Утро следующего дня выдалось на удивление ясным. Вечно серое московское небо впервые за много дней не смотрело сверху, хмуря тучи-брови, а приветливо улыбалось робкими солнечными лучами. От этого их приветствия, столь похожего на рассветы Стигии, даже настроение сразу улучшилось. И раздражение на ученицу, которой опять понадобилось куча времени на сборы, отступило.

Вместо: «Как смеет эта неофитка заставлять своего учителя ждать, словно слугу!» мысли окрасились в снисходительное: «Женщины одинаковы во все века, и без тщательно нарисованных бровей не выйдут из своих покоев». Одно оставалось непонятным — зачем в столь юном возрасте Алине требовались все эти зелья, крема и тоники? Ее молодость ведь еще не собиралась уходить?

«Может научить ее парочке омолаживающих заклятий? — мелькнула, отзываясь на солнечный луч, веселая мысль, — Или что-то из школы иллюзий? Это позволит ей в один миг накладывать любую личину… Нет, не стоит, все же. Вместо этого она будет часами выбирать образы».

С ученицы мысли перескочили на события вчерашнего дня. Орден — примет ли условия, что я выставил или решит открыть охоту? Не хотелось бы конфликтовать с ними и дальше, врагов в этой эпохе у меня и так слишком много. Лучше нейтралитет… И попытаться зарядить амулет-перстень — столь весомый аргумент мне пригодится обязательно. За это я даже готов отдать все остальные побрякушки Хранителя, все равно они ничего не стоят.

А вот ахеронцами, точнее, единственной пока ведущей к ним ниточке — Владой — нужно заняться уже сегодня. Слишком долго я откладывал. Алина назначит встречу сегодня, на которую я приду куда более подготовленным.

Теперь поток Иск от эгрегора в соцсетях продолжал регулярно поступать в резерв. Конечно, сегодня он был уже не полноводной рекой, что едва не убил меня, а крохотным ручьем. И понемногу затихал, но все равно — стабильно снабжал меня энергией. Ровно настолько, чтобы я не задумывался о расходах на мелкую, практически бытовую магию.

Ученица уверяла, что вскоре он совсем иссякнет, мол, «информационные поводы в наше время редко живут дольше пары дней». И это возвращало меня к Темному Жрецу — личине, которую можно использовать для создания новых «инфоповодов».

Бегать и искать злодеев, чтобы потом спасать их жертв, я не собирался. Куда проще создавать подходящие случаи и…

— А вот и я! — донеслось от подъездной двери. Я обернулся с укоризненным выражением, и в этот момент заорали инстинкты.

Сработал не сторожевой амулет — простенькая штука из проволоки даже не нагрелась. Но внутреннее чутье, отточенное десятилетиями войн, дворцовых интриг и покушений, буквально завыло в голос. В таких случаях думать было вредно. И я не стал.

Бросил тело в сторону, одновременно собираясь активировать «Щит Шакала», но не успел. Что-то быстрое, тяжелое и невероятно горячее, нагнало меня и ударило в плечо. Словно раскалённый штырь вогнали — рука сразу отнялась, брызнула кровь, а инерция удара закрутила тело вокруг оси и отбросила не меньше чем на метр.

Я рухнул на асфальтовое покрытие, завершая падения неловким перекатом — раненное плечо прострелила новая волна боли. Потом перекатился еще раз, уже осознанно — за укрытие в виде бетонной лавки. И только тогда осмотрел рану. Небольшая, выплевывающая кровь дыра в плече мне мало что сказала.

Мысли панически взвились, не способные сосредоточится на чем-то одном.

«Что это? Магия? Невидимая стрела? Скорее уж копье! Кто? Рассвет? Приняли милосердие за слабость? Ахеронцы?»

Проклиная мышление, которое от боли превратилось в мешанину бессмысленных вопросов, запустил сразу два заклинания. Лечебное и блокирующее боль — «укус скорпиона». Голову тут же будто в холодный погреб сунули — паника улеглась, а раненая рука повисла плетью. Но почти не болела. Хорошо.

— Бат, у тебя кровь⁈ Боже, в тебя стреляли⁈

— Живо за дверь, дуреха! — рявкнул я на нее.

Но сразу после этих слов понял, что случилось. Стреляли, ну конечно! Огнестрельное оружие, которым пользуются стражи, воины и разбойники этой эпохи. Винтовки, выплевывают раскаленные куски свинца и те летят многие сотни шагов, не теряя убойной силы. Один такой и вонзился мне в плечо. Какая пошлость! Это почти так же унизительно, если бы меня сбили стрелой из лука! Расслабился, Маатхотеп! Решил, что здесь только магия представляет опасность?

— Я вызвала полицию! — донеслось из-за двери.

Стража-то тут чем поможет? Впрочем, плевать! Сейчас — плевать!

— Не высовывайся! — еще раз крикнул я, а сам сделал то, что ей запрещал.

Если есть винтовка, то есть и стрелок. И он, если я хоть что-то понимаю в таких делах, не воин, а убийца. А что делают убийцы, когда поразят жертву? Верно, стремятся побыстрее сбежать подальше.

Но я этого позволять не собирался.

«Взор Хора» — заклинание, которое я использовал крайне редко. Незачем было, в моей жизни не часто случаются вещи, требующие подобного. Но в памяти оно хранилось исправно, как и сотни других. Конкретно это — поисковое, но направленное не на человека, а на обнаружение следов. Стоило только прочитать ритмоформу, как мир вокруг расцвел множеством оставленных следов. В основном — расчерченный пролетавшими птицы и крупными насекомыми воздух. Но среди них выделялась ровная, словно бы натянутая, нить-струна, тянущаяся от моего плеча к верхним этажам высотного здания. Траектория полета снаряда, что ужалил меня в плечо.

«Четыреста метров! Сет! — мимолетно восхитился я убойной дальностью современного оружия. — Это же просто немыслимо!»

Но тут же отогнал эту мысль. Сейчас важнее было другое: убийца уходил. Ему нужно было спуститься, а мне — пробежать разделяющее нас расстояние. У меня плетью висит рука, у него — тяжелая ноша и лестницы. Посмотрим, кто успеет первым!

И рванул с места.

Заклинание исправно гасило боль, но бежать с простреленным плечом все равно было сложно. Рука не слушалась, норовила то зацепиться за что-то, то ударить по корпусу. Но я бежал, подгоняемый холодной яростью. И сердце радостно, боевым барабаном, билось о ребра. Кто-то желал убить меня? О! Снова! Найти! Растерзать! Уничтожить! Провести настолько жестокую и кровавую казнь этого смельчака, что другие десять раз подумают, прежде чем атаковать меня!

Ближе к многоэтажке я притушил боевой пыл. Он хорош, чтобы питать мышцы во время бега, но опасен, когда дело доходит до схватки. Вместо него я активировал «Эхо Пта», без сожалений вливая в него Искр намного больше, чем требовалось. И зона чувствительности скакнула сразу на десятки метров.

Это было неудобно — слышать поверхностные эмоции сотен обитающих здесь людей. Лень, жалость, раздражение, злость, усталость, вспышки редкого веселья — все они лились из каждого окна. А среди них — холодное спокойствие. Удовлетворение от выполненной работы. Мой стрелок. Совсем рядом.

Мы практически столкнулись с ним нос к носу, когда он выходил из подъезда. Ничем не примечательный мужчина, лет тридцать, темные волосы и добротная темная же одежда. За спиной у него висел рюкзак, там, видимо, и пряталась поразившая меня винтовка. Батыг видел в кино, что они разбираются для переноски.

Не останавливая бег, я врезался ему в грудь, подставляя окровавленное плечо — все равно оно ничего не чувствует — и буквально внес его внутрь подъезда. Не давая выхватить оружие или сделать еще что-то, пнул коленом в пах и кулаком в висок отправил в забытье. Сразу же развеял «эхо» — его страх и гнев, плеснул в лицо, как кипяток.

Ну вот, стрелок у меня в руках. Допросить его здесь не выйдет, слишком людно, кто-нибудь да спустится по лестнице. Значит, убить. Рука потянулась к кинжалу — уместное желание, учитывая рану. Забрать чужую жизнь, чтобы спасти свою, хотя в данном случае просто подлечиться. Вместе с лечебным заклинанием, клинок вампир быстро поставит меня на ноги.

Но Алина уже вызвала полицию.

Мысль эта вызвала раздражение, которое я, впрочем, сразу прогнал. Даже, если бы это сделала не она, стражу кликнул бы любой из местных. Прибывшая охрана порядка начнет задавать вопросы, многие укажут на бегущего киргиза с окровавленной рукой. И камеры, эти вездесущие мертвые глаза! А потом тут найдут труп. Нет. Это мне не нужно.

Хм… На допрос нет времени, убивать нельзя, отпускать… А это мысль! Стрелок ведь наемник, а значит может привести меня к заказчику. Да, все верно! Кровь врагам я пущу, но тем, кто стоит этого. Расходники меня мало волнуют.

Поставить метку на бессознательного человека не составило труда. «Печать Шакала» — еще одно заклинание, которым я уже забыл, когда пользовался в последний раз'. Увидеть и учуять ее может только Гончая или тот, кто её поставил. В Стигии ее порой использовали для охоты на беглых рабов. Для наемного убийцы тоже должно сгодиться.

И уже через минуту я выходил из подъезда, оставив своего несостоявшегося убийцу лежать на ступенях. Скоро он придет в себя и вознося хвалу всем богам, помчится в свое логово. Где я его и достану.

Пройдя всего несколько шагов, я пошатнулся. «Укус скорпиона» перестал работать и боль понемногу возвращалась. К счастью, лечебная волшба тоже сработала. И пусть рука еще не слушалась, рана уже затянулась тончайшей кожей. Так что терпимо.

Если бы… О, Сет! Как же быстро они приехали!

У подъезда Алины стояли две полицейских машины. Сами стражи что-то говорили в черные коробки и зорко осматривали окрестности. Я быстро оценил ситуацию. Подойду сейчас — начнут задавать вопросы. В том числе об окровавленной одежде и ране, что успела затянуться. Уйти — нет, это вообще не поможет. Значит придется играть.

Решение пришло мгновенно, хоть и неприятное. Сунув палец в рану, я рванул край. Боль вспыхнула с новой силой, кровь хлынула на одежду. Уже едва держась на ногах, я добрел до стражи, ухватился за капот дежурного автомобиля, пачкая белый металл красными отпечатками ладоней.

— Это он! — тут же закричала Алина. — В него стреляли! Бат!

— Ты в порядке, мужик? — один из полицейских бережно подхватил меня под локоть здоровой руки. — Погоди, сейчас «скорая»…

— Я гнаться… — пробормотал, без труда возвращая акцент нелегала. — Не догнать.

И «потерял сознание». Обмяк в руках стражника, вынуждая его подхватить меня двумя руками. Все. Дело сделано. Теперь вопросы подождут. А у стрелка есть отличный шанс уйти.

Конечно, из-за такой раны я не собирался лишаться чувств. Так что видел все. И то, как «скорая» приехала, и то, как ученица бегала вокруг, пока мне несли на носилках. И как врач, суровый бородатый пузач, запретил ей ехать вместе со мной.

— Это реанимация, девушка, не такси! — раздраженно рубил он ладонью воздух.

В себя я «пришёл» уже в больничной палате. Спокойно перетерпел извлечение пули, зашивание и перевязку, нейтрализовал лишние лекарства, что ввели в вены уколом, повторно запустил «Поцелуй Сехмет» — уже было можно. И открыл глаза, когда рядом с кроватью на стул опустился мужчина в белом халате, под которым была видна форменная одежда стражника.

— Мне сказали, что ты пришел в себя, — начал он. — Я Хмуров, Андрей Евгеньевич, капитан полиции. Ответишь на несколько вопросов, Батыг?

Я кивнул, изображая смущение и немного страха. Так должны реагировать гастарбайтеры, сталкиваясь со стражей.

— Первый раз на моей памяти в рабочего со стройки стреляют из снайперской винтовки, — сообщил он задумчиво. — В связи с чем первый вопрос — кто ты такой Батыг Кубанычбекович Тургунбаев?

Я незаметно напрягся. Не потому, что он смог без запинки выговорить довольно сложное полное имя моего реципиента, нет. Сам факт того, что он его назвал, указывал на уже закончившуюся проверку личности рабочего со стройки. Но вот что оставалось непонятным — сработала ли регистрация от дяди Турала или нет? Судя по тону — скорее, второй вариант.

— Я Тургунбаев, начальник, — медленно протянул я.

— Да это понятно, — он отмахнулся. — Я про другое. У тебя родня мож клан какой-то держит тут? Или на родине? Да не, бред! Стал бы ты тогда разнорабочим трудиться. Но чего тогда для тебя снайпера заказали?

До меня с запоздание дошло, что капитан, кажется, шутил. Точнее, пытался в своей голове совместить образ трудяги со стройки и заказ на убийство. И получалось у него плохо.

— Не в меня стрелять, начальник, — даже дышать стало легче. — В девушка стрелять. Алина.

— Да? — оживился Хмуров. — Ну-ка, ну-ка! А почему?

— Не знаю, — я поднял и опустил здоровое плечо. — Она богатая. Машина у нее богатая. Квартира богатая.

— Да понял я, понял. А чего тогда стреляли в нее, а попали в тебя?

— Я толкнуть.

— Выстрел услышал?

Я задумался. Выстрела я не слышал. И в памяти Батыга фигурировала такая штука, как глушитель. Пытается меня подловить? Похоже.

— Не слышать. Почувствовать.

— Чего? — такого ответа полицейский не ожидал.

А я серьезно закивал.

— Такой, как взгляд, да? Смотрит! Злой!

— Ого! — Хмуров поднял брови. — Так ты у нас потомственный заслуженный шаман, что ли? Экстрасенс из Киргизии работает на стройке, ха! А че на шоу экстрасенсов не пошел?

Это он тоже шутил, правда я не понял о чем.

— Зачем шаман? Я не такой. Я нормальный, — чуть подвинулся к нему на кровати и доверительным шепотом добавил. — Магия не существует, так.

Капитан заржал.

Потом он еще много вопросов задавал. Про врагов, про работу, про отношения с Алиной. Я отвечал: нет врагов, есть работа, и с Алиной тоже работа, я ей помогаю — бригадир Рамиз отрядил. Чего утром у ее подъезда делал? Приехал, ждал, должны были на объект поехать.

Уже немного освоившись в этой эпохи, я лгал легко и убедительно.

— А зачем побежал догонять стрелка? — под конец спросил полицейский.

Я всем своим видом изобразил смущение.

— Дурной, вот зачем, — выдавил я. — Разозлился, побежал. Потом понял — зачем побежал, куда побежал? И вернулся.

После полицейского заглянул врач, сообщил, что пуля задела лишь мягкие ткани, ничего серьезного, но нужно понаблюдать за динамикой еще несколько дней. Вместе с ним была Алина, я сделал ей страшные глаза и ученица понятливо произнесла.

— А можно на домашний стационар? Я буду привозить Бата на перевязки каждый день.

Врачу, судя по всему, было наплевать.

— Конечно, отказ от госпитализации подпишите.

Так уже к вечеру я вновь получил свободу. Рамизу позвонил, сказал, что на больничном, завтра бумаги привезу. Тот уже смирившись со странностями своего подопечного, только угукнул.

— А теперь мы поедем искать стрелка, — сообщил я ученице, когда мы уехали от больницы. — Активируй магическое зрение, я свяжу тебя с Гончей, она укажет путь.

Алина кивнула и тут же дернула руль.

— Твою ж! — выругалась она. — Нифига себе спецэффекты! Предупреждать надо!

Направляя Гончую по следу метки, я видел то же, что и она. Светящийся алый рой точек, словно бы расплывающийся шлейф орды потусторонних светлячков, указывал направление.

— Можешь вести и видеть? — уточнил только.

— Ты шутишь? Да это же идеальный навигатор! С проекцией на все лобовое стекло! Конечно, смогу!

Ехать пришлось на другой конец города, около часа. Дважды я «подкармливал» ванирку Искрами — на пустяшное магическое зрение она сливала их с ужасающей скоростью. В какой-то момент, глянув на дорожный указатель, она уточнила.

— Бат, а нам точно туда надо? Уже как бы Подмосквоье началось. Страшновато.

Я тоже обратил внимание, что городской пейзаж неуловимо изменился, дорогу больше окружал темный лес, чем приметы человеческого жилья. Но меня это даже больше устраивало — меньше шансов попасть на камеру. Убийца, похоже, руководствовался теми же соображениями.

— Кто-то нанял человека, чтобы меня убить, — ответил я. — Как ты считаешь, такое можно спускать с рук?

Судя по ее короткому, брошенному на меня взгляду, она именно так и считала. И вообще сильно тревожилась. Я видел, что она хочет спросить — зачем мы это делаем? Почему не пойти в полицию? Почему не оставить всё как есть? Но она молчала. Потому что уже поняла: в моём мире вопросы задают не языком, а действиями. И ответы получают такие же.

Вскоре с основной трассы пришлось съехать на проселок. Немного поплутать и остановиться у небольшого, ничем не примечательного одноэтажного дома.

— Посидишь в машине? — уточнил я, выходя.

— Прикалываешься? — возмутилась она. — Возле дома киллера? Я что, фильмы не смотрела? Не-не-не! Я с тобой иду! — и добавила себе под нос, думая, что я не слышу. — Там правда тоже все фигово заканчивается… Алина, ты дизайнер, чем ты, нахрен, занимаешься!

Метка на убийце горела совсем рядом, буквально за забором. И он, как сразу стало понятно, скрываться не собирался. Вышел, едва я ступил на дорогу перед калиткой.

— Надо же, выжил, — без тени страха сообщил он. — Так и думал, что ты вернешься.

В руке он держал оружие, которое я опознал, как пистолет.