У несчастья свои назойливые резоны.

Человек, человечество – только вопрос числа.

…Сумасшедшая женщина с личиком искажённым

подбирала мусор и в урну его несла.

Из чего родился этот комок печалей?

Кто убил её детство, кем росток обожжён?

И глаза её извинялись, звали, искали,

а гримаса улыбки резала, как ножом.

Измождённый подранок, пыталась мало-помалу

разгрести пространство для жизни иной, большой,

исполняла дело, как его понимала

обнищавшим разумом, скорбной своей душой.

В океане есть острова из плавучей дряни,

исполинские, не влезающие в окоём.

Из трясины цветной, из продукта людских стараний

поднимается солнце над мокнущим лишаём…

Чуть поменьше Гренландии и побольше Суматры,

где ни ряби, ни рыб летучих, ни рыбаков —

в колыбелях течений находкой для психиатра

размещаются и вольготно, и широко.

Массаракш. Накрывают пески, что саванной было.

Где жила антилопа – сегодня ползёт змея,

и суда в солёной пустыне на ровном киле,

на ржавеющих днищах обморочно стоят.

На поверхности рек проступают барханы мелей,

астматически дышат целые города.

Орбитальный хлам, миллионы гектаров пней ли —

чем сумеете чёрный промысел оправдать?

Вы опасны. Ты, Дориан из мусорной лиги.

Ты, гельминт из сената, конченое жульё.

Господин олигарх из обоймы других олиго…

Сумасшествие этих – большее, чем её.

Выбирай: или дети индуса, сакса и росса —

или власть отброса, который себя плодит.

Выбирай, не задавая детских вопросов,

в силу права, определившего твой вердикт,

ради жизней, уничтожаемых тихой сапой,

ради женщины, искупавшей нашу вину.

Гоминид эректус, пока никакой не сапиенс,

прибери за собой планету свою, говнюк.