Машинное отделение судна подобных размеров являлось громадным лабиринтом с кучей переходов, галерей и мест, где запросто можно было свернуть шею и переломать ноги, поэтому от мысли обследовать его с фонарем пришлось отказаться сразу. Вместо этого Багир, руководствуясь надписями на стенах, полез куда-то наверх и там нашел и вскрыл изолированный отсек, где стоял здоровенный дизель-генератор питавшийся от собственного бака.

— Вот! Атсюда начнэм!

— Это что?

— Аварыйный гэнэратор. Пытаэт освэщений, радиостанций и внутрэнный связь.

— Мне нравится эта мысль. Со светом все будет куда проще. Что надо делать?

— Сэйчас посмотрю… Так, топлива много, но нэт давлений в пусковой систэма. Воздух ушэл…

— Мы можем запустить его как-то иначе?

— Нэт. Но тут эст ручной кампрэссор. Вот тот калэсо выдыш? Ручка бэрэш и крутыш, пока стрэлка рядом нэ дойдэт до риски.

— А как я это увижу? Боюсь, у нас работает только тот фонарь, который нам любезно оставили эти синьоры.

— Нэт! Я эщэ адын падабрал. У тэх, что за намы прыходылы.

— Точно! У них же был свет… А я был немного не в себе и забыл про него.

— Я нэ забыл! — Багир вручил Марио плоский карманный фонарик. — Батарэйка тожэ слабий, так что пакрутыл — пасматрэл. Так дэлай.

— Понял…

— А я пайду, шиткы провэрю!

Согласно кивнув, Марио взялся за ручку маховика и принялся его крутить, прислушиваясь к сочному дыханию поршней, нагонявших воздух в баллоны. Несмотря на то, что самым тяжелым оказалось разогнать маховик — на поддержание его вращения сил уходило куда меньше — порученная задача оказалась крайне утомительной. Стрелка манометра ползла к заветной риске еле-еле, а когда он останавливался, чтобы посмотреть, сколько еще осталось, то, словно издеваясь, отпрыгивала назад, заставляя с проклятьями вырубать фонарь и снова, постанывая от натуги, разгонять успевший остановиться маховик. Вернувшийся Багир посветил на его раскрасневшееся от натуги лицо, потом на манометр. Затем сочно хлопнул себя по лбу и пошел крутить какие-то краны.

— Мамма-миа! Только не говори, что я все это время упирался впустую!

— Нэ! Просто ты всэ эмкосты сразу качал! Всэ пят!

— А сколько надо?

— Одну хватыт. Пят — это на всякый случай. Давай — эщэ нэмного пакруты, а я пайду эго к запуск готовит.

Грязно ругаясь на всех известных языках, Марио скинул мокрую от пота рубаху, снова взялся за ручку и принялся крутить. Багир, чуть поодаль, лазал по аварийному генератору, проверяя его готовность к работе. Когда луч фонаря падал на его лицо, то можно было разглядеть играющую на губах довольную улыбку. После сидения в камере и блуждания по недрам зловещего судна, эта понятная и привычная работа вызывала у него прилив счастья и умиротворения. Закончив с осмотром, он вернулся, еще раз глянул на манометр и махнул, что можно остановиться.

— Так стрелка же еще не дошла?

— Нормално. Далжно хватыт. Так… Сэйчас я пару раз вхолостую крутану, чтобы цылындры смазат, потом попробуем с топлыво стартанут. Должно палучытся.

Он снова ушел, оставляя Марио в темноте. Затем помещение наполнило сопение сжатого воздуха и рокот пришедшего в движение механизма, сопровождаемые гортанными возгласами одобрения. Потом сопение повторилось, но, в этот раз за ним последовал не рокот, а рык. Двигатель завелся, набрал обороты, начал быстро их терять, но Багир, крутя какие-то рукоятки, заставил его снова разогнаться, выйти в нужный режим и начать молотить в одном темпе.

— ЭСТ!!! РАБОТАЭТ!!! ТЫ СЛЫШИШ, ДА⁉

— Слышу… — нашарив в темноте какой-то приступок, Марио устало опустился на него.

— Сэйчас прогрээтся, посмотрым на тэмпэратура и эслы с охлаждэный всэ в порядкэ, будэм падключат нагрузка на гэнэратор… А то и этот фонар садытся… Э! Заэбало! Всэ садытся, нычэго нэ работаэт. Сэйчас ысправлю!

Фонарь погас, потом чиркнула спичка и машинный отсек осветил мечущийся свет факела. По мнению Марио, жечь открытый огонь в месте, где полно топлива и горючих материалов было рискованно, но имелась надежда, что Багир знает, что делает.

— Вах! Всэгда хатэл папробоват!

— Факел? Ты что? Никогда не делал факелы?

— Да. Нэт! — Багир энергично помотал головой. — Запутал! Нэ дэлал факэл ныкогда! Нэзачэм было! А ты дэлал?

— Я? Делал. В детстве.

— Зачэм?

— На праздник. У нас принято, перед Днем Принятия, устраивать шествия с факелами, а потом — большой костер на центральной площади. Главное, чтобы твой факел не потух во время шествия. Тогда ты можешь принести его под окна к девушке и, если она обольет тебя ведром воды, значит ты ей нравишься. Один раз я заинтересовался прелестной синьориной, но она жила очень далеко, да еще и дорога была в гору. Так что пришлось изготовить очень большой факел, чтобы успеть его донести. В нем было метра четыре, или даже пять и весил он килограмм тридцать!

— Замарочылся, да! — посмотрев на свой факел, Багир уважительно кивнул, — И как? Получылос? Ана тобой заинтэрэсовалас?

— Конечно! К сожалению, не только она, но и пожарная служба и хозяин того дома, чью крышу я поджёг этим горящим шестом. Зато ты бы видел, что было на следующий праздник! Не меньше трех метров почти у каждого!

Покивав, Багир проверил показания приборов на вспомогательной силовой установке, затем подошел к Марио и, пристроив факел, начал раскладывать еду.

— Аны говорят, что кушат надо, чтобы с ума нэ сойты. Давай пакюшаэм. Эх! Сардын паслэдный…

— Кстати, интересно, с чем это связано? Ну, что возможность заболеть зависит от еды? Похоже на какое-то суеверие. Хотя, с другой стороны, случаев Морского Безумия на судах с хорошими условиями отмечено не было, а хорошее условия, это и хорошая еда.

— А хароший эда бэз мясо нэ бываэт. Паэтому важно эго эст! Всэ сходытся!

— Возможно… Надо не забыть рассказать про это Доку. Может он что-то поймет?

— Обязатэлно расскажэм. Кюшай…

Факел дожег остаток пропитки и, потрескивая, потух аккурат к окончанию трапезы. Багир некоторое время размышлял, не пропитать ли его маслом от сардин, затем решил, что вони с него, пожалуй, хватит, поднялся, взял у Марио последний рабочий источник света и пошел смотреть, как там двигатель. Двигатель чувствовал себя нормально, поэтому он, крикнув, «Гэнэратор подключаю, да!» дернул какой-то рубильник и обороты двигателя с воем просели.

— Все в порядке? — тревожно осведомился Марио.

— Нет… Да! Я ишак просто! Нагрузка дал, а мощност нэ дал! Харашо патрэбытэл атключыл, а то бы сэйчас заглушыл, снова давлэний крутыт бы прышлос… Так… Абароты эст, сэйчас снова папробую свэт дат. Пробую…

Щелкнул рубильник. Плафоны аварийного освещения были не то, чтобы очень яркие, но после долгого блуждания в полумраке, разгоняемом только узкими лучами ручных фонарей, их свет буквально ударил по глазам. Прикрывшись рукой, Марио некоторое время привыкал, затем встал и, выйдя наружу, осмотрелся. Теперь, когда появилось освещение, можно было оценить масштабы предстоящей работы. Машинное отделение выглядело, по сравнению с «Интернационалом», просто громадным. Большую его часть занимали два двигателя размером с двухэтажный дом каждый, опутанные техническими галереями. От них вверх уходили трубы коллекторов, сопровождаемые лестницей.

Основные генераторы и вспомогательные механизмы, судя по всему, должны были находиться за водонепроницаемой переборкой, пронзенной валами винтов. Там же, если верить надписям, располагались мастерские, кладовые и жилые помещения для механиков. Интересно, это уже считается «коридором ведущим в румпельный отсек»? Скорее всего да. Не спали же они все это время на полу? Наверняка заняли пустующие каюты технической службы. Словно подтверждая эту догадку на другом конце отсека отворилась дверь и оттуда выглянул, удивленно косясь на горящие лампы, человек в форме охраны.

— Это вы свет включили?

— Мы, синьор… — Марио сделал галантный полупоклон, узнав в нем по голосу первого из своих собеседников, — Решили, что так будет проще заниматься остальным. Фонари у нас уже все закончились, пришлось пустить в ход факел.

— Серьезно?

— Абсолютно, синьор! Современные машины и древний как история факел. Представьте себе этот контраст.

— Я не про факел. Я про то, что вы серьезно настоящие механики?

— Э! Самнэваэшься, да⁉ — из помещения с генератором, вытирая руки ветошью, вышел, гордо выпятив грудь Багир. — Ми тэбэ правду рассказылы, а ты нам нэ вэрыл. Стыдно, да?

— А должно быть? — охранник перевел взгляд на поклажу, с которой Багир предпочитал не расставаться и внимательно рассмотрел сперва винтовку, потом пожарный топор, — Хороший топорик… Ты его где нашел?

— Где надо нашел!

— Случайно не тот, которым рацию разнесли?

— А! Это ты эго там спрятал? Рация ты чыныл?

— Тебе какая разница?

— Нэ заработала, да?

— Её топором расколотили.

— А у мэню заработала! Патаму что я — мэханык! А вы тут мэсяц в тэмнота сыдэлы и нэ дагадалыс аварыйный гэнэратор запустыт!

— И кого ты по ней вызывал? — скрипнув зубами, охранник проглотил этот выпад.

— Тэбю какая разныца? Абыдно, да, кагда так отвэчают?

— Ну и хрен с тобой, — дернув щекой, охранник как-то странно посмотрел на Багира, словно взвешивая что-то в уме. — Развлекайтесь…

— Погодите, синьор! — замахал руками Марио, — Вы сказали, чтобы мы не ходили в ту сторону, где вы. Но можно уточнить, где находятся данные границы?

— А что я непонятно сказал?

— Просто там, за той переборкой находятся необходимые нам вспомогательные механизмы.

— Какие?

— Всэ! — почувствовав свое профессиональное превосходство Багир продолжил напирать, — Ты двыгатэл размэр выдыш? Думаэшь эго с толкача запускают? Давлений в пнэвмосыстэма нужэн! Для давлений компрэссор нужэн! Ми пока для аварийный гэнэратор давлэный руками накачалы, чут нэ эбанулыс! Компрэссор от вспомогатэлный установка запускают. Внызу вода скапылас, надо помпа запустыт. Помпа от главный гэнэратор работают. Эго пэрэд запуск провэрыт надо, патаму что эслы изоляций пробит — сгарым нахуй. Чтобы чыныт — запчаст нужэн, мастэрской нужен, вэрстак нужэн.

— Он хочет сказать, — прервал этот поток красноречия Марио, — Что нам желательно точно знать, где проходит граница. Я не думаю, что вас интересуют кладовые с запчастями, и что вы не меньше нас хотите, чтобы тут все заработало. Поэтому не могли бы вы сделать какие-нибудь отметки?

— Ладно, — охранник, еще раз покосившись на горящие лампы, согласно кивнул, — сделаю… Работайте.

— Спасыбо за разрэшэный, да, — недовольно буркнул себе под нос Багир, — давай, до свыдания…

— Чего ты к нему цепляешься? — поинтересовался Марио, когда охранник скрылся.

— Он мэнэ тожэ падазрытэльный кажэтся…

— Почему? На мой взгляд — все логично. Он был охранником, у него были ключи, так что он мог и оружейную комнату вынести и кладовые. И знал где запереться, чтобы его не достали.

— Зачэм и как?

— В смысле?

— Эсли он был охраннык, пачэму нэ ушэл с осталныэ?

— Может не успел?

— Ага! Аружэйка выгрэсты успэл, кладовой на камбуз, гдэ кылаграм-дохэра прадукты, вынэсты успэл, а тут нэ успэл? И это всэ пака тут бэзумцы толпамы бэгалы — жралы всэх падряд, сэбю тожэ. Это адын! Два! У нас ключы ат аружэйка эст? Нэт! Толко у старший эст. В этом смисл!

— Думаешь, это какой-то офицер?

— Пачэму афыцэр впэрэд всэ нэ сэбался? Рядовой охраннык стрылят должэн, пост охрянят должэн. Афыцер такоэ нэ дэлаэт. Эму прощэ сбэжат!

— Ну может он оказался где-то? Проверял и, когда началось, не успел выбраться?

— Ти сам выдэл — нэ сразу началос. Спэрва внызу. Патом навэрх пробылыс.

— Ну вот, когда все началось, он оказался внизу, спрятался, а потом безумцы прорвали периметр и все эвакуировались, оставив его тут.

— Э! Ты за кто вабщэ⁉ За нэго или за мэню⁉ Чэго ты эго аправдываэш⁉

— Я не оправдываю, — Марио развел руками, — просто пытаюсь предположить, как все могло быть. Хотя ты прав: ситуация с кладовыми очень странная. Сколько времени должно было пройти, чтобы до них можно было добраться? Как он выживал все это время? И почему другие выжившие не добрались до них первыми?

— И втарой! Кто он? Пэрвий эго «Камандыр» называл. Пачэму? Эслы он сам — офыцэр, то кто у нэго камандыр быт можэт?

— Ну, у офицерских званий несколько ступеней… Хотя это действительно странно. Вряд-ли тут надо иметь систему сложнее: «Охранник-Офицер-Главный офицер». И я допускаю, что кто-то из подчиненных мог полезть в пекло спасать командира, но что тот там делал? И вопросов с кладовыми это не снимает. К тому же следов бойни тут нет — значит механики тоже эвакуировались. Возможно одни из первых, раз все началось внизу.

— Кстаты, интэрэсно как? Явно нэ так, как мы сюда прышлы. Возможно тут эст выход навэрх быстрээ и прощэ?

— Надо поискать. Если мы запустим двигатели, я не хочу пробираться к рубке тем-же путем.

— Пашлы. Осмотрымся…

Повертев головой, Багир проложил маршрут, включавший в себя посты управления главной силовой установкой, топливным и электрогенераторами и прочие важные места, после чего бодро потопал по галерее.

…

Капитан часто использовал бортовую связь для проверки несения службы личным составом, с поразительной прозорливостью, по скорости и точности ответа понимая, чем занят вахтенный. Так что, когда телефон внутренней связи зазвенел, Марио снял трубку и на автомате оттарабанил: «Машинное отделение, Брингези, слушаю…»

— То есть вы все-таки, туда добрались?.. — это был, без сомнения, голос того, кто представился им как «Мьюэл», — Хотя, можешь не отвечать. Кто еще мог зажечь тут свет? С ним, кстати, гораздо приятнее.

— Рад за вас. Чем могу быть полезен?

— Хотел поговорить.

— О чем?

— Как вас там встретили?

— Прекрасно. Крыс никто не спускал, если вы об этом.

— Эта ловушка предназначалась не вам. Мы просто обознались.

— Разумеется.

— Не веришь?

— Нет.

— Печально. Мы не с того начали, и это целиком моя вина. Данное место заставляет забыть, кто ты. Я думал, мне удастся с этим справится, но я ошибался.

— И теперь вы решили поговорить?

— Почему нет? С вашими спутниками я потолковал. И они мне поверили.

— Я так и понял, когда увидел их в компании ваших друзей. Это же они пытались к нам подобраться, когда мы спали?

— Они не знали как вы отреагируете.

— И поэтому решили, что застигнуть нас врасплох, спящими, будет отличной идеей?

— Это была плохая идея, признаю. Кстати, предложил её именно ваш приятель.

— Нарезка? Я узнал его голос. Как обычно, пустил других вперед себя?

— Да. И уверял, что у вас нет боеприпасов. Вам, при высадке, давали только холодное оружие. Значит, патроны вы нашли тут. Не скажете, где?

— Зачем? Там их в любом случае уже нет.

— Это была оружейная комната, не так ли? Я просто ломал голову, что вы делали со шкафами? Зачем вы отвинтили ножки от пола? Точно… Завалившиеся за них боеприпасы. Чтобы достать, надо выгребать все из шкафа, отвинчивать… Столько мороки — охрана этим не занималась.

— Возможно…

— Да ладно тебе, как тебя там? Марио? Я просто пытаюсь наладить контакт. Я понимаю, что ваши новые друзья столько всего про нас рассказали. Что мы каннибалы, да? Поклоняемся какому-то инфернальному злу?

— Хотите сказать, что это не так?

— Ты знаешь молитвы. Ты читал их над убитыми. Значит, ты разбираешься в религии. Скажи: как бы она выглядела? Как выглядели бы все эти ваши ритуалы, все эти ваши святые, храмы на их могилах, если бы ты смотрел на это со стороны? Как твой друг? Для него это дичь, верно?

— Отчасти вы правы. Хотя это все равно смотрится гораздо менее странно, чем те изваяния, которые вы там выстроили.

— Менее странно, чем часовня из костей? Да, это не общая практика, хотя если спуститься в подвалы иных храмов, можно увидеть и не такое… Но суть не в этом. Ты сам видел, как для тех, что были с тобой, важно правильное погребение. Думаешь, для моих людей это пустяк? Смерть пугает. И единственный способ преодолеть данный страх для большинства — предать смерти некий символизм.

— И что же это все символизировало?

— Попытку убийц вымолить прощение у жертв? Во всяком случае, я надеялся, что будет похоже именно на это.

— Ладно, допустим. Вы построили эти «скульптуры», этот храм. Зачем?

— А зачем вообще строят храмы? Во имя того, во что верят!

— И во что вы верите?

— В то, что даже если тебе кажется, что от тебя все отвернулись, если ты на дне Бездны и Всемогущий глух к твоим мольбам, есть те, кто тебя слышит.

— Нерожденные Боги? Те, чьим рабом вы себя называете?

— Именно.

— И кто они?

— Пока — никто. В том и суть. Они будут такими, какими мы их создадим.

— Вы верите в то, что люди могут создавать богов?

— Северяне верят, что боги могут умереть. Вольцы верят, что богов можно убить. Почему мы не можем их создать?

— Вы для этого хотели попасть в Яму?

— Чем темнее ночь, тем ярче горящий в ней свет. Яма — это рукотворная Бездна, без единого просвета для тех, кто в ней очутился. Без надежды, без радости, без выхода. Весьма подходящее место, чтобы зажечь путеводный огонь. А ты туда хочешь, Марио Брингези?

— Нет, синьор, совершенно не горю желанием.

— И ты веришь, что этот Джесси Кан исполнит свое обещание и отпустит вас?

— Я могу на это только надеяться.

— Не надейся. Из Ямы нет выхода. В этом её суть. Этим она живет. Понимаешь?

— Не особо. Я думал, там алмазы добывают, разве нет?

— Алмазы — просто предлог. Яма неспроста имеет славу самого жуткого места на свете. Её такой делают специально и осознанно.

— Зачем?

— Есть преступления, реальные или мнимые, за которые казнь будет слишком легким наказанием. Есть такие враги, для которых желают участи хуже смерти. И тогда взоры тех, кто ищет самой страшной кары, устремляются на неё. Но главное — из Ямы нет выхода! Оттуда не сбежать! Это кошмар, который будет длиться так долго, что покажется тебе вечностью!

— Но мы же еще не в Яме?

— Верно. Но как ты думаешь, зачем тут изолятор? Зачем на судне, битком набитым самыми худшими отбросами общества, кого-то держать отдельно?

— Не знаю…

— Чтобы не дать им убить себя! Это те, за кого заплатили, и хорошо, замечу, заплатили, чтобы они точно оказались в Яме, где их сперва заставят отчаянно цепляться за жизнь, а потом сделают так, что каждый вздох будет пыткой. Как ты думаешь, позволит ли Джесси Кан или его хозяева кому-то узнать, что это у них не вышло?

— То есть вы считаете, что он врет?

— Несомненно! И, если хочешь знать, именно так я и убедил ваших спутников встать на мою сторону. Просто сказал им правду и они мне поверили. А ты? Ты мне веришь?

— Я пока не готов выносить какие либо суждения.

— Понимаю. Это надо осознать.

— Ладно. Допустим, синьор Кан врет. Что предлагаете вы?

— Я? Я не боюсь Ямы. А вот вам придется бежать.

— Но для этого судно все равно придется поставить на ход.

— Именно поэтому я никак не препятствовал вашему движению в машинное. Вы же, надеюсь, оценили, что даже после той прискорбной стычки я не чинил вам никаких помех?

— Это было очень любезно с вашей стороны, синьор… Но вы в курсе, что мы под наблюдением Кана и его подчиненных?

— Да. И если мы хотим выбраться, придется дать им бой. А для этого нам нужны люди и патроны.

— Вы серьезно считаете, что у нас есть шанс справится с хорошо подготовленным отрядом?

— При правильном подходе — есть. Но, повторюсь, люди и патроны. А все патроны у ваших новых друзей. Кстати, они сказали, что были одними из нас?

— Одними из вас?

— Нет? Странно? Потому, что это было именно так. Я собрал вокруг себя выживших и убедил их держаться вместе во имя выживания. Мы приняли в свой круг даже охранника! Вот насколько мы были миролюбивы… И наивны. Я был наивен — не снимаю с себя ответственности. А он этим воспользовался и ударил нам в спину! Заблокировался в машинном, перебил тех, кто остался внутри, присвоив себе большую часть наших запасов. Видимо, этот глупец надеется, что если он работал на Яму, то его пощадят.

— А второй? На что надеется второй?

— Зачем ты разрываешь мое сердце? — в трубке раздался тяжелый вздох. — Я ему доверял… Он казался мне опытным и рассудительным. И держался достойно, даже зная, куда это проклятое судно держит путь. Но именно его предательство позволило провернуть столь вероломный план. Не знаю, на что он рассчитывает. Возможно, охранник сказал, что представит его как одного из персонала? Но это глупо! Понятно, что Джесси Кан и его люди уберут всех, независимо от того, кто это… Неужели происходящее так на него повлияло? Да, я все еще надеюсь, что он просто повредился в уме… А ты, Марио Брингези? Как у тебя с разумом? Он ясен? Ты хорошо понимаешь, что выбраться отсюда мы можем только сообща?

— Вполне, синьор, но что вы от меня хотите?

— Не знаю… А что ты можешь сделать?

— Я могу попробовать с ними поговорить.

— Попробуй. Но будь осторожен. Я уверен — вас используют. Так же, как использовали нас.

— Спасибо за предупреждение, синьор…

— Надеюсь, что мы еще увидимся…

Не ответив, Марио повесил трубку на рычаги и, повернувшись, увидел стоявшего и внимательно слушавшего их разговор Багира. Тот, открыл рот, закрыл рот и указал на идущие по стене кабеля.

— Праводка провэрял, визов пашэл — мэня током эбнуло. Рэшил узнат, пачэму, да?

— Зачем ты мне это объясняешь?

— Ты гаварыл, что падазрытэлный очэн стал. Объясныл, чтобы ты нэ думал, что я за тебю слэдыл…

— И в мыслях не было… — рассеянно пожав плечами, Марио покосился на телефон, словно сомневаясь в реальности произошедшего разговора. — Ты слышал, что он говорил?

— Нэ всэ. Трубка хрыпыт — контакты чистыт надо. Но всэ понял.

— И что думаешь?

— Оба два нам мозгы ыбат пытаются…

— Это да. Насчет обещания Кана? Мне с самого начала это мероприятие казалось странным. Но все встает на свои места, если принять, что он не хочет огласки.

— Нам нэ надо ничэго объяснят и нас потом можно лэгко закопат бэз лишний вопросы.

— Именно.

— Хрэново… — Багир со вздохом обвел машинное взглядом и остановился на одной из дверей наверху помеченных большим белым крестом, — А чэго насчет тэх? Я вэщ адын нэ понял… Он про второй говорил как про адын из заключенный? Как заключэнный можэт быт для ахраннык камандыр?

— Хороший вопрос… Хотя… Возможно тут и кроется ответ, почему он не эвакуировался с остальными?

— Дюмаэш, он был для нэго камандыр до того, как заключэнный стал?

— Скорее всего. И радиостанция… Он явно хотел дать кому-то знак. Когда ты похвастался…

— Э! Я нэ хвастался, да! Просто к словы прышлос!

— Когда ты СКАЗАЛ, что починил её, первое, чем он поинтересовался: «Кого ты вызывал»? И его взгляд… Я не знаю как описать…

— Удывлэнный! Он ахуэл, я тэбю отвэчаю, когда узнал, что я радио пачыныл!

— Нет… Скорее… Скорее, он колебался! Ему нужна эта рация…

— Вах, думаэш?

— Да… Мне так кажется. Погоди… — глубоко задумавшись, Марио сделал жест, как будто разворачивая перед собой невидимую карту. — Давай-ка попробуем посмотреть на то, что мы знаем в целом. Кан не хочет огласки, поэтому ему важно вернуть судно тихо и без лишних глаз. «Мьюэл», кто бы он ни был, понимает, что план попасть в Яму и стать тамошним пророком может провалиться. Его просто пристрелят как нежелательного свидетеля. Так что он решает дать Кану бой. Вот для чего они кормили безумцев в изоляторе! Не по доброте душевной! Они планировали спустить их на людей Кана, когда те высадятся. Если бы после этого остались выжившие, то не факт, что они бы поняли, что их тут ждали. Нет ничего особо подозрительного в том, чтобы наткнуться на безумцев, на судне пострадавшем от вспышки Морского Безумия.

— Нэ — вапросы бы вазныклы.

— Возможно, но, скорее: «Как они тут так долго продержались?», а не «Кто их на нас спустил?»

— Дапустым.

— Затем оставшихся заманивают вниз. В этот странный храм, где не только жутко, но еще и хреновая видимость из-за всех этих драпировок. И в нем устраивают засаду, а, перед тем как напасть, спускают крыс, потому что просто отбиться от нападения и отбиться, когда тебя жрет обезумевшая стая — это принципиально разные вещи.

— Паэтаму он сказал, что абазнался и лавушка прэдназначалас нэ нам?

— Да. Они ждали людей Кана, но те послали нас. И, удостоверившись в том, что мы просто подставные лица, «Мьюэл» приглашает наших сопровождающих присоединиться к нему. А те рассказывают про нас. Он посылает за нами Нарезку с приятелем и своих людей, но те не знают, что мы нашли патроны, так что пытаются взять нас спящими. Начинается стрельба, Нарезка сбегает, остальные гибнут и у «Мьюэла» отстается все меньше людей, поэтому, когда появляется связь, он решает попробовать договориться, — Марио вымученно улыбнулся, — Да. Они не собирались нас убивать… Мы были нужны им живыми…

— Э! Слюшай, да! Нэ начынай опят вот это всэ!

— Не волнуйся… То, что нас не собирались убивать, еще не значит, что попадись мы, они были бы с нами такими же милыми и откровенными.

— То эст ты эму нэ поверыл?

— Поверил. Ему важно было завоевать мое доверие, так что он был со мной честен. Но меня интересуют те двое. План «Мьюэла» выглядит не просто рабочим. Это, пожалуй, лучшее, что можно придумать в подобной ситуации. Однако они, вместо того, чтобы выбраться с ним вместе, предпочли держаться вдвоем. Поэтому, подозреваю, есть какие-то детали, которые заставили их отказаться от выглядящего рабочим плана в пользу попытки взывать о помощи через разбитую топором радиостанцию.

— И я кажэтся понэл! — Багир медленно поднял указательный палец вверх — У ных эст сообщныкы!

— Думаешь?

— Увэрэн… Этот Мюьэл-шмюэл адын вэрный вэщ сказал. Из Ямы нэ сбэжат! Ты тожэ вэрный вэщ сказал: это судно — эщэ нэ Яма.

— Отсюда сбежать можно… — задумчиво протянув данную фразу Марио просиял. — Ну конечно! Побег! Вот, что объясняет все эти странности! Охранник пытался помочь сбежать своему другу до того как того бросят в Яму!

— Камандыру!

— Да, командиру. Поэтому он его так называет, поэтому он оказался внизу, поэтому он не эвакуировался с остальными!

— И паэтаму он заынтэрэсовался рация и нэ протыв, чтобы ми паставылы судно на ход! Их ждут в условлэнный мэсто! А судно нэ прышэл, и аны тут застрялы!

— Так что их одинаково устраивает как связь по радиостанции, так и продолжение движения к условленной точке.

— Значит, ми им нужны. И у нас эст козыр в рука. Дажэ два — аны нэ радыст, атвэчаю! А бэз знаный кодовый азбука по этот рация аны хрэн с кэм свяжутся!

— Остается вопрос: «Что они не поделили с Мьюэлом?»

— Виясным… Пашлы паабэдаэм — и за работу.

— А есть чем?

— Эст! Я крис толстый паймал два. Дралыс внызу. Оба прыготовыл!

— Предлагаешь есть крыс?

— Э! Ты так нэ думай! Ты как я думай! Прэдстав, что это барашэк. Малэнкый барашэк такой, но очэн вкусный! Очэн свэжий!

Грустно вздохнув, Марио поплелся за ним. Данная диета его не вдохновляла, однако в мастерской, где они обустроились, пахло просто умопомрачительно. Мясо Багир готовить умел и любил, и даже в местных условиях постарался сделать настоящий кулинарный шедевр. Особенно умилял установленный под вытяжкой сварочного поста крохотный мангальчик с кучкой еще тлеющих углей, над которыми на шампурах доходили две пары маленьких окорочков, переложенных кусочками мяса с других частей тушки и остатками имевшихся в пайке сушеных фруктов.

На вкус это тоже оказалось не так мерзко, как пыталось рисовать воображение, так что, поколебавшись, Марио принялся за свою порцию. Багир, радостный, что столь рискованный кулинарный ход удался, поставил на угли кофе и хотел было уже расслабиться в ожидании, когда тот закипит, но тут требовательно затренькал аппарат внутренней связи. Махнув Марио чтобы тот не отвлекался, он снял трубку. «Обэд! Позжэ пазваны!» — трубка со стуком упала на рычаги. Это звонившего не устроило, поэтому аппарат затрещал снова. «Э! Я тэбю что сказал⁉ Позжэ званы! Ми кюшаэм!» — Багир второй раз повесил трубку и, раздраженно поморщившись, пошел следить за кофе.

— Кто это был? — удивленный таким поведением поинтересовался Марио.

— Ахраннык это был…

— Может стоило спросить, что ему надо?

— Э! Как будто так нэ понятно…

— Я не понял.

— Гаварыт он хатэл. Этот гаварыт хатэл, тот гаварыт хатэл… Никто нэ спрашиваэт, а ми, вабщэ, гаварыт хотим, да?

Сняв банку с кофе с мангальчика, Багир налил себе в отдельную чашку, сделанную из заглушки большого диаметра, остальное отдал Марио и, взяв кусочек шоколада, хотел было пригубить, как по машинному эхом разнесся скрип открываемой двери. Взяв кофе, Багир сунул шоколадку в рот и вразвалочку вышел из мастерской. Охранник, выглядывающий из-за двери на другом конце отсека, увидев его, сжал зубы, но, потом, расплылся в ухмылке, отдавая должное подобной наглости.

— Жрете?

— Э! Это ты там жрэш! А ми тут кофэ с шашлык кюшаэм! Тэбю нэ прыглашаэм. Ты нам дажэ имя нэ сказал.

— Шашлык? Из кого?

— Сэкрэт! Ты нам нэ рассказываэш, я тэбю тожэ нэ буду.

— Салвэ, синьор… — вышедший следом Марио отсалютовал банкой с кофе, которую, по примеру Багира, взял с собой. — Чем мы можем быть вам полезны?

— С вами кто-то связывался. Примерно полчаса назад, верно? — охранник переключил внимание на того, кто был более расположен к диалогу. — Это был Раб?

— Вы нас подслушивали?

— Я слышал вызов. Потом понял, что заработала внутренняя связь. И вариантов, с кем тут по ней можно потрепаться, немного.

— Вы его услышали оттуда? Из соседнего отсека?

— Это я выноват… — признался Багир. — Мэня когда ток эбнул, я, навэрноэ, нэсколько клэмм закоротыл. Визов на другой аппарат пошэл.

— Ясно… — кивнув, Марио снова повернулся к охраннику и развел руками. — Да, синьор, это был он.

— Чего ему было нужно?

— Пообщаться. Он понял, что мы тут, и решил начать диалог.

— Что он вам рассказал?

— Много всего. Про себя, про вас. Про то, что вы были вместе, про свой план, про то, что Кан не собирается нас отпускать.

— И вы ему поверили?

— Он говорил правду.

— То есть, поверили?

— Я этого не говорил, синьор. Я только сказал, что думаю, что он был честен.

— Есть разница?

— Да. Большая… — вздохнув, Марио оперся об ограждение. — Её мне объяснил наш Старший Помощник. Очень хитрый человек, который получает наслаждение, обманывая людей. Я один раз участвовал в его затее в качестве статиста. О, синьор! Это было незабываемо! Он лгал вдохновенно, напористо, нагло! Не давал жертве ни секунды, чтобы собраться с мыслями. Вы можете себе представить — богатый синьор позволил нам забрать у него здоровенный судовой холодильник прямо из под носа!

— При чем тут это?

— Просто чтобы вы поняли, какого сорта человек наш старший помощник. Но подобную ложь он считал простецкой. Высший пилотаж, по его мнению, это обмануть кого-то, говоря ему чистейшую правду.

— Обмануть говоря правду?

— Да, синьор! Где ваша правая рука? Моя — тут. Ваша же, очевидно, с другой стороны.

— Я нихрена не понял. Это какая-то философия?

— Парень хочет сказать тебе умную вещь…

Отодвинув охранника, из-за двери, тяжело опираясь на импровизированную трость, вышел высокий седой мужчина в категорически малом ему форменном кителе надзирателя. Дойдя до ступенек, сел на них, вытянув правую ногу, перевязанную побуревшими бинтами. Затем пошарил в кармане, достал пачку папирос и закурил, с усмешкой наблюдая, как Багир, давно мучившийся без табака, тревожно раздувает ноздри.

— Парень хочет сказать, что правда у каждого своя. Она не равна истине, хотя их часто путают. И то, что Раб говорил правду, еще нихуя не значит. Знаешь, как врут северяне?

— А они врут как-то по особому?

— Да. У них считается недостойным настоящего мужика врать, как врем мы. Вместо этого они говорят правду. Но только ту, которая им удобна. А то, что ты че-то там не уточнил, так сам себе дубина.

— «Говори правду. Но никогда — всю правду до конца. И собеседник неминуемо начнёт обманывать сам себя своими же вопросами». Так Старший Помощник это объяснял…

— Во-во… И ты, парень, думаешь, что Раб вел ту же игру?

— Я уверен. Он не знает, что нам может быть известно и понимает, что если мы поймаем его на лжи, то перестанем доверять. В данном случае, отвечать честно — лучшая стратегия.

— Лучшая. Убедившись, что он не врет, вы начнете ему верить. И тогда вами станет проще манипулировать.

— На что-то такое, думаю, он и рассчитывал.

— Тем более, что мы с вами не особо откровенны.

— Вы имеете на то свои причины. И они более чем веские, я уверен. Но, учитывая, что ваш единственный шанс выбраться отсюда напрямую завязан на наше желание сотрудничать, думаю, нам пора поговорить начистоту.

— Смелое заявление, парень… С чего ты это взял?

— С того, что ваш первоначальный план побега провалился… — сделав вид, что он пьет, Марио проследил за реакцией собеседников. — И теперь вы застряли тут, слишком далеко от берега, чтобы попытаться добраться до него на подручных средствах, без связи и в неприятной компании.

— О побеге… Тебе про это сказал Раб?

— Нэт! — не удержался от хвастовства Багир. — Ми самы догадалыс! Он вас «командыр» называл! Пачэму ахраннык «камандыр» гаварыт, а этот Мьюэл-шмюэл вас как одын из заключэнный счытаэт⁉

— Я не называл его «командиром»! — вскинулся охранник, но старший товарищ махнул рукой веля остыть.

— Называл. Один раз вырвалось, а парни внимательные…

— Ми очэн вныматэлный! — гордо выпятил грудь Багир, на несколько секунд завис, а потом его лицо расплылось в довольной улыбке. — А эщэ я понэл, как вы бэжат хатэлы! Вы нэ просто так за румпэлный отсэк дэржытэс! Там иллюмынатор эст! И в тэхныческый помещэный аны бэз рэшэтка. Эслы чэрэз другиэ выбиратся, то ахрана можэт вас замэтыт, когда вы от судно плыт будэтэ. А эслы нэ плыт, пад вынты затянэт. Эсли жэ оттуда прыгат, вы сразу за вынты упадэтэ. Пакрутыт силно, но со спасатэлный жилэт нэ утонэш. Зато в кильватэрный слэд такой судно чэловэк нэ разглядыш. Ви хатэлы аттуда в вода прыгнут в нужный мэсто и вас бы сообшникы падабралы. Но судно до нужный мэсто нэ дошло. И на связ вы вийти нэ можэтэ. Раций разбыли.

— Ты сказал, что починил её. Разве не так?

— Пачыныл! Но она работаэт толко на пэрэдача. И только с ключ. Вы с ключ работат умээтэ? Нэ! Па лицо выжу, что нэ умээтэ!

Седой человек посмотрел на Багира, потом на Марио. Затем повернулся к охраннику и покачал головой. Тот, в ответ пожал плечами, словно отдавая право решать старшему.

— Зовите меня Дядюшка Гаспар, — седой приложил руку к груди, давая понять, что представляется. — Это имя известно в узких кругах, так что если вы из наших, вы поймете, кто я такой. А если нет…. то оно и к лучшему. А это — Янек.

— Э! Так нэ пойдэт! — Багир отрицательно помотал головой, — Ми вам как положэно прэдставылыс. Бэз вот этого всэго!

— Он представился, — «дядюшка Гаспар» указал на Марио, — ты нет. Хотя я слышал, как он тебя «Багиром» звал. Я тоже внимательный, как видишь.

— Багир я! Сын Зураба, внук Аслана!

— Слушай… Багир, сын Зураба, внук Аслана, я вот давно хотел одну штуку спросить. А почему ваше племя горное так пулеметы любит? Вы до них, что больные.

— Традыцыя! Раншэ, когда винтовка старый был, патрон для них вручную из бумага вэртэлы. Дэвушка вэртэлы. У них палцы тонкий, ловкий. И когда джыгыт в опасный пут отправлялся, влюблэнный дэвушка эму патронташ забитый дарыла. Чтобы в пути бэрэг! Одна дарыла, другая дарыла! Много дэвушэк — много патронов! Стрэляй, сколько влэзэт!

— То есть, чем больше стреляешь, тем больше тебя девки любят, так что ли?

— Канэшно!

— Странный вы народ… Ладно… Хотите знать, кто я и что я? — Дядюшка Гаспар тяжело и торжественно поднялся. — Тхаре Мерикаихабария Ирарагорри-и-Гаспарилья. Запомнили?

— Вай! Чэго сразу ругатся? Дядюшка Гаспар, так Дядюшка Гаспар!

— Вот и ладно. Янек… Он просто Янек. Фамилии нет, прошлого нет, и эта приятная простота его устраивает.

— Более чем… — буркнул Янек согласно кивнув.

— И оба мы имеем честь принадлежать к «Тротиловым Мартышкам». Отряд наемников. Я был их капитаном, а Янек — моим лейтенантом. Поэтому он до сих пор называет меня «командиром».

— Вы назвали свой отряд «Тротиловые мартышки»? — не понял Марио. — Всегда думал, что наемники предпочитают более звучные имена.

— В свое оправдание могу сказать, что, когда это придумывалось, я был молод и изрядно пьян. Потом мы сотню раз пытались его сменить, перебрали все хищное зверье, но нас запомнили именно так, — Дядюшка Гаспар сел обратно и ностальгически усмехнулся. — Да и название оказалось счастливым…

— Как вы оказались здесь, синьор?

— Без понятия. Точнее, как именно, то я в курсе, но вас, должно быть, интересует «за что?» И вот тут мне сказать нечего, так как я уже лет пять как отошел от дел, жил в свое удовольствие. Но кто-то обо мне, видимо, все это время помнил. Янек? Есть идеи, кому мы могли так наступить на яйца?

— Есть… Вернемся на базу — покажу список. Там просто вот такая кипа бумаги — с собой не потащил.

— Серьезно? — покосившись на разведенные на всю длину пальцы, Дядюшка Гаспар озадаченно почесал за ухом. — Я-то думал, мы старались придерживаться стандартов и особо не нарываться.

— Да, командир… Особенно на Диком Берегу.

— Ну, там своя атмосфера… Ладно, это сейчас не главное. Главное сейчас — выбраться отсюда.

— Кстати об этом. Почему вы разбежались с Мьюэлом и его людьми? — поинтересовался Марио. — У него была, на первый взгляд, рабочая идея. Заманить людей Кана, спустить на них безумцев, крыс, перебить, пользуясь замешательством…

— Вы и его задумку раскусили… — Дядюшка Гаспар издал довольный смешок. — Ну ладно, высадятся они, перебьем мы их. И? Что дальше?

— Сбежать?

— Как? Проблема была в том, что никто не знал, как это все запустить.

— Ну… Вы бы могли захватить тот катер, на котором они высадятся.

— Вот и Раб так думал. Но парни из Ямы не похожи на идиотов, которые пришвартуют свой катерок и пойдут всей толпой по палубе ебалом торговать. Они оставят там вахту. Которая либо сразу, либо как только начнется стрельба, отвалят, оставив нас тут куковать.

— Да, это проблема. Но разве вы не могли найти решения?

— Могли бы, наверное… Янек даже предложил пару рабочих вариантов. Но Раб решил, что тот покушается на его авторитет в банде. Он умен и умеет изображать понимание и участие, однако, стоит ему хотя бы заподозрить, что ты с ним в чем-то не согласен или, упаси Всемогущий, начать оспаривать его волю — все. Вы увидите его истинное лицо. К счастью, мне хватило ума не афишировать наше знакомство, так что Раб слишком поздно догадался, что мы с Янеком заодно.

— Ясно… Что ж — теперь я понимаю, почему вы такие недоверчивые и не любите о себе рассказывать.

— Рабочая стратегия. Запоздалая, правда.

— Это вы про то, что ваши враги все-таки выследили вас?

— И про это тоже. Ладно, воспоминаниям о былых ошибках предаваться будем когда выберемся с этого гиблого корыта. Что с запуском двигателей?

— Э! Абыжаэш, да! Работают прафэссыаналы! — Багир сделал ободряющий жест. — Ми ужэ всэ правэрыл. Сэйчас атдахнэм и запустым вспомогатэлный двыгатэл и главный гэнератор. Тогда у нас будэт свэт.

— Так он уже есть? — Дядюшка Гаспар указал на плафоны, — Разве нет?

— Это аварыйный свэт. А главный гэнэратор нормалный даст. Плюс кампрэссор заработаэт, станки в мастэрская, можно будэт главный силовой установка пускат.

— То есть, мы скоро поплывем?

— Нет, — Марио отрицательно мотнул головой. — Начало движения привлечет Кана и его людей, а я согласен с выводами Мьюэла насчет его обещаний. Надо будет продумать план, что делать по прибытии в место назначения. И куда прятаться, если они попытаются высадиться на борт раньше.

— Толково… Правильно мыслишь.

— У вас будут предложения?

— Нас ждут наши парни, — ответил вместо Гаспара Янек, — Если сумеем дать им знать, где нас искать, от этого Кана не останется мокрого места. Но путь к рации лежит через Раба и его людей.

— Он пытался начать диалог. Я обещал ему с вами поговорить. Я с вами поговорил. Возможно, удастся прийти к соглашению.

— Я бы на это не рассчитывал.

— Понимаю, синьор. Вы ему не доверяете.

— Я никому не доверяю.

— И тем не менее, мы с вами сумели наладить контакт. Возможно, получится и его уговорить нам если не помочь, то, хотя бы, не мешать? У него, как я понял, мало людей и нет патронов. Не то положение, в котором отказываются от переговоров.

— Он фанатик!

— Возможно. Но, как вы сами сказали, не глупый человек.

— Воля ваша. Делайте что хотите. Но я вас предупредил.

— Да, синьор. Я учту все, что вы сказали. Однако, надеюсь, что смогу уговорить всех присутствующих обойтись без драки.

— Для Брингези ты на удивление миролюбив, — покачав головой, Дядюшка Гаспар изобразил кривую улыбку. — Я не знал твоих предков, а то подумаешь еще что-то такое. Но обучался в юности фехтованию. И твой дед имел репутацию полного отморозка по всему Лионису. В хорошем смысле этого слова.

— Синьор… Я не миролюбив. Я просто понял, что не могу быть уверен в том, что поступаю верно. И пока это так, хочу воздержаться от непоправимого.

— Золотые слова… Ладно, поговорили, языки почесали — расходимся, — Дядюшка Гаспар снова поднялся. — Запрет на проникновение в те отсеки остается в силе, так как я тоже не могу быть уверен, что доверять вам — правильно. Уж извини, если ты надеялся, что мы поболтаем по душам и все уладится.

— Нет, синьор, я понимаю ваши тревоги.

— Вот и славно. Я все обмозгую, и там видно будет. Вопросы есть еще?

— Пока нет. А у вас?

— Из чего был шашлык? Не из «длинной свиньи»? А то Янек волнуется.

— Волнуется? — Марио удивленно распахнул глаза, затем, вспомнив, что в Островах называют «Длинной Свиньей», в ужасе затряс головой. — Нет, синьор! Конечно нет! Это крысы! Пара крыс!

— Нэ крис! — запротестовал Багир. — Малэнкый барашэк! А кто такой «длынный свын»?

— Человечина! Не делай такое лицо — ты видел, что тут творилось. Естественно люди могли подумать невесть что!

— Особенно, когда ты стал скрывать, что ешь, — буркнул Янек.

— Я ЭЛ БАРАШЭК!!!

— Тихо… — Дядюшка Гаспар, поморщившись, жестом попросил прекратить орать. — Знаете что? Подойдите сюда минут через двадцать. Мы оставим перед этой дверью жратвы. Знаю, Янек обещал поделиться, только когда заставите тут все работать, но коли вы уже на крыс перешли…

— Спасибо, синьор… Это очень любезно с вашей стороны.

Дядюшка Гаспар молча кивнул, достал еще одну папиросу, остальную пачку положил на ступеньку, жестом показав, что можно брать и, хромая, скрылся за дверью. Янек удалился следом.

…

Потеря сна, если верить Гаспару, была одним из первых симптомов. Только вот поди пойми, почему тебе не спиться — то ли от того, что внутри не вентилируемого машинного царила жуткая духота и вонь, то ли от тревог и внутренних переживаний… Багир всхрапнул так, что все вокруг затряслось и Марио со вздохом решил, что дело все-таки в том, что при таком шуме уснуть невозможно. Спать, заперевшись в одном помещении, было безопаснее, но терпеть это все не было решительно никакой возможности, так что, собрав свою самодельную постель, он переместился в подсобку, граничившую с мастерской, плотно прикрыл дверь и, кое как устроившись на полу, снова попытался уснуть, вяло отбиваясь от мыслей, которые настойчиво лезли в голову. Мотив у них был, правда, общий: они что-то делают не так.

Что именно «не так», Марио сказать не мог, но его не покидало ощущение неправильности происходящего. Например, вся ситуация с сопровождающими… Да — не самые приятные личности, не самые умные, не самые смелые. Но такие — лучше никаких. Прояви они чуть больше воли и решимости, «построй» их, пусть даже через насилие и, возможно, сейчас бы тут был небольшой отряд. А так — эпизодические демонстрации силы за которыми не следовало утверждение собственной власти, поэтому общее руководство отсутствовало и все действовали по принципу: «Каждый за себя». Итог закономерный.

Или этот Раб Нерожденных Богов, Мьюэл, кто он там? Они отдали ему инициативу и до сих пор играют по его правилам и с его позволения. Да — не верят, да — сомневаются, но дальше что? Что дальше делать с Дядюшкой Гаспаром и Янеком? У одного есть численное превосходство, у вторых — боеприпасы и еда. А они, не имея четкого плана, просто плывут по течению, полагаясь на чью-то милость, хотя, по факту, козыри в виде навыков и знаний у них мощные. Надо только решиться их разыграть.

Ну и вообще, чего они хотят? Выбраться отсюда? Допустим, сделать это можно хоть сейчас. Мастерская есть, плот из бочек — проблема невеликая. Добраться до архипелага хоть и не без проблем, но реально. Потом куда? Как найти остальных? Судя по слухам, Ур с Калибром, как минимум, на свободе и активно партизанят по Малатану, да и Доктора с Михаем тоже, судя по всему, не нашли. Но если их не могут найти местные, то как их найдут они? А это лучше решить тут, пока есть доступ к хоть и односторонней, но связи, чем сидя на берегу неизвестно где. Кстати о связи…

Ритмичный стук и запах папирос. Поморщившись, Марио покрутил головой, охнул от боли в руке и понял, что отлежал её напрочь. Значит, заснуть все-таки удалось… Интересно, надолго ли? Встав, он открыл дверь и уставился на Багира, который, держа папиросу в зубах, ударами отвертки вскрывал банку. Увидев Марио, который удивленно таращился на данное мероприятие, тот повернулся и вопросительно дернул головой.

— Чэго?

— Ничего… Просто, ножом не проще?

— Нэ! Я ножы всэ натачыл — жалко заточка портыт.

— Когда успел?

— Пока ти спал! Знаэш, как ты спал⁉ Нэ! Нэ знаэш! Долго!

— Это хорошо… Надо было как следует выспаться, чтобы ясно соображать.

— А туда зачэм ушэл? Потому что я храпэл, ушэл?

— Да… Не обижайся, но это невыносимо. Я не представляю, как Михай живет с тобой в одной каюте.

— Страдаэт! — в голосе Багира обида мешалась с гордостью, — Гаварыт, что машинном тышэ.

— И что? Нет никакого решения?

— Эст! Когда Михай выпэт — эму похэр. Когда я выпю — нэ храплю!

— О! Теперь я понимаю, почему вы постоянно тайком распиваете.

— Э! А ты думал, ми просто так⁉ Нэ! Ми просто так, бэз повод, нэ пэм!

— Понятно… — вздохнув, Марио обреченно кивнул, — Ладно, пойду умоюсь, потом позавтракаем и у меня к тебе есть разговор.

— Разговор? О чэм?

— Я перед сном немного подумал насчет текущей ситуации. Ты не думаешь, что мы действуем хаотично и необдуманно? Нам нужен четкий план.

— Нужэн… Очэн… Ладно, давай, схады — потом думат будэм!

Вчера они уже запустили вспомогательную установку, крутившую генератор и насосы, так что в санузле машинного вода была. Марио с наслаждением умылся, затем, поразмыслив, полез в душ. Вернувшись, он увидел, что стол к завтраку накрыт, но Багира нет. Решив, что будет вежливо его подождать, Марио принялся искать по шкафчикам спецовку почище, так как имевшаяся одежда тоже требовала как минимум стирки. Багира все не было. Обеспокоенный, Марио отправился на поиски и обнаружил его в отсеке со вспомогательным генератором, что-то напряженно считающим.

— Что такое? Неполадки?

— Ми вчэра свэт давалы?

— Только на местные потребители…

— Можэшь схадыт в щытовой и правэрыт?

— Сейчас… — не доверяя своей памяти, Марио взял листок бумаги и записал, что подключено, затем, вернувшись, протянул это Багиру, — Вот… Помпы, насосы для подачи воды, основное освещение в машинном, мастерская, компрессор пусковой. А что случилось?

— Потрэблэный упал… Хатэл аварыйный гэнэратор заглушыт, пока тэбю ждал, посмотрэл на ампэрмэтр, а там вот…

— Ага… — Марио растерянно покосился на то, что Багир назвал «амперметром», — Что вот?

— Мало кюшат начал!

— Кто?

— Вэздэ! Аварыйный гэнэратор только связ и свэт даэт!

— Ну… И в чем проблема? Рацию мы разобрали и отключили, свет и внутренняя связь не должны много потреблять.

— Нэ настолко нэмного! — Багир потряс расчетами. — Тут дохуя палуб! Свет болшэ кюшат должэн.

— Возможно замкнуло где-то?

— Замкнуло бы сразу… Я вчэра провэрял — патрэблэный был нормалный. А тэпэр упал.

— Ладно — Пошли поедим, потом разберешься.

Багир кивнул и, еще раз оглянувшись на показания, пошел в мастерскую. Но даже еда не смогла отвлечь его от раздумий, так что было очень забавно наблюдать как он, подчиняясь привитому, по всей видимости, еще в детстве правилу не вставать из-за стола пока все не съешь, откидывался назад, рискуя рухнуть, чтобы на глаз прикинуть количество горящих снаружи мастерской ламп.

— Тебя это так беспокоит? — устав наблюдать за этими гимнастическими упражнениями, поинтересовался Марио.

— Вах! Канэшно! Сматры — раншэ потрэблэный был на вэс судно!

— А теперь?

— Тэпэр… — Багир напряженно принялся что-то подсчитывать в уме, — теперь толко лампочэк сто кюшаэт!

— Это много.

— Мало! На такой судно, сто ламп это… Э! Это только здэс!

— Где?

— В машинный, понымаэш?

— Ну да.

— Нэ, нэ понымаэш! Это нэ замкнуло! Кто-то спэцыално вэс свэт вырубыл вэздэ, гдэ достал! Панымаэш?

— То есть, ты хочешь сказать…?

— Хачу, да! Кто там можэт свэт портыт, а тут — нэ можэт⁉

— Но зачем им это?

Марио задал вопрос, хотя сам уже знал ответ. Посмотрев на молчащего и кивающего Багира, он быстро доел и, вытерев рот, сдвинул посуду в сторону.

— Так… Пока мы в относительной безопасности и сытости, у нас есть время подумать. Давай прикинем, что нам нужно, что мы имеем и как этим распорядиться. Ты, когда тут осматривался, планы судна не находил?

— Я лучшэ нашэл! Планы комуныкацый!

— Почему они лучше?

— Патаму што вэздэ!

— Логично. А с их помощь можно найти способ, как нам добраться до рубки минуя остальные надстройки?

— Абыжаэш! Кофэ став — сэйчас найду!

— Только там может быть все перекрыто…

— Опят абыжаэш! Сварка эст, газорэзка эст — плюват я хотэл, что аны там пэрэкрыли!

— Вот это не может не радовать. Я бы хотел, на всякий случай, забрать радиостанцию. Ну, точнее, те блоки, которые оказались рабочими.

— Кстаты… — Багир напрягся вспоминая, — Хатэл спрасыт, но забыл — куда ты блоки дэл? Это жэ ты их со стол убрал?

— Да. Я хотел оружие почистить, а там все заставлено было. Поэтому я их под стол переставил.

— Под стол?

— Да… Ты не заметил?

— Нэт…

— Они там все три впритирочку влезли. Я их стоймя поставил, нижней стороной наружу, чтобы случайно не пнуть что-то.

— Понэл… А зачэм забират их хочэш?

— Говорю же — на всякий случай. Если кто-то взялся саботировать освещение, то где гарантия, что он не пройдется и по рации чем-то тяжелым еще раз? А она нам нужна. Односторонняя связь лучше, чем никакая.

— Правылно сказал, да! Только эсли нас там ждут⁉

— Значит, надо придумать, как сделать так, чтобы они ушли ждать нас в другое место. Причем с гарантией.

— Гарантыя нэ дам, но сдэлат так вэсэло, чтобы всэ пасматрэт захатэлы, магу лэгко!

— Сделай. Но потом. Сейчас нужны схемы…

Пока Багир искал чертежи, Марио задумчиво варил кофе. Затем разлил его в импровизированные чашки и, сев к столу, уставился на хитросплетение линий и условных обозначений.

— Слушай… Это же раньше было пассажирское судно?

— Вах, да! А что?

— Просто мысль одна в голову пришла… Эти синьоры называли меня «дворянчиком»… так вот скажу тебе как дворянин — в богатых домах обычно стараются делать так, чтобы прислуга поменьше пересекалась с хозяевами и их гостями.

— Пачэму?

— Не знаю… Моя семья не особо состоятельна. Но вот у той тетки, за чьим столиком товарищ Капитан с товарищем Старшим Помощником изволили отобедать, — Марио ностальгически улыбнулся, вспоминая этот эпизод, — у неё в доме все было устроено именно так. Поэтому я подумал: может на пассажирском лайнере так же? Не везде, разумеется, но там, где едут богатые господа, вполне может быть.

— А гдэ богатый господа эздят?

— Обычно самые роскошные каюты делают на верхних палубах. И там должна была быть прислуга, стюарды, горничные. Не будут же они грязное белье и тарелки таскать по тем же лестницам, где господа гуляют.

— Слюшай, да! — Багир сосредоточенно изучавший чертеж, ткнул пальцем в какую-то ветку на схеме. — Вот этот свэт на лэстныца идэт, но нэ на тот, на который ми хадылы идэт. Пачэму ми ту двэр нэ нашлы⁉

— Возможно, их заделали? Лишние входы и выходы на тюремном судне ни к чему.

— Как задэлалы, так и раздэлаэм! Лиш бы лэстныца внутры нэ посрэзалы! Хотя хэр с нэй с лэстныца! Шахта аставылы — нам хватыт!

— Только еще один момент — мы можем попасть туда отсюда? Ну, в смысле, из контролируемой нами части судна?

Вместо ответа Багир, еще раз сверившись с чертежами, добежал до распредкоробки, нашел в ней кабель и, пройдя по нему словно гончая по следу, нырнул в ту самую подсобку, где Марио спал эту ночь. Изнутри раздался грохот разбираемых стеллажей и перемещаемых железяк. Затем — гортанный рев радости. Заинтригованный Марио сунулся внутрь. Багир, стоя по колено в разбросанном барахле, достал из кармана кусок мела, очертил на освобожденной стене прямоугольник и, обернувшись, оскалился в довольной улыбке указывая рукой на это все: «Двэр будэт эдэс!»

Марио, согласно кивнув, принялся убирать лишнее в сторону. Багир притащил автоген, прикатил сварку, а потом зачем-то убежал в нижнее кладовые. После пятнадцати минут грохота раздалось жужжание электротали и перед дверями мастерской с лязгом опустился здоровенный, срезанный откуда-то при переделке корабля люк. С крышкой, запорами, усиленной горловиной и всеми остальными деталями.

— Памагы, да…

— Синьор… — до потрясенного Марио наконец дошла суть задумки, — Да вы гений!

— Вах, канэшно! Ми жэ нэ знаэм, что там? Просто дырка дэлат нэлзя — ми пралэзэм, но и к нам пролэзут!

— Исключительная предусмотрительность! Я про подобное даже не подумал!

С гордым видом подкрутив усы, Багир взялся за люк с одной стороны, Марио — с другой, и матерясь сквозь зубы от натуги, они доволокли люк до нужного места и прислонили к стенке. «Глаза!» — зарядив электрод в держак, Багир прихватил горловину люка, после чего послал Марио искать кусок цепи, а сам принялся обваривать все по периметру, тихо надеясь, что он не ошибся и с той стороны лестничный колодец, а не топливные баки или склад масел и красок. Из найденного в железном мусоре обрывка цепи была сооружена «дверная цепочка» с прочностью на разрыв в пару десятков тонн и, убедившись, что за стеной ничего не горит, Багир взялся за резак и принялся делать проход.

Он прорезал сантиметров десять, когда Марио, стоявший рядом, принялся настороженно крутить головой. Затем высунулся в мастерскую, дошел до двери в машинный, прислушался, вернулся назад, все так же недоуменно и напряженно оглядываясь. Багир покосился на него, закрыл краны резака и вопросительно дернул головой.

— Ты тожэ эта слышиш, да?

— Да… Я думал, что это просто резак шумит… Но сейчас… Очень странное чувство… Не могу понять, откуда звук?

— Пока щэл нэ сдэлал, звук нэ было, — наклонившись, Багир посмотрел в сделанную резаком прорезь, — Виключы свэт, нэнадолго… Ты тожэ это видыш?

Марио, крутанув выключатель, наклонился и тоже заглянул в еще пышущую жаром прорезь в металле. Через неё была видна площадка, на которой лежало тело. Почти обыденная картина на этом заваленном останками судне, только этот бедолага умер и засох много лет назад, если судить по покрывавшей его пыли. Но вот голова… Верхняя часть черепа вытянулась и раздулась с неестественной для кости пластичностью, превратившись в ажурный фонарик, внутри которого плавала, вытекая наружу и разливаясь вокруг волнами и слоями, какая-то слабо светящаяся дымка.

Когда Марио установил с ней визуальный контакт, звук, который раньше был приглушенным и невнятным, превратился в голос. Довольно громкий и отчетливый голос, который повторял все громче и громче какие-то слова. Марио знал их. Знал, о чем тот говорит! Это вертелось в голове на границе памяти, ускользая и снова всплывая, чтобы подразнить, как формула на экзамене, которую ты точно учил, наверняка вспомнишь потом, когда волнение спадет, а нужно сейчас и мысли мечутся, пытаясь выстроить ассоциации, найти тот крючок, которым можно зацепить скользкую недотрогу… ШЛАММ!!!

Люк с грохотом захлопнулся, больно ударив по плечу оттопырившимся в сторону ухом запора, выбрасывая Марио из этого наваждения. Охнув и схватившись за ушибленную руку, он удивленно уставился на Багира, который, тяжело дыша, привалился к крышке пытаясь дрожащими руками накинуть винтовые закрутки.

— Я эго рот два раза дэлал… Ти в порядкэ? Ти тут?

— Да… Что это было?

— Нэ знаю… Нэ хачу знат!

— Алиса про такое не рассказывала?

— Ана много пра какой хэрня рассказывала. А эщэ умный вэщ рассказывала: «Нэ знаэш — нэ лэз. Гаварыт с табой — бэги! Быстро бэги, со всэх ног бэги!» Эта хэрня с тобой говорила?

— Наверное… Я слышал слова… Знал их, но… Но никак не мог вспомнить… Как будто что-то забытое… А с тобой?

— Тот жэ хэрня…

— У тебя получилось? Ты смог вспомнить?

— Нэт! Ты впэрэд подался, щэл башка закрыл и меню атпустыло… — подтянув к себе держак, Багир поставил на запорах люка две сочные прихватки, — Я эбал такиэ глядэлки.

— А вдруг оно хочет сказать что-то важное?

— Мозг твой оно ипат хочэт, отвэчаю, да!

— Ладно… — отдышавшись, Марио согласно кивнул, — Мы сейчас не в той ситуации, чтобы разбираться с этим всем. Просто примем, что тут нам не пройти. Есть еще путь?

— Такой жэ лэстныца с другой сторона…

— Попробуем там?

— Хочэш рискнут?

— Надо взвесить все «за» и «против»… или, возможно, поискать другой путь?

…

Рев туманного горна был слышен даже в недрах машинного, но гораздо сильнее бил по ушам грохот пневмозубила, воткнутого в между косяком двери и полотном. Янек, скрипя зубами и морщась поискал, как это выключить и не найдя очевидного решения отправился искать Багира и Марио, крича во всю глотку, хотя это было очевидно бесполезно. Машинное и прилегающие помещения были огромными, так что блуждать пришлось минут двадцать, пока он, наконец, не заметил Багира спускающегося откуда-то сверху.

«ВЫ ЧТО ТУТ УСТРОИЛИ!!?» — заорал Янек, срывая голос. Багир жестом показал, что ничего не слышит, и начал неторопливо спускаться. Закрутив какие-то краны, он вытащил из ушей пучки пакли и вопросительно уставился на раскрасневшегося собеседника.

— Шум! Вы что делаете⁈

— Давлэный сбрасываэм, да!

— Зачэм⁈

— Пэрэкачалы!

— Тише никак?

— Можно, но долго. Туманный горн и пнэвмоынструмэнт много воздух кюшают. Так быстрээ!

— У меня башка раскалывается!

— Харашо — болшэ нэ будэм.

Покладистость горца показалась Янеку подозрительной, но, поскольку он добился желаемого, то ему не оставалось ничего другого, кроме как удалиться к себе. Дождавшись, пока дверь закроется, Багир рванул наверх, к раскрасневшемуся и запыхавшемуся Марио, который спускался по той же лестнице, со страдальческим лицом держась за поясницу.

— Палучылос! Вах как палучылос!

— Да… Сперва все рванули на верхнюю палубу, потом, когда зубило услышали, вниз.

— Ты всэ прынэс?

— Все. Спрятал в кладовой.

— А чэртэжы?

— Наставления имеешь ввиду? Их тоже.

— Атлычно!

Издалека донесся звонок аппарата внутренней связи. Марио с Багиром переглянулись.

— Мьюэл! Мамой клянус!

— Да. Проверяет где мы.

— Ответым?

— Обязательно… — все еще охая после перетаскивания бегом тяжестей, Марио дохромал до аппарата, — Машинное слушает…

— Ты тут, парень… — раздался знакомый вкрадчивый голос, — Я начал беспокоится. Столько шума.

— Небольшие неполадки в пневмосистеме. Все уже устранено.

— Рад это слышать. Ты поговорил с охранником и его приятелем?

— Да.

— Все прошло мирно?

— Более чем.

— И что они предлагают? У них же есть план, как отсюда выбраться?

— Разумеется. Оказалось, что тот заключенный, который с ним — важный человек. За ним отправили отряд наемников. Нам надо только связаться с ними, и Кан и его люди будут нам не страшны.

— А что будет с нами? Ты же понимаешь, что это никак не гарантирует нашу свободу? Мы просто меняем слово Кана на слово другого человека. Который меня лично уже предавал.

— Спросите синьора Нарезку про Бен Машрика.

— При чем тут он?

— Ну вы же умный человек? Я думаю, вам все станет ясно. Со своей стороны обещаю, что если вы не будете нам препятствовать, то вас никто не тронет. Слово дворянина.

— Мне нужны гарантии лично этого важного человека. Можешь дать мне с ним поговорить?

— Вызовите… — Марио сверился с табличкой на аппарате, — Жилые помещения технической службы. Не гарантирую, что вам ответят, но это самый быстрый способ.

— Хорошо, парень… Я тебя понял.

Кивнув, Марио повесил трубку. Багир, стоявший рядом, вопросительно вскинул бровь.

— Бэн Машрык?

— Нарезка про него расспрашивал. Я просто не знал, что врать и решил упомянуть влиятельное и известное имя. Пусть они делают предположения сами, каким он боком к данной ситуации.

— «Гавары правду. Но никогда — вэс правда до конца. И собэсэдник начнэт сам сэбю абманыват?» — вах, так, да?

— Почему нет? Ложь — вещь бесчестная, если это, конечно, не комплимент милой синьорине, но кто скажет, что я хоть словом соврал? Ох… А теперь мне нужно присесть. Или, даже, прилечь.

— Пашлы… Я сэйчас харчо гатовыт буду. Из консэрвы, канэшно, нэ то, но мамой клянус, будэт вкусно!

Однако, насладится отдыхом и харчо не получилось. Снова, перекрывая шум работающих вспомогательных механизмов, лязгнула дверь, давая понять, что открывший её в ярости, затем раздался чеканный шаг ботинок по мосткам. Облизав ложку и буркнув, «Дозвонылыс, навэрноэ», Багир вышел встречать гостя. Янек был еще краснее, чем когда орал. Его ноздри раздувались от ярости как у быка. Увидев Багира, он остановился, тяжело дыша, после чего ткнул в него пальцем.

— Вы! Вы совсем сдурели⁈

— Э! Тишэ буд, да! Сам на шюм жаловался, а тэпэр орэш!

— Вы зачем проболтались Рабу про радио⁈

— Он пра нэго и так знал.

— Теперь он знает, что оно рабочее и оно у него!

— Условыя ставыл?

— ДА! И то, что он задумал на ваш счет, вам не понравится!

— То что ми задумалы, эму тожэ здаровя нэ добавыт, эсли виэбыватся начнэт.

— Вы⁈ Задумали⁈

— Ымэнно. За вэрэвочка дэрг — и пызда! Но тэбэ нэ скажэм. Ти нам нэ довэряэш. Ми тэбю тожэ.

— Синьор Багир хочет сказать… — поняв, что эти двое сейчас поцапаются, Марио, страдальчески кривясь, выполз наружу, — что у нас есть план. И все, что мы делаем — его часть.

— Это какой же план подразумевает сдачу противнику единственного средства связи⁈ — Янек, однако, все-таки сбавил обороты.

— А с чего вы взяли, что оно у них? Он вам так сказал? Он не понимает в радиосвязи. Вы тоже. Еще ни вы, ни он не понимаете в навигации и работе судна. Так что можно даже не спрашивать, что этот синьор там задумал на наш счет. Вариантов немного — что ему, что вам, придется заставить нас как-то работать.

— Но ви хэр заставытэ! — лучезарно улыбаясь пообещал Багир. — Ви нэ знаэтэ кодовий азбука и нэ можэтэ провэрыт, что и куда он пэрэдаэт. Ви навигаций нэ знаэтэ и нэ можэтэ провэрыт, куда идэт корабл. Ви машын нэ знаэтэ и нэ можэтэ провэрыт, правилно я всэ дэлаю или вам пызда сэйчас признытся всэм. Ви нам можэтэ только довэрят.

— Он хочет сказать, — поспешил закончить за него Марио, подозревавший, что гордый горец сейчас пошлет Янека очень далеко нахер, — что не понимает, почему вы ведете себя так, будто вы тут главные и мы должны заслужить ваше доверие. Хотя, на самом деле, все наоборот.

— Что ты хочешь сказать⁉

— Именно то, что сказал. Мы прекрасно можем свалить отсюда и без вашей помощи. Так что убедите нас помочь ВАМ выбраться.

— Я должен убедить вас⁈ — в голосе Янека мешался гнев и недоумение.

— Все правильно. Мне надоело пытаться наладить с вами контакт и получать в ответ: «Извини, но мы такие все из себя недоверчивые, так что будем сидеть в норе и скалиться». Теперь ваша очередь убедить нас, что вам можно верить.

— Мы вас сюда пустили!

— Это было в ваших интересах. Все, что вы делали, вы делали потому, что вам это было на руку. Это выгода, а не доверие. Я хочу бескорыстного жеста.

— Какого?

— Придумайте. Я же придумал, как убедить вас, что мы не желаем зла? Теперь вы должны убедить двух людей, которых вы не можете заставить, с вами сотрудничать. Вот так, синьор, думайте. Не смею вас больше задерживать…

— Аста ла выста, мучачо… — блеснул языковыми познаниями Багир.

Янек, опешивший от такого, хотел проорать, что это Гаспар из Аламенко, а не он, так что подобное прощание выглядит глупо и неуместно, но дверь в мастерскую уже закрылась. Зарычав от ярости, он минут пять пинал пружинившие прутья ограждения, чтобы спустить пар, затем пошел обратно к себе. Дверь в мастерскую приоткрылась и хитрый глаз через щелку изучил обстановку.

— Ну как?

— Ушэл! — Багир попробовал суп и причмокнул. — Сэйчас настоится и будэм эст…

— Хорошо…

— Канэшно! Ты пасматры какой навар!

— Хорошо, что ушел. Ты его каждый раз так доводишь, что я боюсь, как бы он стрелять не начал.

— Я⁉ Он мэню каждый раз доводыт! Зачэм так сэбю вэсты нэуважытэлно!

— Тут не самые простые условия.

— Вай! А ми, хочэш сказат, в протыэ условия, да? Нэт! Ми сэбю так нэ вэдэм!

— Мы стреляли по людям, не спросив, что они хотели.

— Нэ сравнывай! Когда к спящий чэловэк подкрадываэшся, чэго он сдэлат должэн? Рука тебю пожат, да?

— Мы не спали.

— А аны думал, что спалы, панымаэш⁉

— Понимаю. Поэтому стараюсь без необходимости не обострять ситуацию. У нас и так проблем хватает.

— Имэнно! А ми и свой проблэм думаэм, и чужой! Пачэму, да⁉

Покрутив головой, Багир приложил палец к губам. Со стороны машинного, все ближе, раздавались шаги сопровождаемые ритмичным стуком. Поняв, кто это, Марио кивнул.

— Гаспар… Он у них старший… Видимо они пришли к соглашению.

— Открыт?

— Подожди. Мы ждем от них шагов навстречу. Так что пусть они идут до конца.

Шаги все приближались, затем затихли. А, пару секунд спустя, раздался деликатный стук. Багир, выждав немного, чтобы не выглядело так, будто он ожидал гостя под дверью, встал и открыл. На пороге действительно оказался «Дядюшка Гаспар». Правой рукой он опирался на трость, а в левой держал брезентовую сумку. Увидев Багира, он усмехнулся.

— Можно войти…

— Заходы, да! Гост в дом — счастэ в дом!

— Приятно слышать… — тяжело перешагнув высокий комингс, Гаспар вошел и, доковыляв до стола, достал из сумки бутылку вина. — Не придумал ничего лучше… Вы нашли, кому такие задачки задавать!

— Ну… Уже неплохо… — дипломатично улыбнулся Марио, — Присаживайтесь. Есть хотите? Багир сварил превосходный суп. Говорит, что это харчо.

— Не откажусь… Сто лет не ел супа… Если не считать за него ту похлебку, что тут давали. Но это не суп, а чистое оскорбление самого понятия «еда». Не из крыс, надеюсь?

— Нет… Из консервов. Я сам не знаю точно, что туда пошло, это лучше у Багира спрашивать.

— Говядина тюшэный, — хозяйственный Багир не выбросил банки, так что с наглядностью проблем не возникло. — Каша рисовый, слива консэрвированный, томат — тожэ кансэрвырованный. Спэций нэт нормалный и арэх тожэ, паэтому нэправылный харчо!

— Ладно… Неправильный так неправильный… — Гаспар, взяв ложку, попробовал. — Недурно. Открывай вино — как раз пойдет!

Чинно поев, словно и правда принимали гостей, и выпив вина, все откинулись назад, ожидая, когда начнется самое главное. Дядюшка Гаспар, обтерев отросшую бороду, вздохнул и начал сразу с вопроса, который его волновал больше всего.

— Значит, рация у вас?

— Рабочая её часть.

— То есть Раб уволок нерабочую?

— По всей видимости.

— И как же так вышло? Я имею ввиду, что Янек в ней ковырялся. Он имеет представление о её размерах и говорит, что штуковина здоровенная.

— Она разбирается на блоки. По размерам каждый в половину вот этого стола и весом десять с лишним килограмм. В карман не уберешь, но вполне подъемно.

— И вы взяли только рабочие?

— Передатчик, усилитель и блок питания. Остальные починить не удалось. Еще документацию и запчасти.

— Ясно… Но постой! Три блока по десять с лишним килограмм, да еще и таких размеров… Как их можно незаметно… — Гаспар задумался, затем щелкнул пальцами, — Шум! Вы затем этот кавардак устроили, да?

— Да. У Синьора «Мюэла» есть соглядатай, который прячется в вентиляции бассейна. Сперва мы привлекли их гудком, потом включили пневмоинструмент у забаррикадированного выхода

— И они побежали наверх, потом решили, что вы хотите под шумок вскрыть дверь и ломанулись вниз? А вы, в это время, все утащили? Хитро…

— Именно так…

— Поэтому, когда Раб с вами связался, вы спокойно сказали ему про радиостанцию.

— Просто было интересно, что он предпримет по данному поводу.

— Проверяли его?

— Мы заметили падение потребления в сети. Кто-то снова вырубил свет, который мы включили. Это могла быть ловушка. Когда у тебя нет патронов, а у противника есть, резонно поджидать его в темноте. Так что мы решили проверить их намерения.

— Патроны у них есть… Мало, так как большую часть они потратили на попытки сюда ворваться… Но имейте ввиду, что Раб и его парни не полностью безоружны.

— Спасибо за предупреждение.

— И значит ли это, что вы, все таки, поняли, что с ним не договориться?

— Я обещал, что если синьор «Мьюэл» не будет нам препятствовать, то мы дадим ему и его людям убраться отсюда, и вы не станете им мешать. Вы же готовы пойти на такое ради того, чтобы нам не чинили помех?

— Готов. Только помехи будут. Не знаю, зачем ему это, но он хочет устроить тут бойню.

— Я думал, ему нужно в Яму?

— И это тоже. Но бойня в приоритете.

— Почему?

— Сказал же: не знаю… Он фанатик — их сложно понять.

— Должна быть логика. Даже у фанатика.

— Я её не вижу.

— Ладно. Оставим это. Что насчет вас? Вы готовы нам доверять?

— Почему тебе это так важно?

— Мне? Потому, что я человек. Я не хочу оставлять этому месту ни единой живой души. Я уже сказал вашему другу, что мы можем свалить отсюда, когда захотим. Но мы хотим попробовать вытащить отсюда всех.

— Свалить? Каким образом?

— Я знаю навигацию. Знаю течения. Знаю, где мы находимся. Судно велели перегнать к Дарджану, до которого примерно сто миль. Но остальной архипелаг гораздо ближе. У нас есть инструмент. Мы можем сделать лодку, прорезать борт газовым резаком, дождаться ночи, чтобы люди Кана не заметили побег и отчалить, оставив вас наедине с вашими проблемами. Пару дней — и мы на твердой земле.

— То есть вы хотите нам помочь из чистого человеколюбия?

— Не только. Наш корабль захвачен. Части команды удалось бежать, но мы не знаем, где они. А архипелаг огромен.

— Вы надеетесь на нашу помощь?

— У ваших людей есть транспорт и связь. Так что да. Но если вы не будете нам доверять, то, в лучшем случае, оставите нас в том же положении, в каком мы и так бы оказались, покинув это судно в одиночку. Понимаете теперь, зачем я так стараюсь?

— Понимаю… Вот это я очень хорошо понимаю… — Гаспар с задумчивой и грустной улыбкой покачался на стуле. — Я принес еще кое-что… Вино хорошо укрепляет доверие, раскрывает душу. Но есть штука, которой я верю куда больше.

Подняв с пола принесенную сумку, он поставил ей на стол и, распахнув, продемонстрировал пачки патронов и пару обрезов помповых ружей. Затем приглашающе махнул в её сторону рукой.

— Можете считать это и демонстрацией доверия, и знаком того, что мы в деле. Хорошая останавливающая сила и убойность. Лучше винтовок и револьверов. И компактность. Да не кривись ты так — делали сами, чем есть.

— Выжу… — Багир, который действительно скривился глядя на неровно отпиленные приклады, понимающе кивнул, — Ладно — сдэлаэм нормално.

— Потом. Сейчас надо решить, что делать? Какой у вас план?

— Довольно простой, — видя, что товарищ поглощен мыслями о переделке обрезов в нечто более удобное и красивое, Марио понял, что объяснять придется ему, — Мы делаем антенну и сообщаем вашим друзьям, где нас ждать и попросим сделать заметный знак. Дымовой сигнал например. Или костер. Я рассчитаю курс и скорость так, чтобы быть в условленном месте с наступлением темноты. Огонь будет виден издалека.

— А если связаться не выйдет? К тому же прошел месяц. Они могут уже начать делать что-то еще, а не ждать сигнала или нашего появления.

— Мы все равно идем в ту точку. Если Кан и его люди высадятся, они не смогут проникнуть в машинное быстро. Вскрывать стальные двери — сложно и долго.

— Особэнно заварэнныэ! — встрял Багир.

— Верно. Высадятся — застрянут надолго. Не высадятся — еще лучше. В любом случае мы выбираем, куда направиться. Если сигнала и помощи от ваших людей не будет, тогда мы герметично упакуем припасы, оружие, инструмент…

— Мою ногу? — Гаспар вопросительно указал на повязку.

— Даже вашу ногу. До берега будет куда ближе, чем подразумевал ваш план, так что вы будете на суше раньше, чем акулы вас почуют.

— И сигаем в кильватерную струю?

— И сигаем в кильватерную струю.

— Ладно… Так и так прыгать собирались… — задумчиво кивнул Гаспар, — А Кан?

— Если он будет сопровождать рядом, просто спрыгнем с другой стороны.

— Я имею в виду, что судно пойдет дальше. И будет неуправляемым. Если оно напорется на камни или сядет на мель, старина Джесси захочет достать нас из под земли.

— Насколько я понимаю, у вас таких — целая очередь?

— У вас тоже?

— В основном у товарища Капитана и синьора Старшего Помощника… Дело даже не в этом. Архипелаг, как я сказал, громадный. Не зная точно, где мы спрыгнули, искать нас можно бесконечно.

— Слушай… А этот ваш план с лодкой… Может лучше ну его? Отчалим вчетвером и хрен с этим всем?

— Предложенный мною план безопаснее. То расстояние, которое данное судно пройдет за несколько часов, нам, на самодельной лодке на веслах придется одолевать несколько дней. В течение которых мы будем полностью беззащитны перед любыми неожиданностями. Так зачем рисковать, если можно проделать этот путь быстрее и под защитой стального корпуса?

— Ладно, звучит разумно. А что с Рабом и его парнями?

— С ними придется поговорить.

— Фессалийцы… Всё бы вам болтать…

…

Силовая установка судна состояла из дизельных двигателей, так что овальная труба, возвышавшаяся над палубой, была просто данью традиции и кожухом, который закрывал выхлопные тракты коллекторов, заодно глуша звук мощных дизелей. Поэтому её верхний торец был заглушен, образуя площадку с зевами выхлопов, окруженную бортиками полутораметровой высоты. Сейчас работал только вспомогательный двигатель, так что вонь и шум были терпимыми.

Высунувшись над краем, Янек быстро огляделся. Как он и предполагал, его уже ждали. Один на марсовой площадке, сидит за прожектором, пара прячется на галереях. Остальные, видимо, готовы отрезать пути отступления по внутренним лестницам. Раб Нерожденных Богов меланхолично бродил по крыше рубки, где они условились встретится. Дослав патрон в патронник, Янек встал в полный рост и крикнул: «Я здесь!» Раб недоуменно покрутил головой, затем, заметив его наконец направился к краю надстройки.

— Теперь-то ты готов разговаривать? — произнес он с насмешкой, одновременно зыркая глазами по сторонам. — Почему вас обязательно надо брать за яйца, чтобы вы начали меня слушать?

— Ты к моим яйцам руки не тяни, я не из этих.

— А ведешь себя в точности как они. Я не дал парням убить тебя. Я принял тебя в нашу общину. А ты? Как ты нам отплатил?

— Ты забыл сказать, что хотел прирезать меня, потому что я начал тебе возражать.

— Я об этом и говорю. Вместо того, чтобы быть благодарным, вместо того, чтобы поверить в меня, ты начал сомневаться. Ты начал критиковать. Ты принялся все рушить. У меня не было выбора.

— Погоди-погоди… То есть ты считаешь себя правым в данной ситуации?

— Ни в коем случае. Я был вынужден. Ты меня вынудил, понимаешь? Не оставил выбора. Я мог либо пожертвовать одним, чтобы спасти многих, либо позволить тебе погубить нас всех. Что еще оставалось?

— Нет, ты не фанатик… Ты просто чокнутый. Че ты несешь?

— Правду! Которую ты просто не был готов принять! Считаешь, что я безумец? А как тогда быть с другими? Никогда не задумывался, почему любой вере, любой церкви, каких бы догматов они не придерживались, одинаково отвратительно неверие?

— Я всегда старался держаться от этой херни подальше.

— Ты лжешь. Самому себе. Вера есть у всех. Вопрос только, во что мы верим. Или ты думаешь, что те смешные «законы природы», которые истинно верующий способен отменить одним щелчком пальцев, есть что-то иное? Что-то более реальное, нежели вера, провозглашаемая под сенью храмов?

— Не еби мне мозг.

— Ты закрываешься. Пытаешься защитить свой мирок, — Раб торжествующе усмехнулся, — но правда в том, что этот мир сотворен силой веры. Все ваши машины, города, оружие и наука ничто перед силой творения!

— Погоди! Ты хочешь сказать, что чтобы твой дурацкий план сработал, нам нужно было в него поверить?

— Да! Именно! Все, что требовалось от вас, просто поверить, что это возможно! Вера способна творить чудеса! Для этого я и хочу попасть в Яму, где у людей не осталось ничего, даже надежды. Но я дам им нечто большее — веру! И сила её, питаемая их отчаяньем, породит нечто великое и прекрасное! Рожденных в этом мире богов! Богов, понимающих его и понимающих нас. Наш щит пред ужасами богов внешних!

— А зачем ты непременно хочешь устроить здесь резню? Просто сложилось ощущение, что ты не рассматриваешь другие пути, кроме как зарубится с Каном и его людьми.

— Ничто так не заставляет уповать на веру как смертельная опасность. И ничто так не укрепляет её, как победа.

— Ну, что-то такое я и ожидал. Хотя мне, если честно, плевать. Я до сих пор не продырявил твою башку только потому, что парнишка-фессалиец очень просил этого не делать. А он тут единственный, кто владеет кодовой азбукой, поэтому приходится к нему прислушиваться.

— Все еще надеешься на помощь со стороны? Но вам для этого нужна радиостанция. А она у меня. Ты же поэтому сюда пришел, верно?

— Нет. Я сюда пришел, чтобы посмотреть, как вытянется твоя самодовольная рожа, когда я скажу, что эти двое уволокли все её рабочие куски к себе. В душе не ебу как это правильно называется, но ты понял. А то, что у вас, вы можете засунуть себе в жопу.

— Ты блефуешь.

— Нет. Рев тифона и долбежка в дверь. Вас развели как детей. Доступ в рубку нам тоже не нужен. Мы можем контролировать как движение судна, так и курс. Поэтому сейчас мы вызываем наших ребят и прем туда полным ходом. Будешь сидеть тихо — так и быть, позволим свалить на все четыре стороны. Попытаешься помешать нам — посмотрим, насколько твоя вера защищает от пуль. Вот так все будет. Можешь в это верить, можешь нет — мне насрать.

— Мы сожжем судно… — лицо Раба, превратившееся в бесстрастную маску, не выражало никаких эмоций, — предадим все огню. Даже если ты убьешь меня — остальные знают, что делать. Они верят и тверды в своей вере. Это вы предусмотрели?

— Да.

— Неужели?

Ответ потонул в новом реве горна. Янек, находившийся почти в самом его эпицентре, матерясь заткнул уши, падая вниз, что спасло его от неумелого, но легшего довольно близко выстрела с марсовой площадки. Дождавшись тишины, он не переставая громко ругаться, отполз назад, чтобы не показываться снова на том же месте, и, резко выпрямившись, всадил в стрелка, который совершил дилетантскую ошибку, высунувшись посмотреть, попал он или нет, две пули. Затем, скривившись не столько от злобы, сколько от боли в голове и ушах, взял на прицел Раба, который с готовностью раскинул руки.

— Стреляй! Стреляй и ты увидишь мою силу!

— Нет… — Янек отвел ствол в сторону, — Я хочу посмотреть, что твоя вера сделает против них…

Снизу раздались крики паники, выстрелы и топот. А затем наверх, живой волной, хлынули безумцы. Янек, оскалившись, кивнул в из сторону.

— Тот придурошный горец просил кое-что передать: «Это вам за крыс, ишак тупой!»

…

«Откуда их столько?» — Кан брезгливо потрогал ботинком тела безумцев, которых его люди застали дерущимися между собой, пристрелив на месте. Подчиненные, занявшие круговую оборону в ожидании разведчиков, переглянулись и пожали плечами. Им было не до философских вопросов. Судно шло полным ходом, однако никого живого ни в рубке, ни на палубе они не нашли. Зато встретили больше десятка безумцев которые, несмотря на месяц без еды, были все еще полны сил и ярости. И следы бойни. Недавней бойни. А еще смущали сигналы. На судне работала радиостанция, передавая в эфир координаты и призывы о помощи, так что высаживаться было решено сразу. Не дожидаясь, пока оно подойдет к Дарджану. В радиорубке было пусто — кто-то все разобрал и куда-то унес, так что приходилось обыскивать каюту за каютой в поисках места, откуда ведется передача. Разведчики вернулись, волоча какого-то человека. Он стонал и корчился. Осмотрев его, Кан узнал одного из заключенных.

— Вы его подстрелили?

— Нет. Он уже был ранен. Прятался на камбузе.

— Камбузе?

— Да. Сидел в духовке. Наверное поэтому безумцы его не нашли.

— А что там с припасами? Они должны были все это время что-то есть.

— Припасов хватает, но склады были закрыты. Безумцы не могли туда попасть.

— Странно… — Кан обратил свое внимание на заключенного, — Ты? Что тут произошло?

— Они выпустили их!

— Кто они?

— Дворянчик с механиком! Сговорились с выжившим охранником, заперлись в машинном и спустили на нас этих ублюдков!

— На вас?

— Да, господин, — заключенный с шумом втянул воздух через выбитые зубы. — Мы нашли выживших. Десяток человек. Может, больше. Они тут… А охранник и еще один против, поэтому мы с ними, а дворянчик и механик против нас пошли и вот! Но мы же все сделали, да⁉ Судно плывет ведь? Все работает? Значит, о чем договаривались, то сделано.

— Вам было велено привести его в Дарждан.

— Мы скоро там будем! Считай уже там, господин!

— Кто передает по рации?

— Они!

— Кто «они»?

— Механик и дворянчик. У них друзья на свободе! Мы еще удивлялись, зачем она им, а они сказали, что она бесценная!

— Друзья на свободе? — Кан, скрипнув зубами, недовольно помотал головой, — Ублюдки… Ничего не можете сделать тихо… Как далеко достает эта рация?

— Не знаю, господин! Я вообще в этом не разбираюсь! Это они все!

— ВЫ ТУТ ЗАЧЕМ⁉ — от крика заключенный испуганно сжался. — Вас отправили их охранять!

— А че мы-то, господин! На самих тут…

— Безумцы — сколько их тут?

— Сколько было в изоляторе. Парни часть постреляли, но разве с такой толпой справишься?

— В изоляторе? Они были заперты?

— Да. А эти двое их выпустили!

— Зачем?

— Не знаю! Они странные стали! Сперва Гвала с катушек съехал, потом на нас крысы набросились… И выпустили наверное… У меня кровь течет, господин! Они меня подстрелили! Вы мне поможете?

— Машинное. Как туда попасть?

— Не знаю, господин! Они все входы заварили! Там, внизу, есть лаз. Где храм! Но они его за собой на болты закрутили. Мы пытались их сбить, но без толку!

— Какой храм⁉ Какие болты? Ты бредишь?

— Нет, господин! Просто тут странно все! Все с ума сходят… Я боюсь, господин! Отпустите меня, вы же обещали… Обещали ведь?

Не ответив, Кан повернулся к разведчикам. Те отрицательно помотали головами.

— Все входы перекрыты. Заварены и забаррикадированы.

— Они говорили, что вы не собираетесь нас отпускать, господин… — снова подал голос заключенный, — но вы же обещали!

— Заткните его…

Один из подчиненных занес приклад, намереваясь выполнить приказ, но заключенный, внезапно, поднял голову с глазами налитыми яростью, вместо страха.

— ВЫ ОБЕЩАЛИ!!! ОБЕЩАЛИ!!! — взревел он, с нечеловеческой силой раскидывая тех, кто его держал — ВЫ!!! МНЕ!!! ОБЕЩАЛИ!!!

— Ты свободен…

Хладнокровно дождавшись, пока заключенный с искаженным от гнева лицом повернется к нему, Кан, выхватил из кобуры револьвер и снес ему череп. На выстрелы и крики прибежали еще безумцы. Оставив их заботам подручных, Кан спокойно вытряхнул из барабана стреляную гильзу, вставил новый патрон и убрал оружие в кобуру.

— Вы расслабились, господа, — дождавшись, пока стрельба закончится, Кан достал платок и вытер с лица и одежды брызги крови, брезгливо кинув его потом на пол, — Возможно, я плачу вам слишком много, а требую слишком мало? Признаки безумия были налицо. Подавленность, испуг, повторение слов, путаная речь…

— Виноваты…

— Виноваты. Ладно. Оставим это на потом. Сейчас главное — прекратить передачу и найти остальных. Этот ублюдок говорил про лаз внизу. В каком-то храме.

— Дальше есть открытая лестница, — один из разведчиков указал вглубь помещения, — Похоже, они входили и выходили через неё.

— Веди… Всем остальным соблюдать бдительность. Этого подстрелили и он говорил про стрельбу. Значит противник может быть вооружен.

Построившись в боевой порядок, абордажная группа двинулась к лестнице, освещая себе путь фонарями. Затем вниз, проверяя двери на каждом этаже.

— Так… Видимо это он имел ввиду под храмом, — достигнув низа и найдя открытую дверь, Кан и его люди остановились глядя на убранство, — Это что-то новенькое… Наверно здесь и правда все повредились умом.

— Тут тело! — отрапортовали справа. — И еще одно — чуть дальше.

— Тела это хорошо… Это значит, что мы на правильном пути. Ищите люк.

Отряд двинулся вперед, срывая пологи и проверяя камеры. Кан со спокойным видом шествовал в середине, время от времени останавливаясь, чтобы посмотреть на изваяния из останков. Комментировать их он не стал, просто понимающе покачал головой. Дойдя до помещения с бассейном, все снова остановились, светя фонарями вокруг.

— Итак… — осмотрев алтарь и убранство, Кан с удовлетворенным видом кивнул, — Исходя из увиденного, приказываю считать, что все здесь стали жертвами безумия, в той или иной степени и подлежат ликвидации на месте. Нормальные люди такое бы устраивать не стали.

— Вижу люк! — один из осматривающих помещение споткнулся и посветил на торчавшие из пола концы болтов, — Следы вскрытия присутствуют.

— Отлично! Действуйте…

Отряд был снаряжен для штурма, так что из инструментов для вскрытия люков были только гранаты, но несколько человек, посовещавшись, решили все-таки попробовать. Внезапно, сверху, раздался грохот, визги и звуки борьбы. Лучи фонарей зашарили по потолку, пытаясь найти источник. А затем из дыры вентиляции выпало тело. Это был тщедушный, худой островитянин, почти карлик, все тело, а особенно лицо и руки, были покрыты рваными ранами.

— Это что еще такое? — Кан заинтересованно склонил голову, — Не похоже на человека. Какой-то зверь?

— Птица… — один из его людей наклонился и вынул из пальцев тела белое перо, — На него напала крупная белая птица.

— Да что здесь, мать вашу, происходит?