Мебели в комнате не было.

Живых существ тоже не было.

Лишь гигантский тарантул фобий сбежавшего постояльца

прогуливался вдоль дальней стены.

Поначалу-то комната не слишком нас интересовала,

имелись ведь и другие комнаты,

но что-то гипнотическое было в невероятном тарантуле,

в наполняющей комнату пустоте,

в прислоненном к стене портрету.

Собственно, это был не портрет,

а изображение глаза

с неразборчивой подписью постояльца

в правом нижнем углу.

Мы поняли, что он хотел сказать.

«Меня здесь нет, но я вас отчётливо вижу», —

вот что.

Посовещавшись, мы достали оружие,

изрешетили чёртов глаз пулями

и захлопнули дверь.

Не помню только – с какой стороны.

«Комната как комната, – думает Елена, раздеваясь. —

Некоторые предметы кажутся одушевлёнными,

но это я просто устала».

В двух шагах от неё стоит Макс,

красивый, мускулистый и немного нелепый,

как нелеп любой мужчина в трусах и одном носке.

Макс подходит к Елене вплотную,

но если смотреть в зеркало,

возникает впечатление, что он удаляется.

Застеснявшись своей наготы,

перегорает лампочка на потолке.

Сам собой включается телевизор.

«Серийный маньяк, – говорит диктор, подмигивая, —

наводивший ужас на всю округу,

наконец-то пойман».

Телевизор выключается и в ту же секунду Макс исчезает.

Елена садится на кровать,

пытается собраться с мыслями, но безуспешно.

За окном с громким треском распускаются цветы фейерверка.

Елене холодно.

Она залезает под одеяло,

которое моментально превращается в кокон…

Через пару дней в комнату войдут полицейские,

но увидят только бабочку ядовитой расцветки

и осиротевший носок на линолеуме.

Приятные молодые люди

держат в руках бокалы с красным вином и молчат.

Они молчат уже пятый час,

молчат тем молчанием,

которое принято называть «гробовым».

Колибри и бабочки

облепили головы молодых людей,

полагая, что это не головы, а цветы.

По оконным стёклам ползут улитки дождевых капель.

Время от времени в комнате появляется служанка,

меняет пустые бокалы на полные, исчезает.

Бригада электриков с лестницами на плечах

пересекает комнату с запада на восток.

По южной стене

катится, подпрыгивая на камнях,

огненное колесо.

Пастозные дети на белых живых пони

медленно едут по северной.

Помещенная в ящик Шрёдингера,

комната продолжает вращаться вокруг незримой оси,

заливаясь то смехом, то малиновой краской стыда.

Наблюдатель не знает,

существует ли этот объект на самом деле.