«Человеку не может так везти!!!» — Старпом, перед которым возвышалась монументальная гора фишек, отпил из бокала и посмотрел на графа Де Ла Файе, который, вскочив, в ярости метнул карты на стол. Над столом повисла тишина. Все замерли, ожидая, бросит ли граф игравшее на губах обвинение в шулерстве или нет. Вздохнув, Старпом щелчком подозвал прислугу.

— Принесите нераспечатанную колоду карт… — он перевел взгляд на красного от гнева графа и жестом предложил ему сесть обратно, — Вы сами распакуете колоду, сами сдадите мне и себе по пять карт. Одна раздача. Старшая комбинация побеждает. Если выигрываете вы, забираете все. Если я, я уезжаю на вашем автомобиле. Если ничья — остаемся при своих. Вас устраивает такое предложение?

— Вы серьезно? — граф, не ожидавший подобного, оглянулся на остальных присутствующих, ища поддержки, — В смысле, вы ставите все на одну раздачу?

— Да. Отдаюсь на волю случая. В тех краях, откуда я родом, считается, что удача — воля Неба. А Небеса на стороне правого. Вы готовы отдаться правосудию Небес?

— Я — верный сын Церкви, если хотите знать!

— И вы верите, что все создал всемогущий бог. «Все», значит, в том числе и Небеса. Мое утверждение не противоречит вашей вере. Так вы в игре?

— Да! — взяв у прислуги новую колоду, граф упал на стул и, нервно разорвав упаковку, принялся их тасовать, — Я в игре!

— Сдавайте в открытую. Мне нечего скрывать.

Кивнув, граф выложил на стол первые карты. Потом добавил к ним еще две.

— О! Жером! — полный месье, который выбыл из игры одним из первых, возбужденно взмахнул руками, — Валет! У него пятерка и восьмерка. Старшая карта за вами.

— Дальше… — хладнокровно приказал Старпом, — Отлично… Теперь у меня пара.

— Но осталось еще две! — высокий мужчина, по правую руку от Де Ла Файе, ободряюще похлопал его по плечу, — Сдадите себе валета и у вас будет лучшая комбинация. Проклятье — туз у вас и валет у него. Ничего, еще есть шанс…

Граф вытянул карту не сверху колоды как до этого, а снизу, и просиял, продемонстрировав всем валета червей.

— Да! Пара на валетах против пары на восьмерках.

— Рано радуетесь, — отпив из бокала снова Старпом покачал головой, — Последняя карта мне…

— Думаете, вам повезет?

— Уверен…

Де Ла Файе снял карту, посмотрел на неё и радость в его глазах медленно сменилась гневом и растерянностью. Рука замерла на полпути, потом рухнула, словно в ней была бетонная плита, на стол и по сукну заскользила восьмерка пик.

— Сет… — Старпом пододвинул фишки стоявшей рядом Килли, — Обменяй на деньги. Ключи…

— Как вы это сделали…? — бледный словно мел граф подозвал водителя, забрал у того ключи от машины и положил на стол аккуратно, словно готовую взорваться гранату, — Как, во имя всего святого, такое возможно⁉

— Сделал что?

— Снова выиграли… Вы же знали!

— Я не знал — я был уверен. Это разные вещи. Тем более, что сдавали вы. Так что это вы мне скажите.

— Но… Но… Но это невозможно!

— Почему? Потому, что человеку не может так везти? Давайте-ка я вам расскажу кое-что о везении. Вы родились в состоятельной семье. Вы никогда не знали нужды, никогда не занимались тяжелым трудом и не голодали. Ваша мать не умерла при родах, как бывает, и отец жив и здоров и да даст им Небо еще век жизни. К вашему рождению уже ушли в прошлое страшные эпидемии, не разбиравшие богатых и бедных, и обычай военной службы для дворян, так что о войнах, походах и связанных с этим лишениях вы знаете только со страниц книг и газет. Кто-то мог бы сказать, что вам невероятно повезло. Но одна неудача за карточным столом, и вы уже клянете судьбу, — Старпом насмешливо посмотрел на скрипящего зубами графа, — Вы назвали себя набожным человеком. Насколько я в курсе ваших верований, игра в карты считается делом недушеполезным. Возможно это — знак свыше? Возможно, вам пытаются намекнуть, что не стоит искушать всемогущего, вездесущего и всеведущего бога жалобами на судьбу, которая к вам более чем благосклонна? Уточните этот вопрос у Посвященного, когда в следующий раз посетите церковь.

— Я НЕ СОБИРАЮСЬ ВЫСЛУШИВАТЬ ПОДОБНЫЕ ВЕЩИ ОТ ЯЗЫЧНИКА!!!

— «Он может говорить любыми устами, ибо любая правда — от Него». Третье послание, страница пятнадцатая, седьмой абзац. Я знаю Священные Тексты наизусть. А вы? — Старпом подождал ответа и, не получив его, усмехнулся, — Ну и кто из нас после этого язычник? Но, по вашему лицу я вижу, что вы, согласно местным обычаям, готовы вызвать меня на дуэль. Если да, то мне все равно, сабля или пистолет — я одинаково великолепен и с тем, и с другим.

— Пожалуйста, не стоит, месье! — высокий мужчина, подбадривавший графа, примиряющие поднял руки, — Это была прекрасная игра с захватывающим финалом, так что не будем портить вечер подобными вещами! Жером, я дам вам свою машину. Поезжайте домой. Вам, право, стоит остыть и протрезветь.

— Тем более, что фехтовальщик ты поганый, а стрелок — еще хуже… — военный с пышными усами, все это время молча наблюдавший за происходящим, развернул графа за плечо и толкнул к выходу, — Иди уже, пока не натворил глупостей.

— Да, дядя… — еще секунду напряженный как струна Де Ла Файе обмяк, покорно кивнул и поплелся в сторону дверей.

— И не поминай больше имя Его всуе! Особенно в таких местах!

Вздохнув, военный уселся за стол и посмотрел на Старпома.

— Позволишь на «ты»? Не люблю всех этих расшаркиваний…

— Не могу отказать, месье. Вы сильно меня старше и можете себе подобное позволить. Антон Румата.

— Этьен Жобер — пехотный генерал, — генерал устроил свое вышитое галуном кепи на столе и отодвинул карты, — Маган или Доминис? Для куманца ты узковат и не носишь бороды.

— Доминис.

— Так и думал… Не задерживаю?

— По правде говоря, я думал уезжать, но столь почтенному человеку отказать в беседе было бы в высшей степени невежливо.

— Вот за это вы мне нравитесь. Вы, конечно, те еще засранцы, но в уважении толк знаете. И сбрил ты этого бездельника красиво. Не только, что он о войнах и походах знает только из газет и книг… Вообще…

— Вы, я так понимаю, родственник графа?

— Да. Брат матери. Так ты, стало быть, с Доминиса? Шпионишь?

— Скорее, интересуюсь…

— Шпионишь… От вас приезжают либо торгаши, либо шпионы. А на торгаша ты не похож.

— Я польщен.

— Польщен? Чем?

— Торговля, равно как и разведка — занятия, требующие живости ума и предприимчивости. Если вы так видите моих земляков, то это лестно.

— Точно, шпион… Язык подвешен и любой разговор выворачиваешь в свою пользу…

— Уверяю вас — в Гюйон я приехал исключительно с познавательными целями. В Лонге строится яхта для моего господина, так что я решил, в ожидании окончания работ, посетить Континент.

— Твоего господина? — генерал приказал принести выпить и понимающе покивал, — Теперь ясно, почему ты Жерома, который родился с золотой ложкой в жопе, так отчихвостил на тему того, что он воспринимает имеющееся как должное. Хлебнул, поди, всякого, пока забрался наверх?

— Вы проницательны. Мне действительно знакомы трудности и лишения.

— По тебе сразу видно. Как говорится: «Кто не болел, тот здоровью цены не знает.» Сцепись вы с ним, ты разделал бы этого сосунка вчистую… Он — бодливый теленок, а у тебя глаза волчьи… Эх, знал я одного парня… Ты не против? А то все эти хлыщи вечно разбегаются, когда я начинаю свое старческое брюзжание. Им это неприятно, видите ли! Чистоплюи…

— Ни в коем случае. Сейчас только отдам распоряжения своему водителю… — Старпом подозвал Киллиана. — Повышаю тебя до водителя. Поздравляю. Теперь тебе нельзя пить. Купите еды и ждите меня внизу. Так о чем вы хотели поговорить, генерал?

— О всяком. Знаешь… В моем чине и возрасте уже не остается людей, с кем можно поболтать о старых добрых деньках… Одни ниже тебя по рангу, вторые слишком молоды, чтобы понять. Третьи… Третьи слишком тупы… Жером был таким милым, когда был маленьким. Но сестра его избаловала… Слушай… А мы не виделись раньше? Твое лицо мне кажется знакомым.

— Меня часто с кем-то путают. Я слышал, что для вас все доминцы на одно лицо. Может, дело в этом?

— Наверное… Но вы, все-таки, не чжунцы. Вот этих узкоглазых точно не разберешь… Ты бывал там? У них?

— Нет. Еще не доводилось.

— А мне доводилось… Я тогда был ещё в чине майора. Молод, горяч… Хорошее было время…

Генерал пустился в воспоминания, опустошая бокал за бокалом. Старпом почтительно слушал с легкой полуулыбкой, лишь изредка позволяя себе вставлять реплики. Наконец фонтан генеральского красноречия иссяк и он благодарно кивнул.

— Впечатляющее терпение. Я сам от себя устал.

— Тот, кто умеет слушать, получает больше, чем тот, кто умеет только болтать, или, как говорят у вас: «Меньше говори, да больше слушай.»

— Верно… Знаешь наши поговорки?

— Как я уже сказал, в Гюйоне я исключительно с познавательными целями.

— Да-да… — генерал усмехнулся, — Ладно — больше не задерживаю. Тебе, наверное, не терпится обкатать новую машину? Он её купил меньше года назад. Вместо проигранной. Какая ирония… Кстати, эти двое — эринцы?

— Да. Я искал расторопных помощников и они показались мне подходящими.

— Вороватый народец — будь с ними начеку… Хотя ты и сам, наверняка, весь мед можешь украсть так, что пчелы не заметят.

— А вот такой поговорки я еще не знаю.

— Сам придумал.

— Остроумно…

Раскланявшись, Старпом вышел. Генерал посидел еще немного в задумчивости, потом потребовал телефон.

— Алло… Дайте мне Министра… Что значит какого? Что у вас, в Министерстве Правосудия много министров? Я знаю, который час, и я знаю, что он у себя. Соедини, быстро! Это генерал Жобер! Быстро я сказал! Алло… Да — Жобер, господин министр. Я знаю, что время позднее, но мне тут попался один человек… Выдает себя за доминца, назвался Антоном Руматой. Лицо другое, но… Но вот манеры, господин министр… Их я сразу узнал. Думаю, это тот же человек, что развел меня тогда как мальчишку, чтобы вломиться в арсеналы. Что делал? Раздел моего племянника и кучку богатых бездельников в карты. Потом мы немного поболтали. По моей инициативе — я хотел убедиться. Да, я уверен, что это он. Ну а внешность… Может, это маска? Ну такие, как… Виноват… Просто… Понял… Никогда больше. Просто я понимаю, что это дело вне моей компетенции, но у вас к нему, кажется, были какие-то вопросы? Если да, то он ездит на машине Жерома, а с ним двое эринцев. Да… Да… Нет… Да нет же — это я у вас в долгу. Обязательно… Спокойной ночи…

Генерал повесил трубку, дал знак, чтобы телефон унесли и принесли новую пепельницу, после чего задумчиво закурил.

…

Машина неудачливого графа была шикарным кабриолетом, гордо несшим хромированные буквы «Мистраль» на покрытом вызывающе красным лаком борту. Киллиану до этого за рулем подобных авто сидеть не доводилось, так что он откровенно наслаждался поездкой по пустым улицам ночного города. Килли, сидевшая рядом с братом на переднем сиденье, то и дело кидала взгляды через салонное зеркало на Старпома, который безмятежно дымил тонкой сигариллой, раскинувшись на заднем диване.

— Спрашивай… — Старпом подмигнул ей через зеркало.

— Что? — Килли удивленно обернулась, — Да я ниче…

— Ты таращишься на меня уже очень давно, а я достаточно умен, чтобы понять, что у тебя есть вопросы. Спрашивай.

— Я просто… Насчет тех карт… Можно я перелезу туда, а то машина едет и я плохо слышу? И голову надо неудобно поворачивать, — Старпом молча подвинулся и Килли лихим прыжком кувыркнулась назад, чуть не потеряв кепку, — Яу! А тут здорово! Никогда не ездила на задних сиденьях… Кузов не считается…

— Что ты хотела спросить насчет карт?

— Да. Как вы это сделали?

— Что ты имеешь ввиду?

— Ну, вы выиграли. Значит, вы что-то сделали?

— Помнишь, что я вам говорил? «Не смотрите на то, что привлекает внимание. Смотрите на то, что от внимания ускользает.» Именно в этом, как правило, кроется подвох.

— А в чем был подвох тут?

— В условии. Де Ла Файе мог бросить мне обвинение в шулерстве. Доказать бы не смог, но сам факт уже оставляет неприятный осадок. Было необходимо переключить внимание публики. Пари с большими ставками для этого подходит. Простые условия, он сам сдает карты — выглядит максимально честно и, на первый взгляд, зависит только от удачи.

— Но это же не так?

— Нет. В двух вариантах из трех я в выигрыше. Либо ухожу с тем, что уже имею, либо присовокупляю к этому машину. Это уравновешивается тем, что проигрыш не только приводит к потере сразу всего, но и заставляет задуматься на тему того, почему, стоило мне перестать влиять на ситуацию, я сразу проиграл? Неприятные мысли, особенно в свете не озвученных, но подразумеваемых подозрений.

— Но может вы просто хорошо играете?

— Об этом думать будут в последнюю очередь, поверь. Мало кто может признать, что кто-то лучше него. Проще списать все на жульничество.

— И что вы сделали?

— Я не мог повлиять на раздачу. Но, напоминаю, в двух вариантах из трех я в выигрыше. Шансы были хорошие, поэтому я рискнул.

— Ну а если бы вы все-таки проиграли?

— Мы бы ехали в отель на такси…

— Я имею ввиду…

— Был ли у меня запасной план? Был. Даже несколько. Например, я всегда мог сослаться на то, что я сам это придумал. Не напрямую, разумеется, но вкинуть мысль, что только честный человек способен предложить пари, которое может проиграть, довольно легко. Да и выиграть сразу все — это неплохо успокаивает. После такого граф наверняка бы сразу забыл о своих подозрениях.

— Но вы бы потеряли деньги!

— Пустяки. Главное — сохранить доступ в клуб. Какая разница, когда он мне их проиграет? Сегодня или в следующие выходные?

— Верно, но здорово, что вам повезло… Теперь у нас есть машина!

— Мне в последнее время слишком часто везет.

— Это плохо?

— Ненормально. Любое нарушение стандартного распределения должно настораживать.

— Почему?

— Не бери в голову… — небрежно отмахнувшись, Старпом закурил очередную сигариллу и хлопнул Киллиана по плечу, — Я передумал. Мы не едем в отель.

— А куда?

— Где пьет Финн? Он наверняка сейчас надирается в каком-то баре. Хочу пропустить со стариком по стаканчику.

— Но он же вас терпеть не может⁉

— С чего ты взял?

— Ну… Выглядело так…

— Тебе показалось. Рули в кабак.

…

Рядом с консервной фабрикой находился квартал, застроенный рядами длинных трехэтажных кирпичных домов. Ввиду специфического аромата, витавшего вокруг, жили в них, в основном, работники этой самой фабрики, которых он уже не пугал. Естественно, такое количество эринцев нуждалось в достойном месте, где они могли бы отдохнуть после тяжелого труда привычным им образом. Так что появление бара было только вопросом времени. Причем весьма скорого.

Заведение с гордым названием «Лепрекон» и жестяной вывеской, изображавшей недобро скалящегося человечка в цилиндре, который мочился в горшок струей золотых монет, занимало весь подвал немаленького дома. Киллиан остановил машину напротив входа, дождался, пока Старпом насладится творческой смелостью автора вывески и вопросительной дернул головой.

— Че нам делать?

— Подождите тут. Следите за машиной.

— Эй, приятель… — несколько парней, куривших возле домов, разглядывая дорогую машину, решили подойти и пообщаться, — Ты откуда такой модный?

— И объясните парням, кто я такой и откуда я такой модный… — один самый смелый попробовал загородить Старпому путь, но согнулся от удара под дых, хватая ртом воздух, — А то мои объяснения переживут не все…

Сбежав по ступенькам и брезгливо перешагнув лужу на пороге, Старпом ввалился в длинный подвал, заставленный деревянными столами, над которыми плыл слоистый табачный дым, сводивший на нет попытки слабеньких редких лампочек осветить обстановку. Внутри сидело, по ощущениям, несколько сот человек, которые синхронно уставились на чужака.

— Финн у себя?

— А ты кто такой? — негостеприимно буркнул бармен, которому был адресован вопрос.

— Все, спасибо за помощь… — проследив направление его взгляда, Старпом направился к отдельной комнате в конце помещения.

Около неё дежурила пара человек, которые тоже попытались загородить ему путь, но, в итоге, распахнули дверь собственными задницами, так как Старпом схватил их обоих за пах, толкая перед собой.

— Привет, Финн! Ты чего не сказал парням, что я зайду?

— Да потому, что я, блядь, надеялся, что ты не зайдешь! — сидевший за столом в окружении еще нескольких приятелей Финн сделал страдальческую гримасу, — Опять, блядь, приперся и испортил такой хороший вечер!

— Нам выгнать его? — прохрипел один из привратников, все еще крутясь, приседая и держась за пострадавшее место.

— Да заткнись уже нахуй! Вам была дана простейшая задача — следить, чтобы меня никто не беспокоил! А этот хер ввалился сюда как к себе домой, держа вас за мошонки! Выгнать… Его теперь хер выгонишь! Валите отсюда и дверь закройте! Дармоеды…

— Проблемы с подчиненными? — по-хозяйски взяв стул, Старпом подсел к столу, — Бывает…

— Ты тоже заткнись… Хули приперся?

— Падди должен был мне что-то передать.

— А! Точно, — Финн ткнул в одного из сидевших с ним рядом. — Принеси…

— И выпить, если будет по пути, — закурив, Старпом вальяжно откинулся на стуле. — Хороший виски. Финн знает в нем толк.

— Я-то толк знаю… Я не знаю, с чего ты взял, что я собираюсь переводить на тебя хорошее пойло?

— Законы гостеприимства?

— Тебя не пристрелили на пороге. Все в курсе, что от тебя, блядь, так хер избавишься, но согласись — это было очень гостеприимно с моей стороны?

— Ты недурно поработал над манерами.

— Положение обязывает. Приходится быть неебаться дипломатичным.

— Понимаю. Ну, в таком случае, предлагаю выпить за долгое и плодотворное сотрудничество.

— Да ну-ка тя нахуй!

— Если тебе приходится быть дипломатичным, значит Падди поручил твоим заботам серьезные дела. А если он поручил твоим заботам серьезные дела, значит и козыри тебе нужны тоже очень весомые… У меня тут завалялось кой-че. Могу выручить по старой дружбе.

— Сука… — тяжело засопев, Финн покосился на отправленного за посылкой для Старпома гонца, который все еще топтался рядом, — Ну, хули ты встал? Давай уже сюда эту херню и принеси какую-нибудь бутылку, а то он не отъебется… Любую, нехер его баловать.

— Вот и чудесно… — достав из кармана ключ, Старпом катнул его через стол к Финну, — Держи.

— Банковская ячейка?

— Да. «Банк Дженераль». Моя коллекция компромата на тех, кто помогал «Дикарям».

— Ебать ты вспомнил! Это когда было⁉

— Давно. Часть уже сыграла в ящик, часть не у дел, но есть те, кто забрался высоко.

— И че мне с ними делать?

— Можешь заставить мыть свою машину, можешь припахать убирать требуху на фабрике, можешь нарядить в симпатичное платьице и трахнуть. Они на все пойдут, чтобы это не всплыло. «Дикари» оставили о себе мрачную славу, поэтому, если станет известно про их сотрудничество, им придется развить скорость истребителя, чтобы успеть добежать до тюрьмы и запереться в камере.

— Ладно… Посмотрим, что из этого можно вытянуть…

Взяв принесенный пакет и бутылку, Финн налил два стакана. Один он оставил себе, второй, поставив на пакет, толкнул к Старпому. Тот ловко подхватил выпивку и отсалютовав, принялся изучать содержимое.

— Когда это приняли?

— Недавно… Падди решил, что тебе это может быть интересно.

— Да — это интересно. Интересно, главным образом, откуда он узнал про название корабля? Оно было «для своих» и в порты мы заходили под другим. Но да ладно…

— Твои дружки, с которыми ты в море подался?

— Мои. Попали в переплет на Малатане.

— Ты не выглядишь озабоченным.

— А должен?

— Тебе на них насрать?

— Скорее всего нет. Но бегать по потолку и рвать на себе волосы я считаю лишним в любом случае.

— Почему?

— Это не помогает… — еще немного отпив, Старпом на секунду задумался, — У тебя есть связь?

— Телефон, телеграф или ты, бля, половую имеешь ввиду?

— Дальняя. Мне нужен доступ к мощной радиостанции. И информация про этот Малатан. Кто, где, с кем?

— Ты хочешь на меня это повесить?

— И правда…. Что я — сам не справлюсь? Тебя я лучше попрошу разузнать про парочку церковников. Ментор Аргус и Ординатор Валент.

— С хера-ли ты решил, что я буду в это лезть?

— Церковь помогла прихватить Падди. И тот наверняка дал тебе указание следить за тем, что там происходит, в оба. Так что ты уже в это влез. Или пытаешься. Скажи, что я не прав?

— Даже если и прав…

— Мне нужно знать, чем эти двое сейчас занимаются.

— Думаешь, они прижали твоих дружков?

— Один раз пытались. Но интересны не поэтому.

— Тебе — не мне.

— И тебе тоже.

— Да с хуя бы?

— Я дал им наводку на документы, которые могут устроить Предвозвестнику Кингхолдскому полет туда… На самое днище. Но, то ли они не справились, то ли я переоценил их принципиальность… В общем — надо узнать, что случилось.

— Сука… Какая же ты сука… — Финн налил себе еще и пристально посмотрел в глаза Старпому. — Вот ты, гаденыш, недоумеваешь, чего тебя так не любят? Не только я… А ведь ты, как я понял, мог давно закопать Силуса, но предпочел играть в свои игры, даже зная, что тот творит?

— Мог. Но за ним стоит очередь из желающих примерить его одежды. Закопать Силуса не вопрос, однако его место тут же займет падла не меньшая. Смысл?

— Так, а зачем тебе те двое святош сейчас?

— Потому, что сейчас Силус и его подельники как никогда близки к осуществлению своих планов. Резать веревку надо, когда карабкающийся наверх почти достиг вершины, а не когда он только начал подъем. Так он не только расшибется сам, но и прихватит с собой всех, кто с ним в одной связке. Именно поэтому ронять его надо не тогда, а именно сейчас. У тебя есть свои люди в Долине?

— Допустим, есть. Но там все в последнее время так на ушах стоят, что любой контакт — огромный риск.

— Это решаемо, — достав блокнот и вырвав страницу, Старпом нарисовал на ней схему, — Вот… Ещё одна моя заначка. Надеюсь, вы умеете обращаться с картой и лопатой?

— Очередное засохшее дерьмо из личных запасов?

— Торговля детьми из приютов. Этим кормятся целые кланы клириков, так что даже если кто и с другой стороны травы, то будь уверен — на свое место он поставил такого же. Их можешь бросать в топку без жалости.

— И снова, вместо того, чтобы удавить гадов, ты ждал…

— Месть — это низко. Я предпочитаю возмездие.

— Нихуя не улавливаю разницы.

— Умри они от моей руки, тем детям это не особо бы помогло. Но в глазах окружающих они сами стали бы невинными жертвами. А используя их, ты заставишь эту мразь почувствовать, что такое — жить в страхе. И когда они попадутся, то сдохнут гнидами, которые сперва набивали свою мошну, торгуя теми, кто им доверился, а потом предали то, чему служили, чтобы это не всплыло наружу. Теперь чуешь разницу?

— Ебать ты сволочь… — на лице Финна, однако, блуждала довольная улыбка, — Ладно, вот это мне нравится. Вот это мне по душе. Как, говоришь? Аргус и Валент? Хорошо — разузнаем…

— Спасибо. И за отличный виски тоже. Мне пора… — встав, Старпом с улыбкой раскланялся, потом щелкнул пальцами что-то вспомнив. — Кстати, как тебе подарок от Бэлла? Что сказать старику, если доведется свидеться?

— Скажи, чтобы перестал лить в свое пойло керосин. Я аж молодость вспомнил… Причем не в смысле, что хуй встал как у молодого, а в смысле, что мы тогда пили все, что горит. Любую дрянь.

— Хорошо. Передам ему, что оно заставило тебя вспомнить ваши старые беззаботные деньки.

— Нет, ты в точности передай! Я сказал как есть! Слышишь?!! Козлина…

С довольной улыбкой захлопнув дверь, Старпом махнул, словно старым друзьям, двум пострадавшим от его рук подручным Финна и вышел наружу. Там Килли вдохновенно что-то рассказывала обступившим её парням. Ей настолько нравилось быть в центре внимания, что она не заметила пристроившегося за их спинами Старпома. Зато его заметил Киллиан и подобрался с докладом.

— Мы тут это… Нашли общий язык, в общем.

— Я в вас не сомневался, тем более, что знакомы вы должны быть с детства.

— Ну да… Нас просто не сразу признали в этом прикиде. Особенно Килли.

— Она популярна, как погляжу?

— Да…

— Судя по тону, тебе это не по душе?

— Да не то, чтобы… — Киллиан раздраженно дернул щекой, — Просто мне все эти проблемы потом разгребать.

— С её ухажерами?

— Угу…

— И много у неё их было? Я слышал Финна тогда, но хотелось бы узнать и твое мнение.

— Ну Килли просто… Дружелюбная…

— Понимаю, о чем ты… А ко мне она как настроена? Стоит волноваться?

— Ну, как бы…

— Смелее. Если твоя сестра имеет в отношении меня какие-то намерения, то я попадаю в неловкую ситуацию. С одной стороны, нет ничего страшнее отвергнутой женщины. С другой — ты вряд ли будешь в восторге, даже если это все будет происходить по её инициативе. Поэтому хочу все прояснить заранее.

— А если я скажу, что «против», вы что? — насупившись, Киллиан бросил на Старпома быстрый вопросительный взгляд, — Послушаетесь?

— Прислушаюсь. «Не быть мудаком», помнишь?

— Можно, я подумаю?

— Конечно… Тем более, что нам сейчас нужно в Виль Дэ Эгюр.

— А это где?

— На Золотом Берегу.

— Ого! Да до туда же ехать отсюда охренеть сколько!

— Сбор информации, которую я запросил у Финна, займет время, поэтому я планирую провести его с пользой. А у тебя будет время все обдумать.

— Мы на машине поедем?

— Нет, конечно. Утренним экспрессом. Так что сворачивайте балаган — нам надо успеть на вокзал.

— А вещи⁈

— У вас много вещей?

— Я ваши имел ввиду.

— Все, что мне нужно, можно купить по дороге. У меня с собой куча денег. Они ведь у нас с собой? Вы обменяли фишки?

— Обменяли. Точнее, Килли должна была обменять.

— Уточни.

— Сейчас… — Киллиан протолкался к сестре, — Ты фишки обменяла?

— Да. Как раз про это сейчас рассказывала!

— Завязывай давай с рассказами. Нам ехать надо!

— Так мы же босса ждем?

— Он давно уже тут! Стоит и слушает…

— Ой, бля… — Килли испуганно закрыла рот двумя руками, выпучив глаза от смеха, — Ладно, мальчики, меня сейчас, походу, будут пороть… Еще свидимся!

Компания разошлась. Старпом дал команду грузиться в машину и насмешливо покосился на Килли. Та отрицательно замахала руками.

— Я ничего такого не сказала. Почти все соврала!

— Это правильно… Говори не говоря.

— Но можете все равно меня выпороть!

— Порку еще надо заслужить…

Киллиан, заводивший мотор, кинул на сестру испепеляющий взгляд. Развалившись на заднем сиденье, Старпом обменялся с ним кивками молчаливого понимания и жестом приказал трогать.

…

По приезду на вокзал Старпом послал Киллиана пристроить машину на стоянку, Килли — за необходимыми в дороге вещами, а сам приобрел билеты в люксовое купе с большой кроватью, отдельным санузлом и кабинетом. Поскольку люди, имеющие деньги на подобную роскошь, редко ездят без прислуги, в купе имелась выгородка с двухярусной койкой, имевшая выходы как в коридор, так и в хозяйские апартаменты.

— Первый раз на поезде! — ввалившись с покупками в свой закуток, Килли посмотрела, как брат превращает нижнюю полку в столик с двумя сиденьями, — Чур я наверху!

— Да я только за.

— Почему? Вверху же интереснее?

— Оттуда падать больнее.

— Да не собираюсь я падать! Ух ты!!! — забравшись, Килли выглянула в окно. — Действительно высоко!

— Ты купила, что я просил? — раздался голос Старпома из-за двери, — Тут есть душ, и я собираюсь им воспользоваться.

— Да! Конечно! — спрыгнув сверху, Килли схватила сверток с покупками и, распахнув дверь, с торжественной миной вручила его Старпому, — Вот!

— Спасибо… И закажите мне завтрак. Отбивная с вином подойдет.

— Будет сделано! — энергично кивнув, Килли закрыла дверь и посмотрела на брата, — Чего?

— Ты че дерганная такая? И красная?

— Я? Красная?

— У тебя щеки горят…

— Да я просто… — воровато оглядевшись, Килли перешла на шепот, — Он сказал мне купить ему нижнее белье! Я теперь знаю размер его трусов!

— Серьезно? Ты перебрала всех парней на районе, но краснеешь от покупки трусов?

— Конечно! Это же другое!

— Какое?

— Дурак!

Показав брату язык, Килли выскочила в коридор и унеслась в сторону вагона-ресторана. Киллиан застыл, не зная, как на это реагировать, потом вздохнул и уселся смотреть в окно. На перроне напротив шумело людское море, выплескиваясь из вагонов пригородного поезда. Небогато одетые люди с завистью смотрели на лоснящиеся бока вагонов «люкс», и удивленно вскидывали бровь, видя в его окне конопатую эринскую рожу. Килли вернулась, снова забралась наверх и принялась наблюдать за отправлением. Поезд дал гудок, засвистели, передавая сигнал по эстафете, кондукторы, потом состав, вытягиваясь, защелкал сцепками, вагон качнуло и пейзаж за окном поплыл мимо, ускоряясь. Чопорный официант прикатил маленькую тележку и деликатно постучал. Киллиан махнул сестре не дергаться, принял заказ, закатив его в купе, и вернулся. Поезд разгонялся все сильнее, стуча колесами на стыках, и вагоны начали слегка раскачиваться.

За стенкой Старпом вышел из душа и принялся за еду. Потом небрежно брякнул костяшками в дверь и сказал, что собирается поспать и чтобы его не беспокоили. Потянуло дымом сигарилл — видимо он решил покурить перед сном прямо в постели. Киллиан открыл окно, впуская в их закуток стук колес и тоже достал сигарету. Раньше он курил дрянные папиросы на развес, чей вкус был настолько отвратительным, что выкинуть их не позволяло только желание казаться суровым крутым мужиком. На большее не хватало денег. Вопреки стереотипам, даже если организация, на которую ты работаешь, добывает средства не совсем легальным путем, машины и полосатые костюмы с сигарами, как в гангстерских фильмах, тебе, скорее всего, не светят. Особенно, если ты простой водила. Будь рад тому, что у тебя вообще есть работа, ибо в этой стране ты чужой и желающих дать тебе заработать на кусок хлеба немного.

Поэтому та сигарета, которой Старпом угостил их у отеля, с непривычки показалась очень странной. И только получив за выполнение нехитрых уроков первые, как назвал их Старпом, «бесчестно заработанные деньги», которые предписывалось спустить на кутеж и излишества, и купив на них себе пачку «Житана» с танцовщицей на упаковке, Киллиан понял, что табак имеет совсем другой вкус.

Килли пристроилась рядом. Ей вкус настоящего табака был знаком лучше — по негласному уговору, когда они раздевали очередного незадачливого сластолюбца, польстившегося на заводную рыжую малолетку, Киллиан забирал себе деньги и ножи, а сигареты и побрякушки отходили сестре. Но все равно она, облокотившись на край открытого окна, откровенно наслаждалась каждой затяжкой.

— Слушай… А как ты думаешь, это правда? — Килли кивнула в сторону купе, — Ну что про него говорят?

— А что про него говорят?

— Ну что он — из сидов?

— Не знаю. Наверное. Многие в это верят.

— Здорово! Прикинь — мы служим настоящему ши! И я ему покупала трусы!

— Тебя все никак не отпускает?

— Да как ты не поймешь? Трусы — это такая вещь, которая… Ну как объяснить? Ну личная. Очень. Думаешь, он мне настолько доверяет?

— Думаю, что ему просто было лень самому бегать по магазинам готового белья. Да и не по чину.

— Тогда бы он тебя послал.

— Я машину ставил.

— И что? Вот представь, что я бы тебя попросила мне трусы купить? Ты бы пошел?

— Нет, конечно! Я же буду как этот⁉ На меня там все смотреть будут!

— Вот! А он спокойно так попросил. Я даже потерялась сначала. Думаешь, это что-то значит?

— Ты сама сказала, что он — ши, — Киллиан докурил сигарету и пожал плечами, — Может у них это в порядке вещей?

— А я думаю, что я ему нравлюсь.

— Это он тебе нравится.

— С чего ты взял?

— Ты постоянно крутишься вокруг него.

— Ну, он интересные вещи рассказывает.

— И предложила себя выпороть.

— Так ну это же не… — Килли с подозрением уставилась на брата, — Или да? Серьезно?

— Я-то откуда знаю? Никогда таким не занимался.

— Да не ври! Откуда знаешь тогда?

— Ну так… Слышал.

— Ой, хорош заливать! Ты с Грейн встречался. Это она тебя научила? Или ты опять от парней наслушался? Они врут и ничего такого не умеют.

— Тебе-то откуда знать?

— Оттуда! Мы просто с девчонками часто говорим, кто там и что.

— Зачем?

— Ну, нам же интересно, — глупо хихикнув, Килли отвернулась, — У кого на самом деле больше…

— И у кого?

— Не бойся, не у тебя!

— ЧЕ⁉

Выбросив окурок, Килли, все еще хихикая над смущенным возмущением брата, залезла обратно и завозилась, раздеваясь. Киллиан, фыркнув и сделав вид, что это его вообще никак не волнует, сложил столик, превратив свое место обратно в кровать, опустил штору, тоже разделся и, растянувшись, некоторое время молчал. Но не выдержал.

— Мы говорили о тебе.

— С кем?

— С ним…

— Серьезно⁉ — сверху свесилась голова Килли, — Когда⁈

— Ну тогда… Когда к Финну заезжали.

— И что он сказал?

— Он тебя раскусил. Понял, что ты будешь к нему подкатывать.

— И че?

— Спросил, как я к этому отношусь?

— Тебя⁈ Врешь!

— Зачем мне врать? Так и спросил. Обещал ко мне прислушаться.

— Ты серьезно?

— Ага.

— А ты чего?

— Я сказал, что подумать надо.

— И чего ты думаешь?

— Да пока ничего… Я спать хочу. Мысли путаются.

— Ну ладно — спокойной ночи… — Килли легла обратно, но почти сразу снова свесилась, — Ты точно не врешь?

— Иди в жопу — я сплю.

— Сам иди…

…

Спать в поезде оказалось очень приятно. Когда Киллиан проснулся, было уже далеко за полдень. Одевшись, он постучал в купе, но ему никто не ответил. Дверь тоже была заперта, поэтому он вышел в коридор поискать, куда все делись. Килли он обнаружил в тамбуре перед вагоном-салоном. Прислугу туда не допускали, поэтому она делала вид, что любуется пейзажами за окном, поглядывая на Старпома, который сидел в кресле с газетой, ведя светскую беседу с остальными господами.

— Ты чего?

— Ничего… — увидев брата, Килли сделала безразличный вид, — Просто прогуливаюсь.

— Он там чем занимается?

— Ничем. Треплется сидит. Жаль, не слышно ничего. Он так интересно всех доводить умеет. Ну, помнишь тогда, когда он схему с потерянным кольцом показывал? Вроде ничего не сказал, даже цензурно все, а мужика чуть удар от злости не хватил.

— Да… Весело было. Я только не понял, зачем он его злил?

— В смысле? Я поняла.

— Ну и зачем?

— Ну это… Чтобы тот разозлился.

— Ясно… Пошли обратно.

— Зачем? Мне тут хорошо.

— Да пошли — че ты на людей пялишься?

— Не хочу…

— А! Ты, типа, пытаешься мне показать, что он тебе нравится? Прям минуты без него не можешь?

— Чего⁈ Нет! Я просто…! Просто денег хотела попросить. Есть охота. А туда не пускают. Вот думаю, может сам заметит.

— У меня есть. Пошли.

— Откуда?

— Он мне дал за стоянку заплатить и, когда ему отбивную заказывали, тоже я платил. Погоди — он же и тебе денег давал? Когда в магазин посылал.

— Так я все потратила.

— Врешь — сдача всегда остается! В этом и смысл в магазин для кого-то бегать.

— Ну да… Оставалась… Просто я там и себе кое-что купила.

— Что?

— Не скажу… — Килли густо покраснела, — Пошли! Если у тебя деньги есть, то ты и угощаешь.

Махнув брату, она быстрым шагом, почти бегом, проскакивая двери и пытаясь захлопнуть их у него перед носом, поскакала в сторону вагона-ресторана. Господа уже поели, так что, выслушав пожелания, официант махнул в сторону предназначенного для прислуги стола. Там уже сидела пара благообразных горничных в чепчиках и тучный мужик с одутловатым лицом, который неодобрительно покосился на плюхнувшихся на скамью близнецов.

— Я не давал вам разрешения садиться!

— Чего? — не понял Киллиан.

— Разрешение. Вы должны спросить разрешения у меня, прежде чем сесть.

— Зачем? Это общий стол.

— Но я уже тут сижу. И я старше вас. Так что встань и спроси разрешения. А будешь мне дерзить — будь уверен, я научу тебя манерам.

— Попробуй… — Киллиан угрожающе насупился, — Я тебе вилку в глаз воткну.

— Что…?

— Вилку… — взяв со стола вилку Киллиан показал, что имеет в виду, — В глаз.

— А я помогу, — поддакнула Килли, — Надеюсь, ты все хорошо услышал, потому что без двух глаз, опознать нас сможешь только по голосу.

— Сиди молча, в общем…

Взяв у официанта поднос с едой, Киллиан принялся ковыряться в ней все той же вилкой, периодически бросая угрожающие взгляды на оппонента, который то вскакивал, то садился, надулся словно жаба, но лезть в драку не рискнул. Потом встал и вышел. Горничных к тому времени уже сдуло, так что ели они в одиночестве.

— Весь аппетит испортил, козлина… — недовольно поморщилась Килли, — Вот бывают же такие…

— Помнишь того пекаря, что до нас постоянно докапывался, когда мы маленькими были? Вот он мне его напомнил.

— Ага… Но мы же его уделали?

— Уделали… — Киллиан расплылся в довольной улыбке, — Я не знаю, что было вкуснее — те булки или месть?

— Так что пошел он в жопу — пока мы вместе, мы всех уделаем…

Засмеявшись, они кивнули друг другу и снова принялись жевать. Ассортимент блюд для прислуги тут был скромнее, чем для господ, однако это была хоть и простая, но сытная пища, поэтому их быстро накрыло послеобеденное блаженство. Откинувшись на спинку скамьи, они отодвинули тарелки и принялись не торопясь прихлебывать кофе, так как лез он уже с трудом. Потом Килли хитро посмотрела на брата.

— Ты подумал?

— О чем?

— Ты че? Забыл уже⁈ Ты же обещал!

— О тебе и нём?

— Ага!

— Скажу, если ты скажешь, что купила себе в галантерейном.

— Не скажу!

— Почему?

— По кочану! Тебе зачем?

— Интересно.

— Да че тебе интересно⁉ Купила и купила…

— Трусы?

— Да чего тебя на этих трусах прям замкнуло!

— Это тебя замкнуло. Ты вечно бесстыжая вся такая, шуточками своими похабными вечно всех в краску вгоняешь. Почему когда об исподнем речь заходит…

— Не называй это так!

— Почему?

— Не знаю… — Килли передернула плечами, — Слово такое… Как будто о бабушкиных панталонах речь идет.

— А «трусы», по твоему, лучше звучат?

— Ну тоже так себе, но все равно красивее.

— Так вот в чем дело! — лицо Киллиана осветила вспышка догадки, — Ты не только ему там труселей накупила, но и себе тоже!

— Я тебя сейчас вилкой ткну! Не ори об этом на весь вагон!

— Я ведь угадал⁈

Ответить Килли не успела. Хлопнула дверь и в вагон-ресторан пружинистой хищной походкой вошел Старпом. Увидев близнецов он хитро улыбнулся и, подойдя, кивнул в сторону, откуда пришел.

— Что случилось?

— Ничего… А что?

— Там, вагоном дальше, какой-то холуй, с лицом как переспелый помидор, жалуется ажанам, что ему угрожали выколоть глаза. Ваша работа?

— А че он⁈

— Так и думал. В двух словах — в чем суть проблемы?

— Да мы пришли поесть, а он: «Разрешение спросите у меня!», а мы: «Да пошел ты нахер дядя!», а он: «Да я вас!», а мы: «Ну попробуй!», — протараторила Килли, — Он сам первый начал, короче!

— Свидетели были?

— Две горничных, но они упылили быстро.

— Хорошо… — Старпом щелчком подозвал официанта, — Будьте добры — мне бифштекс с кровью и красное вино на выбор шефа.

— Простите, но я должен уточнить…

— Можно ли на меня переводить подобные яства, если я стою у столика прислуги и разговариваю с сидящими за ним? Можно, — достав билет, Старпом показал его официанту, который тут же вытянулся во фрунт, — Антон Румата, из вагона «Люкс».

— Извините, господин Румата. Прошу… Ваши столики там.

— Мне надо обсудить кое-что с моими помощниками, так что принесите сюда.

— Простите, но могут возникнуть недопонимания…

— Не утруждайте себя решением моих проблем. Я плачу достаточно, чтобы есть там, где мне это удобно.

— Понял, господин, как вам будет угодно…

Старпом сел напротив близнецов и насмешливо посмотрел на них. Те изобразили на лицах максимальную преданность и, на всякий случай, вину.

— Мне скучно… А в салоне все до тошноты вежливы. Небольшой скандал для бодрости не помешает. Кстати, как я понял, вы меня плохо слушали?

— Мы⁈ Не! Мы вас всегда хорошо слушаем!

— Тогда зачем я злил мужика в схеме с кольцом?

— Э-э-э… — близнецы удивленно переглянулись, — А откуда вы знаете?

— Умею читать по губам и имею хорошее периферийное зрение. Ну так зачем?

— Ну чтобы… Не понравиться ему?

— Верно. А почему я ему должен активно не нравиться?

— Чтобы схема сработала…

— Подробнее… Попробуйте догадаться.

— Он должен хотеть вас прижучить! Дешевый отель, вы одеты хорошо, потеряли кольцо, значит ходили по девкам! — с довольным видом щелкнул пальцами Киллиан, — Домой вам без кольца ходу нет — верный мужик его не снимает. Снимают только те, кто постаскух кадрит!

— Все правильно, только не ори так. Но зачем злить управляющего? Он и так бы выкупил у вас кольцо, надеясь перепродать его дороже… Так… Потом закончим.

Старпом с хитрым видом отпил из бокала, потом посмотрел в отражение и, увидев, что мужик и полисмены идут в его сторону, дал знак прекратить лишние разговоры. Обиженный близнецами хам, приободренный тем, что за его спиной стоят два стража порядка, подошел к столу и ткнул пальцем.

— Вот они!

— Вас не учили, что пальцем показывать неприлично? — спокойно осведомился Старпом, даже не повернув в его сторону голову, — У вас какие-то вопросы?

— А вы сидите и не лезьте, пока я и за вас не взялся!

— Да вы что? — Старпом снова потянулся к бокалу, — Теперь мне уже интересно…

— Молчать! Вино только для господ! — взмахом руки краснорожий смел бокал,- Официант! Кто позволил⁉

— Это господин Румата из купе «Люкс», — официант, которому предстояло убирать пролитое на дорогой ковер вино, с наслаждением цедил каждое слово, — Он распорядился накрыть ему тут, потому что для него так удобно.

Мужик открыл рот и закрыл рот, словно выброшенная на берег рыба. Старпом, все еще не удостоивший его даже поворотом головы, указал на валяющийся бокал.

— Отличное вино… Повторите. А этот бокал запишите на счет его хозяина.

— Я все оплачу, господин! — краснорожий, мигом растерявший весь задор, вжал голову в плечи, мелко трясясь, — Вино… Чистку ковра… Все…

— Вино — для господ… — со сталью в голосе бросил Старпом и, наконец повернувшись, смерил взглядом полисменов, вытянувшихся перед состоятельным пассажиром во фрунт, — Я могу чем-то помочь органам правосудия?

— Там, месье… Это… Говорит…

— Кто говорит?

— Вот он, месье! Говорит, что, значиться, вот они! — полицейский рублеными жестами указал сперва на мужика, потом на близнецов, — Вот они, месье, ему глаза выковырять грозились.

— Серьезная угроза… Свидетели есть?

— Две горничных, месье.

— Они точно все слышали?

— Они точно все слышали? — полицейский переадресовал вопрос мужику, тряхнув его за шиворот для бодрости мысли, — Отвечай!

— Должны! Наверное! Я не знаю…!

— Интересно… — Старпом принял у официанта новый бокал и сделал знак задержаться, — А вы, милейший, что-то видели?

— Только, что они начали разговаривать на повышенных тонах.

— Из-за чего?

— Этот месье изволил требовать просить у него разрешения сесть за стол.

— Это его стол?

— Нет, месье…

— Для того, чтобы его занять, нужно разрешение?

— Нет, месье…

— Великолепно… — теперь Старпом изволил обратить свой взор на дебошира, который уже лишился своей красноты и был белым как мел, — Объяснитесь. С какой стати вы начали требовать просить у вас какие-то разрешения?

— Я просто, месье… Правила приличия…

— Решили поучить молодежь приличиям, но встретили отпор и испуганно сбежали? Но ваше уязвленное самолюбие требовало мести, так что вы наплели невесть что, будучи уверенным, что поверят вам, а не каким-то эринцам? Я верно все понял?

— Нет, месье… Просто они мне глаз… Вынуть… Вилкой…

— Мы все видели ваши манеры. Если вы вели себя так же, то можно только поаплодировать их выдержке. Вы, месье, трус и подлец. Пошли вон… Господа? — полицейские, которые расступились, чтобы пропустить ретирующегося хама, снова с готовностью вытянулись, — Прошу прощения за беспокойство. Кофе? Вина? Коньяку?

— На ваше усмотрение, месье! Рады стараться, месье!

— Хорошо… — достав из бумажника купюру, Старпом вручил её официанту, — Угостите господ за мой счет, чем им будет угодно. Сдачу можете оставить себе как компенсацию за этот бардак.

— Спасибо, месье, будет исполнено.

— И передайте, чтобы ужин мне подали в восемь. Второе купе-люкс. Рыбу и белое вино. Пошли…

Встав и промакнув губы салфеткой, Старпом кивнул близнецам идти на выход. Дойдя до купе, те хотели было нырнуть в свой закуток, однако получили команду «Стоять! Мы не закончили…» и зашли следом за Старпомом в его апартаменты.

— Итак… В сторону развлечения… — Старпом плюхнулся в мягкое кресло, — Эта сценка, что разыгралась у вас на глазах, содержит жирную подсказку к той схеме с кольцом. Используйте её.

— Так… Сейчас… — близнецы принялись напряженно размышлять, — Вы этому нахамили… Точнее мы, а вы добавили и он там начал руками махать, бокалы раскидывать и даже не подумал посмотреть, кто перед ним. А потом посмотрел и вот…

— Правильный ход мыслей. Теперь спроецируйте то же на схему с кольцом. Сколько вам за него дали?

— Корси одной купюрой.

— А сколько кольцо стоило?

— Да эта медяха позолоченная. Их на любом углу вязанка за биллон.

— Верно… — сцепив пальцы, Старпом посмотрел поверх них на близнецов, — Как вы думаете, управляющий дешевого отеля много такой бижутерии видел?

— Да полно!

— А сама схема с кольцом ему могла быть известна?

— Ну, вы говорили, что она элементарная и её каждый дурак знает, так что, наверняка.

— Какой вывод?

— Точно! Будь он спокоен, он бы ни в жизнь на такое не купился! — довольный своей догадливостью, Киллиан аж подпрыгнул на месте, — А тут он весь такой злой, и я с кольцом захожу, типа нашел! И он думает, такой…

— Думает, что вы ходили по девкам, — перебила брата Килли, — Кольцо потеряли и вас жена из дома выкинет, так что вы будете перед ним на коленях стоять, чтобы его вернуть!

— Эй. Это я догадался! Еще в ресторане!

— А я что? Говорю, что не ты? Эта нам обоим вопрос. Правильно?

— Правильно, — с усмешкой согласился Старпом, — Продолжайте.

— Ну и вот, он даже не посмотрел, что там за кольцо и думать не думал ни про какие схемы, потому что представлял, как вы перед ним на коленях ползать будете, чтобы его вернуть.

— Именно. Управляющий — мелкий человек, упивающийся своей мелкой властью над теми, кто попал в зависимость от него. Как я это понял?

— Я! — пытаясь опередить сестру, выкрикнул Киллиан, — Я туда под видом посыльного ходил, чтобы примелькаться и посмотреть на него. Потом, вроде как опоздал и принялся умолять ничего не говорить, а у него аж слюна капала от удовольствия, типа скажу, хорошо — не скажу, нет, плохо просишь — скажу…

— Верно. И если такого мелкого тиранчика задеть, он не будет думать ни о чем кроме мести, а получив даже намек на возможность поквитаться, ухватится за неё со всей возможной страстью. Запомните это. И не только как возможность. На этом можно крепко погореть. Ты уже о нем и думать забудешь, а он все еще будет тебя помнить. Кто знает, где вы еще пересечетесь и когда? Поэтому никогда не следует забывать тех, кому ты наступил на мозоль.

— Это же какая башка-то нужна! — восхитилась Килли, — Я вот только тех, кто мне что-то сделал, помню.

— Злопамятность — это тоже хорошо.

— А все говорят, что плохо.

— Потому что большинство не имеет ни возможности как следует отомстить, ни фантазии, ни понимания, что заслуживает ответа, а что нет. Так что им действительно лучше простить и забыть, так как попытки что-то сделать ситуацию только усугубят. Однако, если систематически спускать мудаку его выходки, он уверится в собственной безнаказанности и станет злее и наглее. Поэтому — успокойся, подумай и бей. Желательно в спину.

— Ну это же подло⁉

— Серьезно? Ты никогда так не делал?

— Ну… Ну только если по-другому никак… — Киллиан, которому принадлежал предыдущий выкрик, стушевался, — Здоровый если слишком, или не один.

— То есть это не подлость, а способ нивелировать превосходство противника?

— Ага! А если он одной со мной силы, я честно драться буду!

— Ну и дурак.

— Почему?

— Честный бой, как и удар в спину — тоже просто способ. Способ продемонстрировать уважение к оппоненту. То есть честный поединок надо еще заслужить. Вот с тем красномордым ты бы дрался честь по чести?

— Не знаю…

— Подумай.

— Нет. Я, как бы, сразу вилку схватил, хотя он с голыми руками был…

— А почему?

— Не знаю. Само собой как-то вышло.

— Это не ответ. Себя надо знать. Так что дай мне настоящий ответ. Честный.

— Можно подумать?

— Нет. Мы же только-что говорили, как легко заставить человека ошибиться, разозлив. Любого человека. Реагируешь ты мгновенно. Поэтому так же мгновенно должен давать себе ответ, что ты делаешь, зачем и почему? Почему ты не собирался драться с красномордым честно?

— Да ну потому… — на лице Киллиана отобразились нечеловеческие муки, — Не знаю… Просто он ни с хуя начал что-то требовать. Я удивился сначала. Потом разозлился.

— Ты отреагировал так, как привык. На тебя давят — ты показываешь зубы. Красномордый тебя не знал. Думал, что имеет дело с обычной прислугой, которая вежлива, почтительна и неконфликтна. Но внезапно получил отпор и испугался. Такие всегда пугаются, когда те, кого они назначили жертвой, идут на обострение. Но будь на его месте кто-то поумнее, — Старпом звонко щелкнул пальцами, — Он бы просчитал тебя на раз. Это прогнозируемая реакция. Легко прогнозируемая, надо только знать, с кем имеешь дело.

— И как было правильно поступить?

— А я разве сказал, что ты поступил неправильно? Я сказал, что ты поступил прогнозируемо. Рефлекторно.

— Поэтому меня можно легко на этом подловить. Верно?

— Да. И ты не подумал о дальнейшем развитии событий. Что было бы, полезь он в драку? Обратись к полиции? Вернись с друзьями? Думал об этом?

— Нет.

— Почему? Только не говори: «не знаю». Ты знаешь. Говори честно.

— Честно? — Киллиан зыркнул на сестру, ища поддержки, — Я не думал об этом потому…

— Не тяни время. Быстрее!

— Да не надо было это раньше, потому и не думал!

— Верно. Развивай мысль.

— Че её развивать? Зачем нам было о будущем думать? Главное — сейчас отбиться, а там сбежали, спрятались и либо забудется, либо старшие разрулят.

— Чего ты такое лицо делаешь, будто в содомии признаешься? Это нормально. Вы уличные подростки с голодным прошлым и криминальным настоящим. Встретить новый день для вас уже достижение. Логично, что вы не смотрите в будущее. У вас его, по большому счету, не было, так что ничего удивительного, что вы привыкли жить, как набежит.

— Но это же плохо?

— Это не хорошо и не плохо. Это — ваша реальность. Которой вы недурно соответствовали, судя по тому, что до сих пор живы. Но теперь реальность изменилась.

— Теперь мы с вами?

— Со мной. И это ваш шанс. Очень советую его не проебать.

— Мы постараемся! — с энтузиазмом выкрикнула Килли. — Честно!

— Посмотрим. Итак, может ты мне ответишь, почему вы не собирались драться с красномордым по правилам чести, пусть и уличной?

— Да потому, что он никто!

— Именно!

— Серьезно? — Килли удивленно округлила глаза, — В смысле: это и был правильный ответ?

— Ну разумеется. Он для вас — никто. Ты же не будешь вызывать на честный поединок бросающуюся на тебя собаку или катящийся трамвай? Это глупо. Парни с квартала для вас — личности. Вы их знаете и придерживаетесь в общении с ними определенных, принятых в вашем обществе рамок, даже если дело доходит до драки. А красномордый для вас не личность, поэтому в отношении него вы не скованы никакими правилами, рамками и сантиментами.

— Но он же человек?

— Ты уверена?

— Ну… Похож, по крайней мере.

— Это — самообман. Большинство из нас, и вы тоже, за людей считают только тех, кто на них похож. Другой цвет кожи, религия, язык, социальный статус — и все. Это уже не люди, а человекообразные, которые вроде как похожи на тебя, иногда даже полезны, временами — умилительны, но недостаточно, чтобы считать себе ровней.

— «Вино — только для господ», — пробормотал Киллиан.

— Именно. Эта система ценностей досталась нам еще от наших красножопых древесных предков, в чьих глазах любой, кто не из их стаи, являлся едой и законной добычей. Так было веками и еще века потребуются, чтобы это изменить.

— А мы? — спросила внезапно притихшая Килли, — Мы для вас кто?

— Для меня вы — такие же, как и все.

— Ну да… Вы же из сидов. Для вас люди, наверное, все одинаковые?

— А какое это имеет значение? Главное, что в моих глазах вы столь же ценны как богач или лорд. Ну или богачи и лорды не ценнее вас. Не важно. Важно, что это — ключ к пониманию людей а, следовательно, и управлению ими. Тот мужик, ажаны, официант — стоило помахать у них перед носом красной жопой, и они тут же встали на задние лапки.

— Красной жопой? — Килли, все еще пытавшаяся быть печально задумчивой, не удержалась и прыснула от смеха.

— Да. Машина, купе «Люкс», дорогие вина — это все не более, чем аналог красной жопы высокорангового примата. Демонстрация статуса. От среды к среде меняется только вид, но не суть. И зная, что в данной среде служит таковым, манипулировать людьми становится просто. Ученому ты показываешь, что ты умнее, знатному — что знатнее, богатому — что богаче и они склоняются перед тобой. Удобный инструмент.

— То есть, вам это не нравится? — Киллиан обвел рукой интерьеры.

— Нравится. Комфорт, хорошая еда, просторное жилье — это все хорошо. И отсутствие этого не делает человека лучше. Но я не считаю, что только господам положено дорогое вино. Понимаешь?

— Ага! — хитро прищурившись, Киллиан воровато зыркнул по сторонам, — То есть, нам тоже можно, например, взять бутылочку из бара?

— Давай проверим?

Усмехнувшись, Старпом встал и, достав из закрепленного на стенке полированного шкафа бутылку шампанского, протянул его Киллиану горлышком вперед. Тот осторожно, словно ожидая подвоха, принял её и покрутил, разглядывая этикетку с золотым тиснением.

— Оно… Оно ведь дорогое?

— Очень… Зафиксируем момент… — отойдя назад, словно любуясь этой картиной, Старпом взмахнул рукой в театральном жесте, — А теперь вот ты, уличная рвань и нищеброд, держишь в руках бутылку шампанского за двадцать корси. Слышишь гром?

— Гром?

— Ну да. Гром, молнии, небеса разверзлись, мир перевернулся от такого неслыханного попрания системы обезьяньих ценностей?

— Н-нет…

— Странно. Ладно, зайдем дальше по этой скользкой дорожке.

— В смысле?

— Открывай. Посмотрим, может Бездна разверзнется от этого? Рискнешь?

— Ага! — Киллиан, поняв наконец, что это такой юмор, энергично кивнул, — Рискну!

— Давай — я в тебя верю. Вскрывать умеете?

— Нет.

— Учитесь…

…

«Почему я одета?» — Килли поворочалась, ощупывая себя, потом начала шарить вокруг. Киллиан, лежавший рядом, отшвырнул её руку и со стоном разлепил глаза. Голова трещала от того, что любые звуки рикошетили внутри черепа, словно в колоколе. С трудом приподнявшись, он огляделся. Они с сестрой лежали на широкой постели купе поверх покрывала прямо в одежде. Нестерпимо хотелось пить. Напиваться Киллиану было не впервой, однако шампанское обладало прямо таки убойным эффектом. С трудом поднявшись, он дотянулся до стоявшего рядом графина с водой и, не утруждая себя поиском стакана, припал к горлышку.

— Мне оставь… — попросила Килли слабым голосом человека, которому жить осталось совсем недолго, — Ох и мерзкое пойло… Хоть и дорогое.

— Тебя же вчера предупреждали не частить.

— Но оно же сладкое… Вкусное… Кто же знал-то?

— Босс знал. Он тебя и предупреждал.

— Точно… А где он, кстати?

— Не знаю…

— Я себя хорошо вела?

— Не помню…

— Я тоже… — Килли еще раз приложилась к графину и осмотрела себя, — Хотя, я в одежде…

— Это было первое, что ты спросила.

— В смысле?

— «Почему я одета?»

— А… Ну я так… Просто удивилась.

— Не привыкла после пьянки в штанах просыпаться?

— Да иди ты… Че вы все вечно?

— Ну потому, что ты так себя ведешь!

— Как⁈ Как вы? Вы же с парнями вечно хвастаетесь, кто там кого прижал, да кому перепало.

— Ну да. Но это не значит, что тебе надо так же.

— Почему?

— Не знаю…

— «Не знаю» — это не ответ. Босс вчера сказал же. Ты можешь честно сказать, что изменилось? Раньше ты гордился мной. Гордился, что я могу с вами наравне. А теперь ворчишь как Финн. Что случилось? Почему все так?

— Просто… Ну тогда, раньше, ты была для нас «своей». Такой же как мы.

— А сейчас я больше не своя? Чего ты кривишься? Я же твоя сестра. Честно давай. В глаза!

— Сейчас ты для них трофей. Они хвастаются, даже при мне, кто больше раз тебя завалил!

— Да плевать мне на них. Если бы не я, большая часть этих брехунов умерла бы девственниками. Че ты-то на них смотришь?

— Да я не смотрю. Я даже в морду дать могу!

— Я тоже могу.

— Я знаю.

— Тогда прекращай вести себя так, как будто ты старше и умнее меня! Мы с тобой одинаковые!

Сползя с постели, Килли, пошатываясь в такт раскачивавшемуся вагону, доползла до уборной и плескалась там минут пятнадцать, пока Киллиан, у которого от звуков льющейся воды тоже возникла срочная потребность, не принялся колошматить в дверь. Наконец, кое-как приведя себя в порядок, близнецы принялись убирать купе. Вчера они напились слишком быстро, чтобы успеть устроить дебош, но беспорядок присутствовал, так что примерно полчаса ушло на то, чтобы все заправить и расставить по местам.

— Интересно, где босс?

— Не знаю… — Килли, старающаяся высушить салфеткой мокрое пятно слюны, которую она напускала во сне, пожала плечами, — В ресторане, наверное, или в курильне… А зачем он тебе?

— Да так… Интересно, что мы вчера творили?

— А чего мы могли натворить?

— Ну, сказать что-то?

— Если бы ты ему сказанул что-то такое, он бы тебя в окно выкинул. Он так делал, помнишь, мужики рассказывали?

— Ага… Наверное не стоит больше при нем пить.

— Да ладно! — полюбовавшись на плоды своих усилий, Килли разгладила покрывало, — Судя по тому, что мы не помним как в кровати оказались, это он нас сюда уложил.

— Ты думаешь?

— По-любому. И по-любому потому, что мы были как два слепых щенка, и он с нас ржал не переставая всю дорогу. Точно тебе говорю.

— Тогда вдвойне херово.

— Почему?

— Да ну хотелось, чтобы он нас всерьез воспринимал, а мы такое…

— Не ссы. Он не похож на дурака, который будет воспринимать тебя всерьез, — Килли попыталась громко засмеяться, но охнула и скривилась от мигрени, — Ай, моя головушка.

— Так тебе и надо… Ладно — лучше мы уже не сделаем, так что пошли отсюда. Надо босса найти… — оглядев плоды своих неуклюжих усилий, Киллиан открыл дверь в их закуток и удивленно отшатнулся, — О! Доброе утро, босс!

— Проснулись? — Старпом с совершенно безмятежным видом лежал на верхней полке и курил, стряхивая пепел в открытое окно, — Как самочувствие?

— Херово…

— Коварный напиток.

— Мы поняли…

— Это хорошо. Личный опыт незаменим.

— Вы тут спали? — поинтересовалась, выглядывая из-за плеча брата, Килли.

— Да. Люблю верхние полки. Главное, чего мне не хватает в этих роскошных купе.

— Я же говорила, что это лучшее место!

— Согласен… — спрыгнув вниз, Старпом щелчком отправил окурок в окно, — Есть хотите?

— Нет… Внутри все еще крутит.

— Надо. Жидкость, может бульон, хорошо помогает. Капитан говорил, что отличное средство — рассол, но тут его вряд ли подают.

— Какой «капитан»?

— Вад. Вы с ним знакомы.

— Это тот здоровенный залесец, которого мы тогда катали?

— Да. Странное сочетание высокого интеллекта и нежелания применять его нигде, кроме избранных областей и критических ситуаций, упакованное в тело двухсоткилограммового самца гориллы с соответствующими манерами.

— Ха! В точку! Ай! — Килли забыла, что смеяться сейчас не стоит и тут же поплатилась за свою забывчивость, — После виски было как-то проще.

— Все дело в волшебных пузырьках… Сейчас мы поедим, выпьем по бокальчику белгранского и вам полегчает. Только приведите одежду в порядок.

…

В вагоне-ресторане было почти пусто. Перекинувшись парой слов с официантом, Старпом жестом приказал занимать господский столик. Пиво принесли первым. Всосав пенную шапку, близнецы принялись жадно глотать прохладный напиток. Скоро их щеки порозовели и они, забыв, что им не хотелось есть, накинулись на горячее.

— Мы же нормально были? — поинтересовался с набитым ртом Киллиан, — Мы же ниче такого не сделали? И не сказали?

— Вы были не в том состоянии, чтобы что-то сделать, — ухмыльнувшись, Старпом покрутил в руке бокал с пивом, любуясь каплями на запотевшем стекле и отпил, — И, возможно, вы пытались что-то такое сказать, но понять вас было весьма сложно.

— Извините…

— Это было мое предложение и результат я знал заранее.

— А! Мы опять вели себя прогнозируемо?

— Не требуется быть провидцем, чтобы предсказать, что будет с двумя подростками после бутылки шампанского.

— Точно… Вы же всего рюмку выпили.

— Фужер. Бокал для шампанского называется «фужер».

— Понял…

— Спасибо, что уложили на кровать, — воспользовавшись заминкой, Килли решила присоединиться к разговору, — Это было это… Мило.

— Мне не сложно.

— Ну все равно… Меня столько раз оставляли на коврике спать.

— Это многое говорит о том, насколько ты была ценна для тех, с кем общалась.

— Да и плевать.

— Серьезно? Что же это были за избранные, в чей круг ты так стремилась попасть даже ценой таких унижений?

— Ну… Парни…

— Те парни, с которыми вы так весело ворковали?

— Ну, не те… Постарше.

— Которых твой брат не мог отдубасить, верно? — Старпом пристально посмотрел Килли в глаза, — Верно… А ты липла к ним потому, что считала, что то, что тобой интересуются не только лопоухие сверстники, делает тебя особенной. И потому, что они, такие, с твоей точки зрения, взрослые и опытные, одобряли твою «дружелюбность». Ну чего молчишь?

— Ну да… Наверное… — потупившись, Килли поковыряла ложкой в тарелке, — Вам виднее.

— Мне виднее потому, что я такое видел много раз. Ты не уверена в себе и ищешь чужого внимания, одобрения. Нормально для подростка. Только есть один нюанс: люди одобряют, в основном, те действия, которые им удобны, и обращают внимание на тех, кто им полезен.

— То есть, быть удобной и полезной плохо?

— Нет. Плохо, когда ты позволяешь обращаться с тобой, как с вещью, которую можно забыть на коврике. Киллиан сказал уже, что я обещал к нему прислушаться в отношении тебя? Сказал… Он вряд ли бы удержал в себе такое, верно, Килиан?

— Верно… — Киллиан виновато кивнул, — Я не знал, что это секрет.

— Нет, и я не настолько наивен, чтобы думать, что ты удержишь в секрете то, что кто-то, вроде меня, готов прислушиваться к твоим словам. Такое событие — как не поделиться с сестрой?

— Вы шутите?

— Абсолютно нет. Я не думаю, что до сего момента к тебе особо прислушивались в каких-либо серьезных делах. Твоя сестра — это ведь серьезно, верно?

— Очень!

— Поэтому естественно, что ты расскажешь ей все при первом же удобном случае. Элементарная логика. А знаешь, почему я собираюсь к тебе прислушаться?

— «Чтобы не быть мудаком». Вы же сами сказали.

— Да. Только это касалось не меня, — Старпом ткнул указательным пальцем в Килли, — Тебя. Потому, что я-то только за. Рыжих девок я люблю и иметь под рукой глупенькую малолетку, которая прыгает в койку по щелчку, так как её заводит сам факт того, что я обратил не неё внимание — это удобно. Тебе, гарантирую, тоже понравится. Без ложной скромности скажу, что я забыл об этих делах больше, чем знают все те пихари, которые тебе встречались, вместе взятые. Только вот, прежде чем прыгать в мою койку, подумай: «А не поступаю ли я как мудак с одним из немногих людей в этом мире, которому на меня не насрать?».

Довольный произведенным эффектом, он принялся неторопливо потягивать пиво, глядя как близнецы ковыряются в тарелках и молча обмениваются взглядами.

…

После завтрака Старпом снова отправился в вагон-салон, дав близнецам разрешение пользоваться всеми благами своего купе, кроме бара, и посоветовав принять душ. Килли почему-то не стала спорить с братом о первенстве, так что Киллиан, пожав плечами, залез и принялся оглядываться. На фабрике были душевые, однако там это было полутемное сырое помещение с ржавыми трубами, из которых сверху, сквозь сделанные из такой же ржавой жести лейки, лилась вода, температуру которой регулировал один кран на входе, подмешивая в холодную водопроводную воду горячей воды из котлов. Поэтому в каждом конкретном месте вода отличалась как по температуре, так и по напору.

Где-то, конечно, это все приходило к гармонии и можно было помыться вполне комфортно, но душ включали только в конце смены сразу для всех, поэтому лучшие места занимали самые старшие и уважаемые из рабочих, а мелочи, вроде него, приходилось бегать, выбирая, что больше по душе: свариться или замерзнуть?

Естественно, душ в купе-люкс отличался от заводского очень сильно. Например тем, что кранов тут было два. Так что, с нескрываемым удовольствием настроив комфортную температуру, Киллиан нежился там где-то с полчаса. Затем вытерся, надел чистое и, елозя по голове полотенцем, вышел. Килли сидела на кровати, прижимая к себе какой-то сверток.

— Все… Иди… Это так здорово, ты и не представляешь!

— Угу…

— Ты чего?

— Слушай… Я правда веду себя как мудак?

— В смысле? Нет! Я просто… Просто переживаю за тебя…

— Да я знаю, что им на меня плевать. Они получают, что хотят.

— Так зачем? Раньше мы так выживали. Потом Финн принял нас к себе, а ты все равно продолжаешь.

— Мне нравится.

— Нравится?

— Да, — подняв голову, Килли криво и вымученно улыбнулась, — Я тоже получаю то, что хочу. Босс прав: мы живем одним днем. Мы так привыкли. Поэтому не загадываем наперед. Не копим денег, не храним еду… Сейчас есть — и хорошо. Сейчас нам хорошо, значит пусть так и будет, а что будет завтра — то будет завтра.

— Но так не правильно.

— Почему?

— Ну, старшие так говорят. Надо думать о будущем, последствиях всяких…

— Наверное… Им виднее. Но я хочу быть счастливой сейчас, а не завтра.

— Тебя это делает счастливой?

— Да. Пусть потом они забудут обо мне и бросят меня на коврике, но пока я им нужна… Пока они хотят мою письку, меня кормят всяким вкусным, поят, оказывают знаки внимания. И в этот момент я нужна, я желанна, и я счастлива.

— Понял… — вздохнув, Киллиан уселся рядом, — У меня такое же, когда я метелю этих… «Пихарей» твоих. Чувствую себя сильным и правым. Вместо того, чтобы удержать тебя, вымещаю зло на них… На ком могу. Я так их ненавижу…

Некоторое время они сидели молча. Потом Киллиан покосился на сверток в руках у сестры. Протянул к нему руку, но Килли треснула по ней отстраняясь.

— Понятно… Это оно? Белье?

— Тебе какая разница?

— Ты давно мечтала купить себе что-то красивое. Я помню этот галантерейный магазин и хозяйку, которая ругалась, чтобы ты не трогала кружева грязными руками.

— Мне просто надоели эти тряпки, которые снимаешь вместе со штанами, чтобы их никто вдруг не увидел…

— Ты это для него купила?

— Для себя! Ты чем слушаешь?

— Я имею в виду, ты действительно хочешь этого?

— Конечно! Да все в квартале, начиная от твоей Грейн и заканчивая старухой Ненси, отдались бы, не раздумывая. Просто потому, что это потом будет приятно вспомнить! Не стыдно, не «прежний был лучше», не «ну хотя бы не в переулке за баром», а приятно! Ты только посмотри! Широченная кровать, купе-люкс, мы едем на Золотой Берег! Даже если босс не настолько хорош, как говорит… Да даже если он плох хуже некуда — все равно, это все настолько красиво, что я буду последней дурой, если не попробую.

— Ну, попробуешь. А потом? Если потом снова будет все тоже самое?

— А ты сможешь снова курить ту дрянь на развес после настоящих сигарет?

— Не знаю… — дотянувшись до штанов, Киллиан достал пачку и покрутил в руках, — Будет сложно…

— Так может в этом и дело? Мы живем и не знаем ничего лучше. Мы даже не знаем о чем мечтать, потому что все вокруг живут так же, а туда, где живут по-другому, нас не пускают.

— Теперь пускают.

— И теперь у нас есть шанс хоть краешком глаза глянуть на ту жизнь, о которой можем только мечтать. И даже если это не про нас… Даже если нам это никогда не светит, то мы хоть попробуем, чтобы в нашей жизни было что-то, о чем приятно вспомнить.

— Хорошо. Если тебе этого хочется, если ты будешь от этого счастливее, то валяй.

— Спасибо… Я заебалась слушать ото всех эту херню… Что я распущенная, что я буду шлюхой, как мать… — встав, Килли, все еще прижимая к себе пакет, посмотрела на брата, — И не хочу чтобы ты думал так же. На них мне похуй, а на тебя нет.

— Спасибо… — улыбнувшись, Киллиан почувствовал прилив неловкости, — А теперь вали в душ, а то уже воняешь!

— Кто бы говорил! Ты даже после душа воняешь!

— И труселя оставь свои. Ты че — в них мыться будешь?

— Мерить! А тебе не покажу! Э! — высунув язык, Килли с гордым видом потопала в душ.

…

«Вставай давай! Там завтрак прикатили!» — Килли разбудила брата и тут же ускакала. Киллиан сладко потянулся, встал, оделся и зашел в купе, где уже стояла тележка с дымящимися тарелками. Поезд должен был прибыть на вокзал ровно в десять, так что у них в запасе было часа полтора. Багаж и вещи собирать не требовалось, поэтому никто никуда особо не торопился. Старпом, облаченный в халат, сидел за столиком и ел, запивая мясо вином. Килли, на лице которой играл сочный румянец, тоже делала вид, что сосредоточена на завтраке, украдкой кидая в его сторону масляные взгляды. Вчера, вернувшись из салона, Старпом до вечера объяснял им тонкости карточной игры и связанных с этим элементов человеческой психологии.

Затем они провели пару пробных партий, куря за столом и прикладываясь к виски прямо как профессиональные игроки, разве что играли на крекеры с копченой рыбой. Оба, близнеца, само собой, остались без закуски, так что Киллиана весьма быстро потянуло спать. А вот Килли пила с нехарактерной для неё осторожностью, стараясь не напиться раньше времени и, после его ухода, осталась со Старпомом тет-а-тет. Добиться желаемого у неё, судя по всему, вышло и было видно, что её прямо таки разрывало от желания поделиться с кем-то впечатлениями. Так что, когда Старпом, доев, пошел освежиться, она с горящими глазами повернулась к брату.

— Не! Не-не-не! — запротестовал Киллиан со всей решительностью, — Не вздумай! Я не твоя подружка и я не хочу ниче знать! Никаких подробностей вот этих девчачьих!

— Ты дурак, что ли⁈ Будто я хотела тебе что-то такое рассказывать!

— Да я по глазам вижу.

— Да нихрена ты не видишь! Я тебе просто хотела спасибо сказать.

— За что?

— Ну за то, что ты все понял!

— Да пожалуйста.

— А теперь не скажу!

— И не надо. Тебе хорошо и ладно.

— Да мне всегда было хорошо!

— Угу. Я помню, как ты тогда рыдала весь вечер.

— Это просто… Глупости, в общем.

— Не глупости. Ты должна делать это, если тебе в охотку, а не ради меня или кого-то еще. Или ради еды, например.

— Так я так и делаю.

— Ну вот и хорошо. Я рад за тебя и все такое…

— Ну и ладно… — Килли обиженно надулась, но её лицо само собой расползалось в довольной гримасе, — Просто знай, что это было охренительно!

Байе Бланше встретил экспресс оркестром на перроне, солнцем и расслабленной атмосферой курорта. Здесь никто никуда не торопился и даже таксисты, которые в Ризи рвали клиентов на части, тут лениво сидели на лавке под каштанами, играя в домино и поднимаясь на окрик с недовольным видом человека, которому не дали отдохнуть.

— Куда прикажете, месье? — смерив Старпома опытным взглядом, таксист решил начать разговор максимально нейтрально, — Вы без багажа, как я посмотрю?

— Предпочитаю странствовать налегке, — сев в машину, Старпом протянул водителю купюру и достал сигарету, — Это за прокуренный салон и обзорную экскурсию.

— Месье желает экскурсию? Это можно! — после получения денег, энтузиазма у таксиста заметно прибавилось, — Что желаете посмотреть?

— Сперва — виллы, которые сдаются. Понимаю, что сейчас сезон и все забито под завязку, но, думаю, вы знаете места, куда можно постучаться. Потом — хорошие рестораны с местной кухней, места, куда стоит сходить и места, куда ходить не стоит. Кстати, тут, как я слышал, есть не только толпы богачей, но и лаборатория дальней связи?

— Интересуетесь наукой?

— Сейчас все ей интересуются. Почему я должен быть исключением?

— Ваша правда, месье. Хорошо. Все сделаем в лучшем виде. По поводу виллы, вы, кстати, зашли исключительно удачно! Могу показать, конечно, все, но поверьте, вы все равно остановитесь на моем варианте, так что стоит ли тратить время?

— Времени у меня полно — решайте сами.

— Хорошо. Просто, что бы вы не думали, будто я действую из корыстных побуждений!

Таксист завел машину и погнал её по улицам города, не переставая тараторить. Виллы под съем они объехали весьма быстро. Сезон был в самом разгаре, так что пустовать остались только совсем уж громадные дворцы, рассчитанные на визит какого-нибудь монарха со всем двором и кабинетом министров. Затем машина остановилась у увитого плющом забора, из-за которого виднелась красная черепичная крыша аккуратного двухэтажного дома. Сходив поговорить с хозяевами, таксист махнул, что можно зайти и посмотреть.

— Вот, месье! Тихая улица, собственный спуск к морю, шикарный вид, все удобства. Хозяева интересуются, на сколько вы хотите снять?

— На неделю. Может, дней на десять.

— Хорошо. Вы пока смотрите, я сейчас…

Кивнув, Старпом со скучающим видом сделал круг по небольшому дворику, переходившему в небольшой сад, потом подошел к закрытому деревянными жалюзи окну и прислушался. Изнутри доносились возбужденные голоса, обсуждавшие, кого звать и куда что тащить. Понимающе кивнув, Старпом вернулся к близнецам.

— Чего там, босс?

— Мне нравится подход — быстро и по деловому все решили. Сейчас он поедет нас дальше катать и, пока мы ездим, набежит толпа родственников, вытащит вещи, вылижет дом и вуаля: въезжайте гости дорогие!

— Так это его дом? — удивилась Килли, — Неплохо он тут зарабатывает!

— Не его, — Киллиан отрицательно помотал головой, — Гаража нет. Таксист бы пристроил к дому гараж. Верно, босс?

— Молодец — хорошее умозаключение. А ну-ка, накинь мне еще три причины, почему этот дом не его?

— Ща… Ага! Ему пришлось остановиться, чтобы найти и открыть задвижку на калитке! Хозяин бы сделал это не глядя!

— Раз…

— Минуточку… — Киллиан сделал круг по двору, ища, за что бы зацепиться, — Белье! Только женские и детские вещи.

— Два.

— Ну и не вижу никакого инструмента. Ни топоров, ни молотков, хотя мужчина бы обязательно делал что-то по дому.

— Не обязательно, но водители не чураются работать руками, так что зачту за «три».

— Все готово! — подошедший таксист потер руки, — Внутри осматривать будете?

— Если будет удобно.

— Да что же тут не удобного! Там, конечно, надо кое-что прибрать, но мы же все равно еще город смотреть будем, верно?

Согласно кивнув, Старпом вошел в дом и, осмотревшись, подозвал к себе Килли.

— Задачка для тебя. Чей это дом? — Старпом подмигнул таксисту, — А вы не подсказывайте!

— Ага… Килли покружила по гостиной, — Он моряк! Куча всяких штук из дальних стран. Скорее всего — какой-то офицер или даже капитан, раз может себе такую виллу позволить.

— Тогда почему они заинтересованы в сдаче дома?

— Может, с ним что-то случилось?

— Нет. Внимательно посмотри.

— Сейчас… — сделав еще один круг, Килли остановилась перед небольшим украшенным цветами алтарем, — О! Русалочий камень. И прямо под святым символом. А еще нас язычниками называют!

— Для чего он?

— Чтобы умилостивить морских духов и помочь тем, кто в море. Точно… Если бы с ним что-то случилось, его бы тут не ставили!

— Хорошая догадка. Так почему они нуждаются в деньгах?

— Да потому… — Килли покосилась на брата который, корча рожи, указывал глазами в сторону стены, — Ну вот тут на календаре всякое отмечено.

— Что отмечено?

— Даты… Крестик, куча зачеркнутого и кружочек. А! Это, наверное, дни до возвращения считают!

— Допустим. И о чем они тебе говорят?

— Ну… — почесав голову, Килли снова покосилась на брата, потом беспомощно огляделась, — Я думаю…

— Сколько, в среднем, судно идет до Островов?

— Долго…

— А насколько он ушел в плавание?

— Не надолго…

— Вывод?

— Он не в Острова пошел? Все! Поняла! Раньше он ходил в дальние рейсы до Островов и ему много платили! А теперь он недалеко плавает и денег стало не хватать!

— Вы — сыщики? — наклонившись к Старпому шепотом поинтересовался таксист, наблюдавший за этим с удивленно выпученными глазами.

— Что-то вроде того. Натаскиваю помощников, учу их думать, делать выводы.

— Тогда я в восхищении, месье!

— Это было легко. Муж вашей младшей сестры — моряк и, судя по дому, весьма неплохой, но с рождением детей он пересмотрел свои приоритеты и решил перевестись с хорошо оплачиваемых, но рискованных островных рейсов на менее длительные и опасные маршруты. А дети растут, так что денег требуется даже больше, чем раньше, поэтому появилась необходимость в дополнительном доходе.

— Все верно, месье! Но как вы поняли про мою сестру?

— Семейное фото над камином. Сделано на свадьбе. Родственники мужа по правую руку, жены — по левую. На ней вы уже солидный усач и стоите по левую сторону. Следовательно, это ваша сестра и сестра младшая.

— О! Действительно, месье! На самом видном месте же висит!

— Люди часто не обращают внимание на то, что у них прямо перед глазами, — вежливо улыбнувшись, Старпом достал деньги, — Итак, вам потребуется задаток. Столько хватит?

— Да, месье, вполне! Не то, чтобы я вам не доверяю, просто так принято.

— И вам надо чем-то заплатить за помощь тем, кто будет приводить дом в порядок перед сдачей.

— Ну не то, чтобы они требовали оплаты прямо немедленно…

— Родственники… Всегда помогут. Но и сами постоянно требуют помощи.

— Да, месье, — таксист развел руками и зажатые в них купюры буквально растворились в воздухе, — Но что поделать? Се ля ви!

— Надеюсь, родственные связи не скажутся на вашей требовательности? Дом должен быть чистым, а белье — новым.

— Не волнуйтесь, месье! Кузина работает горничной в отеле — у неё рука набита!

— И телефон. Здесь же есть телефон?

— Телефон, месье… — таксист замялся и, видя это, Старпом, с ухмылкой, передал ему еще несколько купюр, — Конечно, месье! Никаких проблем! У меня есть приятель — работает монтажником. К вечеру тут будет хоть телефон, хоть телеграф!

— Приятно иметь дело с человеком, умеющим решать вопросы. Ну что же — тогда продолжим нашу экскурсию. Вам, очевидно, надо еще поговорить с хозяйкой, так что мы подождем вас у машины.

— Да, месье, конечно! Мне тоже приятно иметь дело с понимающим человеком!

…

Лаборатория дальней связи находилась далеко за городом. Найти её было несложно по громадным антеннам, поднятым, вдобавок, на гору. Рядом примостились кирпичные двухэтажные здания, куда по опорам с изоляторами, шли толстые жгуты проводов. Все это было огорожено забором и снабжено будкой с дремавшим охранником, который, увидев такси, лениво потянулся и вышел к воротам.

— Вы к кому?

— Да тут месье изволит интересоваться наукой. Хочет экскурсию.

— Таких пускать не велено…

— А если он заплатит?

— Сейчас… — охранник вразвалочку потопал в здание, пробыл там минут пять и, вернувшись, отрицательно помотал головой, — Нет. Профессор Тюзо проводит опыты. Никаких посетителей.

— Можно я попробую? — Старпом вылез из машины, — Вы сказали, профессор Тюзо? Разве он возглавляет лабораторию? Я читал, что тут проводит опыты доктор Фрамон.

— Доктор Фрамон их тут может и проводит, однако главный — профессор Тюзо.

— Жак Тюзо?

— Жан! Откуда вы вообще приехали, раз не знаете Жана Тюзо⁈

— Из Доминиса.

— О! Я, надеюсь, что вы, месье, проделали такой долгий путь не ради нашей лаборатории?

— Просто путешествую, не волнуйтесь. Решил вот между злачными местами и азартными играми посетить и цитадель науки. Жаль, что она закрыта для посещения.

— Да она так-то и никогда не была открыта, я не знаю, с чего вы взяли, что тут проводят экскурсии?

— Но вы все равно пошли выяснить, верно?

— Ну… Профессор иногда показывает её гостям. Вдруг он решил и экскурсии проводить? Я-то человек маленький — меня могли и не предупредить.

— Вот вам за хлопоты… — Старпом выдал охраннику небольшие чаевые, — И передайте профессору мои наилучшие пожелания.

Старпом сел в машину и кивнул таксисту. Тот развернулся и покатил обратно, по пути сокрушенно вздыхая так, будто в этом была его вина.

— Вы уж извините, месье… Я сделал что мог. Эти ученые — они такие… Нелюдимые.

— Бросьте. Как зовут того, кто принимает тут решения, я выяснил, осталось только найти к нему подход.

— А! То есть вы не отступились, месье?

— Не имею такой привычки. Ладно — поехали на виллу. Я думаю, что у вашей сестры было достаточно времени, чтобы привести там все в порядок.

— Разумеется, месье. Как прикажете… — таксист на некоторое время замолчал

— Кстати — раз уж вы настолько расторопны, может у вас есть родственник, который может дать мне на прокат машину?

— Родственников нет, месье, но есть коллега, который приболел и его «кобылка» стоит без дела. Могу поговорить с ним, если вас устроит машина вроде моей.

— Вполне. И пару велосипедов для моих помощников.

— О! Этого добра, месье, я добуду легко! Вам срочно?

— Желательно — завтра.

— Но, надеюсь, к обеду? А то, месье, сами знаете — тормошить больного человека спозаранку…

— Разумеется больного беспокоить не стоит. Чем он, кстати, захворал?

— «Бретеры», месье… Остановили на дороге и отдубасили просто так, смеху ради.

— «Бретеры?»

— Да. Местная золотая молодежь. Развлекаются они так, месье. Дуэли, драки, бесчинства. Как «Дикари», только богатые, поэтому полиция закрывает на них глаза.

— Как у вас тут интересно…

— А вы думали! Помнится, вы, месье, спрашивали про места, куда ходить не стоит. Так тут таких нет. Вместо этого тут есть люди, с которыми не стоит встречаться.

— Я одного такого даже знаю.

— И кто же это, месье?

— Я…

…

На подъезде к вилле они увидели сидящего на столбе мужчину, орудовавшего пассатижами. Таксист поприветствовал его клаксоном и помахал рукой.

— О! Я же сказал! Хоть телефон, хоть телеграф!

— Приятная расторопность.

— Так вы, значит, месье, аж с Доминиса?

— Нет. Я соврал, чтобы охранник думал, будто я издалека. На самом деле я — фессалиец.

— А я так сразу и подумал, месье, представляете⁉ Да и что доминским сыщикам тут делать?

— Верное умозаключение. Может, рискнете предположить, что я тут делаю?

— Легко, месье! Здесь место курортное, тут романы вовсю крутят. Поди, следите за чьей-то жёнушкой, я прав?

— Почти. За женихом. Одна богатая дама подозревает, что её избранник с ней не искренен.

— Ха! Ну да, месье, близко! Может, мне тоже в детективы податься? Веселая у вас, поди, работенка.

— Иногда даже слишком. Требует определенного склада характера. Вечно на ногах, вечно в разъездах.

— Семьи, поди, нет, месье?

— И это тоже. Насмотришься всякого и начинаешь разочаровываться в людях. Все время ищешь подвох. Сказывается на отношениях.

— Понимаю, месье… — таксист задумался, — Погодите — а при чем тут лаборатория связи?

— Вы уже сделали пару удачных предположений — попробуйте еще раз.

— Да неужели! Да не может быть! Что? Он изменяет ей с профессором⁈

— Ну что вы… Все гораздо банальнее. Пожертвования. Избранник клиентки якобы жертвует крупные суммы на науку. Мне надо выяснить, так ли это.

— Ох, месье, вот тут у меня промашка… Хотя какая пикантная могла бы быть история…

Хохотнув, таксист остановился возле виллы, заглушил машину и, открыв калитку, пригласил всех внутрь. Там все уже благоухало чистотой. Вдохнув полной грудью запах вымытого дома, Старпом подошел к столу, на котором стояло громадное блюдо с фруктами и удовлетворенно кивнул.

— Неплохо… Кузина — горничная, говорите? Да. Виден подход. А хозяйка еще тут?

— Сейчас позову, месье! — таксист подошел к лестнице второго этажа, — Мари, ты тут⁉

— Здесь! Сейчас… — сверху сбежала молодая, хотя и слегка утомленная бытом и детьми женщина и, увидев Старпома, поклонилась с дергающейся улыбкой, — Вы хотели меня видеть, месье? Что-то не так, месье?

— Все чудесно, если вы не забыли про новые простыни.

— Как можно, месье⁉

— Хорошо. Тогда, я рассчитаюсь с вами сразу за неделю. Если придется задержаться — доплачу.

— Это, право, как-то неудобно, месье… Обычно расплачиваются, когда съезжают.

— Жизнь непредсказуема. Возможно, придется съехать раньше. Тогда оставьте остаток себе. Возможно, что-то случится… Не хотелось бы оставить вас без оплаты.

— Что-то случится? — женщина кинула тревожный взгляд на брата.

— Это сыщики… — шепнул ей таксист, — Выслеживают неверного супруга какой-то фессалийской богачки. Сама понимаешь — работа у них такая… Непредсказуемая… Бери…

— Ну хорошо… женщина взяла деньги, — Благодарю, месье… Вы так добры. Я имею ввиду, что вы позаботились об этом.

— Пустяки. Репутация в нашем деле значит многое. Все! Больше не смею вас задерживать. А с вами, — Старпом указал на таксиста, — Мы увидимся завтра. Машина и пара велосипедов. После полудня.

— После полудня… Приятного вечера, месье…

— Приятного вечера… — женщина еще раз поклонилась, — Там, если что, есть немного продуктов. Просто сейчас уже все закрыто и я подумала, что вы захотите что-то себе приготовить…

— Это очень мило с вашей стороны. А то я уже думал дождаться телефона и заказать пиццу. У вас же тут развозят пиццу?

— Нет, месье! — хохотнул таксист, — Тут у нас не Фессалия. Ни один уважающий себя повар не будет кормить вас иначе, чем у себя. Вы должны получить все прямо с огня, в подобающей сервировке! А не остывшее и смешанное в… Брр! Фу! Даже думать страшно! Гюйон не зря славится своей кулинарией! Мы относимся к этому очень серьезно!

— О! Это я заметил. Особенно на контрасте с моими кулинарными навыками. У меня много талантов, но готовка — слабое место.

— Помните я показывал вам ресторанчик? Его хозяин живет на этой улице. Думаю, за скромную плату он не откажется прислать кого-то, чтобы вам приготовить. Я оставлю его телефон, месье. И телефон парня, который развозит продукты. И молочника.

— Премного благодарен. Вы мне сегодня очень помогли. Думаю, надо вам немного доплатить.

— Да ну что вы, месье! — таксист отрицательно замахал руками, но деньги взял, — Спасибо, месье! Еще раз прекрасного вечера!

— И вам того же. До завтра.

Проводив таксиста и его сестру лично, Старпом вернулся в дом, взял из чаши с фруктами сочную грушу и, сев за стол, облегченно вздохнул.

— Ну, вот как-то так. Если есть вопросы — задавайте. Потом я планирую прогуляться до моря, искупаться, затем вымыться и лечь спать.

— А нам все понятно, босс, — пожал плечами Киллиан.

— Так не бывает. Никогда не может быть понятно все. Всегда должны быть вопросы. Это признак того, что ваш мозг работает. Неработающий мозг — это смерть. Вы еще живы, значит вопросы у вас есть.

— У меня… — Килли подняла руку, — Таксист. Он ошибся, предположив, зачем мы тут. Но вы сказали, что это так и есть. Это вы специально?

— Разумеется. Об истинной цели нашего визита я рассказать ему не мог, так что пришлось врать. А никто не обманывает человека лучше, чем он сам. Дай ему сделать неверный вывод, подтверди его и он ухватится за эту ложь как бульдог за штаны, игнорируя все свидетельства обратного. Потому, что это не чьи-то слова, а его собственные мысли, правоту которых он будет защищать вопреки всему, включая здравый смысл.

— А какая истинная цель нашего визита-то? — Киллиан решил от сестры не отставать.

— То есть вы только сейчас начали задаваться этим вопросом?

— Ну нам говорят — мы делаем. Раньше так было. А за вопросы лишние вообще по шее давали.

— Если бы мне были нужны те, кто исполняет команды не задавая вопросов, я бы завел себе пару доберманов. Теоретически, ваш интеллект — это ваше главное преимущество перед ними.

— Теоретически?

— Пока — да. Но у вас есть возможность продемонстрировать данное превосходство на практике. Завтра, когда наш новый знакомый притащит велосипеды, вы должны будете выследить профессора Тюзо. Мне интересно, где он живет, что он ест, с кем спит. Все.

— А как мы его выследим?

— Вот доберман бы мигом догадался, — Старпом взял полотенце и, насвистывая, пошел на выход.

— Понял… — Килли озадаченно почесал затылок и посмотрел на сестру, — Есть идеи?

— Есть одна, но не знаю, как тебе сказать.

— Почему?

— Ну у меня есть еще одно преимущество перед доберманом.

— Это какое?

— Такое! — она сделала характерный жест засовывания среднего пальца правой руки в кулак левой, — Понял?

— И чем нам это поможет?

— Может подсказку какую даст?

— Ты серьезно?

— А че нет? Сейчас… — по лицу Килли пробежала тень внутренней борьбы, — Я имею, ввиду, что сейчас гадать смысла нет, если мы даже как он выглядит этот Тюзо, не знаем. Да и день был долгий.

— Что предлагаешь?

— Сходим на пляж, когда шеф вернется… Мы же давно мечтали искупаться не в этой жиже портовой, а на настоящем пляже с песочком, водой чистой. Помнишь?

— Ага…

— Ну вот сбегаем, окунемся, расслабимся и идеи сами появятся.

— Мысль… — улыбнувшись, Киллиан по дружески толкнул сестру, — А то я уж думал, ты хочешь меня бросить и за боссом бежать.

— Да не… Ты че? Так дела не делаются… — толкнувшись в ответ, Килли вышла во двор, — Ну, где там этот телефонист? Долго еще?

…

В доме было две спальни — хозяйская и детская. В детской стояла пара кроватей, но одна — рассчитанная на ребенка лет пяти, поэтому Килли с чистой совестью отправилась спать со Старпомом. Оставшись один, Киллиан некоторое время прислушивался к происходящему за стенкой, однако, никаких пикантных звуков оттуда не доносилось поэтому, немного поворочавшись, он заснул.

Разбудил его бивший через незакрытое ставнями окно дневной свет. Снизу доносились голоса. Встав, Киллиан сходил умыться, оделся и спустился в гостиную. На щеках Килли снова играл румянец и она, захлебываясь от возбуждения, рассказывала как они в детстве сбегали в дальнюю бухту всей своей компанией. Старпом сушил голову полотенцем, со снисходительной полуулыбкой слушая это все вполуха.

— Доброе утро, босс.

— Проснулся?

— Ага… Велосипеды еще не привезли?

— Нет… Ты готовить умеешь?

— Ну так…

— Посмотри на кухне, что можно изобразить, а то аппетит разыгрался.

— Мы уже искупаться сходили, — похвасталась Килли, — С утра еще лучше было!

— Без меня⁉

— Я тебя пыталась разбудить! Ты отмахнулся и дальше храпеть.

— Да я че-то устал вчера… Ладно — пошли посмотрим, чем позавтракать можно.

На кухне обнаружились овощи, немного колбасы, яйца, молоко и хлеб. Поставив сестру резать бутерброды и салат, Киллиан принялся растапливать небольшую чугунную печь, слушая как в гостиной Старпом испытывает проведенный вчера телефон. Первым делом он позвонил Финну. Тот был «рад» звонку настолько, что его рев был слышен по всему дому.

— Да хули ж ты делать-то будешь! — дребезжащий динамик трубки наполнял голос Финна новыми красками, — Сперва ты приперся в мой ебаный офис, потом в мой ебаный бар, а теперь ты еще и в моем ебаном телефоне! Хули тебе надо от меня⁉

— Я тоже рад тебя слышать… — Старпом откровенно забавлялся такой реакцией на свой звонок, — Ничего срочного, просто хотел сказать, что мы доехали без приключений.

— Ты же знаешь, что для меня это скорее хуевая новость⁉

— Спасибо, что беспокоился. Тут, в Байе Бланше, погода просто чудесная. Привезти тебе отсюда красивую ракушку?

— Ну, если только ты засунешь её себе в задницу. Тогда да. Самую большую. С шипами такими.

— Кстати, если уж мы заговорили о всяких сувенирах… У тебя тут никто из знакомых «сувенирную лавку» не держит?

— К Тулли загляни… На Рю де Жани. И передай этому старому пердуну, что я не забыл, что он мне должен. Понял?

— О! Даже без мата сумел! Ты сегодня в хорошем настроении?

— Был. Пока ты не позвонил!

— Судя по всему, моя помощь пришлась кстати. Ты ведь поэтому такой благодушный?

— Если я скажу «Да», ты от меня отъебешься?

— Не за что… Рад был помочь.

— Да иди-ка ты нахер со своими подъебками!

В трубке звякнуло и раздались гудки. Взяв тарелки, Килли пошла накрывать на стол. Через пару минут Киллиан приволок сковороду с омлетом. Сев, они начали накладывать себе порции, попутно косясь то на телефон, то на Старпома.

— Босс… — наконец не выдержал Киллиан, — А почему Финн так с вами разговаривает? Ну, в смысле, я понимаю, что вы ему не нравитесь… Но вас это даже веселит, похоже.

— А почему Финн костерит последними словами виски, которое гонит Белл?

— Меня это тоже всегда удивляло. Они же вроде как друзья?

— Финн принадлежит к тому сорту людей, у которого жизнь многое забрала. Он уловил эту закономерность, так что теперь пребывает в уверенности, что стоит ему что-то похвалить, полюбить, или иным образом обозначить привязанность — и это у него отнимут.

— Понятно… — Киллиан виновато опустил голову, — Выходит, что он не просто так на нас ругался, а любя?

— Хочешь я открою тебе тайну, как определить, когда Финн по-настоящему зол?

— Конечно!

— Если он обращается к тебе на «вы», спокойно и без брани — беги.

— Серьезно?

— Да. Ругается Финн от избытка чувств. Отсутствие ругани означает, что чувства отключились и он готовится убивать. Для этого нужна максимальная собранность и спокойствие, знаете ли.

— А разве убивают не со злости?

— Это путь любителей. Для профессионала убийство — работа. Привычная и грязная работа, которая уже не вызывает особых эмоций и требует не вдохновения, а терпения и сосредоточенности.

— Вы тоже так убиваете?

— Увы… В основном да. Хотя и очень стараюсь делать это с чувством. Но, в основном, это чувство брезгливости. Очень редко встречается интересный противник. Чаще приходится иметь дело с такой дрянью, избавление от которой есть акт скорее гигиенический, чем творческий. Как будто травишь крыс или тараканов. Мерзко, но жить рядом с этим еще омерзительнее. Неплохой омлет, кстати, — Старпом указал вилкой на опустевшую тарелку. — Может, бросишь эту скользкую дорожку и пойдешь в повара?

— Спасибо, но не… С вами интереснее!

— Не сомневаюсь. Ладно — мне надо сделать еще несколько звонков, так что до обеда можете быть свободны.

— И что нам делать?

— Придумайте. Умение себя занять полезными делами — весьма ценный, хотя и недооцененный талант.

— Может, мы округу разведаем? — предложила Килли, — Ну там продукты где продают найдем, места разные интересные?

— Хорошая мысль. Действуйте.

— А деньги? Ну я имею в виду, что найдем — так сразу можно и на обед чего купить?

— Держите. Всё — свободны. Развлекайтесь.

Согласно кивнув, близнецы покинули дом и, покрутившись на тихой тенистой улочке, решили идти вверх, чтобы потом, устав, было легче топать назад под горку. Это оказалось верным решением, так как в ту сторону располагался условный центр размазанного по побережью курортного Байе Бланше и всяких интересных мест и магазинчиков попадалось куда больше.

— А давай в кафе зайдем! — внезапно предложила Килли, — Мы никогда там не были.

— Были…

— Ага. С черного хода, когда хлеб воровали. Это не то!

— Да я имею ввиду ту кафешку, где мы ели, когда в порт ездили.

— Это не то! Это забегаловка, а не кафе! А я хочу по-настоящему! Чтобы салфетки, столики и круассаны! Заодно расскажу, что я придумала про профессора.

— Босс дал подсказку?

— Ну, типа того…

— В смысле?

— Да ну, ты знаешь, это состояние после… Прям отпустило как будто и мысли сами пошли.

— Состояние после чего?

— Да все ты понял, не прикидывайся!

— А когда вы успели? Вчера все сразу заснули…

— Ты следишь за мной что ли?

— Да не. Просто вы за стенкой прямо…

— С утра мы успели. Это не важно. Важно, что я придумала, как нам профессора найти.

— Как?

— Вон кафе симпатичное — пошли сядем и я все расскажу.

Кафе действительно было симпатичное. Место тут было не людное, поэтому хозяин, по всей видимости, жил за счет постоянных посетителей с этой же улицы. Три столика стояли прямо на тротуаре под затенявшей их маркизой. Само здание кафе выглядело как обычный дом, каким и являлось скорее всего — через открытую дверь был виден большой обеденный стол, шкафы с посудой и прочее обычное домашнее убранство. Единственное, что было необычно — столик у окна с набором чашек и турок. В воздухе витал запах свежей выпечки и, потянув носом, Килли подошла и после некоторого колебания села за столик. Киллиан сел рядом.

Из дома показался хозяин заведения, приветливо улыбнулся и застыл в ожидании заказа. Килли попросила горячий шоколад и круассан. Киллиан решил не баловать себя девчачьими напитками и взял кофе. От круассана, правда, отказываться не стал, хотя завтракали вроде вот только что.

— Ну так что ты придумала-то? — заказ нужно было подождать и Киллиан решил вернуться к прерванному обсуждению, — Насчет профессора?

— Смотри. Профессор — человек важный, так?

— Так.

— Значит у него все на высшем уровне. Машина там, квартира или дом. Скорее всего — дом. А на домах тут везде есть таблички с именами жильцов и владельцев. После обеда у нас будут велики, фамилию и имя его мы знаем. Так что ты прокатишься по городу и попробуешь найти, где он живет.

— Я? А ты?

— А я съезжу до этой лаборатории. Попробую поговорить с охранником.

— Думаешь, он тебе что-то скажет?

— Симпатичной рыжей девочке? А почему нет?

— Тебе прям понравилось, я смотрю?

— Чего?

— Ну эти свои «женские чары» использовать. То на боссе, то на охраннике хочешь попробовать.

— А что такого?

— Да ничего. Просто ты раньше больше радовалась, что тебя за парня принимают.

— Раньше в этом смысл был. Кто надо знали, что я девочка, а у кого не надо мыслей лишних не появлялось. А сейчас все поменялось. Сейчас босс требует, чтобы мы думали и вопросы сами решали.

— И это, думаешь, поможет?

— Так а что бы не попробовать? — Килли замолкла и мило, точнее так мило, как сумела, улыбнулась принесшему заказ хозяину кафе, — Спасибо, месье…

— Пожалуйста… — зажмурившись, словно довольный кот улыбнулся в ответ хозяин, — Простите за любопытство, но вы не местные?

— Нет. Босс снял виллу ниже по улице. Вчера заехали. Вот — знакомимся с городом.

— Босс? Вы у кого-то на службе?

— Ну да. Вроде того. Водим машину, бегаем за продуктами, ищем разных людей.

— А! Вы помощники того фессалийского детектива, которому Мария сдала дом!

— Вы уже знаете?

— Конечно! Молочник рассказал. Мария предупредила его о вас. Он утром заезжал, хотел спросить, какое молоко вам надо, ему не открыли.

— Мы к морю ходили.

— Понятно. Но, если хотите, могу передать ему ваши пожелания.

— Ну сегодня с утра нам пары бутылок хватило. Хотя лучше три!

— Хорошо… И передайте вашему боссу, что я буду рад его тут видеть.

— Обязательно! Хорошего вам дня.

— И вам, мадемуазель. Зовите, если еще что-то понадобится.

Снова улыбнувшись, хозяин ушел к себе. Килли с довольным выражением подтянула к себе чашку и подмигнула брату.

— Блин! Здорово-то как! Ты слышал, как я с ним разговаривала?

— Нормально.

— Вот именно! Вежливо, спокойно, как нормальные люди и должны разговаривать!

— Ну потому, что он тоже с тобой нормально говорил.

— Угу! Заметь — не спрашивал, хер ли мы тут забыли, не требовал показать деньги или что-то такое.

— Мы одеты прилично.

— Ага. И поэтому тоже! Прилично одеты, нормально разговариваем… — Килли отпила из чашки и с наслаждением выдохнула, — Вот это жизнь…

…

Когда близнецы вернулись, Старпом уже изучал содержимое багажника стоявшей у забора виллы машины. Рядом были прислонены два велосипеда, не новых, но намытых до блеска. Киллиан подошел к одному и потренькал звонком.

— Ну, как все прошло? — захлопнув багажник, поинтересовался Старпом, — Вижу, вы с пользой провели время?

— Да. Нашли неплохое кафе, магазинчик с продуктами и табачную лавку, — Киллиан достал из кармана пачку сигарилл, — Вот… Вы же такие курите? Я не знал, есть ли у вас и решил, что стоит взять.

— Спасибо. Очень предусмотрительно.

— Деньги еще остались?

— Вернуть?

— Нет. Пригодятся, когда вы будете колесить по городу. Вы же это собрались сделать? Просто поездить и почитать таблички на домах?

— Как вы догадались?

— Когда вы подходили, я заметил, что вы проявляете к ним пристальный интерес.

— Ну да… Я просто подумал, что вот смеху будет, если мы весь город объездим, а этот профессор прям напротив живет!

— Не такая глупая мысль, кстати. Подобное случается до отвратительного часто.

— А я еще придумала с охранником поговорить! — похвастала Килли, — Совру ему что-нибудь и может что-то узнаю.

— Тоже неплохо. На обслугу, охранников, швейцаров часто не обращают внимания, хотя они могут быть настоящим кладезем информации, если уметь спрашивать.

— Я тоже так подумала!

— Ну, тогда, раз вы из кафе, то не голодны и можете сразу отправляться в путь. Я тоже поеду. Перекушу где-нибудь по дороге.

— Вы когда вернетесь?

— Поздно. У меня много дел, так что поужинайте без меня.

— Мы вам оставим!

— Буду премного благодарен. Все! Мы достаточно расслабились и отдохнули — теперь время заняться делами!

Прилежно покивав, близнецы оставили продукты на кухне, сели на велосипеды и покатили в сторону центра города. На машине передвигаться по ныряющим то вверх, то вниз улочкам было намного проще, однако что Килли, что Киллиан мечтали всласть накататься на велосипедах все свое недолгое детство, поэтому не заметили, как с хохотом и гиканьем домчали до фонтана на центральной площади.

— Так. Тут разделяемся… — оглядевшись, Киллиан кивнул на часы на ратуше, — Три часа тебе хватит?

— Думаю да.

— Тогда примерно в семь встречаемся тут же.

— Примерно в семь, это когда только-только смеркаться начнет?

— Ага.

— А если я раньше обернусь?

— Ну подожди. Только не уходи никуда, а то вдруг я тоже раньше обернусь.

— Тогда денег дай.

— Зачем?

— Ну а что я? Просто так что ли ждать буду?

Вздохнув, Киллиан поделил имеющуюся у него сумму пополам и махнув сестре, которая, спрятав деньги, унеслась в сторону лаборатории, принялся прикидывать, с какой из разбегавшихся от площади улочек ему начать. Можно было, конечно, перебирать наугад, но Байе Бланше был хоть и небольшим, но городом и, бестолково колеся, искать тут можно было долго. Требовалась какая-то система. И карта! На карте можно было отмечать места, где он уже был. Порадовавшись такой своевременной, а не как всегда — через пару часов, когда язык на плече, догадке, Киллиан, ведя велосипед, подошел к палатке с прессой, в которой торговал благообразный седой старичок в вязаной жилетке.

— Простите, месье? У вас есть карта города?

— Конечно, юноша… — торговец кивнул — Вот… Тебе с достопримечательностями?

— Да не особо важно. Я просто ищу одно место…

— Может, тебе просто подсказать?

— Вы вряд ли знаете, но… Я ищу дом Жана Тюзо.

— А зачем тебе профессор Тюзо? Насколько я слышал, он не берет студентов.

— Не мне… — Киллиан подивился, насколько легко и активно местные лезут в чужие дела, но виду не подал, — Моему боссу. У него к профессору какие-то дела, так что он попросил меня найти его адрес.

— И ты решил, что он будет на карте?

— А это не так? — прикинуться дураком было тактикой, которую они с сестрой использовали часто и довольно успешно, — Я слышал, что карты помогают найти нужное место?

— Ох, святая простота… — посмеявшись, торговец покачал головой, — Нет. Такую информацию на карте не пишут. Но она бывает в газетах. А я ими торгую, так что…

Кряхтя, старичок наклонился к стоявшему под прилавком ящику с макулатурой и принялся там искать. Затем извлек местную газету и ткнул узловатым сухим пальцем в одну из страниц.

— Вот, юноша… Городской совет проводил слушания по поводу нарушения профессором правил местного благоустройства. Месье Тюзо просто одержим этими антеннами, поэтому он пытался установить их у себя дома, но соседи были против. И тут есть адрес. Вам по той улице вверх.

— О! Спасибо! Сколько она стоит?

— Не знаю. Я продаю их на вес малярам, торговцам и для прочих целей. Вот такой ящик стоит два биллона.

— Пожалуйста, месье… Ящик мне не нужен, просто возьмите за помощь.

— Спасибо, юноша. Удачи вам в поисках.

Еще раз приложив пальцы к козырьку, Киллиан запихал газету с адресом за пазуху и покатил в указанном направлении. Дом профессора представлял из себя небольшой особняк за кованым забором. Шторы были закрыты, на подъездной дорожке пусто, во дворе никто не гулял. Прочитав табличку, чтобы еще раз убедиться, что он нашел правильное место, Киллиан почесал голову, размышляя, что делать дальше? У него в запасе куча времени. Можно потратить его слоняясь туда-сюда и поедая вкусности. А можно попытаться что-то выяснить. Например, перелезть через забор и…

Тупая идея. Во-первых, что он там хочет найти? Во-вторых — лезть в дом посреди бела дня опасно со всех сторон. Ну и в третьих… Босс только-только сказал, что всякие незаметные люди могут обладать ценной информацией и вуаля! Сразу же газетчик избавил его от многочасового кружения по городу. Стоило только спросить! Может и тут есть с кем поболтать? Народ в Байе Бланше, похоже, крайне разговорчив.

Киллиан прислонил велосипед к ограде и, достав сигарету, принялся мять её в руках. Потом, с шиком щелкнув спичкой о коробок, прикурил, щелчком отправив огарок в полет. И услышал за спиной деликатное покашливание. Мужчина с метлой и в брезентовом фартуке неодобрительно покачал головой. Первым порывом Киллиана было презрительно скривиться и сделать вид, что это уже не его проблема, но внутри кольнуло засевшее под черепом: «Не быть мудаком». Поэтому, виновато улыбнувшись, он подобрал сгоревшую спичку, выбросил ей в урну и, подойдя к дворнику, достал сигареты.

— Извините, месье, само собой как-то вышло. Угощайтесь…

— Ну хоть исправился… — дворник взял сигарету и, покрутив в руках, зажег от самодельной, сделанной из старой гильзы зажигалки, — Значит не все потеряно… Ошибки исправлять не каждый готов.

— Да уж… Не поспоришь…

— Сигареты у тебя хорошие… — посмаковав дым, дворник покосился на Киллиана, — И одежа новая… Я уж решил, что ты из господ.

— Из каких «господ».

— Ну этих… Которые все приказывают. А есть мы. Те кто делает… И руки у тебя, парень, не господские.

— Серьезно? — взяв сигарету в зубы Киллиан посмотрел на ладони со всех сторон, — Это вы как определили?

— Я, парень, руками всю жизнь работаю. Могу по рукам определить, кто чем занимается.

— Серьезно?

— Спрашиваешь! Смотри. Вот если, к примеру, человек всю жизнь черен держит… Лопату там, молоток или еще чего, то у него рука вширь раздается. Вот как у меня, — дворник продемонстрировал свою широченную ладонь, — Если он много пальцами работает — мешки таскает, кирпичи, тесто месит — то пальцы становятся толстыми и тупыми на концах.

— А у меня что с руками?

— Ну, парень, ты еще молод, чтобы жизнь по рукам читалась… Однако сбитые костяшки я вижу. Драться тебе приходилось много.

— Приходилось… — Киллиан посмотрел на свои кулаки, — А что? Господа не дерутся? Даже в детстве?

— Дерутся. Только не так. Они унизить хотят. Ты же бил так, как будто хотел убить.

— Есть такое…

— Вот… — дворник сделал сочную затяжку, — Не из господ значит… Но одеваешься чисто. Бандит?

— Не. Уже нет.

— Работу нашел?

— Да. Нас один человек нанял.

— Вас?

— Ну меня с сестрой. Машину водить, в делах помогать.

— Богатый?

— Богаче нас с вами.

— Понял. По делу послал?

— Да.

— Тогда ты, наверное, торопишься?

— Не — я уже все сделал, — Киллиан уселся на бордюр, показывая, что ему спешить некуда и он готов обстоятельно все выслушать, — Сигареты тоже есть. Вы интересно рассказываете. Мне понравилось про руки. Расскажите еще что-нибудь? Наверняка много интересного тут, да и вообще, видели…

— А то!

Взяв еще одну сигарету, польщенный такой незамысловатой лестью дворник прикурил её от окурка и, опершись на метлу, принялся болтать.

…

«Ты не поверишь, сколько я всего узнала!» — Килли резко оттормозилась перед братом который, сидя на граните фонтана, жевал бутерброд с сыром и ветчиной, купленный неподалеку. Потом ревниво посмотрела на исчезающую во рту еду и, соскочив с велосипеда, требовательно протянула руку. Киллиан отвернулся, закрывая бутерброд собой.

— Жадина! Ну дай укусить!

— Купи себе сама!

— У меня денег нет!

— Мы же их пополам поделили⁉ Ты чего? Уже все проела?

— Конечно! Там знаешь сколько до той лаборатории педали крутить⁈ Я по пути туда в кафешке дух перевела и обратно — тоже…

— И все равно голодная? — Киллиан с подозрением посмотрел на сестру, — Ты там что ела то?

— Шоколад…

— Ты все деньги спустила на шоколад?

— Ну да… Он такой вкусный…

— Ладно… — вздохнув, Киллиан отдал ей остаток бутерброда, — Доедай и поехали.

Старпома, как тот и обещал, еще не было, так что они принялись думать, чем заняться. Киллиану пришла в голову мысль, что недурно было бы записать все, что им сегодня удалось узнать. С грамотностью у обоих было не очень, однако иного способа зафиксировать данные, чтобы не забыть, не наблюдалось. Налив себе по стакану молока, близнецы нашли письменные принадлежности и, сев за стол, принялись неуклюже выводить карандашами корявые печатные буквы, периодически интересуясь друг у друга, как пишется то или иное слово.

Этот процесс занял у них почти час и утомил больше, чем весь остальной день, поэтому, закончив и с тяжким вздохом откинувшись на стуле, Киллиан потянулся и предложил: «Искупаемся»? Килли согласно кивнула. Спуск до воды был довольно крутым и, по всей видимости, это служило главной причиной, почему виллу сдали по довольно скромной для этих мест цене. Пляж входил в землевладение и был огорожен с двух сторон забором, уходящим метров на десять в море. Сделано это было для того, чтобы купальщик или купальщица без пляжного костюма могли войти под его прикрытием в воду, не смущая своей наготой соседей. Чем Килли с Киллианом и воспользовались.

Морская вода освежала. Поплескавшись, они выбрались на пляж и принялись обсыхать глядя в темное небо с разводами подсвеченных Гало облаков. Потом оделись и не торопясь пошли наверх. Войдя в дом они увидели Старпома, который с бокалом в руке читал их писанину и Татьяну, поприветствовавшую близнецов короткой грустной усмешкой. Килли, увидев её, расплылась в улыбке, а Киллиан, который на пляже натянул только штаны и щеголял голым торсом, начал торопливо надевать и застегивать рубашку.

— Здрасьте… Мы это — купались.

— Я понял… — отложив листки, Старпом налил себе еще вина из стоявшей на столе бутыли и отсалютовал бокалом, — С правописанием у вас, конечно, беда, и в паре мест мне пришлось гадать по контексту, но в остальном — неплохо.

— Он хочет сказать, что впечатлен… — поправила Старпома Татьяна, — Я ведь права?

— Можно и так сказать. Откуда информация?

— Я с охранником поговорила! — похвасталась довольная Килли, — Ну как утром обещала. Охранники всегда сидят одни целыми днями и им скучно. Только повод дай и будут болтать целый день.

— И какой ты ему дала повод?

— Я цепь со звездочки сбросила. И попросила помочь.

— «Дева в беде»?

— Че?

— Прием называется «Дева в беде». Мужчины клюют на такое очень легко.

— Ага! А там само пошло. Болтали часа два. Он и про лабораторию рассказал, и про профессора, и про остальных. Смешной дядька.

— Ты? — Старпом перевел взгляд на Киллиана, — Кто был твой информатор?

— Дворник. Сделал мне замечание, когда я спичку выкинул. Я спичку подобрал, извинился, сигаретой его угостил и он тоже не два часа, конечно, но час точно языком чесал. А адрес я у торговца газетами выяснил. Ну, как вы и говорили — обслуга очень много знает.

— Это хорошо. Применять знания на практике важно для их закрепления.

— Да, босс. Мне даже понравилось. А вы чем сегодня занимались?

— Уточнял кое-какие вопросы. Почитал работы профессора, чтобы было с чего завязать разговор, потом уточнял расклады в среде местных элит. Скоро мы начинаем опасную игру на серьезные деньги, поэтому следует быть готовым.

— Хочешь и их в это втянуть? — уточнила Татьяна.

— Ты же знаешь — одежды с самой большой мишенью на спине мне нравится носить лично. Чем больше риск, тем острее чувствуется вкус жизни.

— Им может хватить и малого.

— С малым они справлялись без меня и, прошу заметить, вполне успешно.

— Поэтому, мне кажется, что с них хватит.

— И что ты предлагаешь?

— Ничего. Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы надеяться, что ты найдешь себе занятие поспокойнее, — протянув руку, Татьяна нежно погладила Старпома по щеке, — Просто, надеюсь, ты будешь не против, если я тоже за ними прослежу?

— Разумеется. Все, что пожелаешь…

— И, кстати, тебе надо побриться.

— Как раз хотел этим заняться, — допив вино, Старпом решительно поднялся и подмигнул Килли, — Я в душ. Если кто-то хочет составить мне компанию, то жду его наверху.

— Поняла! — Килли, хитро улыбаясь, побежала по лестнице на второй этаж, — На всякий случай, всем спокойной ночи!

Старпом поднялся следом. Татьяна, пододвинув к себе бутылку, оценила, сколько там осталось, потом, взмахом руки подозвала Киллиана к столу.

— Можешь составить мне компанию?

— Конечно, мадемуазель…

— Просто Татьяна… Мне до смерти надоели всякие расшаркивания. И барон. Надеюсь, что скоро, так или иначе, это закончится.

— Барон? — не найдя бокала, Киллиан принес себе стакан.

— Я — любовница барона Дэ Эгюра, — снова грустно усмехнувшись, Татьяна принялась разливать вино, — Извини за такую откровенность, но мне хочется с кем-то поговорить, ничего не утаивая и не следя за словами. Это очень утомляет.

— Понимаю… А этот барон… Это тот самый Дэ Эгюр?

— Да.

— Он же очень богатый?

— Сказочно.

— Про него писали, что он нажил состояние нечестным путем.

— Любые крупные состояния нажиты нечестным путем. За любыми большими деньгами всегда стоят большая кровь и большая подлость.

— Во как? Ну да… Наверное. У меня-то больших денег никогда не было.

— Возможно, это и к лучшему… — подняв свой бокал, Татьяна предложила чокнуться, — Может поэтому вы двое мне так нравитесь.

— Мы вам нравимся?

— Я вас понимаю. Я сама проходила через подобное много раз…

Сверху раздался вскрик, перешедший в еле слышный ритмичный стон. Татьяна подняла взгляд, потом перевела его на покрасневшего Киллиана.

— Извини, что, возможно, лезу не в свои дела, но твоя сестра и он…

— Все нормально. Босс сразу сказал, что прислушается ко мне, если что.

— Разумеется. И, разумеется, ты не смог ему отказать.

— Ну да. Но я поговорил перед этим с Килли. Она сама хотела. Очень.

— Она тоже не смогла ему отказать.

— Да не в том дело. Просто… Ну, я не знаю, как объяснить… У нас не так много было хорошего. У неё — особенно. Все эти её ухажеры — они относились к ней как к грязи. А босс сделал все красиво. Такое будет приятно вспомнить. Это Килли так сказала.

— Вы называете его «боссом». Вы не знаете его имя?

— Ну, он постоянно разными называется. Как его по настоящему зовут?

— Понятия не имею.

— Как это? Вы же его сестра? Вы же сестра? Верно?

— Это сложно объяснить, — вздохнув, Татьяна подлила себе еще вина, — Он потерял себя.

— В смысле?

— У него много имен, много образов, но он не помнит себя настоящего. И хочет вспомнить. Бесконечно ищет, бесконечно перебирает людей, места, впечатления в надежде, что внутри промелькнет искра узнавания. Когда мы встретились, он сказал, что эта искра была.

— Я не понимаю.

— У него все очень плохо с нормальными человеческими чувствами. Любовь, стыд, вина. Он не умеет их испытывать, только имитирует. А когда встретились мы, он сказал, что почувствовал что-то похожее на любовь. Только не такую… — Татьяна, нахмурившись, снова посмотрела наверх, — Другую.

— Как между братом и сестрой?

— Да. Он решил, что я — его сестра. Это было очень странно. И страшно… Он бывает очень страшен. Но даже тогда он не тронул меня. Поэтому, может это и так, ибо я не знаю ничего другого, что бы могло его удержать.

— Погодите… А вы? Вы что — не помните, брат он вам или нет?

— Я тоже потеряла себя. Правда, мне не повезло помнить чуть больше.

— Не повезло?

— Я помню, что я хотела этого… — осушив бокал залпом, Татьяна поставила его и изящным жестом отодвинула от себя, — Давай поговорим о чем-то веселом… Или займемся чем-то веселым.

— Давайте. А чем?

— Вы говорили, что ходили купаться? Не хочешь сходить еще раз?

— С вами?

— Со мной.

— Но у меня это… Купального костюма нет.

— У меня тоже. Но когда это кого останавливало, верно?

— Ну, так-то да…

Тоже допив вино, Киллиан соскочил со стула, галантно открывая дверь и надеясь, что сопутствующий данному жесту полупоклон скроет то, что от разыгравшейся фантазии ему сейчас порвет штаны.

…

Утром все было как в тумане. Проснувшись, Киллиан пошарил вокруг себя, но от Татьяны остался лишь легкий дурманящий аромат на простынях и отрывки воспоминаний о тонком гибком теле, пламени на его щеках, когда стало понятно, куда все идет и жаре голой кожи в прохладной воде. Все остальное полностью вылетело из головы. Например, как он оказался на диванчике полуоткрытой веранды, когда успел тут постелить и, главное, где его одежда? Привстав, Киллиан испуганно огляделся и с облегчением увидел, что его вещи разбросаны по полу. Собрав их и одевшись, он приоткрыл дверь и выглянул в зал. Там Килли трескала фрукты. Увидев его, она радостно заулыбалась набитым виноградом ртом.

— Пфоснуфся! Пофли готофить!

— Чего?

— Завтрак пошли готовить, говорю. Я очень жрать хочу!

— А где босс и Татьяна?

— Уехали. Рано утром. Татьяне надо вернуться пораньше, чтобы Барон не заметил её отсутствия. Босс поехал отвозить.

— Понятно…

— А ты чего на веранде спал?

— Да я это… Когда вы в душ ушли, мы с Татьяной допили вино и немного поговорили… А потом она предложила сходить искупаться.

— И ты пошел?

— Ну да.

— У тебя же купального костюма нет?

— Так мы без него…

— Серьезно⁈

— Да…

— И че? Искупались?

— Да.

— Прям нагишом?

— Нагишом.

— И потом ты лег спать на веранде?

— Мы…

— В смысле? Вы вместе легли? — Килли удивленно выпучила глаза, — Погоди! Вы че — потрахались?

— Ну да… Еще на пляже… А потом — в саду… И на веранде еще…

— И как?

— Нормально…

— Ты трахнул сестру босса! Несколько раз! И говоришь: «Нормально»⁈

— Она сама захотела.

— Да я понимаю, просто… Вау… Интересно, как он отреагирует?

— Не знаю. Пошли готовить уже…

Киллиану самому было очень интересно, как Старпом к этому отнесется, так что все мысли крутились вокруг этого. Килли же, судя по хитрым взглядам, жаждала подробностей, но мужественно держалась до момента, когда они сели за стол. Потом её прорвало.

— Ну давай! Колись!

— Чего ты?

— А ты чего⁉ Мне интересно! Татьяна, она такая… Ну загадочная! Как ты её уговорил?

— Да я не уговаривал. Мы просто поговорили.

— О чем?

— О всяком.

— Да ну тебя! Она же сестренка босса! Наверняка много про него знает.

— Типа сестренка.

— В смысле: «Типа»?

— Они не знают точно.

— Это как? Их разлучили в детстве?

— Не. Там все еще непонятнее… Босс, типа, не знает, кто он такой. Поэтому его и носит по всему миру. Пытается так вспомнить, кем был.

— Это как?

— Ну я же говорю — непонятно. И Татьяна тоже не знает. Знает только, что очень хотела не знать.

— Жестко…

— А еще она сказала, что понимает нас, так как сама проходила через это много раз.

— Через что?

— Ну это не звучало как что-то хорошее, так что, видимо, Татьяна имела в виду всю ту херню, которая была в нашей жизни.

— То есть у сидов тоже жизнь не сахар?

— Наверное… Ешь давай, а то остынет…

Послушно кивнув, Килли принялась за еду и некоторое время они молча звенели вилками. Потом, отодвинув пустую тарелку, она подтянула к себе кофейник и, хитро посмотрев на брата, спросила: «Это из-за нас с боссом?»

— Че?

— Ну ты с Татьяной? Это потому, что босс спит со мной?

— В смысле? Нет! С чего ты вообще взяла⁈

— Ну просто теперь вы с ним вроде как квиты.

— Прекрати, а!?.

— Да ну ладно тебе. Просто вы так вдруг…

— Ну так вышло.

— Говоришь, как будто случайно поскользнулся. Так не бывает!

— Почему? У тебя бывает, а у меня не может? Ты же сама говорила, что мы одинаковые.

— Говорила…

— Ну вот…

— Ладно тебе — не дуйся, — передав кофейник брату, хохотнула Килли, — Просто это так… Здорово.

— Почему здорово?

— Ну, я лично считаю, что Татьяна шикарная. Даже босс её слушает. А она на тебя запала. Здорово же?

— Ну да… Мне понравилось.

— И ей, наверняка, тоже понравилось.

— Ты думаешь?

— Да конечно! Вы же это…! Несколько раз! Точно понравилось… Можешь мне поверить — это верная примета.

— Ну хорошо тогда… Я старался.

— Уж надеюсь… А то что — мне одной стараться что-ли?

Хохотнув, Килли сгребла со стола посуду и потопала её мыть.

…

«Доброе утро, барон…», — Дэ Эгюр, вошедший в свой кабинет, вздрогнул от неожиданности, вылив кофе, который он нес в руке, на себя, выругался, посмотрел на испорченную рубашку и перевел гневный взгляд на вальяжно расположившегося в кресле Старпома.

— Вы! Как вы сюда попали⁉

— Мне часто задают этот вопрос.

— И как у вас хватило наглости показаться мне на глаза после того, что вы устроили⁉

— Вы сами сказали, что аменцы поняли, что их кидают, и решили поднять бухгалтерию.

— Во имя всего святого! И что!!? Это можно было решить деньгами! А теперь они ограблены, унижены и жаждут мести!

— Тогда зачем вы меня прикрывали?

— А что мне оставалось делать⁉ Вы уже их ограбили! Как я мог доказать, что непричастен к этому?

— А зачем вам что-то доказывать? Теперь доказывать должны они.

— Прессе плевать! Они ославили меня на весь высший свет! От меня отвернулись все! Даже семья!

— Я обратил внимание. Вы использовали их портреты для упражнений в стрельбе.

— Неблагодарные твари! И вы! Видите, к чему привело ваше самоуправство⁉

— Но вы живы.

— Пока! Я стал бесполезен! Ко мне и моим счетам приковано слишком много внимания. Я не могу исполнять свои обязанности и Кромартен уже интригует, чтобы занять мое место! Да лучше бы я умер!

— Это можно устроить…

Повисла тишина. Потом барон, уронив чашку, кинулся к письменному столу. Старпом равнодушно наблюдал как он лихорадочно копается в ящике, заряжает трясущимися руками найденный там револьвер и пытается совладать с курком.

— И что? — равнодушно заглянув в направленный на него ствол, Старпом достал сигарету и закурил прямо в кабинете, — Вы даже не хотите узнать, как я это вижу?

— Что?

— Видение. Образ будущего. Я вижу ваше будущее так: вы, потеряв репутацию, уважение в обществе, семью, все, чем дорожит благородный человек, решаете ответить миру тем же. Первым делом, вы вычеркиваете из завещания всех. Неблагодарных родственников, друзей, любовниц. Если вы им не нужны, то и ваши деньги им не достанутся.

— Что вы несете⁈ — барон отчаянно пытался справится с пляшущим в руке оружием.

— Потом — плевок в лицо обществу. Барон Дэ Эгюр с помпой и огромным скандалом венчается в церкви с низкородной любовницей.

— Это бред!

— Не перебивайте… Сделав это, вы с молодой супругой отправляетесь в свадебное путешествие. За границу. Где вас никто не знает. И там происходит несчастье. В один из вечеров, вы заходите в злачное место. Например игорный дом. Игра складывается для вас удачно, но противники не собираются расставаться с деньгами. Подкараулив вас на улице они нападают. Вы бьетесь как лев, но силы не равны. Утром случайный прохожий находит ваше распростертое тело. Деньги, часы, ценные вещи и документы украдены. Кто сможет вас опознать?

— Опознать?

— Да. Вас тут никто не знает, а лицо сильно пострадало. Практически уничтожено. Татуировками вы тоже не увлекаетесь. Полиция в тупике. Но, к счастью, у них есть ближайший родственник. Ваша молодая вдова, заливаясь слезами, опознает тело и немедленно падает без чувств. Очнется она уже баронессой Дэ Эгюр — единственной наследницей ваших денег. Горе её будет безгранично и сперва она намеревается носить траур всю оставшуюся жизнь. Но тут, внезапно, в её жизни появляется мужчина. Обаятельный, воспитанный, до боли напоминающий покойного мужа. И, скованное скорбью сердце вдовы тает. Они играют новую свадьбу. На этот раз скромно, без особого шика и вдалеке от чужих глаз. И вуаля! Новый барон Дэ Эгюр может наслаждаться всеми благами, которые дают деньги и титул. Как вам? По моему красиво…

— Вы сошли с ума?!! Я сошел⁉ Что это⁈ Я уже ничего не понимаю⁉

— Просто вы волнуетесь. Это бывает. Люди боятся умирать. Я, первый раз, тоже волновался. Однако, подумайте над преимуществами.

— Всемогущий боже… — уронив на стол пистолет, барон со вздохом рухнул в кресло, — Вы невыносимы! У меня чуть сердце не встало! Почему вы сразу не уточнили, что речь идет про фиктивную смерть⁉ Я уж думал, что вы… Меня…

— Никакой фиктивности. Вы умрете по-настоящему. С похоронами, могилой, некрологом в газетах. Смерть — это дело, к которому надо подходить серьезно.

— Да-да-да… Разумеется. Я умер и да здравствует новый я. Это понятно. А что будет с моим местом? Как мне сохранить его?

— Оно останется за вами, если не будет других претендентов.

— Нет! Я запрещаю вам трогать Кромартена! Вы поняли⁉ Он слишком силен и влиятелен и если что-то пойдет не так… Я даже думать не хочу о последствиях!

— Понял. Найдем другой путь.

— Да уж — постарайтесь! И женитьба на низкородной…

— Ну вы же любите актрис? Или кто там эта ваша любовница?

— Балерина… Это да, но жениться…! Нет! Вздор!

— Можете предложить иную кандидатуру, но знатная женщина вряд ли согласится на подобную авантюру. И, даже если вы ее уговорите, то остается переменная в виде её семьи, которая может воспротивиться браку свежеиспеченной богатой вдовы с не пойми кем.

— Я не не пойми кто! Я барон Дэ Эгюр!

— Вы умрете, не забывайте. Так что вам нужна та, кто смиренно исполнит вашу волю даже после вашей трагической кончины.

— Ах да… Проклятье… Ладно! Я подумаю над этим, — подойдя к серванту, барон достал бутылку и налил себе коньяка, — А теперь уходите. Мне нужно успокоиться и переодеться. И не вламывайтесь больше в мой кабинет!

— На будущее — держите оружие под рукой и заряженным. Смотреть, как вы копались, было довольно забавно.

— Обойдусь без ваших советов! Вон!

…

В ожидании Старпома Киллиан вел себя как получивший двойку школьник. Он прибрался, заправил постели, подмел и, услышав скрип тормозов снаружи, тревожно обернулся на сестру. Та, одними губами сказала: «Не ссы», а сама спряталась на кухне. Старпом вошел, держа в руке вино и принялся искать штопор.

— Я его убрал на место, босс… — решился наконец заговорить Киллиан, — В буфете…

— А! Это хорошо. Мы вчера оставили тут преизрядный бардак… — откупорив бутылку, Старпом взял бокал, проверил на свет его чистоту и пошел с ним к столу, — А почему у тебя вид как у нашкодившей собаки?

— Дело в том, что вчера, когда вы ушли, мы с Татьяной…

— Допили все вино? Я в курсе. Потому и взял новую бутылку.

— Ну да. А потом она предложила сходить с ней к морю…

— Догадываюсь, к чему ты клонишь, но продолжай…

— В общем, мы с ней это… — почти выдавил из себя Киллиан, — Она вам не сказала?

— Сказала, но я думал, что это такая шутка…

Старпом на секунду застыл, а потом разразился громким хохотом. Килли, высунувшись с кухни, недоуменно посмотрела сперва на него, потом на брата, который только пожал плечами.

— Ох, парень! — отсмеявшись, Старпом отсалютовал Киллиану бокалом, — Ты же понимаешь, что вчера «наставил рога» одному из богатейших людей Гюйона?

— Вас это веселит?

— А тебя нет? Ты только представь себя на месте барона! Он весь такой знатный, состоятельный, важный, а его женщина спит с каким-то уличным мальчишкой!

— Татьяна сказала, что барон ей надоел.

— Охотно верю. Я бы на её месте придушил этого самовлюбленного козла на второй день. Не представляю, как она до сих пор терпит… Тащи бокал — за это надо выпить.

— То есть, вы не сердитесь?

— По поводу?

— Ну… Татьяна ваша сестра. Она вам дорога… Наверное.

— А Килли — твоя. И она тоже, как я понял, тебе дорога.

— Но вы же спросили моего мнения…

— Если ты переживаешь по поводу того, что не смог ответить мне взаимностью прежде чем переспать с моей сестрой, то у тебя есть оправдание. Я в тот момент был немного занят тем, что спал с твоей. Да и знаешь что? Любовь и интимные отношения это, конечно, весело и приятно, но на мой взгляд вы их сильно переоцениваете и переусложняете. С моей точки зрения это все выглядит намного проще. Понимаешь?

— Да. Татьяна говорила, что у вас проблемы со всякими чувствами. С любовью там, стыдом и прочим.

— О! А вот это уже интереснее. Что еще она говорила?

— Ну… Что вы потеряли себя. Так она выразилась. И что вы почувствовали, что вы её брат.

— Точнее, мне так показалось.

— И ей тоже.

— Серьезно? — Старпом удивленно вскинул бровь, — Она довольно долго это отрицала.

— Ну, мне показалось, что она это чувствует.

— Ясно… Ладно — давай на этой высокой ноте закончим данный, судя по всему, крайне неловкий для тебя разговор, выпьем и ты приготовишь мне завтрак. Барон — весьма негостеприимный хозяин, так что я очень хочу есть. Кстати, у меня для вас двоих новое задание. На этот раз сложное и весьма опасное. Надо выследить еще пару человек.

— Кого?

— Меня интересует Шарль Кромантен и его сынок. Особенно сынок. Этот крысеныш, видимо, состоит в «Клубе Бретеров», о котором упоминал наш дорогой таксист. Надо выяснить, где они собираются и чем занимаются. Только очень осторожно, потому как они любят играть с людьми в жестокие игры. Поэтому, прежде чем отправляться по следу, мы кое-куда съездим.

— Понял, босс! Все будет в лучшем виде!

— Я уж надеюсь. А мне предстоит подружиться с нашим многоуважаемым профессором…

— Вы уже знаете как?

— Тот его любимый ресторан, о котором вы прознали. Попробую подкатить к нему там… Завтрак!

— Да, босс! Сейчас! — отдав зачем-то подобие воинского приветствия, Киллиан скрылся на кухне.

…

Заведение на Рю де Жани, куда отправил Старпома Финн, было мясной лавкой. За прилавком их встретила немолодая женщина и, узнав, что гости хотят видеть Тулли, закатила глаза и крикнула по-эрински в сторону задней двери, откуда через пару минут появился худой жилистый мужик с громадным мясницким ножом в руке. Воткнув его в лежащую на прилавке доску, он дернул подбородком, приглашая сказать, какого хера его отвлекают от работы?

— Хотели прикупить кое-каких сувениров… — пояснил с улыбкой Старпом, — Финн сказал, что с этим к тебе. И еще просил деликатно поинтересоваться о каком-то долге.

— Финн? Деликатно?

— Ну да. Ты же знаешь его манеру вести разговор? Вечно вежлив, как чиновник перед прессой.

— Ха! Уж я-то знаю… Сейчас… Руки вымою…

Тулли удалился. Из-за двери послышался звук льющейся воды и почти неслышный за ним стрекот телефонного номеронабирателя. Женщина принялась перекладывать куски мяса, косясь то на дверь, то на Старпома с близнецами, то на нож. Наконец дверь открылась и, вытирающий руки серым застиранным полотенцем, Тулли махнул следовать за ним. На заднем дворе лавки стоял характерный запах бойни. Несколько парней, ловко орудовавших ножами, разбирали туши, подвешенные на крюках. Сделав им знак продолжать работать, Тулли открыл створки ледника, откуда тянуло прохладой. Спустившись за ним, Старпом с интересом огляделся.

Почва в этих местах была скалистой, поэтому местные в основном рыбачили и пасли скот. А мясо и рыба, в отличие от зерна, требовали куда больше усилий для сохранения. Поэтому практически под каждым домом имелись выдолбленные погреба, где хранилось и вялилось мясо, солилась рыба, зрели сыры и вина. Да — долбить, даже достаточно мягкий местный камень, было непросто, но один раз выдолбленное помещение не осыпалось, не протекало и служило хозяевам поколениями. И так же поколениями эти продуктовые сокровищницы углублялись и расширялись, достигая, иногда таких размеров, что превышали по площади дом, под котором они были сделаны, в разы.

Тулли, по всей видимости, купил весьма старый дом, потому, что ледник тут был длиной метров двадцать и имел кучу отнорков и каморок. Приказав подождать его, он свернул в одну из таких комнаток и долго там копался. После чего, кряхтя, выкатил на старой скрипучей тележке большой ящик и принялся доставать из потайной дыры снизу и раскладывать на нем пистолеты.

— Вау, босс! — глаза Киллиана заблестели от радости, — Так мы пришли за оружием?

— А какие ты еще «сувениры» хотел найти в мясной лавке, да еще и договорившись с человеком вроде Финна? — поинтересовался вместо Старпома Тулли, — Ну вот примерно, что могу вам предложить. Есть еще ружья и винтовки, но вам они к костюму не пойдут.

— Ну я так… Можно посмотреть?

— Спроси у своего босса.

— Босс?

— Опыт обращения с оружием имеете? — Старпом с интересом оглядел ассортимент.

— Ну так…

— Хорошо. Тогда сперва закуплюсь я… А вы слушайте и запоминайте. Обычно я предпочитаю револьвер системы «Наган». В отличие от полуавтоматических пистолетов, револьверы не разбрасывают гильзы. Меньше следов оставляешь — меньше проблем. Кроме того, «Наган» имеет интересную особенность. При выстреле барабан надвигается на ствол. Это положительно влияет на кучность. У револьверов, знаете ли, часто бывает небольшая несоосность между стволом и каморой, что приводит к деформации пули. А кроме того, эта система делает «Наган» одним из немногих револьверов, которые можно использовать с глушителем, так как нет прорыва пороховых газов в зазор. Ну и семь патронов в барабане позволяют иногда неприятно удивить противника. Из недостатков — чудовищно долго перезаряжается.

— Наганов у меня нет… — развел руками Тулли, — Штука редкая в этих местах.

— Вижу. Кроме того, я собираюсь наступить на хвост серьезным людям и мне нужно не менее серьезное оружие. Так что, придется присмотреться к полуавтоматическим пистолетам. Главное их преимущество — высокий темп стрельбы. А если умеешь их быстро перезаряжать, то количество патронов в них фактически равно тому, что забито в магазины. Что у вас тут имеется?

— Я бы рекомендовал «Люгер». Хорошая точность, недурная убойность.

— Хорош… Но тяжеловат. «Хай Пауэр» мне тоже понравился — заимел себе как-то пару… Правда мне настоятельно порекомендовали пожертвовать их в пользу нуждающихся. Да и тоже тяжеловаты. А вот «Браунинг» десятой модели мне симпатичен. Это ведь девятимиллиметровая версия?

— Да. Девять на семнадцать. Если хотите испытать, могу подвесить тушу.

— Сделайте одолжение.

Тулли подвесил на крюк в конце помещения свиную тушу, затем взял два патрона и затолкал их себе в уши. Киллиан удивленно посмотрел на это, но промолчал. Старпом, не торопясь, набил два магазина, осмотрел пистолет и тоже проделал данную манипуляцию.

— Это зачем, босс? — после такого Киллиан понял, что стоит уточнить, — Запасные?

— Чтобы не оглохнуть. Мы в подвале — будет громко.

— Нам тоже так сделать?

— Да. Только глубоко не пихайте, чтобы мозг не поцарапать. И, сперва, выслушайте инструктаж, — Старпом указал на заряженный Браунинг, — Это — оружие. Оружие создано чтобы убивать. А со всем, что убивает, обращаться надо умело и осторожно, потому что любая ошибка легко может стоить жизни. Нельзя направлять оружие на то, что не хочешь убить. Ни в шутку, ни чтобы попугать. Нельзя снимать его с предохранителя без необходимости, класть палец на спусковой крючок без надобности, заряжать и досылать патрон в патронник без намерения его использовать. Всегда считайте, что оружие заряжено. Даже если только что удостоверились в обратном. Память подводит и если всех дураков, которые вынесли себе мозги, забыв что оружие заряжено, собрать на одном кладбище, то вам жизни не хватит, чтобы обойти их могилы. Я понятно объясняю?

— Да, босс! — Килли и Киллиан дружно кивнули.

— Еще запомните, а если дураки, то запишите на видном месте: оружие не удлиняет член и не заменяет яйца. Это инструмент. И, как и любой инструмент, бесполезно в кривых или неумелых руках. Поэтому, обладание им не делает вас сильнее. Сильнее вас делает мастерство обращения с ним.

Взяв пистолет, Старпом встал в дуэльную стойку, поднял пистолет, подождал несколько секунд спокойно и размеренно дыша, и опустил руку.

— Пять ударов сердца. Именно столько можно целится. После начинают уставать мышцы, глаза, прицел станет гулять и меткость сильно упадет. Дыхание не задерживать — кислород должен поступать в мозг, чтобы голова оставалась ясной. Глаза не щурить и не закрывать — вы должны быть в курсе происходящего вокруг. В критической ситуации принимать решение стрелять надо быстро — у вас не так много времени, прежде чем руки начнут плясать от волнения. К тому времени, как вас начнет колотить, все противники уже должны лежать.

— Пока сами не попробуют — не поймут… — покачал головой Тулли, — Стреляйте уже, только ложите кучнее. Мне это мясо еще продавать.

— Разумеется… Вот теперь уши стоит заткнуть…

Проследив как близнецы возятся и убедившись в готовности, Старпом с показной ленцой развернулся к мишени, а затем его рука с оружием стегнула вперед как плеть. Шесть пуль вылетели из ствола меньше чем за пару секунд. Последняя гильза еще летела к полу, когда Старпом, отжав защелку на торце рукоятки ударом ладони, выбросил пустой магазин, загнал новый, зажатый в пальцах и, сменив стойку со скоростью смены кадра в киноаппарате, отстрелял и его. Пули «перегрызли» основание голени, на которой висела туша и та, оторвавшись, шмякнулась на пол. Тулли проследил за её падением и понимающе хмыкнул.

— А я знаю, кто ты…

— Серьезно?

— Ага. Слыхал про тебя.

— И че говорят?

— Дело, говорят, знает, но выпендривается как незнамо что…

— Рад, что вам понравилось. Я беру этот пистолет. Теперь давайте подберем что-то моим спутникам.

— Могу найти еще пару таких же.

— Нет. Я в данном вопросе несколько старомоден и считаю, что оружие должно отображать личность владельца. Пусть выберут сами. Прошу…

Близнецы помялись, потом подошли и начали нерешительно трогать разложенные пистолеты. Затем Киллиан виновато посмотрел на Старпома.

— А как выбирать, босс? Мы же не разбираемся?

— Попробуйте подумать. Можно вслух. Я не зря озвучивал свои мысли. Это была подсказка.

— Ладно… Сейчас попробую… — вытащив из уха один патрон дабы лучше слышать критику и взяв «Люгер» Киллиан взвесил его в руке, — Ого… Тяжелая железяка… Не… Его же с собой таскать надо… А этот все штаны стянет. И мне револьверы нравятся. Не знаю почему.

Подняв увесистый револьвер он покрутил его в руках, потом положил на место и взял поменьше, с тонкой рукояткой и без торчащего хвостовика курка. Затем украдкой посмотрел на наблюдавших за ним Старпома и Тулли.

— Вот этот мне нравится…

— Почему?

— Ну, я магазины так быстро менять не умею и стрелять быстро — тоже. Так что мне, что пистолет, что револьвер. А этот хорошо в карман помещается и конструкция специальная, чтобы не цепляться. Я слышал про такое — у них поэтому курок прячут. Ну и калибр на вид солидный. Надо еще бы пострелять, конечно…

— Обязательно… — Старпом повернулся к Килли которая, широко улыбаясь ткнула в небольшой хромированный пистолетик с перламутровыми накладками, — Ага… Интересный выбор.

— Ну красивый же!

— Критерии я понял сразу, просто удивительно, что опираясь на них ты выбрала весьма удачно.

— Я полагаюсь на эту… Интуицию!

— Интуиция, это способность постижения истины без развернутого логического обоснования. Или, говоря проще, умение головы чуять жопой.

— О! Это про меня! — рассмеявшись, Килли покрутила пистолет в руках, — А он что — прям хороший?

— Для своих размеров — крайне злая штука. Пуля почти всегда остается в теле и часто дробится на куски. Короткий ствол подразумевает стрельбу в упор, так что промазать сложно. И очень легко спрятать на теле.

— Пойдет…

Тулли подвесил тушу обратно за другую ногу и Старпом заставил близнецов отстрелять по две дюжины патронов, чтобы те немного привыкли к оружию, а сам, тем временем, подобрал себе кобуру и отсчитал деньги.

— Ну что? Всех все устраивает? Замен не будет?

— Охренительно! — глаза у Киллиана аж горели от восторга, — Только мне надо потренироваться побольше, а то мажу часто.

— Дергаешься перед выстрелом. Он тебя пугает. С практикой это пройдет. У тебя как?

— Не знаю… — Килли, подавшись вперед, посмотрела на мишень, — Я вообще не поняла куда я попадаю. Я даже как целиться не поняла.

— Из этого целиться бесполезно, — хмыкнул Тулли, — Дай-ка сюда, я тебе покажу, как из него стреляют.

Забрав у Килли пистолетик, он набил магазин, подошел к туше, вытянул левую руку, словно отталкивая прущего на него бугая, и от бедра засадил в мишень всё до железки.

— Вот так надо. Ну или две руки максимум. И патроны не жалей — они у него дешевые.

— А если противников несколько?

— Перезаряжай. Пальба, вопли, а поймав шесть пуль в ливер, орать эта сволочь будет громче резаной свиньи… В таком антураже его дружки малость подрастеряются. Ты же не зевай — магазин туда, новый сюда, патрон дослала и остальные, глядишь, уже не рискнут лезть.

— Поняла…

— Хорошо… — Тулли достал магазин, проверил патронник и принялся разбирать, пистолет, показывая последовательность, — Вот так после каждой стрельбы, ну или если взгрустнется, делай и чисть. Это как собаку чесать. Чем чаще чешешь, тем она вернее.

— А чем чистить?

— Сейчас заверну вам ершики и масло.

— Можете мне тоже показать? — попросил Киллиан, протягивая револьвер.

— Тебе, парень, проще. Вот так снимаешь барабан и вот он ствол, вот они каморы, а в механизм не лезь. Туда нагар особо не попадает, поэтому его надо только смазывать время от времени.

— Ясно…

— После каждой чистки проверяйте работу. А то бывает…

— Это как?

— В смысле? Ты не понимаешь, как проверить?

— Ну… Стрельнуть? Но тогда снова чистить?

— Да зачем те стрелять? — взяв револьвер, Тулли раскидал его, потом собрал, — Вот! И смотришь. Барабан крутится? Крутится. Откинул… Посмотрел, не забыл ли ершик в стволе, накинул обратно. В механизм ты не лазал, все остальное на месте.

— Так просто?

— Оружие, оно вообще довольно простая штука. Тем и сложно.

— Э-э-э…

— Сложно сделать легко. Ты просто сделать попробуй.

— Тулли имеет в виду, — пояснил Старпом, видя что мозги близнецов скоро отключатся от попытки понять эту философию, — Что для того, чтобы сделать конструкцию, в которой деталей меньше чем в велосипеде и не потерять в боевых качествах, требуется много знаний и опыта.

— А! А то я думаю как это: «Просто — сложно»?

— На эту тему можно разговаривать долго, но нам уже пора.

Тулли, разглядывавший продырявленную тушу, кивнул и повел их обратно. В лавке Старпом купил стейк и велел хозяйке объяснить близнецам во всех подробностях, как его готовить. Затем повез их обратно.

— Не трогай оружие…

— Что? — Килли, сидевшая рядом с ним на переднем сиденье, отдернула руку, — Я просто проверяю…

— Учись делать это незаметно. Так любой понимает, что у тебя что-то есть в кармане. Внезапность применения дает больше шансов, особенно с вашей подготовкой. Все эти «стволы» за поясом, расстегнутые пиджаки, чтобы было видно оружие в наплечной кобуре — для дураков и пижонов. Лично я обожаю их на этом ловить.

— Ловить?

— Да. Вот так…

Не отрывая взгляд от дороги, Старпом качнулся в пассажирскую сторону, надавил локтем Килли на горло и, когда та, охнув, откинулась назад, выхватил пистолет у неё из правого кармана и упер его ей же в подбородок.

— Хотя, казалось бы, он был так далеко от меня, да?

— Аха… Кха… Кха…

— Ты в порядке? — поинтересовался Старпом возвращая оружие.

— Просто испугалась…

— Сами так делать даже не пытайтесь, но всегда исходите из того, что противник обучен подобным трюкам.

— А что бы вы делали, если бы кто-то… — Киллиан переполз по заднему сидению за спину Старпому, — Вот отсюда, пистолет к голове приставил?

— Пристрелил бы.

— Как?

— А ты не видишь?

— Нет.

— Потому, что это очень глупая позиция. Оттуда ты не можешь контролировать, что я делаю.

— Но и вы попасть в меня не можете.

Старпом резко дернул руль заставляя Киллиана завалиться на бок и ткнул ему в лицо сложенные «пистолетиком» пальцы.

— Могу… Я за рулем и, значит, я диктую правила.

— Охренеть…

— Именно. Есть такая старая формула: «Удивил, значит победил». Всегда думай, что противник может выкинуть. Прозеваешь — проиграешь. Вы проиграли. С вас — стейк.

— Да ну, мы и так поняли, что нам готовить.

— Просто еще раз уточнил…

— А может, повара позовем? — вспомнила Килли, — Таксист же говорил, что можно?

— Можно. Но я хочу, чтобы вы научились готовить сами.

— Зачем?

— В море поваров не будет.

— В море?

— Да. Я заказал себе быстроходный катер. И мне нужен экипаж.

— Вы хотите взять нас?

— Ну не Финна же?

— Не — мы не против, просто… — Килли помахала руками в воздухе, — Просто мы ничего про эти дела не знаем.

— Придется научится…

…

Между обедом и ужином в ресторане, куда любил захаживать профессор, было довольно малолюдно, так что Старпом смог занять столик у окна, разложил на нем, для вида, какие-то бумаги и заказывал себе кофе с коньяком и мелкие перекусы, делая вид, что работает. До вечера ему удалось познакомиться со всеми официантами, шеф-поваром и владельцем, так что, когда зал начал наполняться народом, персонал уже относился к нему, как к завсегдатаю. Согласно полученной близнецами информации, Тюзо ездил на серебристом «ДеЛайе» с откидным верхом и, когда эта машина остановилась у здания напротив, Старпом заказал ужин и принялся неторопливо есть, наблюдая за профессором, который занял специально забронированное для него место и со скучающим видом рассматривал публику в ожидании, пока его обслужат.

— Простите, милейший…

— Что изволите, месье? — поинтересовался официант, остановленный жестом Старпома.

— Вон там, за тем столиком… Это, случайно не профессор Тюзо?

— Да, месье, он самый…

— Знаете… Что бы он ни заказал, счет принесите мне. Хорошо?

— Вы знакомы?

— Да… Но это было давно и я не уверен, что он меня вспомнит… Просто жест благодарности…

— Я понял вас, месье…

Заскользив дальше, официант остановился у столика профессора и принялся принимать заказ. Потом кивнул в сторону Старпома, который, в ответ, отсалютовал бокалом и улыбнулся.

— Месье Тюзо желает знать причину вашей щедрости, — доложил вернувшийся официант.

— Могу я объясниться лично?

— Сейчас спрошу, месье… — официант ушел и немедленно вернулся, — Да, можете, месье…

— Благодарю… Это можно уносить… И принесите нам лучшего вина.

Встав, Старпом пересел за столик к профессору и вновь расцвел лучезарной улыбкой.

— Антонио Римальетти, судовладелец…

— Жан Тюзо, профессор натурфилософии. Мы знакомы?

— Можно сказать и так. Вы читали открытую лекцию в Читто Дей Флави. Это было давно, сразу после войны.

— О! Припоминаю… Вы были одним из слушателей? Ваш щедрый жест вызван этим обстоятельством?

— Вы считаете это мелочью, понимаю, однако, ваша лекция изменила мою жизнь!

— Право, любопытное заявление.

— Да. Это кажется невероятным, но это так… Дело в том, что я все конспектировал. И, после, подошел к вам и попросил автограф. Помните?

— К сожалению нет… Это было очень давно.

— Давно. И, уверен, у вас их простили часто.

— Вы переоцениваете мою известность.

— Вовсе нет. Тот автограф произвел большое впечатление на капитана одного судна и он взял меня к себе радистом.

— Вы же представились судовладельцем?

— Верно! Я ушел в море, дослужился до старшего помощника, раздобыл денег, купил на пару с приятелем старый корабль и начал работать на себя. Сейчас достраиваю второй. Этот уже будет новый, что называется «с иголочки». Ну и, как видите, могу позволить себе отдохнуть в подобных местах. И все благодаря вашему автографу!

— Право… — Тюзо развел руками, — Это действительно удивительная история. Но постойте! Мы виделись один раз и вы узнали меня после стольких лет?

— У меня очень цепкая память. Во многом благодаря ей я так успешен в делах. «Важным принципом радиосвязи является использование модуляции под действием сигнала, несущего информацию, например, звукового. Электромагнитные колебания звуковой частоты не способны излучаться антенной. Поэтому для осуществления радиотелефонной связи необходимо использовать высокочастотные колебания», — картинно задумавшись продекламировал Старпом, — Это из той самой лекции. До сих пор помню!

— Поразительно! — профессор сдержано поаплодировал, а его лицо, до того остававшееся напряженным, приобрело добродушное выражение, — Вы запомнили все слово в слово! Мне даже жаль, что вы пошли в коммерцию, а не в науку.

— Кстати о науке. Я тут гулял по окрестностям и заметил за городом целый комплекс мощных антенн. Меня это удивило, но наша встреча расставила все по своим местам. Неужели ваша мечта сбылась и у вас есть собственный исследовательский институт?

— О да, мон шер! Не совсем институт, не те масштабы, однако, думаю, в будущем все может измениться!

— Но почему здесь? Любите курортный климат?

— А почему нет⁈ — профессор рассмеялся, — Мне тут лучше думается! Но главное — здесь очень удачное место! Отсюда можно вещать на три стороны света, обходя почти все препятствующие связи радиозеркала. А горы, которые останавливают холодные ветра, делая местный климат столь чудесным, экранируют мои антенны от лишних сигналов с севера. О мон дьё! Знали бы вы как я заочно ненавижу эту «Фаре»!

— «Фаре»? Может «Маяк»?

— Я не знаю, как это правильно выговаривается на залесском, и знать не хочу!

— Чем же она вам так досаждает?

— Мощностью! Клянусь, я один раз, еще в Ризи, принял её на обесточенную аппаратуру! Это словно проклятье, от которого невозможно избавиться!

— У залесцев громадные территории, так что ничего удивительного.

— Понимаю, но следом за ними, пытаясь их переорать, начинают увеличивать мощность остальные и, в результате, в эфире стоит невообразимый гвалт! Совершенно невозможно работать!

— Как интересно… Вам бы понравилось в Островах. Там нет столь мощных источников сигнала.

— О! Вы глубоко ошибаетесь, мон шер! Еще как есть! Начиная с «Но-ма» сигнала и заканчивая «Заокраинным шумом».

— Про «Но-ма» я слышал… Наш судовой врач на досуге ставил эксперименты в области натурфилософии. Наверное, он и рассказал — я не уверен.

— Судовой врач, интересующийся натурфилософией?

— Он форбуржец.

— Стереотипы…

— Возможно, но он им полностью соответствовал. Ганс Кригер, — Старпом сделал вид, что задумался, — Или Крюгер? Нет — все-таки Кригер. Очень разносторонний человек, но на ислас говорил с чудовищным акцентом, поэтому могу соврать.

— Ганс Кригер — судовой врач? — Тюзо чуть не подавился, — Вы шутите?

— Нет. Вы его знаете?

— Конечно! Блестящий ученый, вполне приятный в общении человек, но когда дело доходит до принципиальных для него вопросов… Ходили слухи, что он поставил над коллегами, сомневавшимися в его выводах, крайне неэтичный эксперимент, в результате которого двое сошли с ума, а один покончил с собой! После чего Ганс пустился в бега…

— Возможно это просто однофамилец. Хотя, если он скрывается, то лучшего места, чем лазарет постоянно находящегося в движении корабля ему не найти.

— Это легко проверить! Вы слышали от него что-то про «спонтанный перенос»?

— Разумеется! Этот вопрос интересовал его настолько, что он соорудил какую-то «краболовку» на мачте. Куча медной проволоки ушло, знаете ли!

— Мон дьё! Значит это он! Кригер был одним из ведущих специалистов в данном вопросе. Больше него о спонтанном переносе знали только Синельников и месье Фоше! О! Если бы не его фанатизм, наука бы не лишилась блестящего ученого!

— Зато мы бы лишились неплохого корабельного врача… Шучу…

— Я понимаю. Действительно иронично… Вы знаете, где он сейчас?

— Остался с нашим старым капитаном. Бороздит дальние моря. Я, право слово, даже не знаю, как с ними теперь связаться. Почта бесполезна, телеграф, как вы понимаете, тоже.

— Но, мой друг, вы забыли, с кем вы разговариваете! — вытерев губы салфеткой, Тюзо решительно отодвинул тарелку, — Вы хвалили свою память… Надеюсь вы не забыли ваши частоты и позывные⁈

— Конечно нет!

— Это хорошо! Как насчет того, чтобы тряхнуть стариной и позаниматься немного старой доброй прикладной наукой? Связь с судном, находящимся в Островах — достойный вызов для Жана Тюзо!

— О! Это действительно будет интересно! — Старпом щелкнул пальцами, — Официант — счет!

…

Кромантен-старший вел свои дела тихо и подальше от любопытных глаз, так что, информации удалось нарыть совсем чуть-чуть. Поэтому близнецы решили сфокусироваться на его сыне, который в компании таких же как он представителей «золотой молодежи» катался по округе в поисках развлечений. Преследовать их машину на велосипедах было сложно, но спасало то, что они имели привычку останавливаться в каждой точке интереса надолго, то выпивая, то флиртуя с дамами, то откровенно хулиганя и задирая прохожих.

— А зачем они эти сабли при себе таскают? — отдыхая после очередного заезда, поинтересовалась Килли, наблюдая как Кромантен-младший с приятелями кружат по набережной, — Пистолет же легче и незаметнее?

— Это у них типа шик такой, как я понял… — Киллиан пожал плечами, — Дуэли и всякое такое.

— А это можно?

— Нельзя, но, если откажешься, тебя всякие графы и бароны уважать перестанут.

— Ну и плевать.

— Нам — да. А у них на это много завязано. Как у нас на честном слове.

— Ясно… — Килли некоторое время напряженно размышляла, — То есть, они друг друга на этих дуэлях не убивают?

— Иногда убивают.

— И их в тюрьму сажают?

— Нет. В судах такие же сидят — все понимают и сильно не наказывают.

— Это как?

— Ну там, скажут ай-яй-яй — три года в столице чтоб не появлялся.

— Очень страшно!

— Ну вот поэтому и продолжают, хоть и нельзя.

— А сейчас они что хотят?

— Ищут кого-нибудь, кто им не так слово скажет, чтобы возмутиться и, типа честь защищая, его побить.

— Просто так не могут?

— Видимо, нет.

— Странные они.

— И не говори.

— А че босс от них хочет?

— Я откуда знаю? Видимо, что-то надо. Так…! Опять поехали!

— Да сколько можно! — обреченно вздохнув, Килли оседлала велосипед, — Че они как бешеные собаки — туда-сюда носятся⁉

Она с тоской посмотрела на гору, которую им предстояло штурмовать в погоне за целью, потом на небо. Вечереет. Босс временные рамки не устанавливал, а эти могут куролесить всю ночь, так что… Вздохнув, она, налегая на педали всем весом, покатила следом за братом. Следующей остановкой была небольшая площадь с увеселительными заведениями. Тяжело дыша близнецы прислонили велосипеды к клумбе, перевели дух, после чего Киллиан пошел посмотреть, куда делся Кромантен младший и его приятели.

«Там Татьяна!» — охнув от удивления он кивнул сестре в сторону большого панорамного стекла ресторана, за которым, освещенные мощными люстрами, развлекались посетители. И среди этого веселого кутежа резко выделялся один столик, вокруг которого была словно невидимая стена. К нему никто не подходил, никто не приближался, даже в танце и даже не смотрел в ту сторону. За ним сидел хорошо одетый, но уже изрядно выпивший человек с серым лицом и громадными мешками под глазами и, напротив него, Татьяна, которой он что-то, судя по шевелящимся губам, говорил. Татьяна периодический кивала, но лицо выглядело отрешенным, а взгляд был устремлен поверх головы спутника куда-то на улицу.

Повинуясь сиюминутному порыву, Киллиан помахал ей рукой. Татьяна не изменила ни выражения лица, ни позы, ни поворота головы и только глаза, скользнув в его сторону, словно сверкнули короткой искрой узнавания, но этого хватило, чтобы на щеках вспыхнул румянец. Заметив это, Килли схватила брата за руку.

— Ты это… Глупостей не твори.

— Каких?

— Никаких. Делай вид, что вы не знакомы…

— Точно… Понял…

Вздохнув, Киллиан отошел и сел на лавку возле машины на которой приехала компания за которой они следили и, сделав вид, что отдыхает, внимательно наблюдал за происходящим внутри ресторана. Килли, воспользовавшись передышкой, сбегала до палатки и притащила два багета, начиненных ветчиной и сыром, чтобы подкрепиться.

— Ну чифо там? — поинтересовалась она с набитым ртом, — Фель фидиф?

— Да. Они сидят за столиком в глубине, пьют, ржут и косятся на того мужика, который с Татьяной. Это, видимо, тот самый барон Дэ Эгюр. О! Сынок Кромантена к нему пошел… Ругаются…

Разговор близнецам был не слышен, однако, судя по жестам и выражениям лиц, общение двух господ действительно протекало на повышенных тонах. Чуть позже к Кромантену-младшему присоединились его приятели. Остальные посетители, до того старавшиеся не замечать Барона и его спутницу, теперь с интересом наблюдали за скандалом.

— Выходят… — доев, Килли отряхнула крошки с рук, — Ну че? Долго мы еще будем за ними гоняться?

— Сколько потребуется, столько и будем…

Кромантен-младший и его приятели, выйдя из ресторана, грубо толкнули пытавшегося просто пройти мимо пожилого месье, погрузились в машину и дали по газам. Килли вскочила в седло велосипеда, а Киллиан замешкался, ловя старичка, усаживая его на лавку, справляясь его здоровьем и выслушивая сетования на хамство.

— Ну чего ты там? — машина уже давно скрылась и Килли кинула на брата недовольный взгляд, — Закончил расшаркиваться?

— Просто помог человеку…

— Ага… Ну давай теперь, ищи их. Они налево свернули, а дальше я не видела.

— Поехали…

Налегая на педали, близнецы вкатились по крутой улице наверх, потом скатились вниз, сделали два поворота наугад и снова оказались на той же площади перед рестораном.

— Потеряли…

— Это все из-за тебя!

— Че сразу из-за меня⁈

— Ты увидел Татьяну и пытался там тормознуть под любым предлогом!

— Нет!

— Да! Обратно мы сюда вернулись тоже, хочешь сказать, случайно?

— Случайно!

— А вот и нет! Ты на неё запал и теперь крутишься вокруг!

— Ничего я не запал!

— Ой, да что ты говоришь! — Килли решительно отмахнулась, — Она красивая, умная и сама затащила тебя в койку при первой же встрече…

— Второй! Мы её еще тогда, в отеле, видели!

— Хорошо! При вашей ВТОРОЙ встрече! И ты хочешь сказать, что ты на неё не запал?

— Ну не то, чтобы… Да ты сама такая же! Тоже вокруг босса крутилась!

— Ну да! — с обескураживающей готовностью согласилась Килли, — Поэтому и вижу, что ты делаешь так же!

— И че?

— И ниче! Беспокоюсь о тебе, дурак!

— Почему?

— Ну потому, что ты сам знаешь, что сиды делают!

— Ты про то, что они мужчин в холмы заманивают?

— Ну да. Не на пустом же месте все это придумали?

— А девок они, значит, не заманивают?

— Неа! Так что я — в безопасности, а вот за тебя переживаю.

Буркнув что-то нечленораздельное, Килиан покрутил головой, стараясь скрыть, что взгляд сам тянется к окну ресторана. За ним Барон, которому испортили вечер, пунцовый от гнева, что-то говорил. Татьяна молчала опустив глаза. Внезапно Килли, тоже наблюдавшая за данной сценой, схватила брата за плечо.

— Так… Спокойно!

— В смысле?

— Этот хер её сейчас ударит… Не дергайся и не кидайся на него…

— С чего ты это взяла?

— Поверь… — Килли поморщилась, — У мужиков всегда такое лицо, прежде чем оплеуху залепить. Я в этом хорошо разбираюсь…

— Вот сука…

Мгновенье спустя последовал взмах и звук, который, как показалось, пробился даже сквозь музыку и толстое стекло. Киллиан дернулся, однако сестра держала его мертвой хваткой.

— Стой, дурак! Нельзя!

— Отпусти!

— Стой! Забыл, что босс сказал⁉

— Что⁉

— Успокойся, обдумай и бей в спину! Если ты сейчас с ним драться начнешь, то всех спалишь! И себя, и её — всех!

Тяжело сопя, Киллиан посмотрел как Татьяна, уронив голову в ладони, рыдает под частью сочувственные, частью насмешливые взгляды остальных посетителей, потом проводил злобным взглядом её спутника, который, с равнодушным лицом, не оглядываясь, покинул ресторан и, сев в машину, что-то приказал шоферу. Килли потянула его за рукав.

— Пошли… Давай… Пока мы не привлекли внимание.

— Я… Это…

— Не вздумай! Ты же сам знаешь, как местные болтают… Тем более, что она не по-настоящему плачет.

— В смысле?

— Притворяется… Я так тоже умею.

— А как понять, когда по-настоящему плачут? — наконец поддавшись уговорам, Киллиан, стараясь не оглядываться, покатил за сестрой.

— Когда по-настоящему, это слезы, слюни, сопли, но тебе все равно, как ты выглядишь. А у неё поза красивая, плечики дергаются и всякое такое. Так что если человек красиво плачет, это не по-настоящему… И вообще… Ну чего ты застрял?

— Я просто… — Киллиан остановился и обернулся, — Просто хочу убедиться, что все в порядке…

Вздохнув, Килли прислонила велосипед к столбу и закурила, глядя как брат ходит кругами по мостовой, глядя вдаль. Затем тоже вышла на середину улицы.

— Слушай… Если бы она пошла сюда, то мы бы её уже давно увидели… Она, наверное, по бульвару двинула… По верху. Дом Барона в той стороне.

— Ты откуда знаешь?

— После того как вы того… Потрахались… Утром босс её отвозил. И он не разворачивался. Значит в ту сторону им надо было.

— Там, дальше, переулок — по нему можно подняться!

— Да погоди ты! Зачем?

— Ну она одна… Пешком идет. Вдруг что случится?

— Вас не должны вместе видеть!

— Да я издалека! Просто посмотрю, чтобы все нормально было!

Вздохнув, Килли затоптала окурок и покатила следом за братом. Бульвар был пуст и безлюден. Чуть дальше жизнь била ключом, гуляли люди, работали заведения, но стоило отойти на триста метров — и город как будто вымирал, превращаясь в тихую сонную пустыню. Точнее, он всегда такой и был, просто в курортный сезон в этой пустыне расцветали шумные, пышные, разноцветные оазисы, куда, словно птицы, слетались отдыхающие. А за пределами этих оазисов Байе Бланше был типичным провинциальным городком, где принято ложиться спать в восемь и сплетничать о соседях.

Предположение насчет направления оказалось верным. Вдалеке в свете Гало брела, звонко цокая каблуками, тонкая фигура в вечернем платье, очень странно смотрящемся среди провинциальной пасторали. Киллиан спешился и пошел за ней, катя велосипед рядом. Килли недовольно сопела за спиной. Бульвар незаметно перешел в дорогу, идущую по обрыву вдоль пляжа. Гало заливало окрестности своим равномерным бледным светом, где-то вдалеке горели огни следующего городка и это все так убаюкивало, что уставшие за день близнецы брели по обочине уже механически, не сразу среагировав на обогнавшую их машину.

— Это Кромантен! — встрепенувшись, крикнула Килли.

— Чего он тут забыл?

— Походу, они тоже следили за Татьяной!

— Да твою ж мать!

Автомобиль и правда догнал бредущую по дороге фигуру и развернулся поперек, преграждая ей путь. Киллиан, остановившись, закусил губу, потом принялся решительно крутить педали в его направлении.

— Эй! Ты чего делать собираешься⁈ — тревожно окликнула брата Килли.

— Спокойно… У меня есть идея!

— Какая идея⁈

— Отвлечем их! Они же, типа, дворяне! Ищут с кем подраться?

— Их четверо!

— Ну, мы-то не дворяне? Навыебываемся на них и съебемся! А пока они за нами гоняются, Татьяна убежит!

— У них машина!

— Именно. Она не проедет там, где велики! А пешком нас им не догнать. Я же говорю — я все продумал!

Кромантен-младший и его друзья, обступившие Татьяну, заметили их приближение. Один из них вышел вперед, держа в руке шпагу.

— Вы! Что вам надо⁈ Проваливайте нахрен!

— Или что? — затормозив метрах в двадцати от них, Киллиан спрыгнул с велосипеда, — Что будет, если мы не уйдем?

— Хочешь узнать? Парни! Тут у нас, похоже, дерзкий смельчак!

— Тебе помочь? — с издевкой осведомился один из приятелей, — Два подростка… Похоже тебя ждет опасный поединок.

— Иди нахрен! А вы, двое, напросились!

Грозно размахивая оружием, задира двинулся к близнецам. Киллиан подмигнул сестре, после чего подобрал с земли камень.

— Ай, сука! — гладкая морская галька, которой были отсыпаны обочины, просвистела в воздухе, ударив его в живот, — Мелкие гаденыши! Я вас прибью! АЙ!

Второй камень врезал по плечу, заставив выронить оружие. Матерясь, он поднял его под насмешливый хохот приятелей и тут же отскочивший от дороги камень, ударив в ногу, заставил его упасть уже целиком. Килли, присоединившаяся к брату, радостно взвизгнула, радуясь такому попаданию с первого же броска.

— Получай! А вот еще! И еще!

В две руки и на сократившейся дистанции близнецы смогли выдать в противника настоящий град камней и тот, резко потеряв задор, побежал обратно, спотыкаясь и падая.

— Твою мать! Тебя дети побили! — снова не удержался от подколки кто-то из компании, и немедленно получил камнем в лицо, — СУКА!!! ТВАРИ!!! А, блядь!!! Они мне нос разбили!!!

— Ну что, придурки⁉ Кто еще хочет? Сами проваливайте!

— Я ИХ УБЬЮ!!!

— Валим! — швырнув последний камень, Киллиан подхватил велосипед, — В ту сторону… Под горку!

Отчаянно крутя педали, близнецы помчали в сторону города. Через некоторое время сзади раздался рев мотора. Киллиан, радуясь, что его план сработал, обернулся и понял, что сильно недооценил скорость, с которой их будет догонять дорогой мощный автомобиль. Думать было поздно, так что, заорав «Берегись!!!», он завалился набок, сбивая сестру, и вместе с ней полетел в придорожную траву. Машина пронеслась в считанных сантиметрах на скорости сильно за сто километров в час. Водитель, инстинктивно дёрнувший руль в сторону ушедшей с траектории тарана цели, попытался выровняться и одновременно резко ударил по тормозам, дабы не дать близнецам времени снова вскочить на велики. Колеса заблокировались, автомобиль, скользящий как по льду, закрутило, бросило на каменную стенку, защищавшую дорогу от осыпей, затем отшвырнуло в другую сторону и он, пробив блоки песчаника, ограждавшие склон, начал кувыркаться по нему, выстреливая через окна разогнанных центробежной силой пассажиров. Киллиан, привстав, наблюдал за этим с распахнутыми от ужаса глазами. Потом перевел взгляд на сестру, которая, судя по выражению лица, пребывала в не меньшем шоке…

— Ты чего наделал?!!

— Это они сами…

— Босс сказал нам за ними следить! Просто следить!

— Да я думал… Где Татьяна⁉

— Не знаю!

— Они ведь не успели её в машину затащить⁈ Скажи, что не успели⁈

— Не знаю…

Вскочив, Киллиан выбежал на дорогу и, увидев спешащую к ним Татьяну, облегченно выдохнул.

— Все в порядке… Она тут.

— Заебись… — Килли тоже встала и начала отряхиваться, — Но идея твоя все равно — говно!

— Согласен…

— Ладно… Зато следить за ними теперь будет намного проще… Пошел на кладбище и сиди-смотри.

— Думаешь, они мертвые?

— Ну вон тот — определенно. У живого человека шея так не сгибается…

— Вы в порядке⁈ — подбежавшая Татьяна с тревогой осмотрела чумазые лица близнецов, — Что произошло⁈

— Они нас переехать пытались и под откос улетели.

— О нет…

— Вы сами как?

— Нормально… Вы за мной следили?

— За ними… — Киллиан кивнул в сторону искореженной машины, — А потом увидели, что они к вам пристают и решили помочь. Я честно не знал, что так получится!

— Верю… Ладно, внимательно проверьте землю, чтобы убедиться, что вы ничего не оставили и пойдем отсюда скорее. Нельзя, чтобы нас тут увидели.

— Вы с нами?

— Да. Пожалуй да…

— Хотите, я вас подвезу? Правда, багажника нет, так что придется на раме…

— Конечно… — сев на велосипед, Татьяна оглянулась на охватившего её руками и через это зарумянившегося Киллиана, — Но почему на «вы»? Я думаю, что после вчерашнего мы уже можем перейти на «ты»?

— Да… Конечно… Как скаже… Как скажешь…

Остаток пути до виллы проделали молча, благо впечатлений хватило всем. Доехав и загнав велосипеды во двор, они прошли в дом. Там при свете ламп Киллиан увидел, что на лице Татьяны все еще алеет отпечаток пощечины.

— Больно было? — спросил он осторожно прикасаясь к её щеке.

— Нет.

— Я видел, ты плакала…

— Просто дала ему то, чего он хотел.

— Ему нравится, когда ты плачешь?

— Ему нравится ощущать свою власть над людьми. Эти парни его оскорбили и он искал, на ком сорвать злость.

— А чего они вообще от него хотели?

— Пытались спровоцировать его на дуэль. Сын Кромантена знал, что Барон мешает его отцу и хотел таким образом устранить помеху… Глупо и очень прямолинейно.

— Но тот не поддался? И они решили взяться за тебя?

— Да.

— Хорошо, что мы там оказались… Хорошо же?

Татьяна молча улыбнулась, потом вздохнула и огляделась.

— Вы есть хотите? Если найдешь мне какую-нибудь сорочку, чтобы я переоделась, я могу чего-нибудь приготовить.

— Сорочку?

— «Рубашка, дубина!» — прошипела по-эрински на ухо Киллиану сестра и толкнула в сторону лестницы, — «И возьми чистую! Только не мою!»

Киллиан, после некоторой паузы, кивнул и побежал наверх. Татьяна, снова улыбнувшись, присела на стул и с наслаждением сняла туфли. После чего указала на спину.

— Помоги мне, если не сложно. Там надо расстегнуть.

— Сейчас… — Килли помогла ей избавится от платья и, восхищенно охнув, уставилась на скрывавшееся под ним белье.

— Тебе нравится?

— Очень красивое! Это шелк?

— Да.

— Наверное, дорогое?

— Очень, но я ничего не могу с собой поделать. В жизни не так уж много радостей, чтобы от них отказываться.

— Тем более, что платит барон.

— Тем более, что платит барон… — Татьяна провела руками от груди до бедер, — Хотя всех прелестей общения с ним это не окупает…

— Такая подойдет⁈ — сверху, размахивая чистой рубашкой, ссыпался Киллиан и остановился, удивленно уставившись на Татьяну, которая уже успела избавится от половины белья, — Ой, прости! Я не знал, что ты переодеваешься! В смысле, ты сказала, что хочешь переодеться, но я не знал, что ты будешь делать это прямо тут…

— А почему нет?

— Не знаю… Просто обычно… В комнате там… — поняв, что логика и красноречие окончательно его покинули, Киллиан вручил Татьяне рубашку, — Пойду пока плиту растоплю…

— Парень может видеть тебя голой раз сто, — прокомментировала это все Килли, — Но все равно будет вести себя как полный придурок.

— А мне это кажется очень милым. Я окружена циниками и человек, который не потерял еще способность краснеть, как глоток свежего воздуха.

— Я думала, у вас там высшее общество, культурные люди?

— Это маски. Маски, под которыми могут прятаться редкостные сволочи.

— Сочувствую… — Килли вздохнула и огляделась, — Может, я тоже чем-то помогу?

— Если не сложно, посмотри, какой у вас там остался сыр.

— Я не знаю, есть ли он у нас вообще! — пройдя на кухню, Килли принялась шарить по шкафчикам.

— Это Гюйон. Тут на кухне всегда есть сыр.

— И правда… Сыра дохрена и разного! Какой нужен?

— Твердый. А еще яйца, мука и сухари.

— Этого добра навалом!

— Прекрасно! Сейчас я покажу тебе простое, но очень вкусное блюдо.

— Было бы здорово, а то босс хочет нас к себе на катер взять и говорит, что готовить научиться надо.

— Тогда учитесь как следует, потому как его кулинарные таланты люди склонны оценивать исключительно в непечатных выражениях…

…

Блюдо оказалось предельно простым — Татьяна нарезала сыр длинными ломтиками и обжарила в панировке. Но с молодым вином и после утомительного дня это казалось пищей богов, так что первую тарелку близнецы просто смели.

— Могу приготовить еще…

— Я сама приготовлю! — с готовностью вскочила Килли, — Я поняла как!

— Хорошо… Тебе помочь?

— Не! Справлюсь…

Отрицательно мотнув головой, она ушла, оставив Татьяну и Киллиана наедине. Киллиан некоторое время молчал, потом решился задать вопрос, который волновал его все это время.

— Ты так и не ответила… Ну я спросил: «Хорошо, что мы там оказались?», а ты не ответила.

— Я благодарна тебе, что ты за меня переживаешь. Правда.

— Но у тебя был такой вид… У босса же были планы на этих ребят, верно?

— Да.

— А теперь они мертвы…

— Скорее всего. Но вы в этом не виноваты.

— Это мы их спровоцировали.

— Вы пытались меня защитить и не могли знать, что у них такой плохой водитель.

— Но тебя не надо было защищать, да?

— Да.

— А если бы они тебя… Ну я не знаю…

— Это было частью плана.

— Чего⁈ То есть тебя должны были…? Ну это?

— Изнасиловать? На это я и рассчитывала.

— В смысле⁈ Ты серьезно это планировала⁉

— Я не вижу в этом ничего такого. Это всего лишь физический процесс.

— А то что мы с тобой… Для тебя это тоже просто физический процесс?

— Ты хочешь услышать «да» или «нет»?

— Ну, я бы правду хотел.

— Все говорят, что хотят правду. Но на самом деле, они надеются услышать что-то, совпадающее с собственными мыслями. Она тебе действительно нужна?

— Просто я хочу понять, что дальше? Что мне делать?

— Я не вправе что-то от тебя требовать. Ты мне ничем не обязан. Я просто устала и хотела любви и нежности. Если ты сможешь дать мне еще — я возьму. Если для тебя это тяжело — я пойму.

— Да не, мне не тяжело, просто я не привык вот так вот… Внезапно…

— Понимаю. Извини, если я была слишком спонтанна.

— Угу… — Киллиан посидел некоторое время, глядя в стол, потом поднял глаза, — А какой у вас план был?

— Заставить Барона захотеть исчезнуть. Сын Кромантена пытается спровоцировать дуэль, чтобы убрать помеху для своего родителя, когда это не получается, насилует меня, надеясь таким образом добиться желаемого вызова, затем его находят застреленным из очень редкого пистолета, который имелся в коллекции Барона.

— Вы его собирались подставить? Обвинить в убийстве?

— Нет. У него было бы железное алиби.

— Но все выглядит, как его месть?

— Верно. Поэтому Кромантен начнет мстить в ответ. А он весьма могущественный человек. Даже Барону захочется исчезнуть, когда тот откроет на него охоту.

— Афигеть… То есть, нам хана…

— Почему ты так решил?

— Он расшибся из-за нас.

— На безлюдной дороге за городом, — Татьяна ободряюще улыбнулась, — Я — единственный свидетель и я вас не выдам.

— А если полиция следы там найдет?

— Следы того, что они вылетели с дороги, пытаясь сбить двух велосипедистов? И что? Как они поймут, что это потому, что вы их закидали камнями?

— Ну, мы хорошо двоих приложили. Синяки остались… Хотя они так летали…

— Вот именно. Не волнуйся…

— Новая порция! — возвестила Килли таща тарелку, — Получилось не так красиво, но съедобно! Я попробовала уже… А чего у вас лица такие? Про что вы опять без меня говорили?

— Нам не надо было вмешиваться… — вздохнул Киллиан, — Мы боссу все планы поломали.

— Если что, я сразу это говорила!

— Ничего страшного не случилось… — Татьяна налила себе еще вина, — Вы хотели как лучше.

— Тем более, что ты сама бы их раскидала! Босс наверняка тебе такие штуки показал, что ты бы этих четверых прибила бы там голыми руками! Я права?

— Если бы было необходимо, я бы с ними справилась…

— ВО! И никакие сабли бы им не помогли!

— Скорее всего, нет…

— Вот бы мне так уметь!

— Поверь — не стоит.

— Почему?

— Люди становятся оружием не от хорошей жизни. И очень дорогой ценой, — вздохнув, Татьяна покачала головой, — Давай лучше поговорим о чем-то приятном. Зачем портить такой вечер?

— Извини… — Килли на некоторое время задумалась, выбирая тему, — А расскажи, как вы с боссом встретились? Просто ты говорила, что вы с ним не знали про то, что вы брат и сестра, а почувствовали, когда встретились. Да чего ты меня пихаешь?

— Видимо твой брат пытается дать тебе понять, что я это рассказывала ему? — пояснила Татьяна, глядя как Киллиан пытается пнуть сестру под столом, — И не уверен, что меня обрадует то, что он разболтал это тебе.

— Ой… Простите… Вы просто хотели поговорить о чем-то приятном, вот я и решила…

— Что это приятные воспоминания?

— Ну да! Вы же не знали, что у вас брат есть и тут — хоба! Че? Нет⁈ Вы не обрадовались?

— Радостью это было сложно назвать. Скорее, я была в ужасе.

— Почему?

— Я тогда пыталась служить добру, как его понимала.

— Вы были послушницей?

— Скорее, членом семьи и частью тела… Хотя, у нас была философия, мудрые наставники, великая цель и беспощадный враг, олицетворявший все плохое, что только можно было себе представить, так что это можно сравнить с религиозным орденом.

— А босс был вашим врагом? Он просто к церкви относится не очень…

— Не просто врагом. Злом во плоти…

— Ну, про босса всякое говорят… — пожал плечами Киллиан, — А мне он показался нормальным мужиком.

— Он пытается… — Татьяна грустно вздохнула, — Этот мир легко ненавидеть. В нем хватает горя, боли и страданий. Но со временем он нашел и за что его любить. Приятные вещи, хорошие люди… Ради них ему хочется делать хорошие вещи. В его понимании хорошие.

— Плохих людей убивать или типа того?

— Типа того…

— И что вы сделали? — судя по виду, Килли было отчаянно интересно услышать продолжение истории, — После встречи, я имею ввиду? Поговорили там или что?

— Убежала. Я была напугана и растеряна. Мой мир рухнул и меня погребло под его обломками. А потом еще раз и еще раз. Я бежала и пряталась, я чувствовала, будто на мне грязь, которую не смыть… Но он настигал меня снова и снова.

— А как вы с этим разобрались?

— Просто… Просто однажды мне надоело бежать. Надоело боятся. Надоело чувствовать себя виновной в том, в чем нет моей вины. Так что я остановилась… Позволила себя догнать… И, обернувшись, вместо воплощения зла увидела такого же уставшего беглеца, который просто хочет верить, что он не одинок в этом мире. Что есть еще кто-то, с кем его связывает нечто большее, чем просто взаимная симпатия и общие интересы…

— Вау… Сложно…

— Очень…

— Но вы рады, что нашли друг друга?

— Конечно. Наша встреча была моим самым большим кошмаром, но она же и мой самый ценный дар. Я не смогу передать словами все счастье, которое я испытываю, понимая, что есть кто-то, с кем меня не в силах разлучить ни время, ни пространство.

— А мы думали, что вас много?

— «Нас»?

— Просто говорят, что вы из дану. Народ из холмов.

— Холмы… Да, я помню их. Синее безоблачное небо, разнотравье колышется под ветром… И тишина. Там тихо и пусто.

— А где все?

— Не знаю… И не уверена, что хотела бы знать…

…

Снизу вкусно пахло кофе. Киллиан, решив, что это сестра, проснувшись раньше него, вздумала себя побаловать, быстро натянул штаны и сбежал по лестнице, так как прекрасно понимал, что столь деликатный напиток Килли выхлещет, никого не дожидаясь. Но внизу обнаружился Старпом, который, судя по всему, вернулся только под утро и сидел за столом с дымящейся чашкой, читая свежую газету.

— О! Привет, босс!

— Доброе утро! Я смотрю, ты рано встал, несмотря на то, что было ночью…

— Мы тут ни при чем! — рассудив, что четыре отпрыска из богатых семей, размазавшихся по склону на машине, будут на первых полосах местных газет, Киллиан решил сразу обозначить свою непричастность, — Это они сами!

— Кто?

— Ну эти… Кромантен с приятелями…

— Я, вообще-то, другое имел ввиду… — Старпом указал на Татьяну, спускавшуюся следом за Киллианом в его рубашке, — Но ты меня заинтриговал…

— Ох… Просто мы там… А они…

— Не волнуйся… — Татьяна подтолкнула растерявшегося Килиана, который застрял на лестнице, — Это очередной его урок. Он обо всем уже догадался, но хочет дать тебе понять, что не надо признаваться в чем-то, не зная всех деталей. Возможно, тебя спрашивали совсем о другом.

— Именно, — согласно кивнул Старпом, — Информация может быть неполной, свидетельства — противоречивы, а источники — ненадежны. А признался — все. Пространства для маневра уже нет.

— Не надо начинать так утро… — Татьяна укоризненно покачала головой, — И ты не оставил нам кофе…

— А вы вчера, судя по следам, жарили сырные палочки в кляре и тоже не оставили мне ни кусочка!

— Ну прости… Хочешь я сделаю еще? И сварю кофе.

— Конечно… — Старпом пододвинул Татьяне пустой кофейник, — Вы вчера сильно поругались с Дэ Эгюром? В городе уже сплетничают.

— Мне просто нужно было, чтобы он укатил один, оставив меня добираться пешком.

— То есть ты все-таки решила принести себя на алтарь нашего дела?

— Да. Так было бы убедительнее. Но тебе не надо было посылать их следить за Кромантенами. Ну или хотя бы предупредить меня.

— Вот теперь картина вырисовывается… — Старпом кивнул на Киллиана, — А почему он говорит, что ни при чем?

— Потому, что под откос Кромантен с друзьями отправились сами.

— Можно подробности?

— Пусть он сам все расскажет. Я готовлю…

— Да там рассказывать нечего… — Киллиан, на которого Старпом перевел взгляд, пожал плечами, — Про папашу ничего толком вызнать не вышло, так что мы за сыном начали следить. Сперва мотался туда-сюда, затем подъехал к ресторану, где Татьяна с Бароном ужинали и скандал учинил. Пытались на дуэль вызвать, или как-то так. Потом уехали и мы их потеряли. Вернулись к ресторану… Ну, вдруг они там снова объявятся? Увидели, что Барон с Татьяной поругались. Барон уехал, а мы решили Татьяну проводить.

— Вас видели вместе?

— Нет, мы вдалеке держались.

— Хорошо — продолжай.

— Ну а потом Кромантен и объявился. Мы про ваш план не знали, так что я подумал, как бы они чего Татьяне не сделали и начал в них камнями кидать.

— Камнями? Имея в кармане пистолет?

— Мы хотели, чтобы они просто от неё отстали и за нами погнались.

— Вы надеялись уйти на велосипедах от машины?

— Да. Машине дорога нужна, а мы на великах можем от них по тропинкам всяким и кустам деру дать.

— Хм… Молодец — это интересный ход. Что пошло не так?

— Я не знал, что у них машина такая быстрая. Мы только-только под горку разогнались, оглядываюсь, а они уже в нас летят. Ну и пришлось на обочину падать. А те начали тормозить, машину понесло как-то туда, потом сюда и кубарем… А они из неё вылетают, как воробьи из трубы.

— Красиво было?

— Очень… Но больше страшно, — слегка опешив от такого вопроса, Киллиан уставился на улыбающегося Старпома, — Извините, что мы вам план испортили…

— Да… План был хороший…

— Может, мы как-то можем это исправить?

— Мертвых воскрешать умеешь?

— Н-нет…

— Тогда вряд-ли.

— Прекрати…

Татьяна поставила на стол горячий кофейник и тарелку с жареным сыром.

— А ты не переживай. Он, на самом деле, даже доволен, что так получилось.

— Я⁉ — взяв сырную палочку как сигару, Старпом скорчил удивленную гримасу, — С чего бы?

— С того, что тебе нравится придумывать коварные планы.

— Тут не спорю. Я уже придумал два.

— Ну вот. А судя по тому, как ты тянул с завершением, этот тебе уже надоел.

— Ладно — убедила. Тем более, если план могут испортить пара подростков, то он изначально так себе, — Старпом задумчиво пожевал, потом достал откуда-то изящный пистолет, — Мне просто жаль, что он не пригодился. Барон ведь сделал именно так, как я и предполагал?

— Да. Присвоил его себе.

— Гости его видели?

— Разумеется. Даже стреляли из него в саду.

— То есть явное и стопроцентное указание на него… — положив на стол, Старпом пододвинул пистолет к Татьяне, — Тогда положишь на место. Хотя… У меня только-что появилась идея, как его использовать.

— Это хорошо. Барон в гневе и мое возвращение будет бурным — не самый лучший момент для пистолета в ридикюле.

— Ничего. Это не надолго…

— Он её бьет! — не удержавшись, наябедничал Киллиан, — Я видел!

— Не беспокойся за меня… — привстав, Татьяна погладила Киллиана по щеке, — Ты путаешь охотника и жертву.

— Это как?

— Барон богат, влиятелен и любит, когда люди перед ним пресмыкаются. Та сцена, свидетелем которой ты стал… Он смакует, как я приползу обратно к его ногам, потому что думает, что сломал и подчинил меня… Что я целиком от него завишу. Но правда в том, что это он зависит от меня. Я — его наркотик. И, как и любой наркоман, он может ненавидеть поработившее его зелье, может делать вид, что в любой момент готов отказаться, однако с этого крючка ему уже не спрыгнуть.

— То есть, он в тебя влюблен?

— Он влюблен во власть над людьми. И в деньги. Потому, что те дают ему эту власть. Но не все можно купить за деньги. И чем дальше он заходил в своей страсти, тем лучше он это понимал.

— А что нельзя купить за деньги?

— Искренность. Он мог нанять людей… Женщин, которые бы изображали покорность и подчинение. Но это была всего лишь игра. Ему же хотелось настоящего.

— Но ведь и ты не по настоящему ему подчиняешься?

— С чего ты взял?

— Но ведь вот только что об этом говорили? А Килли заметила, что ты плакала не по-настоящему. Сказала, что ты делаешь это слишком красиво.

— Твоя сестра наблюдательна… — Татьяна удивленно вскинула бровь, потом звонко рассмеялась, — Видимо, мне надо быть чуть менее самоуверенной. Где она, кстати?

— Наверное, еще спит?

— Пойду — разбужу… — встав, Старпом кинул газету на стол, — И заранее приношу извинения за шум.

— Захвати девочке чашку кофе… — предложила Татьяна, — Это будет мило и романтично.

— Хорошая идея!

— О которой ты, эгоист, даже не подумал.

— Вам тоже приятно провести время.

Налив кофе, Старпом взял чашку и поднялся наверх. Минуту спустя оттуда донесся потрясенный и радостный вопль: «Вау! Это мне!!? Меня еще никто так не будил!!!»

…

Дэ Эгюр завтракал в одиночестве. Завтрак был поздний и весьма скромный — кофе и круассаны, Взяв один, он повернулся, чтобы макнуть его в джем и с воплем выронил, опрокинув на себя чашку.

— Доброе утро, Барон… Точнее, уже добрый день, — Старпом, словно материализовавшийся на стуле сбоку, поднял круассан, макнул в джем и протянул Дэ Эгюру, — Вы читали вчерашнюю прессу?

— Я ВАМ ЗАПРЕТИЛ КО МНЕ ВЛАМЫВАТЬСЯ!!!

— Да. В ваш кабинет. А это — столовая.

— Не прикидывайтесь тупым!!!

— Четче формулируйте свои пожелания. Я не умею читать мысли.

— Что вам надо⁈

— Вчерашняя газета. Вы её читали?

— А вам какое… — глаза Барона выкатились из орбит, — Так это ваших рук дело⁈ Я же четко сказал… О нет! Я не сказал вам не трогать сына Кромантена и вы… Вы…

— Не я, в том-то и дело…

— Тогда какая разница⁉ В газете написано, что это была авария!

— А попали они в неё сразу после того, как устроили вам скандал в ресторане.

— Откуда вы знаете⁉

— Весь город знает. Тут любят болтать.

— И что? Эта шайка юнцов ссорилась со многими.

— Но погибла после того, как наехала на вас.

— Что вы хотите сказать?

— Что это не совпадение.

— Вы уверены?

— Абсолютно.

— Я не понимаю…

— Где ваша любовница?

— Татьяна? Где-то ходит. Эта девка решила показать характер, я дал ей пощечину и уехал.

— И она до сих пор не появилась?

— Такое у нас не в первый раз, — Дэ Эгюр небрежно отмахнулся, — Скоро она приползет обратно.

— Уверены?

— В смысле?

— Кромантен-младший пытался спровоцировать вас на дуэль, верно?

— Этот щенок думал, что может вот так просто… При чем тут моя любовница?

— После скандала с вами они поехали за Татьяной. И подкараулили в безлюдном месте…

— Вы хотите сказать, что они что-то сделали с ней?

— Не знаю. Но явно хотели. Видимо решили, что смогут спровоцировать вас таким образом.

— Погодите-ка! Как это вы не знаете, что с ней, но знаете, что Кромантен-младший с друзьями подкараулили её?

— Недалеко от того места, где они попали в аварию, есть следы женских туфель на обочине. И отпечатки шин их машины. Умозаключение сделать не сложно. Возможно, она мертва. Возможно — напугана и прячется. Но, учитывая данный факт, дело принимает совершенно другой оборот.

— Все еще не понимаю.

— Теперь они погибли не просто после скандала с вами, а буквально в нескольких сотнях метров от места нападения на вашу любовницу.

— Но это никак не доказывает моей причастности! У меня были сотни любовниц!

— Попробуйте доказать это оплакивающим своих сыновей родителям. И Кромантену-старшему в первую очередь.

— Но я же ни при чем! Объясните нормально, безо всех этих ваших недомолвок, что вы имеете ввиду? Так, чтобы я понял!

— А чего тут понимать? — взяв второй круассан, Старпом макнул его в джем и съел сам, — Вас собираются подставить. Вы до сих пор живы только потому, что то золото, что лежит в Островах, не сдвинется с места без вашей санкции. Страховка солидная, но кто-то, видимо, решил, что оно того стоит.

— Откуда вы знаете про золото⁈

— Потому что в Синдикате уже пошли разговоры. Вы не можете исполнять обязанности казначея, пока не забудется эта история. И кто-то делает все, чтобы она не забылась. Но вы упрямы. Так что, они решили натравить на вас Кромантена, убив его сына и обставив все как вашу месть. Если не сработает — они пойдут дальше.

— Кто — «Они»?

— Вам виднее. Прикиньте на досуге список своих недругов. А я пока поищу вашу любовницу. Надо выяснить, что с ней и что она знает. Если прикажете — могу потом сделать так, что она исчезнет.

— Не надо! Просто верните её сюда — я сам разберусь…

— Она вам так дорога?

— Разумеется, нет! Это просто безродная девка!

— Тогда в чем дело?

— Ваш план с моей смертью… Она — идеальная кандидатура для фиктивного брака.

— Уверены?

— Да. Я полностью подчинил её. Сделает все, что скажу.

— Хорошо. Надеюсь, что она еще жива. И смените рубашку. Вы снова облились…

Подмигнув, Старпом встал и вышел.