Небо было высоким, а ветер – ласковым. Вчера вечером он полчаса проболтал с Сумин, и сегодня даже дороги, которые обычно были забиты так же плотно, как его собственные сосуды, на удивление оказались свободными.

Да и светофоры работали как по заказу. За весь путь до офиса он остановился на красный всего один раз.

«В день официального запуска продаж признаюсь ей в чувствах. А там и предложение, знакомство семей, поиск жилья для молодоженов…»

Ким Гёнук с удовольствием жал на газ, рисуя в воображении картины своего светлого будущего. Словно почувствовав его мысли, Сумин позвонила сама.

– Да, Сумин.

– Оппа, доброе утро! – Ее нежный голосок прозвучал как весеннее солнце.

– Хорошо спалось?

– Так сладко спала, что даже проспала немного, хи-хи.

– Видимо, вчера слишком поздно легла. Прости, это я виноват.

– Ну что вы, оппа, не извиняйтесь! – Ее смех прозвенел в трубке, словно колокольчик. – Кстати… я так торопилась, что совсем не успела позавтракать.

– Ох, бедняжка. Может, купить тебе чего-нибудь?

– Сумин хочет клубничного молока!

«Клубничное молоко… какая же она милашка», – подумал Гёнук и мягко притормозил, пропуская подрезавшее его такси и мысленно гладя Сумин по голове. В обычное время он бы уже обложил водителя трехэтажным матом, но сегодня был не тот день.

– Ладно. А булочку купить?

– Нет, только молоко. Спасибо, оппа!

Сумин кокетливо попрощалась и повесила трубку.

Гёнук остановился у ближайшего магазина, купил клубничное молоко и синюю банку кофе для себя. С тех пор как Сумин робко протянула ему такой же на крыше, этот кофе стал его любимым напитком.

«Вот она – истинная мужская романтика».

В образе влюбленного романтика он вернулся в машину. Перед самым подъездом к бизнес-центру зазвонил телефон. На этот раз это был исполнительный директор Ким Хынин.

– Да, директор! Добрейшего вам утра! – бодро отрапортовал Гёнук.

Тот в ответ довольно хмыкнул.

– Вопрос с филиалом в арабских странах решен. В следующем месяце начинаем заезд.

– Неужели?! Огромное спасибо за доверие, директор!

Гёнук едва не запрыгал на сиденье. «Если сплавить эту Ю Хиён в арабские страны, Сумин будет просто счастлива. Бедняжка, она так мучается из-за этой выскочки, хоть и пытается не подавать виду», – думал он, и сердце его обливалось кровью за Сумин.

– Да брось. Гёнук, ты ведь мой лучший штурман на моем корабле. А капитан должен ценить своих людей.

– Ваша похвала – лучшая награда! Обещаю работать не покладая рук!

– Вот и славно. Кстати, что там с закупкой сырья?

– Производство уже запущено. С сертификацией были сложности, но благодаря вашим связям мы все уладили.

– Вечно ты приписываешь все заслуги мне. Какой скромный человек.

– Ну что вы, господин директор, я лишь говорю правду.

– Хе-хе, да-а-а уж. – Похоже, директору Киму было приятно. – Слушай, ты сегодня вечером свободен? Давай поужинаем после работы.

Гёнук едва не закричал от восторга. Директор Ким впервые сам предложил ему поужинать вместе!

– Раз вы зовете, я прилечу по первому свисту! Рад служить!

– Хорошо. Мой секретарь свяжется с тобой. Удачи сегодня, менеджер Ким.

– Да! Всего доброго, директор!

Закончив разговор, Гёнук чувствовал себя сержантом перед дембелем. День определенно был удачным. На парковке он сразу нашел свободное место прямо у входа. Мастерски припарковавшись задом, он, напевая под нос какую-то нелепую мелодию, зашел в лифт.

– Менеджер Ким, здравствуйте!

– Доброе утро, менеджер! Кажется, вы в добром расположении духа!

Даже приветствия сотрудников сегодня звучали для него как торжественный гимн.

– О, привет! Всем доброго утра!

– Что?..

Сотрудники в недоумении переглянулись и растерянно улыбнулись – такой лучезарный Гёнук внушал опасения.

– Д-доброе утро, менеджер.

– Ну что, молодежь, тяжело вам из-за переработок? – весело продолжал Ким Гёнук. – Ничего, на следующей неделе станет полегче. Обещаю, что свожу всех на шикарный ужин с мраморной говядиной!

Ким Гёнук, который никогда не отличался улыбчивостью, еще и мраморную говядину пообещал! Сотрудники начали подозревать, а не готовится ли он часом помирать.

Дойдя до офиса, Гёнук спохватился, что оставил клубничное молоко в машине.

«Надо скорее отдать женушке, пока не нагрелось».

Он быстро сбегал на парковку и вернулся с заветной пачкой молока. Но не успел он подойти к столу Сумин, как в отделе появился незнакомец.

– Менеджер Ким Гёнук здесь?

Это был секретарь директора Ким Хынина. Гёнук бросил молоко на свой стол и выпрямился.

– Я здесь. Директор вызывает?

– Да. Пройдемте со мной.

«Видали? Сам исполнительный директор за мной секретаря прислал!» – самодовольно подумал Гёнук, следуя за ним.

– Директор, я как раз собирался к вам заглянуть… Ой!

Договорить он не успел. Стопка бумаг, запущенная рукой директора, с идеальной точностью приземлилась прямо на макушку Гёнука.

– Ах ты, идиот!

Рев директора Кима был такой силы, что обычные крики Гёнука по сравнению с ним казались писком младенца.

– Как ты это объяснишь?! Говори немедленно, если жизнь дорога!

Ошарашенный Гёнук поднял с пола листок. Это была распечатка свежих новостей из интернета. Почти все порталы вышли с одинаковыми заголовками:

«Во имя Аллаха»… Группа корейских волонтеров захвачена радикальной исламской группировкой».

Гёнука обдало холодным потом. Он лихорадочно вчитывался в текст:

«Группа южнокорейских миссионеров, прибывшая с гуманитарной миссией в Южный Судан, была похищена боевиками в районе северной границы. Террористы требуют астрономический выкуп…»

– Убери свою лысину с глаз моих! – снова взревел директор Ким. – Чем ты только думал, когда совался с этим своим халялем?!

Гёнук вжал голову в плечи и согнулся в поклоне, чуть не касаясь лбом ковра.

– Простите! Это мой недосмотр!

– Да в сети уже пожар! В клиентском отделе телефоны разрываются! Акции рухнули! Ты понимаешь, что ты натворил, лысый ты кретин?!

Директор Ким, чьи руки дрожали от ярости, швырнул в него еще одну пачку бумаг – на этот раз с распечатками комментариев.

«U&K совсем берега попутали? Кого они кормить собрались в такой ситуации?» «Пусть U&K выкупает наших граждан на деньги, вырученные с продажи этого халяля. Позор!» «Хорошая поддержка террористам, ничего не скажешь. Бойкот продукции!»

Это был крах. Еще вчера они триумфально заявляли о «превентивном ударе» на мировом рынке, а сегодня компания превратилась в объект всеобщей ненависти.

– Простите… Мы немедленно свернем проект и…

– Свернем?! Это только на словах легко! – Директор Ким, казалось, сейчас его просто придушит. – Ты хоть понимаешь, сколько денег вбухано в арабский филиал? Мы уже предоплату поставщикам внесли! Ты сам орал, что сырье закуплено! Куда мне теперь это девать?! Оно же сертифицировано под халяль, его больше нигде не купят!

– Виноват! Глубоко виноват, господин директор!

– От твоего «виноват» никакого толку! Я тебя продвигал, а ты мне в лицо нагадил?!

Директор Ким в поисках чего-нибудь тяжелого схватил книгу в твердом переплете и запустил ее в Гёнука. Тот инстинктивно рухнул на пол, и книга, оттолкнувшись от стены, с глухим стуком врезалась ему в спину.

– Кх!..

Удар пришелся прямо по позвоночнику, и Гёнук едва не выплюнул внутренние органы. Директор Ким, тяжело дыша, смотрел на него сверху вниз, а потом жадно припал к стакану с водой, который принес секретарь.

– Живо неси решение проблемы! Ты совершенно не умеешь думать!

Казалось, стеклянный стакан тоже полетит в Ким Гёнука. Он продолжал тыкаться головой в пол, как преступник, совершивший смертный грех.

– Слушаюсь! Я все исправлю! Дайте мне немного времени!

– Проваливай! Видеть тебя не хочу!

Гёнук, не смея подняться, буквально на четвереньках выполз из кабинета. От его утреннего величия не осталось и следа. Весь его мир рухнул, затянутый черными тучами.

Он поднялся на крышу и закурил. Одну за другой он выкурил две сигареты, и постепенно в его голове начала выстраиваться цепочка событий.

«Точно. Это все из-за Ю Хиён».

Ведь именно она принесла этот проект. Она занималась всеми деталями. Гёнук просто вписал свое имя в готовые материалы.

«Вот и пришло время тебе за это ответить».

Он выкурил еще одну сигарету и, собравшись с духом, снова спустился к директору.

– Опять приперся?!

Директор Ким встретил его очередным взрывом ярости.

– Успокойтесь, господин директор. На самом деле этот проект придумал не я.

– Что ты еще за чушь несешь?

– Помните, я говорил про талантливую контрактницу, которая разбирается в арабской специфике? Это была ее идея. Она умоляла меня дать проекту ход. Я лишь хотел поощрить рвение молодой сотрудницы и представил план вам.

– И что с того?

– Мы можем выставить ее автором проекта. Сделаем заявление в прессе: мол, молодой и амбициозный сотрудник допустил просчет, не учел политическую обстановку. Это поможет сбить волну негатива. А когда все утихнет, продолжим работу по плану.

– Новичок? Сколько ей лет?

Директор Ким подозрительно прищурился. Гёнук, почуяв надежду, заговорил увереннее:

– Двадцать пять. Совсем девчонка.

– Двадцать пять… – Директор Ким нахмурился. – Как ее зовут?

– Ю Хиён.

При упоминании этого имени вокруг губ директора пошли странные морщины. Гёнук, приняв это за сдерживаемый смех, продолжал распинаться:

– Вы же знаете, что сейчас девушек по-всякому называют? Мы выставим ее этакой «халяльной дамочкой». Пожертвуем одной контрактницей. Весь гнев общественности переключится на нее, а компания останется в стороне.

В голове Ким Гёнука, вечного неудачника на свиданиях и в карьере, этот план казался верхом гениальности. На свиданиях его всегда отшивали, девушки никогда не перезванивали, а когда он кому-то признавался в любви, его посылали подальше. И даже в брачном агентстве, куда он пришел всего на одну встречу, вернули ему весь оплаченный членский взнос.

– Я только одно хочу спросить, менеджер Ким, – Голос директора стал пугающе вкрадчивым.

– Да, слушаю.

– Значит, ты… подал проект Ю Хиён под своим именем?

– Я лишь хотел дать шанс талантливой молодой сотруднице! Кто же ставит имя новичка на такие серьезные документы? К тому же она сама была только за.

Веки директора Кима мелко задрожали. Гёнук решил, что нужно будет в следующий раз подарить ему витамины с магнием.

– А ты ей сказал мое имя?

– Конечно! Я сказал, что раз мы под началом такого великого человека, то можем не беспокоиться и просто работать на совесть…

– Ах ты, паршивый пес!

* * *

Директор Ким, не справившись с гневом, нанес Гёнуку удар ногой в живот.

– Ой-ой-ой! Директор!

– Ты что, решил меня со свету сжить?! Гребаный безумец! Ты, придурок, ты жить не достоин!

– Директор, успокойтесь! В офисе же люди! – Прибежавший секретарь пытался удержать шефа.

Но тот, вырываясь, продолжал орать, пытаясь достать Гёнука ногой:

– Я же тебя предупреждал, чтобы ты не смел прикрываться моим именем! А ты всем его орал! Вон отсюда! Сейчас же иди и скажи Ю Хиён, что ты всю кашу сам заварил! А я тут ни при чем!

– Виноват! Простите!

– Слышь ты! «Халяльная дамочка»?! Да я из тебя сейчас «халяльного лысика» сделаю! Пошел вон, пока я тебя не прибил!

Гёнук во второй раз вылетел из кабинета и едва не кубарем прокатился по коридору. Реакция была совсем не такой, на какую он рассчитывал, и поэтому он чувствовал, что в голове была какая-то странная пустота.

Он вошел в офис первого департамента маркетинга в совершенно побитом виде. Атмосфера там была совсем не та, что утром. Все вокруг старались не встречаться с Ким Гёнуком взглядами и только барабанили по клавиатурам компьютеров. Очевидно, слухи уже разошлись по всей компании.

Ким Гёнук плюхнулся на свое место и посмотрел на макушку Ю Хиён через перегородку. У нее точно были какие-то связи. Иначе почему директор Ким так отреагировал? Ее точно кто-то пропихнул в эту компанию. От этого настроение Ким Гёнука только сильнее испортилось.

– Чертов мир!

Ему хотелось закричать, швырнуть хоть что-нибудь. Рука наткнулась на пачку на столе. Это оказалось уже почти теплое клубничное молоко, купленное утром для Сумин.

«Не знаю, что со мной будет в этой компании, и теперь тебе я могу подарить только это клубничное молоко».

Гёнук выдавил из себя подобие улыбки и направился к столу женушки.

– Держи.

– Что это?

Сумин подняла на него свои огромные невинные глаза. Это было мило.

– Клубничное молоко.

– Я не могу пить клубничное молоко. Спасибо, конечно, за заботу, но впредь, пожалуйста, не покупайте мне ничего подобного. У меня дела в соседнем отделе, так что я пойду, – ответила Сумин ледяным тоном, подхватила стопку папок и стремительно вышла, даже не оглянувшись.

Гёнук остался стоять с пакетом теплого клубничного молока в руке.

«Я купил тебе клубничного молока… почему же ты говоришь, что не можешь его пить?..»