Вернувшись домой и приняв душ, Дживон наконец включила телефон. Экран тут же вспыхнул: пятьдесят восемь пропущенных вызовов и тридцать два сообщения. Одно сообщение и два звонка были от Сумин, а все остальное – от Пак Минхвана.

Ты где? Почему не выходишь?

Включи хотя бы телефон.

Ты так и будешь себя вести? Что ты вытворяешь?

Ты с мужчиной? С Ю Джихёком?!

На последнем сообщении Дживон невольно нахмурилась. Она действительно была с начальником Ю, но откуда Минхван об этом узнал и с чего вдруг вообще спросил, с мужчиной ли она?

Бз-з-з-з-з.

Стоило ей коснуться кнопки, как телефон снова задрожал в руке. Вызов принялся автоматически.

– Алло?! Кан Дживон, ты где?! – Из динамика донесся голос, дрожащий от едва сдерживаемой ярости.

Дживон сглотнула и спокойно прижала трубку к уху.

– Дома я.

– Когда ты вернулась? Я не видел, как ты выходила из офиса.

– Я уехала прямо с подземной парковки. Менеджер Ян предложила подвезти. – Ложь сорвалась с губ сама собой, хотя повода для нее и не было.

Почему-то у Кан Дживон было нехорошее предчувствие.

– Сейчас я к тебе приеду. Нужно поговорить.

– Давай по телефону. Я, кажется, простудилась, поэтому хочу лечь спать пораньше.

Минхван на том конце провода на какое-то время замолчал.

– Ладно. А что это за фокусы с кофе для Ю Джихёка?

– С кофе?

– Да, после обеда. Почему ты принесла для него стакан? Вы же никогда ничем подобным не обменивались.

Дживон едва не рассмеялась. Столько шума из-за обычного напитка! Правду говорят, что каждый судит по себе. С Минхваном случилось именно это.

– Это был не кофе, а мисуткару. Я пришла сегодня пораньше, и начальник купил мне кофе. Вот я и решила отплатить за услугу, только и всего.

– С чего бы этому типу покупать тебе кофе?! – не унимался Минхван.

– В офисе были только мы вдвоем. Минхван, ты бы на его месте купил стакан только себе и пил бы его прямо перед носом у коллеги?

Минхван снова замолчал. Наверняка возразить ему было нечего. Любой, кто хоть немного понимает в приличиях, поступил бы так же. Дживон посмотрела на экран и тяжело вздохнула.

– И почему ты пришла на работу так рано? Мне ты об этом ни слова не сказала. – Минхван нашел новый повод для придирок.

– Просто проснулась ни свет ни заря, вот и вышла пораньше.

Это был совершенно пустой спор. Дживон очень хотелось выкрикнуть, что они расстаются, но она с трудом сдержалась. Время еще не пришло. Ей нужно, чтобы Пак Минхван оставался ее парнем до тех пор, пока Чон Сумин не отнимет его окончательно. Он должен стать для Сумин тем самым идеальным мужчиной, которого хочется отобрать любой ценой.

– А телефон почему выключила?

– Ты на меня накричал в обед. Расстроилась и выключила. – Дживон добавила в голос побольше грусти, чтобы звучало убедительнее.

– Понятно… – Тон Минхвана заметно смягчился. Значит, актерская игра сработала.

– Я пойду спать. Увидимся в офисе.

– Спокойной ночи. А, Дживон.

– М?

– Люблю тебя.

Дживон едва не бросила трубку на пол. Она так и не смогла заставить себя сказать «и я тебя», поэтому просто закрыла крышку телефона.

В прошлой жизни Минхван каждый день осыпал ее ругательствами, но при этом наотрез отказывался разводиться. Дживон пыталась подготовить документы для судебного процесса, но Сумин каждый раз ее останавливала, утверждая, что шансов на победу нет. Минхван после этого становился еще свирепее, словно узнавал обо всем.

Дживон тогда думала, что в этом кроется хоть какая-то капля любви, но теперь она понимала правду. Это была лишь гордость. Пак Минхван, весь такой высокий, красивый и талантливый, просто не мог допустить, чтобы его бросила какая-то добрая глупышка Кан Дживон. Он считал, что только он имеет право поставить точку в их отношениях.

«Какая же идиотская гордость», – подумала Дживон.

Муж из ее прошлой жизни был настоящим куском дерьма. Хотя… даже от дерьма пользы больше, его хотя бы можно использовать как удобрение.

Дживон рухнула на кровать. В списке сообщений висело еще одно – от Чон Сумин.

Почему телефон выключен? Моя половинка, ты в последнее время какая-то холодная со мной, мне даже немножко обидно. Но ты же знаешь, что я тебя люблю? Как увидишь, перезвони, а то я беспокоюсь!

«Интересно, была ли ты со мной искренней хоть одну секунду?» – подумала Дживон, утыкаясь лицом в подушку. Больше она не верила никому. Ни единому человеку.

– Буду верить только себе. Я ведь вернулась в прошлое, – сказала она вслух, и на душе вдруг стало легче.

Бояться больше нечего, ведь она уже видела самый страшный финал своей жизни.

* * *

Для Ян Джуран это был бесконечно долгий и трудный день. Она едва втиснулась в вагон метро, набитый людьми, как банка с консервированным горошком.

Нужно было скорее бежать домой: готовить ужин, купать маленькую Ёнджи и собирать ее завтра в садик. А ведь еще проект, который нужно сдать к утру, был не до конца готов.

– Я дома.

– Мама!

Стоило ей открыть дверь, как маленькая Ёнджи, смешно перебирая ножками, подбежала к матери и вцепилась ей в ногу. Это был самый счастливый момент дня.

– Ой ты моя малышка! Заждалась мамочку? Соскучилась?

Джуран подхватила дочку на руки и зашла в гостиную. Ее муж, Ли Джэхён, даже не повернул головы. Он лежал на диване и увлеченно смотрел по телевизору трансляцию какой-то игры.

– Что так поздно? Я уже проголодался, – буркнул он.

– Мог бы и сам что-нибудь приготовить, раз проголодался.

Джуран посадила Ёнджи на коврик, повесила жакет и поставила сумку. Ее взгляд упал на кровать: одеяло было скомкано так же, как они оставили его утром. Из груди невольно вырвался вздох.

– Иди искупай Ёнджи, пока я готовлю. Она вся чумазая.

Купание дочки было единственным делом, которое Джэхён умел делать в этом доме. Да и то, только если Джуран его заставит. А уж убирать в ванной после купания всегда приходилось ей.

– Я весь день за ней смотрел! Я опаздываю на встречу, так что сама ее вымоешь и поужинаешь в одиночестве! – огрызнулся муж.

– Что?

Джуран только сейчас заметила, что муж уже одет в уличную одежду.

– Ты куда опять собрался?

– Я же сказал – на встречу. Друг один работу сменил, пойду разузнаю, что да как.

– Ты и в прошлый раз говорил то же самое!

Джэхён проигнорировал ее слова и начал обуваться в прихожей.

– Сколько раз за неделю ты куда-то уходишь? Ты не видишь, что я только что с работы и с ног валюсь от усталости?!

– По-твоему, одна ты работаешь? Мне тоже тяжело! Я весь день рассылал резюме и за Ёнджи присматривал!

– Это ты так присматривал? Посмотри, в каком она виде! У ребенка прическа та же, что я ей сделала утром, и памперс полный!

– Опять нудишь! Вот поэтому я и ухожу из дома! – громко крикнул Джэхён и вышел, хлопнув дверью.

Джуран выскочила в коридор и закричала вслед уезжающему лифту:

– Куда пошел?! Сначала дочку искупай!

Ее крик лишь печальным эхом вернулся от дверей лифта, которые уже почти закрылись.

Ли Джэхён уволился через три месяца после того, как Джуран забеременела. Не посоветовавшись, просто поставил перед фактом, потому что теперь у них будет ребенок и ему нужна работа с зарплатой повыше. С тех пор он так и сидел у нее на шее. Буквально не принося никакой пользы.

Он только приводил Ёнджи вечером из детского сада и кормил ее смесью, которую Джуран приготовила заранее. А иногда, очень редко, когда жена заставляла его купать дочь, он ворчал на всю квартиру.

Домашние дела он тоже не делал, говоря, что не умеет. По четыре раза в неделю он то пропадал в компьютерных клубах, то зависал с друзьями в барах. Иногда делал и то и другое.

– Мама, мама!

Маленькая Ёнджи подошла и обняла растерянно стоящую маму за ногу.

– Мама здесь, маленькая моя.

Джуран присела перед дочкой на корточки. От ребенка пахло кислым – муж даже не потрудился сменить ей одежду после того, как забрал из садика, а на подбородке виднелись засохшие пятна от смеси.

– Пойдем купаться. Поиграешь с уточкой.

Джуран наполнила детскую ванночку и посадила туда Ёнджи. Дочка капризничала и не давала мыть голову, так что к концу процедуры на лбу Джуран выступил пот, а одежда была вся в мыльной пене.

Ужасно хотелось есть, а еще больше – просто залезть под душ. Но Джэхёна не было, и единственное, что она успела, – это наскоро умыться, пока Ёнджи увлеченно играла с резиновой уточкой.

После банной битвы настала очередь уборки. Зайдя в кабинет к компьютеру, Джуран увидела пустую кастрюлю из-под рамёна, грязную кружку и открытые банки от панчханов. Вздохнув, она посмотрела на обеденный стол – там стояла тарелка с недоеденной смесью дочки.

– Мог бы хоть за собой убрать…

Она просила его об этом бесконечное множество раз. Не ешь за компьютером, положи посуду в раковину. Она даже не надеялась, что муж вымоет хоть одну тарелку, но результат всегда был одинаковый.

Джуран наспех доела остатки детской смеси, решив, что это и будет ее ужин, перемыла гору посуды и собрала разбросанные по полу игрушки. Пятна от пролитого мужем сока уже успели присохнуть, пришлось оттирать их тряпкой.

Даже десяти рук ей было бы мало. Последний раз она спала больше пяти часов подряд еще в роддоме, когда родила Ёнджи, но и это было больше года назад.

– Мама! Молоко!

– Сейчас, мама все принесет.

Несмотря на смертельную усталость, Джуран налила дочке молока в ее детскую кружку.

Присмотреть за Ёнджи, убраться в квартире, приготовить одежду на завтра… К девяти вечера Джуран еще ни разу не присела. Теперь настало время укладывать Ёнджи.

– Давай выключим свет и будем баиньки. Мама тебя уложит.

Джуран уложила дочку, легла рядом и открыла книжку. Сказки всегда заканчивались одинаково: «Принцесса вышла замуж за принца, и жили они долго и счастливо».

В детстве Джуран верила, что после свадьбы будет счастлива. В книжках ведь не писали о том, что происходит, когда герои поженились.

– …И жили они долго и счастливо. Конец.

Реальность была совсем не похожа на сказку.

Джуран закрыла книгу и прислушалась к мерному дыханию дочки. Тело было тяжелым, как мокрая вата. Ей хотелось провалиться в сон прямо здесь и проснуться только завтра к обеду.

Но отдых был для нее непозволительной роскошью. Она на цыпочках вышла в гостиную и открыла ноутбук.

– Уа-а-а! Уа-а-а!

Не успела она открыть файл с проектом, как из спальни снова донесся плач.

– Мама здесь, мама рядом!

Джуран пулей вернулась в спальню. Крошечная Ёнджи, которая пахла так сладко и была так похожа на нее саму, крепко вцепилась ручонкой в мамину ладонь.

– Мама, мама!

– Мамочка тут. Закрой глазки и спи, м?

После этого дочка просыпалась еще трижды. Два раза – просто так, а в третий раз – когда в квартиру с грохотом ввалился в стельку пьяный Джэхён.

Кое-как закончив проект, Джуран закрыла ноутбук. Она сидела, низко опустив голову от усталости, когда вдруг на белую крышку компьютера упала красная капля. Потом еще одна.

«Кровь из носа…»

Сил не было даже на то, чтобы дойти до ванной и смыть кровь. Она просто вытерла нос салфеткой и тут же, на диване, забылась тяжелым сном.

Было четыре часа утра.

* * *

– Уа-а-а! Мама! Мама!

– Маме пора на работу! Сегодня приду пораньше, Ёнджи!

Джуран передала плачущую дочку воспитательнице в садике и помчалась на работу. Каким-то чудом ей удалось успеть на метро и зайти в офис вовремя.

– Менеджер, вот проект по обновлению линейки продуктов.

– Угу, положи там.

Ким Гёнук даже не взглянул на папку, над которой Джуран трудилась всю ночь до крови из носа. «Ну, хоть не швырнул обратно, и то хорошо», – подумала она, стараясь сохранять позитивный настрой.

Но она ошибалась.

– Младший менеджер Ян, ко мне! Живо! – Стоило Ю Джихёку выйти из кабинета, как крик менеджера Кима огласил весь офис. – Ты что мне принесла? Ты это называешь проектом? Ты вообще работать собираешься или как?!

Менеджер Ким с размаху швырнул папку на пол. В офисе говорили: «Когда тигр уходит, лиса правит лесом». Стоило начальнику Ю скрыться с глаз, как Гёнук терял всякие берега.

– Менеджер, если вы скажете, что именно не так, я исправлю…

– Да у меня что, время есть тебя учить? Менеджер Ян, ты в компании не первый день! Неужели до сих пор не научилась составлять проекты? Совсем после появления ребенка мозги размякли?

Джуран стояла, опустив голову, как провинившаяся школьница. Выходки Кима были делом привычным, но сегодня он превзошел сам себя.

– Простите. Я все исправлю.

– Исправишь? Да тут исправлять нечего, все надо делать заново!

Ким Гёнук со всей силы хлопнул ладонью по столу.

– Чтобы завтра утром новый вариант лежал у меня на столе! И как может младший менеджер работать хуже стажеров?!

Это означало только одно – придется задержаться на работе. Джуран представила, как ее маленькая Ёнджи снова будет играть одна в пыльной комнате, пока муж будет резаться в игры, и сердце ее сжалось от боли.

Она собрала рассыпавшиеся листы, вернулась на место и пошла на кухню. Ей нужно было ведро кофе с сахаром, чтобы просто продержаться этот день.

– Менеджер Ян.

Дживон незаметно зашла следом и легонько коснулась ее локтя.

– Дживон, сделать тебе кофе? Я ведь тут за главного бариста, – попыталась отшутиться Джуран, чье настроение для этого совсем не располагало.

Дживон лишь покачала головой. Она мягко подтолкнула коллегу к стулу и усадила ее.

– Я сама сделаю вам кофе. Вам ведь сладкий и холодный, верно?

– Ого! Что это с тобой случилось? Сама Кан Дживон делает мне кофе.

Кан Дживон всегда была самой тихой в офисе. Она говорила только по делу, обедала одна и почти никогда не улыбалась. Коллеги видели ее улыбку разве что в тот день, когда в отдел пришла Сумин.

Но сейчас Дживон едва заметно изменилась. С точки зрения Джуран, в лучшую сторону.

– Ничего со мной не случилось. Вот, держите.

Дживон поставила два стакана на стол и села напротив.

– Менеджер Ян, насчет того проекта…

– Который менеджер Ким только что швырнул на пол?

– Да.

Дживон отпила холодный кофе, мельком взглянула на дверь и понизила голос:

– Не переписывайте его.