Попытка страсть переложить в шансон,

повеселить досужего зеваку

и о себе стихами покалякать —

древнее, чем завязки у кальсон.

Но если сердце пыточным кольцом

оправить и заставить кровью капать —

молчанье обретает форму кляпа.

Скажи. Не бойся потерять лицо.

Мой тихий Вестник, зёрнышко сонета!

Моя беда, моё Господне лето!

Я для такого чувства мелковат,

но грозный смысл любви исповедимой

бестрепетно беру из рук любимых

и не пытаюсь опубликовать.