Официально статуя посвящалась первооткрывателям Малатанского архипелага, но позировал для неё, почему-то, нынешний губернатор. Ведь если разбираться в вопросе, то первыми до этих мест добрались тангароа. Затем сюда пожаловал флот с Доминиса, увозивший подальше те кланы, которые не сошлись с Имперцами в земельном вопросе, а именно — кто из них должен в этой земле лежать. Сам Малатан им понравился, а вот тангароа — не очень.

Сперва вопрос пытались решить по привычной схеме, но выяснилось, что местные сами большие мастера кого-то укатать в здешнюю каменистую почву, отчего архипелаг резко потерял львиную долю своей прелести. Поэтому, помахав тем сородичам, которые решили попробовать тут закрепиться, основная масса доминцев двинулась дальше. Ну и, под занавес, сюда заявились мореплаватели с Лиониса, объявившие в своей неподражаемой манере, что данная земля есть собственность его величества, все живущие на ней — подданные короны и Церкви, а первооткрыватели Малатана — они.

С этим не согласились решительно все, включая соседей нового владельца этих мест по континенту, после чего решение вопроса переросло в военную плоскость и теперь эхо былых войн усеивало как сам архипелаг, так и дно вокруг. Когда пороховой дым рассеялся, то выяснилось, что военные корабли уже могут доходить до Островов за один переход и свое военное значение Малатан потерял. Но его близость к Торговому течению еще играла свою роль, поэтому данным местом заинтересовались колониальные компании, чьим ставленником и являлся губернатор.

А поскольку его хозяева были с Лиониса, то и первооткрывателями Малатана официально считались выходцы с Континента, что изваяние подчеркивало как камзолом, так и немного неуместным в сочетании с ним морионом. Изначально скульпторы пытались сделать более логичную широкополую шляпу, но недостаток мастерства вкупе с не очень качественным местным известняком привели к тому, что поля крошились и широкополая шляпа превратилась сперва в треуголку, а потом в берет. Берет хотели оставить, однако, в попытке придать складкам ткани живости, переборщили, и он начал смотреться как свалявшаяся копна нечесанных волос. Поэтому, срубив это все и вытесав замок, статую увенчали шлемом, обычно ассоциировавшимся с первооткрывателями и завоевателями.

Завоеватель, правда, страдал гидроцефалией, но переделывать было некогда и данное художественное решение объяснили перспективой, которая, когда статую приведут в вертикальное положение и станут смотреть на неё снизу вверх, приведет пропорции в порядок. Старший камнерез слышал об этом от кого-то, кто читал умные книжки. Чиновники умных книг не читали, но время поджимало, поэтому работу одобрили. Смахнувшие пот камнерезы выдохнули и, воткнув свой шедевр на постамент в центре площади, накрыли его брезентом, который надлежало сдернуть в торжественный день и который, до того момента, скрывал её от посторонних глаз и, особенно, глаз заказчика. А то вдруг передумает и не заплатит?

Дабы отвадить любопытных, перед монументом дежурила пара изнывающих от жары гвардейцев. Вокруг сновали рабочие, сооружавшие трибуну, с которой губернатор должен был произносить торжественную речь, и таскавшие материал для виселицы, поэтому белый от побелки маляр с ведром известки в левой руке и длинной кистью в правой, заинтересовал их только когда, пройдя мимо, решительным шагом направился к статуе.

— Стоять! Куда⁈ Не велено!

— Тю! Шо значить не велено? — акцент у маляра был странный, но в портовом городе это никого особо не удивляло. — А побелити?

— Так там уже все побелено? Разве нет?

— Та то чернова побелка!

— Это как? — словосочетание «черновая побелка» заклинило и так уже оплавившийся от жары гвардейский мозг.

— От ты чудак-чоловик! Кто ж сразу на чистую-то белить! Её ж хде шоркнуть, хде тюкнуть, хде цуцик обоссыть… а то и вы не доглядели и якись дурак похабно слово накорябал? Могет такое быти? Могет! Посему белят перед самым торжеством, шоб усе было файно и красиво.

— А! Ну тогда давай… — гвардеец сам отдернул брезент — Только смотри там. Чтобы все прокрасил! Чтобы никаких бранных слов!

— Не хвилюйтесь, пане! — улыбнувшись, маляр взмахнул кистью. — Усе буде у лучшем виде!

Забравшись под брезент, он задернул полог, после чего принялся мазать и так уже покрытую известкой в три слоя статую кистью, одновременно осматривая, как она смонтирована. Найдя замазанные глиной и закрашенные болты, маляр расковырял их, пошарив в ведре, выудил из белой жижи ключ и принялся отворачивать крепления. Затем скинул гайки с ключом в ведро, следы вмешательства залепил землей, щедро замазал побелкой и принялся расчищать клинья, которыми статуе придавали вертикальное положение. Каркас трибуны был собран и, целясь по нему, он выбил несколько клиньев с нужной стороны, еще раз проверил, один подбил назад, залепил и замазал щель, после чего снова принялся возюкать по статуе кистью, поднимаясь все выше и выше.

На самом верху находилась веревка, за которую надлежало сдергивать брезент. Дабы никто не дернул за неё раньше времени, веревка была засунута под полотнище и свернута у постамента в бухту. Отрезав от неё кусок, маляр выглянул, чтобы убедиться, что никто не идет, потом, присев, отстегнул пряжку ремня под одеждой. Ведро с левой кистью осталось на земле, а он, держа кусок веревки в зубах, вскарабкался по статуе и завязал на её шее петлю, прихватив торчавший внутрь узел полотнища. Затем быстро слез, вернул руку с ведром на место, взяв кисть, забелил все следы и, выбравшись, махнул гвардейцам.

— Приймай работу!

— Готово уже?

— Зроблено у лучшем виде!

— Так быстро?

— Шо значить «быстро»? То вы стоите, а жалование идет! У мени ж оплата сдельна! Быстрей сделав — быстрей получив! Есть резона поторапливаться. Давай смотри, да я пошов вже! У мени ще две халтуры на седня!

Под брезентом было еще жарче и воняло известкой, поэтому, обойдя постамент по кругу и полюбовавшись на сырые потеки побелки, гвардейцы выскочили наружу и принялись отряхиваться. Маляр требовательно дернул головой.

— Так шо? Добро?

— Нормально… Лишних надписей нет, так что свободен…

— Вот и ладушки…

Закинув кисть на плечо, маляр прошел мимо сколачиваемой трибуны, затем мимо сложенных для виселицы досок, где, остановившись, сдал назад, чтобы внимательно рассмотреть их.

— А шо, пан, не короток ли брус?

— Чего? — один из рабочих, возившихся рядом, удивленно обернулся.

— Я говорю, брус цей для виселицы не короток? Там же ще эшафота метра два, да бочки, на яку того пирата поставят — полтора, да в ем самом ще скока? А тут всего метров шесть. Хватить ли?

— Хватит… Ты бочку зря считаешь.

— Так а як жеж без бочки? Вы шо, з люком её ладить будете, чи как⁈

— Сделаем — увидишь!

— Та я так… Просто ежли с люком, то я приду подивитися. Очень мне интересно, никода не видав, як з люком вешають!

— Да как по мне, без люка интереснее, — отмахнулся рабочий, — Тут он упал и все. Не видать нихрена. Но губернатор настоял, чтоб по-богатому вздернули.

— Поняв. Ну шо! Раз сам губернатор настоял, тоды придется заморочиться…

Махнув собеседнику, маляр обошел груду стройматериалов, с интересом разглядывая их, споткнулся о чугунную решетку ливневки и с не меньшим интересом осмотрел и её тоже. Потом, воровато оглядевшись, макнул кисть в побелку и начертил, прям поверх решетки, жирный белый крест.

…

Доктор поморщился, помассировал виски, отложил записи и пошел посмотреть, откуда доносится скрип, мешавший ему сосредоточиться. Искать долго не пришлось. Михай, раздевшись по пояс и сидя в теньке у стены храма, при помощи смазки и подручных средств пытался расходить ржавые блоки. Увидев Доктора, он махнул ему культей, на которой все еще была прицеплена вылепленая из гипсового бинта имитация руки.

— Здоровеньки булы! Шо? Жарко? Мени теж жарко…

— Йа… Жара… — Доктор замолк, думая, как поделикатнее намекнуть, что жара его в данный момент волнует куда меньше, чем выносящий мозг скрип. — Как есть пройти ваш вылазка?

— О! Я ж вам ще не сказывал! В общем, над статуей я поработав, так шо як за веревку дернуть, то вона завалиться прямо на трибуну. Буде крики, паника, пылища — то само, шо нам треба! А ще, попутно, я там приморгавси, и у мени така шикарна идея появилася, як Бардью вытащити! Помьятаете, Капитан, под чарочку, сказывал, як вони з паном Старпомом та паном Старшим Механиком банка видчистили?

— Йа! Что-то такой вспоминайт…

— Так вот, я знайшов тут таку ж саму ливневку. А ще вызнав, шо вешати они Бадью хочут з смаком. Шоб люка в эшафоте видкрывався и всяко такое. Смекаете, шо з сим можно сделати?

— Примерно понимай, но хотейт, сперва, слушайт ваш версия.

— Моя думка така. Вони его ставять на эшафота, дергают за рычага. Люк пид ним видкрывается, а мы, таки, веревку — хоп! Бардья летить вниз, мы тама его хватаем и тикать! Це в общих чертах. Подробнее я ще думаю.

— В ваш план есть один кляйне проблема. Дело в том, что вокруг эшафот будет гроссе толпа народ и охрана. Открытый решетка такой размер, чтобы пролазийть человек размеры с герр Боцман, есть очень заметный место. А если вы планировайт открывайт её перед самый побег, то что вы делайт, если на ней стояйт люди? Если же открывайт в незаметный место, то надо будет пробивайтся к ней через весь этот толпа.

— Так! Верно говорите! Посему я планирую бежати через ту решетку, шо прям под эшафотом. Я ж не зря про люка в ем помянув. Бардья должен провалитися с эшафоту и сразу в ливневку!

— О! Это действительно решайт описанный мной проблема. Но ставийт другая! Что если под эшафот нихт оказывайтся этот решетка? Я не думайт, что они распологайтся на площадь настолько часто, чтобы вероятнойсть попаданий площадь эшафот на неё есть гроссе.

— И знову таки вы правы! — Михай гордо приосанился, — Посему я прийняв меры к тому, шоб вона там оказалася!

— Какой образ?

— Крестика нарисовав!

— Вы есть рисовайт крест?

— Так! Прямо по центру решетки, подле того миста, где вони материалы для эшафоту сгрузили!

— И вы есть думайт, что нарисованный крест заставляйт их делайт эшафот где вам надо?

— Почему ни? Вот вы плотник. Вот вам говорят сладити эшафота. Вот куча досок та балки. А вот рядом креста кто-то нарисовав бильшого такого, белого! Где вы, пан, при сих исходных, эшафота ладити будете?

— Ну… если я нихт получайт иный указаний и не имейт проект и размеры… — Доктор задумался, потом покачал головой. — А если имейт? Хотя, учитывай местный специфика и общий, как это говорийтся, «Раздолбайство»… возможно, это есть сработайт. Вы говорийт о свой план герр Ур?

— Говорив.

— И как он реагировайт?

— Як обычно. Сперва казав, шо никто на свити не може быти настолько дурный, шоб це сработало.

— Это есть высказываний в его духе…

— Потим пан Калибр напоминайт ему про то, як те дурни снаряды в вогня кинули, та стояли-дивилися шо буде, чуть поодаль. Пан Ур согласився, шо тупых тут бохато и казав, шо подивиться, где вони эшафота сколотят. Ежли там, где я хотив, то добре. А поки свий план думати буде, шоб у нас запасной быв.

— Кстати, насчет планы. Я тут все таки осматривайт птица. Вы говорийт, что вам необходимы его перья? Собирайт для вас несколько штук.

— О! Це добре! Я ще одну подляну замыслив. Коли все выгорить, тут така веселуха начнеться!

— Я есть желайт вам удача…

Понимая, что разговор подходит к концу и скрип сейчас возобновится, Доктор походил вокруг, думая, чем бы отвлечь Михая от его занятия и зацепился взглядом за багровую борозду на его плече с правой стороны.

— Это у вас есть что? Повреждений⁈

— А! Та то так! Рука-то, шо вы слепили, тильке для виду, посему, шоб ведро держалося, пришлось петлю через плечо кидати. Видать натер, поки скакав там. Ведро ж с известью та инструментом почти пуд весить.

— Болит?

— Е трохи… Та я потерплю.

— Нихт терпейт! У вас оставайтся один функциональный рука, а здесь проходийть важный мышцы. Больно когда поднимайт плечо?

— Ну так…

— Сейчас я делайт вам примочка, вы её держайт пока боль не стихайт, после чего использовайт мазь. Положите это все. Заканчивайт завтра. Сейчас занимайтся свой здоровье.

— Добре… Ща я, тильке, харчей яких намучу, бо просто так сидети скучно. Порубаю чегой, а то и вас угощу.

Согласно кивнув, Доктор, предвкушая наслаждение тишиной, пошел готовить повязку.

…

Чарли надел пиджак, посмотрел в осколок зеркала, чтобы проверить, как поживает фингал под глазом и, насвистывая, направился в портовую часть города. Там, в большом складе, Кулак устроил свой «офис». Зачем он ему нужен, никто не знал, потому, что бумажных дел Кулак не вел и вообще было похоже, что он просто подражает в этом Захарии и Девлину. В связи с обострившимся риском получить пулю от бегающих вокруг киттов, в офисе Кулака предприняли повышенные меры предосторожности, заколотили окна и беспорядочно обмотали все вокруг ржавой колючкой. Судя по шуму, внутри было многолюдно, так как «братанов» Кулак имел преизрядно и все они целыми днями терлись тут, выпивая, пользуя шлюх и неплохо проводя время.

Сейчас, по идее, у данной публики должен был быть траур, так как во время взрыва многих «братанов» раскидало по окрестностям кусками, но бандитская жизнь подразумевает внезапную и скорую кончину, так что горевали «Висельники» недолго. Поминки переросли в пьянку, в ходе которой освободившиеся места быстро заняли новые «братаны» и скорбь уступила место бурному веселью по данному поводу. Так что «Висельники», охранявшие «офис», были не в духе. На похмелье после вчерашнего накладывался тот факт, что все, кто внутри, сейчас расслабляются, а они вынуждены мотаться по жаре, изображая патрулирование. Увидев Чарли, они развернулись, размышляя, дать ему пинка сразу, или все-таки выяснить сперва цель визита. Поняв по лицам суть данных терзаний, Чарли вытащил из кармана большое белое перо.

— Птица… Я видел её!

— Белая птица?

— Да. Здоровенная белая птица, похожая на сову. Или сова. Я в этом не силен.

— Она таскала золотые монеты?

— Откуда я знаю? Просто слышал, что у Кулака были из-за неё неприятности и решил предупредить.

— Мы сами его предупредим. Где ты её видел?

— Сперва хотелось бы уточнить, положена ли за это какая-то награда?

— Слышь, ты! — один из людей Кулака сгреб Чарли за грудки, — Там наши братаны полегли! А ты че? Хочешь бабла срубить на этом⁈

— Разумеется, нет! Просто уточнил… Примите мои искренние соболезнования, кстати.

— Где ты её видел?

— Там… Где раньше стояла радиовышка. Она крутилась вокруг, потом нырнула под землю…

— И это все?

— Все… Ну вот еще перо… Это вам. Подарок… С наилучшими пожеланиями! И еще раз соболезную…

— Пошел вон, барыга недоделанный!

Бандит толкнул Чарли так, что тот сел на задницу и прочертил канаву в пыли, а второй, сделав выпад вперед, топнул, давая понять, что убираться отсюда лучше бегом. Чарли, понимающе кивнув, вскочил и скрылся за углом, а «Висельники», переглянувшись, рысцой побежали в «офис». Кулак, перемотанный бинтами как мумия, сидел на потрепанном диване в обнимку с парой жриц любви и хлестал дешевый ром. Увидев вошедших, он сдвинул брови, медленно соображая, потом кинул в них недопитой бутылкой.

— Я СКАЗАЛ СТЕРЕЧЬ!!!

— Да мы это… Мы птицу нашли! — увернувшись от броска, парочка закрылась пером словно щитом, — Вот, видишь!

— Я СКАЗАЛ СТЕРЕЧЬ, А НЕ ИСКАТЬ ПТИЦУ!

— А мы и то, и то делали! Серьезно! Спроси вон его! Он нас видел, когда поссать выходил!

— Ты их видел?

Один из братанов, которому был адресован вопрос, поднял голову, посмотрел мутным взглядом сперва на босса, потом на парочку и кивнул, одновременно рыгнув. Кулака это устроило и он, вытянув руку, потребовал дать ему перо.

— Не похоже на чайку…

— Это она, Кулак! Её хер с кем спутаешь…

— Значит «Костюмчик» прав… Дерьмо! Эта тварь выжила! Где вы её нашли?

— Где взорванная радиовышка. У неё там нора или что-то такое.

— Ясно… — Кулак тяжело поднялся. — ЭЙ! БРО! БРОСАЙТЕ ВСЕ!!! МЫ ИДЕМ НА ОХОТУ!

«Братаны» сперва притихли, потом взорвались воинственными криками. Кто-то, от избытка чувств, даже несколько раз пальнул в потолок. Это подхватили остальные, превратив крышу склада в решето. Ворота распахнулись и подогретая алкоголем и наркотой толпа выплеснулась на улицу. Гвардейцы, привлеченные стрельбой, быстро растворились в переулках. Остальные горожане последовали их примеру, так как «Висельники» громили все на своем пути. Дойдя до поваленной радиовышки, они разбрелись на поиски норы, ломая кусты и деревья в поисках птицы, да и просто, чтобы выплеснуть напряжение.

— Вот! Здесь, Кулак! Вот её нора!

— Где⁈

Все немедленно собрались вокруг счастливчика, который махал еще одним белым пером. Отобрав, Кулак сличил его с принесенным ранее и растянул пухлые губы в улыбке.

— Она…

— Я заслужил награду? — подобострастно оскалился нашедший перо.

— ЭЙ! Это мы узнали где место! — возмутилась парочка, инициировавшая этот поход.

Кулак зарычал, давая понять, что пока речь идет только о том, чтобы получить по шее, и кивнул в сторону вентколпака.

— Мы не нашли птицу и не нашли золото… Полезьте и достаньте её. Тогда награда будет!

— Тут можно застрять! — все трое помнили, как жутко орал тот, кто решил сунуться в нору, поэтому лезть внутрь желания не имели, — Может, просто покараулим её? Дождемся, когда вылезет?

— Нет! Долго!

— Двери! Давай вскроем двери? Военные же не через эти дырки лазали!

— Вот это — толковая мысль… — Кулак, после некоторого раздумья кивнул. — И правда — тут же есть дверь!

Вход в укрытие находился ниже по склону в бетонном капонире. Дверь мародеры оставили незапертой, но за прошедшее время сам капонир заплыл землей, которую несли ливни. Поставив несколько самых низших по рангу членов банды расчищать дверь, остальные расположились вокруг как на пикнике. Кулак косился на них, сдвинув брови, потом, внезапно, рыкнул.

— Не сидеть! Смотреть! Тут могут быть эти твари! — он обвел рукой заросли, — «Костюмчик» предупреждал, что они любят лес!

— «Костюмчик» — ссыкло! — небрежно отмахнулся кто-то. — Сколько времени прошло, а мы их так и не видели!

— НЕ ВИДЕЛИ! — Кулак одной оплеухой послал высказавшегося в нокаут. — Там! В трущобах! ТАМ ИХ ТОЖЕ НЕ ВИДЕЛИ!!! Эти твари только и ждут, чтобы мы расслабились! Мы не должны расслабляться! Когда мы не расслабляемся, они не нападают! Когда расслабляемся — нападают! Никому не расслабляться!

«Висельники» понимающе покивали и принялись бродить вокруг, стараясь сделать вид, что они ни разу не расслаблены и все время начеку. При этом не забывая прикладываться к бутылкам и тянуть косячки. Ур, наблюдавший за этим с дерева, издал страдальческий полустон-полурык. Его армейская душа при виде такого непотребства жаждала крови, но, если начать тут резню, «Висельники» могут расхотеть лезть внутрь и тогда сорвется план Михая. А он был многообещающим. Конечно, китты бы на это ни купились никогда, но данные приматы умом не отличаются… И Михай, кажется, знает, как они думают. Спустившись вниз, Ур посмотрел на Чарли, который тоже наблюдал за людьми Кулака.

— Я может чего не понимаю… Но вот вы тут их боитесь? Вот это сборище дебилов?

— Да, мистер кот, боимся…

— «Кот»? — Ур вздыбил шерсть, потом, подышав, успокоился, — Ладно, обезьянка, что с тебя взять? Так чего вы их боитесь? Они же тупые?

— Тупые… Но жестокие, сильные и их много.

— Так вы тоже соберитесь. Найдите сильных, возьмите оружие.

— И будет такая же банда. Понимаете, мистер кот, тут дело не в том, сколько их и не в силе. Вопрос в том, кто ими командует. А у нас так исторически повелось, что наверх пробирается всякая сволочь.

— Так пристрелите.

— Нельзя, мистер кот. Если начать стрелять сволочь, то это получится тоталитаризм и, возможно, даже атеизм. В Церкви, просто, тоже сволочи не меньше.

— А так у вас, можно подумать, лучше?

— Конечно! Хочешь — плати за «крышу», не хочешь — магазин сожгут. Хочешь — в церковь иди. Не хочешь — сожгут как еретика. Выбор есть! Варианты!

— Ты сейчас, надеюсь, шутишь?

— Не знаю, мистер кот. Когда шутят — должно быть смешно. А мне почему-то не смешно…

— Ясно… — отмахнулся Ур — Мартышки, и отношения у вас мартышкины…

— Не сказать, чтобы вы сильно неправы, однако я тешу себя надеждой, что это все имеет какой-то высший смысл. Иначе совсем тоскливо.

— Высший смысл?

— Ну да. Божье испытание и всякое такое. Посвященный говорит, что Он нас любит. Ну людей, в смысле. Вы-то твари богохульные…

— Я тебе сейчас лицо обглодаю.

— Так в Священных Текстах сказано!

— Ты чего вообще за мной потащился?

— Ну, вы же предложили мне дельце? Значит, мы партнеры. А партнеры должны держаться вместе!

— Я же тебе уже заплатил.

— Да. И более чем щедро. Поэтому я считаю своим долгом отработать эту плату сполна. И, возможно, если представится такой случай, оказать вам еще какую-то услугу.

— Еще денег хочешь?

— Хочу. Счастье, конечно, не в них, но их количество серьезно на это влияет… — окрестности огласил жуткий скрежет — О! Они полезли внутрь.

Раскопав дверь, «Висельники» принялись её дергать, но та приржавела к косяку намертво. Кулак, понаблюдав за данными потугами, со снисходительной улыбкой потянулся, давая окружающим оценить его габариты, потом схватился ручищами за замки и принялся тянуть. Сперва результата это не дало, но опозориться на глазах подручных Кулак не мог, и с рычанием и вспухшими от напряжения венами, удвоил усилия. Послышался хруст, потом — щелчки отлетающих чешуек ржавчины и, наконец, с громким скрипом и скрежетом дверь начала открываться.

— Готово! — распахнув её, Кулак жестом потребовал бутылку, чтобы промочить горло, — А вы не смогли! Слабаки! Ты! Иди — глянь, что там!

— Там темно! А!!! МАЗАФАКА!!! БЛЯ!!! — наугад назначенный «доброволец» сунулся внутрь и тут же выскочил с квадратными от ужаса глазами, — Т-ТАМ!!! ВЕЗДЕ!!!

— Кто? Что? Ты видел птицу?

— Нет! Но я видел страх! Там убвоба! Много убвоба! Нужен огонь! Яркий огонь!

— Убвоба… — Кулак задумался, затем повелительно махнул рукой, — Быстро! Сделайте факел! Много факелов!

— У нас тряпок нет!

— Вот тряпки! — протянув руку, Кулак разорвал на ближайшем «братане» рубашку, — Хули я за вас думаю⁈ Топливо должно быть в генераторе! Там! Где мачта! Или масло. Что осталось…

В обломках разбитого падением мачты генератора осталось немного горюче-смазочных материалов. Пропитав ими несколько примитивных факелов, «Висельники», возглавляемые Кулаком, вошли в бункер, размахивая ими, чтобы отогнать злых духов. И почти сразу наткнулись на цепочки следов. Дав команду остановиться, Кулак осветил их и вопросительно ухнул. Следы были маленькие, очень маленькие для человека, даже для ребенка, и очень странные, как будто оставивший их крался на носочках, не опускаясь на пятку.

— Кулак… Это же… Это же не птичьи следы…?

— Да… Это те твари, похожие на кошек. Наверняка…

— Ты думаешь, они тут?

— Могут… Поэтому не щелкайте ебалом. Глядите в оба! Возможно, мы нашли их логово! Вперед!

Кулак решительно двинулся по коридору и остальным ничего не оставалось, кроме как следовать за ним, по пути осторожно заглядывая в боковые помещения, периодически взвизгивая от ужаса, когда взгляд наталкивался на пугающего духа. Бункер был не то, чтобы большой, но гнетущая атмосфера гулкого подземелья, освещаемого неверным светом факелов на шаг-два вперед и непроглядная тьма, в которой воображение рисовало притаившихся тварей, превратили прогулку по нему в вечность. Прекратились шуточки и бравурные выкрики о том, как, кто и кого сейчас поимеет. Только сосредоточенное сопение, шепот защитных заклинаний и позвякивание раздолбанного оружия, на спусковых крючках которого плясали пальцы. И нервы. Потрескивание натянутых до предела нервов уже не походило на фигуру речи, превращаясь в объективную реальность.

В конце коридора находилась большая комната, где раньше стояла аппаратура и сидели связисты. Именно она, из-за обилия ржавых стоек, которые мародеры не смогли выдрать, и была выбрана для, как это называл Михай, «схрона». Объясняя свой план, он попросил сделать так, чтобы все выглядело спрятанным, но и мимо бы точно не прошли. Это было легче сказать, чем сделать, так что Ур, немало поломав голову над столь противоречивыми требованиями, решил проблему с присущей всем военным простотой. По его задумке, растяжка со светошумовой гранатой в темном бетонном мешке не только обеспечила бы всех присутствующих массой новых ощущений, но и достаточно эффективно привлекла их внимание к нужному месту.

Эффект, однако, оказался даже круче, чем ожидалось. Прогулка по темному подземелью, ежесекундное ожидание пули из любого угла и «убвоба» для полного комплекта расшатали и так не особо стабильную психику «Висельников» настолько, что, когда ловушка сработала, они с паническими воплями принялись палить во все стороны до исчерпания патронов в магазине. А магазины местные, не питавшие особых иллюзий насчет своей точности, любили емкие.

Затем стрельба стихла, уступив место стонам раненых и испуганному подвыванию целых. Кулак и в этот раз умудрился остаться в живых. В него прилетели с пяток пуль, однако все ранения были не опасны. Возможно, спасло то, что идя первым, он оказался оглушен ловушкой настолько, что упал и большинство попаданий оказались рикошетами от стен и пола. Теперь, ничего не видя и громко матерясь, он пытался, сидя на земле, трясущимися руками попасть магазином в рукоять пистолета. Затем, в ярости, отбросил их и принялся тереть руками глаза, которые все еще застилало большое белое пятно от вспышки.

— Где они? — раздался осторожный шепот из коридора, — Вы их грохнули?

— НЕ ЗНАЮ!!! — Кулака душила ярость, вызванная беспомощностью. — Я НЕ ВИЖУ НИХРЕНА!!!

— Это они были? Те твари?

— Я ЕБУ!!? КТО-ТО ОСТАЛСЯ С ГЛАЗАМИ!!?

— Да… Мы там осматривались, нас не зацепило…

— ВЫ ИХ ВИДЕЛИ!!?

— Нет… Вы туда вошли, потом взрыв долбанул, вспышка и стрельба началась! Мы тоже начали стрелять…

— В КОГО!!?

— Ну… В кого и вы… Кулак, ты чего орешь?

— Я НЕ ОРУ!!!

— Ты, наверное, оглох, бро, поэтому тебе кажется, что ты не орешь. А ты орешь!

Кулак взмахнул рукой, чтобы поймать умника и удавить, но тот, зная повадки босса, благоразумно стоял в стороне. Затем кто-то, осторожно и издалека, сунул боссу в руку бутылку. Опорожнив её, Кулак встал и, поморгав, понял, что наконец видит еще что-то, кроме белого. Семеро его людей было убито наповал. Еще четверо пока живы, но, судя по количеству крови, это ненадолго. В ярости треснув стойку, на которой была закреплена граната, Кулак опрокинул её и уставился, подслеповато щурясь, на брезентовый сверток.

Другой бы на его месте подумал про еще одну ловушку, но Кулаку подобные сомнения были чужды, так что, подняв находку, он развернул брезент. Внутри обнаружился довольно новый чемоданчик — ценная по островным меркам вещь. Оглядев подельников, которые столпились вокруг, Кулак щелкнул застежками и застыл, до глубины души пораженный тем роскошным зрелищем, которое открылась его глазам. Часы! Пятеро дорогих часов! Несколько бумажников из крокодиловой кожи! Перстни! Цепочки! И, словно вишенка на торте, хромированный «Кольт» с перламутровыми рукоятками! Снизу, как фон, по дну перекатывались золотые монеты. Их было немного — вряд ли сильно больше двух дюжин, но, вместе с остальным, они создавали ощущение громадного богатства.

— Ты же помнишь, Кулак? — раздалось откуда-то сбоку, — Это я нашел, где пряталась птица!

Двое других претендентов на награду валялись, скорчившись, на полу, поэтому последний оставшийся без зазрения совести присвоил себе данное достижение. Достав перстень, который все равно бы не налез на его толстенные пальцы, Кулак наградил им отличившегося, после чего взял пистолет и повертел, любуясь.

— Вот! Вот такая пушка должна быть у по-настоящему опасного ублюдка!

Сунув «Кольт» за пояс, чтобы все видели, насколько он крут, Кулак нацепил часы на обе руки, а остальным принялся одаривать приближенных.

— Кто мы?!! — закончив, повеселевший Кулак оглядел банду.

— ВИСЕЛЬНИКИ!!! — взорвались те любимой кричалкой.

— Почему?!!

— МЫ УБИВАЕМ И ГРАБИМ!!!

— Твари сбежали от нас в ужасе и мы поимели их на золото!!!

— ДА!!!

— Так что сегодня мы бухаем за их счет!!!

— ДЫА-А-А!!!

— Забирайте убитых и уходим… Тут воняет кошачьей мочой…

…

Кабанов покосился на Кулака, щеголявшего обновками, и вопросительно кивнул.

— Одни «котлы» сними, а то как фраер, в натуре.

— Да, босс… — Кулак, виновато потупившись, стянул часы с левой руки.

— Вот так получше. Да не менжуй ты! Все, что «отработал» — все твое. Я просто с высоты своего авторитета совет даю: двое херовых одни хорошие все равно не заменят, а смотрится дешево.

— Это хорошие, босс… А вторые я для вас принес!

— Серьезно? — взяв часы, Кабанов задумчиво покрутил их в руках, — Ну спасибо за подгон! Кого «выставили», если не секрет?

— Их логово! В норе под вышкой!

— Кого?

— Котов!

— Серьезно? Почему сразу не сказал?

— Мы их не убили…

— Вот как? А они вас?

— Они в нас кинули гранату и убили одиннадцать парней.

— Ну да… Таким хвастать стремно, в натуре… А «котлы» с кого тогда сняли?

— Они спрятали там свое золото.

— А! То-то местные сокрушались, что сейф капитанский был пустой! — Кабанов снова осмотрел часы, — Ну че… Знал их капитан толк в бирюльках… Че еще было?

— Монеты и украшения.

— Много?

— Да, босс.

— Ладно — хоть какая-то ответка, а то до того они вас «в сухую», в натуре, валили…

Разрезав бифштекс, Кабанов задумчиво отправил в рот кусок, потом, неожиданно повернулся к Девлину.

— Кстати об этом… Твои парни афишки развесили?

— О казни? Да, босс, развесили.

— Как думаешь, до корабельных новости дошли? — Девлин развел руками. — Да дошли… Фраера пронырливые — должны были узнать… Теперь надо понять, где их ждать? Захарка, ты что думаешь?

— Я?

— Ты, родимый, ты… Главным умником по ним вызвался — соответствуй.

— Я думаю, что, если они до сих пор не вломились в форт, значит он для них неприступен.

— А то без тебя неясно… Форт неприступен, стало быть, ждут, пока его наружу вывезут.

— Скорее всего.

— А дорога-то от форта до площади длинная. Кулак!

— Да, босс!

— У тебя народу хватит дорогу до города прикрыть?

— Я подниму всех!

— Подымай. Девлин со своими порт будет держать, а Захарке город поручим. Внутрь нехай проскакивают — главное наружу их не выпустить.

— Я могу привлечь и своих людей, босс… — подобострастно улыбнулся Луис.

— Не… Твои нас с Ксюхой охранять будут. Я ей казнь обещал показать. Не видела никогда.

— При всем уважении, — Захария отрицательно мотнул головой, — это может быть небезопасно.

— Мои люди знают свое дело! — Луис принял данные слова на собственный счет. — Так что не лезь не в свое дело!

— Не кипишуй… — Кабанов осадил его вальяжным взмахом руки, — Захарка просто обо мне печется, чего ты сразу?

— Оснований для беспокойства нет!

— Прям как тогда? Когда Ксюха пропала?

— Тогда это была не моя вина, босс… — Луис немедленно принял жалкий вид. — Вы сами знаете, что это было предательство.

— А ты его прозевал. Так что рот закрой и дай подумать. Может, в натуре не дергаться никуда? Уж больно эти падлы шустрые… и шмаляют метко. Ладно, по ходу дела решу. Кулак — хватит рассиживаться! Дуй к себе в квартал и ищи народ. Дорогу надо прикрыть надежно…

Кулак кивнул и вышел. Следующим отбыл Девлин. Захария тоже начал прощаться, но Кабанов поманил его к себе.

— Ты это… Сходи в тот бункер.

— Зачем, босс?

— Не нравится мне, что Кулачок о стычке промолчал. Выясни, что там за дела, только по бырому. Долго раскачиваться некогда — казнь скоро и мне вот, в натуре, не до этих сомнений.

…

Храм наконец начал выглядеть как жилое место, а не как склеп. Михай, обуреваемый жаждой деятельности, обшарил руины поселения, нашел и привел в порядок кучу ржавого инструмента, после чего, с его помощью, сколотил кровати, верстак, кучу стеллажей, куда сложил все, что показалось полезным, но пока не нашло своего применения. А еще вытащил стол, за которым умер местный Посвященный, в основное помещение и теперь все присутствующие, собравшись вокруг, прикидывали план дальнейших действий.

— Итак… что мы имеем? — Ур изобразил подручными предметами план площади и окружающих её зданий. — Статуя. Трибуна. Если твоя ловушка сработает, статуя падает на трибуну и накрывает местную элиту. Шум. Крик. Паника.

— Зробит обязательно! Вона дюже удачно стоить! Треба только проверити, шоб ту веревку, шо я подвязав, не нашли. Тады рычага мнохо — своротять як пить дать!

— В направлении падения ты тоже уверен?

— Обижаете, пан! Бачили як дерево валять, та так, шо кола им у землю загоняють? Тот же принцип. З трех сторон клинья е — з четвертой нема. Качнути — вона сама туды и пойде.

— А они не заметят, что клиньев нет?

— Ни! Я все залепив та побелкою засрав. Коли ковыряти не полезуть — не заметять. А ковыряти вони не полезуть.

— Уверен?

— Та а на шо им это? Статуя стоить? Стоить! З виду усе в порядки? В порядки! Шо им — делати нехер, кроме как лезть туды и ковыряти?

— Ладно — допустим… — Ур недовольно дернул ушами, но аргумент принял, — Статуя падает, наводя переполох. Мы, пользуясь этим, вытаскиваем Бардью…

— Через ливневый сток! — Михай изобразил, как тот проходит, — Кода я до миста ходив, вони ще эшафота не зладили. Посему я там креста поставив. Вони кресту подивяться и таки: «Ага! Ладити треба тут!». А аккурат по центру креста — решетка ливневого стоку. И виселица з люком. Бардья в люк провалиться и мы его там цоп! И з тараканьей швыдкостью тикаем!

— А если они его там не построят?

— Та построют — куды денуться!

— Надо предусмотреть все варианты.

— Если они нихт действовайт по план герр Михай, — подал голос Доктор, — то у меня имейтся прекурсор для созданий высоколетучий раздражающий соединений.

— Предлагаете закидать ими площадь с и так паникующими людьми?

— Найн. На площадь их нихт хватайт… На охрана эшафот — да.

— Интересный вариант. А дымы сделать сможете?

— Если находить ингридиенты.

— Сложно достать?

— Найн. Я есть делайт список.

— Тогда план «А» — отход по канализации. Способ и направление определим на месте. План «Б» — газовая атака и эвакуация под прикрытием дымов. Ну и план «В»… люди Кулака заглотили наживку и ходят, увешанные украшениями, снятыми с Чойса и его телохранителей.

— О то добре! — Михай радостно потер руки, — Теперь треба, шобы друга сторона це увидала.

— К чему я и веду. Остальные люди Чойса засели в форте. Дорога от форта до места казни выглядит как потенциально опасный участок. Там они нас будут ждать особенно. И привлекут к его охране всех. И людей Чойса, и людей Кабанова.

— Вы, пан, хочите сказати, шо вони прям там передерутся?

— Возможно. И надо к этому быть готовым. Поэтому завтра мы посмотрим, как дела с эшафотом и, исходя из его расположения, будем прикидывать расстановку сил…

…

Захария, светя фонариком и брезгливо морщась всякий раз, когда его лакированные туфли с чавканьем погружались в липкую грязь, осматривал пол. Снаружи раздались шаги. Охранявшие Захарию люди схватились за оружие, но это был Девлин.

— Это я! Не стреляйте! — Девлин осторожно помахал рукой из-за угла, потом осторожно выглянул, — Че вы, парни, дерганные такие?

— Потому, что у нас по острову бегает пара недружелюбно настроенных киттов.

— Ты же сам сказал, что если эта тварь захочет продырявить тебе башку, ты даже испугаться не успеешь?

— Хочешь сказать, что можно расслабиться и ждать своей участи?

— Нет. Просто расслабиться, — Девлин осмотрел интерьер заброшенного бункера. — Я войду, ты не против?

— Чем обязан твоему визиту? — Захария был против, но неохотно кивнул. — Тоже хочешь знать, что тут произошло?

— Да. Я, как и босс, нихрена не верю в то, что рассказал Кулак. Он ведь опять облажался, верно? Скажи, что это так? Порадуй меня.

— Почему ты так не любишь Кулака?

— Да с чего ты взял! — Девлин вскинул брови в притворном удивлении. — Кулак мне как брат! Знаешь, бывают такие братья, над которыми папаша не очень старался, а мамаша на сносях бухала каждый день и курила всю дрянь, которую видела вокруг. Меня больше беспокоит, что я никак не могу понять мотивов босса. Почему этой обезьяне все сходит с рук? Она настолько забавная?

— Верная.

— Думаешь, дело только в этом?

— Да. Кулак силен, исполнителен и верен. Большего от него и не требуется.

— Может, тогда было проще завести собаку?

— Так Кулак и есть любимый сторожевой волкодав Кабанова. Да, иногда он может гадить на газон и грызть обувь, но его преданность все искупает.

— Даже то, что он бессмысленно кладет его людей?

— Это не его люди, а люди Кулака. Кабанову на них насрать… — устало вздохнув, Захария выпрямился. — Любая банда организована по старым добрым феодальным принципам и держится на личной преданности сюзерену и получаемых от него выгодах. Шима?

— А? — из коридора внутрь сунулся полный эретец с озабоченным лицом.

— Шима, вот скажи, ты мой человек или Кабанова?

— Ваш, босс!

— Почему?

— Вы мне платите.

— Но я получаю эти деньги от Кабанова.

— И че? Какая разница, где вы их берете? Вы взяли меня в дело, и я получаю свою долю от вас. Пока это так, я ваш человек. Кабанов мне ничего не обещал, а вы обещали. А что?

— Ничего. Спасибо, Шима, я знал, что могу на тебя положиться.

— Пожалуйста, босс. Можете быть во мне уверены. Я не подведу.

— Это хорошо. Проверь, как там снаружи и скажи остальным, чтобы были настороже. Я не хочу сюрпризов.

— Хорошо, босс, сейчас…

Кивнув, Захария повернулся обратно к Девлину.

— Видишь? «Вассал моего вассала — не мой вассал». Вы должны были учить это в школе.

— Ты мне льстишь, если думаешь, будто мое образование заходило так далеко.

— Не важно. Важно, что с парнями Кулака так же. Это именно его парни, а не Кабанова. Кулак, по факту, рыцарь, — Захария усмехнулся, глядя как лицо Девлина вытянулось от такого неожиданного сравнения. — Да, именно так. Кабанов — сюзерен, а Кулак — вассальный ему рыцарь. Сильный, бесстрашный, верный своим принципам и своему господину. Не очень умный, но лишняя ученость в их среде скорее недостаток. Господин дает рыцарю феод в обмен на клятву служить. И рыцарь уже сам нанимает себе отряд, кормит их, поит и снаряжает. Это его люди, а не господина, и их судьба ему не интересна.

— Так если это его парни, то тем более странно, что Кулак их настолько не бережет⁈ Там два десятка, на том пляже три и тут еще десяток, если не больше!

— Он и себя не бережет, если ты заметил. Тем более, что осторожность они считают слабостью — сам имел счастье убедиться.

— У него так люди кончатся.

— Не кончатся. Трущобы большие и народу там много. Местные и без этого мрут как лемминги. Кто от болезней, кто утонул, кто в пьяной поножовщине, кто по тупости. Жизнь в их представлении — что-то короткое и временное. Поэтому могилы, в которых они лежат, роскошнее домов, в которых они живут. А в банде, по крайней мере, есть шанс прожить её весело и сытно. Парни с улиц не видят мертвых. Те, кого тут пристрелили, те кого разорвало на том пляже и те трупы из трущоб уже никому ничего не расскажут. Зато те, кто выжил — на виду. Они ходят по улицам, пьяные, наглые, размахивающие оружием и их все боятся. А ты не хуже меня знаешь, что местные часто путают страх и уважение.

Все хотят, чтобы их уважали. Все хотят большую пушку и пить за счет босса. Тем более, что альтернатива этому — нищая голодная жизнь, полная унижения и тяжелой работы. Поэтому у Кулака нет недостатка в добровольцах. И не будет. Зачем ему их беречь?

— Хорошо объяснил, — Девлин согласно кивнул, — теперь все стало немного понятнее.

— Ну тогда пойми и то, что единственный возможный грех Кулака в глазах Кабанова — это измена. Пока он верно служит, босс простит ему все. А если ты будешь копать под Кулака, то у босса возникнут сомнения уже в твоей верности.

— Почему?

— Потому что Кулак не представляет себя на месте босса.

— Хочешь сказать, что мы представляем? — Девлин многозначительно улыбнулся.

— МОЖЕМ представить. Но ни у тебя, ни у меня нет достаточно силы, чтобы пойти против Кулака и его банды в открытую. Поэтому любую попытку под него копать босс воспринимает как подготовку к измене. Вот почему я настоятельно рекомендую тебе прекратить это делать.

— Умный ты мужик, Захария… — после молчаливого обмена взглядами, Девлин весело расхохотался. — Че я раньше с тобой так мало говорил? Столько всего узнал! Знаешь что? Заходи-ка вечерком в мой бар! Поболтаем, познакомимся поближе.

— Не думаю, что сейчас время для этого.

— А, прости, ты же эретец! — Девлин сделал жест обозначающий стакан в руке и помахал им в воздухе, — Это бесплатно! За мой счет!

— Очень смешно.

— Я серьезно. Мой старик-отец всегда говорил, что надо нажраться до отключки, чтобы все мысли покинули голову и ты начал думать с чистого листа. Тогда появляются самые лучшие идеи. Он так и сделал, когда мать сказала ему, что беременна.

— А разве он не свалил еще до твоего рождения?

— Ага… охуенная же идея, правда? Кроме того, нам есть, что обсудить.

— Например?

— Например я кое-что слышал про Кулака и ту заварушку на пляже. Тебе понравится.

Хитро подмигнув, Девлин еще раз огляделся и пошел на выход. Захария некоторое время смотрел ему вслед, затем выключил фонарик и примерно минут пять стоял в полной темноте сопя и о чем-то размышляя, пока его не окликнули забеспокоившиеся подручные.

…

Ливневка была покрыта скользким илом, так что, сперва, Михай планировал зашиповать обувь, но потом нашел решение элегантнее. Найдя в заброшенном поселении большое долбленое корыто, он засунул его внутрь тоннеля, привязав предварительно, к одному концу веревки. Ко второму была прицеплена уравновешивающая железная бочка, оплетенная прутьями, чтобы не скрежетала, а сама веревка перекинута через закрепленный в начале спуска блок.

Теперь, сев в корыто и сложив в него инструмент, можно было, взяв балласт, не торопясь спуститься вниз, регулируя скорость дополнительным весом. Сопровождавший его Ур идею, правда, не оценил, так как, во-первых, на сооружение данного приспособления ушло немало драгоценного времени. Во-вторых, внутри ливневки, исполнявшей также роль канализации, дико воняло, а в противогазе было жутко жарко, и он, от необходимости делать столь неприятный выбор, пребывал в дурном расположении духа. Видя это, Михай пытался развлечь спутника беседой.

— Зато зацените пан, як удобно! Ция конструкция, ежли мине память не подводе, называется «бремсберг», от форбуржского «бремс» — «тормоз», та «берг» — «гора». Широко применяется в горном деле.

— Ты, лучше, за дорогой следи, а то перевернемся, нахрен, в эту жижу!

— Та ни! Шо тут быти может? Тут ливнями все сносе до моря. Собственно, я дивлюся, як розумно придумано. Раньше, поки Шторма своими глазами не побачив, не понимав, шо вони так строятся. Теперь поняв. Город на склоне, бо на равнине все затопит нахер. Улици прямы та к морю ведут, шоб воду сбрасывати, ибо льется дохуя. И ливневки як проспекти шириной теж по той причине. Без них размоет все нахер. По уму сделано…

— Но дураками…

— Та не все тут глупы… Хоча е тут дурных, е… Как те, наприклад. Як вы рассказали, шо там було, так я чуть живота со смеху не надорвав. Шоб такое учудити, то и правда треба дурнями быть.

— Распиздяйство и недисциплинированность убивают.

— Полностью с вами согласен, пан, але по тону чую, шо то и в наш огород камень.

— Я вам говорил, что расслабленное несение службы до добра не доведет? Устав вас зачем изучать заставляли? Вы думали, это игра? «Хряпнуть на посту так, чтобы Зампобой не спалил»? Доигрались?

— Та кто ж знав? Девка-то своя была!

— Ну вот теперь морщим череп, как наших назад выцарапать. Тормози! Приехали, кажется.

Ур указал на решетку, впереди которая выбивалась из общего ритма тем, что через неё не пробивался дневной свет. Михай, после справедливого упрека было приунывший, радостно встрепенулся.

— О! А вы сумлевались! — он намотал веревку противовеса на штырь на корыте, затормозив в нужном месте, — Эшафота замостырили як по заказу! Шо я? Не знаю як у трудовогу человеку голова робить?

— Великолепно… Как решетку открывать собираешься? Она центнер весит.

— Та я её домкратом! Во! — Михай зажег сделанную из автомобильной фары лампу и гордо продемонстрировал реечный домкрат, — А вы машину втопити хотели! Не можно так делати! В машине куча всего в нашем деле потребного!

— Рад за тебя. Ты во что его упирать собрался?

Вместо ответа, Михай достал железную трубу, бывшую раньше какой-то деталью подвески, в которую с двух сторон были вкручены два болта, и, уперев в стены ведшего наверх колодца, принялся крутить эти болты, пока не убедился, что вся конструкция надежно расклинилась. После чего положил на неё кусок доски и принялся вращать ручку домкрата. Ур наблюдал за этим, переживая, что ржавое железо, стронутое с места, будет скрежетать, однако решетка не была точно подогнана и уплотнение достигалось в основном за счет набившегося в щели грунта.

Подняв решетку на нужную высоту, Михай подставил чурбачок, и Ур шмыгнул в образовавшуюся щель под эшафот, где начал осматриваться. Помост по периметру был забит досками, на которые уже успели натянуть драпировку. Людей поблизости не было, только метрах в десяти слонялся патруль, отгонявший любопытных от места будущих торжеств. Понаблюдав за ними и убедившись, что угрозы нет, ибо оба гвардейца стараются держаться в создаваемой статуей тени, Ур дал Михаю сигнал начинать.

Тот кивнул и, выбравшись наверх, принялся рассматривать люк, куда должен был падать приговоренный. Затем, проконтролировав соосность между люком и отверстием ливневки, радостно заулыбался, показав большой палец. Ввиду того, что люк находился точно в середине эшафота, а эшафот центрировали по его кресту, попадание было почти идеальным. Механизм открытия люка представлял из себя засов, отодвигаемый при помощи рычага. Рядом торчали два больших загнутых гвоздя. Пытаясь понять, что они держат, Михай высунул из под драпировки автомобильное зеркало. Ур шикнул на него, так как опасался, что это привлечет внимание, но все, что надо, увидеть удалось.

— Значит так… — подозвав Ура поближе, зашептал Михай, — там крюка за который веревка цепляется, чтобы регулировать длину было удобнее. И е у мени думка, як ту веревку перебити. Люк де нам и треба, но перед казнью можут полезти проверяти, так шо надо придумати шо-то, шоб скорише решетку видкрыти, бо оставлять её так не можно. Потим отход. Предлагаю драпати вверх на том же корыти.

— А противовеса хватит? Боцман примат здоровый.

— Добавим еще. Сейчас я мало поставив шоб и шума тот делав поменьше, та и весим мы немного. А тады на шум буде вже похуй и ехати треба тильке вверх, так шо прицепим скильке потребно. Я не зря бочки вси забрав.

— С бочками возни много. Может проще вниз скатиться, да на лодке?

— Добро бы ночью его вешати стали, а то ведь днем! А днем в той бухти народу полно, та ще Инспектора стоят, та с форту пробивають. Ни! Через верх надежнее. Подымаемся, вылазим и деру! А шо до бочек, то вони, як пусты, то легки! Спустим порожними и тут жижею нальем.

— Ладно. Только поторопись. Времени у нас немного.

— Но е! А ще и материал з инструментом е! Зараз усе зробим.

— Главное — тихо и незаметно.

— Не хвилюйтесь, пан — не первый раз шинок обносим…

Довольно оскалившись в предвкушении интересной работы, Михай поднял снизу ведро с инструментом, пачку разнокалиберных досок, моток троса, и приступил к техническому творчеству. Ур, контролировавший обстановку, периодически поглядывал на работающего Михая и пытался понять задумку. Перед казнью систему наверняка будут проверять и отлаживать, поэтому вмешательства должны быть незаметными и до последнего момента никак не влиять на работу виселицы, но в нужный момент легко приводиться в боевую готовность. Это выглядело сложной задачей, так что первое время понять, что и зачем делается, не получалось.

Но постепенно начала вырисовываться весьма элегантная схема. Её основой был тросик от тормозной системы, который, будучи уложенный в щель между досками, мог оставаться незамеченным, даже если специально искать. Одним концом он был прикреплен к заряду, сделанному из гранаты и заложенному между державших трос гвоздей в прорезанный самодельной стамеской паз. Сверху заряд закрывал подогнанный кусок доски, в котором Михай не поленился сымитировать фальшивые загнутые концы, сделанные из толстой проволоки.

Второй конец тросика был снабжен петлей и, до поры до времени, лежал свободно, позволяя проверять виселицу сколь душе угодно. Но в нужный момент было достаточно зацепить его за решетку длинной проволокой с крючком и в таком положении он блокировал засов, натягиваясь при его отодвигании, после чего приподнимал решетку, и продолжая тянуть наискосок и вверх, сдвигал её в сторону.

Посередине троса был закреплен стопор, лежавший в пазу и мешавший активировать заряд до момента, когда засов выдвигался полностью. Тогда он выпадал, тросик под весом решетки выдергивал чеку, заряд перебивал веревку ну или как вариант, отрывал крюк вместе с ней, и приговоренный, вместо того, чтобы повиснуть в петле, летел в заботливые руки ожидавшего его в ливневке спасителя. Возможности полностью проверить это, по понятным причинам, не было, но Михай заверил, что все сработает как надо.

…

Бар Девлина, как и положено любому уважающему себя заведению подобного типа, имел несколько входов. «Парадный» даже без дверей, чтобы сподручнее было выкидывать подгулявшую голытьбу. Но был и еще один: для своих. Подойдя к нему, Захария некоторое время раздумывал, потом все-таки постучал. Отворилось окошечко, через которое его внимательно изучили, после чего дверь отворилась. За ней находился небольшой пятачок со стулом где дежурил охранник и еще одна дверь, на этот раз железная, снятая, судя по форме, с какого-то судна, которая вела в небольшой зал с стойкой и парой столов окруженных диванами. Народу внутри было немного. Девлин, сидевший в окружении своих соотечественников, приветливо махнул Захарии и лично встал за стойку. Остальные, повинуясь молчаливому приказу, вышли.

— Будем пить в одиночестве? — кивнул им вслед Захария. — Или ваши разговоры не для моих ушей?

— Просто увидел предлог отправить парней работать. По другому из бара их не выгнать.

— Ясно… Так что ты хотел обсудить?

— Не торопись. Давай, сперва, выпьем, — Девлин поставил перед Захарией стакан и наполнил его на треть, — Кстати, самое смешное, я так и не знаю твоего имени. Все называют тебя либо «Захария», либо «Костюмчик», но данное прозвище, как я понял, ты не жалуешь.

— Называй меня хоть «Сюзанной», если тебе так больше нравится. Мне плевать на эти прозвища.

— Мудро… Но все-таки, как тебя зовут?

— Захария. Это мое имя.

— Серьезно? А как, тогда, фамилия?

— Оденхой… Захария Оденхой…

— Оденхой?

— Это нормальная эрецкая фамилия.

— Да, я понимаю, но почему все зовут тебя по имени?

— На залесском есть матерное выражение «один хуй», что значит «все равно», или «то же самое», — Захария со вздохом выпил, — так что мне надоело смотреть, как босса корчит от смеха, когда он её произносит. Лучше я буду просто «Захарией».

— А у меня ситуация наоборот… Я — Микки. Нормальное было имя, пока им не назвали мультяшную мышь.

— Соболезную… Так о чем ты хотел поговорить? Ты намекал, что знаешь что-то о взрыве на пляже.

— Да. Кулак сказал, что это была ловушка, но я в этом не уверен.

— Почему?

— Слишком сложно. Я бы понял, если бы стояла машина и, когда они подошли, все рвануло. Или груда золота. Но так, как он это описал… слишком много не стыкуется.

— Твоя версия?

— Видишь ли… у меня есть знакомые ребята в форте. И они рассказали, что парни Чойса ходили искать своего босса. Но нашли кое-что неожиданное.

— Где?

— На месте засады. Там, где машина съехала с дороги, они нашли битые стекла и следы. Но это были не следы киттов. Там оттоптался кто-то в обуви с подошвами из покрышки. А еще они нашли там пистолет. Дешевая поделка с Сараманки. Моряки, у которых оружейка забита фабричными стволами, такое в руки не возьмут.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ничего. Просто ты точно уверен, что там, в бункере, были китты?

— Были… Затоптали следы изрядно, однако я нашел несколько. Они у них весьма приметные. А еще обнаружил деталь от запала гранаты их производства. Причем гранаты сигнальной. Парни Кулака в неё вляпались, после началась стрельба.

— И они что? Не смогли толпой подстрелить киттов в помещении такого размера?

— Ты думаешь, это так просто?

— Я думаю, что там было легче попасть, чем промазать.

— Просто попасть недостаточно.

— Но они же вот такие? — Девлин показал метр от пола. — Им должно двадцать второго калибра хватать!

— Если тут был «Стальной шеврон», а я почти уверен, что это он, то на нем наверняка был полный комплект снаряжения. Включая пулестойкий жилет и шлем.

— Пулестойкий?

— Да. У киттов есть материалы, способные остановить пулю. И они шьют из них защитные жилеты. Так что подстрелить их не просто. Да еще и при плохом освещении.

— То есть ты думаешь, что Кулак не врет?

— Да, я думаю, что Кулак не врет, и они действительно столкнулись с киттами.

— То есть ты так боссу и доложишь?

— Да. Именно так и доложу.

— Ладно, как знаешь… Просто учитывая следы и оружие… Возможно за нападением на Чойса стоят не китты.

— Ты, видимо, не понял мой намек… — Захария допил выпивку и внимательно посмотрел на Девлина.

— Какой именно? — в притворном удивлении вскинулся тот.

— Перестать копать под Кулака.

— А под кого мне тогда копать? Ты умный — может подскажешь? А то я всю башку уже изломал.

— По поводу?

— А ты не в курсе? Кто-то пытается выдавить меня из дела. Кто-то, кто знает мои схемы. А это либо Кулак, либо ты. С одной стороны, у Кулака на такое не хватит мозгов. Но и с тобой мы, вроде, не ссорились… — отодвинув бутылку в сторону, Девлин перегнулся через стойку пристально глядя Захарии прямо в глаза, — но если что, ты скажи, я пойму…

— Ах вот оно что… Ты поэтому так внезапно мною заинтересовался?

— Не пойми меня неправильно: ты мне симпатичен, и я бы предпочел, чтобы это был Кулак…

— Это не он.

— Луис? Он козел, и мы не дружим, но он занимается в основном безопасностью босса и нужной информацией не владеет. Ею владеешь ты, потому что на тебе финансы, и Кулак, так как его люди отвечают за безопасность.

— Это не Кулак, не Луис и не я.

— Тогда остается только босс…

— Ты забыл людей с корабля.

— Серьезно⁈ — Девлин аж хохотнул. — Ты хочешь сказать, что те парни, бегая от нас по лесу, без связи, умудряются резать мне поставки?

— Не только тебе.

— В смысле?

— Мне тоже… — Захария жестом попросил налить ему еще. — Мои контрагенты тоже отваливаются один за другим.

— Но как?

— Они успели послать сообщение перед захватом корабля. И еще одно перед тем, как рвануть радиомачту. И их друзья его приняли.

— Ты хочешь сказать, что нас душат из-за них?

— Нас не душат, Девлин, нас ебут без поцелуя.

— Ты говорил об этом боссу?

— Я похож на идиота?

— А когда планируешь сказать?

— Никогда. Без своих контрагентов я — бесполезный балласт, который очень много знает. И ты тоже. Поэтому надо попытаться найти новые каналы и сделать это быстро и тихо, иначе нам обоим хана. Надеюсь, ты это понимаешь.

— О да… Я это понимаю…

— А до этого момента, не привлекай к себе лишнего внимания. Особенно — не лезь к Кулаку… Ему сейчас не до тебя и твоих поставок и пусть так будет подольше.

…

Собравшийся на площади народ внимал губернатору, который упитанным соловьем вещал о том, как расцвел Малатан под его чутким руководством. Развлечение это было на любителя, но, во-первых, здешние места на события не богаты, а, во-вторых, выхода не было. Казнь предполагалась после окончания торжественной части, так что собравшиеся лениво внимали льющемуся с трибуны красноречию, периодически поглядывая в сторону виселицы. Публичных казней на Малатане не было давно, и зрелище обещало быть любопытным.

Кабанов наблюдал за происходящим с чердака своего особняка, откуда было видно площадь. После замечания Захарии он взвесил все «за» и «против» и решил, что зрелище того не стоит. Тем более, что дочь при одном упоминании об этом устраивала тихую истерику. Рядом, как верная собачка, терся Луис, который докладывал боссу о ходе операции.

— Не объявились?

— Нет. Пока все спокойно.

— Хуево…

— Почему?

— Потому, Луиска, что мы эту всю шарманку затеяли, штоб их выманить! А если они не клюнули, стало быть продолжат нам нервы мотать.

— Ну тогда еще не все потеряно. Казнь пока не окончена.

— Я ставил на то, что они попытаются его при перевозке дернуть, потому, что как его с площади дернешь, я не представляю, в натуре… Вы, кстати, проверяли? Он там? А то мож дернули, а вы проебланили?

— Там.

— Точно?

— Насколько можно верить местной гвардии.

— Свяжись, пусть еще раз убедятся… Хотя стой… Вот, выводят… — взяв бинокль, Кабанов посмотрел, как из грузовика выводят и ставят на эшафот крупного, покрытого татуировками тангароа, — Че эти козлы сиськи мнут? Неужто кинуть решили своего кореша? Быть такого не может, в натуре…

Он снова прильнул к биноклю, но из-за отсутствия привычки в обращении с ним изображение плясало, не позволяя ничего толком разглядеть.

— Душа у меня болит, в натуре… Где-то мы чегой-то не догоняем. Знаешь чего, Луиска? Скачи-ка ты туда и проследи, чтобы все было красиво.

— Туда Кулак вернулся. Его люди оцепили площадь.

— Кулака два раза развели как фраера, в натуре. Не тянет он против них.

— Я боюсь, что его люди мне не будут подчиняться.

— А ты ими и не командуй. Твое дело — вовремя подляну распознать. Давай, чеши…

Луис коротко поклонился и вышел. Кабанов проследил, как его машина направляется в сторону площади и продолжил наблюдать за происходящим.

С не меньшим интересом за этим всем наблюдал и Ур. Дорогу до эшафота, как он и предполагал, обложили плотно. И если ему через кордоны пробраться было относительно просто, то вот уйти к месту эвакуации таща с собой Бардью, при имеющейся в их распоряжении весьма скромной огневой мощи, было нереально. Идею прорываться на небронированной машине он тоже отбросил. Поэтому, пришлось положиться на Михая, в запасе оставив план вида «Отстрелить веревку и всех, кто будет мешать, и сбежать», сдобренный дымами и газом.

Радовало одно: новые модные трофеи на парнях Кулака люди Чойса оценили. Реакция была, правда, не столь эмоциональная, как он надеялся. С другой стороны, почти все подчиненные Чойса были бывшими военными и прекрасно понимали, что бросаться прямо сейчас на хоть и хуже подготовленных, но стократно превосходящих числом местных — самоубийство. Так что этот фитиль пока тлел.

Загрохотал открываемый борт грузовика, толпа оживилась и, понимая, что заключенного выводят, Ур сместился с наблюдательной позиции на стрелковую. Обзор оттуда был похуже, зато отлично простреливалась виселица и ближайшая к ней улица. Прильнув к прицелу, чтобы еще раз в этом убедиться, он осмотрел через оптику эшафот, палача, гвардейцев, и, наконец, заключенного с мешком на голове. Это проблема… Петлю-то он отстрелит, но вот на то, чтобы снять мешок уйдет время. Только бы у Михая все сработало.

К всеобщему разочарованию, приговоренный держался спокойно, даже когда палач затянул петлю на его шее. По толпе покатился разочарованный ропот, так как всем хотелось увидеть эмоции, панику, мольбы. Судья быстро пробубнил приговор, который так же не вызвал никакой реакции.

Видя, что приговоренный не собирается помогать ему делать шоу, губернатор взмахом руки приказал всем обратить внимание на статую, после чего взялся за веревку и дернул. Ничего не случилось. Бормоча под нос ругательства, он дернул еще раз. С тем же результатом. Толпившиеся на трибуне приближенные кинулись помогать и общими усилиями, закрывавший статую брезент, наконец, пришел в движение. А вместе с ним, сперва медленно, потом все быстрее, начала крениться и сама статуя.

Зрители заметили это и испуганно замолкли. Губернатор истолковал молчание как шок от созерцания шедевра, потом услышал хруст и, повернувшись, успел увидеть быстро приближающееся громадное лицо, отдаленно похожее на его. А потом трибуну и всех собравшихся на ней накрыло многотонной каменной глыбой. В воздух взметнулась туча пыли. Толпа продолжала безмолвствовать, затем до кого-то впечатлительного дошло, что случилось, и он заорал. Крик подхватили, началась паника. Гвардейцы, не зная, что делать, принялись разгонять толпу. По эшафоту в растерянности метался палач.

— Вешай его!!! — Луис, который только что подъехал, высунулся из машины, которая раскачивалась под напором бегущего людского стада словно лодка в шторм. — ВЕШАЙ!!!.

Поняв, что его не слышно, Луис нажал на газ, и автомобиль, с ревом раскидав толпу, пробился к эшафоту. Выскочив, он взбежал на него и, схватившись за рычаг, дернул. Тот не поддавался. Палач и стража, сперва опешив, кинулись помогать, совместными усилиями таки преодолев неизвестно откуда возникшее сопротивление.

Створки распахнулись с оглушительным хлопком. Веревка, вместо того чтобы натянуться, заскользила по балке, тяжелый крюк звезданул Луиса по затылку и тот, потеряв равновесие, рухнул в открытый люк, попав в какое-то корыто. Сидевший там приполец, с висячими усами и печальными глазами, сунул ему в руки срезанную с заключенного петлю и со словами: «Держи — то ваше, а теперь пишов вон, собака!», пинком выкинул за борт. Луис плюхнулся в вонючую жижу и заскользил по ней вниз, вопя: «Они здесь! Охрана! Они внизу!!!» Метров через десять скольжение весьма жестко остановила связка металлических бочек. Приполец, услышав сочный удар, довольно оскалился, показал неприличный жест, потом дернул какой-то штырь и корыто с ним и заключенным заскользило вверх, а Луис, вцепившись в бочки и громко вопя — вниз. Ур дождался, когда вопль растворится вдали, расплылся в хищном оскале и поскакал к точке эвакуации.

— Они на месте? — пребывая в отличном расположении духа, Ур не отказал себе в удовольствии слегка напугать стоявшего в дозоре Калибра.

— Да шоб ты облез… — недовольно буркнул тот, — Ты чего подкрадываешься? А если бы я пальнул?

— В кого? Ты меня даже не увидел.

— Да-да-да, вы крутые, вас учили… Жри жуков, придурок…

— Да ладно тебе… Все прошло здорово! Как там Бардья? Рад нас видеть?

— Рад, только это не Бардья…

— В смысле?

* * *

Кабанов мрачно сопел уставившись в пол. Когда вошел Луис, он покосился на него и потянул носом. Луис испуганно отступил на шаг назад и тоже принюхался.

— Правильно… Стой там… Тебя по параше прокатили — не хочу зашквариться.

— Я… Я не успел ничего сделать. Я только подъехал!

— Да вы вечно ничего не успеваете… Вас эти коты гоняют как пидоров по бане…

— Это подготовленные диверсанты. Мы не готовы к такому.

— Ага… То есть теперь ты «Костюмчику» веришь?

— Эмм… — Луис замялся, — Просто его слова звучали чересчур пессимистично…

— Знаешь, что звучит дохуя пессимистично? Бигерт! Губер, покойный, был их человеком, но человеком понятливым. Свой интерес знал. А с этим козлом хер договоришься, в натуре…

— Он хочет стать губернатором?

— Уже стал. Пыль осесть не успела, как Бигерт подсуетился и объявил на Малатане прямое управление со стороны компании, в связи с угрозой их людям и грузам.

— Но так же нельзя?

— Если они платят гвардии — можно!

— И что нам делать?

— Думать буду… А ты… ты, пока все на измене, дуй в форт, где остальных с корабля держат и кончи их там всех.

— «Кончить»?

— Да. Не валандаясь, без всяких церемоний и прочего, — Кабанов оскалился. — Как они к нам, так и мы к ним.

— А как же ваш план? Ну чтобы продать и те стали за ними гоняться?

— Бигерт нам все равно жизни не даст, в натуре. Придется новый угол искать. А так хоть запах говна с себя смоешь. Кровью…

Кивнув, Луис вышел, столкнувшись в дверях с Девлином, который, скорчив брезгливую мину отшатнулся, приведя Луиса в бешенство.

— Ты думаешь это смешно⁈ Ладно! Я посмотрю, кто из нас будет смеяться последним!

— Прости, амиго, я не сразу увидел, что это ты… У меня глаза слезились!

— «Малыш», в натуре! У тебя настроение, что ли, дохуя хорошее? — Кабанов прервал их ссору властным окриком. — Так я те его сейчас испорчу! Че там с поставками⁉

— Все в ажуре, босс! Я, в отличии от некоторых, свое дело знаю!

— Херово, что «в ажуре»…

— Почему?

— Потому, что эти твари прихлопнули губера и теперь тут всем будет заправлять Бигерт. Так что эти поставки придут прямо к нему в руки.

— Бигерт? Тот, на кого работали парни, похитившие Ксению?

— Да.

— Компанейский пес? И теперь он берет на Малатане власть?

— Он, родимый… Ну как? Теперь ты уже не такой веселый, а?

— В чем проблема? — Девлин беззаботно развел руками. — Поставки можно притормозить, пока все не прояснится.

— В натуре, что ли? А те, что уже в пути?

— И их тоже. Никаких проблем, босс! Развернем назад! Мои договоренности это предусматривают.

— Че? Серьезно⁇

— У меня все схвачено. Плату перевозчики, конечно, не вернут, но это капля в море по сравнению с потерей всей партии. Мы же, все таки, занимаемся нелегальным бизнесом. Такие ситуации должны быть предусмотрены.

— Вот ты жук, в натуре… — просветлев лицом, Кабанов потрепал Девлина по щеке. — Малыш, а соображаешь как взрослый! Ладно, хоть тут все в порядке…

Хлопнула дверь и на пороге показался слишком быстро вернувшийся Луис. Снова нахмурившись, Кабанов повернулся к нему, ожидая недобрые вести.

— Меня не пустили в форт, босс!

— Это как? Страх потеряли, в натуре?

— Скорее наоборот… Они там выглядят сильно напуганными.

— Ты им сказал, что от меня?

— Да. Они даже слушать не захотели.

— Могу разузнать, что происходит, если хотите, — предложил Девлин. — У меня контакты с гвардией налажены на всех уровнях.

— Разузнай… Что они напуганы, это понятно… Но мы-то тут причем, в натуре?

…

Спасенный оказался молодым, хоть и слегка дезориентированным лихими поворотами собственной судьбы тангароа. Поскольку ситуация к расспросам не располагала, его доставили в укрытие и там уже принялись думать, что с этим делать.

— Ты как е в целом? — участливо поинтересовался Михай.

— Манааки счастлив… Много камня — мало света. Мне там было хуево…

— Говоришь на ислас… — Ур одобрительно кивнул, — упрощает задачу. Ты как там оказался?

— Я был неосторожен. Дал людям из города поймать меня.

— Ясно. А вешали тебя за что?

— Им надо было повесить тангароа за шею так, чтобы тот умер. Но того, кого надо, там не было, поэтому они решили повесить меня.

— В смысле, не было? Там должен был быть еще один! Бардья! Куда он делся?

— Он съебался!

— Бардья сбежал?

— Не! Не сбежал! Съебался!

— Есть разница?

— Есть! Можно ударить… — для иллюстрации Манааки махнул кулаком, — А можно уебать!

— О! Это есть гроссе интересно, но постарайтесь нихт дергайтся, битте, — понимающе покивал Доктор, который в это время, рассматривал спасенного на предмет травм. — Они есть использовайт нецензурный лексика как суперлатив! Превосходный степень! И вы хотейт сказайт, что Бардья нихт просто тихо сбегайт? Он сбегайт гроссе мощно?

— Да! Так мощно, что это достойно песни!

— И как же это происходит?

— Он буянил в своей клетке, дразнил людей со спичками в зубах, а когда один проходил рядом, то уебал его так, что у того отнялись ноги.

— Кто есть «люди со спичками в зубах»?

— Возможно, то люди Чойса? — предположил Михай, — У них е привычка спичку, а то и зубочистивку во рту таскати. Они же бильше, неж остальные были?

— Больше… — согласился Манааки, — Очень большие. Трое. Пришли, чтобы его за это побить. А он раскидал их всех и побежал! Ему вслед стреляли, но Бардья выскочил наверх и прыгнул в море! Люди со спичками в зубах смотрели в воду и говорили, что у него кровь, и если он не разбился о скалы, то акулы его прикончат. А потом они все закричали! И я закричал! Потому что приплыли акулы и он оседлал самую большую, размером с вашу лодку, а потом помчался на ней!

— На акуле?

— Да! Я видел из окна той комнаты, где меня держали! Сам видел! Он мчался на ней верхом, и та выныривала, чтобы он мог глотнуть воздуха, а потом ныряла, чтобы в него не попали! Это было так охуенно, что я орал и танцевал!!!

— Так… — задумчиво покивал Ур, — Значит Бардья сбежал и, чтобы об этом не узнали, они решили вздернуть тебя?

— Они никому не сказали. Говорили, что от них уже сбежал один, так что если их вождь узнает, что сбежал второй, он разозлится.

— А остальные? Друзья Бардьи? Ты знаешь, что с ними?

— Они дали их «хорошему человеку».

— «Хорошему человеку»?

— Так они его называли. Я слышал, как они говорят, что у хорошего человека что-то случилось с кораблем, а у них есть механик и кормчий. И тот просил дать ему их, чтобы вернуть корабль. А тот взамен обещал много денег. Им не привезли их деньги, так что они согласились. Еще кто-то просил женщин, но я это плохо слышал.

— Ясно… Теперь многое стало ясно… У кого есть еще вопросы?

— Та ни. Все понятно… — Михай пожал плечами. — Осталося тильке решити, як хлопца до хаты вернуть. Ты где дом знаешь?

— Знаю, — покрутив головой, Манааки сверился с ориентирами и ткнул пальцем вдаль, — Там! Мое племя живет в той стороне.

— Сам доберешься?

— Нет… До туда долго плыть. Лодка нужна.

— Ну то понятно… Сча мы посоветуемся… Тут обожди…- Михай кивком отозвал остальных в сторону. — Ну шо, паны? Шось с им ще делать то? Пущай до хаты плыве. Зря, шоль, спасали?

— Ты уверен? Мы уже одну спасли тут, — мрачно напомнил Ур, — до сих пор разгребаем.

— Тут ты прав, но с другой стороны, как мы его удержим? — Калибр оценивающе окинул Манааки взглядом. — Не караулить же его?

— Можно просто пристрелить.

— Та вы шо? — Михай удивленно охнул. — Мы шо? Зовсим конченые таку хуйню робити?

— А как еще можно гарантировать, что он не наведет кого не надо, на наше укрытие?

— Кого? Родичев своих?

— Как вариант.

— Так и шо? Мы з ими не ссорилися. Наоборот — допомогли! Теперь и вони нам, може допомогут.

— Кабанову мы тоже помогли.

— Так! Але це тако дикое дело, шо никто не ожидав. Ни капитан, ни я, ни вы. Може пан Старпом бы ожидав, та отсутствовав не вовремя.

— И что?

— Герр Михай хочейт сказайт, — вмешался Доктор, — что вероятнойсть нарывайтся сразу на два неблагодарный аршлос в один место крайне мала.

— Но ненулевая. Калибр? Твое мнение?

— Мое мнение: риск есть, но он уравновешивается потенциальной выгодой.

— Какой?

— Нам нужна поддержка. Сможем подружиться с местными — снимем с повестки дня хотя бы вопрос еды. Уж провизии-то за спасенную жизнь соплеменника они нам, надеюсь, не пожалеют?

— Ясно… — Ур глубоко задумался, — Вариантов у нас два. Первый — безопасный, но означает потерю потраченных времени и ресурсов без потенциальной выгоды. Второй рискован, но, возможно, мы от этого что-то выиграем в будущем… Ладно… Михай — отправь туземца к своим, но намекни, что нам тут жрать нечего. А мы пойдем думать, как найти Бардью. Ему, возможно, нужна помощь.

Михай, довольно кивнув, пошел выкидывать нужные вещи из второй лодки, махнув Манааки, чтобы тот помогал.

— В общем так! Лодка у нас е, даже з мотором. Я его ща починю и до дому долетишь як на крылах! Ты уж звиняй, шо мы тебя так приняли. Не покормили, не поболтали, а сразу геть до хаты. У нас просто с едой беда… Та и з остальным беда, ежли честно… Посему лодку хотелось бы вернути.

— Манааки клянется, что вернет её с большими дарами!

— Та я те верю… Ур, вон сомневается, а я верю…

— Ур?

— Ну тот шо мохнатый да з хвостом.

— А второй тоже «ур»?

— Ни! «Ур» — це имя. Второго мы «Калибром» прозвали. Це китты — народ такий. Ты, поди, таких не видав?

— Нет… Но слышал. Люди в форте очень их боялись, — Манааки с любопытсвом покосился наверх, куда ушли китты и Доктор. — Но они маленькие. Почему их так боятся?

— Маленькие… Але злобные як незнамо шо. Чихнуть не успеешь — порвуть як тузик грэлку. И тихие. И быстрые.

— Как килрати?

— Я килрати не видав, но сказывают, шо те теж на кошек схожи, потому, може, и як килрати.

— На кого?

— На кошек? Или ты их теж не видав?

— Нет.

— Ну тоды добре… А то Ур дюже не любить, кода его котом называють, — осмотрев неработающий мотор, Михай обнаружил перебитую тягу заслонки. — О! А вот и причина! Ща якогось дроту найду и як новий буде!

…

Доктор развернул на столе карту и принялся что-то на ней прикидывать. Ур с Калибром, не понимая смысла сего действия, сперва наблюдали, слушая бормотание, потом все-таки решили поинтересоваться смыслом происходящего.

— Вы че делаете?

— Пытайтся прикидывайт возможный радиус… Акула есть хладнокровный животный, так что долго плыйть с такой груз нихт сможет. Это сужайт радиус поиск.

— Вы серьезно верите, что Бардья уплыл оттуда на акуле?

— У вас есть другой информаций?

— Нет. Но звучит все равно предельно сказочно.

— Как и те сущнойсть, что мы отсюда успешно выселяйт. Местный населений имейт мифологический мышлений и может преподносийть в данный ключ вполне объективен факты.

— Ладно — убедили… Какие будут предложения?

— Предлагайт, в первый очередь, обыскивайт пустынный острова. На обитаемый ему могут оказывайт помойщь.

— Или прибить.

— Возможно… В любой случай…

Раздалось хлопанье крыльев и на стол запрыгнул Сыч с миской в клюве. За всеми заботами еда отошла на второй план, так что птица устала намекать, что неплохо было бы пообедать и перешла к более решительным действиям. Доктор раздраженно отодвинулся, но Сыч встал прямо на карту и начал долбить миской по столу.

— В любой случай… Шайсе! Ур, объясните ему, битте, что мы есть заняты и, пока мы не находийть Бардья, никакой еда и сон!

— Как? Он жрать хочет, ему на все сейчас похер.

— О майн готт!!! — Доктор отобрал миску и отшвырнул в сторону. — Найн еда!!! Мы искать Бардья и только потом еда!!! Пошел вон!

Сыч, обиженно пискнув, замер, сверля Доктора недовольным взглядом, потом взмахнул крыльями, снося все со стола, и вылетел из помещения, чуть не протаранив Михая, который успел вовремя пригнуться.

— Шо це таке було?

— Раздражающий недисциплинированный птица опять хотейт есть!

— Та он завсегда хоче!

— Мы отходить от важный вопрос… — подняв карту, Доктор снова расстелил её на столе. — Во время поиск укрытий мы осматривайт ближайший острова… Вы есть помнийть, что на какой находийться?

— Да… — достав карандаш, Ур полез на стол, — Вот тут у меня пометки, но там неудобно было, сейчас подробнее распишу… Так — тут рыбаки, здесь пусто, но воды нет, здесь какие-то поселения… Так… А это я че так обозначил?

— Шахты, — подсказал Калибр, — «гора-дыра».

— Точно!

— А у мени вот кака думка е! — пока Ур наносил условные обозначения, Михай отозвал остальных в сторону. — Шо если якись условный сигнал подати? Дыма там, чи ще как?

— Демаскирует, — поморщился Калибр.

— Та мы ж не отсюда! Вон островок с горою повыше найти та костра там запалити?

— И как Бардья поймет, что это ему адресовано?

— Та мы як амейцы у кине — сигналы дымовы пускать будем! Азбукою морзе! Я вже придумав как.

— И что нам это даст?

— Бардья буде знати, шо мы его шукаем.

— Он и так это знает.

— А так буде знати точно и теж костра запалит!

— Если он есть в состояний разводийть костер, а не лежайт без силы от ран, — Доктор с сомнением покачал головой, — К тому же, разводийть огонь без инструмент в местный условий гроссе сложный задача.

— Но ведь может сработати?

— Теорейтически, да. Только надо учитывайть, что сигнал есть видеть все. Враги в это число. И как только он обозначайть свой место, они тоже направляйтся туда. Возможно — быстрее чем мы.

— В общем, я делати пошов.

— Зачем? Сработайть может только теорейтически и мы обозначайт ряд тонкий момент!

— Та то решаемо. Главное, шо в принципу робить, а остальное я по ходу дела дотумакю. Мени за роботой думаеться краше.

— Но это есть неправийльно! В первый очередь надо разрабатывать четкий план!

— Пусть идет… — махнул Калибр, — у него хоть какой-то план есть. А нам надо думать…

…

Михай размечал одну из оставшихся бочек. По его задумке, внизу должна была быть топка, которая будет подогревать сырую траву и листья, а сверху — крышка, при помощи которой можно регулировать длину вырывающегося дыма, подавая сигнал. Увлекшись, он не заметил спикировавшего Сыча, который шлепнулся на гулкую емкость и, выругавшись от неожиданного грохота, отскочил, споткнулся о ящик с инструментом и сел на задницу.

— От ты холера летуча! Вернувси! Теперь мени доебывати будешь⁈

Сыч запрыгал на бочке маша крыльями и крича. Это было громко, так что Михай, поморщившись, захотел его шугнуть, но вдруг заметил обрывок ткани, который Сыч держал в клюве.

— А это шо? Хде взяв? Подожжи…

Ткань оказалась побуревшим от крови куском матросской робы. Выхватив добычу, Михай, сопровождаемый истерично вопящим Сычом, кинулся в храм.

— Дывитесь! — кинув находку на стол перед Доктором и киттами, он ткнул в неё пальцем, — Це як наши робы расцветкою! Не те, шо механиков, а те, шо палубной команды!

— Это ты где взял? — Ур внимательно изучил ткань.

— Сыч притащив!

— Откуда?

— Та яж почем знаю⁉

— Так! Где он?

Сыч, взлетел на стол и снова принялся громко орать маша крыльями. Все уставились на Ура, который умел с ним коммуницироваться.

— Он походу зовет нас!

— Куда?

— Без понятия. Он пытается использовать охотничьи позывные и, одновременно, подслушанные у нас словесные конструкции. Я не готов это перевести.

— Мы есть идти немедленно! — Доктор кинулся за саквояжем. — Заводийть лодка! Шнелле!

— Вы поняли, что это значит?

— Йа! Я есть думкопф! Идиоттен!

— Внезапно… — Ур озадаченно дернул ушами. — Можно более развернуто?

— Потом! Сейчас нам надо срочно следовайть за ним! Он нашел Бардью!

— Вы уверены?

— Практийчески. Давайте! Шнелле!

Все забегали собираясь и минут через пять моторка уже мчала следом за Сычом, который летел впереди указывая дорогу. Это было небезопасно — днем их могли заметить патрульные корабли, но, учитывая обстоятельства, каждая минута могла быть на счету. Остров, на который указал Сыч находился буквально в трех милях от места их базирования. Вокруг было полно мелей, но моторка сидела низко, так что, чиркнув днищем по песку, удалось проскочить к берегу. Михай остался прятать плавсредство, а Китты и Доктор поспешили через заросли следом за птицей.

— Тихо! — Ур жестом дал команду остановится. — Там кто-то есть! Сыча гоняет! Калибр, обходи слева, я справа зайду!

В зарослях, под большой пальмой стоял сделанный из её же листьев шалаш. По шалашу скакал Сыч, уворачиваясь от весла, которым пыталась его достать крохотная островитянка одетая в одни бусы и самодельные амулетики. Дав команду Калибру наблюдать, Ур решил сделать круг, чтобы посмотреть, нет-ли поблизости еще кого? Но островитянка, внезапно, присела и начала настороженно смотреть точно в их направлении. Китты удивленно переглянулись, так как оба были уверены, что незаметны словно тени. Делать окрики вида: «Стой! Не бойся!» Ур не привык, так что коротко рявкнув: «Захват», кинулся вперед. Островитянка с визгом бросилась наутек, но Калибр успел её перехватить и повалить на землю.

— Тихо! Молчать! Кто еще с тобой? Где Бардья!

— Камушек тут один! Камешек не брал «бардью»! Камушек ничего не трогал!

— Татуированный тангароа! Где он?

— Камушек не знает!

— Да вы шо робите, паны! — выбравшийся из зарослей Михай замахал руками. — Вы пошто ребенка тираните?

— Это нихт ребенок… — следовавший за ним Доктор кинул беглый взгляд на островитянку, и покачал головой. — Несмотря на пропорций, у неё уже сформировавшийся фигура. Обращайт вниманий на бедра.

— Так и шо? С ходу топтати можно? Слезайте, паны.

— Убежит — сам ловить будешь… — буркнул Ур отпуская островитянку.

— Спокойно, панночка. Вони не со зла. Просто военны на всю голову. Мы Бардью шукаем. То боцман наш. Друзи мы его…

Но, вместо ожидаемого успокаивающего эффекта, островитянка, внезапно разревелась. Михай, удивленный такой реакции, растерянно покрутил головой.

— Та ты шо? Шо ревешь-то?

— Он большой и сильный! А Камушек — маленький и слабый! Камушек думал, что если поможет, то он станет защищать Камушка!

— Да шо ты делати-то будешь… Ну е у него друзи и шо?

— Камушку тоже нужен друг!!!

— Та я к тому, шо то жинка должна быти одна, хоча и тут разны мненья е. А друзей може быти богато. Тем более, шо вин наш боцман. То есть, скорее, командир. А дружок евоный с борту сошов, так шо мисто вакантно.

— Правда?

— Шоб мине провалитися, коли брешу. Так шо давай, показывай где вин е. В шалашу том?

— Да! — островитянка кивнула. — Только прогоните злого духа. Не пускайте его к нему!

— Якись злой дух? Хде?

— Вон! Белая Птица! Она крадет души людей!

— Тю! — проследив куда островитянка указывала, Михай хохотнул. — То тильке харчи воруе. Та блестящее всякое. Вин наш! Ручный!

— Вы приручили Белую Птицу⁈

— Та мы ще не такое могем! — почувствовав в голосе собеседницы удивление и восхищение Михай приосанился. — Так шо не боись! Не скрадет! Док! Вин там! Внутри!

— Я есть понимайть…

Откинув полог, Доктор скрылся в шалаше. Китты покрутившись рядом, разбежались заняв оборону. Михай, не зная, что ему делать, принялся раздувать костер, тлеющий рядом. И немедленно получил заряд золы в лицо от Сыча, который, спрыгнув, принялся отчаянно махать крыльями.

— Да шоб тебя! Который раз вже! Там, на дороги, тут теперь! Жрати хочешь? Ну на! Заработав!

Сыч схватил протянутый ему кусок дичи и улетел на дерево. Михай вытер лицо, сгреб в кучку разлетевшийся жар, развел огонь и принялся кашеварить. Островитянка уселась рядом, бросая испуганные взгляды по сторонам. Поставив на огонь котелок, Михай закинул вариться нехитрую похлебку названную им «Солянка островная» и решил завести светскую беседу.

— Так тоби «Камушком» кличуть? Це имя твое?

— Тсс! — испуганно округлив глаза, островитянка попыталась закрыть ему рот руками, — Нет имени! Нет меня! Есть только камушек! Маленький, маленький камушек…

— Поняв, шож тут не поняти…? Тильке прошу руки от лица видбрати. А я — Михай. То Калибр с Уром. Падлу пернату просто «Сыч» кликают. Ну и дохтур наш — Ганс. Который к Бардье пошов.

— Доктор? Я думала он лекарь?

— Ни! Лекарь, вин як умее лечит. А дохтур — по науке!

— Это как колдун?

— При ем таке не сказани. Но так схоже… — вздохнув, Михай помешал варево в котелке. — Так а пошо ты «камушек»?

— Камушек маленький и незаметный. Его нельзя есть. Ему легко спрятаться. Просто маленький-маленький камушек.

— Это якись заговор твий, чи шо?

— Наверное. Камушек не умеет колдовать. Камушек не умеет драться. Камушек может быть только маленьким и незаметным.

— Тяжко тебе, шо казати… Та и нам ща не легше.

Зашуршали листья полога и из шалаша выбрался Доктор. Все немедленно переключили свое внимание на него.

— Ну как он, Док? — поинтересовался Ур.

— Без сознаний. Я оценивайт его состояний как стабильно тяжелый. У него три пулевой ранений и потеря кровь. Показана операция по иссечений пораженный ткани, иначе есть риск развитий гангрена… — Доктор развернулся к островитянке. — Вы! Фрау, как вас?

— Камушек вона… — ответил вместо неё Михай. — То прозвище таке.

— Фрау Камушек, вы есть врач?

— Нет! Камушек не умеет лечить!

— Странно. Раны дренирован и обработайн… Вам есть кто-то помогайт?

— Нет! Никто не помогал! Вообще никто!

— Гроссе странно… — озадаченно хмыкнув Доктор махнул рукой. — Ладно… Это сейчас есть нихт важно. Здесь, рядом, есть больница? Специальный дома для больной.

— А для них есть специальные дома?

— Тут имейтся крупный поселений?

— Да. Вон там… — Камушек махнула рукой в сторону Малатана. — А еще там.

— А там насколько большой поселений?

— Очень большой! Много домов! Камушек не знает точно, у Камушка столько пальцев нет!

— Герр Ур. Что у нас там по карта в тот направлений?

— Куча рыбацких деревень. В них, в теории, может быть много домов, но вот больница — очень вряд-ли.

— Нет! — Камушек замахала руками. — Очень большой! Там даже есть свалка! Но Камушка туда не пустили…

— Свалка? Это уже серьезно…

В рыбацких деревнях и небольших поселениях свалки действительно не могло быть по определению, так как подавляющая часть отходов природного происхождения благополучно сгнивала сама, а что не гнило обычно было достаточно ценно, чтобы это перерабатывать. Обрывки ткани шли на веревки, железо многократно перековывалось, битые горшки толклись и использовались как наполнитель при производстве новых, а осколками бутылок и более нарядной глазурованной посуды выкладывали незатейливые мозаики на стенах важных зданий.

И только очень большой по местным меркам город производил бесполезный мусор в таких количествах, что нуждался в организованной свалке. На карте ничего подобного не было, но, найдя маленькую вставку в углу, изображавшую архипелаг целиком, Ур наконец понял о чем Камушек говорит и уважительно присвистнул.

— Единственное поселение таких масштабов поблизости это Дарджан. Но до него мы Бардью точно не довезем. Нам туда на этой лодке две недели без перерыва пилить. А как она туда добиралась, я вообще без понятия.

— Значит нам надо делайт операций на месте… — Доктор глубоко вздохнул и выдохнул. — Мне буйдет необходим перевязочный материалы, антисептик, морфий, препараты для приготовлений раствор для трансфузий, перчатки, маски… И удача…

— Где удачу взять я хрен его знает, а остальное можно попробовать достать. Напишите список, попробую ночью обнести местную лекарню.

— Гут…

— Я можу помочи… — вызывался Михай, — Ну не в смысле подбросити, то понятно, а в смысле прогулятися до городу.

— Нет, слишком рисковано.

— Та вы, пан, зря боитеся! Я, вон, посередь бела дня весь майданчик пошкандыбав, и никто, прошу заметити, даже вухом не повев! Шо я, в ночи, шоль, не схоронюсь?

— Это было до того, как мы губернатора с половиной местной знати прибили. Если они после такого усиленный режим службы не введут…

— Та введут и шо? Их, прошу прощенья, «гвардия», по цему «усиленному режиму» усиленно стерегет бохатый квартал, шоб мы втору половину здешней шляхты не кончили.

— Нас не только гвардия ищет, если не забыл.

— Так, як вони нас шукали, пущай дальше шукають.

— Никогда не стоит недооценивать непредсказуемость тупизны.

— Тогда можу вас где в укрытии подождати. А вы челночком туды-сюды. Потим все зараз до лодки оттащим.

— Ладно — посмотрим по ситуации.

— Добро…

Покладисто кивнув, Михай помешал похлебку и, сняв с огня, пригласил всех к столу.

* * *

Когда Захария прибыл на место, от «офиса» Кулака уже остались только дымящиеся руины. В портовом районе имелась достаточно многочисленная пожарная дружина, но к её прибытию уже горело так, что она занималась скорее тем, чтобы не дать пожару перекинуться на соседние склады, нежели спасением горящего. Вокруг, несмотря на позднюю ночь, плавно перетекавшую в раннее утро, толпилась куча зевак. Пожар в порту, это всегда возможность помарадерствовать, так что они не скрывали своего разочарования, узнав, что внутри были не товары, которые можно растащить, а всего лишь люди. Захария стервятников не любил, так что приказал своим парням разогнать всех пинками, а сам пошел к Луису и Девлину, которые смотрели на пепелище.

— Когда это произошло?

— Ночью…

— Я понимаю, что ночью… Точнее…

— Ты с чего взялся нас допрашивать? — Луис недобро прищурился. — Тебя тут кто-то назначил главным?

— Босс сказал выяснить, что произошло. Я выясняю.

— Мне он сказал ровно то же самое, так что…

— И мне, — перебил Луиса Девлин, — но, если ты хочешь поиграть в детектива, мы можем свалить. Только скажи.

— А ведь ты не любил Кулака… — в голосе Луиса сквозил плохо скрываемое подозрение.

— Не люблю я тебя. Что касается Кулака, то вон Захария не даст соврать, я считал его почти братом. Верно я говорю?

— Да… Было такое… — не став вдаваться в подробности того, каким «братом» Девлин считал Кулака, Захария кивнул и посмотрел на груду еще тлевших углей. — Значит Кулак погиб?

— Скорее всего.

— Вы уверены?

— Ну… Он был там и там сейчас куча углей… — Девлин развел руками. — Впрочем, оставим это Луису. Думаю, он и без нас прекрасно справится. Пошли…

— Стоять! — рявкнул Луис покраснев. — Босс поручил это дело всем нам!

— Серьезно? Прям всем? Не тебе одному? Ну тогда прекращай строить из себя начальника и расскажи Захарии, что, как и когда произошло.

— Ты у меня доиграешься… Я с тебя глаз не спущу…

— Прекратите, — Захария недовольно дернул щекой. — Ситуация серьезная. Очень серьезная.

— Опять собрался нас пугать?

— Кулака уважали трущобы. Это была его земля: он там знал всех и все знали и боялись его. А без него начнется война за власть. И я, лично, этого боюсь. А ты?

— Никакой войны не будет. Босс поставит на место Кулака нового человека и все будет как раньше.

— У него нет второго такого же.

— Какого «такого же»?

— Того, кого трущобы безоговорочно примут как лидера. Глядя на Кулака, каждый понимал, почему он главный. Потому, что мог любому оторвать голову одним движением. И отрывал за любой косой взгляд. Если его преемник окажется хоть чуть менее сильным и свирепым, то на фоне Кулака будет выглядеть размазней. А размазню немедленно захотят убрать.

— Чушь! — презрительно отмахнулся Луис. — Продырявим пару горячих голов и они будут подчиняться тому, кому скажем!

— Хорошо. Как скажешь. Если ты думаешь, что все под контролем, то я рад за тебя. Так когда это случилось?

— Ночью, тебе же сказали! Хочешь узнать точное время, спроси вон у него!

Луис кивнул в сторону командира гвардии, стоявшего чуть в стороне чтобы, случайно, не услышать, чего не надо. Пробормотав сквозь зубы: «Кусэммак арс…» Захария подошел к гвардейцу и кивком указал на догорающие развалины.

— В каком часу это случилось?

— Около двух…

— Вы уверены?

— Да. Уже в три тут была пожарная команда.

— Свидетели есть?

— Почти нет. Здесь никто не живет, только охрана.

— То есть они что-то видели?

— Скорее слышали… Перед пожаром внутри была стрельба. Очень интенсивная.

— Почему никто не поднял тревогу?

— Ну… — командир гвардии замялся, — дело в том, что они частенько стреляли. Ну, знаете, как это бывает — захотелось им и начали палить почем зря.

— И что? Никто не пошел посмотреть, что случилось?

— Пошли, конечно… Увидели часовых на входе. Спросили, все ли нормально. Те кивнули…

— И все?

— Ну да… А что еще им было делать? Мистер Кабанов сам настаивал, чтобы мы не лезли в ваши дела.

— Ясно… — Захария, вздохнув, понимающе покивал. — Из здания кто-то выбрался?

— Нет. Насколько я знаю, нет.

— Ладно… Спасибо за помощь. Выставьте тут пост, чтобы мародеры не затоптали следы, а я попробую восстановить картину событий сам.

Вернувшись к Луису и Девлину, Захария достал сигарету и задумчиво закурил оглядываясь. Те хотели у него что-то спросить, но остановив их жестом, он, внезапно, быстрым шагом направился в сторону поваленных ворот на прилегающую территорию и начал осматривать кусты. Затем вернулся, задумчиво дымя сигаретой.

— Нашел что-то? — участливо поинтересовался Девлин.

— Да. Это не была случайность. На них напали.

— Уверен?

— Гвардейцы говорят, что перед пожаром внутри была стрельба.

— Это не показатель, — хмыкнул Луис, — парни Кулака любили пострелять, когда выпьют.

— Поэтому никто особо и не всполошился. Но все равно патруль пошел посмотреть, как там дела. Перед воротами стояли двое часовых, которые заверили, что все нормально. Но слева от ворот под кустами кровь.

— И?

— И включай мозг, Луис. Откуда она там взялась?

— Не знаю. Ты же у нас детектив?

— Кто-то грохнул настоящих часовых и занял их место, — догадался Девлин. — Сука, умные пидарасы! За последнее время состав банды Кулака слегка «обновился», так что, увидев новые лица, никто ничего не заподозрил. Думаешь, это парни с корабля?

— Возможно…

— Я доложу шефу!

Луис, развернувшись почти побежал к машине. Проводив его взглядом Захария и Девлин переглянулись.

— Торопится выслужится. Спорим, он присвоит догадку по поводу часовых себе?

— Меня беспокоит не это… — равнодушно махнул рукой Захария. — Дело в том, что я опоздал не просто так.

— Что случилось?

— Кто-то влез в дом к доктору Фридману и украл кучу медикаментов. Домработница заметила вора и говорит, что он был очень низким и двигался очень быстро. А под окнами я обнаружил следы киттской обуви.

— Серьезно? А когда это было?

— В том то и дело, что это было примерно между двух и трех часов ночи.

— Ты поэтому интересовался временем?

— Поэтому…

— Но тогда выходит, что это не парни с корабля? Погоди! Ты специально сказал это Луису? Чтобы он поторопился с докладом и облажался?

— Нет. Это действительно могли быть парни с корабля. Чтобы ограбить дом Фридмана, хватило бы и одного китта. Второй мог быть в это время здесь, с остальными. Или кто-то ошибся с временем и это случилось не одновременно, так что, допустим, медикаменты им понадобились, чтобы помочь раненому при нападении на парней Кулака…

— Знаешь, что меня смущает? — Девлин задумчиво поколупал нос, — Похожих на людей из них только двое. Ну, если не принимать как вариант, что гвардейцы тупы настолько, что перепутали прямоходящего кота с человеком…

— Трое… Плюс тот, что сбежал с виселицы.

— Даже если так… Ты знаешь, как я отношусь… относился к Кулаку и его ребятам, но их же там вечно тусовалось десятка три, не меньше, а учитывая, что они взяли кучу золота в том бункере и пропивали его, то и полсотни. Ты думаешь, парни с корабля могли завалить такую ораву, пусть даже в три ствола, и никто выбежать не успел?

— В пять. Двое у ворот могли тоже поучаствовать.

— Даже в пять…

— Не думаю…

— А что ты думаешь?

— У тебя есть знакомые в форте?

— Есть. У меня знакомые везде.

— Поинтересуйся у них, где были и что делали люди Чойса.

— Они? — Девлин удивленно выгнул бровь. — Но зачем?

— Золото… Парни Кулака пропивали их золото.

— А ведь точно! Хорошо, я узнаю! И вот еще что… Не докладывай пока боссу об этом.

— Почему?

— Ты же сам сказал — со смертью Кулака начнется война в трущобах. Нахер нам еще и с парнями Чойса неприятности? Давай-ка сперва все узнаем.

— Ты думаешь, босс может предпринять необдуманные действия?

— Ну ты же сам говорил, что Кулак — верный рыцарь Кабанова? Не думаю, что босса его смерть обрадует.

* * *

Когда они подплывали к берегу, в стороне порта полыхало зарево. Ур, относившийся к любому отступлению от привычного порядка вещей с известной долей паранойи, раздумывал вообще перенести вылазку, но Боцману было очень не очень, так что решено было продолжать. Причалив в самом дальнем и глухом углу, он оценил расстояние до города и принял, таки, предложение Михая помочь, велев тому ждать в кустах над городом.

И Михай принялся ждать, периодически бросая заинтересованные взгляды в сторону столба дыма. Ему очень хотелось сходить и посмотреть, что там стряслось, но, вспомнив справедливый упрек Ура, который тот бросил ему в канализации, вздохнул и остался на месте. Сам Ур появился примерно через час перемещаясь на «полном приводе» и, добравшись, некоторое время тяжело дышал, делая зверские рожи. Грузоподъемность у киттов была и так небольшая, а он еще не стал отказываться от защитного снаряжения, так что, вдобавок к двум ранцам, тащил на себе полный комплект брони.

— Ну як вы, пан? Запыхавси? — участливо поинтересовался глядя на это Михай.

— Нормально… Нас к этому готовили… Правда случись чего — я бы хер убежал. Но, к счастью, всем было сильно не до меня.

— Шо так?

— Похоже, твой план сработал.

— Да вы шо!

— Люди Чойса нагрянули к Кабанову.

— Дыма та вогня оттудова были?

— Насколько я понял — да.

— О курва! Недурно получилося. И як вин там?

— Понятия не имею — не до того было… Но за идею будет тебе премия…

Ур стянул взятый у Калибра ранец, который висел на животе, затем свой со спины и достал из него бутыль. Михай, потрясенно охнув, благоговейно принял её и покрутил в руках.

— Так теж наше!

— Да. У того доктора в доме нашел. Видимо местные потихоньку грабят корабль и продают.

— Пидараси немытые… Ну ничего… Были б живу, а горилки еще нагоним. От холера… И закусити нечем… — выдернув пробку, Михай понюхал и закрыл обратно. — Даже запивки нема. Слухайте… А мож, на мужика, сгоняем до Сони? Тут недалече — вона дом видати. И окна горять. Не спят, стало быть. Вона хвалилася, шо чудной фаршмак делае.

— Ты дурак?

— Ну ни, так ни — яж тильке спросити… Просто у нас з харчами проблемы, а ще ща Боцман та мелочь та. Ну мелкая-то много не схарчит, а вот Боцману для поправки треба будь здоров.

— Наша задача — медикаменты.

— Ну сховаем их да сбегаем. Шоб два раза не вставати.

— Куда?

— Та вот тут и сховаем.

— Тут их могут найти.

— Кто? Все на пожар дивяться. Ну але на дерево подвесити. Там их, по темноти, точно не сыщут…

— Херовая идея.

— Ну можем якись амбарчик обнести, але магазин? Очень харчей треба. Я на похлебку последнее извел.

— Отставить. Выполнение боевой задачи прежде всего, — Ур задумчиво посмотрел на ночной город. — За продуктами пойдем завтра. Заодно выясним, какой ущерб понес противник.

— Поняв! Завтра — так завтра… — Михай принялся навьючивать на себя ранцы. — Слухайте… А мож тогда по пути до базы заглянем? Мы ж, кода за Боцманом сбирались, взяли пайку тильке шоб тащити не в напряг. А там ще трохи харчей е. Та и воды набрати надо. Воды ж на острове нема, а для операции её много треба.

— Это приемлемо.

— Вот и чудно. Ну шо тады? Поихали потихоньку…

Доктор не спал. Получив ранец с медикаментами, он поблагодарил коротким кивком головы и принялся сортировать их и прикидывать, что ему понадобится. Ур побежал менять Калибра на посту, Камушек беззаботно дрыхла, так что, пошатавшись вокруг и не найдя себе занятия, Михай присел рядом с костром, достал бутылку и показал её Доктору.

— Прошу, пан… Шоб руци не трусились…

— Вы есть успевайт грабийть винный лавка?

— Не! То наше! Ции пидараси запасы с борту вороють и продають. Вот ваш коллега, видать, и прикупив. А мы возвернули.

— Понимайт… Хотя сейчас не самый лучший момент. С другой сторона… давайте. Я мучайтся бессоница, а мне есть совершенно необходимо спайт, чтобы завтра быйть бодрый состояний.

— Тож верно, — достав две банки вместо кружек, Михай налил в них по чуть-чуть, — Я тут настоял шоб харчей захватитти, та воды. Та шо и закуска е и запить. Ну шо! За то, шоб завтра усе прошло файно.

— Прозит… — выпив, Доктор поморщился, заел кусочком вяленой рыбы и озабоченно покосился на шалаш. — Мне не давайт покой тот факт, что Бардья нихт приходить в сознаний.

— Це дурно?

— Странно. Его состояний, как я уже говорийть, есть тяжелый, но на удивлений стабильный. А фрау абориген отрицайт наличий медицинский познаний…

— Ну може вона це не так называе? Може у ней Дар якись?

— Дар нихт обясняйт дренаж пулевой канал. Тот, кто это делайт, есть понимайт, зачем он это делайт.

— Думаете, тут второй дохтур е? Мы-ж все тут досмотрели?

— Доктор бы извлек пули… Ладно… — Доктор допил содержимое банки и отставил её в сторону. — Я пытайтся спайт. В такой темнота все равно бесполезно что-то делайт…

Расстелив пиджак на лежанке из листьев, он улегся на него, скрестив руки на груди словно вампир в гробу, закрыл глаза, некоторое время бормотал что-то под нос, потом размеренно засопел. Михай посмотрел на него, налил себе еще, немного поколебался и достал сигарету. Сигареты были трофейные, снятые с людей Чойса, их было мало, поэтому приходилось беречь. Но алкоголь требовал покурить и спеть, так что, достав тлеющую палочку, он попыхтел прикуривая, затянулся, пряча уголек в ладони, после чего выпустил клуб дыма и, гладя на занимающийся рассвет, затянул еле слышно: «Хей, наливайте полны чары…»

…

Этот совместный обед получился особенно мрачным. Место за столом, где обычно сидел Кулак, пустовало, а вместо посуды стоял одинокий стакан водки, накрытый куском хлеба. Интерьер особняка носил следы погрома, а Луис был бледен, равно как и прислуга. Кабанов ел мрачно и молча, и остальные тоже не решались заговорить, дабы не навлечь на себя его гнев.

— Ну чего заткнулись⁉ — не выдержав этого гробового молчания, Кабанов треснул кулаком по столу. — Хули глаза попрятали? Все такие дохуя умные были, а тут всё? Умничать желание пропало? Девлин!

— Да, босс…

— Что там в форте! Я тебе еще когда сказал разузнать, хули они там, в натуре, затихарились⁈

— Это оказалось не так просто…

— Да ты, блядь, че? А че так? Теперь твои дружки уже больше не дружки?

— Мои друзья тоже не могут туда попасть… Никто не может.

— Да я, в натуре, так и понял! Я знать хочу, с какого хуя⁉ И поручил тебе выяснить! А ты нихера не сделал! ЧЕГО МОЛЧИШЬ!!?

— Я думаю, форт закрыли по инициативе людей Чойса, — бросив взгляд на Девлина, Захария решился, таки, взять слово, — И я думаю, что это их рук дело.

— Люди Чойса? — прекратив орать так же внезапно, как и начал, Кабанов зыркнул на побледневшего Луиса, — Так ты же сказал, что это китты?

— На них было думать логичнее всего, но, примерно в это время, кто-то вломился к Фридману и украл кучу лекарств. Судя по следам и описанию, это был китт.

— То есть они были тут в это время, но это не они? Это как понимать, в натуре?

— Когда все остыло, я немного покопался на пепелище. И обнаружил множество гильз сорок пятого калибра. Китты его не используют. Кроме того, судя по ним, стрелков было не меньше шести. И кто-то стоял на воротах изображая часовых. Уже восемь. А тех, с корабля, всего пятеро, включая того, которому они помогли сбежать.

— Та-ак…

— Стрелки не перемещались. Просто зашли с нескольких сторон и поливали всех, кто был внутри, стоя на месте. Гильз много. Скорее всего, стреляли с чего-то вроде «Томми-ганов» с барабанным магазином. Увесистая машинка. Ни китт, ни однорукий механик с ним не управится.

— Сука… Ты, блядь, в этом уверен?

— Нет. Но факты свидетельствуют о том, что китты этого сделать не могли. А кроме парней Чойса ни у кого тут нет ни такого оружия, ни такой подготовки, чтобы исполнить подобное. И это объясняет, почему они не хотят видеть нас в форте.

— А Бигерт? Могла эта падла кого-то подослать?

— Теоретически да, но…

— ЧТО, БЛЯДЬ, «НО»!!? — снова взорвался Кабанов. — ДОГОВАРИВАЙ!!!

— Я не знаю, есть ли у Бигерта мотив.

— ЕЩЕ ОДИН «НЕЗНАЙКА», БЛЯДЬ!!! А У ПАРНЕЙ ЧОЙСА КАКОЙ БЫЛ МОТИВ!!?

— Месть… — Девлин, на которого Захария снова кинул вопросительный взгляд, со вздохом развел руками. — Мне неприятно это вам говорить, босс, но, похоже, Кулак вам врал…

— Ты… Слушай сюда внимательно… — чашка в руке Кабанова лопнула рассыпавшись осколками, — если ты, в натуре, сейчас опять будешь гнать на него не по делу…

— У меня есть свидетели.

— Свидетели чего⁈

— Водитель грузовика, на котором везли заключенного, слышал, как люди Чойса говорили о том, что на парнях Кулака золото и оружие, снятое с их пропавших приятелей.

— Они отбили его у киттов.

— Да. Но люди Чойса нашли место засады и обнаружили там местное оружие и следы от местной обуви. Не киттской.

— Погоди! Ты хочешь сказать, что это Кулак убил Чойса?

— Почему нет? Они знали время, место и маршрут. Там одна дорога. Устроить засаду на обратном пути было проще простого. И все подумают на киттов. Затем отогнали машину к старой батарее, чтобы потом вернуться за деньгами.

— А взрыв? Они сами его устроили, что ли?

— Ну да. Сами засунули снаряды, сами развели костер. Это была не засада. Они пытались выкурить птицу.

— Которая таскала их золото… — на лицо Кабанова было страшно смотреть, так как оно выражало одновременно детскую обиду и неистовую злобу. — Так, так, так… А в бункере?

— После взрыва выжившие сразу свалили. Китты пришли на взрыв, собрали золотишко и решили припрятать его на черный день в своем логове. Парни Кулака искали птицу, пытаясь найти, куда та спрятала то, что сперла у них, и вышли на это место. Вломились туда, устроили перестрелку, китты свалили, а Кулак с остальными, на радостях, нацепили все на себя и спалились перед парнями Чойса, когда перевозили приговоренного. Ну те и устроили им кровавую баню.

Снова повисло молчание. Кабанов играл желваками глядя куда-то вдаль, а остальные молчали, ожидая, что он скажет.

— В общем ты… — выйдя наконец из ступора, он ткнул пальцем в Девлина. — Берешь всех своих шестерок и всеми правдами и неправдами пробираешься в форт. Мне похуй, как ты это сделаешь и сколько народу для этого положишь, но все чойсовы ублюдки и все с этого ебаного корабля должны быть мертвы. ТЫ МЕНЯ ПОНЯЛ!!?

— Да, босс. Конечно.

— А ты… — палец Кабанова уперся в Захарию, — раз ты такой дохуя сведущий в этих делах, ловишь тех, что бегают. И их бошки должны быть у меня там! На том заборе. ПОНЯЛ!!?

— Понял…

— И с этого момента никаких оправданий. Я, в натуре, уже, блядь, устал от всяких «но». Теперь работаем по моему. Я говорю — вы делаете. Не сделаете — я с вас спрошу. Все! Так отныне будет. Съебали… Ты останься…

— Хорошо, босс… — Луис, которому это адресовалось, покорно кивнул.

Захария и Девлин тоже кивнули и, встав, пошли к своим машинам. За спиной раздался звон, и на улицу, расплескивая водку, вылетел стакан. Покосившись на это, Девлин достал сигареты и, взяв себе одну, со вздохом протянул пачку Захарии. Тот угостился, чиркнув спичкой прикурил, затем, устало вздохнув, покосился на коллегу по опасному бизнесу.

— Почему ты сказал, что узнал о следах и оружии от водителя? Ты же рассказывал мне об этом еще до казни?

— Потому, что кто-то советовал мне не клеветать на верного рыцаря босса. Помнишь?

— Зачем ты сказал об этом теперь?

— А зачем ты сказал про парней Чойса?

— Надо было сказать хоть что-то.

— Хотел мне помочь? А я хотел помочь тебе.

— Зря… — оглядевшись, Захария снизил громкость голоса до минимально возможной. — Кулак не убивал Чойса.

— Откуда ты знаешь? По моему все, что я сказал, очень похоже на правду.

— Механик с корабля поменялся обувью с одним из местных.

— Откуда ты знаешь?

— Не могу сказать.

— А пистолет?

— Скорее всего, его сняли с тела одного из убитых в трущобах.

— Почему ты не сказал об этом раньше?

— У меня были свои причины. А когда ты начал обвинять Кулака в измене… Тогда было уже поздно.

Девлин некоторое время стоял молча, осмысливая все. Потом посмотрел на Захарию и, прикрыв глаза, склонил голову в жесте благодарности.

— Спасибо.

— За что?

— Что промолчал. Иначе мне была бы пизда прямо там. Я же был уверен, что Кулак стоял за всем этим, понимаешь?

— Понимаю… Я еще тогда, после взрыва, подумал, что из-за этого золота у нас могут быть неприятности, но не связал это с тем, что произошло в бункере. Больше думал о своих проблемах. И только когда Кулака убили, понял, что люди с корабля специально заманили его туда, чтобы стравить нас с людьми Чойса.

— Умные сукины дети… — Девлин глубоко затянулся. — Проклятье… У тебя нет ощущения, что все катится в Бездну?

— Есть.

— И что ты планируешь по этому поводу предпринять?

— Пока не знаю.

— Ты выяснил, кто нас душит?

— Жду весточки. Уничтожение радиовышки сильно все осложняет. Видимо на это они и рассчитывали.

— У меня тоже есть пара идей. Я дам знать как что-то прояснится.

…

Чтобы был доступ света, Доктор раскидал боковую часть шалаша и, стоя на коленях возле Бардьи, орудовал в его обложенном бинтами боку устрашающего вида щипцами. Всем остальным было велено отойти на почтительное расстояние и не топтаться, чтобы не поднимать и не разносить пыль и грязь. И держать Сыча, так как сверкающий хирургический инструмент был для того сильным соблазном. Тот был подобным крайне недоволен и пытался вырываться и жрать Михая. Михай сперва терпел, потом терпение кончилось, и он укусил Сыча в ответ, чем поверг птицу в такой шок, что та все оставшееся время следила уже за ним, угрожающе распушаясь при каждом движении. Наконец Доктор бросил использованные инструменты в кювету, наложил повязку и, слегка пошатываясь, побрел к остальным. Михай услужливо пододвинул ему чурбачок для сидения и налил выпить.

— Ну шо? Чокаясь, али ни?

— Пока нихт ясно… Я доставайт один пуля, второй проходийть навылет… Обрабатывайт каналы. Тут все гут. Но меня есть беспокойт оставшийся. Она находийться нихт в мышцы, а в брюшной полойсть. При любой попытка проникновений немедленно начинайтся сильный кровотечений. А он и так есть потеряйт много кровь.

— Так може ну её? Люди вон з осколками живуть?

— Найн. Там есть образовывайтся абсцесс. Я делайт все, что позволяйт условий, но это есть недостатойчно. И меня есть беспокоить отсутсвий сознаний. Гроссе беспокоить…

— Ну може ща отлежиться?

— Найн… Тут дело не в это… Травма голова тоже нихт…

— Може вона напоила его чем? — Михай посмотрел на банку с алкоголем в руке, потом на Камушка, сидевшую в отдалении боясь злого Сыча. — Якись отвар сонный?

— Найн… Никакой отвар не действовайт так долго.

— Ну тады я усе! Варианьтив не маю… Коли даже вы не занаете…

— Честно говоря, это больше всего похоже… — на секунду застыв, Доктор просиял щелкнув пальцами. — Виху! Это есть похоже на тот состояний, в который виху есть погружайт Бьернсон после тот нападений в Аргесаеванна! И виху умейт обрабатывайт раны и поддерживайт витальность организм, но нихт умейт делайт операций! Поэтому она не извлекайт пули и поврежденный ткани. Фройлен! Ком цу мир! Подходить сюда, шнелле!

Камушек, испуганно покрутила головой, словно ища путь к бегству, но все таки приблизилась. Доктор кивнул в сторону шалаша, потом обвел рукой окрестности.

— Где она есть?

— Кто?

— Виху.

— Её тут нет! Камушек не знает, где она!

— Нихт врайть мне, битте. Вы общайтся с виху! Я есть узнавайт её работа.

— Нет! Камушек ни с кем не общался! Никого не знает!

— Не надо держайть меня за идиоттен! Зачем вы меня обманывайт?

— Камушек не хотел… — островитянка шмыгнула носом и захлопала намокшими глазами, — Камушек хотел помочь! Он не знал, что вы такие умные!

— Да шо ты будешь делати! Опять до сльоз довели! — Михай, огорченно всплеснув руками, неодобрительно покосился на Доктора. — Ну шо ты ревешь?

— Камушек обещал никому не говорить про Эаф! А вы сами догадались!

— Мы просто хочем Бардье помочь! Ты же тоже хочешь?

— Да!

— Ну раз да, тады надо попросити ту саму Эаф, чи як там её, шоб вона Бардье допомогла.

— Эаф не хочет помогать!

— Почему?

— Она говорит, что помогала раньше. Кому могла! Но не всем! Некоторым помочь было уже нельзя! А люди этого не понимали! Думали, что она просто не хочет! Кричали на неё! Нападали! Поэтому теперь Эаф прячется от людей и просила Камушка никому про неё не рассказывать!

— То есть тоби вона не боиться?

— Нет! Камушек маленький. Его никто не боится!

— Ну посему ты и будешь уговаривати. Где вона? Не тута? А де? Далече?

— Да! Она сказала Камушку что сделала все, что могла, и теперь Камушек должен сам о нем заботится!

— Ну то тогда було, а теперь-то тут Ганс е. Вдвоем они може и бильш смогут. Поехали — попробуем уломати. Я тебе на лодке з мотором подброшу! Хотишь?

— Камушек хочет! Но Камушек боится, что Эаф рассердится и уйдет, и больше не скажет Камушку где она!

— Та мы осторожно! Сперва ты пойдешь, а потим, коли вона не против буде, то и я. Я бы не просив, но Бардье позарез помощи треба.

— Ладно! Камушек попробует!

— Ну вот и файно! Ща я соберуся и выдвигаемся.

— Вы есть гут её уговаривайт! — шепнул Доктор, наклонившись к Михаю. — Но, может, лучше ехайт мне? Я понимайт в медицина и она, с какой-то точка зрений мой коллега, с который мы можем приходить к взаимопониманий?

— Ни! Не подумайте, шо я ваших знаний не уважаю, но, по правде казати, шо вы, шо пан Ур с бабами говорити не умеете. Зараз до сльоз доводите. Разве ж у вас, таким чином, якись контакт наладиться?

— То есть вы считайт, что виху есть женщина с которой можно договаривайться такой образ?

— А шо ни? Баба — вона и е баба. Хошь якого цвету та розмиру. Вон Тайгу взяти! На шо здорова кобыла, та и то ласки просить.

— С виху ситуаций есть несколько иной!

— Да и шо! Ладно — время тратим, а Бардье легше не становиться! Я допомолвился, стало быть, мне и ехати!

— Все еще светло! — напомнил Ур.

— Та я вижу! Но шо делати⁉ Срочно ведь треба? Срочно! Стало быть рискнем. Тем более шо взад-назад вже по темноти поедем. Ладно — ждите, я скоро!

Махнув на прощанье, Михай, в сопровождении Камушка, пошел к лодке. Доктор посмотрел им в след и покачал головой. Ур солидарно хмыкнул.

— Ладно. У нас есть, если что, план «Б»?

— Если Михай нихт уговаривайт виху, придется рисковайт делайт еще один операций.

— Шансы?

— Недостаточно гроссе, чтобы пребывайт в оптимистичный настроений…

— Понял… — Ур еще раз посмотрел в сторону удаляющейся лодки, — В крайнем случае, могу попробовать «уговорить» я.

— Зная ваш методы, я подозревайт, что вы собирайтся приставляйт ей оружий к голове?

— Если потребуется.

— Вы, надеюсь, есть помнийть, что виху могут стерилизовайт агрессор?

— Это для вас проблема. Я свой долг по размножению уже выполнил, так что меня этим не испугать.

— Бардья будет рад узнайть, что вы были готовы рисковать ради него свой пиписька.

— Думаете оценит?

— О! Думайт, не только он один.

— Мне даже захотелось попробовать.

— Надеюсь, что до такой крайнойсть нихт дойходийть.

Криво улыбнувшись, Доктор обменялся с Уром кивками и пошел мыть инструменты.

…

Чарли скучал за прилавком. Его магазин вошел в пике сразу после открытия и уже несколько лет представлял из себя затянувшуюся катастрофу, несмотря на то, что конкурентов в этом квартале у него не наблюдалось. Только вот платежеспособных граждан тут было еще меньше, чем магазинов, так что основой местной торговли был обмен одного хлама на другой. Месяц, когда что-то удавалось продать за живые деньги, считался очень удачным. Чарли пытался поправить дела, вкладывая те суммы, которые удавалось скопить, в разные начинания, но все они либо с треском проваливались, либо приносили совершенно смехотворную прибыль. Он давно уже научился относиться к этому философски и даже разработал целую теорию шарика в воронке, суть которой была в том, что чем выше ты находишься, тем медленнее и вальяжнее можешь катиться. А вот внизу приходится крутиться изо всех сил, чтобы не сорваться в Бездну.

Вздохнув, Чарли осмотрелся в поисках идей. Ему частенько приходили мысли вот так, просто. Смотришь, бывало, на какую-то штуку, смотришь… А потом понимаешь, как и кому её можно продать… Например спутанный ком старых сетей. Поплавки он снимал и менял у рыбаков на залежавшийся улов. Тут схема уже отработана. Но сами-то сети, пусть и драные, тоже могут чего-то стоить, верно? Мастера, которые плетут снасти, от него брезгливо отказались — им проще сделать новую нить, чем распутывать это, тем более, что тут все волокна уже гнилые. Может набить этим что-то? Точно! Порубить, промыть, просушить и набить матрас! Только вонять он будет будь здоров, но народ тут простой, привыкший…

Скрипнула дверь. Вскинувшись, Чарли поприветствовал улыбкой потенциального покупателя, однако на пороге стоял Девлин. Их встречи случались исчезающе редко — слишком разного полета птицами они были, но кто это такой Чарли знал прекрасно.

— Привет!

— Привет, Чарли, — войдя, Девлин прикрыл за собой дверь. — Есть разговор…

— Эмм… О чем?

Вместо ответа Девлин толкнул Чарли в грудь, заставляя того кувыркнуться через клубок старых сетей и, поймав взметнувшуюся вверх ногу, осмотрел ботинок.

— Так я и думал…

— О чем вы думали? — Чарли, барахтаясь в неестественном положении, все еще пытался сохранять деловой тон. — Возможно, я смогу вам помочь?

— Ты уже помог. Кулаку. Помнишь?

— Честно говоря, не припоминаю…

— Перышко… Ты хотел за него денег, но парни Кулака просто отобрали его и получили награду сами. Точнее один. Второй не успел. Счастливчик пережил своего менее везучего друга ненадолго, но этого хватило, чтобы успеть про это проболтаться…

— Кому? Нет, не подумайте будто я имел к этому отношение… — Чарли наконец смог принять вертикальное положение, — просто это могут не так понять…

— Мне, когда пытался расплатиться золотым перстнем за выпивку. Я поинтересовался, с кого тот его снял, и он поведал мне занимательную историю. Так откуда у тебя перо?

— Верите ли, мистер Девлин, но я его нашел! Могу показать где…

— Ты уже показал… Кулаку… Теперь Кулак мертв.

— Я тут совершенно определенно не при чем!

— Один раз — это случайность, — схватив Чарли за грудки, Девлин припер его к стене, — но в том-то и дело, что это не первый случай, когда люди рядом с тобой умирают. Ты в курсе, что отпечатки твоих штиблет найдены на месте убийства Чойса? Скажешь, тут ты тоже не причем?

— Понимаю, звучит немного странно, но я опять таки совершенно, абсолютно и полностью не при делах!

— И я тебе верю. Знаешь почему?

— Потому, что будь я матерым убийцей, я бы не торчал тут, в этом совершенно не приносящем прибыли магазине, пытаясь свести концы с концами?

— Поэтому тоже. Но, главным образом, потому, что на тебе — матросские ботинки. Значит в твоих туфлях ушел кто-то другой.

— Блестящее умозаключение, мистер Девлин! То есть я оправдан?

— А я тебя ни в чем и не обвинял, — отпустив Чарли, Девлин шутливо смахнул с его пострадавшего во время падения пиджака пыль, — просто хотел убедиться, что пришел к нужному человеку. Ты же нужный мне человек?

— Определенно, мистер Девлин. Но, боюсь, мои возможности сильно ограничены, так что хотелось бы узнать, что конкретно вам нужно?

— Ничего особенного. Люди с корабля. Мне нужно с ними поговорить. Устрой нам встречу.

— Я не знаю, как это сделать, мистер Девлин…

— Так узнай. Придумай что-нибудь. Докажи, что ты умный и хитрый парень, а не просто неудачник, которому самое место в этом отстое. Ты ведь не неудачник?

— Нет, мистер Девлин! Я определенно не такой!

— Тогда у тебя все получится. Дерзай, — Девлин покровительственно похлопал Чарли по щеке. — Как будут новости — я в своем баре.

…

«Ур! Самолет!» — Калибр, наблюдавший за морем со стороны Малатана указал на заходящий на посадку гидроплан. Его было прекрасно слышно и без его рапорта, но вбитые в армии правила гласили: «Увидел — доложи», так что он оповестил Ура, который, взобравшись повыше, принялся рассматривать летающую лодку в прицел.

— На такой увезли Капитана и Барабашку?

— Нет… Та была аменской постройки и новая, — отрицательно мотнул головой Ур, — хотя у таких ребят самолет может быть не один…

— Думаешь, они поняли, что связи нет и прилетели проверить?

— Возможно…

— И чего делать будем?

— Без понятия… Сейчас Михай вернется — сгоняю на разведку.

— Принял…

Калибр вернулся к наблюдению. Ур еще раз задумчиво посмотрел, как лодка скрывается за мысом, на котором стоял форт, и побежал проверять обстановку на острове, благо тот был невелик и за последнее время они облазали его вдоль и поперек.

— Что там есть такое? — осведомился Доктор.

— Самолет прилетел.

— Редкий гость в эти места.

— Да. Поэтому и заинтересовал.

— Думаете, это есть плохой знак?

— Не готов доложить. Надо будет все как следует разведать.

— Понимайт…

— С Бардьей как?

— Наблюдается истечений гной из абсцесс. Поэтому, вне зависимойсть от наличий виху, завтра я есть делайт новый операций, иначе есть риск возникновений перитонит.

— Я ночью собираюсь в город — может нужны еще какие-то медикаменты?

— Необходим перевязочный материал. Весь, который вы находить. И, если будет возможнойсть, утаскивайт стерилизатор, битте. Это такой большой банка из нержавеющий металл.

— Понял…

Калибр снова подал сигнал: «Внимание» и Ур побежал смотреть, что случилось.

— Самолет на взлет выгребает. Решил, что тебе будет интересно.

— Мне интересно… — снова заняв высоту, Ур проследил за летающей лодкой до самого взлета потом спустился озадаченно дергая ушами. — Интересно, что они такого увозят?

— Увозят?

— Да. Причем много, судя по осадке. Загрузились от души.

— И быстро… — счел нужным отметить Калибр, — получаса не прошло. Причем, судя по обводам, рампы там нет.

— Верно замечено. А через люки так быстро его набить можно только в одном случае…

— Пехота?

— Пехота… Забрал много народу.

— Кого?

— Тоже надо выяснить. Где Михай? Че он так долго?

Ур посмотрел на Ореол, который уже начал гаснуть, кивнул и принялся ждать. Наконец вдалеке послышалось жужание мотора. Оба китта уже научились отличать «свою» лодку, так что Ур порысачил к берегу встречать гостей. Три силуэта свидетельствовали об успешности миссии. При подходе к острову Михай заглушил мотор, чтобы не демаскировать прибытие и, пробежав остаток расстояния по инерции, лодка ткнулась в песок под пальмами.

— Прошу, пани… Нам туды… Хоча вы дорогу должны знати… Были тут. Но вдруг запамьятовали?

Ур затаился, но, к собственному изумлению, снова был обнаружен. Островитянка замерла, посмотрела в его сторону расширенными от страха глазами и взвизгнула.

— АЙ! Не надо так пугать Камушка!

— Как ты постоянно меня чуешь? — недовольно дернул хвостом Ур.

— Камушек маленький! Камушек должен видеть все страшное, особенно, если оно прячется!

— Ясно…

Еще раз скорчив недовольную гримасу, Ур повернулся в сторону виху, которая тоже остановилась. Темнота к этому времени сгустилась окончательно, так что, судя по всему, та его не видела, а, скорее, чувствовала. Некоторое время они изучали друг друга, потом Михай нетерпеливо окликнул.

— Звиняйте, пани, шо так дергаю, но там Боцману нашему зовсим хреново, так шо потим познакомитесь.

Кивнув, виху продолжила движение. Доктор уже ждал их и, не говоря лишних слов, проводил к больному. Присев над Боцманом, виху коснулась его и дернулась, словно от удара.

— Ему гроссе плохо. Поэтому нам есть настолько необходим ваш помойщь, — Доктор с сожалением развел руками. — Я есть квалифицированный врач и понимайт ситуация. От вас мне есть необходим ваш способнойсть подстегивайт витальность организм. Я делайт, что мог, но окружайщий условий оставляйт прискорбно мало шанс на благополучный исход операция. С ваш помощь шансы возрастайт. Сейчас темно, но с рассвет я собирайться оперировайт. Если необходим еда, то мои друзья есть собирайтся на вылазка за продукты. Я скажу им, чтобы они есть брайт калорийный еда для вас.

Виху кивнула и снова переключила свое внимание на Боцмана. Поняв, что к беседам та не расположена, Доктор еще раз извинился и пошел поговорить с остальными.

— Ну шо я казав! — гордо выпятил грудь Михай. — Уломав!

— Она есть гроссе молчалива. С вами она разговаривайт?

— Ни!

— Тогда как вы есть её уговорийт?

— Та там я повинен трындети, а вона — тильке слухати.

— Вы есть уверен, что она вас есть понимайт?

— Так пошла же? — на это Доктор не нашел, что возразить. — Ладно. Мы, тадысь, метнемся за харчами, у кого есть каки желання?

— Калорийный, но нихт мясной пища для фрау Эаф. По поводу медикамент — я дал Ур список. Вы же его сохраняйт?

— Тут… — Ур достал бумажку из кармана разгрузки, продемонстрировал и убрал обратно, — А если она не будет сотрудничать, мое предложение в силе.

— Почему вы все пытайтся решайт только через насилие?

— В смысле «только насилие»⁉ Еще угрозы, шантаж и принуждение! У меня много методов!

— Вы же помнийть, какие это имейт последствий?

— У нас на борту заводятся самки, которых вы потом долго лечите от блох?

— И это тоже! Не надо добавляйт мне лишняя работа!

— Попробую, но обещать ничего не могу… Уж очень вы, приматы, порой тупите.

Довольный, что удалось ввернуть реплику про приматов, Ур оскалился и пошел к лодке.

…

Соня не то, чтобы была сильна рада двум незваным гостям, свалившимся на её голову посреди ночи. Скорее пребывала в ужасе и панике, так как прекрасно понимала, что, после всех событий, один намек на то, что они сюда захаживают, может стоить ей головы. Но послать не решилась, так как понимала, что те откажутся и что ей тогда делать? Чарли же наоборот пришел в бурный восторг и немедленно помчался к себе обещая притащить что-то такое, от чего гости сойдут с ума. Михай с Уром не стали ему препятствовать и, пока он что-то искал, перешли к делу.

— Нам харчи треба… Много…

— Ой, таки и шо вы от меня хотите? Вы шо? В тот раз не поняли, шо харчей в этом доме не богато? Вы вообще головой думаете так сюда заваливаться? Потому шо если кто-то увидит, то это будут такие проблемы! Причем у меня!

— Харчей у вас е. Тильке все на продажу, так?

— Если вы купить хотите, то надо было утром загребать, потому шо холодильника не держу и все таки распродаю одним днем. Рыба и так лежалая, не хватало еще шоб она завонялась.

— Розумно. А коли мы грошей дадим, то куповати сможете? С вашей выгодой, ясное дело.

— Какие «гроши»? Золотые? Те, за которые Кулака порешили? Да тут все пуганные теперь и никто дел иметь с ними не станет, не говоря уже о том, что сдадут меня тому поцу, который Кабанов, как здрасьте.

— Так вы золото сховайте. Местных так не напугаешь, шоб надолго о золоте забыли, так шо время приде. А нам куповайте на местные. Шо скажете? Кубышки нема? — Михай хитро прищурился. — Е кубышка, куда ж вы без неё?

— Таки выверну я кубышку и шо? Шо дальше делать буду? Пойду посреди ночи стучаться и просить продать еды? Вы так это видите? Ну и куда меня пошлют, не говоря уже о том, шо выглядит такое крайне подозрительно.

— А вы кажите, шо у вас день народження. Внезапный.

— Очень остроумно!

Соня хотела добавить что-то еще колкое, но тут вернулся Чарли и гордо продемонстрировал железную руку в которой Михай опознал свой протез.

— Це шо? Мое⁉ — он внимательно осмотрел руку, потом примерил. — Дывись! И правда мое! Откель взяв?

— О! Это, господа, моя личная гордость! Я узнал, как вы сбежали, и понял, что ваша рука должна остаться у гвардии. А поскольку она им, по очевидным причинам не нужна, то…

— То этот поц сел на жопу ровно и начал ждать, пока они сами ему её принесут! — судя по лицу, после общения с Михаем, Соне было просто необходимо кого-то уязвить. — Так как тут, таки, нет другого такого поца, который скупает любое барахло, вне зависимости от того, нужно оно ему или нет.

— И моя тактика сработала!

— Добро… Подможи там ремня встегнути, — нацепив протез Михай сжал и разжал пальцы, после чего поморщился. — Разрегулировали, дебилы! Шо лезут, коли не понимае нихера! Тонкая ж механика! Но ниче! Поправимо.

— Я так понимаю, его вам не хватало?

— Так… Трохи б по раньше, но и так добре.

— И не в коем случае не желая показаться корыстным, я вынужден заметить, что выкупал его я на личные средства, поэтому…

— Грошей хочешь? — Михай хитро покосился на многозначительно замолкшего Чарли, — Та а на кой те гроши? У нас тильке золото, а его тут никто не принимае.

— Почему⁈

— Та я шо? Знаю шо ли? Соня так казала! Мы ей предлагали гроши, шоб вона нам харчей куповала, а вона ни в какую. Мол трусят вси. Не берут!

— Я имела ввиду, шо после той истории с Кулаком светить золотом опасно! — поспешила объясниться Соня, так как глаза у Чарли от заявлений о том, что золото больше не в ходу, стали настолько большими, что грозили лопнуть череп, — Потому, шо если люди Кабанова заподозрят, шо мы…

— О! Чуть не забыл! Я не просто так обрадовался вашему визиту. Тут ко мне заходил Девлин! Это один из подручных Кабанова. Он просил организовать встречу с вами.

— Встречу? — Ур настороженно дернул ушами. — Зачем?

— Я не знаю. Просто хотел встретится. Сказал, что ему нужно с вами поговорить.

— Девлин⁉ — Соня рывком развернула Чарли к себе. — С чего Девлин взял, что ты можешь это устроить? ОТВЕЧАЙ, ШЛЕМАЗЛ!!!

— Соня, не кричи. У меня все под контролем.

— У ТЕБЯ!!? ДА У ТЕБЯ ВСЯ ЖИЗНЬ, ЭТО ОДНА СПЛОШНАЯ КАТАСТРОФА!!! ШО ОН ЗНАЕТ!!?

— Ну… Возможно… — Чарли покрутил руками подбирая слова. — Возможно, один из людей Кулака сказал ему, кто принес то перо, которое привело их в бункер под радиовышкой. А еще, опять таки, чисто гипотетически, он в курсе, что я поменялся обувью вот с ним, и мои следы были на месте убийства господина Чойса…

— Ты шо, спятил? — поинтересовалась Соня упавшим голосом. — Ты же понимаешь, шо нас за это прикончат?

— Спокойно… У меня все под контролем!

— Да нихрена у тебя ничего не под контролем… Шлемазл… — тяжело опустившись на стул, Соня уронила голову в ладони, — Вот зачем я с тобой связалась? Мало мне было того бардака, шо и так вокруг творится? Ты даже не понимаешь, во что ввязался! Тебя грохнут! И меня за компанию!

— Да не переживай ты так! Все будет нормально! Мы с господином Девлином пришли к взаимопониманию!

— Ты идиот! Шлемазл и идиот!

— Ну зачем так категорично?

— Я с ней полностью согласен… — выскочив на крышу, Ур проверил обстановку и вернулся, после чего, некоторое время размышлял, дергая хвостом. — Значит делаем так… Тут есть запасной выход?

— Так… — кивнул, вместо Сони Михай, — Он не то, шобы сильно запасной, но дернути буераками можно.

— Тогда оставайся тут и охраняй самку. Ты… — коготь Ура уперся в грудь Чарли, — показывай, где живет это Девлин.

— Может я лучше договорюсь о удобном для вас обоих месте встречи?

— Не беси меня, примат, я тебе сейчас ногу прострелю! Веди давай. Я сам определяю место и время.

— Понял. Хорошо. Не вопрос. Соня, я скоро вернусь!

Соня только обреченно махнула рукой. Недоуменно оглядываясь на неё, Чарли, все еще не понимающий причины столь бурной реакции, вышел. Ур выбрался через дыру на крыше и дал ему знак, чтобы тот шел и не оглядывался, а он будет следовать поверху.

…

Зайдя в бар, Захария присел к стойке. Девлин на этот раз не стал уходить за стойку, а подсел рядом, молча налил и так же молча предложив выпить. Захария, взяв стакан, задумчиво покатал его в ладонях.

— Так что ты от меня хотел? Твои парни чуть не снесли мне дверь.

— Да. Я приказал им пригласить тебя сюда любой ценой.

— Это из-за парней Чойса?

— Уже в курсе? — Девлин выпил залпом и не чокаясь.

— Прилетал самолет. Несложно было догадаться. Кроме того, Бароза тоже свалил. Скорее всего, вместе с ними.

— Потому что Бигерт на подходе.

— Тот самый?

— Да. И если хотя бы половина того, что о нем говорят — правда, то я их прекрасно понимаю.

— А что о нем говорят?

— Ничего хорошего, приятель. Бигерт раньше работал на мафию, но его методы были недопустимы даже по их меркам.

— Похищение детей?

— Его любимый метод давления. А еще пытки, сжигание заживо и прочие милые шалости.

— И компании его нанимают?

— С удовольствием. У Бигерта репутация «волшебника», который способен решить любые их проблемы в Островах.

— Да уж…

Теперь, не чокаясь и залпом, выпил Захария. Девлин с сочувствием покачал головой и налил еще.

— Кстати, я слышал у вас там снова была кража?

— Китты опять обнесли Фридмана. Судя по всему, у них раненый и они собираются делать операцию.

— А кто это, ты не думал? Ведь в беглеца никто выстрелить так и не успел?

— Не знаю. Но, видимо, знаешь ты?

— Так… Не сказать, чтобы прям наверняка, — Девлин с задумчивым видом поболтал стакан, — но до меня дошли слухи, что на виселицу отправили не того тангароа.

— В смысле, «не того»?

— В Форте сидел еще один. Сын Большого Корака. Его держали там как гарантию прекращения налетов. Его и пытались вздернуть.

— А куда делся тангароа с корабля?

— Сбежал за несколько дней до того.

— Сбежал?

— Да. Треснул одного из парней Чойса так, что тот то ли отъехал, то ли почти отъехал. Остальные решили этого так не оставлять. На Амене не любят, когда кто-то, у кого кожа слишком загорелая, поднимает руку на их породу.

— Они решили его проучить? — с подозрением осведомился Захария. — Они что, не в курсе, в чем разница?

— Как любил говорить один полисмен, который частенько сажал меня в кутузку, когда я был ребенком: «Ниггер есть ниггер, и я не собираюсь в них разбираться. Для меня есть черные ублюдки, узкоглазые ублюдки и конопатые ублюдки. А для них у меня есть „Кольт“ и верная дубинка». В общем, там не особо на эту тему заморачиваются.

— Дальше можешь не рассказывать…

— Не! Дальше-то как раз самое интересное! Они взяли трех самых здоровенных ублюдков. По два метра каждый! И пошли вбить в него немного уважения к белым людям. А тот не стал ждать, пока его отпиздят. Влетел в них как бомба, раскидал и рванул по коридору, не обращая внимания на пули, которыми его потчевали. Выбежал наверх, прыгнул в воду, поймал акулу и уплыл на ней, показывая всем непристойные жесты!

— Похоже на вранье…

— Да. Поэтому я и не утверждаю, будто знаю, что точно там произошло. Но, так или иначе, тангароа с корабля сбежал и, чтобы скрыть это, они отправили на виселицу второго.

— Сын Большого Корака… — Захария тяжело вздохнул — Теперь все понятно… Бигерт всполошился не из-за смерти губернатора, а из-за побега. Поэтому люди Чойса так торопились свалить до его прибытия.

— Этот Корак — серьезный мужик?

— Опасный. В войну служил в туземном легионе. Понимает в нашей тактике и в современном оружии. И у него почти тысяча человек.

— И все они, сейчас, дружно гребут в нашу сторону?

— С самыми большими ножницами для кастрации, какие у них нашлись.

— Интересная групповуха получается… Босс, Бигерт, тангароа и люди с корабля.

— А мы посреди этого, как две белых телки в черном квартале, — мрачно кивнул Захария. — Так что у тебя за срочность?

— Только обещай, что не будешь орать и делать глупостей.

— В смысле?

— Мы ведь тут не при чем, верно? Решения принимал босс. Почему мы должны расплачиваться за его ошибки?

— С чего ты решил, что я буду орать и делать глупости?

— Я пригласил еще кое-кого на эту встречу.

— Кого?

— Меня…

От вкрадчивого голоса с странными нотками по спине Захарии пробежал холодок. Медленно повернувшись, он посмотрел наверх, во тьму между державшими крышу балками, откуда шел звук. И, когда там сверкнули холодной зеленью два глаза, действительно чуть не заорал.

…

Чарли, в обмен на свои услуги, взял у Девлина кучу еды и немедленно продал её Михаю с Уром за очередную золотую монету. Еще одну он получил за протез. Соня с ним демонстративно не разговаривала, но и не ругалась, что Чарли воспринял как добрый знак.

— Нормально! Она уже успокоилась! Зато, господа, мой капитал множится день ото дня!

— Ты, главное, вспышку не проебай, — предупредил его Михай. — То, шо у них, нашими молитвами, така ситуация, шо домовлятися пришлось, это добре. Тильке як раз поменялося, так и второй раз перевертается в другу сторону. Так шо ежли че, то тикайте так швыдко, як могете. Дом та хабар — хер з ним. Главное ноги унесть.

— Я же говорю — у меня все под контролем.

— Ша! Контролера нашовся! Тебя як индюка — потчуют поки свято не настало. А потим под топор и в печь.

— Вы преувеличиваете. Я уверен, что мы с мистером Девлином — партнеры!

— Ой дурень… Вот кажи мне, коль такий умный, шо таке «партнер»?

— Это значит, что у нас общие дела!

— Яки таки у вас «общие дела»?

— Ну он мне поручил передать вам сообщение…

— А мог ты отказаться? Ну честно скажи, мог? — Михай некоторое время ждал ответа, потом понимающе кивнул. — Та ясно дело, шо не мог. Вин тоби бы в порошок стер. Скажи шо не так?

— Я не буду отрицать, что возможности мистера Девлина больше моих.

— Тогда каки вы в дупу «партнери»? Партнери, это кода вы друг с другом считаться повинны. А ты у него на побегушках и вин тоби пользуе. А як попользуе, то выбросит. Так шо ты ща, як панночка на танцах.

— Это как?

— Замечтаешься — выебут…

Покровительственно похлопав по плечу слегка оторопевшего от глубины этой житейской мудрости Чарли, Михай пошел к Соне.

— На него надежи мало, так шо ты теж нос по ветру держи.

— Мы шо? Уже, таки, перешли на «ты»?

— Так… Коли я дивчине подарунок сделав, то можно уже и на «ты».

— Это какой, позвольте спросить, подарок вы мне сделали? Или вы, таки, за него держите ваш визит посреди ночи?

— Та ни. То так — сурпрыз. А подарок вин в шкафу, где я мачете свое хоронил як первый раз захаживал. Тильке убедитесь, шо дурень тот ушов, а то там в одного рассчитано. Ладно — мы погребли, а то светает скоро. Ежели шо, то кричи. Постараемся подсобити, як смогем. Ну коли смогем.

— Валите уже, помощнички… Помогли уже, теперь спать не засну, буду думать, шо с нами сделают, если это все всплывет!

— Та прорвемся…

Еще раз махнув рукой, Михай закинул торбу с едой за спину, подошел к двери, посмотрел сквозь щель на улицу и, когда Ур подал знак, что все чисто, вынырнул наружу. Соня заперла за ним дверь, потом снова кинула испепеляющий взгляд на Чарли. Тот поспешил сделать вид, что срочно хочет спать и скрылся в своей комнате. Дав ему время и вправду уснуть, Соня на цыпочках подкралась к шкафу. С первого взгляда, ничего нового внутри не появилось, но, уже будучи готовой обругать Михая за дурацкую шутку, она догадалась приподнять лежащие внутри тряпки и охнула. Под ними обнаружилась плитка шоколада. Быстро сунув её в карман, Соня воровато огляделась, осторожно, чтобы не скрипеть дверцей, прикрыла шкаф и на цыпочках побежала к себе, так как и правда не была намерена ни с кем делиться подобным сокровищем.

…

Тяжело опустившись на пенек возле костра, Доктор устало стянул с рук окровавленные перчатки и кинул их в огонь. Михай протянул ему кружку кофе и вопросительно дернул головой, получив ответ в виде поднятого большого пальца. Следом подошла виху. Помятуя о её необщительности, Михай просто открыл мешок с припасами, позволив той выбрать еду по душе. Виху взяла банку меда и, зачерпывая его галетами, съела в один присест, после чего пошла в сторону киттов, которые сидели и обсуждали события прошлой ночи в сторонке.

— Вы — не люди… — Камушек заверяла, что Эаф вполне разговаривает на ислас, но это были первые слова, которые все от неё услышали.

— Поразительная наблюдательность… — буркнул Ур, недовольный, что та их отвлекла. — Что нас выдало?

— Я вас не слышу. Вы разумны, но словно постоянно ускользаете.

— Так и задумано.

— Вам это не нравится?

— Да. Мы очень не любим, когда кто-то лезет в наши дела.

— Как вы это делаете?

— Неосознанно, — видя, что Ур настроен хамить, более контактный Калибр решил взять общение на себя. — Это наша видовая особенность. Из-за неё у нас не бывает тех, кого люди называют «одаренными». Но и «одаренные» испытывают с нами большие затруднения.

— Интересно… — виху протянула руку и пощупала Калибра за ухо. — Ваш народ живет тут? В землях эаф?

— «Земли эаф»? Тебя же тоже зовут Эаф?

— Да. Потому что я живу тут.

— А «Шеаа»?

— Шеаа живет в землях, где много цветущей шеаа.

— А если там живут две виху?

— Мы, обычно, так не делаем. Раньше делали, теперь почти никогда.

— Почему?

— Мир большой. Зачем мешать друг другу?

— А вариант «помогать» вы не рассматриваете?

— С чем?

— Ну, например с чем-то подобным, — Калибр махнул в сторону шалаша с Боцманом. — Или гонять тех, кто не понимает, что ты не можешь мановением руки исцелить безнадежного. Камушек нам рассказала, почему ты пряталась.

— Я не пряталась… Я просто ушла. Места много — зачем цепляться за то, где тебе плохо, если ты можешь уйти туда, где тебе будет хорошо?

— Это не всегда возможно.

— Почему?

— Для нас не всегда возможно. Вам-то проще, — Калибр понимающе кивнул. — Вам нечего защищать, не за кого переживать. Если что — просто свалил и все. Вы поэтому держитесь поодиночке?

— Вы считаете, что это плохо?

— Да! — наконец не выдержал Ур. — Мы считаем, что это плохо.

— Потому, что вы привыкли жить по другому?

— Мы живем так не потому, что привыкли. А потому, что все, кто жил иначе, либо сдохли, либо сидят по кустам и стараются не попасться нам на глаза. Одиночки никогда не процветают. Одиночки могут только выживать. Да и то хреново.

— Я живу одна и мне хорошо.

— Серьезно? А как быть с той самкой? — Ур ткнул в Камушка. — Если тебе хорошо одной, зачем ты общалась с ней?

Замолчав, виху надолго задумалась, потом отошла в сторону. Калибр покосился на нее, потом бросил укоризненный взгляд в сторону Ура.

— Ты прям сама дипломатичность. Давай она сперва поможет Боцмана подлатать, а потом ты будешь показывать свой характер.

Вместо ответа Ур раздраженно вздыбил шерсть, хлестнул хвостом и пошел делать обход. Калибр глянул в сторону Эаф, которая молча сидела, погруженная в свои мысли, и пошел к Доктору.

— Ну как все прошло?

— Гут… Мы все делайт правийльно и исключийтельно вовремя, — сунув руку в карман, Доктор достал из него две пистолетных пули. — Я решайт, что он захочет их получайт на память… Дикий люди очень чувствийтелен к такой рода обереги.

— Когда он придет в себя?

— Эаф настайивайт подержайт его в такой состояний еще хотя бы один-два сутки. Лучше для восстановлений. Ну как я есть поняйт её жест.

— А с нами она разговаривала.

— О! Серьезно?

— Да. Правда Ур был в своем репертуаре. Судя по всему, ему их философия не сильно по душе.

— Надеюсь, он нихт говорийть что-то такое…

— Я тоже надеюсь. Но, на всякий случай буду следить, чтобы она не ушла, пока Боцман не очнется.

— А если она попытайтся, вы есть удерживайт её сила?

— Да.

Но применять силу, к большому облегчению Доктора, не пришлось. Посидев в задумчивости, Эаф пошла к Камушку и о чем-то долго говорила с ней. Затем снова подошла к киттам. Ур, не любивший подобную бесцеремонность раздраженно дернул хвостом, но промолчал. Калибр же развернулся к ней, выражая готовность начать диалог.

— Я общаюсь с ней потому, что это доставляет мне удовольствие…

— Как я понял, это ответ на вопрос Ура, почему ты общаешься с Камушком?

— Да. Она немного шумная и иногда меня утомляет, но в целом удобная, и общение с ней мне приятно.

— Удобная?

— Верно. Это — подходящее слово.

— Интересно… То есть ты стараешься общаться только с теми, кто тебе удобен?

— А зачем общаться с другими?

— Камушек говорила, что раньше ты помогала людям. Они все были удобными?

— Те, кого я выбрала — да. Но они рассказали обо мне другим.

— Эти уже были неудобными? — виху кивнула. — Но ты все равно помогала и им тоже? Зачем?

— Сперва они хотели не очень много, так что я делала это, чтобы мне не пришлось уходить от тех, кто мне нравился.

— Но потом они достали тебя настолько, что ты решила, что оно того не стоит?

— Правильно.

— И ты не скучаешь о них? О тех, кто тебе нравился?

— Скучаю. Общаться с ними было приятно…

— А ты не думала о том, чтобы заставить тех, кто тебе не нравится, держаться от тебя подальше? Вы же не такие уж и безобидные, как мне говорили.

— Думала. Уйти оказалось проще.

— С нами та же история, как я понял? Ты нам помогаешь потому, что не хочешь терять удобного Камушка? Интересно…

— Что?

— Что интересно? Что ты, видимо, все равно нуждаешься в социальном взаимодействии. Виху когда-то жили вместе?

— Одни виху с другими?

— Ну да. Города, там, племена…

— Это было давно.

— А почему перестали?

Виху, как и в прошлый раз, замолчала, развернулась и пошла прочь. Ур насмешливо фыркнул.

— Я, заметь, молчал.

— Да… Их манера вести разговор ставит меня в тупик… Как ты думаешь, что это значит? Она просто не знает, или ей неприятно это вспоминать?

— Зато понятно, почему они так редко встречаются. С размножением у них наверняка беда…

…

Боцман очнулся посреди ночи, разбудив всех громким стоном. Доктор хотел вколоть обезболивающего, но Эаф опередила его, убрав болевой синдром. Михай хотел сразу налить Бардье чарочку, однако Доктор запретил.

— Нихт дергайтся… Вы есть ранены и нуждайтся в покой.

— Можно хоть перевернусь? Я спины не чувствую… Отлежал…

— Гут! Только на тот бок.

— Ох мердэ… — Боцман со стоном перекатился и поворочался устраиваясь на подстилке. — Я долго был в отрубе?

— Несколько дней…

— Нихреново меня… Что там? Скоро на ноги встану?

— Мы есть находить виху, так что я надейтся, это гроссе сократит период восстановлений.

— Виху?

— Йа. Вот же она… Это есть Эаф, — покрутив головой, Доктор указал на Камушка. — А это есть фрау Камушек. Она есть находить вас и помогайт. Вы её помнийть?

— Смутно… — Боцман вгляделся в Камушка, которая выглядывала из-за виху, — я на берег выполз, в лес пополз… Да… кажется вспоминаю… Она еще веслом в меня тыкала… проверяла, живой я… или нет… Это она вас привела?

— Найн… Нас есть приводить Сыч!

— Серьезно?

— И вы, кстати, назвали себя идиотом, — напомнил Ур, — но не пояснили, по какому поводу.

— Потому что я есть думкопф и идиотен! Я есть сам рассказывайт про то, что в Древний Империя эти совы дрессировайт для поиск сбежавший рабы, а потом есть удивляйтся, как он находийть Ур после тот взрыв!

— Погодите, вы хотите сказать, что его можно использовать как ищейку?

— Йа! Вы сами надрессировывайт его на поиск суда! У них гут интеллект и они есть быстро схватывайт.

— Суда, это одно… Людей он как ищет? Не по запаху же?

— Этот вопрос есть нуждайтся в исследований.

— Просто с воздуха он меня засечь не мог. Да и Бардью тоже. Хотя его он полетел искать после того, как вы сказали, что жрать будем только когда найдем… Интересно, а он кого угодно может найти? Или только тех, кого знает?

— Я предлагайт откладывайт данный вопрос до момент, как появляйтся возможнойсть проводийть тесты.

— Хорошая мысль… — Боцман, пытавшийся привлечь их внимание, согласно покивал, — можно сперва мне попить и пожрать? Мне же можно?

— Желудок нихт задейт, так что можно, но мелкий порций.

— Камушек это сделает! — подскочив, островитянка замахала руками. — Камушек его покормит! Дайте Камушку тоже помочь!

— На, допомоги… — достав из мешка банку консервов и воду, Михай расставил их на земле возле шалаша, — и якись подушку под голову ему собрази, а то так лежати не сподручно…

— Камушек сейчас все сделает!

— Она че, — Боцман прищурился, глядя её в след, — голая?

— Ну якись гола? Дывись скильке бус всяких! Ще скажи, шо не нравится… Ща будешь як барин куманский — лежати, а гола девка тя потчует…

— Да не… я просто… Вы спрашивали, помню ли я её? А я лицо не помню… Зато другое помню… — попытавшись хохотнуть, Бардья скривился от боли, — она надо мной стояла… над головой… я смотрю вверх, а там…

— Чудна картина, я представив…

— Ага… а мне хреново-хреново… И мысль в башке: «Так вот что, значит, Капитан имел ввиду, когда говорил: 'Пизда пришла»?

— Та ни… — Михай от души заржал, — Ще не пришла. Ще так… Трохи привидилася… Но шоб ты знав, вона на тя планы мае…

— Какие⁈

— Приручите тебя хоче, глянь як старается!

— Зачем?

— Та известно зачем!

— Да ну нахер! Шутишь же?

— Знамо шуткую! Не боися! — снова заржав, Михай успокаивающе похлопал Боцмана по плечу, затем вытер выступившие от смеха слезы. — Просто у тоби ситуяция як у Бьернсона. Один в один почти. И девка мелка и виху выхаживав. Не удержався, шоб не подьебнути. У тебя теж лицо, як у него тогда було…

— Ты так не шути…

— А с другой стороны — шо тебе не любо? Дивчина хошь и мелкая, зато дупа — мое почтение. Може и уважити…

— Это же грак… Если мы её, как и Чуму, на борт возьмем, Амяз умом двинется…

— Чому?

— Да не любят они их…

— Для любови у него Кара е. А ты подумай. Не кожный день, поди, вокруг тоби девки з босою писею носятся?

— Вы есть говорить о голый женщины… — Доктор, будучи воспитанным человеком, от таких разговоров скривился. — Я считайт это гут диагностийческий признак и понимайт, что мой помойщ тут пока нихт востребовайн. Я спайт!

— Добре! Я тут, поки, послежу, — согласно кивнул Михай. — Ща устроим хворого по удобнее, та теж отобьюсь.

Дождавшись, когда Доктор уснет, китты уйдут на посты, а Эаф — помогать Камушку, Михай снова достал бутылку.

— Хошь Дохтур и запретив, но за таке надо тяпнути. Чисто на донышке… За здоровье…

— Ну давай… Я спать не могу — наспался… Расскажешь мне, как вы тут? Где остальные? Что с ними?

Налив Боцману и украдкой чокнувшись банками которые выступали в качестве рюмок, Михай выпил, вытер усы и принялся пересказывать случившиеся события.