Тьма сгущалась, потом рассеивалась, наступало утро,

а гомункул всё плавал в ненавистной колбе,

смотрел на склонившегося над книгой «Зоар» раввина,

на его похожую на креветку жену,

на голые стены.

Временами раввин откладывал книгу,

погружался в себя,

бормотал проклятия и молитвы,

псалмы Давида,

пассажи из Берешит.

За окном падали листья, сыпался снег,

смрад смерти смешивался с ароматом сирени,

крики младенцев заглушали ворчание стариков.

Что чувствовал при этом гомункул?

Куда он исчез?

Я закрываю «Зоар»,

устраиваюсь в кресле поудобнее, закуриваю.

Передо мной средних размеров аквариум

с чёрной моллинезией и креветкой.

Свет заливает комнату, но в голове моей – Тьма.