Тарасов аж вскочил от возбуждения! Вот он, тот вопрос, который надо было задать уже давно! Почему Марина так уверена, что её муж мертв? Даже документы подала на признание этого факта, хотя его тела, в отличие от тел подельников, так и не нашли? Или она помогает ему скрываться, а документы подала, чтобы его признали мертвым и он смог начать новую жизнь? Но тогда зачем ей роман с Ротным, который вынудил мужа нарушить конспирацию? Причем, опять-таки, ради чего? Так же, интересно, почему тот старый хер так уверен, что Загиттулин мертв? И с чего он взял, что именно Загиттулин завалил его сыновей? Вот это те вопросы, на который надо сейчас искать ответ.

Одевшись, Старшина вышел из подъезда и направился к полянке. Дерево стояло на месте. Дупло с знаками тоже присутствовало. Загянув в него, Тарасов взял куклу и покрутил в руках. Да — определенно она изображала кого-то, одетого как Загиттулин. Даже, осыпавшимся мелом, были нарисованы три полоски на штанах. И волосы, черные как смоль, таращились «пацанской» челочкой. Старшина покрутил куклу в руках, в поисках еще каких-то деталей. Потом снова заглянул в дупло. Там ничего не было, кроме мусора и трухи. Значение знаков тоже, похоже, может объяснить только Марина. Надо взять куклу, наведаться к ней и серьезно поговорить о том, что тут творится. Но, перед этим, хорошо обдумать предстоящий разговор. А то он, даже в мыслях, пока звучит довольно неловко: «Марина, я видел тебя голой в лесу и я знаю, что ты ведьма...». Так и сковородой огрести недолго. С этими мыслями, Тарасов аккуратно убрал куклу во внутренний карман и отправился домой.

***

Грохот… За стеной что-то громко грохнулось об пол. Проснувшись так резко, как будто его включили, Старшина машинально глянул на часы и уже хотел ботнуть кулаком в стену, чтобы выразить жившему за стеной Катюхину свое неудовольствие по поводу столь бесцеремонного нарушения правил общежития, но замер, остановив руку на полпути. Из соседней квартиры доносились звуки борьбы! Кто-то катался по полу рыча от натуги в яростной борьбе. Старшина, имевший определенный опыт рукопашных схваток в городской застройке, распознал бы эти звуки среди любых других со стопроцентной уверенностью. Сон как рукой сняло. Выскочив как был, в одних трусах, Тарасов выбил запертую на простенький замок дверь и кинулся на кухню, откуда раздавался шум борьбы. Там Ротный сцепился с тем самым мужиком, которого они видели на дороге и он, несмотря на большую разницу в габаритах, брал верх. Старшина попытался с разбега сбить нападавшего, но тот, одним взмахом, отправил его в стену.

- Иваныч… - прохрипел Ротный, - Помогай…

- Сейчас… Держись…

Кое-как поднявшись Тарасов схватил из комнаты стул и с размаху огрел мужика, но тот будто даже не заметил этого. Выругавшись, Старшина, начал гвоздить ими со всей дури так, что стул начал сыпаться по частям. Шум и грохот не остался незамеченным для остальных соседей. В квартиру сунулся заспанный Дубко и увидев, что происходит, кинулся поднимать тревогу. Ротный, тем временем, терял силы, так что не факт, что подмога бы успела. Беспомощно оглядевшись, Тарасов посмотрел на оставшиеся в руках обломки отбросил их и, схватив валявшуюся в раковине вилку, с размаху воткнул её в нападавшего. Пахнуло гнилью, а потом Старшина снова отправился в полет, но на этот раз не в стену, а в коридор…

- Ах ты-ж сука… - кое как поднявшись и начав кое-что понимать, он огляделся.

Ротный был не только бабником, но и пижоном поэтому, упавшая от удара с заменявшего вешалку гвоздя фуражка была с неуставной кокардой с орлом вместо звезды. Снова выматерившись, Тарасов поднялся. Шапка! Ротный жаловался, что понтовая кокарда в военторге была только одна, поэтому он переставлял её с одного головного убора на другой, и на зимней шапке была прицеплена обычная «капуста» советского образца. Выдрав её, Старшина, шатаясь от боли в ребрах, доковылял до твари и врезал кокардой как кастетом. Результат превзошел все его ожидания — мужика буквально снесло с Ротного, впечатав в батарею с такой силой, что та упала с креплений. Быстро вскочив, противник оскалился, запрыгнул на подоконник и сиганул наружу. В квартиру ворвались поднятые Начвошем по тревоге соседи и патруль.

- Где он?

- Съебался! Вот только что!

- Догнать! - начальник патруля и его бойцы с топотом умчались.

- Это кто вообще был?

- Муж Маринкин.. - прохрипел Ротный ощупывая горло, - С ног меня сбил, навалился и давай душить… Хорошо Иваныч прибежал. Ебать… Меня так с детства не пиздили...

В прихожей раздалось «Разойдитесь — разойдитесь» и на кухню протиснулся «вечный капитан» Дябин, он же «Зеленкин» с фельдшерской сумкой. Следом ледоколом, вжимая зевак в стены, вплыл Комбат. Он был одет в домашний халат и тапки, которые, каким-то странным образом, смотрелись на нем как форма от «Хьюго Босс» на Штирлице. Молча дождавшись, пока Дябин осмотрит пострадавших, он вопросительно дернул подбородком.

- У Катюхина только синяки на шее — здоровый лось, его лопатой хер убьешь, а вот у Тарасова рассечение на затылке и пара ребер сломано.

- Катюхину больничный на завтра, Тарасову — на неделю и освобождение от дежурств на месяц. Старший лейтенант Катюхин — доклад. Что произошло?

- Да я сам не понял… - Ротный, все еще сидевший на полу, развел руками, - Я заснуть не мог, покурить пошел. Смотрю — стоит. В окно пялится... Я ему: «Хули пялишься? Ты кто вообще такой?». А он пальцем по горлу так… Угрожающе. Я ему: «А ну ка иди сюда, раз такой смелый дохуя.»… А он как сиганет!

- Оттуда — сюда? - подойдя к окну, Комбат оценил расстояние, - Олимпиец, блять… Дальше что было?

- С ног сбил, в горло вцепился, остальное плохо помню… Кажется Иваныч его стулом херачил. И тот его в ответ два раза пизданул так, что Иваныча через всю хату пронесло.

- Допустим… Дальше.

- А дальше Иваныч вызверился и как навернет ему. Тот — в батарею… А потом вскочил и в окно.

- Прапорщик Тарасов, - Комбат развернулся к Старшине, - Что вы мне можете сказать?

- Да, товарищ подполковник, добавить, в целом, нечего… Я спал. Проснулся от грохота. Слышу — старший лейтенант Катюхин дерется с кем-то. Ну я и кинулся на помощь.

- Нападавшего успели разглядеть?

- Мне, при всем уважении, не до гляделок было…

- Муж это Маринкин был… - Ротный, все еще сидя на полу, покрутил головой морщась от боли, - Наверняка…

- Какой «Маринки»?

- Да есть тут одна… В Ташле.

- Это та, к которой вы, все время бегаете? - не упустил случая блеснуть своей осведомленностью Комбат, - Вас, я смотрю, жизнь вообще ничему не научила?

- Да я не знал, что он живой…

- Это как?

- Ну мы это… - Ротный посмотрел на Тарасова прося помощи.

- За ним, после визитов к этой Марине, мужик какой-то повадился ходить и угрожать, - пояснил Старшина, - Я, когда у нас боец стенгазету рисовал, подшивку газет взял, на черновики. И там его фото было. И объявление трехлетней давности, мол «пропал без вести».

- А теперь объявился?

- Видимо. Дело в том, что как нам в селе сказали, он бандитом был. И подозревают, что двоих подельников завалил. А потом, по всей видимости, скрываться начал. Чтобы его мертвым сочли.

- Ага… А когда старший лейтенант Катюхин на его супругу глаз положил то, стало быть, не выдержал?

- Видимо так.

- Весело живем… - сунув руки в карманы халата, Комбат оглядел разгромленную кухню, тяжело сопя, - Кто начпатр?

- Мешков, кажется.

- Как набегается, скажите, пусть остаток ночи поближе к ДОСу патрулирует. Во избежание. Все — всем отбой, завтра день по обычному распорядку…

Выгнав всех посторонних, Комбат поманил к себе Ротного с Тарасовым.

- Я понимаю, неприятная штука… Уголовник, все такое… Милицию будем привлекать?

- Вы не хотите, товарищ подполковник?

Комбат задумчиво покачался, переступая с пяток на носки и обратно.

- До меня просто слухи дошли, что кто-то на нашу часть глаз положил.

- На нашу часть? Мы же в жопе мира сидим?

Все офицеры слышали, что ушлые коммерсы со связями гробят расположенные в городах части, чтобы наложить лапу на землю и недвижимость. Но кому понадобился батальон, расположенный в лесу далеко за городом?

- Да. Сидим в жопе... Но на золоте...

- Вы склады ДХ имеете ввиду?

- Именно. Там у нас грузовой и строительной техники, сборных ангаров и прочего имущества на миллионы, если не на миллиарды. И кто-то хочет прибрать это к рукам. А мы мешаем. Сильно мешаем. Я кручусь как могу, так что вот все эти дела с милицией сейчас ну очень не вовремя.

- Хорошо, товарищ подполковник… Решим без милиции.

- Как-то недобро прозвучало… Смотрите — себя и меня под монастырь не подведите.

Старшина и Ротный кивнули. Комбат еще раз подозрительно на них покосился и вышел.

***

Марина была дома. Когда она выглянула на стук, Тарасов заметил, что та очень бледная.

- Вы? Что случилось?

- Случилось… - Тарасов, не спрашивая приглашения, вошел в дом, - И у вас, как я погляжу тоже. Бледная вы. И вид напуганный. Марата видели?

- Марата… - Марина отшатнулась словно от удара, - Откуда…

- Откуда я знаю? Он вчера Катюхина тоже навестил.

- Дениса!

- Спокойно… С ним все в порядке. Помят, но жив.

- Что случилось?

- А вы как думаете? Некто невысокий, темноволосый спортивного телосложения, одетый в синие спортивные штаны с белыми лампасами и белую спортивную куртку «Найк» вломился к нему в квартиру и попытался задушить. Очень похож на некого Марата Загиттулина, который, если верить объявлению в газете «Курьер», пропал три года назад. У вас же Загиттулина фамилия, по мужу, если не ошибаюсь? И ваш муж как раз в девяносто восьмом пропал?

Губы Марины задрожали и она разрыдалась, осев прямо на пол. Старшина, принеся табуретку, сел рядом, по собственному опыту зная, что пытаться чего-то добиться от женщины, пока та не проревется, не представляется возможным. Наконец фонтан эмоций иссяк. По джентльменски предложив даме чистый платок, Тарасов покачался на табурете, думая, с чего начать.

- Поймите меня правильно… Я вас ни в чем не подозреваю, однако, насколько мне известно, тело Марата так и не нашли… Но вы все равно подали документы, чтобы его признали умершим. Почему?

- Вы не поверите…

- А вы попробуйте. Я, с недавнего времени, стал человеком очень широких взглядов. Это как-то связано с вашим увлечением ворожбой?

- Ворожбой?

- Колдовством, ведовством — не знаю, как вы это между собой называете. Я видел, как вы на первое мая отдыхали с подругами.

- Видели?

- Да. И еще много чего… Так что готов поверить много во что.

- Приходил он ко мне…

- Приходил? Когда…

- После того, как пропал.

- И что сказал?

- Ничего… Издалека смотрел. Я к нему, а он — от меня… Я к нему — а он от меня… Как будто какая сила его толкала. А, потом, милиция Юсуповых нашла… - Марина снова всхлипнула, - Марат… Он раньше хорошим был… Правда… Это тюрьма его испортила.

- За что он туда сел?

- Подрался… Он боксом занимался… У них там какая-то драка случилась. И он человека покалечил… Два года дали. А как вышел — словно с цепи сорвался… С Юсуповскими сыновьями начал ходить, пропадать куда-то… Деньги какие-то приносить… Все разговоры только о них были. Перед тем как в тот раз уйти, о Сочи говорил. Что уедем. И пропал. А потом начал приходить… Иногда каждую ночь.

- Но не давал к себе подойти?

- Да. И людей сторонился. А, один раз, при полной луне появился. И я все поняла…

- Как?

- Пятна на нем были, как на покойнике. И кровь на груди… Много. Заложный он.

- Вы имеете ввиду «Заложного покойника»? Упыря?

- Да. Он ведь такой был… Упорный. Беспокойный.

- И поэтому вы подали документы, чтобы его признали умершим?

- Ага… Я думала, что может это его на земле держит? Что если признают, что он умер, то упокоится?

- По вашему мнению покойникам есть дело до бюрократии?

- Ну вдруг? - опять заревев, Марина замахала руками, размазывая слезы по щекам, - Я не знаю, что делать! Я все перепробовала!

- Куклу вы сделали?

- Куклу?

- Да. Куклу Марата. С его волосами и в его одежде? Я нашел такую в дупле дерева недалеко от ЛЭП.

- Я…

- Символы, вокруг дупла вырезанные, что значат?

- «Защита от зла...»… Это кельтские, кажется… Валька так сказала…

- А она их откуда взяла?

- Не знаю… Может видела где. А что?

Тарасов встал и задумчиво побродил по комнате.

- Что было вчера? Он подошел к вам ближе чем обычно, верно?

- Да. Раньше далеко стоял… А вчера я услышала как во дворах собаки бесятся, выглянула в окно, а он прям внутрь заглядывает.

- Вы испугались?

- Очень…

- Он пытался попасть в дом?

- Нет… Заложные не могут войти, если их не приглашают.

- Ага… - Старшина понимающе покивал, - А Катюхин, стало быть, пригласил… Ну — это многое объясняет.

- Что объясняет? Что с Денисом?!

- Да я уже сказал - все с ним в порядке. Он, просто, вашего мужа за окном увидел и пригласил того силушкой померятся.

- И что?

- Померились… Хорошо я услышал.

- Вы его прогнали!?

- Да.

- Как? Он же человека вдесятеро сильнее должен быть?

- Есть один способ... Но речь сейчас не об этом. А о том, что ваше колдовство, похоже, работает.

- Почему вы так думаете?

- Потому, что вчера вечером, я куклу из дупла достал. И, сразу, два визита. Хотя раньше он ни к вам, ни к Катюхину не приближался.

- А он и ему являлся?

- Да. Несколько раз. Но тоже близко не совался. Вы эту куклу когда сделали? Когда он являться начал?

- Нет. До этого… Когда он еще жив был, - вздохнув, Марина начала теребить подол, - Я хотела на него повлиять… Ото зла избавить… Вы думаете он из-за этого сгинул?

- Нет. Сгинул он потому, что с Юсуповыми деньги не поделил. Но вот когда в упыря перекинулся, ваша ворожба не позволяла ему причинять вреда окружающим.