Алина выпучила глаза, магическим зрением разглядывая появившуюся Гончую. Для любого другого человека, тварь Порога выглядела, как дворняга, уже не такая болезненная, как в день нашей первой встречи, но все еще достаточно жалкая. Но с новыми возможностями ученицы, ей предстал настоящий облик — зверя. Здоровенной черной псины с горящими огнем глазами, мощными лапами, шипастым хвостом и пастью, полной ужасающих зубов.

— Это… Это… — забормотала она, указывая пальцем на Гончую и пятясь.

— Еще один мой слуга, — объяснил я, слегка про себя посмеиваясь. И переведя взгляд на собаку, приказал. — Утащи это тело куда-нибудь подальше, и сожри. Следов остаться не должно.

Гончая флегматично потрусила к поверженному магу. Алина вскинулась.

— Что? Сожрать! Бат, так нельзя!

— Почему? — как по мне, это было идеальным решением. Как говорили в этой эпохе: «Нет тела, нет дела». Ксотун просто обожал эту фразу. — Ты ведь сама сказала, что, если тело обнаружат…

— Он же еще живой!

— Ах, в этом дело! — понял я.

В принципе, я уже сталкивался с такого рода мнением, мол, нельзя скармливать еще живых врагов слугам. Как по мне, глупость — какая разница в каком виде несчастный отправится в ту бездну, что Гончей вместо желудка? Но Алина была моей ученицей, почему бы мне и не пойти ей навстречу. Так что я достал нож, кухонный, а не артефактный кинжал, и двинулся к рассветовцу, чтобы оборвать его страдания. Чтобы обо мне не говорили мои враги, жесток я лишь по необходимости.

— Нет! — воскликнула ученица. — Не смей!

— Да что опять-то не так⁈ — порой я просто не мог ее понять. Все же наши эпохи отстояли друг от друга на тысячелетия, и залезть ей в голову я не мог. То есть, мог, но все равно бы ничего не понял.

— Надо его спасти!

— Ты рехнулась? — вот тут я вспыхнул, но потом задумался. И понял, что имела в виду девушка!

Конечно же, она лучше понимала реалии этого мира, а я, признаюсь, в них еще плавал. Потому и допустил такую ошибку. Заложник, ну конечно! И предмет для переговоров или даже торгов с Орденом. Как я сразу упустил этот момент! Ладно, спишем на неожиданность и горячку боя. Еще не поздно все исправить.

— Хм-м, — произнес я, пока в голове выстраивалась схема дальнейшего использования пленника. — Хорошо, сейчас я подлечу его заклинанием, погрузим его в твою машину и отвезем туда, где можно будет без свидетелей и случайных прохожих допросить.

— В мою машину? Ну уж нет, он все сиденья кровью зальет! Знаешь, сколько стоит химчистка? И как я буду объяснять пятна?

— Багажник? — предложил я. Увидел, как ученица отрицательно крутит головой, и вздохнул. Подозвал Гончую. — Когда я верну этого пленника к жизни, отнесешь его в то место, где мы встретили культистов. И будешь ждать меня там. Ему уходить не давая. Если понадобится, откуси руку. Но не убивай.

«Поцелуй Сехмет» пришлось применять дважды — все-таки Хранитель оказался весьма слабым, к тому же с почти неразвитым резервуаром и жалкой проводимостью энергоканалов. Прав я был, никакой он не маг, а лишь артефактор.

Потом я взвалил его на спину твари Порога, отправил слугу в путь, и пошел к машине.

— Будешь присутствовать при допросе, — предупредил я Алину.

— Что? Нет! Мне только свидетелем пыток не хватало стать!

— Пора тебе понять, что путь ученичества, это не только изучения заклинаний, — отмел я ее возражения. — Сегодня мы будем учиться политике.

На самом деле, одного только «Сна Пта» было недостаточно, чтобы все узнать об этом «Золотом Рассвете». Многие образы были путанными, ничего не говорящими, другие я не мог понять из-за разницы мышления. Так что ученица права — рановато было убивать пленника. Он еще послужит делу.

Спустя некоторое время, мы с ней входили в то самое место, где я спас случайную девчонку от жертвоприношения. Из следов тут остался только начертанные знаки на грязном полу, да остатки сгоревших свечей. Все остальное полиция забрала с собой. Оставив после себя лишь желтые ленты с надписями — Алина сказала, что такими они огораживают от зевак место преступления.

Тронув одну из них пальцем, я хмыкнул — никакой магии. Тонкий, достаточно легко рвущийся пластик. И каким образом он должен запретить приближаться к этому месту?

Впрочем, не это занимало мои мысли. А предстоящий допрос. Пленник уже пришел в себя. Забился в угол, с ужасом взирая на Гончую перед собой.

— Кто ты? — дрожащим голосом спросил он.

— Можешь называть меня Темным Жрецом, — ответил я, приближаясь, и знаком веля слуге отойти в сторону. — Сейчас, человек из Ордена, я буду задавать тебе вопросы, а ты же — отвечать на них. И знай, что я смогу узнать, когда ты лжешь, едва ль не раньше, чем ты рот откроешь! И в наказание отдам тебя на растерзание слуге. Но если будешь честен — заслужишь ты свободу. И весть «Рассвету» передашь.

Рядом скорчила мордашку ученица. Я уже знал эту гримасу — по ее мнению, я опять слишком поддался влиянию древнего поэта. Но ритм его мне очень нравился, к тому же помогал говорить на языке без косноязычия Батыга. Подозреваю, что при жизни Пушкин был сильным заклинателем.

Да и обстановка располагала. Что может быть лучше, чем нагнать жути на пленника перед допросом?

— Я все скажу! — пролепетал Хранитель.

И я стал спрашивать. Благодаря заклинанию, я уже знал, что именно, и в основном задавал вопросы, чтобы прояснить непонятные для меня моменты. За полчаса допроса Хранитель — имя ему было Михаил Пуговицын, — соврал лишь раз. Когда я уточнил, как много в Ордене магов, и все ли они так бесталанны, как он.

Он начал было что-то бормотать о могуществе «Золотого Рассвета», но Гончая, рыча, наступила пленнику на грудь, и тот сразу же перестал запираться. А вскоре я уже укладывал и обобщал в голове все полученные сведения. И посмеивался про себя — действительность уступала ожиданиям.

Начнем с того, что во всем Ордене на всю Москву имелось лишь пять настоящих магов. Так-то ряды «Золотого рассвета» насчитывали около тысячи последователей, но если присмотреться…

Подавляющее большинство этой иерархической системы, похожей на знакомые мне гильдии ремесленников, являлись послушниками, то есть абсолютно бесталанными и бесправными слугами. Уборка, обслуживание «братьев» более высокого уровня, работа во множестве лавок и центров Ордена — им было чем заняться в ожидании того, когда старшие откроют им двери в удивительный мир волшебства.

Порядка двухсот человек статусом повыше назывались Искателями — с одним из таких, но из другой организации, Пуговицын меня почему-то и спутал. От послушников они отличались лишь тем, что немного умели пользоваться магическими вещами и им в пользование выдавался какой-нибудь базовый артефакт. На самом деле ничего особенного они не могли: вызвать ветер, заставить лампы таинственно мерцать или наоборот внезапно погасить их.

Становилось понятно, почему Хранитель отнесся к моим возможностям с таким презрением. Кстати, этих коллег моего противника было всего несколько десятков и вот они, пусть и условно, кое-что умели. С оговоркой — только при помощи амулетов, в основном, самодельных. Строго говоря, Хранители и составляли костяк Ордена.

Над ними же находились Ведающие — следующий ранг посвящения. И те самые маги, которых на весь город пять штук. Настоящие, работающие как с внешними, так и с внутренними источниками силы. Пуговицин считал их какими-то небожителями, равных по силам которых не было. В самом деле считал, не врал.

Ну и на вершине, лидером этого общества, был человек в ранге Озаренный. Про него пленник говорил с придыханием, правда, добавлял, что в Москве он появляется редко — большей частью путешествует по миру и открывает новые филиалы Ордена.

Смехотворно!

В Стигии один только Чёрный Круг насчитывал двенадцать архимагов, каждый из которых, я уверен, был сильнее любого их Ведающего. А под нами были сотни жрецов и тысячи послушников. Орден «Золотого Рассвета» после рассказа Пуговицына воспринимался небольшой сектой, в руки которой попали мощные амулеты.

И строго говоря, так их и воспринимали.

— А я про них слышала! — воскликнула вдруг Алина. И тут же полезла в телефон, искать информацию. — Что-то там «культурного наследия» и «духовного развития»… Точно, «Золотой Рассвет»! Я же говорю — слышала. У меня одна знакомая через них ездила на ретрит на Байкал. Денег отвалила кучу!

— Вообще-то, не какого-то, а духовного наследия, — немного обиженно отозвался Михаил. — Мы создаем великий русский эгрегор — коллективную духовную сущность…

— Да-да, — перебила его ученица. — Тут у вас написано на сайте: «Москва — Третий Рим», «русская духовность», лекции по истории и медитативные ретриты. Журнал издают — никогда не видела. А ничо так у них недвиги! — вдруг воскликнула она, продолжая сбор информации. — Сам клуб с коворкингом в центре, рядом с Камергерским, а так офисов девятнадцать штук целых. Короче, богатая секта, вон у них меценатов сколько на страничке. Даже парочка олигархов, надо же!

Меня в этом всем заинтересовало только одно — что мне в самом деле их имущество и жертвователи? А вот оговорка про коллективную духовную сущность — это зацепило. Амбициозно, но бессмысленно. Эгрегор — это не бог. Это коллективная мысль, усиленная верой тысяч людей. Да, он может стать мощным, если его кормить десятилетиями. Но он останется тем, из чего его сделали — тварью, рождённой из человеческих надежд и страхов.

Настоящие боги — это другое. Это силы, существовавшие до мира. Дагон, Сет, Нергал — они не созданы людьми. А Орден пытается создать бога из ничего. Это как пытаться построить зиккурат из песка. Может, и получится что-то впечатляющее, но первый же порыв ветра разметает его.

— А с «тельцами» у вас что? — уточнил я. — Ты же из-за того, что принял меня за одного из них, так агрессивно себя повел? Странно, вроде одним и тем же занимаетесь…

— Даже не смей так говорить! — совсем осмелел Пуговицын. — Мы созидатели, а они паразиты на теле нашей цивилизации.

И полилось. Глобалисты, продают русских дух за доллары, опять те самые рептилоиды — кто это такие, во имя Сета? Какие-то из детей Дагона? Ну и дальше по накатанной — тайное правительство, олигархи, мироеды, после них хоть потоп. Я слушал этот поток сознания, а потом попросил Алину перевести.

— У них открытая война, — чуть посмеиваясь сказала девушка. — Орден считает их предателями, которые ради денег готовы на все. Рассветовцы тоже, но за идею.

— Фанатики, — понятливо кивнул я. — Но «тельцы» сильнее?

— Они присосались к чуждому для русского человека эгрегору! — опять понесло пленника.

Ладно, тут уже ничего интересного не будет. Про самих «тельцов» Пуговицын знал немного, лишь то, что в Москве у них очень сильные позиции, но настоящие хозяева находятся за пределами страны, где-то на Западе. В какой-то момент Орден с ними даже соглашение заключил. И поделил территории. Так глупо, ведь сбор маны у служителей Тельца никак к земле привязан не был.

Оставался только один вопрос.

— Михаил, а про некромантов что скажешь?

Во время использования «сна Пта» я видел в его памяти какие-то отголоски, чужие рассказы о чем-то, напоминающем мерзкие практики ахеронцев. Но Пуговицин про них ничего не знал. И Орден не знал, по крайней мере на уровне Хранителей. Ходили слухи и разговоры про возрождение древней темной магии, человеческие жертвоприношения, странные места в новостройках, но лично мой пленник в них не верил. Считал обычными городскими легендами.

А жаль. Я думал обрести союзников в борьбе с древним ужасом, что вновь пытается возродиться. Точнее, натравить одних на других и в случае успеха добить выживших. Однако современные маги не верили в страшные сказки.

Кое-что я все же из нашего разговора вынес. Слухи о темных ритуалах поползли не так уж и давно — чуть меньше полугода назад. А значит, силу наследники Ахерона еще не успели набрать. Возможно даже те олухи-неучи, что хотели зарезать девчонку в этом подвале, на самом деле пытались повторить чужие темные практики. Не понимая сути. Жаль, что тогда я не подумал их об этом допросить.

Стигия хорошо знала ахеронцев, но от их наследия держалась подальше. Казалось бы — и нас, и их называли темными, служителями Зла. На деле же отличия были разительны. Мы заключаем сделки с демонами, а они пробуждали то, что спит от сотворения вселенной. Мы стремились к контролю, личному могуществу и даже бессмертию, они же — пронзить реальность и впустить в него силы той стороны и посмотреть, что из этого выйдет. Наша магия всегда была инструментом. Их — катастрофой.

Кстати, об инструментах. Я заставил пленника объяснить мне назначение каждого артефакта, что я забрал у него. И был немного расстроен его ответами.

— Кольцо может зарядить только кто-то из Ведающих, — хмуро сообщил он, с тоской провожая свою собственность, вновь исчезающую в моем кармане. — Не мой уровень. Нужен ритуал, но я его не знаю. Ладанка — защита от ментальных атак, ее я сделал сам.

— Плохо сделал, — ухмыльнулся я. — Амулет не работает. Что делают бумажки я уже понял — одноразовые щиты малой мощности. Бесполезная трата сил. А вот кинжал. В чем его сила?

— Стилет вампира, — еще больше загрустил мужчина. — Крадет жизненную силу того, в кого вонзится. Оу! Что за! Зачем ты это сделал⁈

Ну, должен же я был проверить! Да и воткнул лезвие неглубоко, все лишь кожу на бедре проколол и мышцу. Было бы из-за чего так кричать. Я жизнь ему, вообще-то, спас, неблагодарному. А мог убить. И собирался.

А стилет, да, действительно крал жизненную силу жертвы и передавал владельцу. Не слишком много, медленно или это из-за места и глубины укола? Что будет, если ударить в сердце или живот? Не стал проверять, я ведь уже решил оставить этой пародии на мага жизнь. В любом случае, как клинок он хорош, в остальном — занятная игрушка. Есть куча более простых способов высушить врага. И большая их часть позволяет сделать это на расстоянии.

— На этом все, Михаил Пуговицын, — рану залечивать я ему не потрудился, не настолько она опасна, кровью не истечет. — Посиди пока здесь с Гончей, а когда она уйдет, можешь уходить к своим хозяевам.

— Ты… Ты отпускаешь меня? — он, кажется, не мог в это поверить.

— Да. Ты совершил ошибку, напав на меня. Принял за «тельца» и поплатился. Свою цену уже заплатил. И враждовать с тобой и Орденом мне нет никакого смысла. Однако, — я сделал паузу и подвел лезвие стилета, которое, кстати, самостоятельно очистилось от крови, прямо к его носу. — Ты передашь послание своим Ведающим. Запоминай. Темный Жрец не враг Ордену. Пока. Но может им стать. Ты выжил для того, чтобы сообщить — такой враг Ордену не нужен. Враждуйте с «тельцами», обучайте своих неофитов, но не ищите меня, и не пытайтесь причинить мне зло. Второй раз столкновение с любым из вас я уже не восприму, как ошибку. Ты понял меня, Михаил Пуговицын?

— Да, — он заворожено глядел на острие клинка. — Я все понял.

— Еще ты передашь вот что. Если хозяева твои пожелают меня найти для разговора, пусть пошлют сюда человека и оставят любой, самый простой магический предмет. Амулет, самодельный артефакт — мне все равно. С ним пусть оставят запись с местом встречи. Я узнаю.

Заброшенное здание вряд ли будет стоять слишком долго. По программе реновации его скоро снесут, чтобы возвести очередную башню. Но пока стоит — мне не сложно периодически отправлять сюда Гончую — она магию почует сразу. А там, глядишь, мы с этими Ведающими и о союзе столкуемся. Временном, конечно же.

— И вот еще, — перед уходом я обернулся. — Попытка выйти на меня через эту женщину, мою ученицу, будет рассматриваться, как война.

— Я передам.

В машине Алина глубоко выдохнула и нервно рассмеялась.

— Вот это мы сходили за покупками!

Я снисходительно хмыкнул. Неофитка не представляла, что это — лишь начало. Теперь, когда я смог вернуть хоть часть своей былой силы, и выяснил, что здешние маги не так уж и опасны, настала пора заняться ахеронским наследием. Не знаю, ждет ли меня встреча с таким же, как и я, пробужденным в чужом теле древним колдуном или это современные маги раскопали то, что должно было вечно храниться в земле, но игнорировать это больше было нельзя.

Как я уже говорил — Стигия слишком хорошо знала Ахерон.