- Я не умею, товарищ прапорщик!

- Рисуй как умеешь. Только ватман у меня один. Запорешь — будешь рожать. И плохо нарисуешь — до дембеля из нарядов не вылезешь. Я достаточно в тебе огонь джихада разжег или еще чего придумать?

- Никак нет! Готов приступить к выполнению поставленной задачи!

- Молодец. Сразу бы так. Заводи личный состав в роту и ко мне. Я тебе карандаши дам. Цветные. Синий и красный. Будешь хорошо себя вести — еще и зеленым пожалую.

***

Ротный завалился к Старшине в каптерку когда уже стемнело. Тарасов, благодаривший всех богов, что Начштаба, заявившийся вечером с проверкой, увидев Коростылева, который, высунув от усердия язык, пытался перерисовать из книжки солдат, не стал спрашивать еще раз про местонахождение Ротного, приготовился ворчать но, увидев лицо Катюхина, осекся.

- Че с тобой?

- Да даже не знаю, как объяснить… Я через просеку возвращался чтобы, значит, часть обойти и со стороны стрельбища выйти. Ну как условились... Смотрю — идет за мной кто-то.

- Как выглядел?

- Невысокий, коренастый. В спортивках. С лампасами... Как у Селиверстова. И олимпийка белая.

- И?

- Ну вот я иду... И он за мной идет. А потом вдруг, впереди, фары вспыхнули. И этот мужик с дороги как в заросли сиганет! И я тоже сиганул.

- Ты-то чего?

- Мне, сперва, показалось, что это Комбата машина. Только у него «ноль вторая» «Волга». И серая. А эта — «двадцать четвертая». Фары круглые. И черная…

- «Двадцать четвертая»?

- Ага. Ты ведь её, тогда, на складах видел?

- Возможно. А чего ты напуганный такой.?

- Да Маришка очень переживала, что я у неё дотемна засиделся. Говорила, что нельзя по лесу одному ночью бродить.

- Почему не сказала?

- Нет. Но волновалась сильно. Я, тогда значения не придал, посмеялся… А как эту «Волгу» увидал — сразу вспомнил. И страшилки всякие про черную машину… Ну помнишь — в детстве которые рассказывали? - Ротный, выдохнув, опустился на стул, - Блин — сейчас рассказываю — вроде фигня. А там, на просеке этой, прям сердце в пятки ушло. Я бегом до забора припустил.

- Ясно… Ладно, теперь к нашим делам. Я тебя перед Начштаба отмазал. Он выдал указания к девятому мая готовится. Стенгазету рисовать. Я вон Коростылева озадачил.

- Он рисовать умеет?

- Нет, но старается. У тебя в канцелярии есть газеты ненужные? А то он уже все, что у меня было, на черновики извел.

- У меня там, где-то подшивка «Курьера» валялась.

Ротный пошел в канцелярию, достал из под стола толстую кипу газет, после чего, хлопнув себя по лбу, порылся в сумке и достал литровую банку.

- Хорошо, что не разбил, пока по лесу бегал. Это тебе. За помощь. Я долги помню. Картоха. С котлетами!

- А вот за это благодарствую… Вот это вовремя…

- И это… Можешь вечернюю проверку провести? У меня сил нет. А я, завтра, на подъем приду — зарядку проведу.

- Ты тово… На шею-то не садись!

- Ну пожалуйста… А то у меня, чего-то, перебор впечатлений на сегодня.

- Хер с тобой, золотая рыбка. Свободен. Только ключ от канцелярии мне оставь. И это... Увидишь страшную-престрашную «Черную Волгу» - кричи.

- Да иди ты…

Кинув ключи на стол, Ротный удалился. Старшина проводил его взглядом, встряхнул содержимое банки, потом поставил её на стол и подошел к окну. Ротного он, конечно, подкалывал, но… Снова эта «Волга»… И почему тот мужик её испугался? И что это вообще за мужик? Достав записную книжку, Тарасов скурпулезно занес в неё новые сведения, потом вынул из тайника электроплитку, отмыл миску и начал разогревать уже успевшую остыть еду.

***

Стенгазета у Коростылева получилась своеобразная. Сержант компенсировал недостаток навыков и материалов недюжинной выдумкой. Например, ему никак не удавалось, при помощи единственного зеленого карандаша, передать разницу в цвете между советской полевой формой и немецкой. Так что позиции «наших», засевших за синей речкой, атаковали отборные эсэсовские орды в черной форме с красными повязками со свастикой. Крупные планы лиц и фигур Коростылеву тоже не давались, хотя он извел на это все черновики, так что большая часть сражающихся были представлены маленькими схематичными фигурками, а там, где без крупных планов было не обойтись, он просто вклеил вырезанные из газет и раскрашенные фото. И если политрука, поднимающего солдат в атаку, нашли относительно легко, то толстомордого немецкого Оберштурмбанфюрера сделали пририсовав погоны и мундир на предвыборное фото. Особую пикантность ситуации придавал тот факт, что это было фото кандидата от «Партии Любителей Пива».

Приглашенный полюбоваться на эту наскальную живопись Начштаба долго протирал очки, а затем так же долго, изучал этот шедевр милитаристского примитивизма. Потом, зачем-то, отошел и посмотрел, как это смотрится издалека. Старшина и Ротный молча стояли рядом. За их спинами, из располаги, выглядывал волнующийся автор.

- Ну как вам, товарищ подполковник?

- А вы знаете… Нормально! Такая, знаете-ли работа... Искренняя. У нас же тут, все таки, не художественное училище? Вот план сражения изображен хорошо. Это нам надо. Это мы должны уметь. А все эти пропорции, композиции… Это все оставим профессионалам. Нам же главное что? Чтобы было, правильно? По теме и в срок. Да и ватмана у меня больше нет.

- То есть оставляем?

- Да. Хорошо. Пусть висит. Тем более, что в Автороте они там вообще… Там перевернуть и переделывать. А у вас хорошо.

Заложив руки за спину, Начштаба осмотрел развешанные в учебной и комнате отдыха плакаты, приказал поправить те, которые, на его взгляд висели криво и удалился. В располаге, со свистом, выдохнул Коростылев. Ротный поманил его к себе.

- Ну че, Малевич недобитый? А говорил, что не справишься? Армия и не такие таланты в людях открывала! На увольняху! Если за оставшееся время не накосяпорешь — на праздник пойдешь гулять. Все, свободен… Рублев…

- Мнда… - Старшина посмотрел в след ушуршавшему сержанту, - Доброй души человек наш Начштаба…

- Да ладно те… По моему тоже неплохо. С душой. А что коряво, так у нас тут одни буратины… Не-не… Как ты их там? Дуболомы во! Блин — надо сходить в автороту — посмотреть, что они там такого накарябали, что на фоне этого наша — шедевр. Пойдешь?

- Я уже видел...

- И что там?

- Там Хазанов — долбоеб. Он решил, просто на весь ватман, «Родину-Мать» нарисовать, а по бокам — текст.

- И че?

- Да ниче… Говорю же: долбоеб. Он её с «Статуей Свободы» перепутал, жертва «ножек буша».

- Серьезно? Надо глянуть!

Ротный утопал. Старшина еще раз посмотрел на украшавший стену шедевр и пошел в учебную комнату, посмотреть как Коростылев убрал за собой творческий беспорядок.

- Вот не дуболом, а? - Тарасов заглянул в мусорную корзину, куда, до состояния камня, были утрамбованы газеты и обрезки, - А выносить это все кто будет?

Крикнув: «Сержант Коростылев — к ноге!», Старшина принялся заглядывать в столы и обнаружил в одном из них кучу вырезок.

- Ты кому корзину оставил? Уже слишком старый, чтоб до контейнеров донести? И что это за мусор в столе?

- Это не мусор, товарищ прапорщик! Я что не пригодилось сложил…

- Зачем?

- Ну вдруг? Еще стенгазета или еще что.

Достав вырезки, Тарасов раскинул их на столе. Это были фото людей в с разных ракурсов и в разных позах. В теории, действительно могли пригодится… Какой-то рабочий, неизвестный хер в костюме, девушка… Симпатичная… Еще какой-то хер в костюме, угрюмый мудак в белой олимпийке, дед с бородой, милиционер... В голове что-то щелкнуло. «В спортивках, белая олимпийка» - всплыло в голове данное Ротным описание мужика, преследовавшего его на просеке. Судя по ракурсу, фото было вырезано из какой-то ориентировки. Из газеты, которой может быть лет десять. Старшина мотнул головой, но мысль, начавшая сверлить мозг, не отпускала. Детали... Всегда важны все детали. Даже случайны и невероятные. Газета! Быстро обернувшись, Тарасов скрипнул зубами… Коростылев уже уволок корзину. Сунув вырезку в записную книжку, Старшина выскочил из казармы и быстрым шагом направился к бакам, чуть не взвыв, когда увидел сержанта выходящим из кочегарки. Сегодня — банный день. Так что Коростылев, поленившись гулять до мусорки, нашел более простой способ избавится от кучи бумаги. Увидев Тарасова с перекошенным лицом, он притормозил, соображая, где мог накосячить.

- Товарищ старшина… Я это…

- Я знаю, что ты «это»… - формально, ругать его было не за что — он не знал, что газеты могут понадобится, - Боялся, что ты их вместе с корзиной туда затолкаешь…

- Да не… - Сержант продемонстрировал пустую корзину, - Я что — совсем тупой?

- Учитывая, что вы не устаете открывать новые горизонты идиотизма, должен был проверить. Ты, вот, знаешь, чем «Родина Мать», от «Статуи Свободы» отличается?

- Так точно... Наша — с мечом.

- А вот твой коллега по художественному цеху из автороты не знал! А ты говоришь — корзина.

- Разрешите идти?

- Иди… - отпустил его Старшина лихорадочно соображая, где еще могут быть подшивки «Курьера».

***

На 9 мая, Тарасову выпало дежурство. Он, в принципе, не возражал, так как служба в праздничные дни легкая и ненапряжная, командование жрет мозг по минимум а потом дает выходной в качестве компенсации. Спокойно отдежурив и дождавшись субботы, Старшина поехал в город. Дежурка в этот день не ходила, так что он прогулялся до трассы и поймал попутку, благо людей в форме подвозили охотно. Подобравший его дальнобой, маявшийся со скуки, присел на уши и за полчаса что они ехали, успел рассказать всю свою биографию начиная со рождения. Тарасов вежливо поддакивал, вовремя затравил анекдот, заполнив повисшую паузу и с облегчением выгрузился на светофоре у автобусной остановки, почему-то называвшейся «Речной Порт».

Первый попавшийся прохожий, на вопрос о библиотеке, махнул куда-то в сторону высившегося на обрыве Обелиска в честь тридцатилетия Победы, но пойдя в указанном направлении, Старшина действительно нашел библиотеку. Детскую. К счастью, там его перенаправили по нужному адресу находившемуся в самом центре города, рядом с краеведческим музеем и аллеей, которую местные метко обозвали «блядской». Так же, неподалеку, располагалась комендатура, так что количество патрулей тут зашкаливало. Один, пристроившись в кильватере, вел Тарасова почти километр и был сильно озадачен когда, на их глазах, прапорщик прошел мимо всех злачных мест и вошел в библиотеку.

Внутри стояла тишина, только несколько книжных мальчиков испугано рванули вверх по лестнице, так как человек при погонах стойко ассоциировался у них с злым военкомом, который, судя по возрасту, уже караулил этих книгочеев с мешком и киянкой. Пройдя в читальный зал Тарасов подошел к стойке за которой дремала сотрудница-студентка.

- Барышня… - библиотекарь только сладко всхрапнула, - Девушка..! РОТА ПОДЪЕМ!

Подскочив и хлопая слипшимися глазами, студентка схватила карандаш и принялась покрывать каракулями лежавший перед ней формуляр, делая вид, что конспектирует.

- Спокойно, барышня, лекция уже закончилась…

- А!

Наконец поняв, что происходит, библиотекарь облегченно выдохнула и захохотала.

- Простите — я, просто, после учебы…

- Да я так и понял…

- Вы чего хотели?

- Книжку мне надо.

- Какую?

- «Справочник Оккультных Символов» и подшивку газеты «Курьер».

- А зачем?

«За надом», хотел ответить не любивший лишних вопросов Старшина, но девочка была довольно милая, так что он снизошел до формальных объяснений.

- Да у нас там, в леске, кто-то корябает всякое… Решил вот выяснить, что хотят, куда клонят.

- А она у нас на руки не выдается. Только в зале.

- Серьезно? А мне, один мой боец, приносил…

- Саша? - библиотекарь покраснела, - Зеленоглазый такой..?

- Киселев… Это он к вам, что ли, бегает?

Студентка не ответила, покраснев еще больше.

- Ясно… Ты вообще в курсе, что он из Читы? Это два строевых шага по карте Советского Союза отсюда. И у него, через пару недель, дембель? Не мое дело, конечно, но вы тут с ним глупостей никаких не наделали? Потому, что он то в поезд и ту-ту… - Тарасов сам не понимал, зачем он в это лезет, но остановится не мог, - Да блин… Мне когда сказали, что он с «библиотекаршей» встречается, я думал он себе одинокую-разведенную нашел и бегает домашние пирожки лопать, а он девчонке мозги полоскает!

- Нет — все нормально. Он сразу сказал, что отслужит и уедет.

- А ты?

- Да пускай едет… Я себе еще лучше найду…

- Ага... То есть подытоживающий отношения разговор у вас был?

- Был.

- Ну засранец… Значит так — ты мне найди эту книжку, пусть и в зале, а я ему, за эти две недели, устрою веселья с запасом. А то нашелся… Гусар...

- Хорошо! - повеселев, девушка, вытащила карточку, - Только давайте я вам читательский билет оформлю, а то без него нельзя.

- Оформляй — я порядок чту.

Получив заполненный документ, Старшина прошел в читальный зал и, найдя книгу, сел с ней за стол. Зимой, еще не погруженный в тему, он читал «Справочник» наискосок. Больше картинки разглядывал. Но происшествие пробудило в нем интерес, так что, собрав дома небольшую библиотеку, Тарасов коротал дежурства с соответствующей литературой, по привычке маскируя её суперобложками от более популярного чтива, и теперь знал, что такое «футарк», «тульпа», чем гностики не угодили христианам и что ассасины принадлежали к исмаилитской ветви шиитского ислама. Поэтому непонятные прежде символы открывались ему с иной стороны. Устроившись по удобнее, Старшина положил блокнот перед собой, скурпулезно выписывая в него важные на его взгляд детали.

- А у вас необычные интересы… - голос был низкий, с брахатистой хрипотцой, - Для человека вашей профессии.

Повернув голову, Тарасов увидел небрежно облокотившуюся на его стол пышную блондинку одетую в облегающее красное платье. Дождавшись наконец внимания с его стороны, она, с улыбкой, представилась.