Большой зал, где раньше располагалось какое-то производство, теперь был перестроен в дешевый бойцовский клуб. Посередине поставили круглый помост без ограждений, а вокруг из бамбука и досок возвели трибуны, на которых орда голодранцев, дымя сигаретами, готовилась смотреть на бои дебютанток. Распорядитель, такой же помятый как и зрители, размахивая лохматой пачкой квитков с записанными ставками, хриплым, посаженным от выкрикивания ставок голосом коротко объяснил Тайге правила.

— Сбежала с помоста — проиграла. Упала с помоста — проиграла. Не вышла на помост — проиграла. Упала и за десять секунд не встала — проиграла. В остальном — делай, что хочешь. Вон там — Бомбарда. Драться будешь с ней. Поняла?

Тайга мрачно кивнула. На ней была только какая-то повязка из тряпок, заменявшая тут нижнее белье, но на этот факт ей было плевать. Забравшись на помост, она смерила взглядом соперницу. Бомбарда была коренастой плотной метиской, в которой плескалась кровь монго. И алкоголь. Много алкоголя, судя по запаху. Так что на вежливые расшаркивания Бомбарда время тратить не стала и, получив отмашку, кинулась вперед, намереваясь столкнуть Тайгу с помоста. Тайга встретила эту бесхитростную атаку не менее бесхитростным прямым ударом в лоб, после чего схватила за руку и за ногу и выкинула нафиг. Ставившие на неё зрители радостно загудели, а проигравшие осыпали ворочавшуюся в поптыках встать Бомбарду дождем из рваных бумажек и петард. Наблюдавший за боем полный миндзоку с косым рваным шрамом через все лицо одобрительно кивнул и, когда Тайга спустилась, указал на скамейку.

— Сиди там. Сейчас я договорюсь о еще одной схватке. Мисо — следи.

— Да, босс! — его подручный, послушно кивнув, встал чуть поодаль, не рискуя приближаться к Тайге слишком сильно. — Можете на меня положиться!

Босс, судя по лицу не очень высоко оценивающий шансы Мисо что-то сделать против втрое более массивной Тайги, скептически хмыкнул и пошел искать новых соперниц. Всего их в этот день было трое. Следующую, как и Бомбарду, получилось уложить столь же простецким ударом, а последняя, глядя на это, вообще отказалась драться и ей засчитали техническое поражение.

Когда бои закончились, Тайгу загнали в кузов небольшого грузовичка и отвезли в складское помещение в том же районе, где часть помещения была отгорожена решеткой. Внутри имелся лежак, кран с водой и загородка с туалетом. Взяв кусок мыла, Тайга включила воду и принялась смывать с себя пот, не обращая внимание на глазеющих из-за решетки зрителей. Полный миндзоку тоже поглазел, затем отозвал в сторону Мисо, который заискивающе уставился на патрона.

— «Ну как, господин⁉ Вроде сегодня удачно?» — расплывшись в улыбке, подручный защебетал на местном наречии. — «Все победы!»

— «Тут побеждать несложно… Это — дно. Надо обратить на неё внимание серьезных людей. Я попробую договориться, а ты следи, чтобы она не дергалась.»

— «А почему она должна дергаться?»

— «Мне приходится держать у себя её подружку, чтобы она подчинялась. Поэтому лучше быть начеку.»

— «Не волнуйтесь! Видали, какое место мы нашли! Поглядите на решетку! Очень прочная!»

Раздраженно скривившись, босс подцепил пальцем толстую золотую цепь на шее Мисо, которая должна была дать понять остальной уличной босоте, что конкретно этот парень добился успеха, и притянул того к себе.

— «Да мне плевать… Если она вылезет отсюда ночью, то удавит вас, а не меня. Так что прочность решетки — твоя забота. И доставлять её к месту боев и, после, забирать — тоже твоя забота. А пока она тут — кормить и следить, чтобы эта тварь никуда не съебалась. Понял?»

— «Понял, господин! Конечно! Мы с парнями внимательно за ней проследим!»

— «Я надеюсь. Хотя бы тут, придурки, ничего не напортачьте.»

Босс, развернувшись, вышел. Мисо нервно промокнул пот со лба и оглянулся на Тайгу, которая, уцепившись за прутья, качала пресс. Прутья угрожающе скрипели и щелкали.

— «Ну⁈» — остальные члены небольшой банды обступили главаря. — «Че сказал Ито-сан?»

— «Что нам надо возить эту тварь на бои, а пока боев нет — следить, чтобы она никуда не съебалась.»

— «Так она же за решеткой!»

— «Так чтобы её вести на бой, решетку надо открыть, а, умник⁈ И че ты будешь делать, если она захочет свернуть тебе башку?»

— «А зачем ей сворачивать мне башку?»

— «Потому, что у Ито её подружка.»

— «Так не у нас же? Мы тут при чем?»

— «Попробуй объясни ей это… Ладно,» — Мисо, вздохнув, махнул рукой, — «я что-нибудь придумаю, а вы постарайтесь её не злить.»

— «Придумать что?»

— «Как нам на ней подзаработать.»

— «Так мы же уже выставляем её на бои?»

— «На этом зарабатывает Ито. Я имею ввиду нас. У нас есть здоровенная тупая пизда. Нам сказали её кормить. И я не собираюсь делать это за свой счет.»

— «А как же Ито-сан?»

— «Он сказал, что ему плевать. И что это наши проблемы. Вот я и буду их решать.»

…

— «Это что?» — Ито ткнул в трех девок с бамбуковыми шестами. — «Где противник?»

— «Вот противник!» — распорядитель указал на троицу.

— «Мне нужна одна большая сука, а не три мелких!»

— «Большие суки закончились! Твоя их всех перепиздила!»

— «Ты думаешь, она этих не перепиздит⁉»

— «Я дал им палки. Это должно уравнять шансы.»

— «Ты понимаешь, что меня подставил⁈ Сюда явился человек Сапожника! Я договорился, что он посмотрит моего бойца! А что он должен смотреть⁉ Как эта здоровенная пизда гоняет трех мелких пезд с палками⁈»

— «Да. Это он и будет смотреть, потому что остальные не хотят выходить против твоей суки.»

— «Это же бойцы, а не шлюхи! Почему они боятся⁈»

— «Потому что я не знаю, что ты со своей сукой делаешь, но она злобная, как демон! Ломает ноги, руки, носы, челюсти!»

— «Так в этом и смысл боев!»

— «Смысл боев, чтобы зрители посмотрели на двух девок, которые дерутся, срывая друг с друга одежду, а не как твоя их калечит. И моим девкам надо драться так, чтобы не залечивать травмы месяцами. Поэтому только эти…»

— «Сука…»

Тяжело засопев, Ито пошел к высокой северянке в мужском костюме-тройке, которая со скучающим видом ждала в отдалении, возюкая себя по щеке кончиком длинной русой косы.

— Госпожа Арёне… Возникла небольшая досадная накладка…

— Никто не хочет с ней драться?

— Ну не то, чтобы совсем никто… Никто сопоставимых размеров. Распорядитель предлагает выставить троих сразу и дать им палки.

— Три палки на одну девушку… Прямо сюжет для порноцирка. Ладно, давай посмотрим.

Смотреть, правда, было особо не на что. На Тайгу с детства ходили толпой с дубьем, так что история эта была ей хорошо знакома. И тактика давно отработана: нацелиться на одного, не обращая внимание на остальных, и преследовать, пока не уложишь. Затем переключаться на следующего. Ринг выгодно отличался от улицы тем, что тут бегать долго было сложнее, поэтому довольно скоро все оппонентки покинули его разными способами. Правда, несмотря на незамысловатость и скоротечность поединка, зрители, даже проигравшие, остались очень довольны зрелищем и активно пускали слюни. С чем это было связано, Тайга не поняла, поэтому просто спрыгнула с помоста и подошла к Ито и северянке, которая с интересом окинула её взглядом и кивком предложила отойти.

— Пошли, чтобы тут не мешаться. Покажешь, что умеешь.

— Давай, на… Хули нет, на…

— Huli net, na? — подозрительно покосившись на неё, северянка повторила эту фразу, — Ты че? На залесском разговариваешь?

— Пока нет, на…

— Пока?

— Да, на…

— И как это понимать?

— Так и понимать, на… — Тайга упрямо мотнула головой, — Драться будем, на?

— А ты вывезешь?

— В смысле, на? Ты че, крутая, на?

— Я всю высшую лигу в свое время перепиздила. Некоторых не по разу. Так что да.

— Ясно, на…

Северянка покосилась на кивнувшую Тайгу, решив, что та над ней издевается, но, судя по лицу, она действительно, получив ответ, честно ответила, что ей все ясно.

— Ну раз ясно, то покажи, мне, что умеешь.

— Куда, на? Прям в тебя, на?

— Ну, давай прямо в меня…

Сняв пиджак и галстук, северянка протянула их Ито, чтобы тот подержал. Ито, побледнев, аккуратно попытался это все прекратить.

— Госпожа Арёне… Может, не стоит? Дело в том, что она очень… Неаккуратная…

— Это как?

— Ну там просто есть пара моментов…

— Каких?

— Разных. Это чрезвычайно сложно объяснить.

— Ну тогда проверим на практике, — развернувшись к Тайге, северянка приглашающе кивнула и встала в стойку. — Бей!

И Тайга ударила. Испуганный Ито, вжавшись в стену, наблюдал, как они кружат по подсобке, осыпая друг друга ударами, затем, поняв что ни одна останавливаться не собирается, крикнул: «Брейк!»

— Я же не проиграла, на⁉ — Тайга удивленно и почему-то испуганно уставилась на Ито.

— В смысле? — не понимая, что происходит, северянка пожала плечами, — Это спарринг. Тренировка. Тут нельзя проиграть. Да что с тобой?

— Ничего, госпожа! — торопливо ответил вместо Тайги Ито, — Просто она очень не любит проигрывать!

— Ясно… Ладно — удар у неё неплохой, стойкость хорошая. Защита хромает и опыта мало, но бои претендентов потянет. А там видно будет.

— Хорошо! Спасибо, госпожа! Передайте мои наилучшие пожелания господину Сапожнику!

— У него имя есть, между прочим! — северянка забрала у него свой пиджак, грозно сверкнув глазами,

— Ох… — на лице Ито отразилось невыносимое страдание, — Разумеется. Передайте мои наилучшие пожелания господину… Ёджи-джен-нийну!

— Хорошо. Передам… Передам, что ты пытался выговорить его имя. А что касается неё…

— Она может начать бои хоть завтра!

— Без тренировок?

— Научится в процессе.

— Нет — начнет она одновременно со всеми претендентами.

— Хорошо, госпожа, как скажете…

Северянка повязала галстук, придирчиво осмотрела свой внешний вид и, еще раз с подозрением покосившись на Ито и Тайгу, вышла. Дождавшись, пока за ней закроется дверь, Ито подозвал к себе подручного.

— «Так… Вроде все получилось неплохо…»

— «Да, господин! Все получилось отлично! Она неплохо держалась даже против Арёне!»

— «Нет — это как раз плохо… Я обещал отрезать её подружке по пальцу за каждый проигрыш.»

— «Это её стимулирует!»

— «Слишком сильно. Она так боится проиграть, что готова калечить противников. А Арёне не настолько тупая, как выглядит. Мне не понравился её взгляд.»

— «Не волнуйтесь, господин! Главное, что её пригласили выступать в клуб Сапожника.»

— «Пригласили… Ты знаешь, где он находится?»

— «Конечно знаю!»

— «Не старый клуб. Новый! Ты знаешь, где находится „Логово“?»

— «Да, господин!»

— «Откуда? Вас, голодранцев, в такие места не пускают.»

— «Но теперь же пустят?»

— «Не советую этим злоупотреблять. Сапожник — ёбаный отморозок. И, что хуже всего, умный отморозок. С ним шутки плохи. Так что ведите себя прилично и не давайте ему повода присматриваться к вам поближе.»

— «Конечно, господин! Сделаем все в лучшем виде.»

— «Надеюсь. Мне хватает хлопот с медноголовой. Я не могу следить еще и за большой.»

— «Мелкая доставляет проблемы?»

— «Тебя это не касается. Следи за большой. Она должна делать, что от неё требуется.»

— «Она сделает, господин! Не сомневайтесь!»

Не питавший особых иллюзий по поводу интеллекта подчиненных Ито засопел, что-то нечленораздельно буркнул и взмахом руки дал команду грузить Тайгу в машину.

…

«Ты куда уставился?» — Мисо ткнул ближайшего к нему подельника, который, не отрываясь, следил как Тайга моется. Тот сконфуженно отвернулся, но все равно косил взглядом на её почти не тронутые загаром ягодицы, на которых алели полосы от бамбуковых палок. Оглядев остальных и поняв, что все смотрят примерно в том же направлении, Мисо заинтересованно хмыкнул.

— «А ведь это идея! Там, в клубе, все тоже на это таращились…»

— «Ты о чем?»

— «Жопа… Ты бы заплатил денег, чтобы посмотреть, как по такой заднице пройдутся розгами?»

— «О да! Я бы за такое заплатил…!» — остальные согласно покивали, — «Жаль, что такое шоу было только один раз. Дальше планируются обычные бои.»

— «Почему?»

— «В смысле, „почему“, Мисо? Ты что — не слышал Ито-сана?»

— «При чем тут Ито? Я говорю о нас. Нам же надо зарабатывать на корм его бойцовой суке?»

— «И как мы будем на этом зарабатывать?»

— «Ты же сам сказал, что готов заплатить за то, чтобы посмотреть, как её будут пороть?»

— «А ты сказал её не злить!»

— «Так мы и не будем!»

— «И как ты планируешь выпороть эту здоровенную суку, не разозлив?»

— «Сейчас увидишь…»

Встав, Мисо, с нарочито беззаботным видом подошел к решетке и хотел было облокотиться на неё, но Тайга, зыркнула на него таким взглядом, что он решил просто постоять рядом. Затем, потоптавшись так минуты две и понимая, что начинает выглядеть глупо, рискнул заговорить.

— Слушай… Че ты на меня так косишься?

— Как, на?

— Злобно.

— И че, на?

— Ну это не я же тебя сюда запер.

— Ты, на.

— Я имею в виду, что не я все это придумал.

— И че, на?

— Ну, просто напоминаю, что мы с парнями ни при чем.

— Зачем, на?

— Просто. Мы могли бы помочь друг другу.

— Как, на?

— Тут все решают деньги. Ты знаешь, зачем тебя заставляют драться?

— Нет, на.

— Деньги. Много побед — много денег.

— И че, на?

— А то, что ни тебе, ни мне с этих денег ничего не достается.

— Мне похуй, на.

— Зря. Если бы ты скопила денег, то могла бы попробовать выкупить у Ито подругу, — увидев, что Тайга замолчала, сверля его взглядом, Мисо, оскалился в победной улыбке. — Тебе это интересно, да?

— Да, на… Интересно, на…

— Это хорошо. Потому, что у меня есть план.

— Какой, на?

— Народу интересна твоя задница.

— Э, на! Я не шлюха, на!

— Да успокойся! Никто ничего про это и не говорит! Я имею в виду всего лишь небольшое представление. Тут просто очень мало баб с такой белой кожей. Все парни прямо прутся от того, какие на ней остаются следы.

— Че, на? — Тайга удивленно оглядела следы на теле, — Вот эти что ли, на?

— Эти. Ты же не особо их и почувствовала, да?

— Не, на… Я привыкла, на…

— Привыкла?

— Я здоровая, на. Меня постоянно палками бить пытаются, на.

— Ну, тогда синай ты вообще не почувствуешь.

— Че, на?

— Синай… Тренировочный бамбуковый меч. Специально сделан, чтобы новички друг друга не покалечили. Вообще фигня, а не удар.

— И че, на? За это платить будут, на?

— Еще как! Половина денег мне, половину я буду откладывать для тебя. Идет? Договорились?

— Да, на… Выглядит честно, на…

— Хорошо! — Мисо радостно потер руки. — Тогда я немедленно займусь организацией!

Довольно улыбаясь, он вернулся к своим. Приятели уставились на него с восхищением. Кто-то даже рот открыл.

— «Это пиздец, Мисо! Так гладко её уломал! Только погоди! Ты правда хочешь отдавать ей половину?»

— «Я че? Дурак что ли? Тем более, отдавать я не обещал! Я обещал „откладывать“. Что совсем другое дело.»

— «Ну, ты хитер! А как же Ито? Мы будем с ним делиться?»

— «Он тут причем? Я все придумал!»

— «Но это же его девка?»

— «Не его. Он присматривает за ней для гайдзина, который поручился за него в бизнесе.»

— «Все равно он разозлится, если узнает!»

— «Поэтому мы ему не скажем!»

— «Так мы хотим её показывать за деньги. Ито-сан по-любому узнает!»

— «Нет, если показывать мы будем хануми.»

— «А так можно?»

— «Почему нельзя?»

— «Дела надо вести со своими. Иначе нас не поймут.»

— «Вот поэтому Ито и не узнает. Тем более, что мы не собираемся вести с хануми дела. Мы собираемся стричь с них бабло. Это другое.»

— «Точно! Ну, ты и голова! Как ловко все придумал!»

— «Вот потому я тут и главный!»

— «Только как мы позовем сюда хануми, если не ведем с ними дел?»

— «Что-нибудь придумаем! И вообще! Почему я один за всех думать должен?»

…

Клуб «Логово» был роскошен. В каждой мелочи было видно, что хозяин обустраивал это место, хорошо понимая, как, что и для кого он делает. И что деньги на это у него есть. Первый этаж занимал ринг и трибуны. Над ними нависали ложи для важных гостей, откуда через панорамные окна можно было наблюдать за поединками. А еще выше находился кабинет хозяина с таким же огромным окном, через которое тот следил за всем происходящим внизу.

Сам хозяин клуба имел совершенно непроизносимое для местных имя, так что все предпочитали называть его просто «Сапожник». Слухи про него ходили разные, однако все сходились в одном — шутить с ним было небезопасно, так как тот мог пошутить в ответ, а чувство юмора у него было очень своеобразное.

— Ты не занят? — заглянув в кабинет, северянка нашла Сапожника стоявшим у окна.

— Входи… Я тут наблюдаю за боями претендентов…

— Вот кстати об этом. Эта новенькая… «Тайга». С ней что-то не так.

— Я заметил. Слишком жесткая. Бьется так, будто на кону её жизнь.

— И боится проиграть.

— Думаешь, Ито не все нам рассказал? Кто он вообще такой?

— Делец с Ротонга.

— Состоит в борёкудан?

— Нет.

— Интересно. Я думал, миндзоку предпочитают вести дела со своими?

— Только когда им это выгодно.

— Честь воров, верность шлюх и милосердие убийц — три самых любимых и самых глупых сказки в нашем мире…

— Да. Но если он не состоит в борёкудан, у него должен быть сильный покровитель.

— Верно подмечено, — Сапожник задумчиво посмотрел вниз, — И девочку он добыл роскошную. Думаешь, надеется, что она повторит твой успех?

— Возможно. Но, как я и сказала, у меня на её счет поганые ощущения.

— У меня тоже. Нам не нужны смерти на ринге. Это плохо для репутации. А она легко подобное устроит.

— И еще она имеет какое-то отношение к Залесью.

— С чего ты взяла?

— Оригинально матерится. Явно имела длительный контакт с носителем языка. И странно дерется.

— Странно?

— Неспортивно. Мало бьет в корпус, почти не отрывает ноги от настила и работает крайне жестко.

— Военная школа? — Сапожник задумчиво принялся разворачивать мысль, — В тело бить бесполезно, — плотная одежда, шинельная скатка, ремни и подсумки, стоять требуется твердо, так как под ногами грязное месиво и очки никто не считает, поэтому надо вырубить противника как можно быстрее, пока к нему не прибежала подмога…

— Похоже на то. Училась недолго — часто проглядывает уличный стиль, но основное схватила.

— А ты её спрашивала?

— Пыталась. Интересовалась, говорит ли она на залесском? Сказала что: «Пока нет».

— Это как?

— Сама не поняла. И, главное, та не стала развивать эту тему.

— Вот это тоже подозрительно. Тут, где любой ищет земляков, чтобы к ним приткнуться, упускать такой шанс…

— Кстати — сюда и отсюда её привозят и увозят парни Мисо. Мелкие хангурэ. Видимо, шестерки Ито.

— А сам Ито, значит, своим бойцом не занимается?

— Видимо, у него есть более важные дела.

— Да, — Сапожник недобро скривился. — Позови Ли На. Пусть она попробует что-то выяснить про эту «Тайгу», этого Мисо и дела Ито. А я пока досмотрю бой. Это любопытно.

Тайга действительно дралась, как в последний раз. Ито пообещал калечить Келпи за каждый проигрыш, так что соперница, чьего имени она даже не запомнила, сразу же оказалась под шквалом сокрушительных ударов. Техника у Тайги сильно хромала, так как, за исключением периода пребывания на «Интернационале», где были регулярные тренировки, она всему училась сама.

Но всю её сознательную жизнь её держали, кормили и ценили за одно единственное качество — умение сильно бить. И это было то, что она оттачивала годами, то, что умела лучше всего и то, что пригождалось ей больше всего. А, как гласила местная пословица: «Не бойся того, кто изучает десять тысяч ударов. Бойся того, кто изучает один удар десять тысяч раз». Поэтому, несмотря на небогатый ассортимент ударов, каждый был отшлифован до блеска и серия их напоминала по разрушительной мощи залп корабельной башни.

Оппонентка сперва надеялась, что, несмотря на чувствительную разницу в габаритах, сможет выиграть бой, пользуясь преимуществом в скорости. Ей и правда удавалось блокировать и уходить от большинства ударов, однако ощущения от попаданий настолько её впечатлили, что она принялась сперва бегать по рингу, а затем и вовсе спрыгнула с него, громко крича, в каких местах она видела подобные поединки. Разочарованные зрители свистели и кидали ей вслед хлопушки, взрывающиеся при ударе — более мощную пиротехнику владелец «Логова» в своих интерьерах разумно запретил.

Распорядитель объявил Тайгу победительницей и та некоторое время не понимала, что ей дальше делать, пока подбежавший Мисо не объяснил, что тут другие порядки, поэтому каждый боец дерется по разу в день, а не по кругу, как в более дешевых заведениях, и теперь она может идти в раздевалку и отдыхать.

Раздевалки тут были под стать остальному клубу. В них имелся даже нормальный теплый душ, а не просто кран в стене. Тайга не стала отказываться и залезла мыться целиком. Внезапно дверь распахнулась и внутрь втолкнули пухлого паренька, который, споткнувшись, уронил очки, долго искал их на полу, надел, увидел внимательно разглядывавшую его голую Тайгу и медленно, словно боясь, что резкое движение может её спровоцировать, начал отступать назад. Из его левой ноздри побежала алая струйка крови. Заметив это, он сделал резкий рывок, намереваясь выскочить, однако дверь держали с той стороны, злорадно при этом хихикая. Немного поколотившись об неё, незваный гость снова застыл, лихорадочно останавливая кровотечение платком и заискивающе улыбаясь.

— Извините… Я не специально… Меня зовут Йоши… Я тут работаю. Простите за дерзость, но можно небольшую просьбу? Можете, если это конечно вас не затруднит, меня не бить?

— Могу, на… — к Тайге с такими просьбами обращались на удивление редко, так что она, пожав плечами, отправилась одеваться.

— Большое спасибо. Еще раз простите за столь бесцеремонное вторжение. Это была просто шутка. Надо мной, как вы уже наверное поняли.

— Ага, на…

— Извините, что докучаю вам вопросами, но я заметил, что вы не особо хотите со мной разговаривать, да?

— Да не, на…

— Серьезно? Просто вы так односложно отвечаете.

— Я всегда так говорю, на… Привыкла, на.

— О! Целых две фразы. Могу я надеяться, что это означает, что вы на меня не сердитесь?

— За что, на?

— Ну, я крайне не вовремя здесь оказался, застав вас в обнаженном виде. Еще раз извините.

— Бывает, на…

— Да. Как я уже сказал, это была не очень тактичная шутка надо мной. Рад, что вы отнеслись к этому с пониманием и не стали меня бить.

— Зачем, на? У тебя и так уже кровь идет, на…

— Извините — это от волнения. Доктора считают, что из-за слабых сосудов. Теперь каждый раз, когда у меня от волнения поднимается давление, идет кровь.

— Длинно говоришь, на…

— Извините, если это вас утомляет.

— Ты умный, на?

— Нет. Просто много читал в детстве. А вы не любите умных? Тогда извините.

— Люблю, на… У меня подруга умная, на…

— О! Это прекрасно. А то я просто… ну знаете — не все любят умных.

— Не знаю, на…

— Простите — я сразу должен был понять, что вы с такими проблемами не сталкиваетесь.

— Ага, на… Ладно, бывай, на…

Отодвинув паренька в сторону, Тайга вышла и уставилась суровым взглядом на парней Мисо. Те, по инерции, еще некоторое время глупо хихикали, затем заткнулись, нервно сглотнули и повели её к машине. А из-за двери, все еще затыкая ноздрю платком, им вслед с глуповатой улыбкой смотрел Йоши.

…

Бешеная явилась первым по настоящему серьезным противником, которого Тайга тут встретила. Дно местной турнирной таблицы было представлено либо просто здоровенными бабами, решившими попытать счастья на ринге, либо бойцами вроде Бомбарды, которые вообще не смогли подняться или упали с невеликих высот под грузом травм и вредных пристрастий.

Таких Тайга просто вкатывала в ринг, так как противницы не имели ни сопоставимых габаритов, ни мастерства, чтобы эту разницу нивелировать. Бешеная же попыталась взять именно мастерством. Скача по всему рингу, она напрыгивала, нанося быстрые удары локтями и коленями, и тут же стремительно отступала, дабы не попасть под ответные удары. Судя по всему, учла печальный опыт предшественниц. А еще она учла, что ринг не особо большой. Поэтому бегала по нему не просто так, а исполняя всяческие акробатические номера, позволявшие ей ловко уворачиваться от прущей на неё Тайги, которой откровенно не хватало скорости, дабы соперницу поймать. Только вот и самой Бешеной не удавалось Тайгу уложить и, после нескольких неудачных наскоков, она начала оправдывать свое прозвище, атакуя все более неистово и рискованно.

К этому же её подталкивали и зрители, которые откровенно болели за более инициативную и ловкую противницу. Так что Бешеная, чувствуя поддержку зала, бросалась на Тайгу все более и более открыто, пока не нарвалась на встречный удар, от которого потерялась и словила весь «бортовой залп», в повисшей тишине мешком рухнув на настил.

Вытерев разбитую рожу, Тайга, морщась от хлопков петард, которые местные взрывали, похоже, по любому поводу, дождалась, пока распорядитель объявит ей победу и, не тратя время на красование перед публикой, потопала в раздевалку. В шкафчике, куда она заглянула после душа, поверх её вещей обнаружился бумажный конвертик с двумя шариками. Судя по запаху — сладкими. Пожав плечами, она сунула их в рот, оставила бумажку на полке, оделась и вышла. Пару минут спустя из каталки для грязных полотенец высунулась голова.

Подойдя к шкафчику, Йоши, встав на лавку, достал обертку и с мечтательным видом прижал её к груди. Затем, вспомнив об обязанностях, схватил швабру и начал быстро убираться, намереваясь сегодня освободиться пораньше. Тем временем на складе, заперев Тайгу в клетку, Мисо и его люди, усевшись вокруг старого стола, одну ножку которого заменяла стопка кирпичей, шлифовали свой план.

— «Надо все продумать, чтобы без лишнего палева…»

— «А в чем проблема, Мисо?»

— «В том, что все ведут дела со своими.»

— «Так ты же сказал, что это хорошо и Ито ни о чем не узнает?»

— «Ага… Только вот как те, кто нам должен деньги за это платить, узнают, что тут такое зрелище есть?»

— «Точно…»

— «Вот тебе и точно… У кого знакомые хануми есть?»

— «Ну мы затариваемся едой в лавке на углу. Её хануми держат. Может, через них попробовать?»

— «Там хозяину лет сто. Думаешь, его еще голые девки интересуют?»

— «Ну, у меня деду много лет было, а он все равно всякие картинки хранил…»

— «Не — нужен вариант вернее… Хотя знаешь — попробуй. Если у него лавка, значит он много кого знает.»

Вспомнивший про торговца вышел и, вернувшись примерно через полчаса с пакетом еды, поставил его на стол и развел руками.

— «Он отказался.»

— «В смысле?»

— «Я начал ему намекать, что дело есть, а он меня послал. Сказал, что ему лавки хватает и в сомнительные игры он играть не будет. Тем более с нами.»

— «Все ведут дела со своими… Нда… Это проблема.»

— «Кстати… Чуть не забыл! Там, снаружи, Йоши трется.»

— «Йоши? Это кто?»

— «Придурок, который работает в „Логове“. Уборщик.»

— «Полукровка? В очках и с дурацкой прической?»

— «Он самый.»

— «Чего ему тут надо?»

— «Мы его к ней в раздевалку затолкали!» — парочка парней хихикнула и кивнула на упражняющуюся Тайгу. — «Когда она душ принимала.»

— «Зачем?»

— «Да просто поржать! Он же извращенец! Тащится по здоровенным девкам и подглядывает за ними постоянно. Вот — решили, пусть посмотрит поближе.»

— «Я вам, дуракам, че сказал? Прилично себе там вести!» — Мисо отвесил обоим по оплеухе.

— «Ладно те! Смешно же!»

— «Че смешного⁈»

— «Он решил, что раз она его на месте не уебала, значит он ей нравится, и начал к ней клеиться. Ты бы слышал, че этот придурок нес…»

— «Ага! А теперь приперся сюда! Нахер он нам тут нужен?»

— «Давай мы ему вломим и скажем, чтобы валил отсюда?»

— «Попробуй, гений! Но если Арёне придет сюда интересоваться, кто отпиздил её работника, я на вас покажу.»

— «Ну, давай просто скажем, чтобы валил?»

— «А просто он не поймет. Он пиздец какой упорный, особенно если почуял запах пиздятинки. Стоп!» — просияв, Мисо щелкнул пальцами, — «Он же полукровка?»

— «Ну да…»

— «Значит, для хануми свой хотя бы наполовину. И он извращенец.»

— «Еще какой…»

— «Значит, знает таких же как он в округе…»

— «Ну, по идее, да… Ты чего-то придумал?»

— «Ага… Тащите этого придурка сюда.»

— «Сюда?»

— «Сюда! Ему интересна тупая пизда. Нам интересно начать на ней зарабатывать. Этот Йоши — как раз то, что нам надо!»

Приведенный Йоши был напуган, но, увидев Тайгу, постарался не подать виду. Мисо, глядя как тот храбрится, фамильярно его приобнял и кивнул в сторону клетки.

— Нравится?

— Извините, господин Мисо, но все знают, что сильные женщины — моя самая большая страсть!

— Будешь работать на меня — будешь тусоваться с ней хоть круглые сутки. Интересно?

— Конечно! А что надо делать?

— Мы тут затеяли небольшое мероприятие. Эротическое шоу…

— Прошу прощения, господин Мисо, но я не думаю, что мое тело сексуально привлекательно. Я пухленький…

— Да не с тобой, придурок… с ней! — Мисо мотнул головой в сторону Тайги. — Порка и всякое такое… Это че? Кровь?

— Простите, господин Мисо… — виновато улыбаясь, Йоши заткнул платком ноздрю, — Это у меня от волнения.

— Пиздец! Это заразно?

— Нет. Просто слабые сосуды из-за того, что я в детстве много кушал и мало двигался.

— Точно не заразно? Ладно… То есть, интересна тебе эта срань? Волнует?

— Разумеется, господин Мисо. Звучит крайне волнительно.

— А ты знаешь, кто еще может на такое клюнуть? Эта здоровая тварь много жрет.

— Я могу брать остатки еды с кухни. Господин Сапожник нам это разрешает.

— И много там остается?

— Очень. Правда, делим мы это на весь персонал, так что лично мне достается чуть-чуть. Но я готов поделиться.

— Чуть-чуть вопрос не решит. Поэтому надо найти тех, кто готов на это смотреть и платить деньги. Но! Только из хануми. Если Ито узнает — потребует долю. Тогда нам вообще хрен чего достанется. И тебя выгонит. Понял⁉

— Да, господин Мисо. Я попробую спросить в своем клубе.

— Каком клубе? «Логове»?

— Нет! Это не такой клуб… Извините… Мы там собираемся просто… Делимся разными книжками, фотографиями.

— Серьезно? Для таких как ты клуб есть? И большой?

— Довольно… Просто мы не афишируем наше… членство. Простите, если это прозвучало двусмысленно.

— Да ничего. Главное, чтобы они готовы были платить. Они готовы?

— О да, господин Мисо, — Йоши кинул взгляд на Тайгу, которая, стоя к нему спиной, сочно потягивалась, — думаю, за такое они заплатят!

— Отлично! А ты знаешь кого-нибудь, кто умеет… ну это… пороть?

— Знаю… Но Бай Бей обычно берет дорого. Хотя… Я спрошу у неё. Возможно, ей будет интересен сам процесс. Все-таки девушка, да еще и таких размеров, это интереснее, чем богатый мужчина средних лет.

— В смысле?

— Простите, господин Мисо. Я забыл, что вы не член… нашего клуба. Еще раз извините, если это прозвучало двусмысленно.

— Ладно… То есть, говоришь, это можно устроить?

— Конечно!

— Хорошо!!! — Мисо с довольной улыбкой потер руки. — Отлично!!! Тогда все, пока складывается в мою… нашу! Конечно же, нашу пользу.

— А могу я поговорить с госпожой Тайгой?

— Сначала дела! Давай — пошел! Залипнешь еще тут! Сделаешь, что обещал — и разговаривайте сколько влезет!

…

Устроители боев в «Логове» стремились к разнообразию. Так что после резкой как вода в гальюне Бешеной выпустили Осьминожку — медленную, но длиннорукую и специализирующуюся на борцовских техниках. Тайге удалось засунуть пару ударов, однако после этого Осьминожке удалось схватить её за руку и, с обезьяньей грацией подпрыгнув, сплести ноги вокруг плеча, выламывая сустав всем телом. Рухнув на ринг, Тайга заревела от боли, так как в глазах натурально потемнело. Осьминожка тянула её кисть двумя руками, выгибая спину дугой. Распорядитель склонился над ними, дабы зафиксировать момент, когда Тайга сдастся. Но вместо него та сквозь багровую пелену внезапно увидела двоящуюся фигуру Келпи, которая показывала ей окровавленную кисть с пеньком отрезанного пальца.

Рев разъяренного медведя пронесся под высокими сводами клуба, заставляя дрожать мощные панорамные стекла лож. Осьминожка, почуяв неладное, удвоила усилия, пытаясь удержать противницу, но Тайга, просунув свободную руку под колено давившей на грудь ноги и вывернувшись, сумела выдраться из захвата. Мгновенно сориентировавшись, Осьминожка запрыгнула ей на спину, проводя удушающий прием. В ответ Тайга, хрипя, встала, некоторое время, пошатываясь, постояла, пытаясь сообразить, что к чему, после чего, попятившись, рухнула с ринга спиной вперед.

По местным правилам, тот, кто оказался выбит с ринга, проигрывал. Если же с ринга вылетали оба бойца, проигрывал тот, кто первым коснулся земли за его пределами любой частью тела. И это была Осьминожка, которую приложило так, что она только слабо хрипела. Её хозяин бегал вокруг и возмущенно орал, однако распорядитель только разводил руками. Это было не запрещено, просто дур исполнять подобное до сей поры не находилось. Наблюдавший из кабинета Сапожник, кивнув, повернулся к стоявшей рядом миниатюрной хануми в красном шелковом ципао.

— Ну, как тебе?

— Да. Алена права. Новенькая дерется отчаянно.

— Не жалеет ни себя, ни противника. И интервал между боями маленький. Ей не дают восстанавливаться.

— Работает на износ, — хануми согласно кивнула. — Ито не планирует использовать её долго.

— Хотя она зарабатывает для него недурные деньги и в длительной перспективе могла бы приносить еще больше. Но он как будто не заинтересован в неё вкладываться. Ты выяснила что-то про его дела?

— Выяснила. Но это именно «что-то».

— Выкладывай.

— На Ротонге у него плохая репутация. Официально занимался строительством и недвижимостью, но довольно быстро стал известен как «плохой господин».

— Кидала?

— Еще какой. Работал грязно даже по тамошним меркам. Погорел на том, что попытался кинуть саргашей.

— Я думал, это тихий народец?

— Тихий. Но очень дружный. Так что они его сперва пометили.

— Шрам?

— Да. Полоснули акульим зубом по роже. И отказались на него работать. Он решил их заставить.

— У, бля…

— Все верно. Большая часть его банды, с которой до этого считались даже борёкудан, тихо испарилась в неизвестном направлении. Скорее всего, закатана в бетон по всем стройкам в округе. Узнав об этом, остальные рабочие, бывшие фактически в рабстве, подняли бунт. Работы встали, и Ито оказался должен серьезные деньги серьезным людям.

— Но, судя по всему, он как-то сумел их отдать?

— Или кто-то отдал их за него и теперь он такая же «шестерка», как и Мисо. Но чья — никто не знает. Будем копать дальше.

— Хорошо… Это становится любопытным.

…

Все окна в шикарно обставленной гостиной были закрыты ставнями. Но этого кому-то показалось мало, так что к ним добавили тяжелые портьеры. В остальном это был интерьер, выдержанный в континентальном стиле: с большим столом, курительным уголком возле камина и портретами на оклеенной шелковыми обоями стене. Самый большой изображал пару. Мужчину и женщину. Только вместо лица женщины зияла дыра от выстрела.

Дорого одетый молодой человек делал вид, что разглядывает этот странный портрет, хотя на самом деле он был занят манипуляциями с небольшой серебряной коробочкой с пристёгнутой на цепочку крышкой-гильзой. Молодой человек перевернул коробочку, потряс, затем кувыркнул обратно и, достав гильзу, резко втянул ноздрей её содержимое. Подавил чих, проделал эту же манипуляцию со второй ноздрей, затем, достав платок, вытер под носом, и, заметно взбодрившись, начал пружинистым шагом нарезать круги по гостиной.

Наконец двери распахнулись и слуга вкатил пожилого мужчину в массивном инвалидном кресле. Тот жестом приказал оставить их одних, после чего, положив руку на колесо, развернул кресло так, чтобы лучше видеть молодого человека, который неловко топтался с глупой улыбкой.

— Ты хотел меня видеть? Папа…

— Сколько раз я тебе говорил не появляться мне на глаза в таком виде⁈ — мужчина окинул презрительным взглядом расширенные зрачки и покрасневший нос сына. — Товар надо продавать, а не использовать самому.

— Просто хочу убедиться, что наши клиенты получают только лучшее!

— Заткнись! Меньше всего мне сейчас хочется выслушивать твои тупые шуточки! Что произошло на Малатане? Ты должен был забрать человека, который убил Мигеля. Где он? И что это за девки, про которых мне докладывали?

— Приполец сбежал от местных. Так что они предложили взять других людей из его команды взамен. Я выбрал двух девок.

— Он сбежал и вы даже не попытались его найти⁉ Он убил твоего брата!

— Мы пытались. Но эти морячки устроили там натуральную войну. Взрывы, стрельба, губернатор погиб.

— И ты трусливо сбежал!

— Нет, папа… Сбежал я тогда, когда туда направился Бигерт. Ты же знаешь — он полный отморозок.

— А ты⁉ Ты — Бароза! «Грабь, насилуй, подчиняй» — вот наш девиз!

— Это сложно делать, когда у тебя шестнадцать человек, а у Бигерта — небольшая армия. И, кстати, просто чтобы ты был в курсе: в Островах тебя никто особо не знает и не боится.

— Потому, что страх и славу Бароза туда должны были нести мои сыновья! Но двое из них потратили время, пытаясь убить друг друга за контроль над Порто, а третий — бесполезный наркоман, который сбежал при первых признаках опасности!

— «Если не можешь получить, что хочешь — бери, что можешь». Ты сам это говорил. Тем более, что у меня есть план.

— Я уже чувствую запах какого-то дерьма.

— Старый добрый папочка, для которого никто недостаточно хорош. Кстати, а что с тем человеком, который убил Руиса? У тебя получилось его достать? Нет? А почему? Не потому ли, что это настолько хитрая и опасная сволочь, что сам может прийти за тобой?

— ЗАТКНИСЬ, ЩЕНОК!!! ЕЩЕ ОДНО СЛОВО!..

— И что? Убьешь меня? И кто у тебя останется? Ах да! Малышка Мария! Кстати, я что-то давненько не видел свою младшую сестренку…

— Она не твоя забота, — мужчина все еще выглядел рассерженным, но сбавил тон. — Твой план… в чем он?

— О! Решил меня выслушать, папа! Так вот — тебе понравится! Те две девки, кстати, его часть.

— Я не знаю ни одного хорошего плана с участием женщины.

— Не торопись осуждать, как обычно. Если помнишь, то я, по твоей милости, провел много времени на Ротонге. Интересный город, хоть и клоака та еще. Сильная конкуренция.

— Если это оправдание тому, что дела, за которыми ты присматривал, никуда не продвинулись…

— Да — это оправдание. Чтобы двигаться — нужен простор. И я знаю, где он есть.

— И где же?

— Чжун!

— О, нет… Я-то думал, что ты в кои-то веки придумал что-то толковое…

— На Чжуне нет конкуренции!

— Да! Потому, что там за попытку толкать товар тебя просто пристрелят!

— Именно! То есть человек, или кто там эти мартышки есть, желая расслабиться, не может найти ничего крепче местного дрянного пойла! Там громадный спрос! Который никто не удовлетворяет!

— А как его собираешься удовлетворить ты?

— Отличный вопрос, папа! На Ротонге я познакомился с одной забавной макакой — Ито. Ну, ты знаешь, хануми с хвостом, я их называю «мартышки», а миндзоку — без хвоста. Я их называю «макаки».

— Мне плевать на этих обезьян.

— Всем плевать. Но у них есть деньги. И эта макака должна мне их достаточно много, чтобы согласиться стать моей сучкой.

— Зачем он тебе?

— Будет моим представителем на Моантанезе. Юаннань по ихнему. У него там есть люди, которым можно поручить работу.

— Монтанеза — не Чжун.

— Но там полно чжунцев. Прямо весь остров ими кишмя кишит.

— Разумеется, идиот! Они там живут!

— Да, папа! И у многих есть связи на Чжуне, откуда они таскают контрабанду. А раз таскают оттуда, значит могут протащить и туда. Главное, завести нужные знакомства.

— И как ты собираешься это сделать?

— Вот для этого мне и нужна здоровенная девка. На Ротонге среди узкоглазых очень популярны женские бои. Им нравится смотреть, как здоровенные полуголые бабы метелят друг друга. На это делаются громадные ставки. Ито говорит, что на Монтанезе это еще популярнее. Там громадные клубы по всему городу и каждый уважающий себя обезьян ведет дела именно там. Теперь у меня тоже есть здоровенная баба, которая сделает все, лишь бы её маленькая подружка прекратила орать от боли. Мой пропуск в мир этих боев. Я отослал её Ито, и он говорит, что эта сука хороша. Рвет всех так, что аж первые ряды забрызгивает.

— Ненужная сложность. Все можно было сделать проще. Купить кого надо прямо там.

— А как же удовольствие? Я хочу получить от этого удовольствие. Люди — лучшие игрушки. Знаешь как интересно наблюдать за тем, как что-то сильное и гордое покоряется твоей воле? Это тварь очень гордая. Я хочу её выдрессировать.

— Главное, чтобы она не сорвалась с поводка… — мужчина покосился на портрет, — Когда бойцовые суки срываются с поводка, они очень опасны.

— Конечно, пап! Как же без твоих мудрых наставлений. Но согласись, что план хорош⁈

— План — дерьмо… Но он у тебя по крайней мере есть.

— Не верю своим ушам! Ты наконец-то меня похвалил!

— Пока еще нет. Просто надеюсь, что ты наконец докажешь, что достоин вести дела.

— Конечно докажу, папа! Тем более, что какая у тебя альтернатива? — молодой человек презрительно хохотнул. — Мария?

Мужчина ничего не ответил, кивнув сыну на дверь. Тот с натянутой улыбкой поклонился на прощание и вышел. Вместо него вошел слуга. Откинув лежащий на коленях плед, мужчина медленно снял курки спрятанного под ним обреза с боевого взвода и дал команду его увезти.

…

Увидев, сколько народу пришло посмотреть на представление, Мисо аж струхнул. Но мероприятие прошло на удивление гладко, так как любители странных зрелищ оказались крайне интеллигентной публикой. Никто не орал, не свистел, не пытался лезть руками куда не надо, как это обычно бывало в стриптиз-барах. Чинно сидя на наспех сколоченных лавках они молча и внимательно наблюдали за тем, как вычурно одетая хануми сперва, словно паук, оплетает покорно давшую пристегнуть себе к решетке Тайгу, а затем изощренно обрабатывает её сперва плеткой, потом — стеком и, под занавес, бамбуковым мечом. После чего все поаплодировали и так же чинно, что-то обсуждая между собой, удалились.

Мисо кинулся считать деньги, а, подсчитав, чуть не прослезился от счастья. Его приятели со счетом отношения имели сложные, но, глядя на сияющего главаря, испытали резкий душевный подъем.

— «Много»?

— «Очень!»

— «Серьезно? Сколько?»

— «Два раза по сколько нам Ито платит!»

— «Ого!» — все с интересом покосились на Йоши, который, млея от счастья, освобождал Тайгу от веревок, — «А этот придурок полезнее, чем мы думали!»

— «Не это главное! Главное — мы еще такое устроим. Правда, там выхлоп будет скромнее.»

— «Почему?»

— «Бай Бей эта сказала, что бесплатно только один раз работает. Чтобы показать, что умеет. Дальше за деньги. Но даже если ей за это платить, все равно жирно выходит.»

— «У! А может, ну её? Мы че — эту тупую пизду не отстегаем? Там, вроде, несложно.»

— «Ну иди — стегни.»

— «А че сразу я?»

— «Вот в том и прикол. Она знает, как правильно вязать и как бить, чтобы та её не порвала.»

— «Ладно,» — вся банда переглянулась. — «Ну че? Может, отметим?»

— «Ну, давайте отметим. Только жребий кинем, кто тут эту суку стеречь останется.»

— «Так придурка и оставим.»

— «В смысле?»

— «Ну он же теперь тоже на тебя работает? Че, нет?»

— «Ему доверять нельзя. К тому же, если что, че он сделает?»

— «А мы че сделаем?»

Это был аргумент. Согласно кивнув, Мисо свистом подозвал Йоши.

— Так, мы с парнями сейчас по делам, а ты тут приберись и следи, чтобы все тихо было. Заодно с этой поболтаешь. Ты же хотел?

— Да, господин! Я все понял, господин!

— Смотри — если что, то с тебя спрошу!

Грозно сдвинув брови, Мисо погрозил пальцем и вся банда, радостно гогоча, удалилась. Заперев за ними дверь, Йоши принялся подметать, изредка бросая взгляд в сторону Тайги, которая, свернувшись на матрасе, просто молча лежала, глядя в стену. Затем не выдержал и подошел к ней.

— Извините, если я навязываюсь, но у вас все хорошо? Вы выглядите грустной.

— Я просто Келпи вспомнила, на…

— Келпи? Простите, но я не знаю, кто это?

— Моя подруга, на… Она тоже мелкая, на… И тоже говорила мне, что делать, на…

— О… Я помню, вы про неё говорили. Говорили, что она умная.

— Да, на… Она все думала, на. А я делала, на. Теперь я не знаю, что мне делать, на.

— Извините, если вопрос будет неуместен, но где она? Вы вынуждены были расстаться?

— Да, на… Её держат отдельно, на.

— Держат? Простите, если я лезу не в свое дело, но это прозвучало, будто это все не добровольно.

— Нет, на… Но об этом нельзя говорить, на…

— Простите… Скажите — если я приготовлю что-нибудь вкусное, вас это утешит?

— Нет, на… Но давай, на… Я жрать хочу, на…

— Хорошо. Я буквально секундочку!

Забегав, Йоши сложил лавки в кучу, домел и принялся изучать имевшуюся тут импровизированную кухню. Все было завалено грязной посудой и залито жиром. Поморщившись, Йоши налил воды и начал наводить порядок. Затем принялся готовить. Тайга еще некоторое время полежала, но почуяв будоражащие запахи встала, походила по клетке и, заскучав, начала делать то, что всегда делала, когда ей было скучно — отжиматься.

— Вот, пожалуйста! — Йоши гордо протянул ей сквозь прутья миску, — Лапша с обжаренной с овощами свининой.

— Ага, на… — одним движением закинув содержимое миски в рот, Тайга одобрительно кивнула, — Спасибо, на…

— Там, если хотите, есть еще…

— Давай, на…

— Знаете, думаю, стоит сделать вот так…

Йоши наложил себе, а остальное попытался так же просунуть внутрь, но сковорода не пролезла. Глядя на его мучения Тайга подошла к решетке, просунув руку, взяла сковороду, а второй, обжигаясь и злобно шипя, начала есть прямо из неё.

— Извините, если вам так удобно, то, конечно, я не против, но тут есть палочки…

— Зачем, на?

— Есть… — взяв пару палочек, Йоши показал, как ими орудовать, — Вот так…

— Сложно, на… Ложка есть?

— Извините, но, боюсь, ложек нет… Во всяком случае, я их тут не нашел. Есть лопаточка…

— Давай, на…

Взяв деревянную лопатку, Тайга принялась орудовать ей как ложкой. Йоши уселся рядом и принялся чинно кушать, изредка вздыхая и косясь на решетку. Вернувшийся Мисо с парнями с подозрением принюхались к запаху еды, удивленно посмотрели на стопки чистой посуды, а затем — на трапезничающих.

— Вы че⁈ Жрете без нас?

— Простите, но я не знал, когда вы вернетесь, поэтому…

— Э, на! — Тайга, не торопясь дожевав, взвесила в руке сковороду. — Вы тоже жрать ходили, на! Без нас, на…

— Да я просто уточнил!

Поняв, что есть перспектива словить в жбан, Мисо немедленно врубил заднюю, попытавшись затеряться в толпе подельников. Те, однако, принимать предназначенную боссу судьбу своим лицом тоже желанием не горели и некоторое время толкались, пока не выпихнули его обратно вперед. Тайга, наблюдавшая за всем этим, удовлетворенно кивнула, передала сковороду Йоши и жестом приказала Мисо слушать сюда.

— Так, на… Мне кое-что надо, на…

— В смысле? Чего? — задергался тот, — Это дорого?

— Боксерскую грушу надо, на… Тренироваться, на…

— Да где мы тебе её возьмем?

— А меня ебет, на? Вам сказали меня содержать, на… Содержайте, на…

— Может, тебе просто мешок повесить?

— Я его порву, на. Одним ударом, на…

— «И то верно… Здоровая скотина…» — смерив её взглядом, хмыкнул себе под нос Мисо, затем повернулся к корешам. — «У кого есть идеи, где боксерскую грушу спиздить?»

— «Я знаю тут недалеко место одно!» — вспомнил кто-то, — «Там точно есть!»

— «Вот и отлично! Ночью сходим!» — утвердительно кивнув, Мисо повернулся к Тайге. — Хуй с тобой. Груша будет! Но завтра…

Правда, ночью стало ясно, что завтра груши не будет, так как вся компания вернулась побитой. Со стоном усевшись кто где, шайка начала пересчитывать повреждения, горестно стеная.

— «Ты хули не сказал, дебил, что это твое „одно место“ — школа боевых искусств?»

— «А где, по твоему, тут еще груши боксерские могут быть? Конечно они там, где дерутся!»

— «Сука! И что делать?»

— «Может, купить проще?»

— «Это не наш путь!»

— «Ну может тупую пизду на них натравим? И, пока они там хуярятся, уволокем!»

— «Ты совсем еблан? Во-первых, это пиздец какое палево. Во-вторых — они нас выследят и дадут нам пизды, пока мы будем без неё. И это будет больно.»

— «Слушай! А может Ито нагрузим? Его же сука?»

— «Вариант… Завтра схожу к нему.»

…

Ито, осмотрев побитое лицо подручного, недовольно потер свой шрам и скривился. По понятиям, которыми он жил раньше, поднимать руку на его людей означало проявлять караемое смертью неуважение к нему самому. Но обстоятельства поменялись, так что, отвесив Мисо оплеуху за тупость и беспомощность, он отсчитал денег. Взяв их, Мисо некоторое время метался, разрываемый жадностью и страхом, после чего побежал думать, что с этим делать. На пути ему попался Йоши, который крался в раздевалку Тайги, дабы оставить ей очередной гостинец. Ему это казалось милым, но все милое в сложившейся вокруг боев жесткой среде считалось странным и позорным, так что быстро спрятав сверточек за спину, он постарался, как мог, сделать занятой вид.

— Эй ты!

— Да, господин Мисо?

— Тут же бойцовский клуб, да?

— Совершенно верно, господин Мисо! Вы исключительно наблюдательны!

— Тут получится добыть боксерскую грушу?

— Я могу спросить, но простите за лишние вопросы, однако мне нужно знать, на какую сумму можно рассчитывать.

— С деньгами каждый дурак сможет! — путаясь в руках, Мисо спрятал деньги, — Это не для этого! Это на другие дела! Давай — пошел!

И Йоши пошел. Добравшись до раздевалки, он сунул сверточек на полку, закрыл дверцу и взвизгнул от испуга.

— Госпожа Ли На… Извиняюсь за подобную реакцию — я не ожидал вас тут увидеть. Честно говоря, я не ожидал тут никого увидеть…

— Понимаю… — заглянув в шкафчик Ли На улыбнулась, — Выглядит довольно неловко.

— Прошу прощения за это, уверяю — я бы никогда не стал отсюда ничего воровать. Я наоборот — кладу.

— Что, если не секрет?

— Небольшое угощение. Просто она отнеслась с пониманием ко мне, так что я хотел сделать приятное.

— О, — улыбнувшись, Ли На приложила свои маленькие ладошки к щекам, — это очень мило.

— Вы правда так считаете?

— Я — да. Но вот другие могут не так понять. Ты же знаешь, что конкуренция тут жесткая, так что если тебя поймают, то могут подумать всякое.

— Понимаю, — Йоши грустно вздохнул. — Поэтому остальные выбрасывали мои угощения. Знаете, как это обидно?

— Догадываюсь. А она не выбросила?

— Нет!

— И ты решил, что это оно? То, что ты и искал всю жизнь?

— Простите, я не то, чтобы заглядывал так далеко… Однако это больше, чем было до этого. Глупо было бы остановиться, добившись подобного успеха.

— Он тебя настолько воодушевил, что ты решил пойти работать на Мисо, чтобы быть к ней поближе?

— Извините, что поправляю вас, однако, учитывая, что он мне не платит, это нельзя назвать «работой». Но в целом вы правы.

— И как?

— Извиняюсь, но я не совсем понял, что вы спросили?

— Как у вас двигаются дела? Она оценила твою заботу и самоотверженность?

— Думаю, что да…

— Думаешь? — Ли На хитро прищурилась, — Или надеешься?

— Скорее надеюсь, хотя она определенно заступилась за меня вчера. Простите, но там все сложно.

— Сложно? Насколько я знаю людей вроде неё, они не особо сложные.

— Да, но видите ли, дело в чем… — Йоши нервно облизнул губы и оглядевшись понизил голос до шепота, — У меня сложилось впечатление, что она занимается этим всем не добровольно.

— Серьезно? — Ли На заинтересованно подалась вперед. — Она выглядит так, будто может побить всю шайку Мисо не просто разом, а вместе со всеми их родственниками, живущими и покойными. Ты же не хочешь сказать, что они могут удерживать её насильно?

— Разумеется нет… Но я думаю, что дело в её подруге. Она упоминала, что скучает по ней, что она — маленькая, умная и что её держат отдельно. Но ей запрещают про это говорить, так что, простите за такую дерзость, но я вынужден просить вас об этом молчать. Ну или, по крайней мере, не говорить Мисо, что она сказала об этом мне, а я вам. Еще раз извините.

— Разумеется… Я прекрасно понимаю твое беспокойство. И твое желание как-то скрасить ей столь незавидное существование, — Ли На, улыбнувшись, вздохнула. — Ох Йоши… Ты был бы таким милым парнем, не будь ты такой навязчивый…

— Вы правда так думаете, госпожа⁈

— Да. Но если ты еще раз тронешь мое нижнее белье, я сломаю тебе ногу. Без обид.

— Разумеется, госпожа… Приношу множественные извинения за тот инцидент. Это было недоразумением.

— Недоразумение? Ты хочешь сказать, что перепутал мое белье со своим? Мы чего-то о тебе не знаем?

— Простите, я неточно выразился, — Йоши привычным жестом заткнул кровоточащую ноздрю. — Я хотел сказать, это было состязание. Мы поспорили и… Вы не хотите знать, да?

— Не хочу. У тебя есть еще вопросы?

— Один! Ей там не хватает тренировочного инвентаря… А Мисо отказался выделять на это деньги. Можно мне позаимствовать одну из старых боксерских груш?

— Вам нужна боксерская груша? — глаза Ли На хитро сверкнули. — И Мисо зажал на неё деньги?

— Все верно, госпожа… А что?

— Ничего… Инвентарем заведует Алена. Но не делай такое грустное лицо. Сейчас я ей кое-что расскажу и, думаю, она придет в такой восторг, что до конца дня будет пребывать в превосходном расположении духа. Дай мне пару минут.

— Хорошо, госпожа, я вам очень благодарен. А, тысяча извинений за неуместное любопытство, что именно вы хотите ей рассказать?

— Одну очень смешную историю.

Подмигнув озадаченному Йоши, Ли На вышла.

…

Вымывшись, Тайга вышла из раздевалки. Этот бой дался ей еще тяжелее, чем предыдущий. Противницы были все серьезнее и она все острее ощущала недостаток техники и опыта. Надо было тренироваться. Так что, посмотрев на ожидающих её у грузовичка парней Мисо, она требовательно дернула башкой.

— Грушу достали, на?

— Пока нет. Но мы работаем над этим.

— Работайте шустрее, на… Иначе я стенку лупить буду, на.

— Не надо! Ты её разломаешь.

— Не мои проблемы, на.

— Здание старое! Оно нам на бошки сложится!

— Тогда ищите быстрее, на!

— Ты своему дружку скажи! Я ему поручил!

Задняя дверь клуба с треском распахнулась и из неё, пригнувшись, вышла уже знакомая Тайге северянка. Мисо она тоже была знакома, судя по тому, как он напрягся. В руке, северянка несла видавшую виды боксерскую грушу, а на её лице играла придурковатая улыбка. Которая, при взгляде на украшенных синяками парней Мисо, стала еще шире.

— Эй, недоделанные! Я-то думала, что за дебилы попытались обокрасть школу мастера Вэня! А это, оказывается, вы!

— Мы? — Мисо отчаянно замотал головой. — Это не мы!

— Не пизди! Тебе нужна была эта штуковина? — она подняла грушу и потрясла ей. — И ты слишком тупой и достаточно жадный, чтобы попробовать такое учудить. А еще у вас ебала битые…

— Да там просто… это…

— Вижу, что «это»! Вам, дебилам, повезло, что парни Вэня не сразу поняли, что происходит. Иначе вы бы еще сильнее огребли. Это же надо такое придумать!

— Йоши, сука…

— И снова не угадал. Это Ли На поняла. Но тут не сложно было… На!

Размахнувшись, северянка швырнула грушу Мисо, снеся и его и еще двоих его парней, словно кегли в боулинге.

— Подарок! За охуенное цирковое представление! Я давно так не ржала. Че сказать надо?

Из под груши донеслось сдавленное: «Писибо». Повернувшись к Тайге, северянка смерила её взглядом. Тайга зыркнула в ответ, подняла грушу и закинула её в грузовичок.

— Давай, сестренка, тренируйся. Дальше пойдут откровенно злобные суки. Тебе понравится.

— Ага, на… Буду готова, на…

— Кстати? Ты же «Тайга»? Было очень интересно, кто тебя назвал в честь леса?

— Сама, на…

— А до того как звали?

— Не важно, на… Имя тупое было, на… И мужское, на.

— Тогда новое чего нормальное не выбрала?

— Какое нормальное, на…?

— Да какое нравится, такое и нормальное.

— А тебя как зовут, на?

— Так мы же вроде знакомились?

— Нет, на… Только пиздились, на…

— Алена я.

— «Але-на»? Мне нравится, на.

— Э! Это имя занято! Найди себе другое!

— Ага, на… Поищу, на…

Мрачно кивнув, Тайга залезла в кузов. Северянка проводила уехавший грузовичок взглядом, затем кивнула кому-то наблюдавшему за всем из полумрака заднего двора. Хануми в красном ципао вышла из темноты и встала рядом, задумчиво глядя вдоль улицы.

— Ну? Что думаешь?

— Думаю, что в Залесье или рядом она никогда не была.

— Но считаешь, что она из твоих соплеменников?

— Или пытается им прикинуться. Правда, как-то странно.

— Твои выводы?

— Я что, похожа на того, кто умеет делать выводы? Ты умная, ты и скажи.

— Меня заинтересовало «тупое, мужское старое имя»… Похоже, что её пытались растить как мальчика.

— Зачем?

— А зачем давать девочке мужское имя? Да и повадки у неё — сама видишь. Разве, что стоя не писает, хотя не факт. К тому же такое встречается в некоторых обществах.

— И что это нам дает?

— Пока ничего. Мы не знаем всей картины. Но! У нас есть свой человек в банде Мисо. Так что скоро мы будем знать больше.

— Йоши?

— Не стоит его недооценивать. Он очень упорный и пронырливый. И решил, что ей нравится.

— Йоши? Ей⁈

— Ага. Так что можно считать, что она под очень плотным наблюдением.

— О, да… Я помню, как он волочился за мной.

— Трусы воровал?

— Что⁈

— Ничего. Это сейчас не главное. Главное, что эта красотка, похоже, дерется не добровольно.

— Серьезно?

— Абсолютно. Похоже, кто-то держит в заложниках её подругу.

— Точно! Когда мы устроили с ней спарринг!.. Она очень странно себя вела, когда Ито его остановил. Ей было очень важно не проиграть.

— Видимо, проигрыш отразится на заложнице.

— Шеф знает?

— Я изложила ему всю известную информацию.

— И че говорит?

— Надо узнать, под кем Ито ходит. И тогда уже решать, что делать.

— Долго! — северянка решительно рубанула рукой. — У нас тут боевая машина, которую заставляют драться угрозами! Каждая девочка, которая выходит против неё, в опасности. Осьминожка уже пострадала. И если это продолжится…

— Будет плохо, — согласно кивнула хануми, — клуб начнет терять бойцов, а вместе с ними и доход. У нас тут развлечения, а не война.

— Так может выставить её отсюда нахрен?

— Тогда пострадает репутация. Она не проиграла ни одного боя. Будет выглядеть так, будто мы испугались «новой Алены».

— Сука! И ты туда же! — северянка в ярости потрясла кулаками. — Это мое имя! Оно мне нравится! Придумайте ей другое!

— Это уже больше тебя. Смирись.

— Да иди ты! — раздраженно фыркнув, северянка удалилась.

…

Шорох… Он раздавался из под пола. Замерев, Келпи прислушалась к странным звукам, которые шли как будто из сливной трубы, словно кто-то или что-то медленно ползло по ней. Затем звук прекратился. Подождав еще немного, Келпи снова принялась, как лиса в клетке, бегать от стенки к стенке комнаты, где её заперли. Это нервное возбуждение она контролировать не могла и каждый раз, когда незнакомые люди тянули к ней руки, начинала бросаться на них, как загнанное в угол животное, используя любые средства, чтобы нанести вред. Жизнь уже дала ей понять, что смирение и покорность не вознаграждаются.

Так что, не смирившись, Келпи обшарила каждый доступный ей сантиметр пространства, но все, что на данный момент было в её распоряжении, это несколько осколков стекла и гвоздь. Им она царапала на стенках всякое, чтобы хоть немного успокоиться. Доктор, узнав, что у них с Тайгой есть свой язык, очень этим заинтересовался, так как, несмотря на ограниченность в способе коммуникации, они удивляли окружающих тем, как хорошо понимали друг друга.

Однако это была не их придумка. В трущобах, где они выросли, свой тайный язык был у каждой уважающей себя банды. Условные значки, обозначающие границы территории, безопасные убежища, цели налетов и тайники дополнялись жестами, позволявшими передавать своим нужную информацию у всех на глазах. Так что, когда Келпи практически лишилась возможности разговаривать, они использовали условные знаки своей банды, чтобы общаться, постепенно дополняя этот язык необходимыми в быту понятиями и, постоянно шлифуя, добились того, что могли почти полноценно разговаривать.

Да, этого было мало для объяснения чего-то сложного, однако если такая потребность возникала, то Келпи начинала рисовать. У неё это неплохо получалось и раньше, а лишившись возможности описать кого-то или что-то словами, она, волей-неволей, вынуждена была развивать данный талант.

Так что, набегавшись, она села и принялась выцарапывать на стене все, что ей казалось важным. Это был своеобразный дневник, планы, обрывки подслушанного, что ей удалось разобрать, так как между собой люди Ито общались на незнакомом ей языке, но иногда заходили те, с кем разговор шел на местном ислас. Судя по всему, они ждали прибытия главаря, после чего их план должен был выйти на финишную прямую. А они станут им не нужны. Так что времени, дабы что-то предпринять, осталось немного. Но вот что можно предпринять, сидя в каменном мешке?

Вскочив, Келпи опять принялась наматывать круги. Дверь вскрыть не представлялось возможным. Один раз ей удалось, воспользовавшись невнимательностью охранника, просунуть руку в щель, через которую передавали еду, и отодвинуть засов. И даже получилось добежать до лестницы наверх, прежде чем все поняли, что происходит. Но там оказалось заперто. Теперь же на засове висел надежный замок. Окно было зарешечено и через него было видно только отмостку и кусок каменного забора. Именно там Келпи удалось найти стекло, но, после того как она порезала им пару охранников, перед окном все тщательно вымели. Попытка раздолбить цемент вокруг прутьев тоже не увенчалась успехом.

Зарычав от бессилия, Келпи уселась на пол, размазывая по щекам слезы. Во время пребывания в укрытии, в свободное от работ время, Капитан, приняв на грудь, рассказывал про их совместные со Старпомом и Механиком похождения. Как они сбежали от мафии и, украв чемоданы и билеты, обманули жадного газетчика, после чего раздобыли небольшой катерок, приплыли на Санта Флер и там, соорудив фальшивую сигнализацию, ограбили банк. Потом, купив корабль, провозили деньги через границу, а Старпом умудрился походя загреметь в тюрьму, чтобы вытащить оттуда своего приятеля и заодно украл Барабашку, а потом так же лихо спер еще и здоровенный холодильник…

И все это получалось легко, весело и непринужденно, словно в байке, но Келпи верила. Верила потому, что так и должно получатся у людей, которые много знают и много умеют. Умеют водить корабли и чинить их, умеют читать и лечить людей. Умеют стрелять из громадных пушек и натягивать разные канаты, чтобы поднимать тяжести. А она не умеет толком ничего. Все, что она достигла в этой жизни — завела себе здоровенную страшную подругу, да и то умудрилась перепутать её с парнем! Тогда, один на один, поняв, что перед ней тоже девушка, Келпи была в ужасе, так как давать заднюю было поздно. Все видели, как она добивалась своей цели и если бы почти добившись дала заднюю, то неизбежно начались бы вопросы. Поэтому, пока Тайга была сосредоточена на том факте, что она, оказывается, девочка, а не мальчик, то Келпи — на том, как это все объяснить окружающим.

Сказать правду было откровенно страшно. Доказать, что она не знала, за кем увивалась столько времени, не получится. Сказать, что это ошибка — тоже. Единственным вариантом было до последнего делать вид, что все в порядке, надеясь… да хрен знает на что. Судьба в тех местах давала разные зигзаги. Их вот вывезла. Их…

Всхлипнув, Келпи сквозь слезы улыбнулась, вспоминая свою первую ночь любви с Тайгой. Это был тот еще цирк, так как обычный вариант был, в целом, понятен, хотя бы из многочисленных, пусть даже матерно-аллегорических описаний данного процесса в разных скабрезных произведениях народного творчества. А вот что делать им? Что куда вставлять, чтоб было хорошо? И как именно должно стать хорошо? Про это доступные им источники информации о плотских наслаждениях умалчивали. Вдобавок, ситуация осложнялась тем, что обнаженные женщины Келпи не возбуждали. Только сильно позже она начала получать наслаждение от того, что столь мощное тело покорно замирает под её руками, позволяя творить с собой все, что заблагорассудится, а более опытная и раскованная в этих делах Принцесса объяснила детали процесса.

В первый же раз, Тайга, не без основания полагавшая, что может одним неловким движением ей что-нибудь сломать или порвать, старалась вообще не шевелиться. А она ползала по ней, пытаясь понять, что делать, до тех пор, пока не заснула прямо сверху от усталости, вызванной этими усилиями, а еще больше — нервным напряжением от того, как это все глупо и нелепо выглядит. Утром им стыдно было смотреть друг другу в глаза, так что снова попробовать они решились только когда уже свалили из своего района и обосновались у Принцессы. Но все закончилось истерическим ржачем, так как неловкость первого раза уже не скрадывала нелепости их потуг.

Узнав, по поводу чего приключилась столь бурная радость, Принцесса и взялась их просвещать, не до конца, правда, понимая, зачем им это нужно, раз ни ту, ни другую собственно девочки не привлекают. Они и сами не могли это объяснить и остаться просто подругами. Им, скорее всего, помешала наивная уверенность, что друзья друг друга в койке за всякое не трогают. Так что раз уж начали, то назад отыграть уже не выйдет и придется идти до конца…

За дверью раздались шаги, сопровождаемые разговором. Прыжком поднявшись, Келпи подкралась и прислушалась. Незнакомый голос продолжал фразу, которую, видимо, начал говорить еще наверху.

— … собственно, мы для них как вы!

— Как мы? — это был голос одного из подручных Ито. — В каком смысле?

— Ну вы же в курсе, что люди с континента вас не различают? Им что хануми, что миндзоку — один фиг! Вот и с нами так же. Что приполец, что северец, что полесец с чигизом. Для них это все «залесцы». Даже кшездцы с белгранцами. Белгранцам, в целом, похрен, а как кшездцы бесятся, когда их так называют, вы не представляете!

— Зачем ты мне это рассказываешь?

— Ну вы же спросили, кто я по национальности? А как я вам так сразу объясню? У меня в роду такое намешано! Что, собственно, большой плюс, так как могу быть кем хочешь! Хоть суровым залесцем, хоть хлебосольным припольцем, хоть тихим себе на уме полесцем, хоть гордым кшезцем. Кстати, я кшездцем и представляюсь, когда с местной администрацией общаюсь. А то залесцев они боятся.

— Я спросил, откуда вы⁉ В смысле, из какой вы компании⁉

— Точно не помню.

— В смысле?

— А на меня их куча зарегистрирована. Местные правила и все такое. Кстати — беру не дорого. Вот моя визиточка.

— «Регистрация фирм, перевод документов, набор текста грамотно, настройка роялей, печатающих машинок, примусов и карбюраторов». Но мы вызывали сантехника!

— На другой стороне.

— «Электромонтажные работы, кровля, заборы, фундаменты, сантехника». Как вы, хватаясь за все подряд, можете быть хорошим сантехником?

— Лучшим! У меня выбора нет. Четыре дочери. Наряды, украшения, косметика — денег надо караул! Но люблю их… ничего не могу с собой поделать. Даже имена прям на себе набил. Показать?

— Не надо! — судя по голосу, самообладание миндзоку, на которого обрушился вал ненужной информации, было уже на исходе, — если вы лучший сантехник, сделайте так, чтобы в сортире уходила вода!

— Так я уже сделал! Или вы думали я просто так тут с этим тросом шурую? Вот, кстати причина.

— ФУ!!! Это что⁉ Крыса⁉

— Нет — тряпка. Я её размочалил, пока тащил. Но крысы по трубам тоже лазают. А еще змеи. На крыс охотятся. Так что прежде чем сесть, советую посмотреть. На всякий случай. Получить змеиный укус, сидя на толчке — так себе история.

— Обязательно приму это к сведению. Значит, вы закончили?

— Ну, для верности, спустите пару раз. Посмотрим. И, желательно, прогнать остальные лежаки. Для профилактики. Трубы тут глиняные, трескаются и через них прорастают корни. Так что раз в пару месяцев желательно продрать всё стальным тросиком, иначе образуется комок и его уже только выкапывать.

— Не надо. Если будут проблемы, мы кого-нибудь вызовем.

— Вызывайте — приду в любом случае я. Все фирмы по сантехнике в этом районе на меня зарегистрированы. Обратите внимание — телефон у них один, только имена разные. Алекс, Аксель, Алик, Александр. Это чтобы в записных книжках всегда в начале быть. Под буквой «А». Гениальная находка, в самом деле. Жаль, запатентовать нельзя. У хануми редко имена на «А» начинаются, так что когда ищут сантехника, я — первый в списке.

— То есть, это ваши псевдонимы?

— Нет, почему? Просто разные вариации имени. Так-то я — Александр Александрович.

— Но вы сказали называть вас: «Сашка»?

— Ну потому, что я же тут давно живу. Знаю эту вашу проблему с нашими именами. Вот попробуйте выговорить: «Александр»?

— «Орё-сан-но-рю»?

— Сашка?

— Сашка… — миндзоку обреченно согласился, — Пойдемте. Господин не велел оставлять вас тут одного.

Они, судя по шагам удалились. Затем вверху несколько раз энергично смыли и по трубе вмурованного в пол импровизированного клозета с шумом пронеслась вода. Келпи еще некоторое время прислушивалась, но кроме сопения охранника у двери ничего не услышала и вернулась к размышлениям.

…

Войдя в раздевалку перед боем, Тайга сняла майку, открыла шкафчик и уставилась на сидевшего в нем Йоши. Затем вопросительно дернула головой. Йоши заискивающе улыбнувшись, приложил палец к губам.

— Извините, за мое неуместное вторжение, но у меня важная информация, и я не придумал иного способа как встретится с вами незаметно. Я узнал, что против вас выставили Кэнонбол. Её тут называют: «Канобоу», но это неправильное произношение. Правильно — Кэнонбол. Это значит — «пушечное ядро».

— Сильно бьет, на?

— Возможно, даже сильнее чем вы. И на десять килограмм вас тяжелее. Прошу прощения за то, что обсуждаю ваш вес, но это кажется мне важным.

— Я поняла, на… Тяжелая и сильная, на…

— Совершенно верно. Однако, не столь гармонично сложенная, как вы.

— В смысле, на?

— Извините, за то, что это выглядит как заигрывание, но ваше тело восхитительно выглядит. Кэнонбол же имеет откровенно лишний вес.

— Она жирная, на?

— Я бы сказал: «Плотная». Поэтому у неё проблемы с подвижностью. Я случайно услышал, как они это обсуждали с хозяином. А еще я, совершенно случайно, услышал, что она будет пытаться вас уронить, дабы вы не смогли использовать ваше преимущество в росте и подвижности.

— Как, на?

— Она будет бить вам по ногам. И, если вы упадете, постарается не дать вам подняться.

— Ясно, на… — Тайга захлопнула шкафчик, потом открыла его снова. — Спасибо, на…

Кэнонбол действительно внушала. Будучи на пару голов ниже Тайги, она была почти в два раза её шире и имела практически обезьяньи ручищи. Ими Кэнонбол закрывала голову от летящих в неё ударов и, медленно поворачиваясь вслед за пытавшейся обойти её Тайгой, пыталась ударить той под колено. Преимущественно безуспешно, так как схему «Повалить и отпинать» Тайга изучила во всех подробностях еще в детстве. А Ур на тренировках довел это до совершенства, так как там её как только не валяли.

Правда, сказать, что предупреждение Йоши оказалось лишним, тоже было нельзя. Зная, что соперница будет предпринимать, Тайга имела время придумать, как этому противостоять. Идея была простой, как и все её задумки, но от этого не менее действенной: ждать, пока более тяжелая противница выдохнется, а до той поры заставлять её дергаться и не лезть под удар.

Кэнонбол, к чести сказать, этот план раскусила весьма быстро, так как была намного опытнее. И перешла в решительное наступление, начав прессовать Тайгу, прижимая её к краю. Удар у неё соответствовал прозвищу и, размен был практически равный, но Тайге за счет превосходства в росте удалось, крепко сунув сверху, рассечь противнице бровь. Никаких перерывов для остановки крови местный регламент не предусматривал, так что, понимая, что рассечение фактически ослепит её на один глаз, Кэнонбол пошла ва-банк и ей наконец удалось удачно подбить Тайге колено.

С победным воплем она всей своей громадной тушей кинулась вперед, дабы не дать сопернице подняться… Но вымуштрованная все теми же тренировками Тайга, вместо того, чтобы пытаться встать, инстинктивно залегла. Зрители кинулись врассыпную, спасаясь от летящего в их места «пушечного ядра». Глядя, как Кэнонбол ворочается в обломках кресел, наблюдавший за этим всем из кабинета Сапожник перевел взгляд на Тайгу и недовольно цыкнул.

— Теперь она еще и громит мой клуб…

— Я пытаюсь решить вопрос, как могу, — хануми вежливо склонила голову, — подключила к этому одного человека. Он должен пробраться к Ито и попробовать там что-нибудь разнюхать.

— Кого?

— Того парня, который обслуживает наше здание.

— Сашку-Радио?

— Кстати, всегда было интересно, почему «Радио»?

— Разговаривает много. Намекаешь, чтобы заткнулся, а тот просто тему меняет, как будто станцию переключил.

— Он очень общительный, это верно. И он ведет дела в том районе. Заверил, что может сделать так, чтобы Ито сам обратился к нему. Это не вызовет подозрений.

— Думаешь, от него будет толк?

— Я уже прибегала к его услугам, когда держала сыскное агентство. Он знает, куда смотреть.

— А еще он бесит людей своей болтовней. Ты уверена, что его там не прибьют?

— Люди готовы снести удивительно много ради благ цивилизации. Кроме того, Ито здесь еще недостаточно закрепился и будет осторожен.

— Уж надеюсь… Не знаю, какой из него сыщик, но электрик он получше местных. Не хотелось бы потерять.

— Тогда я прямо сейчас отправлюсь его проведать.

…

Рикша остановил свою коляску возле здания, стоявшего в ряду нескольких десятков таких же, разделенных узенькими, не больше полуметра, переулочками, и завистливо посмотрел на машины, выстроенные прямо на тротуаре и на дороге в два ряда. Большинство, правда, видимо служили донорами, так как были разобраны почти до острова, но несколько еще могли ездить. Расплатившись с рикшей, Хануми вошла в дверь первого этажа, служившего и офисом, и складом, и мастерской. Орудовавший там остроносый человек континентальной внешности старался выглядеть солидно и представительно, и даже носил выбритую по местной моде бородку с усами, а так же был одет в брюки с подтяжками, рубашку и жилетку с цепочкой для часов. Однако испачканные по локоть руки и шлепанцы на ногах рушили всю картину. Увидев хануми, он отставил в сторону полуразобранный примус и радостно махнул рукой.

— Я столько всего выяснил! Сейчас!

Ловко прыгая через разложенные на полу груды стройматериалов, колес и разобранных двигателей, он закрыл дверь на задвижку, перевернул табличку на «закрыто» и кивнул в сторону задней комнаты. Там он отмыл руки, достал с полки бутылку местного джина и, налив себе, предложил его хануми.

— Будешь?

— Спасибо за предложение, но я откажусь. Боюсь испортить туфли.

— Туфли?

— Опасаюсь, что эта бурда прожжет мне желудок и польется вниз.

— Да ладно, отличная штука. Почти никто не ослеп. В этом году…

— Я предпочитаю менее радикальные напитки.

— Нормальной водки тут не достать. За вменяемые деньги, я имею ввиду. Но это — самое близкое, что я смог сделать. А! Тебя этикетка смутила! Так это просто бутылка. Я этот джин покупаю детали отмывать. Внутри — самогон!

— Я знаю.

— Сам гоню!

— Знаю. А еще ты много рассказывал, как это делаешь. И из чего. Поэтому воздержусь. Давай лучше поговорим о том, что ты узнал.

— Ну, во-первых, здание там — говно. Сэкономили на всем. Из подвала слышно, как на втором этаже разговаривают. Если этот Ито — застройщик, то я не удивлен, что с таким качеством его с Ротонга погнали. Это ведь Ито с шрамом на морде? Ты в курсе, что саргаши так метят кидал, с которыми нельзя иметь дело? Ну конечно в курсе! Кстати, а зачем он тебе? Снова решила вернуться к детективной деятельности?

— Нет, — Хануми покачала головой. — Наркотики, проституция и частный сыск — три вещи, с которыми я завязала навсегда. Им интересовался Евгений Милославович.

— Вау! Ты выговорила его имя-отчество правильно! С первого раза! Тут это сложно встретить. В основном переиначивают каждый на свой манер.

— Долго тренировалась.

— У него что — пунктик на этом? Ну бывает, знаешь, такие люди которые прямо бесятся, когда коверкают их имена?

— Нет. Однако, его веселит, когда кто-то пытается это выговорить. А я терпеть не могу, когда надо мной смеются.

— Но продолжаешь на него работать?

— А где я еще найду работу, где можно носить красное ципао?

— О! Поверь — много где! Например…

— В тех местах, которые ты хочешь привести в пример, его надо снимать. А я говорю именно про «носить». Да и во всем, что не касается чувства юмора, господин Лешек меня устраивает. Мы опять отвлеклись.

— Точно! Так вот: здание там дрянь, трубы никто не менял уже давно, так что я провернул старый трюк с тряпкой.

— Забил им канализацию?

— Конечно! И сел у телефона. Получаса не прошло, как они меня сами вызвали! Как тебе идея?

— Восхитительное коварство.

— Вот и я так думаю. Жаль нельзя это запатентовать… О чем я? А! В общем, они меня вызвали, почти сразу провели в подвал, так что того Ито я видел только мельком. И в этом подвале они кого-то держат.

— Уверен?

— Дверь с «кормушкой» и охранник перед ней. Пустую комнату охранять бы не стали, а для денег и ценностей «кормушка» не нужна.

— В ней есть окна?

— Откуда я знаю? Вот тут идет забор. Если оно там и имеется, то смотрит прямо в него. Зато там может быть сортир. Труба идет под полом в центре подвала со смещением на полметра к правой стене, а комната — в торце. А если там под полом есть канализационная труба… Так погоди — это же сортир и есть! В подвале предусматривались комнаты для прислуги. А куда они бегать будут? Не в хозяйский же?

— Интересно… Но пока бесполезно. Сколько там внутри человек?

— Человек десять, может двадцать. Их передо мной во фрунт не строили, как ты понимаешь. Все вооружены. Ну, кого я заметить успел.

— Вооружены? Точно?

— Абсолютно. Меня это тоже удивило. Местная администрация жутко боится, что чжунцы организуют здесь восстание, поэтому жестко регулирует оборот оружия. Я, когда приехал, еще удивлялся, чего все банды с палками и тесаками ходят? А это потому, что тут пистолеты себе могут позволить только…

— Серьезные парни, — закончила за него мысль хануми. — Я поняла. Сколько входов в подвал?

— Я видел только один. Может, есть еще из соседних комнат, но это надо проверять. Дверь они держат всегда закрытой. Затем надо еще пройти почти через всё здание к выходу.

— Понятно… Это все?

— Конечно нет! Самое сладкое принято оставлять на десерт! — Александр потер руки в предвкушении, — Когда я закончил, тот миндзоку, который меня сопровождал, доложил боссу, что все сделано. Смыл несколько раз, чтобы удостовериться и доложил. И, и тут надо сказать, что миндзоку почему-то часто уверены, что такие как я на их языке не говорят. Поэтому они разговаривали, не стесняясь меня. И мне кажется, я кое-что слышал! Одно имя! За которое ты удвоишь мой гонорар. Сама знаешь — у меня семья.

— Да, три жены и четыре дочери.

— Ну жена одна. Остальные — бывшие, потому как, все-таки, я однолюб, хотя по мне это и не скажешь…

— Это тебе за работу… — хануми достала сложенные вдвое банкноты и отделила от них половину, — А это — если имя окажется интересным.

— Ты сразу взяла вдвое больше?

— Потому что ты всегда пытаешься взять вдвое больше.

— Что поделать — у меня…

— Три жены и четыре дочери — я помню. Имя?

— «Бароза». Ито ждет некого господина Бароза и хочет, чтобы к его приезду все было идеально.

— Бароза? — хануми удивленно вскинула бровь. — Откуда ты знаешь, кто это такой?

— Понятия не имею, что это за пидарас. Но, судя по твоему лицу, знаешь ты. А у тебя нет знакомых, за которыми безопасно шпионить, знаешь ли. Так что ты послала меня на опасное задание, а риск должен вознаграждаться.

Хануми протянула ему вторую часть пачки и, кивнув, пошла к двери. Скача через хлам на полу, Александр обогнал её, галантно открыл дверь, с полупоклоном выпроводил, после чего достал деньги, еще раз пересчитал, поцеловал и, насвистывая, вернулся к работе.

…

Следующие сеансы «художественной порки» были платными, однако и народу собиралось побольше. Поэтому Мисо, скрипя зубами, отлистывал Бай Бей запрошенную сумму и та, откровенно потешаясь над его муками, шла работать.

— «Хорошо устроилась, сучка…» — отойдя к своим парням, прошипел он, глядя на приготовления к представлению, — «И не шлюха, и не работает, считай, и деньги берет конские…»

— «Придурок, кстати, говорит, что вот эти все веревки, что они по ней вяжут, это наша тема.»

— «В смысле?»

— «Ну типа у нас придумано. „Шибари“ называется, или че-то такое.»

— «И че?»

— «Да просто странно — придумали миндзоку, а зарабатывает на этом хануми…»

— «Вот ты че раньше не сказал? Может, наехали бы, цену сбили!»

— «Это был бы самый тупой наезд за всю историю в принципе.»

— «А вдруг прокатило бы? И вообще! Почему я один думаю, как нам заработать?»

— «Ты же знаешь правила: господин должен кормить своих слуг. Мы тебе подчиняемся — ты нас содержишь.»

— «Дохуя умный что ли?»

— «Ты меня в банду взял потому что я умею читать и писать — забыл?»

— «Сука…»- Мисо заметался, придумывая, что ответить на это, — «Вот… вот… вот и не умничай мне тут!»

Погрозив подручному пальцем, Мисо пошел прятать деньги. Остальные, пожав плечами, вернулись к просмотру представления. Им суть этого всего была не особо ясна. Да, алые следы на светлой коже будоражили воображение, но зачем, если никакого продолжения нет и не предвидится? Однако зрители внимали и, главное, платили, так что, видимо, что-то в этом всём находили. А раз у тебя есть привилегия бесплатно получать то, за что другие деньги отдают, надо этим пользоваться.

— «Слушай, а вот интересно…», — один из них задумчиво почесал нос, глядя как Бай Бей охаживает Тайгу, — «ей это нравится?»

— «Само собой! Она за это деньги получает!»

— «Да я не Бай Бей имею ввиду! Я про здоровую суку⁉»

— «Хуй её знает — иди спроси.»

— «Не — мне не то, чтобы интересны эти все извраты, просто я не могу понять, как может нравиться, когда тебя пиздят?»

— «Ну, значит не нравится.»

— «Так если бы не нравилось — она бы не далась?»

— «А её кто спрашивал?»

— «Мисо спрашивал.»

— «Ну так ты сам слышал, как он все гладко постелил? Типа подружку свою выкупать будет, и все дела. Вот она и терпит.»

— «Да как-то не похоже что она из терпеливых!»

— «Ты че до меня доебался⁉ Я теперь про это думаю! Нахрена мне такие мысли⁉»

— «Ну хоть о чем-то думать начал…»

— «Да пошел ты!!!»

Немного поцапавшись, парни Мисо принялись смотреть дальше. Бай Бей работала постепенно. Сперва «разогревала» Тайгу, себя и публику легкими шлепками своей маленькой ладошки, затем в ход шли различные предметы, начиная от мягкой плетки, к ремню и, наконец, бамбуковому мечу и розгам, которыми, судя по звуку, прикладывалась от души. Понять по лицу Тайги, нравится ей это или нет, было сложно, однако веревки она не рвала, убить никого не грозилась, так что можно было предположить, что ей подобное, по меньшей мере, не неприятно.

Но отвязывать все равно отправляли Йоши. Вязать Бай Бей ему не доверяла, небезосновательно полагая, что от надежности фиксации жертвы таких габаритов напрямую зависит её здоровье, а возможно, даже и жизнь. А вот освобождать Тайгу от сложных пут доверяли именно Йоши, так остальные это делать не рвались, ибо кто его знает, насколько той понравилось на этот раз и не треснет ли она «освободителя» развязанной ручищей чисто инстинктивно, ибо реакция на боль и неудобства у подобных личностей обычно именно такая.

А Йоши был готов рискнуть. Для того, чтобы достать до верху, ему требовался стул, так что зрелище было весьма комичным. Прыгая вокруг, он дрожащими руками распутывал веревки и, по мере их ослабления Тайга словно обмякала, оседая вниз и, наконец, с мощным выдохом окончательно освободившись, принялась осматривать оставшиеся на теле следы. Стараясь не сильно пялиться, Йоши свернул веревки и застыл, прижимая их к себе, словно в ожидании команды.

— Простите, что отвлекаю, но как вы себя чувствуете?

— Нормально, на… — Тайга дернула щекой.

— Вам принести одежду?

— Не, на… Я сейчас сполоснусь, на… Тут жарко, на…

— Хорошо. Может, тогда, приготовить что-то поесть?

— Ага, на… Пожрать надо, на…

— Отлично! Я как раз хотел сделать свинину в сладко-кислом соусе. Вам, как обычно, много?

— Все что есть, на… Я голодная, на…

Тайга подошла к крану и принялась, фыркая, плескаться. Немного потаращившись на это, Йоши убрал веревки и потопал в кухонный угол. Ему нравилось готовить и нравилось угощать окружающих. А еще медитативность данного занятия и вкусные запахи успокаивали, что, с его проблемами с давлением, было тоже полезно. И, что самое приятное, готовя и убираясь Йоши был уверен в отличном результате своих трудов. Ведь главное в жизни — уметь что-то делать хорошо. Это тебя накормит, это тебя оденет, это даст тебе уважение и, может даже, чью-то любовь.

Тщательно обжарив кусочки мяса, он скептически посмотрел на их количество, потом на Тайгу и принялся готовить вторую порцию. Она его одновременно восхищала и пугала. В легендах миндзоку были громадные, злобные, прожорливые великаны «Они», одинаково невоздержанные как в гневе, так и в радости. И, видимо, придуманы они были после знакомства с кем-то подобным, так как Тайга идеально подходила под все описания, что Йоши читал. Поэтому его интерес к ней мог показаться, да и был, по сути, довольно самоубийственным. Однако, при всей вежливой робости, которую Йоши демонстрировал в общении с окружающими и некоторой странности тех целей, которые он перед собой ставил, отступать было не в его правилах.

Один из парней Мисо, привлеченный вкусными запахами, подошел и с наглой улыбкой попытался запустить руку в тарелку с уже готовым мясом. Сзади раздалось рычание. Тайгу ароматы еды тоже тревожили, поэтому она, уже отмывшись, пристально наблюдала за процессом готовки и подобные выходки терпеть не собиралась. Наглец, обернувшись и встретившись с ней взглядами, нервно икнул, пряча глаза, заискивающе щерясь, вернул почти положенный в рот кусок обратно и, стараясь не поворачиваться спиной, отошел к остальным.

— «Че?» — приятели встретили его глумливым хохотком, — «Зассал?»

— «Да не — просто мясо… Непрожарено… Она, видать, с кровью любит…»

— «Да зассал ты, чё отмазываешься⁈»

— «А ты дохуя смелый? Ну иди — возьми!»

— «Ну и пойду!»

— «Ну и иди! Давай!»

Рычание повторилось. Увлеченные данной перепалкой парни Мисо обернулись и увидели, что Тайга разглядывает их, покачивая головой, словно говоря: «Не стоит даже пытаться.» Тут нервно сглотнули уже все.

— «А она че? По нашему понимает?»

— «Вроде нет…»

— «Откуда ты знаешь?»

— «Я не знаю… Просто… Ну она же не отсюда, верно?»

— «И че? Здесь дохуя гайдзинов. Кое-кто понимает.»

— «Бля… Если она понимает, значит слышала, что мы про неё говорили.»

— «Если слышала, особенно то, что мы позавчера болтали, то нам пизда.»

— «Ну если мы еще живы, то, видимо, не понимает?»

— «А может она ждет?»

— «Чего?»

— «Да хуй её знает. Случая удобного.»

— «Я не хочу тут больше ночевать…»

— «Прекрати паниковать! Надо у Мисо спросить. Он должен знать. Сейчас пойду — узнаю.»

— «Я с тобой!»

— «И я тоже!»

— «Меня подождите!»

Вся толпа дружно свалила из помещения, нервно озираясь. Проводив их взглядом, Йоши взял со стола забытые ключи и отпер замок, чтобы Тайге не пришлось опять жрать через решетку. Та, сев на пороге клетки, взяла тарелку с горой мяса и, уже с набитым ртом, кивнула в сторону двери, куда скрылась остальная банда.

— Хули они там чирикали, на?

— Им показалось, что вы их понимаете, а учитывая, что они не выбирали выражения, обсуждая вас и ваше божественное тело, то это их встревожило.

— Конечно понимаю, на! Че там непонятного, на! Один зассал, теперь они второго подначивают, на… — услышанное наконец дошло до мозга и Тайга нахмурилась, — Че они там обсуждали, на?

— Прошу прощения, но с моей стороны было бы крайне невежливо пересказывать вам все, что они про вас говорили, тем более, что уверяю — это было сделано больше по глупости, чем по злому умыслу и ни один из них никогда бы не осмелился даже сказать подобное вам в лицо, а тем более, исполнить.

— Нихуя не поняла, на… Потом объяснишь, на…

Тайга вернулась к еде. Мясо было порезано на мелкие кусочки, так что пока те обжигали, она брала их по одному, а затем, когда все подостыло, принялась хватать щепотью. Йоши, устроившись неподалеку, чинно кушал свою порцию, стараясь не смотреть, как в Тайге исчезает его недельный рацион. Дверь приоткрылась. Кто-то из парней Мисо краем глаза посмотрел на эту картину и исчез. Затем дверь приоткрылась пошире и там появилась рука, энергично приказывающая Йоши подойти. Отставив тарелку, тот подошел, с интересом уставившись на столпившуюся за дверью шайку.

— «Ты зачем её выпустил, придурок⁉» — поинтересовался Мисо громким шепотом.

— «Чтобы она поела. Извините, но тарелка, как я не старался, не пролазит через решетку. Единственным способом дать ей еды было открыть дверь. А что случилось? Она же совсем недавно была снаружи? Во время представления? И перед ним?»

— «Да, но там… В общем, как пожрет — запри! Понял⁈»

— «Конечно, господин Мисо. Я все очень хорошо понял. Как только она поест, я все обратно закрою.»

— «Я проверю! И это…? Она по нашему понимает?»

— «Как бы вам это сказать…?» — Йоши задумался, как деликатнее все объяснить,- «Есть языки, которые понимают все.»

— «Это какие?»

— «Простите, что выразился непонятно. Я имею ввиду мимику, жесты, прочее…»

— «Точно!» — по лицу Мисо расплылась гримаса облегчения, — «У неё же подружка — глухонемая! А глухонемые жестами общаются. Так что она вас, дебилов, по жестам и поняла!»

— «То есть она по нашему не разговаривает?» — подручные с надеждой посмотрели на босса.

— «Конечно нет! Она же гайдзин.»

— «Но есть гайдзины, которые разговаривают… Мы видели!»

— «Чушь! Они просто делают вид. А сами вас так же по жестам понимают и остальному!»

— «Уверен?»

— «Абсолютно. Все — отстаньте. У меня дела!»

Разъяснив подчиненным суть проблемы и устройство мира, Мисо развернулся и гордо удалился. Остальные переглянулись, пожали плечами и тоже занялись своими делами. Йоши, посмотрев на это все вернулся к Тайге.

— Я понимаю, что мой вопрос может быть неуместен, но зачем они вас держат в клетке, если относятся к этому столь небрежно? Я же правильно понимаю, что основной сдерживающий фактор для вас — ваша подруга?

Тайга сперва пожала плечами, потом кивнула, а затем нахмурилась. Йоши, поняв, что подобные разговоры и мысли ей неприятны, виновато потупился.

— Простите, если задел тему, которую вы не хотели бы обсуждать. Давайте поговорим о чем-то, что вам нравится. Кстати, как вам это все? Ну то, что делает Бай Бей? Просто я слышал что вы участвуете в этом всем с определенной целью. И не то, чтобы я подслушивал людей Мисо… случайно услышал. Но было бы здорово, если бы вам это тоже нравилось. Извините.

— Это мне тоже про Келпи напоминает, на, — буркнула Тайга, немного помолчав и почесав следы от веревок. — После изнасилования её пугает, когда без спросу трогают, на. Особенно неожиданно, на. Так что она сама говорит, когда можно обнимать и где трогать, на.

— Извините. Я не знал, что опять затрагиваю вещи от которых вам грустно.

— А чаще говорит лежать смирно и сама все делает, на… Или саму себя трогать, на… И дерется, на. Хотя я просто делаю, что она говорит, на… Говорит лежать смирно — я лежу, на. А ей кажется, что я не реагирую на то, что она делает, на. Поэтому она злиться начинает и шлепать или кусаться, на, — Йоши покосился на Тайгу, но та, видимо, говорила уже больше не с ним, а сама с собой, — и все сильнее меня тыркает, на. Только она маленькая очень, поэтому я боюсь дергаться, на. Из последних сил держусь, на… Пока меня не пробьет, на… Тут я уже нихуя не могу сделать, на. Меня всю сводит, я рыдаю как мелкая, трясусь дрожью, на…

— Извините, но я вынужден уточнить… Вы сейчас имеете ввиду ваши личные отношения из числа тех, когда вы… — поднеся руку к носу, Йоши посмотрел на капли крови, — Хотя, я уже все понял, спасибо. Просто это было очень откровенно и со мной редко разговаривают о подобном. Особенно женщины. Особенно молодые.

— Почему, на?

— Не знаю, но оно, наверное, не так уж и важно. Давайте вернемся к вам. Я правильно понимаю, что это все будит в вас ностальгические чувства?

— Че, на?

— Вам нравится это потому, что у вас с этим связаны приятные воспоминания?

— Неприятные, на…

— Но простите, я думал, что на подобную близость идут потому, что это доставляет удовольствие?

— Наверное, на… Может у других это приятно, на? — Тайга замолкла, размышляя. — Хотя потом еще хочется, на… Я, бля, не знаю, на! Это какая-то хуйня, на!

— Вы не можете разобраться в своих чувствах? Может, я могу вам в этом помочь?

— Хуй знает, на… Просто «приятно», это когда, на… Ну спинку чешут, на! Пожрала вот мяса — это тоже приятно, на. Безо всякой херни, на! А тут меня пиздят, кусают, рот затыкают, чтобы не орала и каждый раз как пробивает, я думаю, что сдохну, на… И потом везде болит, на… Че все по этому так тащатся?

— Простите, если выражусь слишком витиевато, но должен отметить, что у вас крайне мудрый взгляд на этот вопрос.

— Серьезно, на?

— О да! Я неоднократно слышал от очень уважаемых и познавших мир людей, что чувственные наслаждения переоценены.

— Да не, на… Просто Келпи это нравится, на. А мне нравится делать ей приятно, на.

— И это тоже, прекрасно, так как в вас отсутствует эгоизм и вы стремитесь не столько к собственному удовольствию, сколько к доставлению наслаждения тому, кого вы любите. Простите, что беру на себя смелость выражать собственное мнение по столь личному вопросу… К тому же, рассуждая на эту тему, я вынужден признать, что сам очень далек от них и уделяю подобным вопросам слишком много внимания. Настолько, что это иногда вредит мне и моей жизни. Но у меня нет воли, чтобы взять себя в руки… Простите — двусмысленно прозвучало.

— Почему, на?

— Извините еще раз — вот я снова сужу вас по своей мерке. Дело в том, что «взять себя в руки» может выступать в качестве эфемизма рукоблудия. И я решил, что вы можете увидеть в этом скабрезный подтекст, хотя я не вкладывал его… Или вкладывал и уже сам не замечаю этого…

— «Рукоблудие», на? Это че, на?

— А вы не в курсе?

— Не, на…

— Ну, это когда вы «пробиваете» себя собственноручно… Обычно этому в детстве учатся… мальчики… Извините…

— Я поняла, о чем ты, на! — Тайга с ухмылкой посмотрела, как Йоши заливается краской, — Я не настолько тупая, на. Просто ты такие слова выбираешь, на… сложные, на.

— Вам не нравится? Извините, если это для вас очень сложно.

— Ты уже извинялся за это, на. Или не за это, на? Или за то, что ты умный, на? Не помню, на… Забей, на…

— Просто мы так хорошо поговорили. Не хотелось бы омрачать эту чудесную беседу недопониманием.

— Поговорили, на? А че, на? Ты уже все, на? Уходишь, на?

— Нет, нет! Извините, если вам это показалось. Просто… вы хотите поговорить еще?

— Ну, я пожрала, делать ниче не надо — хули не попиздеть, на?

— О чем вы хотите поговорить?

— Да хуй его знает, на…? Обычно меня спрашивают — я отвечаю, на…

— Простите, но мне показалось, что вы разговорились, когда речь зашла о вашей подруге. Я понимаю, что вы сейчас в разлуке и переживаете за неё, но, может, если вы выскажетесь, вам будет легче?

— Хуй с ним, на… — Тайга задумчиво подвигала челюстью, — Давай про Келпи, на…

— Все говорят, что она глухонемая, извините, если это прозвучало слишком грубо и прямо, однако вы, в своих воспоминаниях о чем-то с ней «говорите»?

— Она не глухонемая, на… Ей просто глотку перерезали, на…

— Ох! Простите! — вздрогнув Йоши схватился почему-то за собственную шею. — Я не должен был заводить этот разговор!

— Все нормально, на… Мы их убили, на… Но Келпи после этого больно говорить, на. Мы всякими знаками говорим, на. Когда привыкнешь, никакой разницы с обычным разговором, на. Даже удобнее, на. Хуй подслушаешь, на.

— Как интересно! А можете рассказать об этом подробнее?

…

Сапожник, поморщившись, отошел от окна. Хануми заглянула туда, чтобы посмотреть, отчего босса так скривило, и понимающе кивнула.

— Перелом ноги?

— Перелом ноги… Несколько месяцев на реабилитацию и то, если повезет.

— Её уже прозвали «Танком». Ну там тайга, Залесцы, танки… Такой порядок ассоциаций, как я поняла.

— Иронично…

— Что именно?

— Оказывается, это был танковый бой. У проигравшей псевдоним «Панзер». Это тоже танк, но по форбуржски.

— Я знаю. Когда ты не объясняешь, шутки получаются смешнее.

— Тут просто хрен пойми, кто че понимает, кто не понимает…

— Не расстраивайся — у тебя много других талантов.

— По чжунски изощренный способ сказать, что шутки мои — говно?

— Ты собрался в стендап-комики?

— Да вроде нет…

— Тогда это не проблема.

— Ладно, — Сапожник ухмыльнулся, — посмеялись и хватит. Что там? Есть что-то новое?

— Я тебе говорила, что у меня в банде Мисо свой человек?

— Нет. Кто?

— Йоши.

— Йоши? Уборщик? То есть, Сашку-радио ты подослала к Ито, а Йоши — к Мисо? На поваров планы есть?

— Возможно, — хануми вежливо улыбнулась. — Вот это, кстати, была хорошая шутка. Но суть не в этом. Ты не хуже меня знаешь, насколько Йоши странный и упорный в своих странностях.

— Знаю… У него клин на сильных бабах. Что-то там с детством связано.

— Да. И, представь себе, это дало свои плоды.

— Серьезно? Я думал, что его прибьют.

— Я тоже. Но, судя по всему, Йоши сумел втереться в доверие к этой «Тайге». И она рассказала ему немало интересного.

— Например?

— Например, что её подружка, которую Ито держит у себя, не глухонемая. Ей просто перерезали горло, повредив, по всей видимости, голосовые связки.

— И что нам это дает?

— Господин Александр, которого вы называете «Сашка-Радио», упомянул одну забавную вещь. Здание, где держат заложницу, отвратительного качества. Там все отлично слышно.

— Думаешь, она может подслушать их планы? А толку? Она язык вряд ли знает.

— Верно. Но вряд ли знает язык и Бароза. Так что с ним Ито, скорее всего, будет общаться на понятном заложнице наречии.

— Бароза⁈ — Сапожник аж икнул от неожиданности. — Тот самый?

— Нет. Скорее всего, если информация, что я нашла, верна, это его младший сын — Хисес Бароза.

— Думаешь?

— Других вариантов нет.

— Стоп! А старшие сыновья?

— Убиты в Порто. Мигелю подстроили крушение в лифте, а Руиса зарезали практически на глазах у всех. И что самое интересное, по слухам это все сделали вольные с одного корабля. Которым командовал…

— Залесец?

— Именно.

— Думаешь, она там набралась залесских словечек и всего остального?

— Не исключено. А еще я думаю, что она сама из Порто.

— Почему?

— Ей дали, как она сказала: «Тупое мужское имя», и, по всей видимости, принудили исполнять роль мужчины. Во всяком случае ничем иным столь маскулинные повадки объяснить я не могу.

— А в Порто это принято?

— Нет. Но принято в некоторых сообществах горцев. Так называемые «бача-пош» — девочки, исполняющие роль мужчин в семьях, где их нет. А Порто является одним из главных точек в горской сети караванных маршрутов и там живет большая диаспора. И есть много наемников-северян. То есть Порто — одно из немногих мест, где девочку-северянку могли воспитать в подобной традиции. Если не единственное.

— Ох, как все закручивается! — Сапожник потер руки. — Уточнить информацию сможешь? Связаться с заложницей? Если она может слышать, то кто знает, что могла подслушать?

— Кстати, у неё с большой подругой есть собственный тайный язык, который не знают посторонние. Это можно использовать.

— А канал связи с ней?

— Снова привлечем Александра. Он говорит, что канализационная труба проходит прямо через камеру. Пусть придумает, как это использовать для связи.

— «Канал связи» через «КАНАЛизацию»! Ты поняла, да?

— Поняла, но нет, — хануми с грустным видом покачала головой, — не смешно.

— Да ну тебя!

Огорченно махнув рукой, Сапожник отвернулся. Хануми вежливо и ехидно улыбнулась ему в спину и вышла.

…

Тайга удивленно уставилась на северянку, которая ждала её в раздевалке, задумчиво теребя в руках снятый галстук. Пиджак висел на дверце шкафа, а жилетка была расстегнута. Увидев Тайгу, Северянка вопросительно кивнула.

— Довольна?

— Чем, на?

— Работой своей?

— Че, на?

— Ты нахрена Панзер покалечила? Она теперь вряд ли попадет снова в высшую лигу, а других способов заработать на хлеб у неё нет…

— И че, на?

Вздохнув, северянка встала, отбросив галстук на лавку, а затем, крутанувшись, пробила Тайге в голову с ноги. Та успела подставить руку и пригнуться, сбрасывая удар, но противница, продолжив вращение врезала второй ногой, которая пришла наклонившей голову Тайге прямо в затылок, бросая её на пол. Северянка села сверху и, схватив за ноздри и подбородок, заломила её голову вверх до хруста. Тайга, с рычанием вцепилась в руку держащую за нос, но разорвать хватку не смогла. Дождавшись, пока та обессилит, северянка удовлетворенно кивнула.

— Все — ты проиграла. Не дергайся — я знаю, почему ты боишься проигрывать. Но тут Ито нет. Это, пока, между нами. Но если ты будешь продолжать калечить девочек, я повторю это уже там, на ринге. Поняла? Так что умерь свой пыл и не доставляй нам проблем.

Она отпустила Тайгу, которая все это время только громко хрипела и та, от неожиданности, врезалась лбом в пол. Не обращая на неё внимания, северянка неторопливо застегнула жилет, завязала галстук и, одев пиджак, наконец соизволила повернуться к медленно поднимающейся Тайге.

— Ну что? Доходчиво?

— Ты че такая резкая, на?

— Думаешь, я шутила, когда говорила, что перепиздила всю высшую лигу? Ты здоровая, но тупая и неопытная. Мне тебе жопу порвать — раз плюнуть. Поэтому повторяю еще раз, так как с первого ты можешь не запомнить — не калечь противниц. Это спорт, а не война. Они не виноваты в том, что с вами приключилось. Или будешь иметь дело со мной. Пробник я тебе уже отгрузила. Кивни, если дошло.

— Дошло, на… — Тайга медленно кивнула.

— Вот и умница. Пиздуй в душ — у тебя все хлебало в крови.

Развернувшись, северянка вышла. Возле двери, прислонившись к стенке, её уже ждала хануми, которая, посмотрев на неё покачала головой.

— Ей надо объяснять на понятном языке, — пояснила северянка, — а такие как она понимают только язык силы. По себе знаю.

— Да я не против.

— Тогда зачем ты тут?

— Тоже хотела с ней поговорить. На горизонте появилась семейка Бароза — надо выяснить, как она с ними связана.

— А она связана?

— Есть предположение, что да. Не так давно в Порто прикончили двух старших сыновей Бароза. И она тоже из Порто. Предположительно…

— Если бы она была в этом замешана, её бы убили, а не использовали в качестве боевого пса.

— В этом замешаны люди с вольного корабля, которым командовал залесец. Давай, сопоставляй — залесский мат, залесский военный стиль, сама она родом из Порто…

— Полукровка, как и Йоши. Жила в трущобах и наверняка ценилась как хороший боец, но девок на разборки таскать западло, отсюда и мужское имя. Пока молодая была, могла за парня сойти. Поэтому и языка не знает.

— Интересные выводы, — хануми кивнула. — Почти совпали с моими.

— Думаешь, её взяли на корабль, люди с которого убили сыновей Бароза?

— Да. Поэтому, формально, она сама, скорее всего, не при делах, но зная повадки этой семейки, им на это плевать. Предположительно.

— Как узнать точно?

— Поговорить. Но сейчас, как мне кажется, она к разговорам не предрасположена.

— Определенно. Какие будут идеи?

— Есть одна, — хануми задумчиво покосилась на тележку для грязного белья. — Ты Йоши давно видела?

— Да вот… что-то… — северянка начала медленно подкрадываться к тележке, — давненько… я… его… не… видела!..

Резко откинув с тележки брезентовую крышку, она запустила руку внутрь. Потом, не найдя никого внутри, недоуменно огляделась.

— Прошу прощения… — раздался голос сверху, — Это была отличная догадка и, безусловно, если бы я успел, я бы именно там и спрятался, но, увы, госпожа Ли На двигается очень тихо, так что я поздно её услышал и пришлось выбрать место, которое было ближе.

— Ты как туда залез?

Запрокинув голову, северянка с интересом посмотрела на Йоши, сидевшего на вентиляционных коробах. Тот, виновато улыбнувшись, спустился, использовав в качестве ступеньки дверную ручку, и немедленно протер её за собой.

— Еще раз извиняюсь… Вы хотели меня видеть?

— Слышал, о чем мы говорили?

— Простите, я не хотел подслушивать, но так вышло, что…

— Короче!

— Да! Я все слышал!

— Понял, что от тебя надо?

— Вы хотите знать детали её биографии?

— Хотим.

— Постараюсь выяснить все возможное. Но, извините, не могли бы вы задать мне некие рамки? Возможно, если я буду знать ваши цели, я смогу выполнить вашу просьбу лучше.

— Бароза — серьезный гавнюк. Он что-то планирует. И эти планы могут выйти нам боком. А твоя зазноба…

— Вайфу…

— Что?

— Простите — это машинально.

— Вон тот здоровенный кусок кедра таежного и её подружка, — северянка указала на дверь раздевалки, — каким-то боком к этим планам относится. Поэтому надо понять, что их с Бароза связывает. Насколько они ценны и прочее.

— Понял! — Йоши вежливо поклонился. — Я постараюсь сделать все, что в моих скромных силах.

— Еще вопросы?

— Только один. Прошу извинить мою непонятливость, но это ведь означает, что мне теперь можно находится в раздевалке в присутствии бойцов?

— В её раздевалке…

— А если?..

— Не наглей.

— Простите.

Снова кланяясь, Йоши взял полотенце, открыл дверь и со словами: «Простите, я не успел принести вам чистое, так что если вы не против…» нырнул внутрь.