Мы слышали хор, но самих певцов не видели.

Смотрели на кричащих друг на друга людей,

но не могли разобрать ни слова.

Мимо нас, заливаясь лаем,

проносились бродячие псы,

проезжали красные и голубые трамваи,

проползали увешанные флейтами змеи,

за которыми вечно шёл, опираясь на палочку,

большой сизый нос с горбинкой.

Речевые и государственные аппараты

сталкивались в тесном небе,

превращаясь в говорящие головы

чиновников высшего ранга.

С наступлением ночи над городом проплывал

толстый одышливый дирижабль,

раскрашенный в цвета национального флага,

и мы возвращались домой.

Точнее, делали вид, что возвращаемся,

ведь никакого дома у нас не было;

мы даже не знали, кто мы.

Ты начинала петь, лишь бы не думать об этом,

и становилась невидимой.

Я кричал, что больше так не могу,

но меня забыли озвучить.