— А я сразу понял, что с тобой что-то не так, — хмыкнул этот странный человек. Он даже не пытался поднять пистолет, не угрожал. Просто держал его, как… строитель — мастерок, вот. Для него это был рабочий инструмент, который крутят в руках, пока ведут беседу. — Заказ на убийство нелегала, это даже по нынешним безумным временам слишком.

Я молчал. Зачем прерывать человека, который говорит? И про которого ты пока мало что знаешь. Только глупцы нападают сразу. Опытные воины сперва изучают своего противника. Как делал сейчас и он.

— Но заказчик настаивал. И деньги предложил хорошие, — продолжил мужчина. — Так что я согласился. Работа есть работа, верно? А вышло… как вышло. Как ты меня нашел?

Забавный человек. А вопрос характерный. Не — «как ты выжил?», не — «почему ты не ранен?», а «как нашел?». Пожалуй, мне он даже нравился. Знавал я одного вора из Заморы. Примерно так со мной держался, будто и не грозило ему ничего. Хотя познакомились мы с ним, когда он висел на цепях, а я держал в руке жертвенный нож. Впоследствии, я оставил его в живых.

— Не я, — ответил ему. Подумал, что когда противник держится, словно ничего не опасается, у него есть запасной план или страховка. Так что стоило и мне продемонстрировать, что явился не с пустыми руками. А то начнет еще глупости совершать. — Она нашла.

Из тени забора вышла Гончая. И я позволил мужчине увидеть ее истинный облик. К чести его сказать, он не дрогнул. Почти. Только сжал пальцы на рукояти пистолета.

— Хрена се, — сообщил он. Голос его слегка дрожал все же. Пистолет в его руке на мгновение качнулся в сторону Гончей, но тут же вернулся в прежнее положение. — А что за порода? Прослеживается что-то от добермана… Словно его мамку сам Сатана обрюхатил.

— Гончая Порога, — хмыкнул я. Нет, он определенно мне нравился. — Послушай, мне твоя жизнь не нужна. Только жизни тех, кто велел в меня стрелять. Ты можешь мне рассказать о них все, что знаешь, и я уйду. Даю слово, что не буду преследовать тебя или мстить.

— Нормальный заход, — мужчина склонил голову чуть набок. — Не буду задвигать за профессиональную этику — где киллеры и где этика, да? Так что рад бы помочь, но ты ведь знаешь, как это у нас все работает? Посредники, оплата на офшорные счета в крипте, никаких личных контактов. Как-то так, короче. Я не знаю заказчиков, но могу дать тебе детали, что получил по контракту о тебе.

— И чем это мне поможет?

— Имеющий глаза — увидит, — это явно была цитата, но я не понял откуда. — По этим деталям ты можешь сам выяснить, кто на тебя зуб точит.

— Слишком многие.

— Вот я и говорю — по косвенным признакам. Отсекая тех, кто не мог добыть то, что мне на тебя выдали. Так устроит?

Все-таки он меня боялся. И Гончую боялся. Но держал страх в узде, даже немного иронизировал. Оставлю ему жизнь. Он заслужил.

— Пусть будет так.

— Тогда прошу в дом.

— Это ловушка! — тут же прошептала Алина из-за спины.

Убийца ее услышал.

— Смысл? Если меня смогли найти, то и убить бы могли с той же легкостью. Я умею в логику.

Ученица только цыкнула, доверять киллеру она не стала и после его заявления. Я тоже, но в дом прошел.

Мужчина не пытался напасть, не активировал потайные устройства. Он прошел через небольшую прихожую в столь же небольшую гостиную и уселся в жалобно скрипнувшее кресло. Двинул по круглому столику желтый бумажный пакет.

— Здесь все, что мне на тебя выдали, — сказал он. — Больше я не знаю ни о тебе, ни о заказчике. Хотя… О тебе теперь я знаю чуточку больше. В общем, изучай. Хочешь здесь, хочешь с собой забери.

Пистолет он не убирал, продолжал расслабленно держать в руке. Я не испытывал иллюзий, если дело дойдет до схватки, он сможет поднять его очень быстро. Точнее, смог бы, если бы я не использовал контрмеры. Для того, чтобы его охватил полный паралич, что продлится несколько минут, мне достаточно было свести мизинец и указательный палец в кольцо.

— Здесь, — решил я. И опустился на соседнее кресло, не сводя глаз с наемника. А документы передал Алине. — Читай.

Конверт был тонким. Внутри находились лишь несколько листов бумаги и пара моих фотографий. Черно-белых, отвратительного качества. Черные алтари, тьфу ты! — смартфоны снимали гораздо лучше.

— Здесь твое фото с камер наблюдений рядом со стройкой, — сообщила ученица. — Выписка из строительной компании, где ты работаешь. Из миграционной службы с ФИО. — Потом нахмурилась. — Погоди. А это что? Протокол допроса? «Девушка, 19 лет, студентка, спасена от ритуального…»

Она подняла на меня глаза.

— Бат. Это же та девчонка. Из подвала.

— Читай дальше, — велел я.

— Понял что-то? — заинтересовался убийца.

— Появились мысли, — не стал скрывать я. — Прочти весь протокол.

— Тут много черным закрашено, — сообщила она, но продолжила читать. Когда же она дошла до середины, я уже все понимал.

Фото с камер, бумага из миграционной службы, выписка из строительной компании — все это могло вести к любому из моих врагов. А вот протокол, в котором спасенная от ритуального убийства девушка рассказывала о человеке, который остановил сатанистов, указывал лишь на одного.

— Как глупо, — фыркнул я.

Мужчина в кресле напрягся. Пистолет чуть дрогнул. Но я был быстрее. Мизинец и указательный палец сомкнулись в кольцо. Наемник тут же замер, лишь глаза человека, осознавшего, что он перестал быть хозяином своему телу, бешено вращались.

— Послушай, я не стану тебя убивать. Но дам шанс искупить свою вину передо мной. Здесь в протоколе вымараны имена тех, кто угрожал девушке убийством. Их было пятеро. Они молоды, глупы, самоуверенны и, думаю, богаты. Я считаю, что твой заказчик — один из родителей этих идиотов. Ты найдешь в полиции настоящий протокол. Узнаешь имена. И сообщишь мне. Так твой долг будет выплачен.

Паралич я снял, когда уже стоял у входа в дом. Мужчина в кресле тут же раскашлялся. А чуть позже меня догнал его вопрос.

— Кто ты?

Я обернулся с улыбкой, которую знающие меня люди назвали бы зловещей.

— Хочешь узнать? Найди имена. И я отвечу.

В машине Алина шумно выдохнула и заявила.

— Я думала, ты его убьешь!

— Собирался, — ответил я. — Но он полезнее живым. Возможно, ещё долго будет полезным. У него связи в мире, который мне пока недоступен. Наёмники, посредники, тёмные заказы. Когда-нибудь мне понадобится человек, который знает этот мир изнутри.

— Ты его… вербуешь? — Алина посмотрела на меня со сложной эмоцией на лице: немного ужаса, восхищения, зависти.

— Я его использую, — поправил я. — В Стигии это называлось «долг крови». Он попытался меня убить, я сохранил ему жизнь. Теперь он мой должник. И он это знает.

Алина тряхнула головой, будто пыталась это уложить. Я усмехнулся — как ее наставник, я был обязан учить ее не только магии, но и правильному пониманию жизни. Чем раньше она примет, что в мире нет друзей и врагов, а лишь ресурсы для достижения цели, тем лучше.

— Поехали отдыхать, ученица. Завтра у нас встреча с Владой. И мне нужно быть в форме.

«Поцелуй Сехмет» уже делал свою работу — к утру от раны останется лишь розовый шрам. А потом мы найдём глупцов, что решили, будто на жизнь жреца Чёрного Круга можно безнаказанно покушаться.

Только отходя ко сну, я понял, насколько непроходимо глуп. Владу не обязательно было приглашать на встречу, пытаться считать ее разум на людях и создавать угрозу себе и ученице. Ее можно было допросить во сне — Плетельщик Снов я или кто⁈ Оправдывало меня только то, что вокруг постоянно что-то случалось, а враги множились, как крысы в заброшенном подвале…

Нет. Не оправдывало. Подумать только, я мог узнать об ахеронцах уже день или два назад!

— Ученица! — я вошел в спальню девушки и потряс плечо спящей, — Просыпайся, ученица! Мне нужна твоя помощь. У тебя есть что-то принадлежащее Владе? Кольцо, заколка, платок, перчатка? Что угодно, что имело контакт с ее телом.

— Бат, какого!.. — сонно пробормотала Алина. — Какая Влада, какой, нафиг, платок! Ты что, фетишист, что ли? Мож тебе еще трусики ее найти?

Она, как обычно, спала в пижаме с множеством изображений демонов. Как-то я спросил ее — что за это за оскаленные морды? Она почему-то обиделась, и выдала что-то про Пикачу и то, что сам я морда. Ксотун, помнится, с этого дико хохотал.

— А есть? — удивился я. — Они тоже подойдут.

Ученица рывком села на кровати и уставилась на меня немигающим взглядом.

— Извращенец!

— Мне нужна вещь, чтобы проникнуть в сон Влады, — пояснил я. — Личная вещь. Подумай, может быть она что-то тебе давала, оставляла, дарила. А, нет, последнее не годится, отпечаток ауры будет совсем слабым.

— Ты реально можешь проникнуть в ее сон? — заморгала Алина. До нее только сейчас стали доходить вопросы, которые я задавал.

— Применительно ко сну слово «реально» не вполне уместно.

— Ой, не душни!

— Могу. Я Плетельщик Снов, а не только Погонщик Дагона.

— Офигеть, как это много мне объяснило!

Пришлось рассказывать ученице и об этом аспекте. Я уселся на край её кровати, согнав Ксотуна с нагретого места. Демон фыркнул и тут же устроился ближе к подушке.

— В магии множество специализаций, — начал я. — Боевые маги, заклинатели стихий, демонологи, некроманты. Видящие — я тронул пальцем ее лоб. — Но Плетельщики Снов всегда стояли особняком. Нас мало, и стоим мы дорого.

— Почему? — Алина зевнула, подтягивая колени к груди.

— Потому что Плетельщиков предпочитают убивать до того, как они достигнут настоящего могущества. Сон — самое уязвимое состояние любого живого существа. Даже архимаг во сне слабеет и становится почти обычным человеком. Поэтому, данное направление стараются развивать уже после того, как научатся себя защищать. Так было у меня.

— То есть, ты можешь войти в сон любого человека? — глаза девушки загорелись предвкушением.

— Только, если у него нет защиты. Если я нахожусь с ним рядом в физическом контакте. Или держу в руках принадлежащую ему вещь, — стал методично перечислять я. А потом опомнился и махнул рукой. — Ограничений довольно много, на самом деле. Начиная от воли жертвы, заканчивая уровнем развития самого Плетельщика. Но не об этом сейчас речь…

— Как это вообще работает?

Я вздохнул. Нельзя ведь взять ученицу — и не учить ее, верно?

— Когда ты видишь сон, ты в нем и актер, и зритель, и автор идеи, — я попытался объяснить, как можно короче. Твой разум сам все придумал, все показал и все посмотрел, так?

— Ну… да. Наверное.

— А Плетельщик входит в твой сон, как незваный гость. Он может оставаться невидимым для спящего. Или стать кошмаром, от которого тот уже не проснется.

Я не стал говорить, что чаще всего удается только смотреть — управление чужим разумом очень сложная работа. Всего предусмотреть невозможно, подчас о демонах, что живут во снах, и сам владелец не знает.

Но при должной подготовке можно не только смотреть, но и находить нужную информацию. Заменять приятный сон на нечто ужасное. И даже внедрять собственные идеи, которые проснувшийся будет искренне считать своими. Последнее, к слову, мне доводилось делать лишь один раз, и у меня было трое помощников.

Вообще, Плетельщики впервые появились под покровительством Митры. Ну и использовались так, как только и мог придумать этот шлюхин культ — дарили богатым вельможам незабываемые ночи. За очень хорошие деньги. В Стигии мы нашли этой школе более толковое применение. Вспомнить хотя бы полководца, который решил, что его охрана — демоны.

— Ого, — хмыкнула Алина. — Сильная магия!

Я недоуменно вскинул брови и с запозданием понял, что пока я тут лекцию читаю, Ксотун уже рассказывает ученице пошлые истории из жизни Плетельщиков разных эпох. Про жену, которая отомстила неверному мужу, заставляя его верить, что он исполняет супружеский долг… с овцой. И про то, как двух жрецов Сета заставили бояться темноты и подземелий. Надо ли говорить, что все свое влияние и могущество они потеряли меньше чем за месяц.

Дурак он все же. Лучше бы сказал ей о тех Плетельщиках, что навсегда растворились в сознании своих жертв. А то слишком уж у девушки глаза горят.

— Кхм, — напомнил я о себе. — Итак, вещица Влады.

Алина чуть смутилась, но подскочила с кровати.

— Трусиков ее у меня для тебя нет, но есть кое-что другое, — она сунулась к шкафчику, где хранила свою косметику, выдвинула один из ящиков и подняла двумя пальцами крохотное золотое украшение. — Вот. Сережка ее. У нее замок сломался, она ее на объекте потеряла, а я потом нашла. Хотела отдать, но она сказала, что пару уже выбросила. Так и лежит уже месяца два.

— Отлично! — я выхватил украшение, настроился на него разумом и с удовлетворением отметил, что слабый остаточный след ауры адвокатессы в нем еще присутствует. — Тогда начнем!

— Эй! — возмутилась ученица. — Это вообще-то моя постель! Ты чего улегся. А я где спать буду?

— Ты не будешь спать, — фыркнул я, устраиваясь поудобнее, и кладя сережку себе на середину лба. — Ты будешь учиться. В данном случае, наблюдать за мной, и будить, если что-то пойдет не так. Не думаю, что проблемы случатся, она все же не маг, но ее хозяева могли и защиту поставить. Хотя ахеронцы не по этой части…

— В смысле «не так»? И что за проблемы? — девушку задание не порадовало.

— Она может меня заметить. Узнать. Запомнить. Тогда мне придется бежать. Но сомневаюсь. Её сознание не тренировано для защиты от Плетельщика. Я войду, найду то, что мне нужно, и выйду. Десять минут, может, меньше.

— А что ты?..

— Достаточно, ученица! Есть время для вопросов, и время для действия. Следишь за мной, за моим дыханием. Если оно станет частым, вот таким, — я продемонстрировал, — положи ладонь на грудь. Выступишь физическим якорем, удержишь меня. Но если я стану кричать, тогда не жди. Крепкая пощечина, и я проснусь.

— О, это я смогу!

— Не сомневаюсь! — кисло улыбнулся я. И решил немного подогреть ее интерес. — Когда закончу, научу тебя входить в чужой сон. Но только вместе со мной!

— Ура!

Некоторое время я просто лежал, успокаивая дыхание и вместе с ним разум. Для этого я уже давно создал образ — чаша высокогорного озера. Когда его поверхность стала гладким, как зеркало, я прошептал ритмоформу и стал входить в воду. Шаг за шагом, перед каждым выжидая, когда улягутся волны от предыдущего. Сперва серебристая жидкость, уже ничем не напоминающая воду, укрыла мои колени, потом живот, грудь. И наконец, я погрузился в нее с головой.

Это не был вход в сон Влады Мешковой, лишь переход в мир сновидений. Отделенный от реальности, но существующий вне зависимости от того, что об этом думают люди. А путь к ее сознанию еще предстояло найти.

Для этого мне и нужен был проводник — предмет с ее аурой. Словно звезда, он горел где-то вдалеке в этом мире не застывающего и вязкого серебра. Медленно, словно бы я и впрямь находился под водой, я стал двигаться к нему.

Мимо проплывали чужие сны. Я видел их, как цветных медуз. Некоторые были огромны и лениво шевелили бахромчатыми стрекалами, но большинство других — крохотными серыми блюдами проскальзывали мимо.

Первые, скорее всего, принадлежали детям. Или взрослым, у которых сохранился такой же чистый взгляд на жизнь. Или внутренний мир был богаче внешнего. Внутри «медуз» могли находиться целые вселенные, продуманные настолько, что даже при всей их абсурдности, воспринимались, как совершенно реальные. В таких я уже бывал не раз, но не горел желанием повторять опыт — как ни странно, но именно из детских снов было вырваться сложнее всего.

Серые же были снами усталых людей, чье существование ничем не отличалось от рутинного бытия раба. Постоянное повторение одних и тех же событий: что наяву, что здесь. Унылое зрелище — и пластичный материал для Плетельщика моего ранга. Прямо сейчас, не особо задерживаясь, я мог войти в одну из безликих «медуз» и выстроить там любой объект. Заложить мысль, которая светом озарит всю эту беспробудность. Или погасить последние остатки надежды.

«Медуза» Влады оказалась огромной и горящей двумя цветами: желтым и красным. Тревога и опасность.

Мое любимое сочетание.

Я буду стараться выдавать по главе в два дня. Честно)