Потом он просыпается во сне,

обмотанный своей же сизой тенью.

И будто бы висит на волоске,

во всей красе над смятою постелью,

ворочаясь в постели так и сяк.

И в этой левитации лежачей

он видит дачу, на столе косяк,

графин с водою, тис в окне на сдачу…

И снова просыпается, уже

верхом на стуле, в городской квартире.

И слышит, как на пятом этаже

сопит нимфетка под бухим сатиром,

как смотрят телевизор на шестом

и на четвёртом телевизор смотрят.

Потом его находят под мостом

с лицом сосредоточенным и мёртвым.

На место выезжает детектив,

который тоже снится сам себе, и

они торчат безвылазно почти

разумными собаками на сене

на мнимой даче, втиснувшись в коллаж

из ржавых яблок и кустов газетных —

намёк на то, что волновой коллапс

на этот раз подкрался незаметно.

Да, собственно, уже произошёл.

И, высвечены вспышкой моментальной,

стоят они, приняв на посошок,

под ливнем из частиц элементарных.