Ученица вела меня через дворы многоэтажек уверенно, с опытом местного жителя. То есть, не тротуарами, а проложенными людьми тропинками, не всегда очевидными. Здесь располагался старый фонд, еще не попавший под захватившую всю Москву реновацию, и дома выглядели не празднично и нарядно, а словно зубы у бродяги. Серые корпуса панельной застройки, почерневшие швы, облупившиеся стены, ржавые решетки на окнах первых этажей. Но зато здесь было очень много зелени. Пожалуй, я в этом городе еще не встречал, чтобы дома были так густо обсажены деревьями. Причем старыми, некоторым точно больше полувека было.

— Вот сюда, — она свернула за угол, где свежий, не истёртый еще асфальт сменялся пятнами ямочного ремонта и пробивающейся сквозь трещины травой. — Видишь? Между гаражами и этой четырнадцатиэтажкой.

Я видел. Небольшая бетонная коробка, вросшая в землю так глубоко, будто стояла здесь ещё до того, как вокруг начали строить дома. Во много слоёв покрытая краской, сквозь которую проглядывала ржавчина, металлическая дверь. Приваренный намертво засов, граффити, выцветшее до полной неразборчивости. Вокруг — бурьян по пояс, и мусорный контейнер из такого же ржавого железа, что и дверь. Пустой, что характерно.

— Похоже, это место давно никто не посещал, — произнес я.

— Я поузнавала, — кивнула девушка. — Позвонила в управляйку, там сказали, что это не их зона ответственности. А городской службе — что это «объект частной собственности», только непонятно чей. Короче, друг на дружку кивают, а по факту тут ничейная заброшенная трансформаторная будка. И стоит тут уже лет сто. Я иногда мимо нее проходила, чтобы путь срезать.

— Удивительное место, — мне здесь нравилось.

Почувствовав это, Алина еще больше оживилась.

— Я бы в жизни на нее внимания не обратила. Но ты же сказал — не смотреть на внешность и все изучать магическим зрением. А у нее, — она указала на будку. — все залито серо-фиолетовой дымкой, как ты и говорил. И настоящие канаты из земли тянутся. Это лей-линии, да? И тут убили кого-то?

Я кивнул, разглядывая свой будущий домен. Ученица справилась, причем, лучше, чем я ожидал. Конечно, это не оставленное капище, было бы слишком большой удачей найти здесь настолько идеальную заготовку, да еще и в центре огромного города. Но в целом…

— Сам умер, — ответил ей. — Какой-то несчастный заполз сюда много лет назад, и долго и мучительно умирал. Несколько дней подряд. В результате, проходящие в этом месте лей-линии пропитались энергией смерти настолько, что даже спустя долгое время не смогла полностью очиститься.

— Это некроманты с ним сделали? — у Алины глаза расширились.

— Нет, смерть не насильственная, но страшная, — я усмехнулся. После единственного упоминания ахеронцев, она видела колдунов везде, даже там, где их нет. — Главное, что мне подходит.

— И его там заварили?

Все-таки порой ученица вела себя, как глупая девчонка. Что удивительно, ведь большую часть времени она демонстрировала острый ум и твердый характер. Но бывали моменты, как сейчас.

— Тела там давно нет, — фыркнул Ксотун, все это время восседающий на руках девушки. Мы специально взяли его с собой, ведь никто лучше демонов не может чувствовать эманации смерти. И работать с ними. — Скорее всего, когда нашли труп, дверь и заварили. Чтобы больше никто сюда умирать не забирался. Не трусь, никакой зомби на нас не кинется.

— И вовсе я не боюсь!

— Да у тебя руки дрожат, невозможно сидеть просто! Неси ровнее!

— Спускайся и сам иди!

— Тут в грязи все, а у меня лапки!

Я слушал их перепалку и улыбался. Передо мной была крепость, которую и сам Нефер-Ка не сможет взять с наскока. Нужно, конечно, здорово вложиться, прорубить проходы за Порог и в Бездну, призвать еще парочку Гончих… Кстати!

— А тебе тут нравится? — присев, спросил я у собаки.

Гончая сильно изменилась. Теперь они ничем не напоминала ту жалкую дворнягу, которую я встретил на стройке. То есть, порода-то, конечно, как и размер, не изменились, но теперь шерсть зверюги блестела, мышцы ладно ходили под кожей, а глаза блестели агрессивно и задорно.

Да и в истинном облике силы ее значительно возросли. Теперь она откликалась на зов через многие километры, и появлялась рядом всего за пару минут. Перемещаться по теням жители Порога могли также просто, как рыбы дышат под водой.

Вместо ответа дворняга вывалила розовый язык и прислала образ тепла и сытости. Могу ее понять: сила земли в узле из трех лей-линий и память крови. Да я сам в полном восторге.

— Ну тогда пойдем взглянем, что у нас внутри.

Заваренный навсегда засов я без затей срезал плетью, после чего сразу же накинул на дверь иллюзию, которая будет по-прежнему показывать запертый проход. Потом запитаю заклинание на источник и расширю отвод глаз на все здание. А пока хватит и того, что сделал.

Изнутри пахнуло сыростью, запахом разложения и птичьего помета. Под ногами захрустели какие-то веточки, листья и кости мелких грызунов. Это людям сюда прохода не было, а твари помельче без труда проникали внутрь. Жили и умирали.

Ровный квадрат со сторонами в четыре метра. Окон нет. Единственные источники света — открытая дверь да щель под самым потолком. С нее за все это время текла вода, отчего часть стены была покрыта то ли плесенью, то ли мхом. И черное пятно у дальней стены. Там, надо полагать, и умер несчастный, а эманации его боли и страданий, до сих пор продолжали висеть в воздухе.

— Фу-у! — сказала Алина, зажав пальчиками нос. — Ну и вонь!

— О, да! — воодушевленно мявкнул Ксотун, спрыгивая с ее рук. Наплевав на грязь и лапки, он прошелся по полу, а после сел в середине помещения и растянул пасть. — Тут просто смердит кровью и безысходностью! Алина, мое почтение, ты нашла просто великолепное место.

— Мой трон в этом безумном городе, — воодушевленно произнес я. — Ну что, приступим!

Я начал с уборки. Точнее, просто сгреб ногами самый крупный мусор к стенам, освобождая середину зала. И приступил к созданию защитного периметра. Ингредиенты предусмотрительно взял с собой, да и немного их нужно было, основное все равно придется создавать из чистой маны.

Пропитал мел своей кровью, прочертил на бетонном полу первый контур: сперва квадрат, потом вписанный в него круг. Внутри него — ещё один квадрат, но повёрнутый на сорок пять градусов относительно первого. В углах изобразил ключевые символы: глаз, сердце, клинок, пламя.

Стигийская геометрия. Помнится, отданный мальчишкой на услужение, а фактически, в рабство, в храм Сета, я ненавидел эту науку. Наставники вбивали ее безжалостно, заставляя вычерчивать основные фигуры раз за разом, пока пальцы не начинали кровоточить от бесконечных повторений.

Потом я был им благодарен. Особенно, в тот первый раз, когда не думая, десятком выверенных движений, нарисовал круг призыва, и швырнул в лицо желавшего убить меня кушийского пирата, злобную и зубастую тварь Порога. О-о! Как он тогда орал, ха–ха-ха!

Алина шагнула вперед, желая поближе рассмотреть мою работу, и я тут же шикнул на нее, не оборачиваясь.

— Не входи в круг! Пока я не скажу.

— А что будет? — любопытство ученицы не имело границ.

— Может и ничего, — фыркнул я беззлобно. — А может быть проснувшиеся лей-линии, не получившие привязки, сожгут тебя в маленький черный уголек. Кстати, если это случится, я приму твою жертву с благодарностью. Чтобы ты понимала, из такого угля можно сделать редчайшее стило для ритуалов четвертого круга.

— Стою, ничего не трогаю, — понятливо сделала шаг назад девушка.

Я же тем временем нарисовал второй круг. Третий. Символы становились мельче, линии тоньше. Я работал быстро, но без суеты. Руки помнили каждое движение, ведь тысячи лет я рисовал их сотни раз. В специально подготовленных храмах, в подземельях, на отвесных скалах, выкорябывая пиктограммы ножом, на песке — выводя линии обгорелой палкой и засыпая канавки пунтийской толченой солью.

Когда последний знак лёг на свое место, по помещению прошла волна воздуха. Словно само здание глубоко вдохнуло, а затем шумно выдохнуло. Остатки мусора окончательно снесло к стенам, а я встал в центр схемы и закрыл глаза.

И потянул.

Лей-линии отозвались мгновенно. Три толстых потока сырой маны, оперировать которой напрямую было нельзя даже с моими навыками, дернулись от моего прикосновения, как струны арфы. Земля под ногами загудела, даже бетонная плита, что была здесь полом, едва слышно завибрировала. А совсем глубоко раздался звук, похожий на стон древнего зверя, разбуженного после долгого сна.

Отлично!

— Ксотун, иди сюда, — позвал я демона.

— Может не надо, владыка, — как-то не очень уверенно отозвался тот. — Три потока, не знаю, выдержу ли.

— КО МНЕ! — рявкнул я уже не сдерживаясь, и дрожащий кот возник рядом с ногой.

— И незачем было так кричать, — чуть укоризненно бросил он. — Я и так бы пришел.

— Цепляйся к линиям, — не обращая внимания на его отговорки, бросил я. — Ко всем трем. Энергии понадобится прорва. На меня не переводи, фильтруй и выводи прямо передо мной.

— Ой, выдержу ли, — проныл Ксотун, но послушно подцепился к потокам.

А я шагнул внутрь круга.

Мир моргнул. На долю секунды я увидел одновременно и будку, и пустоту. А потом будка исчезла. И я оказался в пространстве, где не было ничего. Ни понятий верха и низа, ни неба, ни земли. Чистая первородная пустая темнота. Пластичная среда, лишенная формы.

Вытянув руки и зачерпнув отфильтрованной демоном маны, я начал лепить.

Первым делом, наметил контур. Пол. Твердая поверхность полированного обсидиана. Массивные плиты, уложенные так плотно, что в щели между ними невозможно было просунуть даже самый тонкий клинок. Он вырастал словно бы из ничего, расползался подобно чернильному пятну на пористой бумаге. И вскоре ноги ощутили прохладу благородного камня.

На пол ушло безумное количество энергии, я не взялся бы сказать, сколько это в пересчете на Искры. Много, очень много. В том и суть работы с лей-линиями — рядом с ними, через прямое подключение, да еще и с демоном, что отсеивает примеси, ты можешь создавать что угодно. Но — только в пределах круга. Выйди за него, и вновь окажешься скован рамками собственного резервуара.

Поток усилился, Ксотун явно обуздал уже все три лей-линии. И я приступил к потолку и стенам. Их, как и хотел, создал из базальта, но не черного, а зеленоватого, древнего, добываемого лишь со дна моря или в местах, где сама земля плачет кипящей водой.

Стены медленно росли из пола, поднимаясь вверх и формируя ровный прямоугольник, размерами двадцать на тридцать метров. Вдоль них, словно сталагмиты, стали вытягиваться витые колонны, общим числом в двенадцать штук. Массивные, чтобы обхватить только одну из них, понадобилось бы два человека, им надлежало держать тяжелый каменный потолок, который я создавал из черного мрамора с тончайшими серебряными прожилками.

Когда с контуром было закончено, я позволил себе немного отдохнуть. Руки дрожали, но душа пела ведь я создавал почти настоящий стигийский храм в самом центре чужого мегаполиса. И пусть он был не вполне настоящим, существующим лишь в этом кармане реальности, а попасть сюда могли лишь те, кому я это позволю — все равно грандиозность творения захватывала.

— Так, теперь немного декора! — воодушевленно пропел я.

— Владыка, я так долго не протяну! — простонал Ксотун.

— Бездна пожри саму твою суть, демон! — беззлобно фыркнул я. — Ты протянешь ровно столько, сколько понадобится. Или ты думал, что твой призыв в реальность будет ограничиваться лежанием на мягких диванах и пожиранием паштета из лосося?

— Я бы… ох… не отказался.

— Терпи, осталось недолго.

Это было не совсем правдой. Да, основные работы я завершил, влив в домен плоть камня и создав стены, пол и потолок. Но теперь наступала работа более изощренная. Символы, расположенные в нужных местах, что замкнут постоянный ток энергии на это место. Ниши в стенах, где будут храниться разные нужные вещи — от артефактов, до записей. Алтарь в центре, стулья, ложа, столы, светильники, наконец. Под конец, памятуя о том, что я веду войну, а в ней, случается, появляются пленные, я выплавил в дальней стене небольшую нишу, и закрыл ее решеткой из черной бронзы. И завершающим штрихом, воплотил широкую арку входа, изрезанную символами на стигийском — она станет последним препятствием для того, кто попробует вломиться в мой домен без приглашения.

Прекратив черпать ману, я огляделся. Да, зал моего домена получился просто замечательно. Практически, как те храмы, в которых я провел детство и юность, разве что чуть более роскошный. Но — могу себе позволить, верно? В чем плюс таких вот карманов в реальности, для создания внутри нужных объектов, не требуется тащить Сет знает откуда разные материалы. Да и где бы я еще достал столько зеленого базальта? Лучший добывали в Аргосе, и мне бы потребовалось ждать лет десять, чтобы нужное количество вырезали из каменоломен.

— Теперь можешь входить, ученица, — позвал я.

Внешний мир казался тенями на стенах, который отбрасывали дрожащие языки пламени множества светильников. И ванирка была одной из этих теней.

— Куда входить? — долетел до меня ее голос.

— Для начала войди в круг. И не бойся, я вплел твою ауру, стражи пропустят тебя.

— Стражи?

— Стражи — это привязанные к вратам сущности. Они пропускают только тех, чья кровь была принята камнем. Твоя кровь — твой пропуск. Не забивай голову, в общем. Урони каплю своей крови себе под ноги… Вот так, хорошо. Теперь шаг вперед. Видишь арку?

— Д-да!

— Приложи руку к ней. Да не ту руку, а ту, что порезала. Дай камню впитать твою кровь. Все. Теперь можешь проходить.

Символы на вратах полыхнули темно-зеленым, и Алина оказалась внутри, шагах в пяти от меня. Не веря своим глазам, замерла. Закрутила головой.

— Это… Это… Это как? — выдохнула она спустя минуту или две.

— Материализация маны в кармане измерений, если говорить просто, — пояснил я, пряча гордую и довольную улыбку. Восхищение ученицы, что уж тут скрывать, было мне приятно. — Тут, конечно, еще предстоит провести более тонкую настройку, подшлифовать, оптимизировать ток вплетенных в ткань пространства лей-линий, отладить охранные заклинания, выделить постоянный поток для хранителя… Ох, Сет меня сожри! Ксотун, всё! Хватит! Отпускай понемногу!

Демон, работающий с огромными объемами сырой маны, слегка сомлел. Продолжая работать фильтром сразу на трех потоках, он даже не понял, что я уже закончил. Так и продолжал впитывать, пропускать через себе, и выбрасывать энергию в пустоту зала. Из-за чего над алтарем уже повисло опасно светящееся облако, которому никто и не подумал придать форму. Если оставить его, как есть, то оно либо взорвется, разнеся в пыль все мои труды, либо понемногу рассеется, впитавшись в стены.

Мне совсем не хотелось проверять, как поведет себя дикая энергия. Так что я парой взмахов руки придал облаку очертания массивной кровати, и поместил ее с правой стороны зала. Спать-то мне нужно где-то.

— Владыка, — прохрипел Ксотун, прекращая тянуть ману из лей-линий. Кстати, здесь он выглядел не как кот, а вернулся к своему изначальному облику. Как и Гончая. — Я знал, что будет тяжело, но ты все лепил и лепил. Древние и Спящие, я чуть не сдох!

— Ты демон Бездны, — усмехнулся я. — А они, как известно, не умирают.

— Конкретно этот демон — чуть не сдох, — буркнул Ксотун, возвращая себе облик черного кота. И побрел в сторону кровати. Там без сил распластался на покрытом шкурами ложе, с наслаждением закрыв глаза.

— Когда я предлагала тебе съехать, то не думала, что ты себе отгрохаешь такие пафосные апартаменты, — все еще обалдело крутя головой, произнесла Алина. — Какая-то Бэт-пещера, реально. А ты что, сразу так мог?

Я с гордостью оглядел свой новый дом. Четыре метра бетона снаружи. Бесконечность внутри — можно расширить, создать новые комнаты, их убранство. Знай только энергию вливай. Чего я, конечно, делать, не буду — не хватало еще до времени истощить потоки.

— Нет, глупая. Сперва мне нужно было укрепить тело, иначе бы меня просто разорвало сырой маной. Но теперь!.. — я даже зажмурился от удовольствия, но почти сразу вспомнил, что я теперь не просто маг, но еще и наставник. — Так, ученица, обувь снимай, садись здесь у алтаря. Сейчас мы выясним, как работает твой дар в условиях моего домена. Только прошу тебя, очень осторожно! Не хватайся за свои нити бездумно! Не хватало еще разрушить все, что я с таким трудом создал.

— И я!.. — донесся стон от кровати.