Ранним утром в колодцы стекает мрак,

горизонт выталкивает светило,

и саванну, насколько глазам хватило,

заливает его пламеносный зрак.

Чередой плывут кувшины с водой,

и мужчинам тоже найдётся дело,

и один из них, разминая тело,

налегке устремляется за едой.

Тот мужчина ловок и полунаг,

он силён уверенностью индейца,

он недаром хочет, не зря надеется,

он владеет Секретом и знает – как.

Где равнины вибрируют от копыт,

он найдёт положенную добычу,

и обычай охоты – его обычай —

существо намеренья подкрепит.

Он давно и до кочки знает дорогу,

и теперь, замыкая её в кольцо,

не спеша трусит со своим копьецом

к аккуратно выбранной круторогой.

Та не видит в двуногом большой беды

и срывается с места. Но так и надо.

Он бежит, отделяя её от стада,

накрывая ступнями её следы…

Он бежит не час, не два и не пять,

огибая кустарник, форсируя вади,

он бежит убийственной цели ради,

отнимая надежду за пядью пядь,

заставляя фатальный итог принять,

предъявляя жертве свои резоны,

появляясь вновь на её горизонте,

возникая в зрачке опять и опять.

А о том, что можно круг разорвать —

быстроногой издревле знать не положено.

И она, сиротливой тоской стреножена,

принимает погибельной доли кладь.

Не желая видеть, не в силах сметь,

антилопа падает на колени,

и глаза её застилает тенью

краснокожий ужас, а следом – смерть.