- Ольга…

- Тарасов… Василий Иванович. Как Чапаев.

- Очень приятно. Вы не сердитесь, что я вас отвлекаю? Просто не часто можно встретить человека, да еще и военного, который всерьез относится к таким вещам.

- А с чего вы взяли, что я всерьез?

- Вы конспектируете. Я наблюдала за вами три часа. Впечатляющая усидчивость — вы были так поглощены чтением, что даже позу не меняли.

- А зачем вы за мной три часа наблюдали?

Старшина почувствовал, что у него и правда все затекло, но сочно, с хрустом, потянуться посчитал неприличным в данной ситуации.

- Книга... - пояснила Ольга, - Тоже хотела взять её почитать, но увидела, что вы успели первым. Ну и я присела рядом, надеясь, что вам книга такого плана быстро наскучит и вы уступите её мне.

- И ждали три часа?

- Да. Знаете, как это бывает? Первые полчаса просто ждешь, а потом ждешь уже просто из принципа, потому что столько времени потрачено — жалко уйти ни с чем.

- Бывает… Так вам книгу надо? - закрыв энциклопедию, Тарасов подвинул её собеседнице.

- Вы уже закончили?

- Да. Нашел все, что меня интересовало.

- А что вас интересовало?

- То, что я нашел. Почему вам это так интересно?

- Какой вы скрытный… Вас смущает мой интерес к вам?

- Мне в принципе подозрителен чужой интерес к моим делам. Не только ваш.

- А если я интересуюсь не вашими делами, а вами?

- Тогда тем более.

- Почему? Вы мужчина молодой, симпатичный. Усы, правда, вам не идут, но это чисто моя точка зрения. Да еще и, как выяснилось, мы имеем общие интересы.

- Мистикой балуетесь?

- Я не балуюсь — я профессионал, - Ольга снова обворожительно улыбнулась, - Гадания, заговоры, привороты, отвороты.

- Вот как?

Старшина, который принял Ольгу за балующуюся от безделья всяким оккультизмом жену нувориша, еще раз осмотрел непрошеную собеседницу. Для гадалки та выглядела череcчур броско. Волосы собранные в высокий хвост, обтягивающее яркое платье, красные туфли на шпильках. Хотя макияжа никакого. Вообще. Ни помады, ни ногтей лакированных, ни подводки для глаз. А это уже странно, так как, обычно, такие дамочки скорее готовы выйти из дома голыми, чем не накрашенными.

- И как дела идут?

- Неплохо… - склонив голову, она поправила прядь волос, словно невзначай коснувшись серег с рубинами, - Особенно когда есть постоянная клиентура. А вас что заставило погрузится в эту тему?

- Да на шашлыки с мужиками выбрались. Пошел побродить, смотрю — висят. Стало интересно, что значат?

- Вы верите в колдовство?

- Я верю в то, что люди есть разные. И если кто-то плохое замыслил, то он может колдовством не ограничится.

- Это ведьмовские куклы. У вас там ведьмы завелись.

- Хорошие или плохие?

- Не бывает «хороших» или «плохих» ведьм, - Ольга усмехнулась, причем, почему-то немного грустно, - Как не бывает «плохой» и «хорошей» силы. Есть просто сила. И есть те, кто умеют её использовать. По разному. Кто-то лечит, кто-то порчу наводит, кто-то защищает, а кто-то вредит. И частенько, этот «кто-то» - один и тот же человек.

- Чепуха… - скривился Старшина, - Не будет хороший человек другим гадить, да и в раскаянье мудаков я тоже не верю.

- А во что вы верите?

- В то, что у нас не будет другого рая и другого ада, кроме того, что мы выстроили сами. Своими собственными руками.

- Интересная позиция…

- Какая есть… - вздохнув, Тарасов открыл блокнот, - Если вы — профессионалка, то объясните, что это вот значит?

- С удовольствием. Это — так называемая «Симпатическая магия». Форма колдовства, основывающаяся на идее о том, что предметы сходные по внешнему виду либо побывавшие в непосредственном контакте, образуют друг с другом магическую связь.

- Вуду, что ли?

- Вы и о ней слышали? Нет, это не только вуду. Симпатическая магия практиковалась с первобытных времен во всех уголках мира. Это просто, понятно и действенно. Мы изображаем человека, зверя или что-то еще, на что хотим повлиять, для верности добавляем частички его волос, лоскуты его одежды, кровь, слюну, или иные жидкости и производим манипуляции ожидая, что благодаря установившейся между ними связи, эти действия отразятся на изображенном объекте.

- Интересно. А зачем её положили в дупло? И что это вокруг за знаки?

- Понятия не имею. Знаки — билиберда. Часть — скандинавские руны, часть — зодиакальные, часть - вообще какой-то новодел.

- То есть это все не работает?

- Почему?

- Ну вы же сами сказали — билиберда.

- Для меня — да. Но знаки и ритуалы — это просто инструмент. Кто каким умеет пользоваться, тот таким и пользуется. И самодельный инструмент в этом смысле ничем не хуже. Надо смотреть, работает ли это и как работает. Возможно это все надо. Возможно — половину можно выбросить. Возможно — это вообще не работает так, как задумано. В данном случает главное мерило — результат.

- То есть все эти традиции не важны?

- Традиции — это набор инструментов и приемов. Если они есть — хорошо. Если у тебя их нет, или они перестали работать — приходится делать свои.

- А они могут перестать работать?

- Конечно! Мир меняется и традиция, в том числе и колдовская, меняется вместе с ним. То, что можно формализовать, становится наукой. Лишнее — отмирает. Это не религия, где важна древность и замшелость догматов. Это — живое знание, которое несут живые люди.

- А то что вы делаете — гадания там всякие, привороты. Хотите сказать, что это наука? Знание?

- Знание — да. Наука - нет. Это то, что формализовать нельзя. Возможно — плацебо. Возможно — работает только в определенных руках. Возможно — вообще иллюзия. Я считаю, что это работает. Мои клиенты так считают. Этого достаточно. Природу молнии поняли сравнительно недавно, хотя то, что не стоит ругать богов стоя на холме в грозу в мокрой кольчуге знали давно. И как тот факт, что дело не в богах, а в грозе, высоте и проводимости, это меняет? Делать-то так все равно не стоит.

- Благодарю за разъяснения.

- Пожалуйста. И не называйте меня «профессионалкой», если вам не сложно. Под этим, обычно, несколько другое имеют ввиду.

- Виноват, дурак, исправлюсь… Спасибо за помощь, книга в вашем распоряжении…

Встав из-за стола, Тарасов убрал записную книжку, прогулялся вдоль стеллажей делая вид, что прикидывает, что бы еще почитать и, дойдя до секции с периодикой, нашел там подшивку «Курьера». Объявления о розыске и ориентировки удачно находились рядом с гороскопами и подборками анекдотов, которые позволили замаскировать истинную причину пристального интереса именно к последним страницам. Лениво листая подшивку и изредка посмеиваясь, он, наконец, нашел искомое: с плохой черно-белой фотографии угрюмо смотрел коротко стриженный мужик, точно такой же как на вырезке в блокноте.

«Семнадцатого июля, девяносто восьмого года, ушел из дома и не вернулся Загиттулин Марат Бехтимирович шестьдесят девятого года рождения. На вид — двадцать семь-тридцать лет, темные волосы короткая стрижка, глаза карие. Особые приметы — сломан нос, на запястье — татуировка в виде колючей проволоки, на груди — в виде летящего демона, на пальцах правой руки — буквы «ТИГР». Был одет в черные кроссовки «Адидас», синие спортивные штаны с белыми лампасами и белую спортивную куртку «Найк». Всех имеющих информацию о его местоположении просим сообщить в ближайшее отделение милиции или по телефону «02».»

Что это ему давало, Тарасов не знал, но скрупулезно занес все в записную книжку и, для вида полистав подшивку до конца, вышел из библиотеки. Почти сразу следом за ним вышла и Ольга. Оглядевшись и не увидев Старшины, она прошла до припаркованного неподалеку красного «БМВ», снова покрутила головой, и, сев на пассажирское место, уехала. Когда машина скрылась, наблюдавший за этим Тарасов вышел из-за живой изгороди.

- То есть не книжка тебя интересовала… Понятно… Жаль, что у тебя не черная «Волга». Многое бы объяснило.

***

Добродушный дед-дачник высадил Старшину возле бетонки. Топая по ней в сторону КПП он раздумывал над прочитанным, когда сзади окликнули. Обернувшись, Тарасов увидел догонявшего его Ротного.

- Здорова! - Ротный, широко улыбаясь, махнул рукой, - А я то думаю — кто это на ночь глядя тут бродит?

- Да я из города. По делам мотался.

- А я с Ташлы.

- Опять к Маринке ходил?

- Ага!

- Ну я так сразу и понял — рожа больно довольная. И жир от котлет по всей морде.

- Завидуешь — завидуй молча, - Ротный вытерся рукавом, - Путь к сердцу мужика лежит через желудок. А у Маришки ко мне — целая автострада!

- Ты хвастайся поменьше, а то уведут.

- Я вам уведу… Ты чего такой задумчивый?

- Да так… Устал. А ты чего опять припозднился? Того раза мало было?

- Так я ж не по просеке. Яж по дороге… По людски.

- Мужика того не видал больше?

- Да тьфу-тьфу, пока нет, - Ротный, обернулся чтобы сплюнуть, и застыл.

Метрах в ста от них, на дороге, стоял тот самый мужик. Марку одежды и татуировки с такого расстояния не было видно, но выглядел и смотрел он точь-в-точь как тот что из газеты.

- Ты хуль за мной ходишь, а? - крикнул на него Ротный, - Вопросы какие есть? Задавай!

- Ходи и оглядывайся… - голос у мужика был низки и хриплый, - Ходи. И оглядывайся…

- Чего бля?

Ротный шагнул в его сторону, но преследователь повернулся и скрылся в зарослях.

- Вот сука! Доебался как пьяный до радио! Чего ему надо?

- Тебе «Загиттулин Марат Бехтимирович» что-то говорит? - поинтересовался Тарасов оглядываясь в поисках «Волги».

- Погоди! Маринка у меня - «Загиттулина». По мужу...

- Она замужем?

- Да не! Вдова она! Муж бандюком был. А, потом, пропал. Так и не нашли. Маринка, правда, о нем вспоминать не любит — это я от соседей узнал.

- Давно пропал?

- Три года назад. Она документы подала, чтобы его признать мертвым, но там пять лет после исчезновения ждать надо.

Молча открыв записную книжку, Тарасов продемонстрировал вырезку и запись. Ротный прочитал, недоверчиво глянул на Старшину и снова перечитал.

- Погоди — ты хочешь сказать что это..?

- Я ничего не хочу сказать… Ты сам все прочитал.

- Это откуда?

- Из газеты. Из той подшивки, что ты мне дал. Правда Коростылев, засранец, испорченную бумагу сжег, так что пришлось в библиотеку ехать.

- И чего теперь делать?

- Ты на эту Маринку всерьез настроен?

- Конечно!

- Почему? Раньше, вроде, ходил, рассказывал, как хорошо холостому да свободному?

- А хрен его знает! Взрослею, наверное? Тридцатник уже скоро. Когда моему бате тридцать стукнуло, мне уже десять было. К тому же ты Маринку сам видал. Огонь баба. И готовить умеет и подержать есть за что.

- Баба огонь, - Старшина согласно кивнул, - Из-за таких войны начинают…

- В смысле?

- Ты «Иллиаду» в школе не читал, что ли?

- Не. Нам что-то такое задавали на лето, но я забил.

- Темнота…

Тарасов сокрушенно покачал головой, хотя сам осилил указанное произведение уже в зрелом возрасте, от скуки перечитывая книги которые остались в школе, в разоренном войной селе, возле которого стоял их блокпост. Ротный отмахнулся и вопросительно дернул башкой.

- Не суть. С кем воевать будем?

- Когда мы тебя по селу искали, до нас местная гопота доколупалась.

- И че?

- Они такую-же фразу сказали. Про ходить и оглядываться.

- Думаешь, это он там был!?

- Я не думаю — я точно знаю, что его там не было! - раздраженно отмахнулся Тарасов, - Но откуда-то эти обмудки данную фразу подхватили?

- Думаешь от Маришкиного мужа?

- Почему нет? А это значит, что они общались и могут что-то знать про его дела и про то, куда и почему он пропал.

- А нам это зачем?

- Ну не просто же так он три года прятался? И, кстати, не просто так он объявился и начал за тобой ходить, когда ты принялся его женушку окучивать. Возможно, кто-то из местной шушеры за вами с Мариной следит и ему докладывает. Завтра у нас воскресенье?

- Ну да.

- Как насчет того, чтобы нанести визит вежливости ташлинским маргиналам?

***

Операцию начинали по всем правилам военного искусства. С утра, засев на пригорке над селом, Старшина понаблюдал за улицами, вычислил «малину», располагавшуюся в доме одного из местных алкашей и определил наиболее безопасные пути подхода и отхода. Потом начали работать над маскировкой, чтобы скрыть свои личности и принадлежность к Вооруженным Силам. Надев спортивный костюм, Тарасов обмотал лицо шарфом и тут же содрал его — смотрелось предельно глупо. Порывшись в вещах, он хотел уже резать вязанную шапку, но тут заглянул Ротный.

- Ты че делаешь?

- Маску…

- Зачем? Вот! Готовые есть! Зимняя и летняя — хбшная.

- Стесняюсь спросить: откуда и зачем?

- СОБРовцы подогнали… Нас, когда в Ставрополь отправили, мы с ними в одном эшелоне ехали. У меня новая шапка была, я на неё махнул. В Ставрополе же тепло.

Старшина померил маску и кивнул.

- Ладно — годится. Теперь по оружию.

- Думаешь стволы из оружейки взять?

- Ты дурак? Не — надо дубье какое-то. Их там может быть человек десять — с голыми руками мы всех долго урабатывать будем. Спалимся.

- Бита подойдет?

- Маска, бита… Я, может, что-то о тебе не знаю?

- Да не — это подарок.

- Чей?

- Парней каких-то… Они ко мне подошли, достают её. Я спрашиваю: «Вы мне её подарить принесли?». Они кивнули и ушли куда-то.

Ротный весело заржал.

- Ты там, между тем как они её достали и тем как подарили, ничего не пропустил?

- Пару ударов. Но и они тоже выхватили как надо. А ты что возьмешь?

Старшина продемонстрировал резиновую дубинку. Ротный взял её, погнул, потом, почему-то, сделал мушкетерский выпад.

- Прикольная штука. Где достал?

- Это папина.

- У тебя батя в милиции работал?

- Не — на патронном. А, после работы, охранником там же подрабатывал. Зарплата-то маленькая.