— Значит, ты хочешь вести со мной дела? — спросил Константин, сидя за столом. Лорх не соврал — как только Стратег освободился, он сразу же предложил мне обсудить причину моего приезда.

А чтобы не тратить время впустую, сын кузнеца пригласил меня присоединиться к своему обеду. И вот теперь я сидел в его и Лорха компании в тереме Стратега. Похоже, Голубцов не врал, когда говорил, что каждое поселение начиналось с жилища Стратега. Планировка терема была практически неотличима от моего, но кое-какие отличия все же присутствовали.

Это не бросалось в глаза, но дом был плохо обжит. В нем будто бы не хватало «души». Та же Люба хоть и в мелочах, но старалась украсить мой дом. То повесит какую-либо безделушку на стену, то поставит пучок ароматных трав в вазу. И обязательно оставит кувшин с водой на самом видном месте, чтобы я, по возвращении из дубравы, мог его опустошить залпом.

Здесь же ничего из этого не было. Или Константин был радикальным аскетом, или вместо того, чтобы ночевать в тереме, он предпочитал спать прямо в кузнице. А что? Чем не вариант!

Тем более что благодаря горну там будет тепло на протяжении всей ночи. Но я отвлекся.

— Я верю, господин Меченый, что мы можем быть полезны друг другу, — располагающе улыбнулся я, отпив из поданной мне кружки. Внутри оказался насыщенный взвар из клюквы. Настолько кислый, что у меня аж скулы свело! Теперь было понятно, чего это Константин не хотел ночевать у себя в тереме. Я б от таких «напитков» тоже сбежал, сверкая пятками!

Каково же было мое удивление, когда сын кузнеца залпом опустошил свою кружку, так и не изменившись в лице. Мне даже захотелось взглянуть на парня с использованием Взора.

Имя: Константин Меченый

Отношение: настороженность

Талант: Стратег

— Давай без всех этих кружев и начистоту. Что конкретно хочет твоя деревня, Владимир? — глаза Константина вспыхнули, пока он изучал мой Статус. Я уже и отвыкнуть успел от того, что не я один обладаю даром Стратега.

— Всё просто в своей сути, — навис я над краем стола, подбирая слова. Мой собеседник явно не горел желанием сотрудничать со мной. Но этого следовало ожидать. — Моя деревня стоит на границе леса. У нас нет недостатка в древесине. Особенно, — я сделал акцент, — в хорошей древесине.

Лорх и Константин переглянулись между собой. Всего на краткий миг, но я заметил волнение со стороны старосты. Активированный Взор целиком и полностью подтвердил мои наблюдения.

Имя: Лорх Косолапый

Отношение: волнение

Талант: Счетовод

Этого-то я и добивался! Даже если Меченый не был ко мне расположен, общая выгода должна была склонить чашу весов в мою пользу. Тот же староста уже на ходу просчитывал потенциальную выгоду для своего поселения, поэтому я продолжил планомерно «окучивать» клиента.

— Как я понял, земля вокруг вашей деревни поистине благословлена богатыми залежами болотной руды. Но чтобы получить из нее так необходимое всем железо, эту руду еще нужно очистить от шлака. А для этого вам нужно часами поддерживать жар в ваших печах. Полагаю, именно по этой причине вы вырубили все деревья в округе, не так ли?

Меченый ничего не ответил, но его молчания уже было достаточно.

— Я могу избавить вас от этой проблемы, — пояснил я. — Деревня Дальняя готова регулярно поставлять вам древесный уголь в обмен на ваши товары. Смею предположить, качество нашего топлива вас приятно удивит.

— На словах мы все горазды, — заявил Константин, — а что на деле? Уверен, что твой уголь так уж хорош?

— Более чем, — не изменился я в лице. Стало ясно, что простыми переговорами дело не ограничится. Меченый требовал чего-то более существенного. Что ж, я мог дать ему то, что он так хотел. — Вы можете проверить мой товар хоть сейчас. Прямо в вашей кузнице, с вашим же железом. Это будет лучшей демонстрацией моей правоты.

Впервые за разговор в глазах Стратега проступил интерес.

— А если твой уголь окажется не так хорош, как ты говоришь?

— Тогда всё еще проще — поутру мы покинем ваше поселение.

— Вот это уже звучит как что-то дельное! — хлопнул Стратег по поверхности стола. Он повернул голову к сидевшему рядом Лорху. — Идем в кузницу! Прямо сейчас! Там и посмотрим, говорит наш гость правду или же брешет, как собака! Главное, не забудьте взять сам уголь!

Мы втроем встали со своих мест и пошли на выход. Переговоры перешли в совсем иную плоскость.

* * *

Константин Меченый был при кузнице столько, сколько себя помнил. Ещё до того, как он научился ходить, он уже ползал по угольным кучам, таскал с полок щипцы, молотки и другие инструменты. Меченого нельзя было вытащить из кузницы ни уговорами, ни даже угрозами выпороть.

Всё дошло до такой степени, что его отца одним летним утром чуть удар не хватил, когда он нашел своего непутёвого сына внутри кузнечного горна. Недовольного, упрямого, но готового залезть в самое жерло печи лишь бы не покидать этого славного места.

Кузница будто манила Константина. Жар от печи ему был приятнее уличной прохлады. Ритмичный удар молота о наковальню успокаивал похлеще любой колыбельной. А блеск металла радовал сердце, как не могла ни одна новая игрушка.

Меченый уже тогда знал, что ему было суждено стать кузнецом. Об этом твердил его отец, приняв выбор Константина. В это верил сам парень. Он не видел своей жизни без мехов, молота и клещей.

Меченый рос в своей небольшой деревне и был поистине счастлив. У него было любимое дело, в котором, как он верил, он был хорош. У него была любящая семья и друзья. Всё было хорошо. Даже слишком хорошо, чтобы быть правдой…

Всё изменилось, когда в нем открылся дар Стратега. Для любого другого простолюдина этот день стал бы настоящим праздником. Ведь кто в Союзе Княжеств не знал о славе великих Стратегов — героев, аристократов, защитников Княжеств?

Они вели за собой княжеские войска. Они отбивались от подлых нападок Светлейшей, от рейдов Альбиона. Они сторожили границы от натиска кочевников. Стратеги же стояли у руля каждого Княжества. На их плечах держался весь этот мир.

Стать частью такой элиты — мечта почти каждого простолюдина. За очень редким исключением.

И так уж вышло, что Константин был из числа последних. Юному кузнецу было плевать на славу, богатство и мир вокруг. Всё, что его волновало — это его семья и его кузница. И всего этого он лишился, когда солдаты силком посадили его в телегу и отправили на край света, на чертов Рубеж…

Прибыв в острог воеводы, Константин быстро понял, что он не принадлежал этому новому миру. Он не смог найти общего языка с другими Стратегами, выросшими среди роскоши и интриг. Даже выходцы из мещан смотрели на всё вокруг через призму выгоды и прибытка. В их глазах Меченый был деревенским дурачком. Грубым, неотёсанным и не смыслящим ничего ни в политике, ни в дипломатии, ни в экономике.

Сложные слова, непонятные, а самое главное — совершенно чужие Константину.

Для простого кузнеца в этой среде не было места. Когда воевода предложил подняться на сцену и выбрать себе будущую деревню, Константин первым поднял руку. Не потому что он желал быть первым. Он лишь хотел поскорее закончить со всем этим фарсом и уехать подальше от этих напыщенных индюков куда-нибудь в глушь. И, быть может… построить там собственную кузницу. Хотя бы ненамного, но вернуть частичку чего-то понятного и близкого лично ему.

В итоге Меченому выпала деревня Упахалово. Неплохое место, в котором жили, как он позже выяснил, хорошие люди. Молодому кузнецу потребовалось немало усилий, чтобы завоевать их уважение. Это было непросто, но он справился. Чего-чего, а упрямства Константину было не занимать!

Казалось, всё вновь встало на свои места. Меченый вновь обрёл кузницу, он снова мог заниматься тем, что любил и что умел. Он даже начал привязываться к жителям деревни, беря за них ответственность. Но судьба нанесла новый удар…

Деревня Упахалово стояла рядом с болотом. Деревьев вокруг росло мало. У кузнеца был прямой доступ к болотной руде, но не к топливу, чтобы эту руду очистить. Для того, чтобы достаточно разогреть горн — нужен был уголь. Для чего деревенские стали копать ямы и жечь в них древесину. Получалось это с переменным успехом. То одна партия превратится сплошь в золу, то, наоборот, не догорит до конца. Отсутствие опытного углежога стало для Меченого серьезной проблемой. Ему приходилось жечь дерево раз за разом, днем и ночью, только для того, чтобы поддерживать жар в кузнице и поставлять в нее уголь. Но уже скоро и этот тоненький ручеек обещал иссякнуть. Древесина вокруг деревни вот-вот подойдет к концу, а караванщики прибывали только раз в месяц.

Меченый с болью в сердце осознавал, что его новая кузница уже в ближайшие дни должна была замолчать. Он снова лишится своей единственной отрады, не сможет заниматься любимым делом, а деревня Упахалово потеряет единственный способ заработка червонцев для Испытания Стратегов.

Юный кузнец не желал этого. О, Великая Магия, как он хотел избежать такого исхода! И будто в ответ на его мольбы, в деревню прибыл караван во главе с другим Стратегом, Владимиром Новиковым. Он предлагал взаимовыгодную сделку. Древесный уголь в обмен на работу кузнецов и плоды их трудов. Казалось бы, что тут думать! Владимир принес ему решение всех его проблем! Нужно было только пожать руку и все проблемы остались бы в прошлом!

Однако Меченый сомневался… Вся эта сделка звучала слишком хорошо, чтобы быть правдой. Он помнил Новикова ещё по собранию в остроге. Он слышал шепотки людей вокруг. Владимир — такой же выходец из простолюдинов, как и он сам. Более того, он из крестьян.

Вот только этот человек был кем угодно, но не простолюдином. Да, на его руках были видны мозоли. Он носил такую же рубаху, что и сам Меченый. Но вот его глаза — они принадлежат кому угодно, но не человеку, работавшему в поле. Не тому, кто не знает жизни вне своей деревни.

Меченый невольно поежился. Холодок пробежал по его спине. Проведя всю свою жизнь в кузнице, Константин давно научился определять, хорош инструмент или нет. Ему достаточно было бросить на него один-единственный взгляд, и сын кузнеца всё понимал — годится клинок к продаже или это не более чем мусор. Нечто подобное он научился делать и с людьми. А дарованный Взор Стратега лишь облегчил ему работу. Константин не мог читать чужие мысли, но мог почувствовать кто согнется от малейшего давления, будучи тем ещё трусом, а кто продолжит стоять на своем несмотря ни на что. Кто сделан из дерьмовой стали, а кто из нерушимой. И даже так, в сравнении с последними, Владимир Новиков будто бы был сделан из совсем иного теста!

Константин чувствовал это. Он не мог описать всего словами, но прибывший Стратег был кем угодно, но не простолюдином. Он держался и вел себя иначе. Константин бы легко принял этого человека за выходца из высшей аристократии, а не за бывшего крестьянина. Его манеры, интонации в голосе… все это не соответствовало его истории. Новиков вел себя как человек, который привык повелевать и отдавать приказы.

Опять же, вспоминая собрание в остроге, Меченый видел, в окружении кого стоял необычный Стратег. Там были и мещане, и аристократы, и даже отпрыск северных налетчиков! Бывший крестьянин не мог бы стоять среди них с высоко поднятой головой. Меченый бы не смог. Не вел бы задушевные разговоры и ни за что бы не осмелился перечить высшей власти в лице Краснова.

Казалось, что Новиков не принадлежал этому миру. Ему было плевать на то, как устроен Союз Княжеств. Меченый не мог позволить себе подобного пренебрежения. Он пытался сопротивляться нападкам аристократов в первые дни в остроге, но всё было без толку. Сын кузнеца не понимал этих людей, поэтому не мог полноценно им противостоять. Новиков же словно родился среди лжи, полунамеков и лицедейства. Он не только отстоял себя, но и смог выйти победителем!

А это значило что? Этот Стратег ничем не отличался от прочих аристократов. Он мог их одолеть, потому что знал их суть… потому что сам был не лучше.

А что умели аристократы делать лучше всего, так это врать в лицо. Вот и Новиков наверняка врал, преследуя какие-то свои неясные мотивы.

Юный кузнец не понимал этого Стратега. А то, что мы не понимаем — пугает нас. И Владимир Новиков определенно пугал Константина.

Он же намеревался вывести этого человека на чистую воду! На словах Владимир обещал процветание и мир, но что на самом деле? Ответа Константин не знал. Но обязательно его узнает!

И для этого… ему нужно было для начала раскрыть ложь, связанную с привезенным углем. Константин даже позволил себе небольшую ухмылку. Топливо лучшее, чем есть у него, сына кузнеца? Ну-ну, как же!

Настоящий уголь могли привезти разве что караванщики непосредственно из Союза Княжеств, но никак не сын крестьян, который отчего-то ведет себя как прирожденный аристократ. Константин раскроет чужую ложь и докажет на деле, кто здесь прав, а чьи слова не стоят ничего!

Ну, а если же окажется, что Новиков говорил правду… что ж, Меченый не был настолько тупым, чтобы не признать своей ошибки. Да и кто, как не кузнец, должен уметь обращаться даже с самым остро заточенным клинком.

И Владимир Новиков виделся ему острейшим среди них всех.

* * *

Меченый снова ушел вперед, подготавливать кузницу, тогда как Лорх вновь был назначен моим сопровождающим. У крыльца терема Стратега меня уже дожидался Леонид. Еще со входа в деревню он, без каких-либо инструкций с моей стороны, решил взять на себя роль моего телохранителя. Ничего против подобной инициативы я не имел. Ведь, как известно, хорошим словом можно достичь многого, а с хорошим словом и жуткой рожей за твоей спиной — еще больше! Уже втроем мы вернулись к моим подчиненным. Что я заметил сразу, так это то, что напряжение, царившее в воздухе при прибытии нашего каравана, заметно спало.

Но в то же время оно так и не сошло на нет. Жители Упахалово не смотрели на нас, как на врагов, но всё еще продолжали следить за каждым нашим шагом. Так сказать, во избежание.

Меж тем я убедился, что у ребят всё в порядке, и повелел взять с собой корзину угля. Лёха в паре с еще одним крестьянином ловко перехватили корзину и пошли следом за мной и старостой.

Лорх повел нас вдоль деревенских изб, к зданию кузницы, стоявшей чуть поодаль. Из широкого отверстия в ее крыше уже тянулся дым неровной тёмной струёй. Воздух вокруг нее пах не обычными дровами, а чем-то более резким: углём, горячим железом, золой и старой гарью.

У входа стояло множество корзин с рудой, перемешанной с землей. По крайней мере, я так предположил. Вокруг них копошилось несколько крестьян. Лорх прошел мимо них, указав нам следовать внутрь кузницы.

Внутри оказалось куда жарче, чем снаружи. Волна тепла ударила мне в лицо, заставив на секунду зажмуриться. И даже разлепив веки, я потратил какое-то время, чтобы привыкнуть к царившему в кузнице полумраку. Единственным источником света был горн — глиняно-каменная пасть у дальней стены, в которой уже лежали красные угли. Время от времени из горна вырывались искры, и тогда на стенах вспыхивали тени. Рядом с горном стоял мужчина, работая с мехами. Стоило ему надавить на деревянные ручки, как угли в горне оживали, а жар в помещении становился почти осязаемым.

В центре кузницы стояла наковальня — не такая ровная и красивая, как я видел в музеях. Просто тяжёлая железная глыба, укреплённая на толстом пне. Поверхность у неё была вся в следах ударов, выбоинах и тёмных пятнах. За ней и обнаружился Стратег деревни Упахалово.

Константин теперь стоял в одной рубахе, закатав рукава. Заметив наше появление, он сразу прошел к доставленной корзине с углем. Долгое время он изучал его так и этак. Не требовалось иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, что товар ему пришелся по нраву.

Впрочем, вслух сын кузнеца произнес совсем другое.

— Посмотрим, как он поведет себя в деле! Лан, горн готов?

— А то! — отозвался мужчина у мехов.

Меченый лично прошел к горну, взял кочергу и расчистил в нем область для предстоящего эксперимента. После чего он повелел Лану пустить новый уголь в ход. Мужчина взялся за меха, и угли разгорелись прямо на глазах. Новая волна жара ударила в лица всем присутствующим, и она была сильнее всех предыдущих. Уже на этом этапе можно было понять, что наш уголь был в разы лучше всего того, что местные жители получают из ям.

Сын кузнеца ничего не сказал. Его лицо блестело от пота, но Меченый даже не думал о том, чтобы отойти в сторону. Его глаза безотрывно смотрели на пляшущее пламя. Наконец, настал момент настоящего теста. Меченый бросил в жар полосу железа. Было видно, что он это делал далеко не единожды. У него явно был выверенный алгоритм действий, которого он придерживался.

Выждав только ему известно сколько, Меченый вытащил из жара раскалённую полосу железа. Вот только металл не светился густым оранжевым цветом. Полоса оказалась слепяще-белой, а из нее фонтаном летели искры, как из бенгальского огня. Кто-то взволнованно вздохнул, когда Меченый положил железо на наковальню и ударил молотом. Звон прокатился по кузнице так резко, что я невольно поморщился.

Первый же удар — и металл раскрошился, как хрупкое стекло. Вдоль всей полосы пошли толстые трещины. У всех на глазах железо обратилось бесполезным куском лома.

Повисшую тишину нарушил Лорх.

— Вот и весь ваш хваленый уголь! Сущая дрянь!

Леонид возмущенно засопел. Недобро покосились на старосту и мои крестьяне. Я же смотрел на Меченого и на его реакцию. А она отличалась от той, что я ожидал. Сын кузнеца не казался разочарованным или разгневанным. Наоборот, он задумчиво рассматривал заготовку в своих руках, обращая внимание на каждую трещину, словно те рассказывали парню историю, слышимую только ему одному.

Лишь спустя минуту он оторвал от полосы взгляд и произнес:

— Нет, уголь оказался хорош. Даже слишком хорош. Я работал с ним, как привык, и он дал куда больше жара. Железо испортил не уголь — это сделал я.

Лорх удивленно смотрел на своего Стратега, не зная что и сказать на такое заявление. Впрочем, его заминка не продлилась долго.

— Даже если и так! Нам придется потратить время, чтобы научиться правильно использовать новый уголь. А это трата драгоценной крицы! Готова ли деревня Дальняя компенсировать нам эти траты?

Я невольно сощурил веки. Староста Упахалово оказался тем еще змеем. Он готов был считать каждую потраченную копейку, только бы не остаться в минусе. Мне нужна была торговля с деревней Меченого, но и про свои интересы я забывать не собирался.

Тут-то мой взгляд и наткнулся на Леонида, который едва ли не вибрировал от переполнявшего его волнения. Не требовалось использовать Взор Стратега, чтобы понять желание парня прикоснуться к инструментам кузнеца и хоть немного поучаствовать в рабочем процессе. И я решил дать ему то, чего он так жаждал. Тем более что это могло принести неожиданную пользу для меня самого.

— У меня есть предложение получше. Что, если вам поможет наш человек? — я мотнул головой в сторону Леонида. — Не смотрите на него свысока — парень всё детство провел у огня. Он слышит его, как биение собственного сердца.

— Кто, я? — удивленно заморгал здоровяк, но я продолжил вешать лапшу на уши своим слушателям.

— Просто пустите его к мехам и сами всё увидите! В зависимости от успешности выплавки или ее провала мы вернемся к обсуждению поставок. Что скажете?

Лорх явно не горел желанием соглашаться на мое предложение, но первым высказался Меченый, кинув прищуренный взгляд на Леонида.

— Давайте посмотрим, на что способен ваш «помощник», — заявил он. В сыне кузнеца взыграла гордость творца.

Получив мой кивок, Леонид неуверенно подошел к горну, место у которого как раз освободил недовольный Лан. Наверняка он оскорбился тем, что его место забирал какой-то непонятный выскочка из другой деревни. Еще и обещал результат лучше того, что предоставил он, помощник самого господина Меченого! Но ничего, я верил, что вот сейчас-то талант Леонида и раскроет себя.

Здоровяк расчистил горн, насыпал в него древесного угля и стал ждать. Леонид целиком и полностью сосредоточился на пышущем жаром сердце кузницы, работая мехами в собственном ритме. Лан громко фыркнул, скрестив руки на груди, уже представляя неудачу парня.

Когда угли раскалились, Леонид положил в горн новую заготовку, полученную им от Меченого. Сын кузнеца никак не комментировал действия здоровяка, наблюдая за ними издали. И когда Леонид заявил, что пора, Меченый без промедления достал полосу железа на свет.

Теперь она была яркого оранжевого цвета, и когда Меченый ударил молотом по полосе — она не рассыпалась в прах. Звон пронесся по всей кузнице. А затем еще, и еще, и еще…

Каждый свой удар сын кузнеца наносил с одинаково приложенной силой, в четком ритме. Железо под действием молота не ломалось и не крошилось. Оно послушно расплющивалось, вытягивалось, медленно меняя форму.

В этом процессе было что-то поистине волшебное. Леонид замер, неотрывно следя за работой Константина. Он смотрел на молот и на руки Константина так, будто боялся моргнуть и пропустить главное. В какой-то степени я его понимал. Всегда приятно наблюдать за профессионалом своего дела.

Как только Константин закончил серию ударов, он поднял заготовку на уровень глаз. И тогда все увидели — она так и не потрескалась. Чутье Леонида сработало на пять с плюсом, и его совместная работа с Меченым не пошла прахом!

— Никогда я еще не видел крицу столь высокого качества, — прошептал Меченый.

Авторитет: +5

Текущий уровень: 66/200

Я расплылся в улыбке. Это была победа нашей деревни — Стратег Упахалово открыто признал качество нашего товара. Дело оставалось за малым — договориться об объемах поставок. Для чего я повернулся к застывшему с открытым ртом Лорху.

— Итак, господин староста, сколько корзин вы готовы купить у нас? Я открыт для обсуждения!

Раздавшийся скрежет зубов Лорха стал музыкой для моих ушей.

* * *

Вскоре мы вернулись в терем Стратега. В этот раз Леонид сидел рядом со мной. Он не понимал, зачем он вообще сдался на наших торгах, но я настоял на его присутствии. Была у меня одна мысль…

Меченый, сидя напротив меня, залпом опустошил кружку, в которую ему опять налили кислятины. Он посмотрел на меня тяжелым взглядом, потом перевёл его на Леонида.

— Итак, допустим, уголь я возьму. Допустим, я поверю, что ваша деревня сможет давать его не раз в месяц, а каждые несколько дней. Но как мне с ним работать без твоего парня?

Леонид дёрнулся. Я продолжил слушать.

— Он разобрался как работать с мехами с первого раза. Когда железо цвет меняло — он это видел. Не просто глазами пялился, а понимал когда нужно добавить жару, а когда убавить. Такого ученика любой кузнец с руками оторвет.

Леонид покраснел от похвалы Стратега, на что Меченый усмехнулся краем рта.

— Так вот мой вопрос, Владимир: ты хочешь моё железо, мою ковку и мой опыт. Но при этом забираешь единственного человека, кто может уже сейчас работать с твоим углем. Кто, по-твоему, тогда будет стоять у мехов? Лорх?

Староста на это сухо сказал:

— Уж простите, господин Стратег, но мне еще важна моя спина. За мехами я стоять не буду.

По комнате пронесся короткий смешок. Только Леонид не смеялся. Вместо этого он смотрел то на меня, то на Меченого. Я положил руки на стол, делая новое предложение:

— Тогда пусть Леонид остается.

Здоровяк резко повернулся ко мне.

— Господин?

— Останешься здесь, в Упахалово, в учениках у господина Меченого. Станешь у него учиться кузнечному делу. Разве ты не этого хотел?

До Леонида не сразу дошел смысл моих слов.

— Остаться… здесь? Но как же деревня?

— Деревне нужен кузнец, Леонид. Не плотник, который мечтает о горне, а настоящий кузнец. С дядькой Йориком я как-нибудь договорюсь. Уж если я увидел твою страсть, то уж он-то давно это должен был распознать, — хмыкнул я.

Меченый меж тем недовольно прищурился.

— Как погляжу, за меня ты уже решил, Владимир?

— Ни в коем случае! Это лишь предложение. Только и всего!

Повернув голову вновь к Стратегу, я продолжил.

— Леониду всё равно суждено стать кузнецом моей деревни. Так пусть учится у лучшего кузнеца, какого я видел на Рубеже.

И ведь я даже не соврал, потому как Меченый был первым кузнецом, которого я встретил в этой жизни. Меченый смотрел на меня испытующе, желая убедиться — правду я говорю или нет.

— Красиво стелишь, — сказал он наконец.

— Как умею, — пожал я плечами.

— Можешь быть уверен, на любом другом это бы сработало безотказно. — Стратег скрестил руки на груди, после чего снова посмотрел на Леонида. — От толкового помощника отказываться не стану. Вот только кузнечное дело — это вам не пукнуть в муку. Тут работать придется до кровавых мозолей, до хруста в костях. И слышать нытье под боком я точно не стану. Захочет сбежать — держать не буду.

Леонид сглотнул, но голос у него не дрогнул.

— Не сбегу.

— Все так говорят поначалу…

— Не сбегу, — упрямо повторил Леонид.

Меченый чуть кивнул. Ему пришлось по нраву упертость здоровяка.

И тут вступил Лорх.

— Всё это, конечно, замечательно, — сказал он. — Вот только вы забываете один момент. Сегодня вы оставляете нам парня в ученики. Мы его кормим, учим, ставим к мехам, потом к молоту. Это может быть несколько лет, а может и пара месяцев — в зависимости от того, варит у него котелок или нет. Но как только он выучится и вернётся к вам — мы попросту станем не нужны.

Я перевел взгляд на старосту.

— Зачем мне кузнец без железа?

Лорх ответил не сразу. И я продолжил.

— Руда лежит в вашем болоте, — пояснил я. — Не в моём лесу. Выучи я хоть десять Леонидов — ковать им будет не из чего. А с нашим углём ваша деревня будет плавить лучше, получать чище крицу и меньше золы. Мы вам нужны так же, как и вы нам.

Меченый молча слушал. Его лицо оставалось равнодушным, но пальцы на столе больше не лежали неподвижно — он медленно тёр большим пальцем старый ожог на костяшке. Разговор целиком и полностью перешел к Лорху.

— Про это я и говорю! Вот привыкнем мы к вашему углю. Разучимся жечь свой. Одно ваше слово — и наша кузница замолчит.

— Поэтому я и не предлагаю вам одну лишь торговлю, — сказал я.

— А что же еще?

— Союз.

Повисло тягучее молчание, которое я не спешил разрушать. Людям порой нужно время, чтобы «переварить» услышанное. Вот и Меченый сейчас наверняка размышлял над моими словами. И совсем скоро в его черепушке должен был всплыть нужный мне вопрос…

— Зачем тебе всё это? — первым сдался Стратег. — Только честно. Без всей этой мишуры и заворотов. Ни за что не поверю, что ты сделал столько всего только ради «хорошей торговли».

Я не позволил улыбке появиться на моих губах, сохраняя сосредоточенное выражение лица. Именно этого момента я и ждал — момента для «чистосердечного» признания.

— Хорошо, Константин, давай говорить начистоту, — произнес я. — Мы с тобой два выходца «из народа». Другие Стратеги смотрят на нас, как на грязь, и в чем-то даже будут правы.

Меченый промолчал, лишь поджав губу. Я продолжил:

— У нас нет влияния аристократов, нет мещанских сундуков, набитых золотом. У нас есть только наши руки и понимание — каково это жить на самом дне.

Выдержав театральную паузу, я расплылся в улыбке.

— Ты слышал притчу об отце, его сыновьях и прутиках?

— Не доводилось, — проворчал сын кузнеца.

— Если вкратце, — облокотился я о край стола, — легко сломать сто прутиков по одному. Но ты попробуй сделать то же самое, когда они вместе, в одной связке. Как ни старайся, а ты скорее надорвешься, чем достигнешь успеха.

— И ты хочешь сказать, что мы с тобой те самые прутики?

— Вроде того, — неопределенно махнул я рукой. — Нам нужно держаться вместе. И тогда у нас будет шанс пробиться на самую вершину.

— Чтобы получить титул Князя? — Меченый не смог сдержать смеха. — Что мы с тобой знаем о том, как управлять целым княжеством?

— А ты думаешь, первые аристократы тоже всё знали и умели? — я посмотрел парню прямо в глаза. — Они были такими же неучами и неумехами, как и мы. Однако им хватило ума не только залезть на вершину, но и удержаться на ней.

Сын кузнеца замолк, раздумывая над моими словами.

— Наш лес и ваша руда, Константин. Порознь мы две бедные деревни на краю Рубежа. Вместе мы нерушимый тандем, способный неприятно укусить любого, кто к нам сунется.

Я посмотрел на Меченого.

— Вы уже знаете, что Испытание Стратегов не будет легкой прогулкой ни для кого из нас. Кто-то обязательно попробует откусить от нас кусок. Особенно от нас, «жалких простолюдинов». Но пусть они только попробуют прийти к нам. Мы встретим их уже не дубинами, а сталью. И дадим такой отпор, что любой гад трижды подумает прежде чем лезть к нам.

Последовавшая пауза оказалась особенно долгой. Лорх смотрел на Меченого, ожидая его решения. Меченый смотрел на меня.

Наконец, добрую минуту спустя он поднялся и протянул мне руку через стол.

— Мы заключим союз. Но он будет держаться на делах, а не на словах.

Я встал и пожал его ладонь.

— Не имею ничего против!

Рукопожатие у Константина оказалось особенно крепким и тяжелым. Могло показаться, что мою ладонь бросили в гидравлический пресс.

Авторитет: +20

Текущий уровень: 86/200

В этот самый момент Лорх прокашлялся, привлекая к себе внимание.

— Что ж, раз союз заключен, то я не имею ничего против. Осталось решить только один ма-а-аленький нюанс.

— И какой же? — посмотрел я на старосту, предчувствуя неладное.

— По какому курсу мы будем менять железо на ваш уголь, господин Стратег?

И в этот момент я предчувствовал скорую головную боль. Талант Лорха оказался не счетоводом — он был бюрократом! Причем в худшем из возможных его проявлений!

Я уже знал, что впереди меня ждали незабываемые несколько часов моей жизни…