Мы стоим у картины, в которой стоим у картины,

где стоим у картины… Какая-то бездна картин,

повторяющих нашу обычную, в общем, квартиру.

Я (мужчина в зелёном), ты (женщина в красном), и Тим

в тёмно-синей матроске, и кот в рыжеватой шубейке;

и приземистый стол, и скелет в долговязом шкафу;

даже дворик в окне, по которому к серой скамейке

ковыляет старуха, горластая фурия, фу…

Отвернись, не смотри. Но стоим отчего-то и смотрим.

Всё течёт с потолка бесподобная ляпис-лазурь.

А мужчина грустит, да и женщина что-то сегодня

улыбнуться не в силах, и Тим вытирает слезу.

– Не пугайся, сынок. Мы проснёмся быстрей, чем исчезнем.

Соберёмся на кухне, сначала покормим кота…

И на этих словах белый Lexus срывается в бездну.

Видишь алую точку на самом краю полотна?