Ворча под нос и тяжело пробираясь через откуда-то взявшиеся на накатанном просёлке сугробы, Тарасов побрел вперед. Минут через десять сквозь сплетение ветвей пробился свет огонька. Пойдя на него напрямки, проваливаясь в сугробы по пояс, он вышел, наконец, к стоящему посреди леса черному джипу, на капоте которого стояла горящая дергающимся на ветру огоньком металлическая зажигалка.
Взяв её в руки и подивившись, что в маленьком корпусе хватило топлива на такой срок, Старшина хотел было прикурить, но остановился. Что-то было неправильно! Повернув голову, он посмотрел сквозь лобовое стекло джипа. Внутри салона, словно залитая вода, колыхалась черная смоляная темнота. И стоило Тарасову посмотреть на неё, как он все понял! Вот откуда было то свербящее ощущение взгляда! Эта штука искала его и зажигалка была всего лишь ниточкой! Следом, по которому эта штука, чем бы она ни была, гонится за ним!
Стекла джипа лопнули с громким хлопком и темнота, метнувшись через них наружу, оказалась громадным, антрацитово-черным зверем. Налетел порыв ветра. Ветви заколыхались, осыпая все вокруг снегом, который закружился, превращаясь в мощную вьюгу, и сквозь молочную пелену над желтыми, словно противотуманки, глазами зверя вспыхнули два ярких изумрудно зеленых. Понимая, что надо валить Старшина рванулся в сторону, чтобы уйти с того места, где его последний раз видели, но ноги увязли в снегу настолько, что получилось только упасть, причем под глубоким и мягким на вид сугробом оказались весьма жесткие, крашеные рыжей краской доски, об которые он звезданулся локтем так, что искры из глаз полетели, выругался, попытался отползти и только потом осмотрелся.
Часы на тумбочке показывали без пятнадцати пять. Немного подышав, чтобы прийти в себя, Тарасов размотал с ног накрутившуюся на них простыню, встал, потирая ушибленный при падении с койки локоть, и побрел на кухню. По идее, можно было еще подремать, но сон после такого не шел. Поставив чайник, он убрал со стола остатки вчерашней посиделки с Комбатом, нашел сигареты, прикурил от плиты, чтобы сэкономить спичку и сел на табуретку возле форточки.
Дура-а-ак… Какой же он дурак! Эта зверюга и эта тварь — он их уже видел! Так же во сне, но не придал значения! Но если их хер забудешь, то вот остальные детали… Вроде район очень похожий на тот, где у него квартира. Во всяком случае пейзажи характерные… Вороны… одна из них что-то ему принесла. Крестик? Нет — руну из крестика. Руну «Мир» - символ мирового древа. Либо мудрость и защита, либо обман и самообман. Трактуй как хочешь. А «живица», если верить Митрофанову, это его смола. Интересно… хотя че интересного? Нихрена пока не ясно! Череп, руки по локоть в крови. Если сон вещий, то ничего хорошего не предвещает. Надо бы хоть сейчас, пока не забыл, все записать…
Найдя блокнот, Старшина принялся фиксировать подробности, но тут в окно кто-то постучал. Выглянув, он увидел прапорщика Тынуэуева, который, держа в руках сухую ветку, настойчиво долбил ей по стеклу.
- Привет, Валер! - встав на табурет, Тарасов высунулся в форточку. - Случилось чего?
- Не спишь?
- Ну как видишь…
- Пошли, че покажу! Пошли, айда, пошли!
- Дай хоть одеться!
Тынуэуев терпением не отличался, так что одеваться пришлось под долбежку в стекло. Утро и без этого не задалось, поэтому, выскочив на улицу, Старшина не смог сдержать раздражения.
- Валер, ну еперный ты театр! Я только проснулся! Я че, в трусах должен был на мороз бежать!?
- Че-то ты, Васька, ворчливый какой! - отмахнулся от него Тынуэуев, - Не выспался?
- Тут выспишься!
- Мне тоже не спалось... Проснулся - дневальный дрыхнет. Спалился, дурачок, теперь снег чистить будет! Но я вовремя проснулся! Спугнул!
- Кого спугнул?
- Волгу черную, которую ты ищешь.
- Это тебе кто сказал?
- Кто-то! - хитро улыбнувшись, Тынуэуев, подмигнул Старшине., - Ты не это думай! Ты думай, что за гостинец она тебе оставила!
- Гостинец?
- Ага! Вон на «шестерке» твоей! На капоте! - он указал пальцем в сторону машины Тарасова, припаркованной на пятачке между КПП и штабом, - Подкинуть хотела, наверное, как Витальке, но Виталька хитрый! Виталька сказал мне, после того раза, за машинами смотреть. Я выхожу, смотрю — одна лишняя! Ай, думаю, кто заехал, почему не знаю? А она как стартанет в лес! И пропала! Я сразу понял, что это та самая «Волга»!
- Сейчас посмотрим…
Достав блокнот, Старшина сверился с оставленными на стоянке следами и согласно кивнул. Это была «та самая «Волга». Ее колея шла прямо через заснеженную поляну, где летом проводились занятия по физ подготовке, и уходила в лес. Параллельно ей шла стежка следов от валенок.
- Ходил — смотрел, - ответил на невысказанный вопрос Тынуэуев. - Совсем пропала!
- Интересно…
- Очень! Гостинец смотри! Вон!
Повернувшись в указанном направлении, Тарасов увидел, что на капоте его машины стоит, почти как во сне, но только не горит, металлическая зажигалка. Медленно подойдя, он осмотрел сперва её, затем машину и следы вокруг. Натоптано было ботинками маленького размера. Твою мать… Но признаков минирования, равно как и следов вскрытия замечено не было, так что, после некоторого колебания, Старшина рискнул взять зажигалку в руки. Тынуэуев, крутившийся рядом, вопросительно кивнул.
- Это чья? Твоя?
- Моя… Потерял её… осенью.
- Когда по тревоге поднимали?
- Типа того…
- Тогда много чего потеряли. Носились все как угорелые! Потом искали. Ты искал?
- Зажигалку? Нет…
- Зря. Хорошая зажигалка. Не нужна что ли? Подари?
- Зачем она тебе? Ты же не куришь?
- А ты не пьешь. Но вчера с Виталиком квасили до ночи.
- Тоже верно…
Тарасов задумчиво взвесил «гостинец» в руке. На ум пришла мысль из сна, о том, что зажигалка — это ниточка, по которой тварь его выследила. Может и правда подарить эту штуку Тынуэуеву? Только вот что такой подарок за собой потянет?
- Боишься? - словно услышав его мысли, спросил Тынуэуев. - За себя или за меня?
- Да как тебе сказать… Я её плотно искать начал. Думаю, зажигалка - это знак, что она знает где я. Намек.
- Кто — она? Женщина? Девушка? Следы маленькие — наверное девушка.
- Да.
- Красивая?
- Не знаю — лично не встречались.
- Красивая! Молодые, они все красивые. Кроме тех, что страшные.
- Ты её не видел?
- Не — я писал! - с убийственной откровенностью признался Тынуэуев. - Смотрел, чтобы валенки не описать. На неё - нет.
- Жаль… - Старшина еще раз посмотрел на зажигалку, - Ладно — бери, раз понравилась…
- А девушка не обидится? Может это подарок? Заигрывает она с тобой?
- Не думаю…
- Ладно, тогда давай, - схватив зажигалку, Тынуэуев почиркал кремешком, радостно хохотнул, увидев огонек и, зашелкнув крышку, убрал в карман, - а то вон Виталик идет. Сейчас объяснять ему будем… потом забудешь!
От ДОСа в их сторону широким шагом шел мрачный Комбат. Было видно, что выпитое вчера утром его не порадовало. Подойдя к прапорщикам, он огляделся.
- Что случилось?
- Волга! В лес убежала! - с довольным видом доложил Тынуэуев, - меня испугалась. Вы сказали докладывать, если я её увижу.
- Это точно та «Волга»? - Комбат покосился на кивнувшего Тарасова. - Любопытно… Что она тут делала?
- Гостинец Ваське оставила! Зажигалку! Он её мне подарил!
- Как она попала на территорию?
- Не знаю. Через ворота не заезжала. Наверное.
- Наверное?
- Дневальный уснул. Накажу его.
- Сделайте одолжение… А следы смотрели? Не со стороны складов приехала?
- Тут наезжено — не видно.
- Хорошо, возвращайтесь к несению службы. Мы сейчас с прапорщиком Тарасовым сами посмотрим.
Снова заулыбавшись, Тынуэуев потопал в сторону КПП. Дождавшись, пока тот уйдет, Комбат достал сигарету и, разминая её в пальцах, покосился на Старшину.
- Вид у вас помятый. Службу нести сможете?
- Смогу… Что самое странное — чувствую себя лучше, чем должен бы был.
- По лицу не скажешь…
- Мне ночью кошмар приснился…
- Понятно… пойдемте. Посмотрим то место, где вы её первый раз встретили…
Прикурив, Комбат пошел по дороге в сторону складов, внимательно вглядываясь в следы на дороге. Тарасов последовал за ним. Дойдя до проезда, где загадочная «Волга» была замечена первый раз, Комбат остановился и с торжествующим видом указал на свежую колею.
- Да! Появилась тут, поехала туда. Куда исчезла? Через лес? А дальше?
- Валерий Петрович проверял — говорит, что там она просто исчезла.
- Занятно… А что за гостинец?
- Зажигалка.
- Ваша?
- Да.
- Какая-то памятная? - увидев, что Старшина замялся, Комбат раздраженно дернул щекой, и сделал мощную затяжку. - Василий Иванович — у меня оклад больше вашего, но не настолько, чтобы вливать в вас полбутылки коньяка всякий раз, когда хочу получить честный ответ.
- Я её снял с одного из гопников, которые пытались меня ограбить, когда я деньги менял.
- Помню эту историю. Трофейная, выходит? И что, по вашему, это значит?
- Пока не знаю. Но есть ощущение, что это связано с тем, что я начал Кошкину эту искать.
- Вот как? Зацепки появились?
- Да. Я нашел спортзал, где она почти жила после смерти родителей, и там мне дали еще один адресок. На выходных скатаюсь.
- Это хорошо. А что вообще о ней люди говорят? Насколько она опасна? Я же правильно понимаю, что это не просто девочка на папиной «Волге»?
- Ходят слухи, что она ответственна за серию исчезновений бандитов, которые охотились на «бомбил».
- Мстит?
- Скорее всего.
- Будьте осторожны, - еще раз посмотрев на следы, Комбат раздраженно дернул щекой. - Не нравится мне, что происходит. Ладно — пойдемте. Это все очень занимательно, но служебные обязанности никто не отменял.
***
На выходных зима, до того раскачивавшаяся довольно вяло, решила таки показать свой лютый норов, ударив морозом и снегом. Но Тарасов все равно поехал в город, набрав попутчиков, так как до праздников оставалось чуть больше недели и все торопились закупиться перед ними. Высадив пассажиров у остановки, он поехал искать, где квартирует исторический клуб. Найти его оказалось на удивление несложно, так как воспитанники махали всевозможным дрекольем прямо перед зданием. «Воевода», про которого Старшине сказал тренер, оказался мужиком примерно его возраста с солидной светлой бородой, который в своем наряде выглядел предельно экзотично среди многоэтажек, но веков шесть-семь назад может и сошел бы за своего. Услышав, зачем гость пожаловал, он кивком пригласил его внутрь.
- О! А вы тут что делаете?! - Тарасов не сразу узнал в упакованном в плотную стеганку «колобке» Алису. - Вы тоже заниматься пришли?
- Нет. Я ищу кое-кого. А ты что, отсюда?
- Ага! Я тут живу недалеко! И учусь на историка.
- Мимо не пройти, короче.
- Ну да, типа того. А кого ищете?
- Рыжую он ищет, - пояснил «воевода», - Яну...
- Зачем? - Алиса удивленно закрутила головой, переводя взгляд-то на одного, то на другого.
- Помнишь, я тебе рассказывал, что у меня квартиру вскрыли? - напомнил Старшина.
- Это что? Она?
- Видимо, да. Ты знаешь, где её искать? - Алиса помотала головой. - Жаль… А вы?
- Боюсь, что тоже нет… - «воевода» со вздохом присел на лавку, - Мне Григорий Федорович звонил недавно. Это ведь он вам наш адрес дал?
- Он. Я к нему заходил.
- Ну я так и понял… Но вот, увы, ничем помочь не могу. Она у нас появилась в не самый лучший период своей жизни и была не слишком общительна.
- Надо полагать, - согласно кивнул Тарасов. - А как она вообще у вас оказалась?
- Сложная история, честно говоря. Есть люди, которые видя вот это, - подняв руку «воевода» обвел ею стены, где были навешаны щиты, кольчуги и мечи, - начинают думать, что у нас тут… как бы вернее выразится-то? Вальхалла?
- Она со скинхедами сюда пришла, что ли?
- Типа того.
- Суда по выражению лица, вы их не жалуете?
- Не жалую.
- А почему, если не секрет?
- У нас тут исторический клуб. Мы изучаем историю, какая она есть. А эти ребята хотят видеть историю, которая им нравится.
- Это какую?
- Мифическую. А настоящая история с их мифами стыкуется плохо. И с их взглядами на национальный вопрос тоже. У нас ведь страна от начала времен была, как сейчас модно говорить, «многонациональная». Тут был такой замес, в котором сплетались и скандинавские народы, и славянские, и тюркские, и финно-угорские. Племя «мурома» например. А Илья Муромец — русский былинный богатырь! Или взять комплекс вооружения и доспехов. Он у нас вообще довольно сильно ориентализирован, - судя по разгладившемуся лицу и устремившемуся в даль взгляду, «воевода» поймал любимую волну, - и когда начинаешь в это все вникать, то понимаешь, почему Блок в своей поэме «Скифы» писал: «Да, скифы мы, да, азиаты мы!» У нас государство исторически больше азиатское, чем европейское. И по типу общественных отношений, и в военном плане, и в экономическом.
- А им это не нравится?
- Да. Они придерживаются теорий Де Гобино, который делил людей на три основные расы, ставя на вершину так называемую «арийскую» расу, которая самая умная, красивая, талантливая и так далее. Но из-за смешения с низшими расами вырождается, поэтому все плохо. Дальше из этого вырос итальянский фашизм, немецкий национал-социализм. Так что они хотят быть «арийцами», а на них надевают доспех, который не особо отличается от монгольского.
- Вы думаете, дело действительно в этом? - скептически хмыкнул Старшина. - Я вот не уверен, что они про этого Гобино вообще слышали.
- Ну, это тоже верно. Значительная часть там просто за компанию и слабо понимает истоки своей идеологии. Так — краем уха что-то там слышали в лучшем случае. Что не мешает им пытаться спорить с более подкованными в истории товарищами. Не! В целом я никого не гоню — пусть тренируются, да и ума в голове прибавится. Но большинство быстро отваливается. Тренировки тяжелые, да и руки нужны прямые — все снаряжение мы сами делаем.