Покачивающееся на волнах без хода судно когда-то было пассажирским лайнером. Потом, судя по остаткам окраски, плавучим госпиталем. Затем стало тюрьмой. На иллюминаторах были наварены решетки, часть дверей заварена, другая снабжена мощными засовами. Большая часть лестниц ведущих на мостик была срезана, а оставшиеся снабжены «воротниками» из листовой стали, мешавшими перелезть блокирующие решетки. Ни названия судна, ни номеров или флагов не было. Просто громадный ржавый плавучий карцер, о котором всем стоило знать как можно меньше.

Марио, Багира и еще дюжину взятых в тюрьме форта оборванцев вывели на палубу катера, дрейфовавшего рядом, чтобы они могли рассмотреть безымянное судно издалека, так как когда катер дал ход и подошел к забортному трапу, видно было только занимавший почти весь горизонт борт высотой с многоэтажный дом.

— Позвольте представиться, господа, — щеголеватый брюнет, которому их «одолжили», похлопал в ладони, привлекая внимание, — я — Джесси Кан, и я работаю на «Яму». Вы все, должно быть, о ней слышали. Рукотворная Бездна, откуда нет выхода, пожирающая сотни грешных душ и тел в день, взамен отдающая сияющие алмазы. В других обстоятельствах встреча со мной была бы вашим худшим кошмаром. Но сейчас я — ваш шанс на свободу. От вас требуется сущий пустяк: пройти через это судно, добраться до машинного отделения и запустить двигатели, после чего дойти до Дарджана. Это всего сто двадцать миль по прямой. Потом вас отпустят на все четыре стороны.

— Мы не разбираемся в машинах, — буркнул тощий тип, покрытый татуировками, — и не умеем водить суда.

— Он умеет… — палец Кана указал на Марио, — а тот, что рядом — умеет чинить.

— Нахуя мы тут тогда?

— Чтобы сопроводить их до места. Дело в том, что на борту случилась прискорбная трагедия. Про «Морское Безумие» слышали?

— Че? Нет! Можете сразу пристрелить, я к этим психам не полезу!

Щелкнул выстрел, и татуированный, взмахнув руками, упал на палубу. Его взяли за руки-за ноги и, раскачав, выбросили за борт. Кан, проследил за этим, потом повернулся к оставшимся.

— Не умею отказывать людям в подобных просьбах. Так что если тут есть еще желающие…? Нет? Ну тогда продолжим. Да, согласен, мероприятие выглядит самоубийственным, но вспышка безумия случилась месяц назад, так что они, скорее всего, уже сожрали друг друга и только парочка самых удачливых прячется по темным углам. А может быть, вы вообще никого не встретите.

— А нам оружыэ дадут? — поинтересовался Багир, оглядывая возвышающийся над ними борт.

— Вам — дадут. Оружие, разумеется, только холодное, а также припасы и воду. Немного, но идти тут недалеко. Машинное от нас сейчас буквально в паре метров, однако над архитектурой судна поработали в угоду безопасности, так что придется сделать небольшой крюк.

— Нам еще понадобится карта и схема судна, — поднял руку Марио.

— Ни первого, ни второго не будет. Мимо Дарджана вы не промахнетесь, даже если будете класть курс на пальцах, а куда-то еще плыть вам не стоит — мы будем рядом на случай своевольства. Что же касается внутренностей судна — увы, его переоборудовали, так сказать, по наитию: без схем и чертежей. Проявите смекалку.

— Ынструмэнт нужэн, — снова попытался поторговаться Багир, — двэры вскрыват.

— Необходимый минимум вам выдадут. Все — на этом обсуждение закончено, — по взмаху руки на палубу выволокли ящик, набитый холщовыми сумками, — Это провизия. Все берут по одной и строятся в шеренгу.

Оборванцы, толкаясь, расхватали сумки и кое-как построились. Марио с Багиром, брезгливо глядя на эти обезьяньи повадки, подождали в стороне и взяли сразу три сумки: две своих и одну, предназначавшуюся татуированному. Не став возражать, Кан приказал унести пустой ящик и принести второй, после появления которого его люди взяли оружие наизготовку.

— Тут ножи, дубинки и мачете. Тот, на кого я укажу, подходит, берет нож, оружие по руке и по нраву, и сразу поднимается наверх. Остальные стоят и не делают глупостей. Стреляем без предупреждения. Все ясно? Ты. Пошел.

Плотный коротышка, в которого уткнулся палец, вздрогнув, посмотрел наверх, потом на ящик, затем на направленные на него стволы и, нерешительно подойдя, принялся копаться в ящике. Сунув за пояс мачете, широкий нож и взяв в руки дубинку, усаженную гвоздями, он перелез на трап и принялся осторожно подниматься. Остальные внимательно следили за ним. Когда подъем закончился благополучно, а на палубе его никто немедленно не разорвал, с облегчением выдохнули и следующий пошел уже смелее.

Марио и Багир снова оказались последними. На дне ящика, к этому моменту, остались только совсем уж убогие кривые ковыряла, но Кан, окликнув их, снова махнул рукой и один из его подчиненных вынес перевязь со шпагой и дагой, и пояс с кинжалом.

— Это, кажется, ваше? Конфисковано при аресте?

— Да, синьор… — взяв перевязь, Марио привычным движением надел её и проверил насколько легко клинки ходят в ножнах. — Благодарю. С ними будет привычнее.

— Вы у нас ценные активы, так что я заинтересован в вашем выживании.

— Ынструмэнты эще абэщали! — напомнил Багир и, получив кожаную укладку, придирчиво изучил содержимое. — Сайдэт… Ладно, пашлы. Пасмотрым, што там сдэлат можно…

Кивнув Марио следовать за ним, он начал подниматься по трапу. Катер, как только они его покинули, дал полный назад, отплыв на почтительное расстояние. Эта спешка вызывала определенные сомнения в словах Кана о том, что безумцы давно сожрали друг друга. Но, с другой стороны, в дружелюбии и коллективизме они тоже замечены не были, так что, покончив с теми, кто сохранил рассудок, обычно принимались друг за друга. И месяц — срок достаточный, чтобы их популяция сократилась до минимума.

Поднявшиеся раньше них недобровольные «компаньоны» бродили по узкому куску палубы между надстройкой и фальшбортом, огороженному с обеих сторон решетками, заглядывая в грязные иллюминаторы. Увидев Багира, а следом Марио, они замерли, переглядываясь.

— Так это значит из-за вас мы тут? — решил начать с обвинений тип с перепаханным оспой лицом, чувствуя за собой поддержку трех приятелей-сокамерников, — и нам вас надо защищать? А вы в курсе, что за защиту надо платить?

— Синьор, давайте не будем конфликтовать, — предложил Марио, — мы все заинтересованы, чтобы убраться отсюда поскорее, так что если будем работать сообща…

— Твоя сабля… — тип смерил Марио взглядом и увидел оружие, — она мне нравится. Давай её сюда. Тогда я тебя прикрою.

— А если не дам?

— Тогда я заберу её силой.

— Попробуйте, синьор… — Марио приглашающе махнул рукой.

Отступить после такого означало показать недопустимую по уличным понятиям слабость, так что рябой шагнул вперед, замахиваясь дубинкой, и рухнул как подкошенный, хватаясь за лицо, на котором алела оставленная ударом плашмя борозда. Остальные, впечатленные тем, с какой скоростью был нанесен удар, отшатнулись. Шагнув вперед, Марио приставил кончик клинка к его носу.

— Вам достаточно, синьор? Или мне насадить вас на сталь как перепела на вертел?

— Да, господин… Конечно… — закивал рябой, немедленно растеряв весь задор, — я просто хотел убедиться…

— Убедиться в чем?

— Ни в чем, господин… Теперь я вижу — вы парень жесткий, вопросов нет…

— Вот поэтому тебя и называют «Сраное лицо»… — один из оборванцев, судя по количеству шрамов самый матерый, презрительно скривился. — Что? Дворянчик оказался не таким «сладким» как ты думал?

— Я — «Обглоданное лицо»! — запротестовал рябой.

— «Сраное». Сраное лицо, а теперь и сраные штаны… И твои дружки не лучше…

— Ты сам предлагал на него наехать!

— Хотел посмотреть… — матерый криво оскалился, — Интересно было, насколько эти «соленые» опасны… А вас не жалко…

— Да ладно тебе, Нарезка! Мы же с одних улиц…

— Но с разных кварталов…

— «Нарезка»? — Марио, слушавший эту перепалку с обнаженным клинком, удивленно поднял бровь. — Вам идет…

— Без тебя знаю, солененький…

— Марио Брингези — к вашим услугам…

— Услуги оказывают шлюхи.

— Это вежливый оборот речи.

— А! Вот оно что? Ну я бы посоветовал тебе говорить с нами проще… — скривившись, Нарезка шумно всосал воздух через здоровую дыру в зубах с левой стороны, — потому что мы тут не вежливые… Не привыкли…

— Прывыкайтэ… — решил вставить свое веское слово Багир. — У тэбэ нэ так много зубов, чтобы нам хамыт, да?

— А ты такой же резкий как приятель?

— Хочэш правэрыт, да?

— Нет… Пока не хочу. Хер из «Ямы» сказал, что вы — наш билет на свободу. А я такими билетиками не разбрасываюсь…

— Хорошо… — кинув клинок в ножны, Марио сделал шаг назад, не выпуская оборванцев из виду, — нам хватает проблем и без склок между собой… Давайте соберемся и постараемся все выбраться отсюда живыми.

— Красиво сказал… Куда идем?

— Нам в машинный надо… — Багир покрутился на месте, прикидывая, — Машынный тут по мыделю, но чэрэз надстройку я путы нэ выжу. Всэ двэры заварэны. И рэшэткы. Но их я могу вскрыт. Пайдем на корма. Там шахта вала вынта и рулэвой машына. Эсли пробэремся к ным, скорээ всэго там будэт ход в машынный отсэк.

— Точно?

— Нэт. Но ых надо абслужыват, паэтому туда надо как-то пападат.

— А в другую сторону им попадать не надо?

— Нэ. Там только якорный лэбэдка. Бэз нээ плыт можно. А эсли в шторм рулэвой машына встанэт или вынт — тэбэ пызда. Паэтаму в карма надо быстро бэгат.

— Понял… А почему «не точно»?

— Там всэ входы с палубы маглы заварыт.

— И что тогда делать?

— Нэ вскроэм — прыдэтся чэрез надстройка пут ыскат. А там тэмно и тэсно. Напаст могут.

Словно в подтверждении этих слов, палубой выше что-то с грохотом упало, а потом раздался дробный перестук бегущих ног. Все замерли, схватившись за оружие и провожая невидимого бегуна взглядом.

— Это нэ миша… — заключил Багир, в повисшей тишине. — Нэ крысын сэстра который…

— Ладно — убедил… — медленно кивнул Нарезка. — Пошли попробуем надстройку обойти.

Багир развернул укладку с инструментом и принялся ковырять замок на решетке. Остальные ждали, настороженно прислушиваясь. Судно, даже лежащее в дрейфе, всегда издает много звуков. Скрежет корпуса, свист ветра в такелаже, поскрипывание незастопоренных дверей в такт качке, перекатывание, пощелкивание, постукивание… Обычно к ним быстро привыкают, но сейчас все эти звуки воспринимались крайне остро. Вскрыв решетку, Багир оставил использованные инструменты под рукой, остальные убрал в укладку и, обнажив кинжал, пошел вперед, стараясь держаться подальше от иллюминаторов. Они, конечно, были зарешечены, но лишний раз искушать судьбу не стоило.

Вторая решетка поддалась гораздо быстрее, а третья так вообще почти сразу, так как устройство замков отличалось не сильно, да и сложностью их конструкция не блистала. Больше беспокоил запах, усиливающийся по мере приближения к корме. По идее за месяц мертвечина должна была уже засохнуть, но, по всей видимости, либо в море это происходило медленнее, либо её там было столько, что процесс затянулся. А главное, было не ясно, откуда тот идет, так что вскрыв последнюю решетку Багир остановился и оглянулся. Идущие за ним тоже остановились. Потом Нарезка, поняв, что требуется, пинком отправил двух «добровольцев» на разведку.

— Э! А чего мы сразу?

— Сожрут механика и рулевого — все тут останемся.

— Да я их не предлагаю…

— А кого предлагаешь?

Остальные немедленно ощетинились клинками, давая понять, что попытка переложить сомнительную честь идти первым на чужие плечи будет немедленно опротестована самым жестким способом. «Добровольцы» обвели всех жалобными взглядами и, не встретив сочувствия, все-таки пошли вперед. Но через пару шагов с воплями кинулись назад, преследуемые по пятам громадной крысой.

— А вот и мишын брат… — ловко пнув крысу в прыжке, Багир отправил её за борт. — Тожэ эбанулас… Тут, выдать, всэ эбанулыс…

— Крысы сходят от этой дряни с ума, как и люди… — перегнувшись через планшир, Нарезка проследил за всплеском на воде. — Крысы, козы, лошади, коровы…

— Вы хотите сказать, что это действует на всех млекопитающих, синьор? — удивился Марио.

— Да. Поэтому тут одни птицы…

— Но я видел и крыс, и коров, и лошадей?

— Только в городах. Выпусти на волю — сойдут с ума.

— Мама-миа… Но постойте… Это же значит…?

— Да. Острова все пропитаны этой дрянью. Просто до времени она дремлет.

— Доктор сказат надо… — покачал головой Багир, — нэ нравится мнэ это…

— Надо… — согласился Марио. — Хотя он, возможно, и сам знает. Я слышал, что ученые давно пытаются найти причины этого явления.

— Нэ нашлы?

— Пока нет…

— А вэздэ ыскали? — Марио недоуменно пожал плечами. — Можэт, где искалы эще раз посмотрэт? С пласкагубцы памагаэт…

Тем временем «добровольцев» снова выпнули на разведку, и те, осторожно озираясь, пошли вдоль фальшборта. Дойдя до сходней, которые вели вниз, они, после недолгих колебаний, спустились. Убедившись, что за углом никто страшнее крысы не поджидает, за ними потянулись остальные. И стало ясно, откуда шел запах — то, что они сперва приняли за корму, оказалось всего лишь концом нижней прогулочной палубы. Корма была на уровень ниже, и её буквально устилали останки. Замерев от такого зрелища, все тревожно переглянулись, после чего продолжили спускаться, осматриваясь и зажимая носы. Багир, стараясь ни во что ни наступить, пошел искать спуск в румпельное отделение. Марио прикрывал его и одновременно пытался понять, что тут произошло.

— Шлюпкы… — поняв, о чем он думает, Багир указал на конструкции, явно добавленные сюда позднее, судя по неровным дырам, прорезанным под них в фальшборту. — Я тебэ мамой клянус — шлюпкы тут были… Корабл — турма, поэтому их со шлюпочной палубы сюдэ пэрэнэслы. Нэ всэ. Всэх спасат никто нэ собырался.

— Эвакуация?

— Экыпаж съэбат пытался. Здэс — кто нэ успэл…

— Это плохо…

— Почэму?

— У них могло быть оружие. А эти синьоры не очень дружные и не очень умные. Если найдут заряженный ствол, то в голову полезут не самые толковые мысли, как его применить. А они уже ищут.

Остальные и правда быстро пообвыклись и, убедившись, что мертвые не кусаются, разбрелись кто куда, шаря в останках и ища чем поживиться. Багир согласно кивнул и присел на крышку люка, размышляя. Затем встал, осмотрел его со всех сторон и снова сел.

— Что такое?

— Заварэно… Были бы прихваткы — сбыл бы… А тут сплошным швом прошлы… Не полэнылысь…

— И что теперь?

— Думаю…

Пока он думал, остальные собрали все интересное и подошли к ним. Среди тел нашлось несколько ружей и револьверов, но патронов к ним, судя по всему, не было, так как владельцы отстреливались от толпы безумцев до последнего. По лицу Багира поняв, что опасения сбылись, Нарезка, а следом и другие осмотрели толстый грубый сварной шов и понимающе покивали.

— Другие двери тоже закрыты. И за ними точно кто-то есть… Там звуки такие… Странные…

— Тагда папробуэм пройты на мостык. Он должэн быт связан с важнымы отсэкамы.

— Лестницы срезаны…

Взмахом руки дав понять, что это не проблема, Багир принялся осматривать хлам, валявшийся вокруг. На шлюпбалках болтались тросы, при помощи которых шлюпки спускали вниз. Открепив их вместе с блоками, он принялся сматывать каждый трос в отдельную бухту.

— Прыгадытся… Сейчас поднымымся обратно, там я выдел краны. Эсли палучытся развэрнут — па ным пэрэлэзэм на шлюпочную палубу. А там папробуэм паднятся вышэ…

— Да, похоже на план… — согласно кивнув, Марио огляделся и, внезапно закричав, вскинул клинок обнаженной шпаги, указывая наверх. — Там человек! Наверху!

На краю шлюпочной палубы, сжимая в руке два железных прута, действительно стоял обнаженный человек, покрытый незажившими ранами, коростой из грязи и крови, с колтуном из свалявшихся волос, венчавших его голову уродливой короной. Поняв, что его заметили, он развернулся и исчез, но спустя секунду раздался дикий вопль, потом топот. Сиганув с разбега, безумец перескочил на один из упомянутых Багиром кранов, пробежал по нему, не переставая орать, снова прыгнул, раскинув руки словно крылья… И плашмя впечатался в палубу с такой силой, что отскочил от нее мячиком, снова упал, после чего затих.

— Синьоры, это пиздец… — прокомментировал Марио данный перформанс, потыкав в тело шпагой, чтобы убедиться, что оно мертво. — Кто-нибудь что-нибудь понял?

— Походу это тот, что сверху бегал… — предположил кто-то.

— Отбэгался…

Багир тоже осторожно подошел к телу и с интересом осмотрел сперва железные прутья, взяв себе один в качестве ломика, а затем безумца. Потом указал на его голени, где вздулось два неестественных бугра.

— Вах! Саматры! Мышицы странныэ! Нэ должно жэ так быт, да? Нэт?

— Не должно… — Марио тоже посмотрел на данный феномен, — точно не должно…

— Может он их порвал? — предположил один из оборванцев, — Я видел такое, когда парни на руках боролись. Давили друг друга, давили, затем хлоп — и такая же хуйня вздулась. Только на руке. Орал пиздец. К костоправу его отвели — он сказал вот это… Что мышцу порвал и все дела, и пиздец теперь. Надо к настоящему доктору идти. Ну или надеяться, что само заживет, если денег нет.

— Зажило?

— Нет — умер.

— От разрыва мышцы?

— Не знаю. Тело так и не нашли.

— А откуда знаете, что умер?

— Так от того места, где его из лодки выкинули, до берега было мили две. Столько с двумя-то руками не каждый проплывет…

— Выкинули из лодки?

— Ну да…

— Зачем?

— А когда еще такой случай представится? Он жлоб здоровый был — всех заебал. А тут правая рука не работает. Ну братья жены на него и накинулись…

— Братья жены⁈

— Он её пиздил по пьяни. И налево гулял. Думал, все с рук сойдет.

— Ясно… — обреченно кивнув, Марио снова огляделся, потом попинал безумца ногой. — Значит, разрыв мышцы… Это же не нормально, синьоры, я правильно понимаю?

— Да нам откуда знать? — ответил за всех Нарезка. — Вот то, что он настолько ебанутый, что сам, без нашей помощи уебался, мне лично по кайфу.

— Это без сомнения… Просто люди в нормальном состоянии не должны рвать мышцы когда прыгают, — повернувшись, Марио оценил расстояние до крана, — и прыгать на такую дистанцию тоже не должны…

— Тебя че смущает?

— Это и смущает, синьор. У него как будто сняты ограничители, не позволяющие самому себе вредить.

— И че?

— А то, что в драке он будет значительно сильнее обычного человека. И нам надо иметь это ввиду. Они себя не жалеют, а нас — тем более.

— Ага… — Нарезка кивнул и покосился на Марио с нескрываемым уважением. — А вот это ты, ебать, верно подметил… Слыхали, парни, как дворянчик четко раскидал? Это вам не по переулкам карманы выворачивать!

…

Краны, стоявшие на прогулочной палубе, использовались для подъема припасов, так что их держали в порядке, и с разворотом проблем не возникло. Багир откинул стопора, открутил мешавшую свободному вращению шестерню поворотного редуктора, и затем, зацепив тросом, кран развернули в сторону шлюпочной палубы.

Опять возник вопрос, кому лезть первым, и «добровольцев» снова назначили в принудительном порядке. Те, подгоняемые пинками и матом, залезли на кран и, осмотревшись, доложили, что живых не видно, зато видно кучу останков. И выбитые двери. И решетки — тоже выбитые. Немедленных угроз не наблюдалось, так что остальные тоже вскарабкались по крану и начали осматриваться.

— Ынтэрэсно… — достав трофейный прут, Багир сравнил его с местными решетками, — атсюда выдрал…

— Это важно?

— Эслы аны дэрутся, пока одын нэ астанэтся, то «прыгун» мог быт пабэдытэл…

— То есть он тут всех поубивал?

— Вазможна… — Багир задумчиво пошевелил усами, — но я в надстройка всэ равно лэзть нэ хочу… Пашлы попробуэм залэзт вышэ…

С этой палубы наверх должны были вести две лестницы, но от них остались только оплавленные автогеном крепежи. Краны и шлюпбалки также отсутствовали. Но, поскольку в отличие от прогулочной палубы над шлюпочной ничего не нависало, дабы не мешать размещению спасательных средств, тут забрать все решеткой снизу доверху не вышло. Так что её просто сделали повыше и накрутили поверх колючую проволоку. Это и стало слабым местом.

Прорвавшись, безумцы, которым было плевать на боль, взобрались по ней под огнем охраны, оставив висеть немало своих ошметков, и перелезли по распоркам, обеспечивавшим жесткость, на верхнюю прогулочную палубу, в процессе сильно поломав и расшатав всю конструкцию. Багир задумчиво попинал накренившуюся секцию.

— Вот это эсли хорошо дэрнут — вырвэм! Патом развернем и как па лэстныцэ забэрэмся.

— Взялись…

Понимающе покивав, оборванцы принялись дергать и раскачивать решетку, однако та стояла на удивление надежно. Багир, посмотрев на это, почесал в затылке, потом кивнул в сторону кормы.

— Там лэбэдка эсть… Шлюпка эй спускалы. Отвынтым, прынэсэм и дэрнэм…

— Не ходите один, синьор… — предупредил Марио, — Возьмите сопровождение…

— Знаю…

Взяв с собой троих, Багир ушел за лебедкой. Остальные сели передохнуть и подкрепиться. Паек, который им выдали, качеством не блистал, но лучшего под рукой не было. Марио беспокоило, что не выставлены посты, но, когда он решил об этом сказать, все просто отмахнулись.

— Забей… Парни отдохнуть хотят.

— Понимаю, синьор. Только что если тот безумец тут все-таки был не один?

— Тогда кто-то сдохнет… — принявший на себя роль негласного лидера оборванцев Нарезка легкомысленно отмахнулся. — Бывает, хули делать?

— И вам плевать?

— А тебе нет? Кто тут тебе настолько дорог, чтобы из-за него от жратвы отрываться?

— Синьор Багир как минимум.

— Это ты сейчас так говоришь… — ухмыльнулся Нарезка, — а вот если выбор встанет его спасать или самому спасаться?

— Спасать, синьор — другого выбора быть не может!

— Так ты ж сдохнешь!

— Умереть спасая друга, возлюбленную или сослуживца — лучшей смерти желать нельзя.

— Вот ты… — Нарезка не смог подобрать слова и только покачал головой. — Ты с такими мыслями далеко не уйдешь…

— Мы с с вами пришли в одно место, синьор… Но у меня, по крайней мере, есть человек, готовый прикрыть спину. А вы готовы доверить свою жизнь кому-то из ваших земляков?

Поперхнувшись, Нарезка покосился на приятелей, затем на вежливо улыбающегося Марио, понимавшего, что вопрос, по сути, ответа не требует. Затем молча начал жевать галету, но, через некоторое время снова заговорил.

— Да хуй с ними… Скажи лучше, что вы с Подсвинком не поделили?

— «Подсвинком»?

— Кабановым…

— О! По вашему он — маленький поросенок? Я бы так не сказал, синьор.

— Не «маленький», а мелкий. Настоящая свинья — это Бен Машрик… Все в островах знают. А Кабанов на его фоне так…

— Ну, не знаю… Синьор Бен Машрик мне показался человеком специфических занятий, но вполне себе приятным и образованным.

— Ты че? Его знаешь?

— Да. Мы заходили в Аргесаеванну по делам и останавливались у него.

— Ебать! Серьезно⁉

— Вполне. У него там вилла в имперском стиле, коллекция предметов искусства и наложницы. Их он тоже коллекционирует, как я понял.

— И ты его прям видел?

— Конечно. Крупный полный куманец с окладистой бородой. Весьма обходительный и гостеприимный. А что?

— Ты видел Бен Машрика, гостил у него и говоришь об этом вот так…? Запросто?

— Я просто не понимаю, что в этом такого, синьор?

— Ты знаешь, чем он занимается?

— Торгует рабами. Точнее — рабынями.

— Ну!

— Что «ну», синьор?

— Шанс это! Ты, дворянчик, такой шанс упустил!

— Шанс на что?

— На жизнь шикарную! Как у сутенера, только круче! Представь — девочки, какие хочешь! И ты им хозяин! Захотел — выебал, надоела — продал! Знакомства, связи, деньги… Баб тут в островах — сетями греби. Собрал команду человек десять и лови всех, кто убежать не успел. И на продажу. Не жизнь — сказка!

— У меня иные представления о хорошей жизни, — Марио от мечтаний Нарезки аж передернуло, — и, если бы было все так просто, этим бы занимались все.

— А че там сложного? Просто связи нужны. Меня вот с такой рожей в приличные места не пустят. Как я им девок предлагать буду? В окно орать? А у Бен Машрика связи есть… Да у него они охуенные… Потому и свинья… Сам жирует, а с людьми не делится…

— Если честно, я не разделяю ваши взгляды, синьор. Для меня работорговля — неприятный пережиток прошлого, от которого цивилизованные люди должны держаться подальше.

— Вот цивилизованные пусть держатся. Мне бы как в эту тему ввинтиться? Можешь с Машриком познакомить?

— Я⁈ Нет! Он вел дела с синьором Старшим Помощником и товарищем Капитаном… Но они тоже вряд ли будут в восторге от ваших планов. Особенно товарищ Капитан.

— Почему?

— Потому что он залесец, синьор. Я слышал, в старину они отправили на Доминис целое судно, груженное отрубленными головами работорговцев.

— Ну Машрику же он башку не отрубил?

— Там он был гостем. Сами понимаете, это накладывает некие ограничения. Но вот вам бы я рисковать не советовал.

— Хуево… — Нарезка задумался, потом удивленно вскинулся. — Погоди! То есть ваш капитан — земляк Подсвинка?

— Да, синьор?

— И что же он такого сделал, что Подсвинок его сдал?

— Спас его дочь…

Наступила потрясенная тишина. Нарезка и остальные были людьми не самыми лучшими, но даже у них подобное с трудом укладывалось в голове.

— Спас? Не украл?

— Нет, синьор, вы все правильно расслышали. Мы приплыли сюда вернуть ему его дочь. И совершенно не ожидали подобной подлости. Ни от него, ни от неё.

— Че? Дочь тоже?

— Да. Она принесла на борт начиненные каким-то снадобьем угощения и усыпила большую часть экипажа. Ей доверяли, потому и не заподозрили подвоха. Я, во всяком случае…

— Пиздец…

— Согласен с вами, синьор. Теперь вы понимаете, почему я считаю синьора Бен Машрика куда меньшей свиньей, чем Кабанова?

— Ну да… Тут он выиграл без базара…

— А я нихуя не удивлен… — хмыкнул сидевший рядом с Нарезкой. — Кабанов так всех под себя и подмял… Ты думаешь, что всяких мудаков видел, все подляны знаешь, а тут он хуякс… И оказывается, что еще не все.

— Угу… Ты через это к нам и загремел, да, Сутулый? Решил, что Кабан всех кинул, а тебя не кинет?

— Там цена вопроса была для его денег — херня! Никто не думал, что он настолько жадный!

— Вот ты дурень! Ясно же, что раз он такой богатый, значит жадный пиздец!

— Умный что ли?

— Да уж поумнее тебя…

— Но в той же жопе… Дворянчик верно сказал, что мы все в одном месте оказались. Вот и думай, насколько ты умней…

Разговор снова прервался, тем более что с кормы, волоча снятую лебедку, поднимался Багир с сопровождающими. Увидев, что тут без него едят, он присел и начал рыться в сумке. Потом брезгливо сморщился.

— Нэ! Я голодный, но пака нэ настолко! — решительно встав, Багир пошел цеплять лебедку.

— Да ладно! Все не так плохо! — окликнул его Марио. — Не наш обычный паек, но…

— Сэйчас… Зацеплю и, пака крутят, пэрэкушу. Нэ магу эсть, когда работа стаыт!

Собрав полиспаст, он закрепил крюк наверху решетки, второй конец оттянул на остатки крепежа лестницы и, взяв одного из оборванцев, указал на рукоятку.

— Вэрты… Кагда упадэт, тогда хватыт — нэ вэрты!

Выдав столь ценные указания, он снова открыл сумку, достал галету и начал её грызть, сверля крутившего пристальным взглядом. Затем повернулся к Марио.

— Всэ тыхо?

— Пока да.

— Сэйчас ысправым… — словно повинуясь его словам, решетка, наконец, оторвалась и с диким грохотом и звоном рухнула, — Тэпэр всэ знают, что мы тут…

— Это верно, синьор…

— Тащытэ сюда… Здэсь подныматься будэм.

Оборванцы, поняв, что привал окончен, недовольно бурча поднялись с мест и, потоптавшись вокруг, взялись за решетку и поволокли её к указанному месту. Ширина получившейся импровизированной лестницы позволяла подниматься по ней сразу троим, что и было сделано, дабы минимизировать возможный риск. На верхней палубе, однако, было безлюдно, даже несмотря на поднятый грохот. Зато валялась куча разодранных тел и еще оружие.

— Да ебать! Тоже пусто! — Нарезка с остальными немедленно кинулись мародерствовать, но к их огромному разочарованию, боеприпасов обнаружить не удалось, — Все расстреляли, что ли?

— Ну, я бы на их месте патронов не жалел… — пожал плечами Марио. — Поэтому ничего удивительного.

— В оружейке надо пошарить. Там должно что-то остаться…

— Если найдем — непременно. Пошли, до рубки недалеко.

Над прогулочной палубой было еще два уровня: мостик и находящаяся под ним надстройка, где находились казармы охраны, кухня, лазарет и прочие служебные помещения. Везде были следы отчаянной обороны: выбитые двери, окна, валяющиеся тела. Багир ненадолго остановился, разглядывая вывороченные с мясом штыри кремальерных замков и пытаясь представить, с какой нечеловеческой силой и яростью надо было их выламывать. Остальные сунулись внутрь и увидев, что там есть, чем поживиться, разбрелись по помещениям.

«О! Мое!» — один из оборванцев, шаривших по камбузу, внезапно застыл, глядя в коридор, а потом кинулся за добычей, пытаясь опередить остальных. Марио, обернувшись на его вскрик и проследив направление его движения, увидел коробку ружейных патронов, лежащую на полу. Точнее — стоявшую посреди общего хаоса и разгрома на самом видном месте. Холодок пробежал по спине.

— Стой, бобоссо! Идиот! Это ловушка!

Но оборванец уже склонился над находкой с радостной улыбкой и, мгновение спустя, ему на шею опустился мясницкий тесак. Вышедший из бокового прохода громадный монго, чье тело было «украшено» воткнутыми в разные места столовыми приборами, спокойно взял отсеченную голову, посмотрел ей в глаза, потом поднял, поливая себя сочащейся кровью.

— Сука… — оборванцы дружно подались назад выставив оружие перед собой, — Это что, местный повар что ли?

Монго тем временем закончил свой жуткий душ и, не обращая внимания на остальных, взял обезглавленное тело и поволок его куда-то вглубь. Это настолько контрастировало с поведением первого встреченного безумца, что все удивленно переглянулись.

— И че? Типа он просто так уйдет?

— Похоже на то…

— Не, я не то, чтобы против, пусть валит… Тому бедному ублюдку уже не помочь, а связываться с этим громилой я, лично, в рот ебал…

— Какой би бык здаровый нэ быль, — оскалился Багир, — на банка всэ равно напышют «Тушэнка»!

— Да пусть валит, че вы⁉

— Нельзя его отпускать, — покачал головой Марио. — Он сохранил достаточно разума, чтобы устраивать ловушки. Разумный хищник много хуже чем просто хищник.

— Сагласэн! — Багир подобрал с пола валявшийся котелок и швырнул его в монго. — Сдэлаэм на «раз-два»!

Безумец, получив котелком по загривку, взревел, бросил труп и кинулся, размахивая тесаком, рубить и рвать. Оборванцы с воплями: «Хули вы творите?!!» ломанулись на выход, толкаясь и падая. Высыпав на палубу, они забегали по ней, ища куда спрятаться. Потом кто-то вспомнил, что без механика и рулевого им отсюда не выбраться, так что все застыли, с ужасом прислушиваясь к грохоту и нечеловеческому реву из надстройки. Затем все резко стихло.

— Че делать⁉ Если он их кончил, то нам пизда!

— Да я откуда знаю? — огрызнулся Нарезка, которому адресовался данный вопрос. — Они сами на него выебнулись!

— А хули ты их не остановил?

— А хули ТЫ их не остановил⁉

— Ты же тут в главари метил? Командовать начал! Вот с тебя и спрос!

— Я начал потому, что остальные зассали!

— Ну раз такой смелый, то пиздуй!

— Куда⁉

— Туда! Может кто живой?

— А у меня лучше идея! Ты иди!

— Да хули я-то сразу?

— Потому что иначе я вскрою тебе глотку, — Нарезка снова шумно всосал воздух через дыру в зубах, что у него означало угрозу. — Веришь? Веришь… По глазам вижу… ПОШЕЛ!!!

Неудачник, решивший не вовремя высказаться, потоптался, прикидывая, кого он больше боится: Нарезку или безумного громилу, потом осторожно подобрался к двери и, заглянув внутрь, просиял.

— Они его кончили!

— Серьезно⁈

— Сами посмотрите… Это пиздец!

— А те двое?

— Вроде живы…

Марио и Багир, устало дыша, сидели у стены на перевернутых кастрюлях, чистя себя и оружие от крови. Вокруг них царил разгром. Плиты, раньше стоявшие островом посередине прикрученные к полу, были разбросаны словно детские кубики. Столы, шкафы, полки — все было сорвано и валялось на полу среди остатков посуды. Не уцелела даже вытяжка на потолке. В оставшемся от неё кронштейне, словно в петле, висело безжизненное тело «повара», не доставая до пола сантиметров пятнадцать. Его громадный тесак торчал у него же между лопаток.

— Ох ебать вы звери, господа! — удивился кто-то. — Это как так вышло?

— Он оказался слишком живучим… — Марио вяло отмахнулся, — Я предлагал синьору Багиру подождать, пока кровопотеря его ослабит…

— И так нэплохо получылос… — посмотрев на висящее тело, буркнул Багир.

— Я в смысле, что…

— Э! Нэ заэбывай, дай дух пэрэвэсты…! Кладовка лучше осмотры… Можэт чэго осталос?

— Неа… Пусто! Все забрали подчистую!

— И тут нихуя… — Нарезка, рискнувший посмотреть, что же было в той коробке, за которую отдал жизнь один из его земляков, отбросил пустую картонку в сторону. — Вот же, блядь, хуйня какая!

— Я оружейку нашел! — раздался крик из соседнего помещения, — Но она тоже пустая!

Не доверяя оборванцам, Багир встал и пошел смотреть лично. Затем вернулся, задумчиво шевеля усами.

— Э! Сматры какой ынтэрэсный штюка! Кладовка и аружэйка обчыстылы, но двэры нэ выломаны… Аткрылы значыт!

— Возможно, это был кто-то из выживших? — предположил заинтересованный данным фактом Марио, — Кто-то из экипажа же мог спрятаться? А потом выбрался, набрал еды, боеприпасов и снова спрятался, чтобы дождаться помощи?

— Надэюс… Патамушта я Чуму вспамынаю…

— Чуму?

— Да! Ана жэ тожэ спэрва крышэй паэхала… Потом аклэмалас… Но нэ савсэм…

— Не совсем? Мне она казалась вполне адекватной. Ну насколько может быть адекватным человек с её судьбой.

— Нэт… Вэдма Доктор памагала… И гаварыт, что Доктор бэспокоится… У нэй вспишка агрэссы биваэт, и ана на камбуз сирой мясо варуэт…

— Погоди… Ты хочешь сказать…?

Багир молча кивнул на «повара». Марио тоже посмотрел на него и медленно склонил голову в знак согласия.

— Мамма-миа… А ведь вы правы…

— Эсли это аны орюжейка вынэслы, то нам пызда…

— Остается только надежда на то, что подобное случается редко и наш «повар» такой один на весь корабль.

Еще раз покосившись на труп монго, они пошли к остальным. Оборванцы столпились над обезглавленным телом земляка, обсуждая, что с ним делать. На Островах к похоронам относились крайне серьезно, так как были убеждены, что неправильно упокоенный дух может доставить живым немало проблем. А с правильным погребением имелись определенные проблемы.

— Сумвахай! Че делать-то?

— А я знаю, что ли? — худой тип, которому адресовался вопрос, удивленно вскинулся.

— Ну ты же у нас могилы грабил? Должен понимание иметь, как с мертвыми обращаться.

— Да я это… Только на земле… А тут море.

— И что? Море — это просто много воды. Внизу все равно земля должна быть… Где-то…

— Ты чего до меня докопался? У вас вон моряки есть, с них и спрашивайте!

— Эй, морячки! Там, внизу, земля есть?

— Эст! — уверенно кивнул Багир, — «Дно» называэтся!

— Вот! А по тому, как в земле правильно хоронить, ты у нас знаток! Вот и отвечай…

— Да и че, что там земля! — страдальчески заломил руки Сумвахай, — Как могилу копать⁉

— Там ила много — само зароется! Чего еще надо?

— Гроб нужен еще…

— Все! Ищем гроб!

Оборванцы разбежались по помещениям в поисках чего-то, похожего на гроб. Затем раздался радостный крик, грохот и в коридор выпал железный шкафчик.

— Во! Гроб же? Гроб! Кто скажет, что не гроб⁉ Железный! Хрен выберется!

— Точняк! Давайте! Суем его внутрь!

Тело, еще не успевшее окоченеть, запихали в шкафчик. Голову положили на полку, после чего закрыли и замотали веревкой. Затем снова выжидающе уставились на Сумвахая.

— Дальше че?

— Дальше надо помолиться.

— Молись…

— Да я не умею. Там специальные молитвы знать надо, а я только защитные…

— Позвольте…

Растолкав всех Марио опустился на колени перед импровизированным гробом и, взяв в руку Святой Символ, торжественно прочел приличествующую случаю молитву. Остальные смотрели на него с удивлением и суеверным страхом.

— Ты че? Посвященный что-ли?

— Нет.

— А зачем молитвы знаешь?

— Почему нет? Ведь не только Посвященный может их знать… Это обязанность каждого верующего… — Марио удивленно посмотрел на уставившиеся на него недоуменно выпученные глаза. — Вы что? Не знали об этом?

— Не… Знали конечно… Просто это все колдовство, оно такое… Если не понимаешь, то лучше вообще не лезть.

— Мамма-миа! Какое колдовство? Для вас Посвященный и шаман это что? Одно и то же?

— Конечно нет! — но выражения лиц свидетельствовали об обратном.

Покачав головой, Марио встал и кивком дал понять, что обряд закончен. Теперь тело надо было предать земле, а для этого — кинуть в воду. Поэтому, подняв шкафчик, его дотащили до края палубы и, прикинув расстояние стали думать, как упокоить мертвого приятеля в море, а не в настиле шлюпочной палубы. Перекинуть «гроб» через неё, теоретически, проблем не составляло, но мешали решетки. Вспомнив про выломанную секцию, его потащили туда, раскачали и, с молодецким «э-эх», швырнули. Шкафчик в полете зацепил леера, перевернулся несколько раз стукаясь о борт и с громким всплеском грохнулся в воду.

— Красыва ушэл… — буркнул Багир, прислушиваясь к звону задетого металла, — С музыка!

— Торжественность события зашкаливает, — солидарно вздохнув, Марио покрутил головой. — А куда собрались друзья покойного?

Закончив с погребением, оборванцы немедленно помянули павшего товарища ударным мародерством. В кубриках охраны осталось немало личных вещей, так что довольно быстро все стали похожи на роту ландскнехтов, взявших штурмом богатую усадьбу. Одежда без дыр по местным меркам ценность представляла немалую, поэтому самые удачливые щеголяли в двух, а то и в трех кителях надетых друг на друга, юбке из штанов, которые второпях совали за пояс, чтобы не прибрали другие, а ботинки связывали гирляндой и волочили за собой. Особые энтузиасты, по воровской привычке, вспарывали матрасы и подушки, а также простукивали рундуки в поисках чего-то спрятанного. Посмотрев на это, Багир отвел Марио в сторону.

— Э, брат, это дылэтанты! Нэ знают гидэ на суднэ тайнык дэлают! Нэ в общем кубрыкэ делают! Пасматры, чтобы нэ подглядывалы, а я паыщу…

С хитрым видом приложив палец к губам, он вернулся на камбуз где, казалось, все было вывернуто наизнанку и начал ходить кругами. Затем остановился, заглянул в щель открывшуюся после ураганного «демонтажа» столов и, засучив рукав, с видом фокусника принялся таскать оттуда банки, сразу скидывая их в котомку.

— Что там, синьор?

— Скумбрыя! В маслэ! Прасрочэный, но нэвздутый… Эсть можно… Никто нэ выдэл?

— Нет… Они там делят какую-то особо ценный предмет гардероба. Как бы до драки не дошло…

— Харашо! Сэйчас тагада вэрх провэрю!

Используя сорванный шкаф как подставку, Багир принялся шарить по верхам, где на стрингерах и змеящихся под потолком трубопроводах можно было спрятать машину по частям. Итогом поисков стала жестяная банка с обрезками пайкового шоколада, об которую крысы, судя по вмятинам, бились головой, но открыть так и не смогли, а так же мешочек с кофе.

— Паэдым, патом дэсэрт и па кофэ… — прокомментировал находку Багир, — Харашо! Крюшка нада взят, чтобы варыт… Вот эта падайдэт!

— Вы планируете делиться с нашими новыми друзьями?

— Пасмотрым, чэм аны с намы поделятся. Эслы да — то да, эслы нэт, то в жопа пойдут ишаки жадныэ! В аружэйкэ кто-то эсть?

— Нет… Патронов они не нашли, так что интерес к ней быстро потеряли.

— Ыдэм! Я — найду!

Хитро озираясь, Багир нырнул в оружейку, и, сперва приподнявшись на цыпочки, ощупал щель между шкафами и стеной. Затем, довольно ухмыляясь, раскатал укладку с инструментом и принялся осматривать болты и гайки, притягивающие ножки шкафов к приваренному на пол уголку. Открутить их выглядело непростой задачей, так как на старом судне весь крепеж обычно ржавый намертво.

— Вы уверены, синьор? — осторожно осведомился Марио, — Похоже, что возиться тут придется долго…

— Нэт! Судно рьжавый, но шкафы ставылы нэ сразу! Кагда пэрэдэлывалы ставылы! И масляной краска закрасылы! Масляный краска ана долго сохнэт! — сковырнув наплыв, Багир продемонстрировал окрасившиеся пальцы, — Тут до канца нэ высохла! А нэ высахла — значыт нэ прыхватыла!

Взяв ключ, Багир, пошатывая, чтобы расколупать мешающий слой краски, надел его на головку болта, прислушался, чтобы убедиться, что никто не идет, и налег, покраснев от натуги. Болт сперва не поддавался, потом с сочным щелчком сдвинулся и принялся легко крутиться. Посрывав таким образом весь крепеж снизу, Багир выкрутил болты пальцами, по привычке сунув их и гайки по карманам, снова проверил, что все оборванцы плотно заняты, после чего взял тряпку, подсунул её под первый шкаф и сильно дернул за ножки. Шкаф с лязгом отошел от стены на пару сантиметров и вернулся на исходную, так как был прикручен еще и сверху. Хмыкнув, Багир переложил тряпку под второй шкаф и снова дернул. Где-то на четвертом шкафу раздался глухой стук. Вытащив тряпку, Багир гордо продемонстрировал винтовочный патрон, убрал его в карман и продолжил дергать шкафы. По итогу, таким образом удалось «наудить» три патрона к винтовке и пяток револьверных. А так же кучу потерянных шомполов. Хотелось, само собой, больше, но даже такое количество боеприпасов лучше, чем ничего. «Кто-то идет!» предупредил Марио. Багир кивнул и, спрятав патроны, принялся деловито выгребать из шкафов масленки.

— Вы че тут делаете? — один из оборванцев сунулся в оружейку и обвел их подозрительным взглядом…

— Масло! — потряс у него перед носом масленкой Багир, — Фитыл прыладыт и лампа масляный будэт. Ноч скоро — свэт нужэн.

— Так у нас фонари есть.

— А батарэйкы?

Оборванец потупил, согласно кивнул, сунул пару масленок себе в котомку и махнул, что пора идти. Дверь на лестницу, ведущую одним концом вверх, к мостику и радиорубке, а другим вниз, в темное чрево судна, была высажена, и из неё мощно пахло мертвечиной. Но не старой, как на палубах, а свежайшей. Наученные горьким опытом, оборванцы сперва прислушались. Снизу доносились какие-то звуки. Причем часть из них явно издавало что-то живое.

— Бля… Там точно есть кто-то…

— Ага… И много…

— Иди глянь!

Нарезка подлым пинком выпихнул собеседника прямо на лестницу. Тот, споткнувшись о комингс, упал на четвереньки, попытался сдать назад, но ему в ягодицу уперлось сразу несколько мачете и дубинок.

— Смотри, тебе говорят! Сколько?

— Да нет тут никого!

— Звук откуда?

— Снизу…

— Примерно три этажа снизу?

— Ага…

— Значит мы их слышали, пока по корме шарились… Интересно…

— Выпустите меня отсюда!

— Интересно говорю, почему они не прибежали, когда мы грохотали? Там двери есть?

— Есть! Открытые все! Бля, мне ссыкотно! И у меня уже глаза от этой вони слезятся!

— А что воняет видишь?

— Да! Тут, везде, куски мяса развешаны!

— Мяса?

— Человечины.

— Вот куда «повар» тушку того дурака тащил… У него тут типа склад?

— Да я откуда знаю⁈

— Ладно, че делать будем? — все еще блокируя «разведчика» на лестнице, Нарезка повернулся к Марио и Багиру. — Куда идем?

— Думаю, сперва лучше сходить наверх… — предложил Марио, — Посмотрим, в каком состоянии мостик и органы управления. Внизу, как я понял, кто-то есть, причем в приличном количестве. А скоро стемнеет. Лучше отдохнуть и как следует все обдумать.

— Отдохнуть — это мысль… А если те упыри, что внизу, в ночь к нам заявятся?

— Двэрь можно пэрэкрыт…

Багир отодвинул Нарезку, перешагнул через все еще стоявшего на карачках, боясь пошевелиться, «разведчика» и, выйдя на лестницу, осмотрелся. Лестница была двойной, сходясь между этажами в единую площадку и расходясь к выходам в двойные коридоры, идущие через палубы. Посередине каждой межэтажной площадки стояла массивная решетка с решетчатой же дверью. Багир осмотрел сперва верхнюю, потом нижнюю.

— Тоже было аткрыто. Как в кладовой. Нэ выбили.

— Заебись… — кивнул Нарезка, — И че?

— Навэрноэ, по этаму путы с мостыка к шлюпкам ухадылы…

— Нам сейчас важнее, чтобы этим путем к нам никто не пришел. Дверь на врезном замке и ключ тю-тю. Как закрывать будешь?

— Сматры!

Достав из кармана два болта, он «захлопнул» их между дверью и косяком. Хлопок и лязг стали вызвал внизу взрыв нечеловеческого голодного воя, заставившего остальных испуганно податься назад. Не обращая внимания на это, Багир накрутил гайки и, от души затянув, подергал дверь.

— Гатова! Бэз ынструмэнта нэ откроют. А будут ломат — услышим.

— Ты уверен что выдержит? — Марио тревожно прислушался к вою, — И не понимаю, почему они не бегут сюда?

— Можэт внызу гдэ закрыто? Ладно — нэ важно… Пашлы навэрх! Там мостык и афыцэрскый каюты!

При слове «офицерские каюты» оборванцы оживились. Барахла каждый тащил изрядно, но все понимали, что тут добыча может быть жирнее поэтому, разрываясь между жадностью и страхом, потопали вверх по лестнице, испуганно глядя в полумрак под ногами, где покачивались на крючьях расчлененные тела.

— Интересно кто это?

— Хуй его знает. Больше ссыкотно, что в таком количестве… Зачем этому психу столько?

— Может он их кормил?

— Кого?

— Тех, что внизу?

Мысль была настолько логичной в своей дикости, что все остановились на секунду, прислушиваясь к все еще доносившимся снизу воплям и реву. Затем продолжили движение.

— А офицерские каюты это, значит, вон те? — дойдя до конца лестницы Нарезка деловито огляделся.

— Да. А вон там — мостик. Мы, сейчас, осмотрим повреждения, — убедившись, что все безопасно, кивнул Марио, — потом попробуем найти радиорубку…

— Валяйте… Мы тогда господское барахло перетряхнем.

— Разделяться — плохая идея…

Но его уже никто не слушал. Оборванцы снова кинулись мародерствовать, на ходу выбрасывая уже награбленное, чтобы освободить место для новой добычи. Багир с Марио пожали плечами и пошли осматривать штурвал и навигационные приборы. По ним кто-то прошелся тяжелым, но, поскольку самые важные вещи на судне всегда делают как можно более прочными, на их работоспособности это сказалось не особо. Карту Марио не нашел, но нашел планшетку с координатами и курсом. Разбитый хронометр показывал примерно время, когда началась резня, что позволило по заметкам на навигационном планшете прикинуть их текущее местоположение. Кан если и ошибся, то не намного и до Дарджана действительно должно было оставаться чуть больше ста миль. Но, главное, в рубке нашлась схема судна с расположением камер и переходов. Это было ценное приобретение и, довольно покивав, они вышли на крыло мостика. Оттуда наверх вел трап. Поднявшись по нему, Багир прошелся, заглядывая в раструбы вентиляторов, а Марио обошел мачту и посмотрел, куда ведет ввод антенны.

— У нас на «Интернационале» рация имела отдельные аккумуляторы аварийного питания. Интересно, тут так же?

— Навэрняка! Рацый должэн работать дажэ эсли питыний пропал. Думаэш палучытся выйты на связ?

— Если есть заряд и рация цела — почему нет?

— С кэм?

— Хотя бы с Марибэль. Сообщим им, что случилось. И у товарища Капитана есть друг в Островах — можно попробовать связаться с ним.

— Ты частоты друга знаэш?

— Нет, но я знаю, как его зовут. Попросим передать весточку. Еще его земляки есть. В любом случае надо пробовать.

— Надо… Пашлы…

С крыши рубки можно было спуститься с задней стороны. Вдоль надстройки шла галерея и, пройдя по ней, Багир с Марио забрались в радиорубку через окно. Внутри тоже кто-то громил все в ярости. Причем, судя по отметинам, пожарным топором. Марио разочарованно застонал, но Багир, разложив инструменты, решительно полез к радиостанции.

— Разбираетесь в этом, синьор? — осведомился Марио.

— Нэт! Но папробую! Хюжэ нэ будэт… Э! А это что?

— Что такое?

— Лазыл кто-то… Все кожух снят, правада прыцеплены. Другыэ атцэплэны…

— Версия с выжившим получает все больше фактов в свою поддержку.

— Пахоже…

— Он смог её отремонтировать?

— Нэ знаю… Разбыратся надо.

— Хорошо. Я пока осмотрюсь.

Марио принялся перебирать бумаги, высыпавшиеся из распотрошенного шкафа. Там были, в основном, журналы связи и кое-какие наставления. Пролистав их, Марио решил, что они могут пригодиться и передал Багиру, который осматривал покореженную радиостанцию.

— Вот, синьор… Возможно поможет.

— Спасыбо! — открыв наставления, Багир посмотрел на паутину схем со смесью грусти, отчаянья и обреченности. — Э! Я тот дом труба шатал, кто это всэ прыдумывал… Какой конэц тэбю сматрэт-то?

Взяв наставления, Багир покрутил схему, чтобы понять, где тут начало, а где конец, затем, положив перед собой, снова погрузился в недра радиостанции, пытаясь связать нарисованное с имеющимся. Внутрь сунулся оборванец, испугался, увидев их, и недоуменно закрутил головой.

— Вы тут, бля откуда⁈

— Забрались в окно.

— Как?

— Там, снаружи, есть галерея. Вы что? Не заметили?

— Не… А че? По ней куда хошь можно залезть?

— Ну в пределах данной надстройки — скорее всего.

— Здорово!

Довольно оскалившись, оборванец убежал. Марио покачал головой и пошел смотреть, что тут есть еще интересного. Рундук в углу был забит радиодеталями. В нем кто-то усиленно копался, разворачивая упаковку и вытряхивая коробочки. Молча указав на это Багиру, который с видом мученика сидел над схемой, Марио вернулся к столу с радиостанцией.

— Ну как дела, синьор?

— Нэ знаю… Разбытыэ лампы ужэ замэныл, эта самаэ ачэвыдноэ… Дынамык пыталыс прикрутыт… Вмэсто мыкрофон…

— А так можно?

— Вах! Я откуда знаю! Навэрноэ можно, раз пыталыс. Но бэзполэзно.

— Почему?

— Вон тот штука выдыш? Всэму пызда!

— И что делать?

— Нэ знаю… Сэйчас схэма думат буду…

Вздохнув, Багир развернул наставление и принялся водить пальцам по линиям, силясь постичь загадочный для него мир радиоэлектроники. Марио, чтобы ему не мешать, вышел в коридор. Там оборванцы собрали военный совет. Судя по обрывкам разговоров, кто-то, забаррикадировался в самой богатой капитанской каюте и теперь грабил её в одно лицо, не делясь с остальными. Остальные считали это жутко несправедливым и пытались наперебой то угрожать единоличнику, то увещевать его.

— Синьоры… — послушав их, Марио тяжело вздохнул. — Вы же понимаете, что большую часть вам придется оставить тут?

— С хуя бы? — все, прервав спор, удивленно уставились на него.

— Вы уже еле ходите. А нам еще идти вниз. И кто знает, что там может случиться? Что вы тогда будете делать, обвешанные этим всем? Как вы будете драться? Как убежите?

— Слы, дворянчик, не каркай… Проблемы будем решать по мере их поступления.

— Серьезно? Вы на лестнице слышали то же, что и я. Рев кучи голодных глоток. Вы не считаете, что это уже проблема, о которой стоит подумать?

— Дохуя умный, да? А сам с приятелем тоже себе целиком каюту захапали и с остальными не делитесь!

— Чем?

— Вот ты и скажи, че там такого, что вы в ней сидите!

— Радиостанция.

— Дорогущая, поди?

— В данный момент — бесценная.

— Серьезно! И вы, суки, её хотите в два жала поделить, а с нас по бороде, значит!

Оборванец от возбуждения аж схватился за тесак, вынуждая Марио положить руку на эфес шпаги, но Нарезка треснул жадине в ухо, заставляя остыть.

— Уймись, еблан! Бесценная значит, что ей цены нет.

— Да знаю я, что такое «бесценная»! Значит стоит так дохуя, что не сосчитать.

— Ага. Как твое очко.

— При чем тут мое очко?

— При том. За сколько ты его продаешь?

— Ты че? Охуел⁉ Да я его…

— Не продаешь? Бесценное оно у тебя, значит?

— Ну это…

— Да не ссы. Оно для тебя бесценное, а остальным и даром не надо, — Нарезка оскорбительно оскалился, — вот и с радейкой той так же… Тем более, что она разъебаная.

— А почему дворянчик сказал, что сейчас она бесценная?

— Ну ты че? Не понял что ли, что он не по людски выражается? Слы, дворянчик, нахер вам эта радейка?

— Мы надеемся её отремонтировать.

— Нахуя?

— Чтобы выйти в эфир и сообщить где мы.

— Кому?

— Друзьям.

— А! Точно! Вы же не как мы — псы бродячие. У вас друзья, стая, все дела.

— Именно, — спокойно кивнул Марио, — и если они нас услышат, то придут на помощь.

— Думаешь?

— Не сомневаюсь.

— Ну, блажен кто верует, хули… Развлекайтесь. А мы о себе подумаем, пока не стемнело.

— Подумайте. А заодно подумайте, куда деть все это добро, так как вниз вы его потащить не сможете.

— Это почему?

— Вас там сожрут. И вся добыча останется гнить вместе с вашим растерзанным трупом.

— Че предлагаешь?

— Заприте, спрячьте, выбросьте. Не думаю, что мне, синьоры, советовать вам, что делать с награбленным.

— Это точно… — Нарезка раздраженно шмыгнул через дыру в зубах. — Ладно, утром решим… Сейчас у нас другая проблема.

— Не смею вас отвлекать. Если что — мы в радиорубке. Там же, скорее всего, и заночуем. На то, что вы выставите посты, надежды, как понял, нет поэтому, дверь я запру. Не принимайте на свой счет. Просто вопрос безопасности.

— Вали уже… Вежливый нашелся…

— Дай только радио посмотрю! Бесценное!

Оборванец, который несмотря на доходчивый пример все еще до конца не верил, что радиостанция «бесценна» исключительно в философском смысле, сунулся в радиорубку, потупил на изрубленный металл передней панели, потом на сидевшего в окружении схем и запчастей Багира, сделал круг, чтобы убедиться, что от него не прячут никаких сокровищ и вышел с недоуменным видом.

— Она в натуре разъебана!

— А я те че говорю⁈ Разъебана как твое очко! — Нарезка заржал, так как по его мнению, это была удачная шутка. — Им нужна — пусть возятся. Нам больше достанется.

— Да я так… Позырить.

— Позырил? Ну теперь думай, как Гвалу достать! Я тоже хочу в капитанскую каюту! Там должно быть заебись! Эй! Гвала! Хули ты как крыса! Открывай давай!

Покачав головой, Марио вернулся к Багиру и запер дверь. Затем, взяв ключ, открутил шкаф и задвинул им окно. После чего, для верности, открутил и подтащил туда еще и койку. Из-за койки, с громким стуком, выпало что-то тяжелое.

— О! Смотрите, синьор, а вот, видимо, тот топор, которым здесь учинили погром!

— Гдэ был?

— За койкой, очевидно…

— Спряталы?

— Похоже на то. И это странно.

— Навэрноэ кто чыныл нашэл и спрятал.

— Возможно. Вам он нужен?

— Пригадытся…

— Успехи есть?

— Нэт…

Со вздохом отложив схемы, Багир огляделся и, поняв, что они одни, подмигнув, достал найденные на камбузе консервы.

— Давай паэдым, пока ныкто нэ выдыт. Аны нэ дэлятся — ми тожэ не будэм.

— Да синьор… Эх, жаль что не на чем приготовить кофе. Взбодриться бы нам не помешало.

— Вай! Как нэ на чем? — Багир вытряс из сумки масленки, — Сэйчас будэт!

— Я думал, вы это сказали… Ну чтобы…

— Э! Чэго началос⁉ Ты чэго са мной начал на «вы», как с чюжой!

— Извиняюсь… — сев, Марио огляделся по сторонам и вздохнул. — Просто это моя крепость…

— Нэ понял?

— Отец воспитывал меня в традициях старого дворянства. А жили мы не то, чтобы богато, поэтому в детстве я общался, в основном, со сверстниками из простых семей и был среди них «белой вороной». Меня постоянно подначивали, и я хотел ответить им тем же, но отец запрещал. Он говорил: «Марио, твои манеры, твое воспитание — это твердыня, которая хранит твою честь от недостойных слов и поступков. Поэтому, когда на тебя нападают, встречай врага на её стенах, а не спускайся до их уровня». Так что теперь, когда мне страшно или я растерян, я затворяюсь в этом замке, становясь безупречно вежливым. Таково мое воспитание.

— Панымаю… У мэня тожэ васпытаный… Тожэ вэжлывый училы быт. Нэ всэгда палучаэтся правда! Кров горячый — выжу какой-нибудь ищак тупой и нычэго падэлат нэ могу. А так я очэн васпытаный.

— Конечно…. Разумеется.

— Нэ вэрыш⁈

— Я не удачно выразился. Я верю. Часто, стоя на вахте, смотрю, кто и чем занимается. И ты… Ты постоянно что-то делаешь, придумываешь, мастеришь… И это показывает, что у тебя хорошее воспитание. Потому, что оно не в манерах и знании этикета. Оно вот в таких мелочах. В трудолюбии, в умении побеждать низменные черты своей натуры, в том, чтобы подать руку помощи.

— Вах! Как сказал! — восхищенно вскинувшись, Багир подал Марио открытую банку консервов. — Кюшай, дорогой! Уважыл! Сэйчас кофэ будэт!

Взяв молоток, Багир организовал с его помощью «крупный помол», засыпал получившееся в кружку и, запалив импровизированную горелку, принялся варить на ней кофе, держа посуду плоскогубцами, чтобы не обжечься. Марио доел сардины, тщательно промакнув жир галетой из пайка, встал и, подойдя к двери, прислушался.

— Чэго? Врагы?

— Нет. Но наши спутники очень сильно шумят. Это меня беспокоит. Может привлечь ненужное внимание.

— Ищаки бэспалэзныэ…

— Других, увы, нет.

— Эх… — вздохнув, Багир снял закипевший кофе и затушил горелку. — Гатова… Сахар-молоко нэт, так что с шоколад в прикуска эст будэм.

Передавая друг другу кружку, они опустошили её. Недоеденный шоколад Багир убрал в котомку, после чего вернулся к радиостанции. Марио прилег на койку, и сам не заметил как задремал. Проснулся он от того, что его тормошили и на автомате отмахнулся: «Я после вахты! Могу на зарядку не вставать!».

— Какой вахта, дорогой! Мы все в той жэ жэпа… Падымайся! Рацыя крутыт будэм.

— Рация! — наконец-то поняв, где он, Марио вскочил, — Она заработала?

— Нэ знаю… Я схэма вэртэл… Того, кто это прыдумал — тожэ вэртэл… Но понэл!

— Что понял?

— Сматры. Тут двэ атдэлный прибор. Прыемнык и пэрэдатчык. Прыэмнык свэрху стоял — эму пызда, а вот пэрэдатчык… — Багир гордо указал на вынутые из недр радиостанции блоки, разложенные и подключенные проводами прямо на столе, — Пэрэдатчык эст. Бэз всэго. И усылытэл эст. Сыгнал на антэнна даст. И клуч. Я с клуч работат нэ умэю, а ты?

— Умею. Плохо, но умею. Так… Еще раз. Мы можем передать сообщение, но, поскольку приемника нет, то не узнаем, принял его кто-то?

— Вэрно… И аккумулятор плохой… Хватыт нэ на долго.

— Понял… — потерев глаза, Марио кивнул, — Тогда давай я запишу на бумажке, что мы хотим передать и немного потренируюсь. Итак. Кто мы, где мы, что еще?

— Гдэ остальныэ?

— Мы понятия не имеем, где они и что с ними.

— Вэрно… Ладно, пэрэдавай, что ми тут и нам нужна помош. Нэсколько раз передай, эслы выйдэт. И что ми нэ слышым — тожэ пэрэдай.

Кивнув, Марио быстро набросал короткое сообщение, перевел его в знаки, отрепетировал передачу и кивком дал понять, что можно включать питание. Но стоило только начать передачу, как снаружи раздались вопли, топот, в стену кто-то грохнулся и раздался вопль: «ЕСЛИ Я СКАЗАЛ, ЧТО ЭТО МОЕ, ТО ЭТО МОЕ!!!». Багир, выругавшись, с тревогой посмотрел на Марио, однако тот сосредоточенно продолжал стучать ключом. На его лбу выступил пот от напряжения, вторая рука дергалась, теребя листок с знаками, за стеной орали, но он продолжал передавать, пока аккумуляторы окончательно не сели. После чего вскочил и, распахнув дверь, со шпагой в руке выскочил в коридор.

— ЕСЛИ Я СКАЗАЛ, ЧТО ЭТО МОЕ, ТО ЭТО МОЕ!!! — зажатый в углу оборванец размахивал ножом, заставляя всех податься подальше, — ЕСЛИ Я СКАЗАЛ, ЧТО ЭТО МОЕ, ТО ЭТО МОЕ!!! ЕСЛИ Я СКАЗАЛ, ЧТО ЭТО МОЕ, ТО ЭТО МОЕ!!!

— Гвала!!! Урод ебаный! Ты чего наделал⁉ Ты нахера его пырнул⁉

— ЕСЛИ Я СКАЗАЛ, ЧТО ЭТО МОЕ, ТО ЭТО МОЕ!!!

— Что происходит, синьоры? — поинтересовался Марио в холодно-отстраненной манере.

— Да это… Того… Нормально все было, потом он взял, и ни с того, ни с сего за нож схватился, пырнул братана и сюда выскочил.

— ЕСЛИ Я СКАЗАЛ, ЧТО ЭТО МОЕ, ТО ЭТО МОЕ!!!

Марио перевел взгляд на Гвалу, узнав в нем оборванца, который интересовался, как они попали в радиорубку. Взгляд у того был затравленный и безумный.

— Что они не поделили? Из-за чего вышла ссора?

— Да хрен знает⁉ Это Обглоданного кореша. У него и спроси!

— Он в капитанской каюте заперся! — Обглоданное Лицо, на своей шкуре почувствовавший, что Марио может за себя постоять, начал торопливо объясняться, — Потом мы это… Заставили его нас пустить. Обшмонали там все, поделили, успокоились, спать легли и тут он раз — и Кривому нож в бочину вставил… Я хуй знает, че там произошло. Они даже не базарили перед этим.

— Ясно… Ты! — подняв шпагу, Марио направил её на убийцу. — Ты видел, что я умею с ней обращаться. И читать молитвы над мертвыми тоже. Брось нож, иначе я буду читать её над тобой!

— Да ты не жести! Давай разберемся! Тем более, мы тоже не совсем правы! Капитанскую каюту он реально первый нашел!

— Ма чиссене! Мне плевать! Убивать человека, который с тобой в одном дерьме, из-за шмоток неприемлемо! Забери у него оружие, иначе, клянусь всеми святыми, я его прикончу!

— Хорошо, хорошо… Как скажешь… — Обглоданное Лицо повернулся к приятелю. — Эй, Гвала, давай не будем творить херню! Да — мы, может, не правы были, когда к тебе вломились, но и ты тоже не прав. Разобраться надо было, перетереть, а не сажать Кривого на нож. Он же тоже твой братан, как и я. Мы должны вместе держаться, а теперь видишь какая херня вышла? Просто успокойся и убери ковыряло, а то дворянчик реально весь на нервах.

Гвала, который как заевшая пластинка повторял: «Если я сказал, что это мое, то это мое!», замер, прислушиваясь к голосу. Затем глупо улыбнулся. Обглоданное Лицо сделал шаг вперед приглашающе вытянув руку.

— Давай, приятель… Все нормально… Приятель⁉ Приятель!!!

Успев заметить, как лицо Гвалы исказилось в гримасе нечеловеческой ярости, он попытался отпрыгнуть, но тот, налетев на него, схватил и принялся, с диким, захлебывающимся хохотом тыкать ножом. Стоявший сзади Марио, с нецензурным восклицанием сделал выпад, пробив напавшему шпагой горло и позвоночник и тот, обмякнув, повалился на пол подминая под себя жертву. Багир стащил тело Гвалы с жертвы, но Обглоданное Лицо не спасли даже надетые в несколько слоев трофеи. Оборванцы могли казаться какими угодно глупыми, трусливыми и жадными, однако с ножами обращаться умели и били наверняка.

— Ваффанкуло! Ринкольонито пеццо ли мерда!!! Аррр!!! — Марио в ярости пнул валявшийся под ногами хлам. — Убить двоих из-за какого-то дерьма! Он что? Рехнулся?!!

Воцарилась недобрая тишина в которой все посмотрели сперва на труп Гвалы, который еще хранил на губах безумную улыбку, потом друг на друга. Ответа никто не озвучил, но и так было ясно, что что бы ни вызвало это кровавое безумие, они, сейчас, в этом по уши.

— Ублюдки из Ямы… — процедил сквозь зубы Нарезка. — Вот почему они зассали сами сюда лезть…

— И чего теперь? — испуганно спросил кто-то. — Мы тоже вот так? Ебнемся?

— Да хули ты меня спрашиваешь? Я-то откуда знаю⁉ Вот у этих спроси!

— Вы, синьор, переоцениваете нашу осведомленность, — покачал головой Марио увидев, что все уставились на него. — Я знаю только что… Проклятье! Ну да! Морское Безумие поражает суда, где экипажи и пассажиры долгое время находятся в плохих условиях! Так что ничего удивительного в том, что вспышка произошла на борту плавучей тюрьмы. Возможно у них это даже не первый раз, судя по тому, что синьор Кан весьма неплохо понимал, с чем мы тут столкнемся.

— А где нам взять, ебать его в рот, хорошие условия в этом железном гробу?

— Мамма-миа! А вы пробовали их просто не ухудшать! Этот Гвала, судя по всему, слетел с катушек от обиды! Вы отобрали то, что он считал своим! Он постоянно это повторял!

— Ну так дохуя счастья одному, это тоже неправильно…

— И в итоге у нас три трупа. Так что умерьте свою жадность, если не хотите тоже получить нож в печень. Прекратите ссорится. Выспитесь, поешьте, спойте песню, расскажите анекдоты.

— Да как-то нихуя не до анекдотов. И не до песен. Теперь каждый на другого коситься будет.

— Создавая нервную обстановку, в которой вы все точно рехнетесь!

— Ну а как забыть, что Гвала своих корешей порешил⁉

— У вас что? Нет никаких приятных тем, чтобы от этого отвлечься?

— Да я хуй его знает, что может от этого отвлечь⁉

— Э! Вы вэдма баытэс? — внезапно вклинился в разговор Багир.

— Ведьм⁈ — недоуменно вытаращились на него оборванцы, — Конечно боимся!

— Вот! А я иэ эбю!

Сделав, в подтверждение своих слов характерные движения руками и тазом, Багир гордо уставился на изумленную таким заявлением публику. На Островах к колдовству относились серьезно, так что подобное заявление было по местным меркам либо признаком огромной храбрости, либо громадной глупости.

— Ведьму?

— Да!

— Настоящую?

— Канэшно!

— Ебешь?

— Как хачу! Сзади, спэрэды, по всякий.

— Пиздишь!

— Нэ вэрыш⁉ Мнэ нэ вэрыш! Марио — падтвэрды!

Марио, который сперва недоумевал, почему Багир так резко сменил тему, понял его задумку и согласно кивнул. Сам он, ввиду воспитания, о своих любовных похождениях рассказывал куда менее откровенно, а вот Багир повествовал на понятном оборванцам языке. А, главное, разговоры о бабах и способах их «употребления» вызвали в них живой отклик, мигом задвинув на дальний план все страхи и переживания.

— Алысой завут! Груд малэнький, жепа шырокый, талия узкий… М-м-м… Канфэтка!

— И че? Даже в рот дает⁉

— Э, дарагой, абыжаэш! Нэ даэт! Просыт! Шкафы тащи давай, сэйчас этих хараныт будэм. А эщэ у нас кок эст! Рижая, жопа во и сиськи как арбюз! А на камбуз жарко, паэтому ана в один фартюк ходыт. Кагда еда раскладывает, «мама, что ти са мной дэлаешь» всэ крычат! Старший Памошнык иэ из манастыр украл. Гаварыт, зачэм такая красата прападаэт⁈ Сам трахать буду, никаму нэ дам! А ищэ балшой баба эст! Здаровый, как дэрэво, плэчи — во, рожа как кырпыч. Голой бы нэ выдэл, нэ повэрыл бы, что жэнщын.

— Бля! И на такую у вас любители нашлись?

— Сэйчас Марыо малитва закончыт — расскажу. Ти эбнэшся, что там за штюка!

Марио прочел молитвы над тремя шкафчиками-гробами и их потащили на крыло мостика, откуда удобно было предать тела воде. Правда сам процесс прощания вышел немного скомканным, ибо всем было больше интересно услышать конец истории. И Багир не подвел, расписав взаимоотношения Тайги и Келпи в таких красках и подробностях, что Марио, считавшего себя весьма искушенным в данных делах, бросило в краску от смущения.

После такого козыря разговор зашел в самоподдерживающуюся стадию, благо для томившихся за решеткой довольно долго оборванцев эта тема волновала остро. А главное, это эффективно и надежно отвлекло их от недобрых мыслей. Правда, Багир тоже увлекся и его пришлось буквально утаскивать, так как спать оставалось всего-ничего, а завтрашний день обещал быть напряженным.

…

Проснувшись, Багир недоуменно покрутил головой. По его ощущениям давно должен быть день, но в каюте царил полумрак. Вспомнив, наконец, где он, Багир сел на койке, потягиваясь. Марио, сидевший у стола радиста, махнул ему рукой.

— Проснулся?

— Врэмя сколко?

— Не знаю. По ощущениям — полдень.

— Э! Зачэм так много спат дал! Тарапытся надо!

— Наши спутники все равно еще дрыхнут. Они почти до рассвета продолжали тот разговор про женщин, так что я решил, пусть все выспятся. Ох… — Марио поморшился, — Я очень благодарен, что ты смог отвлечь их от плохих мыслей, но мамма-миа! Такие омерзительные подробности! Я, конечно, тоже не свят, однако считаю неприличным плохо отзываться о синьоритах, с которыми провел ночь.

— Мнэ, эсли что, Алыса разрэшыла!

— В смысле? Разрешила рассказывать подробности?

— Да! Я дажэ нэ просыл! Вэдма — сама мыслы прочытала! Гаварыт, хвастайся дорогой, хвастайся сколько влэзэт, раз нэвмоготу.

— Прям так и сказала? Просто она, обычно, выражается довольно туманно.

— Сам нэ повэрыл, да! Два раз пэрэспрасыл!

— Ну я бы тоже усомнился. Хотя, должен признать, в этих вопросах она довольно странная. Я имею ввиду ту легкость, с которой она общается на подобные темы.

— У нас про горный вэдмы много всэго рассказывают. Гавараят, аны так сыла палучают.

— Как «так»?

— Ротом…

Багир многозначительно поднял палец и на этом счел тему исчерпанной. Встав и потянувшись, он подошел к окну и, отодвинув закрывавший его шкаф, выглянул наружу.

— Да, долго спалы. Дэнь короткый будэт. Тэмно быстро станэт — что дэлат?

— Мы собираемся спускаться вниз. Там все равно, день или ночь. Вот, кстати, пока все спали, нашел револьвер и вычистил его. А еще винтовку. Но я не уверен, стоит ли её брать. Патронов к ней всего два, а её наличие вызовет вопросы. Я сам вчера настаивал, чтобы не тащить лишнего. Ну и не очень удобная штука в узких местах.

— Хэрня! Кто аны такыэ, чтобы нам с нымы абяснятся, да! Два патрон лючше чем ни одного.

— Хорошо… Скажу, что надеюсь найти их внизу.

— А! Давай, буды этих ишаков, я пока завтрак сдэлаю…

Кивнув, Марио вышел. Багир поставил на стол самодельную горелку и повертел головой, пытаясь понять, что не так. Затем еще не до конца проснувшийся и работавший вполсилы мозг вспомнил, что вчера практически весь стол занимали здоровенные блоки вынутые им из радиостанции. Теперь же на нем было пусто, если не считать нескольких замасленных лоскутов, оставшихся после чистки оружия. Озадаченно хмыкнув, Багир покрутил головой. Он понял, что Марио куда-то все убрал, но не понял куда, так как в стойке на их месте по-прежнему зияли дыры, а других мест в каюте, куда можно было бы спрятать три блока размером с небольшой чемодан и весом килограмм пятнадцать не наблюдалось. Зашипевший кофе отвлек его от размышлений и, выругавшись, Багир кинулся спасать дефицитный напиток.

Вернулся Марио, который махнул, что можно не торопиться, так как их спутники были не из тех кто способен, по команде «Подъем!!!» вскочить готовыми к действию. Вдобавок, обозначились проблемы с водой, так как свои фляги оборванцы, не привыкшие экономить припасы, выпили давно. К счастью, судно ходило в жарком климате, поэтому на постах имелись бачки для вахтенных. Вода в них застоялась, но рискнувшие попробовать сообщили, что пить можно и все разбрелись пополнять запасы и умываться. Кроме того, накануне увидев как жадность в прямом смысле сводит с ума, большая часть оборванцев попрятала добычу по укромным местам, оставив при себе только самое ценное. И только двое все еще волокли на себе внушительный груз. Посмотрев на них и покачав головой, Марио не стал спорить.

Багир тоже нагрузился. Но у него была уважительная причина. Собирая по дороге все, что могло пригодиться, он, теперь, был обвешан мотками тросов, котомками с припасами, водой и полезными мелочами. Так что добавление к этому всему еще и винтовки вопросов не вызвало. Больше внимания привлек пожарный топор. Револьвер он отдал Марио, аргументировав решение тем, что тот лучше с ним управляется.

Закрученная на болты дверь была по прежнему заперта. Внимательно проверив, не пытались ли её вскрыть, Багир открутил гайки и толкнул решетку. На скрежет снизу снова отозвался взрыв голодного воя. Оборванцы замешкались, но, видя, что никто не бежит, начали нерешительно спускаться гуськом, стараясь не задевать шматки подтухшего мяса, развешанного вдоль лестницы.

На схеме были подписаны уровни. Шлюпочная палуба обозначалась как «Второй». Прогулочная — «Первый». Решетки, закрывавшие к ним доступ, были покорежены, а за ними виднелись темные коридоры и вывороченные двери камер. Вой доносился с «нулевого» уровня. Одна из решеток была открыта. Желающих заглянуть туда и проверить не было, поэтому, по отработанной схеме, вперед пнули самого слабого и нерасторопного. Тот, испуганно дергаясь, сперва быстро, потом более уверенно сунулся за решетку, после чего наконец рискнул посветить фонариком.

— Бля… Тут все закрыто… Ну почти все.

— А кто воет?

— За дверьми… Тут написано что-то. Грамотные есть?

— Позвольте… — отодвинув его в сторону, Марио заглянул внутрь сам, — О! На схеме написано что тут карцер! Теперь ясно, почему безумцы не смогли вырваться! Заключенные заперты поодиночке. Так что, даже посходив с ума, не смогли выбить двери. А остальные были заняты более доступной добычей.

— И как они тут выжили? «Повар» их что? Серьезно кормил?

— Возможно. Другого объяснения я, пока не вижу. А теперь мы его прикончили и они голодны.

— Пиздец… Точно не выберутся?

— Раз экипаж эвакуировался этим путем, видимо они были уверены в надежности запоров.

— Ну и хуй с ними… Пусть тут и остаются. Нам же вниз?

— Да, — Марио сверился с схемой, — Вниз почти до конца.

— Потопали…

— Сэйчас! — остановив всех жестом, Багир захлопнул решетку и, уже отработанным образом, завинтил её на два болта, — На всякый случай…

— Ты че? Думаешь кто-то туда по доброй воле полезет?

— Нэ знаю… Но мнэ так спокойнээ.

Затянув гайки, он подергал решетку, проверил, что вторая закрыта и, взяв топор, который решил использовать как основное оружие, махнул, что можно следовать дальше. Ниже шли «минусовые» этажи. И блокирующая лестницу решетка оказалась не только заперта, но еще и заварена. Заварена неумело, второпях, а за ней буквально горой громоздились истлевшие тела. Марио посветил на них, на площадку заваленную гильзами, а затем на исклеванные пулями стены.

— Вспышка началась там… Внизу… Экипаж пытался её сдержать.

— И чо? — оборванцев эти подробности не интересовали. — Как нам пройти-то⁉

— Э! Эбло завалы! — рыкнул Багир, — Думаэт чэловэк!

— Спасибо… — Марио рассеянно кивнул. — Безумие как-то перекинулось дальше, причем минуя карцер. Возможно где-то есть еще лестницы? Судно большое — вряд-ли сообщение шло только по одной.

— Вэрно… И эслы бэжат чэрэз карцэр аны счытали бэзопасным, значыт до нэго па нэй нэ дабратся.

— Тебе приходит что-то на ум?

— Да… Сматры. Тот камбуз, гдэ ми «повар» прыкончылы, был малэнкый. Он ахрана кармыл. Значыт должен быт эщэ балшой камбуз, гдэ для заключэнный гатовылы. Рядом кладовой с прадукты балшой. Куда это краны грузыт надо. А удобнээ грузыт как раз на палуба, гдэ карцэр.

— О! То есть это был безопасный путь потому, что за карцером у нас только большой камбуз и провиант-кладовые?

— Не! — Нарезка решительно помотал головой. — Я туда даже за харчи не полезу. Ну если только совсем оголодаю.

— А нам тюда нэ надо. Нам вишэ надо! Заключэнный чэрэз камбуз вадыт нэ будут. На нэго лэстныц нэ выдут.

— А жратву как разносили?

— Э! Ты пра лыфт слышал, да? Шахта и па нэй телэжка с катлы ввэрх-вныз эздыт! А лэсныц это всэ абходят. И виходят… Туда!

— Прогулочная и шлюпочная палубы, — понимающе кивнул Марио, — Они прорвались там. Значит и мы там сможем пройти.

— Пашлы…

Поднявшись до нужного уровня, Багир осмотрел покореженную решетку. Открыть замок было уже невозможно, но пожарный топор решил проблему, правда снова оповестив все судно об их присутствии. Оборванцы, помотав головами, чтобы освободиться от заложившего уши грохота, потопали вперед, заглядывая за вывороченные двери камер. В каждой раньше имелось по два иллюминатора, но слой грязи и толстые решетки снижали световой поток до минимума, поэтому приходилось пользоваться фонарями.

Их лучи метались, то и дело выхватывая из темноты следы разыгравшейся тут трагедии. Сперва толпа накидывалась на жертв, которых буквально рвали на куски. Затем, покончив с теми, кто еще сохранял рассудок, безумцы принимались друг за друга. Толпа распадалась на набрасывающиеся друг на друга группы, потом оставались самые везучие и живучие, которые продолжали безумную охоту в полумраке, заканчивающуюся смертельными стычками. Часто победителей в них не было и от тела жертвы вел засохший кровавый след, указывающий на укромный угол, где издох убийца.

Все это читалось настолько явно, что у Марио, обладавшего богатым воображением, по спине бежали мурашки. Багир держался лучше. Его интересовало в основном то, что может пригодиться. Вопреки распространенному мнению, безумцы вполне способны использовать не только холодное, но и огнестрельное оружие. К счастью, у них не хватает терпения целиться или сменить обойму и когда то перестает стрелять, они просто в ярости разбивают его или отшвыривают. И у некоторых были захваченные у охраны винтовки. А на ремне винтовок — кармашки под запасную обойму.

Оборванцы ими не интересовались, считая, после безуспешных поисков наверху, что тут все оружие пустое. Багир же, внимательно смотря под ноги, сумел разжиться еще несколькими патронами, которые незаметно подобрал и ссыпал в карман. Внезапно, впереди идущий остановился.

— Че? — тревожно поинтересовался Нарезка, — Че встал?

— Там кто-то есть…

— Кто?

— Не знаю. Мне показалось, что кто-то прошел.

— Куда?

— Туда… Во второй коридор.

— Точно видел? Не пиздишь?

— Да я откуда знаю? Говорю же — показалось!

— Ну так иди и проверь.

— Один⁉

— Тебе же показалось? Глюки ниче те не сделают…

— Не стоит разделяться, синьоры, — отрицательно покачал головой Марио. — Плохая стратегия.

— И че предлагаешь?

— Идти только вместе и внимательно смотреть по сторонам. В одиночку мы уязвимы. Когда нас много — много глаз смотрит во все стороны. Раньше заметим угрозу.

— А если мы идем в западню?

— Значит много глаз тем более не помешают. Нас осталось не так много, чтобы жертвовать кем-то.

Нарезка что-то неразборчиво пробормотал, но всем остальным эта идея понравилась, поэтому они двинулись толпой, внимательно прислушиваясь и светя в подозрительные углы.

— Здэс… — Багир указал лучом фонаря на выломанные двери, находившиеся в проходе между коридорами. — Второй лэстныц. Здэсь прорвалыс. Где ты выдел тот «кто-то»?

— Тут же…

— Хрэново, — фонарь выхватил в покрывавшей все пыли свежие следы. — Нэ помэрэщылос…

— А может и померещилось? — Марио осмотрел следы поближе, — Возможно это тот, который с двумя палками с крана прыгнул? Он тут мог везде шастать.

— Мог. Но Ур гаварыл, что эслы не уверен, счытай, что враг тут эст!

Согласно кивнув, Марио осмотрел пространство за дверями и вопросительно посмотрел на остальных. Нарезка приказал одному из своих идти первым, подкрепив приказ демонстрацией оружия. «Доброволец» обреченно кивнул и, держа фонарик на вытянутой руке так, словно опасность исходила только из освещенного места и если держать свет подальше, то и угроза тоже будет дальше, вышел, озираясь на лестничную площадку.

— Ну че там?

— Пока никого…

— Слышишь что?

— Ну так… Шорохи, скрипы…

— Тухлей воняет?

— Не — крысами.

— Крысами?

— Ага… Прям пиздец несет.

— Ну крысы, это хуй с ним. Пошли, бродяги…

Все начали спускаться вниз. На «нулевом уровне» Багир остановился и молча, но настойчиво, добился того, чтобы все осмотрели заваренные двери и оценили его догадливость и проницательность. Запах, тем временем, усиливался. Стараниями Сыча, на «Интернационале» про крыс почти забыли. Редкие залетные грызуны, пробиравшиеся на борт по канатам или с провиантом, вызывали живой интерес и даже некоторое сочувствие, так как судьба их была предрешена. Пернатый хищник находил их в самых укромных уголках и расправлялся безжалостно.

Имелось опасение, что после постановки на довольствие Сыч сбавит обороты и к охоте охладеет, но случилось ровно обратное. Если раньше он ел сколько влазило, после чего, будучи не в силах взлететь, пешком шел отдыхать и переваривать, то теперь даже насыщение не могло заставить его прервать охоту. Доктор, заинтересованный данным феноменом, даже выдвинул гипотезу, что Сыч начал воспринимать корабль как собственное гнездовище, а крыс не только как еду, но и потенциальную угрозу гипотетическому потомству, с которой, как известно, не церемонятся.

Тут же крысам, видимо, было раздолье. Так что запах никого особо не удивил. Зато насторожил звук, который стал слышен, когда они спустились еще на уровень вниз. Звук множества скребущихся и копошащихся грызунов. Что было странно, так как если крысы сходили с ума так же как и люди, то они тоже давно должны были пожрать друг друга. Все посмотрели вниз, потом на дверь на «Минус Первый» уровень.

Ниже «Нулевого» уровня решетчатыми были только двери на промежуточных площадках. Те, что проходили через водонепроницаемые переборки были оставлены сплошными и герметичными. И они были заперты. Марио покрутил штурвал кремальерного запора, потолкал дверь, после чего отрицательно мотнул головой. Остальные поняли его без слов и потопали вниз.

Открытая дверь обнаружилась только на самом нижнем, «Минус Четвертом» уровне. Тут не только воняло, но было очень сыро. Помпы не работали, так что, скорее всего, судно успело изрядно набрать воды через неплотности в сальниках валов и разные, неизбежно возникающие от долгой эксплуатации щели в обшивке. А еще, машинное находилось от них буквально за стеной, но пройти через толстую сталь переборки даже с помощью топора было нереально. Так что пришлось обратить взоры на открытую дверь, из-за которой доносился крысиный писк и возня. Кто-то, на всякий случай, проверил второй вход, который вел в параллельный коридор, но он тоже оказался надежно заперт. Что было странно. А странности в данной ситуации настораживали.

— Синьоры, мне это не нравится… Предлагаю вернуться и поискать еще пути. Тут обозначена третья лестница. Ближе к корме.

— Да ладно, не ссы, дворянчик! — Нарезка презрительно ухмыльнулся. — Я понимаю, ты чистоплюй, брезгуешь, а мы с этими тварями знакомы хорошо. Считай, всю жизнь бок-о-бок прожили, из одних помоек ели… Пошли…

— Я рад, что вы так просто на это смотрите, но вы не считаете, что это может быть очередная ловушка?

— Ловушка из крыс? Ха! Хотел бы я на это посмотреть! Ты! Вперед! — несмотря на всю браваду, первым он лезть все равно не рисковал. — Что там?

— Да хуй его знает! — оборванец, пущенный на разведку пожал плечами, — Простыни везде висят. Не видно ни пизды.

— Простыни?

Любопытство взяло верх над осторожностью и все полезли посмотреть. Убранство отсека и правда впечатляло. В проходах были развешаны отрезы белой ткани бывшие когда-то постельным бельем. Кое-где они были порваны, заляпаны грязью и кровью, но это только добавляло этому жутковатому антуражу шарма, особенно в свете не очень мощных фонарей. И рисунки. Везде, на полу, на стенах были нанесены странные знаки, грубые, но от этого не менее выразительные фигуры, нарисованные какой-то жижей, похожей на смесь масла и крови. Марио, посветив на них, вздрогнул.

— Багир… Глянь… По моему, я такое видел.

— Я тожэ выдэл. Эта пахожэ на то, што Вэдма рысовала.

— Ведьма? — насторожил уши Нарезка, — Которую ты трахал?

— Да. Ана ымы зэркала закрывала. Гаварыла, что чэрэз ных пралэзть можно.

— Ух ты ебать! — Нарезка, поняв, что он стоит на одном из этих знаков аж подскочил. — А раньше сказать не могли!

— Слышал пра такоэ?

— Конечно! Надо быть глухим, чтобы об этом не слышать! Твоя ведьма с Владыками путается. Ох, приятель… Ну ты, бля и влип!

— Тсс! Они не любят, когда про них говорят! — Сумвахай, главный спец по ритуалам, предостерегающе приложил палец к губам, — О Владыках надо молчать!

— Во! А особо разговорчивым знаешь че бывает? Не знаешь? Вот и никто не знает. Просто был дурак, а потом хоба — и исчез!

— Мне больше любопытно, откуда это тут? — Марио еще раз обвел лучом фонаря помещение.

— Сумвахай! — требовательно мотнул головой Нарезка, — Откуда это тут?

— Опять Сумвахай! Я че? Знаю что ли? Может храм? Когда ты в полной жопе сидишь в темном железном трюме по пути в «Яму», кому хочешь поклонишься. Даже этим.

— Храм?

Еще раз осмотревшись, Марио потрясенно признал меткость данного предположения. Учитывая, что заключенным вряд ли выдавали постельное белье, кто-то старательно грабил кладовые и каюты экипажа, таская сюда простыни, дабы создать это жутковатое святилище. И иное объяснение таким усилиям, кроме религиозного рвения, найти было сложно. Пребывая в шоке от этой догадки, он клинком отвел завесы в сторону. Коридор за ними был так же тщательно декорирован. Распахнутые и выломанные двери камер скрывали за собой многочисленные останки, рассаженные по кругу и удерживаемые в молельных позах веревками, штырями и проволокой. В центре высились импровизированные алтари украшенные обтянутыми высохшей кожей черепами, кусками канатов и тряпками, изображавшими… Неизвестное?

На волне интереса к эзотерике и спиритизму, сперва осторожно, потом все смелее начали говорить о силах, скрывавшихся за пределами доступного человеку. Отец подобные вещи не одобрял, но Марио все равно тайком зачитывался книгами, где повествование вращалось вокруг столкновения с тем, чему человеческий разум не мог дать ни определения, ни описания. И то, что он сейчас наблюдал, сильно напоминало попытку изобразить тот неизбывный ужас от столкновения с чем-то, что невозможно даже понять.

По спине побежали мурашки. Если это поджидает их в чреве мертвого судна, то шансов, если верить книгам, маловато. Радует только, что остальные это все читали сильно вряд ли, так как паника — это последнее, что им сейчас надо. Хотя Острова, благодаря тому, что карающая длань Церкви сюда дотягивалась слабо и не везде, были прибежищем для очень разных вер и культов, так что оборванцы могут про это знать не из книг, а из, что называется, первых рук, да еще и побольше него. Просто молчат. Испуганно молчат, бегая глазами…

Или не испуганно? Возможно, что все это задумывалось с самого начала? Зачем посылать сюда отряд неподготовленных людей? Только ли из страха, перед Морским Безумием? Или внутри скрывается что-то, что жаждет крови? Что-то, чему надо дать насытится, после чего оно уйдет, оставив судно до следующего раза? Тюремный корабль наполнен страданиями. А страдания, как известно, могут пробудить страшное. Множество легенд повествуют о смертоносной мстительной силе, являющейся по зову отчаявшихся. Где ей проявиться, как не здесь? И они — просто жертвенные агнцы, сами идущие на заклание, думая, что выполняют задачу…

Эти размышления прервал Багир, который, развалив один из жутких алтарей, надергал оттуда палок и принялся крутить из них факелы. Остальные застыли, глядя на него с недоумением и ужасом.

— Ты че делаешь? — севшим голосом поинтересовался Сумвахай, — Ты же его… Сломал!

— Да плеват! Я нэ хачу тут бэз свэт астатся!

— Фонари же есть!

— Фанары падводят! Запасной варыант нужэн!

— А ты, бля, че-то другое на палки развалить не мог?

— Нэт. Нэт ныгдэ болшэ палкы. Всэ на эту хэрню ызвэлы!

— Их нельзя трогать!

— Почэму?

— Потому, что это неуважение!

— К кому?

— К ним! Ну к этим…

— Э! Эслы ым нэ нрывытся, пусть самы мнэ это скажут, да! Ты чэго дэргаэшся?

— Ты че? Думаешь, если с ведьмой спишь, то все? Ничего не страшно?

— Я с вэдма сплю, патаму, что нэ баюс! Наоборот всэ понэл, да⁉

— Ты не боишься, так и хер с тобой!!! — в голосе Сумвахая сквозило отчаянье, — Мы тут при чем⁉

— Хэр всэгда са мной! — Багир, отовавшись от факелов, хлопнул себя по паху, — А ви, эслы так баытэс, атайды и нэ сматры!

— Думаешь, они будут разбираться, кто смотрел, а кто нет⁉

— Кто «аны»? Криса? Миша? Кто здэс? Палка-тряпка страшный⁈ Гдэ⁈ Покажи, кого миню боятся надо, э! Никого нэт, никого нэ выдно, а всэ! Ужэ штаны насрал!

— Ты в богов не веришь!!?

— Да задолбалы!!! — в ярости распрямившись, Багир пнул остатки алтаря., — Чэрвяк сраный сдэлат нэ можэтэ, а богов надэлалы — я эбал сколько! Какой ищак нэ спрасы — у каждый свой бог! И у каждый он, обязятэлно, самий сылный, cамий вэлыкий, самий-самий! Прям бэз вазэлын любой жопа влэзэт! Храм каждый пастрой, малытва каждый чытай, а нэ чытай — пызда бэз варыанты!

— Он с ума сошел!!! — в глазах Сумвахая и прочих оборванцев читался шок и ужас. — Он сейчас на нас на всех гнев призовет!

— И что будэт!!? Э!!? Будэт мнэ что!!? Накажэт!!? Ну папробуй наказывай!!!

Стоя с раскинутыми руками, Багир медленно поворачиваясь, некоторое время ждал, когда на него обрушится кара разгневанных божеств. Остальные в ужасе затихли… Но прошло минут пять и ничего не изменилось. Палуба под ногами не треснула пополам, выпуская клубы пламени, в судно не ударила молния, из темноты не вышел, тяжело чеканя шаг, демон. Только скрипы, шуршание крыс и тяжелое дыхание разгорячившегося горца. Устав ждать, Багир раздраженно отмахнулся.

— Зассалы! Но вы вэрьтэ! Аны меню нэпрэмэнно накажут! Толко нэ сэйчас! Патом всэ врэмя наказывай! Это как с чюдэса! Тожэ всэ врэмя гдэ-то там проысходыт! Чтобы прямо тют, чтобы я выдэл — ныкогда!

— А как же Алиса? — осторожно напомнил Марио, тоже впечатленный этой речью, — Помните, она делала странные, необъяснимые вещи?

— Дэлала! И Доктор дэлал! И я дэлаю! Двигатэль пакрутыл, пастучал, всякий слова под нос гаварыл. И он заработал! Для тэх, кто в мэханыка нэ понымаэт — тожэ вэщь такой жэ странный и нэобяснымий, как Алыса дэлал!

— Ты думаешь, что это все так просто?

— Канэшна! «Жутики» помныш? Доктор с нэй пагаварыл и как нэхэр дэлат антэна сабрал, каторый их лопал нахрэн! Фызыка! А эсли эта штука можна фызыка лопат, значыт это нэ чудэса, а наука!

— Интересная точка зрения…

— Очэн! — доделав факелы, Багир попытался раздать из присутсвующим, но никто, кроме Марио, взять не решился. — Трусы! Ладно — пашлы, пасмотрым, чэго там крисы разаралыс!

…

Движение вперед было вымученным. Оборванцы на нервах плелись еле-еле и смотрели больше не вперед, а на Багира, боясь пропустить момент, когда на богохульника обрушится гнев явно недобрых божеств, чей алтарь тот извел на факела. Багира это нервировало, поэтому он, еще больше распаляясь, пользовался любым удобным случаем, чтобы подчеркнуть, что он ни во что не ставит тех, кому это место посвящено.

Марио, глядя на все это, пребывал в растерянности. С одной стороны, он был на стороне товарища, а с другой, отношение того к пусть богохульному, но святилищу ему, как человеку воспитанному в религиозной семье, категорически не нравилось. Как и идея дразнить непознанное. Но попытка одернуть горца, отлитого из упрямства и гордости, привела бы к строго противоположному результату, поэтому Марио молча скользил глазами по инсталляциям из останков, имевшихся почти в каждой камере которые, постепенно, начали складываться в извращенную систему.

— Если кому-то интересно, синьоры, то я, кажется, уловил закономерность…

— Э⁉

— Я имею ввиду все это. Мне кажется, я начал понимать, что все это значит.

— Бля, дворянчик, ты нашел о чем думать! — поморщился Нарезка. — Сказано же тебе — не любят они болтливых.

— Это не о них. Это о тех, кто это все делал. Обратите внимание на фигуры. Они не просто молятся. Это — священная трапеза! Видимо на алтари пошли останки тех, кого тут сожрали.

— Да ясен хуй. Куда их еще?

— Нет! Вы не поняли! Тот, кто это сделал, считал каннибализм не просто насыщением. Для него это было ритуалом. Сакральным действием! Поэтому он не стал восстанавливать останки съеденных в человеческой форме. Для него они переродились в нечто иное. Слились во что-то большее, чем просто человек!

— Ну да! Когда съедаешь кого — тебе его сила и мана передается! Это каждый знает! Бля… А представь, сколько этой силы и маны у последнего?

— Он нас просто размажет… — зябко передернул плечами Сумвахай, — Сила и удача сотен человек! Это же почти бог!

— Э! Когда ты кого-то скюшал, бог нэ палучаэтся! — рыкнул слушавший это Багир, — Дэрмо палучаэтся!

— Ты просто не понимаешь!

— Ты дохуя панымаэш, да! «Повар» помныш? Сколко чэловек сожрал — вся лэстница увэшана была! Зарезали как баран!

— Это потому, что ведьма твоя тебя прикрывает.

— Опять начинаэш⁉

— Да скажи не так⁈

— Нэт! Или тот, каторый с кран аб палуба убылся, это тожэ вэдма?

— Конечно! А кто еще мог его заставить такую херню исполнить?

— Знаэшь чэго! — набрав воздуха Багир некоторое время боролся с собой и, наконец решившись, совершил тяжкое для своей натуры признание. — Вэдма-шмэдма! «Повар» вообще Марио зарэзал! Он па камбуз за мной бегал, а тот за ным и тыкал шпагой пака тот нэ помэр.

— Погоди… — удивленно хмыкнул Нарезка. — А повесили вы его как?

— Я на вэнтыляцыя пытался залэзть… Даганял он мэня… А он за мной пригнул и я, вместе с вэнтыляция, на пол эбнулся, а он в калцо башка павыс. Павыс, рукамы схватылся и тут Марио эго нашампурыл… Как шашлык! И всэ!

— А тесак?

— Я же тэби сказал! Я с вэнтыляция на пол наэбнулся! Минут полчаса лэжал — стонал, воздух дышат нэ мог. Прэдставляэш, какой мэня патом злост взял, да? Нэт! Нэ представляэш! В яросты совсэм злобный был! Схватыл этот нож эго и как с размах кынул в этот пидарас нэхороший!

— Бля… Ну вы, ебать, конечно… — покачав головой, Нарезка покосился на Сумвахая, — Ну че? Чем крыть будешь?

— А че мне крыть? — насупился тот. — Сами все увидите, если понимать не хотите, на кого выебываетесь!

— Увыдэлы! — откинув очередной полог, Багир, а следом и остальные остановились, глядя на открывшееся зрелище., — Всэ, как я сказал! Смэрт, дэрмо и крисы…

Помещение, где они оказались, было заметно больше остальных. Раньше, когда судно являлось пассажирским лайнером, здесь располагался бассейн. Сложно сказать, как его использовали, пока на борту располагался госпиталь, но во времена плавучей тюрьмы это стало камерой пыток. Все пространство бассейна было накрыто решеткой и разбито на узкие клетушки с дверцами сверху, в которых невозможно было не то что лечь — даже сесть. На дне плескалась зловонная жижа из мочи и фекалий, разъедавшая кожу и заставлявшая ноги вынужденных стоять в ней жертв гнить. Помещенный туда либо ломался, либо оставался калекой. И это жуткое место, судя по подобию алтаря, стало центром данного храма.

— А вот и крисы… — Багир осветил самодельные стеллажи, где в одиночных загонах из пустых консервных банок бились в припадке ярости сотни крыс, — Зачэм их столко насабыалы? И пачему аны нэ вилазят! Может у ных хвасты прижаты?

— Это сейчас не главный вопрос. Напоминаю — нам нужно в машинное отделение. Проход в него должен быть на той стороне.

— Эй!!! Люди!!! — все вскинули фонари, осветив ячейку пыточной клетки, из которой им кто-то махал грязной рукой. — Вы же люди⁈ Нормальные⁈

— Да! А ты кто?

— Я — Мьюэл! Я тоже нормальный! Вытащите меня скорее, пока эти сумасшедшие не вернулись!

— Тогда не ори…

Решительно подойдя к дверце, Багир сковырнул топором замок и вытащил наверх грязного всклокоченного человека в обрывках арестантской робы. Тот, охнув, немного посидел на краю, приходя в себя, затем осмотрел спасителей.

— Вы же не из «Ямы», да?

— Да! Нэт! Ани нас паслалы, но ми нэ вызывалыс. Заставылы…

— Такие же горемыки как и все тут… Понял.

— Ты сказал, что могут вэрнутся сумасшедшиэ. Их много?

— Очень. Поэтому, лучше отсюда убираться.

— Нам в машинный надо. Дорога знаэшь?

— Знаю, но вам туда не надо, поверь, — Мьюэл энергично замотал головой.

— Пачэму?

— Там их логово.

— Значыт прыдэтся прабыватся. Сколько их всэго знаэш?

— Нет. И давайте поговорим не здесь. У меня есть безопасное место. Там еда и надежная дверь.

— Как тогда тэбя поймалы?

— Я увидел катер, который вас высадил и вылез. Надеялся, что удастся до него добраться или привлечь внимание. Но попался.

— Ясно… Дорога паказывай…

Мьюэл, махнув рукой, пошел в сторону бокового прохода, как вдруг, откуда-то сверху, раздался тихий смешок. Потом — щелчок, который, словно упавший на склон камушек вызвал лавину других щелчков. И, секундой после, крысы, до того беспомощно бившиеся в банках, хлынули из них серым потоком. Заорав: «БЕЖИМ!!!» — Мьюэл кинулся вперед. За ним кинулись остальные, преследуемые живой яростной волной. Коридоры, переходы и двери мелькали в свете фонарей, словно калейдоскоп. Сзади раздался жуткий, переходящий в вой, а затем предсмертный хрип крик — один из жадин, не пожелавший расстаться с награбленным, зацепился болтающимся барахлом за выступающую железку и крысы, набросившись, сожрали его заживо.

Второй принялся на бегу освобождаться от трофеев, споткнулся о комингс и растянулся на полу. Марио кинулся ему помогать, вздернул на ноги, но тот, вместо благодарности, толкнул спасителя в сторону крысиной стаи и похромал за остальными в надежде, что это поможет ему выиграть немного времени для себя.

— Дэржыс! — подавив желание расправится с подлецом, Багир прыгнул к Марио и буквально выкинул его вверх из под накатывающегося крысиного потока. — Ввэрх дэржыс!

Схватившись за двутавр на потолке, Марио поджал ноги с ужасом глядя вниз. Багир повис рядом, тряся ботинком, в который успела вцепиться одна тварь. Остальные крысы унеслись следом за более доступной добычей. Вдалеке раздался хлопок железной двери, затем отчаянный стук и жалобные крики: «Откройте!!! Нарезка!!! Парни!!! Впустите!!! А-А-А!!!» перешедшие в вопль ужаса и агонии, утонувший в крысином визге. Отцепившись, Багир распинал тех крыс, что остались прыгать, пытаясь их достать, подхватил брошенный топор и кивком скомандовал бежать за ним. Вопросы задавать было некогда, так что Марио помчался следом, ежесекундно ожидая, что крысиная стая, упершись в непроницаемую преграду и растерзав отставшего, развернется в их сторону.

Багир же, шаря лучом фонаря, искал что-то и, наконец найдя, принялся крутить запоры на небольшом люке. Отперев, он посветил, осматриваясь, ликующе оскалился и нырнул внутрь. Марио, уже слышавший нарастающий шорох в темноте за спиной, торопливо последовал за ним, захлопнул люк и притянул его задвижками.

— Чюдом ушлы! Чудом! — отдышавшись, Багир торжествующе улыбнулся. — Но ушлы! Сюда нэ залэзут!

— А мы, вообще, где? — Марио осветил фонарем узкий высокий отсек со стенами, покрытыми потеками ржавчины, — Погоди… это коффердам?

— Да! Я вспомныл, что мэтка выдел, гдэ рэвызионный люк эст! Он гэрмэтычный, крисы сюда нэ пролэзут! И, в отлычии от балластный цистэрна, точно пустой!

— Хорошо и что дальше делать будем?

— Атдахнэм, паэдым, патом видно будэт. Крисы мэжду сабой дратся далжны начат. Или па караблю разбэжатся. Па адной аны нэ апасныэ!

— А те психи, о которых говорил Мьюэл?

— Люк малэнкий. Всэ сразу сюда нэ ворвутся. Палэзут па аднаму — прымэм па аднаму.

Опустившись на пол, Багир с облегчением прислонился к стене и начал раскладывать еду. Марио еще немного осмотрелся — ему очень не нравилось, что они заперты в маленьком отсеке без путей к бегству, но мысль переждать здесь звучала разумно, а идей получше у него все равно не было, так что, выключив фонарь, чтобы не тратить батарею, он сел напротив и принялся есть, перебирая в голове все случившееся.

— Слушай… А почему ты решил, что фонари ненадежны?

— Чего? — Багир, удивленный вопросом не сразу нашелся, что ответить. — Патаму што аны нэ надэжныэ, да! Упал, разбылся нахрэн и ты бэз свэт! А факэл нэ разобьешь!

— Только поэтому?

— Да! А чэго⁈

— Просто ты выглядел очень нервным.

— Я! Нэрвный⁉ — осекшись, Багир на секунду задумался. — Да! Я нэрвный! Такой пыздэц тварытся! Скажы, ты нэ нэрвный!

— В том все и дело… И это пугает…

— Что пугаэт?

— Мысли… Мне в голову лезут мысли о том, что это все подстроено, что нас специально сюда закинули, чтобы скормить тем тварям, которым поклоняются эти сумасшедшие… Что эта шайка, которую выдали нам в помощь, что-то про это знает, но молчит… Может, все так и начинается?

— Что?

— Болезнь… Безумие… Ты начинаешь думать странные мысли, подозревать всякое, параноить по пустякам…

— Я нэ по пустякам параною! — Багир снова задумался. — Ты вообщэ зачэм за эдой плахые мислы думаэш! За эдой харошый мислы думать надо! На, съэш шоколадка…

— То есть ты считаешь, что все в порядке?

— Канэшно, слюшай, да! Ми жывы, ми сыты, ми сэйчас атдахнэм, виспымся и пайдэм этот ищаки найдэм, потом машинный найдэм.

— Напоминаю: тут бродит шайка чокнутых культистов. Возможно — вооруженных.

— Э! Вот это ты правылно напомныл! — взяв винтовку, Багир добил магазин найденными патронами, остальные ссыпал в карман. — Справымся! Кюшай давай и нэ бэспокойся! Сам говорыл — хароший условый нужэн, чтобы нэ забалэть!

Вяло кивнув, Марио принялся за трапезу, потом остановился и улыбнулся. Затем хитро покосился на Багира.

— Слушай… Там, на камбузе… Зачем ты им соврал? Все же наоборот было?

— Э! Ты знаэш, как было. Я знаю… А чэго эты ищак думат будут мнэ плэват!

— Просто ты так хотел уесть Сумвахая в вашем споре…

— Канэшно хатэл! Он что говорит, слюшай⁉ Обидный вещи говорит! Что я бэз свой жэнщин ничэго нэ могу, да!

— Действительно…

Еще раз с улыбкой кивнув, Марио вернулся к еде. Консервированные сардины он, как и любой житель Фессалии, где даже бедняки могут позволить себе иметь на столе свежевыловленную рыбу, презирал всей душой, но сейчас они казались почти деликатесом. А главное, еда действительно помогла. На сытый желудок ситуация стала казаться не такой уж мрачной, паранойя уступила место желанию вздремнуть, поэтому он растянулся, поворочался, добиваясь того, чтобы изгибы тела как можно лучше совместились с неровностями железного пола и, сунув под голову котомку пожелал Багиру спокойной ночи. Тот согласно кивнув, тоже лег, расположившись так, чтобы макушка касалась люка — старый трюк любителя вздремнуть на вахте, позволявший почувствовать когда к двери кто-то подходит и начинает открывать, повозился пару минут и затих, пытаясь провалиться в сон.

…

Это было невыносимо. Особенно в замкнутом помещении. Спящий Багир храпел как работающий дизель, заставляя Марио постоянно просыпаться, чтобы толкнуть его. После этого тот замолкал, но через несколько минут стены снова начинали содрогаться от богатырского храпа. В общем кубрике храпеть было сложно, так как остальные спящие немедленно «скидывались» по источнику звука ботинками и на второй-третий раз внезапно выяснялось, что этот недостаток вполне поддается контролю и обузданию. Багир же, как механик, обитал в кормовом кубрике вместе с Михаем и то ли тому было все равно, то ли режимы несения вахт совпадали так, что когда один спал, другой бодрствовал, но, так или иначе, от дурной привычки его никто не отучил.

Снова проснувшись, Марио привычным движением ткнул Багира в бок и, неожиданно, получил чувствительный ответный тычок. Затем еще один, причем храп не изменился ни капли. Озадаченный этим феноменом, Марио включил фонарь и увидел, что Багир не спит, а храп просто изображает. Это было странно, но потом он услышал тихий скрип. Кто-то осторожно, буквально по миллиметру поворачивал последнюю задвижку лючка.

Увидев, что Марио это заметил, Багир жестами приказал ему взять вход в коффердам на прицел, выключить фонарь и врубить его в рожу тому, кто сюда полезет, а сам, не переставая изображать храп, развернулся и взял винтовку на изготовку, готовясь встречать гостей. Задвижка с тихим щелчком соскочила с упора и люк медленно отворился. В проеме обозначилось несколько фигур, очерченные слабым светом, который держали позади, дабы не разбудить спящих раньше времени.

Щелкнув кнопкой, Марио направил луч фонаря им в глаза и вытянув руку с револьвером заорал: «Руки вверх! Одно движение — стреляю!». Несмотря на предупреждение, фигуры подались назад. «Хули ссыте! У них патронов нет!» — раздался из-за спин подозрительно знакомый голос. В ответ грохнул выстрел винтовки, доказывающий, что он ошибается. Однако, стрельба из мощного оружия в гулком железном ящике имела свою цену и Багир, судя по поплывшему взгляду, слегка потерялся в пространстве. Громко матерясь, оглушенный Марио оттолкнул его от люка, зажал левое ухо рукой с фонарем, правое прижал к плечу и, в такой странной позе, сперва пристрелил того, кто, еще толком не поняв, что случилось, попытался ворваться внутрь, затем принялся палить по остальным. Один лег сразу, еще один, пробежав пару метров, рухнул хрипя и харкая кровавой пеной из пробитого легкого. Последний споткнулся, согнувшись, но сумел нырнуть за угол и его сбивчивый топот стих где-то в переходах.

— ЗАЭБЫС СТРЭЛЯЭШ!!! — слух к Багиру еще не вернулся, так что он орал во всю глотку, для верности жестикулируя. — КАК ДЖЫГЫТ СТРЭЛЯЭШ, ДА!!!

— АУ… — болезненно поморщившись, Марио зажал уши ладонями, — ЭТО БЫЛА НЕ ЛУЧШАЯ ИДЕЯ… НАДЕЮСЬ, ГЛУХОТА ВРЕМЕННАЯ…

— ЧЭГО?!!

— Я ОГЛОХ!!!

— ЭТА НАРМАЛНА!!! СЭЙЧАС АТПУСТЫТ!!!

— ЭТО ОПРЕДЕЛЕННО НЕ НОРМАЛЬНО, НО НАДЕЮСЬ, ЧТО ТЫ ПРАВ!!!

Замолчав, они постояли некоторое время тряся головами и слушая звон внутри черепа. Когда немного отпустило, Марио, облегченно вздохнув, посветил на убитых и удивленно выругался.

— Это же один из наших! — посветив фонарем, Марио внимательно осмотрел убитых, — А этих я не знаю…

— Я тожэ…

Выбравшись, Багир прислушался, осмотрелся и принялся осматривать убитых. Затем обернулся на Марио, который смотрел в пустоту остановившимся взглядом.

— Э! Ты чего?

— Они нашли выживших, договорились с ними, пошли нас искать, а мы, не разобравшись, начали палить… Ведь никакой агрессии они не проявляли. Мы начали тыкать стволами, они испугались…

— Зачэм аны, тогда, тыхо лэзлы?

— А откуда им знать, кто тут храпит?

— Тожэ вэрно… — пожав плечами, Багир начал обыскивать тела. — Ну чэго тут падэлат⁉ Ызвынятся ужэ поздно…

— Этот Гвала… — лицо Марио побледнело и осунулось, — он же наверняка был уверен, что просто защищает себя и свое, когда убивал приятелей. А мы убили тех… Тех, кто хотел нам помочь…

— Э! Не валнуйся! Сэйчас, мы адын штук глянэм… — закончив с обыском и собрав все полезное, Багир посветил на оставленный раненым кровавый след. — Подранок всэгда в логово бэжыт… И он туда бэжит.

— Туда же, куда нас вел Мюьэл. В сторону убежища…

— Канэшна! У нэго там убэжищ. Только он нэ говорыл, что там другыэ эст!

— А он и не должен был…

— Я когда малэнкый бил, дэдушка спрасыл, почэму он такой мудрый? — вернувшись, Багир присел рядом, — потому что старий, спрашиваю? Дэдушка сказал: «Нэт! Я старый патаму, что мудрый. А тэ, у кого мудрост нэт, до старости нэ доживают.»

— К чему это?

— Мудрый чэловэк спэрва думаэт. Патом выивод дэлаэт. А ты вивод дэлал сразу! Нэлзя так! Убэдытся надо!

— Вот именно! Думает! А не стреляет! В чем теперь убеждаться! Что они мертвы⁈

— Тихо да! — Марио попытался вскочить, но Багир толчком усадил его обратно, — Нэ шуми. Помныш ты гаварыл, что у тэбю параной разыгрался? Что ты падазрытэльний стал, нэрвный?

— Стал… У меня начала ехать крыша, и я начал палить не разобравшись…

— Нэт! Палыт начал я! Это адын! А два, дажэ эслы у тэбя параной всякий, это нэ значт, что за тобой нэ слэдят! Старший памошнык так говорыл! Голова думай, да! Как оны нас нашлы? Я так храпэл, что аны нас нашлы! А злой, нэхороший чэловэк из машинный, который много и каторый всэ боятся — нэт! Криса на нас спустыл, а ыскат нэ пашел.

— И что⁉

— А то, что очэн мнэ этот Мьюэл падазрытэлный кажэтся. И криса на нас спустылы, чтобы ми сразу за ным пабэжалы, а нэ думалы, что с ным нэ так, да!

— И что же с ним не так?

— Пока нэ знаю… Но я тожэ нэрвный и падазрытэлный. И я эго подозрэваю.

— В чем?

— Нам тут сказка рассказыват пытаются. Гдэ злой людоэд паймал вкюсный дэвушка и в клэтка пасадыл, что бы патом съэст. А сам пашэл вино пыт, спат, дэла дэлат. А тют джыгит эдэт! Вай павэзло, да! Нэт! Ми па тот храм ипучий шарахалыс минут полчаса — никого нэ выдэлы. Стоялы там, Мьюэл — шмюэл этот из клэтка кавирялы — никто нэ пришэл. Я его про всякое справшивал — тышина, хоть срат садыс. А как он нас павэл — сразу криса випустэлы!

— Не понимаю, к чему ты клонишь?

— ГДЭ!!! — проревел вошедший в раж Багир сложив пальцы щепотью в характерном жесте.

— Кто⁈

— Людоэд гдэ! Зачэм аны эго в клэтка пасадылы⁉ Пачэму нэ ахранялы⁉ Ми нэ зналы, что у этот Мьюэл друзья эст, ани тожэ нэ зналы⁉ Он катэр выдэл — аны нэ выдэлы⁉ Ми там крычым, грохочэм, ломаэм всякоэ дэн-ноч целий, а аны нэ понялы, что нэ адны?

— Следы у лестницы, где кого-то видели… Нас заметили… Поняли, что мы идем…

— И этот Мьюэл нам падарок аставылы, да?

— Нет… — Марио потихоньку начал приходить в себя. — Ладно, ты прав… Это выглядит странно.

— А пайдэм, пасмотрым, кто в машинный сыдыт? Очэн этот шакал нэ хотэл, чтобы ми туда хадылы…

Путь в машинный лежал через центр самодельного храма. Он все так же был пуст, что ставило вопрос о целесообразности данного сооружения. Зачем строить такое и никак не использовать? Хотя подошли к вопросу ребята с размахом. Багир, несмотря на то, что задерживаться в данном месте не хотелось, не удержался и осмотрел запоры клеток, обрадовавшись, что правильно догадался про прижатые хвосты. Несколько десятков не сработало и от тех крыс, что не смогли выбраться остались только ошметки.

Марио же, глядя на это, удивлялся не технической части, а масштабу задумки. Наловить столько взбесившихся грызунов, изготовить место, где их можно массово содержать так, чтобы они не сожрали друг друга до срока, да еще и сделать это все из подручных материалов… Ради чего? Да — безумие было универсальным объяснением и искать логику в поступках сошедших с ума — дело неблагодарное, но все же…

Сооружение данной конструкции требовало времени, то есть изготовили её задолго до их высадки и все это время поддерживали в «боевой готовности». Слишком сложный способ заставить их следовать в ловушку. Или это не главное её назначение? Может, травля крысами для них тоже сакральное действо? Оно что-то символизирует? Ведь не зря же это все находится в сердце данного святилища?

За Алтарем начинался коридор, ведущий в машинное отделение, но, заглянув внутрь, стало ясно, что тут им не пройти. Весь проход был старательно забаррикадирован и тот, кто делал данный завал, приложил массу сил.

— Э! Ти сматры! — Багир озадаченно уставился на эту картину. — Кто-то очэн нэ хочэт, что бы ми туда папалы!

— Скорее наоборот — боится, что оттуда кто-то выберется. Или, может что-то…

— Ты опят начынаэш?

— Видишь? — Марио указал на мертвые, полуистлевшие тела, украшавшие баррикаду, — Это отличается от тех алтарей, что мы видели.

— Чэм?

— Они все смотрят туда. В сторону двери. И у них в руках оружие. Они не молятся. Они стоят на страже…

— Э! — посмотрев на тела Багир был вынужден признать, что это действительно так. — И чэго?

— Если бы они не хотели, чтобы туда кто-то вошел, стража бы смотрела в другую сторону, логично? Значит её задача — не выпускать…

— Понял… Но вайты тют тожэ нэ варыант. Надо искат абход.

— Что предлагаешь?

— Спустымся эщэ ныжэ.

— Это — самая нижняя палуба.

— Палуба — да. Но ныжэ тэхнычэскый отсэки должны быт. Трубопровод всякий, танкы для льяльных вод. Напрымэр, из этот бассэйн должно много труб вэсты. Вода слыват-налыват. А трюба абслужывать надо… Пашлы ыскат…

Пошарив вокруг, Багир нашел в полу заросший грязью лючок и, достав ключ, принялся откручивать болты. Марио, которому он отдал винтовку, внимательно прислушивался к тому, что творится вокруг. Ему сильно не нравилась эта тишина. Грохот выстрелов должен был привлечь внимание, а раненый, если он добрался — рассказать, что произошло, но никакой реакции на это, почему-то, не последовало.

Единственное… Его не покидало ощущение чьего-то присутствия. Когда спустили крыс, он слышал мерзкий смешок, который шел откуда-то сверху. Они стояли там и, по ощущениям, звук шел откуда-то оттуда… Задрав голову и посветив фонарем, Марио буквально столкнулся взглядом с чумазым лицом, торчавшим из идущей над потолком вентиляции. Вопреки стереотипам, воспитанным приключенческими романами, вентиляция, не самое лучшее место, чтобы по ней ползать. В большинстве мест она вообще слишком узкая для человека. На «Интернационале» устраивать забеги по ней любил, в основном, Сыч, чей объем состоял, на девяносто процентов, из перьев, благодаря чему он, словно жидкость, просачивался даже в казалось бы вдвое меньшие, чем надо, щели.

Еще туда лезла тонкая, словно спичка, Чума, но исключительно по большой просьбе механиков, так как каждый раз больно ранилась о торчавшие внутрь болты и острое железо, после чего следовали неприятные лечебные процедуры от Доктора, которого она до сих пор боялась. Ну и во время штормовки по проложенным в бетонной толще укрытия каналам перемещались китты.

Однако бассейн создавал дикую влажность, так что, чтобы не было плесени, вентиляционные короба сделали широченные. А после того как судно стало тюрьмой, вентиляцией никто не занимался, так что на месте отсутствующих декоративных решеток зияли черные провалы, из одного из которых высовывалось перемазанное чем-то лицо, которое Марио, сперва, принял за детское, но глубокие морщины и впалые щеки, подчеркнутые светом фонаря, дали понять, что это — болезненно худой человек небольшого роста. Поняв, что его заметили, он мерзко хихикнул и, с грохотом гнущейся листовой стали исчез. Багир, услышавший шум, вскинул голову.

— Кто здэс⁉

— Не знаю. Подглядывал за нами оттуда. Из вентиляции. Я думаю, именно он спустил крыс.

— Тыхо подобрался…

— Нет… Тихо там не поползаешь. Видимо уже сидел и ждал, когда мы пришли…

— Чэго ждал?

— Не знаю… Так что давай быстрее. Мне это не нравится.

Кивнув, Багир выкрутил последние болты и открыл лючок. В нос, казалось бы привыкший к царившей здесь вони, ударила волна еще более отвратительных ароматов тухлятины, стоялой воды и фекалий. Поморщившись, Багир посветил вниз и, поколебавшись, спрыгнул. Затем высунулся, собрал крепеж и лючок и махнул Марио забираться.

— Аккуратно слэзай. Площадка узкий. Внызу вада ванючий… Но эсть масткы.

— Сейчас… Дай протиснуться…

Спустившись на небольшую площадку, Марио отошел в сторону, насколько позволяло пространство. Багир же, осмотрев закладные гайки крепления лючка, повернул его боком, спустил вниз и прикрутил с обратной стороны, от души протянув все болты. Это не то, чтобы сильно маскировало место, куда они ушли, так как их уже видели, да и торчавшие из пола концы болтов намекали, что здесь кто-то приложил руку. Однако, шляпки болтов оказались под полом и выкрутить это все, чтобы последовать за ними, являлось той еще задачкой.

«Мостками» Багир обозвал широченный стрингер, который выступал над водой и вел в другой конец отсека, исчезая за переборкой. А чуть дальше, луч фонаря выхватывал пучок труб, также идущий в стену. Рядом был еще один закрученный на болты лючок. Судя по состоянию, не открывали его с момента спуска судна на воду, однако Багира это не пугало, и он принялся оглядываться в поисках способа перебраться туда, не влезая в вонючую жижу внизу.

По периметру чаши бассейна шли ребра жесткости. Перебравшись по ним на трубы, Багир принялся торопливо раскручивать лючок. Это было, судя по скрежету и ругани, непросто, но фонарик начал уже тускнеть, так что пришлось поторапливаться. Последние два болта он в спешке сорвал, но они уже ничего не решали, так что, зацепив край лючка крюком топора Багир просто отогнул его. И чуть не навернулся вниз.

Судно пропахло мертвечиной сверху до низу, так что пробираясь через него они думали, что привыкли к вони. Лестница с развешанными кусками плоти внесла в это убеждение коррективы, а храм с крысами — новые ноты. Однако даже это не шло ни в какое сравнение с тем смрадом, что вырвался из-за лючка. Достав тряпки, Багир торопливо соорудил маску и попытался посмотреть, что так воняет? Но фонарь светил уже настолько слабо, что стал почти бесполезен.

Марио, видя затруднения, перебрался к нему и предложил свой. Помещение за переборкой тоже было затоплено. И в этой воде плавали полуразложившиеся тела. Много полуразложившихся тел. Некоторые — вздувшиеся как шары, то есть скинутые сюда очень недавно.

— Ты уверен, что нам надо туда лезть?

— Да… — Багир посветил вперед, где, на пределе дальности луча фонаря, виднелись какие-то массивные конструкции, — Опоры двыгатэля. Ми в машинном.

— Ну что же… Тогда, полагаю, выбора у нас нет.

— Нэт…

Обреченно кивнув, Марио следом за Багиром пролез через переборку и, стараясь не свалиться, пополз по трубам вперед, к тому месту, где те, изгибаясь, уходили вверх.

— Постой… Дай, пожалуйста, фонарь…

— Держы… Только быстрээ. Тожэ садытся!

— Я просто хочу кое-что посмотреть… — сдерживая рвотные позывы, Марио принялся светить на плавающие внизу тела, — Хочу понять, с чем мы столкнемся?

— Тют ужэ нычэго нэ поймэш! Сгнылы всэ!

— Да… Но они — целые! Не порваны, не порезаны. Вон у того, похоже, пулевое ранение. Их просто убили и скинули сюда.

— Что это нам даэт?

— Многое… Безумцы или… Что-то иное… Для них это не характерно. В общем, кто бы тут не поработал, он пользуется огнестрельным оружием, а не рвет жертв на части, не жрет их.

— Значыт тут люди. Абнадэживаэт…

— Именно… Поэтому… — тяжело выдохнув, Марио уселся на трубы, — Ты говорил о своем деде. О его мудрости. Мой тоже как-то сказал мне очень мудрую вещь: «Лишение человека жизни — это всегда убийство. Но убийцей ты становишься, только когда тебе все равно.»

— Па прэжнэму нэрвнычаэш из-за тот пэрестрэлка? Пэрэстан — мамой клянус, они зла нам хатэли.

— Я очень хочу в это верить. Но мысль о том, что мы могли, не разобравшись, убить невинных… Она до сих пор меня тревожит. Я не боюсь запачкать руки — ты сам видел. И когда надо, пускаю оружие в ход без колебаний. Мне важно знать, что правда на моей стороне.

— Давай нэ здэс. Здэсь воздух плахой. У мэни голова кружытся.

— Нет. Выслушай меня! Если там люди, то они напуганы, они устали, они сидят тут бог знает сколько, прислушиваясь к каждому шороху. Они не знают, кто мы. И у них оружие… В нас могут начать стрелять.

— И чэго ты прэдлагаэш?

— Давай будэм сдэржанными. До последнего.

— Э! Я очэн сдэржаный! Просто ситуаций хрэновий! И ты сам выдыш, что это за люды. Столько народ накрашылы!

— Знаю… Поэтому и счел нужным это сказать. Ситуация — хуже не придумаешь. Мы тоже не святые. Поэтому надо что-то придумать. Как-то начать диалог. Хотя бы попытаться.

— Прыдумат? — тоже сев на трубы верхом, Багир вздохнул и полез в котомку. — Прыдумал… Гатовся, сэйчас громко будэт!

Достав самый большой ключ он принялся со всей дури лупить им по железу с криками: «Э! Ми здэсь! Ми гаварыт будэм, да!» Марио, закрыв уши, которые не совсем отошли после пальбы в коффердаме, оглядывался по сторонам, чтобы не пропустить знак, что их услышали. Им стал луч света, пробившийся через неплотности стальных листов, закрывавших люки в полу. Багир тоже это увидел и, перестав стучать, отдышался, чтобы привести горло в порядок. Луч, тем временем, побегав, исчез. Затем в стороне с грохотом откинулся железный лист и кто-то, вдохнув местных ароматов, с тихим матом отпрыгнул в сторону. Некоторое время висела выжидательная тишина, затем Марио, решив, что раз они предложили поговорить, то и им начинать, поинтересовался:

— Синьоры, вы там? — ответа не последовало, но кто-то прошелся по верху пытаясь определить его точное местоположение, — Хорошо, синьоры, давайте я попытаюсь объяснить, что происходит. Нас забросили сюда, чтобы мы запустили двигатели и отвели судно к Дарджану. Мы не добровольцы. Некий Джесси Кан взял нас из малатанской тюрьмы. Всего, вместе с нами, высадилось тринадцать человек. Одного пристрелили до высадки, дабы продемонстрировать серьезность намерений. В первый день погибло четверо. Потом еще двое. И еще один — недавно… Судьба остальных нам неизвестна. Мы не хотим устраивать стрельбу, клянусь щитом святого Зосимуса. Мы просто хотим выяснить, в каком состоянии двигатель, запустить его и покончить с этим. Думаю, вы тоже не против отсюда убраться?

— Вылезай! — раздался после некоторой паузы громкий мужской голос, — Держи руки над головой, чтобы я их видел… Второй тоже…

— Нэ вилэзу! — категорически отрезал Багир, — Атсюда стэрэч буду! Я вам пока нэ довэряю!

— ОБА Я СКАЗАЛ!!!

— НАХЭР ЫДЫ, ДА!!! Камандыват он тют мнэ будэт! Ми вабшэ нэ к тэбэ шэл! Ми двыгатэл рэмантыроват шэл! Человэк с тобой вэжлыво, по хорошэму разговарыват, с уважэниэм, а ты развиэбывался сразу! Ми сэйчас другой дырка найдэм — так вилэзэм, «Мама» крычат будэш, понял, да⁉

Такой ответ вызвал наверху замешательство. Марио со вздохом уронил голову, думая что переговоры на этом закончатся, однако, через некоторое время, прозвучало приглушенное: «Ладно»…

— Синьор… Мы все несколько не в себе и находимся на взводе. Давайте успокоимся и поговорим как цивилизованные люди. Я правильно истолковал ваше «ладно» как готовность к диалогу?

— Правильно… Вылезай — я не буду стрелять. Слово чести.

— Хорошо. Я вам верю…

— А я — нэт! — не удержался от реплики Багир. — Папробуй эму что-то сдэлат — я тогда нэ знаю, что с табой сдэлаю! И когда я говорю, что «нэ знаю», я точно знаю. Но тэбэ нэ скажу! Сурпрыз будэт!

Марио хотел попросить его успокоиться, но понял, что бесполезно, так что, оставив себе только перевязь с холодным оружием, на руках по стрингеру, подгибая ноги, чтобы не макнуться в воду, добрался до открытого люка и выбрался наверх. Проход, где он оказался, был освещен пристроенным на бочку аккумуляторным фонарем. Рядом никого не было.

— Синьор?

— Я здесь… — говоривший стоял выше, на технической галерее так, чтобы не попадать в луч света, — Значит вас послал Кан?

— Не послал. Заставил. Как я уже сказал, мы — не добровольцы и нас просто поставили перед фактом.

— Какая разница?

— Это — тюремный корабль, так что не все здесь могут к нему хорошо относиться. Поэтому я счел нужным уточнить, какого рода отношения нас связывают.

— Ясно. Значит, говоришь, он взял вас на Малатане?

— Да. В местной тюрьме.

— За что сидел?

— Наш корабль был захвачен местными властями. Официальных обвинений предъявлено не было, но, думаю, что-то вроде «пиратства».

— Вольные?

— Да, синьор. Я — рулевой, мой товарищ — механик. Поэтому нас и выбрали на эту миссию. В качестве провожатых дали каких-то местных бандитов. Признаюсь — я с большинством не особо общался.

— Провожатых?

— Синьор Кан довольно честно рассказал про то, что произошло. И из опасений, что тут остались еще безумцы, решил выделить нам провожатых. Хотя от них было больше проблем, нежели пользы.

— И как? Много безумцев встретили?

— Пару, не считая крыс. И то я не до конца уверен.

— Это как?

— Ну… Сложно объяснить… — Марио пожал плечами, — Первый сиганул на нас с надстройки, разбившись об палубу. Его вполне можно было счесть обезумевшим. Второй же действовал неожиданно расчетливо, устроив ловушку и убив одного из сопровождающих.

— Как он выглядел?

— Очень большой монго, варварски украшенный столовыми приборами. Вел себя неожиданно спокойно и, убив одного, на остальных не реагировал, пока мы его не спровоцировали.

— Спровоцировали?

— Мы посчитали, что лучше решить эту проблему здесь и сейчас.

— И как? — в голосе послышалась насмешка. — Решили?

— Рэшылы! — раздался из под настила голос Багира, возмушенного подобным тоном, — Вдваэм рэшылы, пака асталной ишаки ссалис стоялы! Так рэшыли, что всэ глаза балшой дэлалы, «вах-вах-вах» гаварылы! Без патрон! Кынжал рэзалы!

— Серьезно? — в голосе собеседника мешалось удивление и недоверие. — Вы завалили громилу в рукопашную?

— Да, синьор. Не скажу, что это было просто, но мы это сделали.

— Я вам не верю.

— Почему?

— Я видел этого ублюдка. Никто в здравом уме не полез бы на него с клинком.

— При высадке нас снабдили только холодным оружием. Винтовок мы нашли много, но с боеприпасами имелась проблема.

— То есть они вас отправили сюда с ножами?

— Фактически. Хорошо, что синьор Кан вернул нам наше оружие, отобранное при аресте. С ним я чувствую себя лучше.

— Хочешь сказать, что это твои клинки?

— Да синьор. Точнее — моего деда.

— Может, еще хочешь сказать, что умеешь с ними управляться?

— Вполне, синьор… — медленно достав шпагу и дагу, Марио сложил их так, чтобы узоры на эфесе образовали две буквы, — Марио Брингези, внук Бернарда Брингези к вашим услугам!

— Ты из рода Брингези?

— Не самой богатой его части, если вы удивлены тому, что я поступил на вольный корабль.

— Да уж, удивлен… И что? Патронов вы не нашли?

— Честно сказать… — Марио немного поколебался, не зная стоит ли говорить правду, — Некое количество раздобыть у нас получилось.

— То есть это вы стреляли?

— Да, синьор…

— В кого?

— Это сложный вопрос… Спустившись вниз в поисках пути сюда, мы наткнулись на место, которое представляло из себя что-то вроде языческого храма. И там, в клетках на месте старого бассейна, обнаружили человека, назвавшего себя Мьюэл. Он был заперт, а вокруг стояли… Я не знаю, как это назвать. В общем, там была куча запертых крыс. Этот человек попросил нас его освободить. Сказал, что у него есть безопасное убежище, еда и вода…

— Так и сказал?

— Да, синьор. Но, когда мы его вытащили, кто-то выпустил всю эту крысиную стаю и у нас не было выбора, кроме как бежать за ним.

— В его убежище?

— Как я понял — да.

— И что было, после того как вы там оказались?

— Не знаю. Дело в том, что мы до него не добежали.

— Почему?

— Я остановился, чтобы помочь одному из наших спутников, но он оказался подлой свиньей и кинул меня к крысам, чтобы спасти свою шкуру. Синьор Багир кинулся меня спасать, поэтому остальные убежали без нас. Мы же нашли укрытие в коффердаме. Там было безопасно, во всяком случае, крысы не могли туда проникнуть, так что мы поели и легли спать…

— Вдвоем?

— Да.

— Что было дальше?

— Дальше? — Марио вздохнул и его речь замедлилась. — Ночью… Точнее, мы не знаем, была ли это ночь, в герметичном отсеке без иллюминаторов это сложно определить… Когда мы спали… Кто-то попытался тихо проникнуть внутрь. Мы это заметили и были наготове. Когда люк открылся…

— Я начал стрэлят! Я! — снова подал голос Багир, — Нэ ты!

— А я начал стрелять потом… По тем людям, которые были снаружи… И потом обнаружили среди убитых одного из тех, кто был с нами…

— Ваш среди них был только один?

— Скорее всего один. Мне показалось, что я узнал по голосу еще одного… И попал в него, но он убежал. Самое прискорбное, что они не сделали ничего дурного. Только сказали, что у нас нет патронов. Мы утаили эту находку от остальных…

— Почему?

— Не знаю… С момента, как мы тут оказались, я ловлю себя на мысли, что мой разум терзают разные подозрения, и я не знаю, насколько они обоснованы. В первый день произошел прискорбный случай. Наши спутники занялись мародерством в офицерских каютах, у них случился спор из-за добычи и один из них устроил поножовщину, зарезав двоих. Его тоже пришлось убить, так как он буквально сошел с ума. В точности, как это описывают, говоря о Морском Безумии, — Марио тяжело утер лицо, на котором выступил пот. — Судно очевидно чем-то заражено, и я боялся… до сих пор боюсь тоже потерять рассудок. Я не уверен, что те, в кого я стрелял, не пытались нам помочь. И это гнетет… Мой товарищ приводил обоснованные доводы, однако уверенности, что это было правильно, у меня все равно нет.

Поэтому я… понимаю ваше недоверие. По чести сказать, мне тоже не стоило быть столь откровенным, так как я не знаю кто вы. Но вы человек. Вы, судя по всему, сохранили рассудок, так что я готов рискнуть… Я хочу быть уверенным, что мое оружие не направлено на тех, кто не желает мне зла…

— Бедолага… — хриплый голос, состоявший наполовину из насмешки, наполовину из сочувствия принадлежал второму мужчине сильно старше первого и доносился с галерей из-за спины. — С такими мыслями ты тут и вправду ебнешься… Бессоница есть?

— Нет, синьор… Спать тут не то, чтобы комфортно, но у нас получается.

— Это хорошо. Потеря сна — первый сигнал. У вас есть мясо?

— При высадке нам выдали довольно дрянные пайки. Но удалось разжиться рыбными консервами, шоколадом и кофе на камбузе. Нашли тайник, когда разгромили его, пока резали «повара». Мы так назвали того здоровенного монго.

— «Повар⁉» Ха! Неплохо подмечено.

— Да, кстати, я думаю, вы должны знать — в изоляторе, судя по звукам, заперты безумцы, которые до сих пор живы и, значит, кто-то их кормил. Мы думаем, что именно он, так как обнаружили большой запас расчлененных тел. Правда, по большей части, сильно испорченных.

— Это не для них. Их они кормят едой для заключенных. Мясо он запасал для своей банды. Но мы сильно её потрепали, так что есть это стало некому.

— Людоеды?

— О, малыш, еще какие… Я более ебнутых ублюдков не встречал, хотя ебнутых ублюдков повидал с запасом и всяких. Переживаешь, что зря нажал на курок, да? Ну я тебя успокою: ты спас этим и свою жизнь и души тех бедолаг, которых упокоил.

— Вы имеете ввиду, что, судя по алтарям в храме они поклоняются каким-то злым божествам?

— Нет, парень, «злые» тут не подходит. Эти богохульные пидарасы считают, что служат силам далеко за понятиями добра и зла. Ну и хуйню творят соответствующую. На моей памяти, это единственные больные ублюдки, которые сами хотели отправиться в «Яму». Считали, что это самое подходящее место, чтобы достичь «порога», что бы эта хуйня не значила.

— Пра мясо спрасы! — снова подал голос Багир.

— Может ты все-таки выберешься? — усмехнулся собеседник. — Там и провонять не долго.

— Сразу! Как только пайму, что вам можно вэрыт! Ви мэня абыдэлы! Камандуэтэ, выэбываэтэс, вапросы много задаэтэ, пользуэтэс, что Марыо с вамы па харошэму хочэт!

— Тихо… — первый собеседник хотел возмутится, но старший его одернул. — Ты что? По голосу не понял, с кем дело имеешь? Горное племя… С ними всегда тяжело.

— Э! В смыслэ «тяжело»⁉ Я тэбэ чэстно сказал! Как мужчына сказал! Пра мясо гавары, да! Ми всэ рассказалы, тэпэр ты рассказывай!

— Раб и его парни считают, что жрать мясо помогает от безумия. И, судя по тому, что большая часть их банды осталась в относительно здравом уме, что-то они про эту херню знают.

— Раб?

— Да. Он называет себя Рабом Нерожденных Богов.

— Длынно. Карочэ прэдставлялся? Мьюэл, напрымэр?

— А ты еще не понял, с кем вас судьба свела?

— Вах! Я тэбю прямо спрашываю⁉ Да? Нэт?

— Кого бы вы там не встретили, это точно был не старина Мьюэл.

— Пачэму?

— Он вряд ли мог бежать к убежищу ведя вас за собой. Без одной ноги не побегаешь.

— Понэл.

— Нет, ты не понял. Мьюэл был ублюдком, как и все тут, но ублюдком трусливым. И Ямы боялся до обморока. Еще до того, как эта вся херня началась, Раб уговорил его отрезать ногу и позволить им её съесть в обмен на защиту и покровительство.

— Свой нога отрэзат?

— Да. Причем не по колено. По задницу.

— Угаварыл⁈

— Он этим и страшен. Может он ебнутый на всю голову, но ума ему не занимать и красноречия тоже. Так что я нихера не удивлен, что ваши попутчики переметнулись к нему… Да и насчет вас, парни, вы уж извините, уверенности у меня тоже нет.

— Мамма-миа! — Марио страдальчески заломил руки, — Я понимаю ваши опасения, но что нам сделать, что убедить вас в том, что у нас нет дурных намерений?

— Ничего. Вы пришли двигатель чинить? Чините. Мы вам мешать не станем. Полезете за ту дверь — пеняйте на себя…

— Командир… — осторожно попытался возразить первый, — Я не думаю, что это разумно.

— А что заставляет тебя думать, что я еще в своем уме? Парень прав: в этом месте едет крыша. Хотят запустить движок — на здоровье. Может, наконец, этот плавучий гроб куда-то и доплывет. Попробуют добраться до нас — присоединятся к тем, кто гниет внизу.

— Слушаюсь…

— Что касается тебя и твоего недоверчивого приятеля, парень. Если сможете заставить это все работать — скинем вам припасов. Может поможет не поехать крышей.

— Спасибо, синьор. Я рад, что мы смогли прийти к разумному соглашению. Но уточните, пожалуйста, куда нам не стоит ходить?

— В коридор, ведущий к румпельному и дальше. Я хочу оставить за собой возможность выбирать курс.

— Хорошо, синьор. Постараемся вас не тревожить…

— Уж надеюсь. Отходим!

Раздался перестук шагов по стали мостков. Дождавшись, пока те стихнут и машинально отметив, что один из собеседников сильно хромает, Марио пошел помогать Багиру выбраться наверх. Атмосфера из льяльных вод и гниющих трупов была не очень благотворна, так что тот, оказавшись на относительно свежем воздухе, долго сидел, привалившись спиной к станине какого-то механизма и тяжело дыша.

— Хорошо, что не пришлось стрелять… — достав флягу, Марио дал ему воды. — Мы бы там долго не продержались.

— Да… Хорошо… Чуть нэ здох там, знаэшь! — Багир сделал несколько глотков и покрутил головой. — Что ты думаэшь про тэх дваых, да?

— Ну, судя по речи рассудок у них здравый. Но они нас как будто боятся.

— Правылно…

— Ты так считаешь?

— Мэсто выдыш? Тют всэх боятся — правылно. Я тут думал, почэму у мэню этот Мьюэл-шмюэл падазрэный такой вызвал?

— И почему же?

— Он нэ знаэт, кто мы, а ужэ: «Пайдэм са мной, там столко вкюсного всэго!». Падазрытэлно, да!

— Мы его спасли.

— Нэт. Ми эго из клэтка винулы.

— Есть разница?

— Да. Барашэк в загон сыдыт, скучаэт, об стена голова бъэтся. Тут ты прыходыш, двэр открываэшь, говорыш, пайдэм, пайдэм хароший! Ты эго спас?

— Ну… Судя по тому, как ты это описал, скорее всего, нет.

— Правылно. Патаму, что шашлык из нэго будэт. А этот будто знал, что нэ будэт…

— То есть ты считаешь, они про него не врут?

— Я счытаю, они сэбю вэдут как надо.

— Это обнадеживает… — Марио, прикрыв глаза, некоторое время перебирал в голове мысли, которые его волновали. — Слушай… Я ведь опять много болтал?

— Аткравэнный очэн был. Лышнээ это.

— Знаю… Дядя Винченто постоянно мне об этом говорил. Наверное поэтому и не взял меня в дело. Ну и еще потому, что отец был против. Но главным образом поэтому. Когда я волнуюсь, слова сами вываливаются у меня изо рта. Так он сказал. И был прав… О мамма-мия — помню, когда я встретил товарища капитана! Что я наболтал! Был готов провалиться сквозь палубу, когда понял, что он это он!

— Ладно… Слова — нэ варабэй. Вилэтэлы ужэ, так что пызда скварэчнык или как там правылно?

— Да. Примерно так…

— Забэй. Пашлы сматрэт, что можно сдэлат.