До открытия твоей выставки еще несколько часов темноты, хотя к дверям галереи, будто на предварительный показ, пришла пара псов-призраков. Ни одна из них — а это упитанные собаки-парии[89] — делом всей твоей жизни явно не интересуется. По тому, как свет падает сквозь собак, ясно, что обе мертвы и сбились с дороги. Ты фотографируешь их в рамке двери.

— Прошу прощения, сэр. Вы не знаете, где Река рождений? — спрашивает тебя пес с ушами, точно у волка.

Ты вздрагиваешь.

— Извините, я не знал, что вы умеете говорить.

— А мы не знали, что обезьяны умеют слышать, — отвечает собака с оттянутыми сосками. — Ишь, снизошел до нас, — говорит она своему спутнику.

Ты вспоминаешь, о чем говорила тебе доктор Рани.

— Поймайте самый слабый ветер вдоль каналов. Он отнесет вас к реке. Ищите три дерева кукубхи.

— Спасибо, — отвечает собака-дама. — А еще более расплывчато объяснить не могли?

— Успокойся, Сосочка, — говорит пес-волк.

— Я просила не называть меня так.

— Извините, я не знал, что звери становятся призраками, — произносишь ты.

Пес-волк качает головой, собака-дама впивается в тебя взглядом, трижды отрывисто лает, и собаки уходят из галереи.

До тебя долетают ее последние слова:

— Если я когда-нибудь перерожусь человеком, проглочу свою пуповину.

Пес-волк одобрительно гавкает. У галереи имени Лайонела Вендта растет безымянное дерево с облезлыми ветвями, на дереве сидит мертвый леопард. Ты понимаешь, что он мертвый, потому что видишь сквозь него и потому что глаза у него белые. Он пристально глядит на тебя и качает головой.

Хриплый голос его изыскан, хотя рот, кажется, закрыт.

— Я попался в капкан, сотрудник заповедника установил его, чтобы поймать браконьера. Сокрушенный сотрудник заповедника привез мое тело в Университет Коломбо, а потом попытался покончить с собой. Я изумился. Я впервые понял. Что у некоторых людей действительно есть душа.

Мертвые собаки хохочут, мертвый леопард спускается по безымянному дереву.