Погода с прогнозом опять не в ладу.

Гриппозных осадков влача череду,

обозы небесные с веста идут…

Поодаль лыжни для трамвая,

зловеще ощеря осклизлую пасть,

суля недотёпе пиковую масть,

над здравым умом демонстрируя власть,

бездонная яма зияет.

Посуда для лучших данайских даров,

дыра – резидент Мирового Зеро,

длиннющий, покуда пустующий, ров,

соперник Большого каньона…

Опять коммунальщики, так бы их мать…

Им милое дело – копать да ломать.

Тоскует кутузка и плачет сума

о варварском племени оном.

Как любит коряк марлезонский балет,

как создан моряк для червивых галет,

как свежий синяк эндемичен скуле —

так – подле – фигур вереница

бредёт с обречённостью «граждан Кале».

…Промозгло, и впору совсем околеть.

И тянет моста некомплектный скелет

повисшую в небе десницу.

Прозападный ветер, вконец разъярён,

довольный собою, что пьяный барон,

сечёт, с четырёх налетает сторон,

проулки и шубы буравит…

…Когда-нибудь станет Большой лохотрон,

косая с косой ухмыльнётся хитро —

и новое русло пробьёт Ахерон

по этой дурацкой канаве.

Ах, много подарочков есть у судьбы,

Давай-ка не будем об этом забыть.

…Горелыми спичками тлеют столбы…

Воистину: «Jedem – das seine».

Прореха в пространстве, хрональный дефект

«футурум» отменит и «плюс квам перфект» —

и трудно остаться в сухих галифе,

и взор застилает слезами.

И дождь пополам с ледяною крупой,

и век, на невинные ласки скупой,

и то, что полтинника нет на пропой —

в летальный сливается пиксель…

А яма воняет, а мысли горчат,

из глины мохнатые вены торчат,

и ты понимаешь, как ловят крольчат

удавы голодные. Dixi.