- Товарищ подполковник? - Старшина обеспокоенно посмотрел на устало отрешенное лицо командира. - Все в порядке?
- Нет… Я зайду?
- Конечно…
Пройдя сразу на кухню, Комбат извлек из кармана шинели флягу коньяка, а из второго — палку копченой колбасы и впечатал все это в стол. Тарасов, глядя на это, тихо охнул.
- Виталий Сергеевич. Я как бы и по здоровью… и на службу завтра.
- Так мы уже не курсанты сопливые, чтобы сразу бутылку усасывать? Взрослые люди, остановиться можем… Тем более, вы свою норму знаете — с вами не запьешь. А хочется — мочи нет…
- Понимаю…
Обреченно кивнув, Старшина достал посуду и нож, которым Комбат принялся молча и с яростью пластать колбасу. Затем, так-же молча, выдрал пробку из бутылки и, разлив по пятьдесят грамм, закинул в себя, после чего достал сигарету и закурил. Тарасов повторил его действия. Примерно полчаса они молча курили, периодически опрокидывая по стопке, затем Комбат, внезапно, заговорил.
- Эта трясогузка из универа вылетела… И когда мать её начала чихвостить, не придумала ничего лучше, чем сказаться беременной… А той нет бы подумать, что доча вся в неё — такая же дура набитая, она сразу Семочке тому названивать начала. А когда он в бега от такого счастья пустился — мне. Ну я, сами понимаете…
- Понимаю…
- И, главное, чужой город, я ни адресов, ни имен не знаю. Только знаю, где Вика учится. Я туда. Там, понятное дело, закрыто нахрен. Вахта. Вахтерша. Телефоны не дает, адреса тоже. А че толку, если они у тебя там все на бумажке на столе под стеклом? Ректор ближе все оказался. Я к нему. Там консьержка. Скандал, вопли, ректор спросонья не поймет, что от него хотят... Но нормальный мужик оказался. Как узнал, откуда я припылил и по какому поводу, дал и адрес, и приметы этого бычка-осеменителя.
- Вы ночью, что ли к нему пришли?
- Ну не то, чтобы совсем уже ночью, но поздновато… одиннадцать – начало двенадцатого. Затем еще пару адресов посетил, пока не узнал, где искать надо. С тем же примерно концертом, что характерно.
- А как же разводы мостов ленинградские?
- Красиво… К счастью — ненадолго, а то я заебунеть успел, пока ждал… И, главное, север, я думал там лед уже вовсю стоять будет, а он там тоненький… - покачав головой, Комбат намахнул еще рюмку, - В общем, свели их к утру… Я думал там спят давно все… А там — шалман… Коммуналка громадная на втором этаже. Весь подъезд обоссан, двор заблеван... Культурная столица, мать её! И в этой коммуналке разных долбоебов как на Ноевом ковчеге. Пара таких, пара сяких, кольца, серьги в разных местах, все нечесаные, нестриженые, космы как у папуасов. В армии служить некому, а они там отдыхают! Музыка гремит, дым коромыслом!
- А как вас туда пустили?
- Просто взял и зашел — не заперто было. И вот зашел я, значит, посмотрел на этот весь балаган, а там человек сто! Ну, я пошел по комнатам смотреть, где Сема этот? Одного спросил, второго... И тут в очередную комнатенку захожу, слышу — ломится кто-то по коридору! По тараканьи так, вдоль плинтуса. Ну, я с пинка дверь и распахнул! Шлам!!! - Комбат звонко хлопнул ладонью по столу, - Выглядываю — лежит голубчик, лапками дергает.
- Ловко…
- А то! От меня хрен убежишь! Взял его за шкварник и пошел пешком до дочи… Как с патрулями милицейскими объяснялся — это отдельный цирк.
- Вас милиция останавливала?
- Ну конечно… Я же его всю дорогу полуволоком тащил. Он еще верещал как баба.
- И что вы им сказали?
- Да как есть. Веду мол, потенциального зятя на очную ставку. Чтобы посмотрел, так сказать, на результаты своих «трудов».
- А милиция что?
- Ну че? Мужики все взрослые, ситуацию понимают. Дорогу показали и попросили, если что, в канал одним куском труп не кидать. Он так всплывает и это, во-первых, неприлично, а во-вторых, туристы пугаются. Шутили наверное. Или не шутили — не понял я этот город… странные там все, - Комбат закурил очередную сигарету. - Дотопали до адреса, ну и там концерт. Вика в шоке, Элька в обмороке. Там еще её новый хахаль в халате выскочил. Театральный продюсер какой-то. Она же у меня актриса больших и малых, мать её, театров… Все славы ищет… Тот тоже чуть в обморок не рухнул. Думал, я драться буду. А мне все эти разборки с ревностью еще пока женаты были уже вот где стояли… Дуй за водкой, говорю, сейчас счастье молодых обмывать будем. Тут-то Вика и раскололась… Мне, что её с учебы поперли, еще ректор сказал и тут-то бы догадаться, но состояние не то было. В общем, так вот все как-то… Потом сидели, с продюсером этим квасили, пока Вика мать валидолом отпаивала…
- А Сему куда дели?
- Какого?
- Ну которого вы притащили? - Старшина поднял руку и потряс ей, словно держа кого-то за шиворот, - Парня Вики?
- Не помню… Под шумок сам куда-то потерялся. Да ну и немудрено… Расстанутся теперь, наверное. И хрен с ним. Не понравился он мне… Ладно, это сейчас не самое главное.
Поглядевна опустевшую рюмку, потом на остаток в бутылке, Комбат поднял голову и посмотрел на Тарасова в упор неприятно трезвым после такого количества выпитого взглядом.
- Компьютер у вас?
- Какой компьютер?
Старшина, не ожидавший столь резкого поворота, сам понял, что прозвучало его удивление максимально фальшиво. Комбат криво ухмыльнулся.
- Вы думаете, я к вам за жизнь мою семейную под коньяк говорить пришел? Нет. Это так… разогреться. В общем, мои знакомые, которым я тогда звонил, сказали, что главный той секты самое интересное упер. Компьютер переносной и документы из сейфа. А вы, когда к ним в городе лазали, штуку прихватили непонятную. Видимо, как раз от того компьютера. Мужик вы не глупый и наверняка поняли, что искать нужно… Тогда, в дачах, когда сказали, что гильзы ему обратно подкинули в багажник… Я сразу не понял, а потом дотумкал, что вы не из лихости молодецкой это сделали, а как раз за тем компьютером и полезли. А гильзы так — по случаю. Я же прав?
- Правы… - после некоторого колебания согласился Тарасов.
- Но мне не сказали.
- Не сказал.
- Почему?
- Потому что не знаю, что происходит, и что кому можно говорить.
- Ясно…
Откинувшись на стенку, Комбат некоторое время молча курил с отрешенным видом. Затем разлил еще по одной.
- Я тоже не знаю… Я воевал… честно воевал… а они за моей спиной договаривались с ними. «Правозащитники» ебаные, депутаты всякие… Когда меня сюда отправили, я все понял… Что все — дальше мне ходу не дадут. В штабе так прямо и сказали, что, мол, благодарен должен быть, что за художества свои под трибунал не загремел. Я прям рвал и метал тогда… Не знал, куда деваться. На гражданке я не нужен, жена ушла, так что либо в работу с головой, либо в бутылку.
- Понимаю…
- Да знаю, что понимаешь… возможно, даже лучше меня самого. Мне это еще тогда, когда ты меня заткнул в тех кустах, чтобы я лишнего не сболтнул, стало ясно. Ну чего молчишь?
- А че тут скажешь? Выпили мы лишнего, а «под мухой» лучше анекдоты травить… Серьезные разговоры на трезвую голову вести надо.
- На трезвую голову, что ты осторожный, что я. Хер мы откровенно поговорим. А коньяк он язык развязывает, - подняв рюмку, Комбат покатал её в руке, перед тем как выпить, - мне по крайней мере. Хоть честно сказать могу, что думаю… У ведь меня две вещи в жизни остались. Вика и вот эта часть. И любого, кто на них позарится, я зарою без колебаний… Тюрьма меня не пугает — я пострашнее вещи видел. Единственное, чегоя боюсь - не успеть убить то, что им угрожает. Или не суметь… Когда той зимой эта тварь на вас напала… Пять выстрелов в упор, а ей хоть бы хны. Я долго тогда про это думал… А затем все так закрутилось… Ну и что там? В компьютере? Поняли уже, что им от нас надо?
- Я еще не все осилил… - Старшина виновато покачал головой, - Но судя по всему, конкретно сектанты интересовались «Проходом».
- «Проходом»?
- Да. С большой буквы, что примечательно. Но что это, я пока не понял...
Комбат некоторое время переваривал услышанное. Затем решительно встал и повелительно махнул рукой, призывая следовать за собой. Тарасов удивленно вскинул бровь, не понимая, куда он сорвался, но Комбат, ничего не объясняя и оставив шинель на вешалке, уже вышел из квартиры, так что оставалось только последовать за ним. Сбоку дома имелась пристройка, в которой, по идее, находился спуск в подвал. Однако ДОС подвала как такового не имел, и все коммуникации проходили под полами квартир первого этажа. Старшина познакомился с данной особенностью когда налаживал у себя водоснабжение, но о смысле пристройки тогда не задумался.
Достав связку ключей, Комбат позвенел ими, нашел нужный, отпер дверь и, нашарив на стене выключатель, зажег свет и начал спускаться вниз. Старшина, заглянув внутрь, с удивлением увидел стандартный двухлестничный марш из крупносборных девятиступенчатых элементов с железными перилами как в подъезде, из которого они только что вышли. Даже покрашено все было так же — масляной сине-зеленой краской до середины стены с полосками по лестнице вдоль стен. Ничего необычного, за исключением того, что вело это все куда-то под землю и было основательно заляпано бетоном, который, судя по застывшим потекам, лился вниз в большом количестве.
Осторожно ступая, Тарасов начал спускаться за Комбатом, который все так же молча топал вниз. Каждая пара маршей опускала их на два с половиной метра. И он насчитал их семь. Почти девять метров вниз. Последний лестничный марш уходил в бетон, исклеванный лунками. А на стенах… Все стены и тут, и на пару пролетов выше были исписаны какими-то мистическими знаками. Руны, пентаграммы, замысловатые алхимические значки покрывали стены, потолки и лестницы практически сплошным слоем. На перилах были привязаны ведьмовские куколки из веточек, какие-то амулеты, просто полоски ткани. Остановившись в самом низу, Комбат ковырнул носком форменной туфли неровную поверхность бетона и первый раз с момента выхода из квартиры оглянулся на осматривавшегосяс открытым ртом Старшину.
- Сука… Гиббоны ебаные… Я-то на склады ДХ думал, а тут вот оно что!
- Бетон, - еще пребывая в некотором замешательстве Тарасов указал вниз. - Это вы залили?
- Нет, это еще до меня. Когда должность принимал, спрашивал, что это за хрень? Сказали, что узел связи был или что-то такое. Оборудование секретное. Так что в начале девяностых мешалки пригнали и вылили их сюда.
- Кто пригнал?
- Не знаю — не уточнял. У Геннадия Палыча надо спросить — у него документация на этот счет.
- Но ДОС же вы не просто так тут поставили?
- На фундаменте экономил. Там, внизу, плита которая все это прикрывает, видимо. Разгребли, и блоки фундаментные прямо не неё кинули. Подвала толком не вышло, зато стоит надежно. А главное — незаметно внутрь не пробраться, так как способов тихо и не привлекая внимания всего дома выдолбить такую толщу бетона я лично не знаю.
- Сколько его здесь, кстати?
- Без понятия. Но уверен, что много. И, пока часть на месте, им ни тут, ни в другом месте не пролезть. Поэтому нас так и хотят убрать.
- Интересно, что внутри? Что им так надо?
- Узел связи, я же сказал.
- Зачем сектантам узел связи?
- А кто сказал, что он им нужен?
- Тогда кому?
- Их хозяевам. Я почти уверен, что тут проходят линии правительственной связи. Их еще в войну, когда «Бункер Сталина» в Самаре делали, проложили. И все эти сектанты-коммерсанты с упырями — просто чей-то инструмент, чтобы до них добраться.
- Разведка?
- Разумеется! Поэтому они и ищут, как на меня надавить, как на вас надавить, людей скупают оптом и в розницу под видом религиозной деятельности. Ну и разводят нечисть всякую в надежде, что мы испугаемся, - Комбат еще раз огляделся. - Вы зарисовывать это будете?
- Да надо бы… - достав блокнот, Тарасов, как мог, зафиксировал символы, - художник из меня, правда… С фотоаппаратом сюда надо прийти. Кстати — кто это все рисует и развешивает?
- Понятия не имею… Ни как пробираются, ни зачем, ни когда, ни как замки ломают, так, что никто не слышит.
- Может, дверь снаружи просто забить?
- Да думал над этим, но… Не знаю… Наверное, хотелось это кому-то показать, с одной стороны, а с другой как бы стыдно, что ли?
- Стыдно?
- Ну да. Суеверия всякие, ворожба. Я как-то всегда думал, что это для бабок старых. Ладно, пойдемте… коньяк допьем и на боковую. Вы, кстати, неплохо держитесь. В мае вас от пары рюмок скрутило, а сейчас со мной наравне пьете и как огурчик.
- Это кажется. Сейчас расслаблюсь и скрутит.
- Ну ниче — оклемаетесь. Если совсем худо будет — валите на меня. Мне вопросы задавать не будут.
***
Бетонка, ведущая к части, сворачивала влево, но Старшина пошел прямо по накатанному проселку. В зимнем, уже присыпанном снегом лесу царила неестественная, жутковатая тишина. Освещенные закатным светом темные ветви сплетались в причудливые узоры, напоминавшие ему те ведьмовские знаки, которые он видел. Слишком явно напоминали. Остановившись, Тарасов прислушался и огляделся. Ощущение чьего-то пристального, следящего за ним взгляда, которое начало появляться, как только он свернул с привычной дороги, стало еще острее.
Но надо было идти. Зачем? Он не мог точно сказать, однако некое внутреннее чувство влекло его вперед. Так что поежившись и подняв ворот бушлата, Старшина потопал дальше. Ноги вязли в снегу, и идти было крайне тяжело. Каждый шаг давался с боем и, выбившись из сил, он остановился, чтобы передохнуть. Вокруг тем временем стремительно сгущались быстрые зимние сумерки, и запоздало подумалось, что стоило взять фонарик. Ну хоть сигареты не забыл… Достав пачку, Тарасов принялся хлопать по карманам в поисках зажигалки, но потом вспомнил, что потерял её.
Хотя стоп! Потерял он её еще осенью, когда бегал по местным просекам, ища сообщников Даниэля. Точно! Вот что он тут делает! Ищет зажигалку! Старшина посмотрел по сторонам и мысль, показавшаяся с первого взгляда абсолютно логичной, начала вызывать вопросы. Столько времени прошло, листва опала, снег лег! Что тут найти можно после всего этого? Но, вместе с тем, уверенность в правильности своих действий не отпускала. Было что-то такое, что позволяло быть уверенным, что вот сейчас он её точно найдет! Но что?.. Пресловутая интуиция? Чутье? Как бы то ни было, нужно идти дальше.