Когда осенний плод, налитый соком пряным

и солнечным теплом, брала моя рука —

округлый и тугой, пахучий и багряный —

он говорил со мной на разных языках…

Весь мир, как этот плод, его черты и свойства

пятёрка быстрых слуг несёт тебе – изволь!..

Но тщетно и грешно пытать его устройство,

пока не отточил шестое чувство – боль.

птица летящая в вышине

рыба стоящая в быстрине

нищенка и король

черви и травы шары планет

те для которых бессмертья нет

знают что значит боль

Немыслима любовь, бессильны кисть и слово,

ты сам, как бубен, пуст, пока их только пять…

В коловращенье чувств, что можешь ты искать

без зрения души и этого шестого!

Ведь тише паучка, прозрачнее воды —

смертельная тоска и жгучая обида;

неодолимый страх и гнёт чужой беды

тебе не различить по запаху и виду.

режет и гложет жжёт и щемит

бродит под кожей тело томит

душу на части рвёт

мысль и желания гонит вон

вяжет узлом убивает сон

силу и волю пьёт

Ты мог смотреть в упор – и не заметить даже,

ты мог услышать всё – и доли не понять,

а боль не подведёт… Она всегда на страже —

жестокая, как рок, и чуткая, как мать.

Того, кто не желал признать её примата,

она сама найдёт – уж так заведено…

Но с целым светом ты – великое Одно,

когда кровоточат незримые стигматы.

вечное дело быть за плечом

сторожем тела и палачом

хрупкий терзая дух

пламенем словом сталью лозой  —

горем и стоном кровью слезой

ад собирает мзду

И любо Князю тьмы на ранах сеять соль,

и весело ему когтями язвы трогать.

И вот, за грех платясь, ты прибегаешь к Богу

тогда и оттого, что постигаешь боль.

А та – не пощадит и плачу не поверит,

клыков не разожмёт…

Но тем она быстрей

в неведомый предел душе откроет двери,

придя в последний раз – на завтрашнем костре.