Пока Чарли где-то там бегал, Михай решил не терять времени зря и занялся туфлями. Соорудив из кусочка рыбьей кости иглу, он надергал ниток из куска парусины, навощил их огарком и принялся прошивать обувь. Соня, по началу явно нервничавшая, оставшись с ним наедине, наблюдала за этим с большим интересом, так как в принципе не представляла, как задуманное можно исполнить одной рукой и без инструментов.

— Я боюсь представить, шо вы двумя руками могли!

— Работу работати не руками надо, а головой! — покрутив одну туфлю, Михай принялся за вторую, — Голова же у мени на месте, а остальное решаемо.

— Таки людей работающих головой надо еще хорошо поискать.

— Иногда встречаются… А вы тут як живете? Магазин у вас?

— Ой! Да шо там того магазина! Этот шлемазл тащит барахло и меняется им с такими же нищебродами. Дел полно, только денег не видно. Если бы не я — давно бы протянул ноги!

— То есть вы тут главная?

— Дом мой, так шо да!

— А дом куповали, але по наследству достався?

— Купила, на свою голову. Здание добротное, а шо в плохом районе, так шо я за местные дела знала? Повелась на цену.

— Бывает… А шо не переехали как поняли, шо тут деется?

— Деньги. Денег нет — переезда нет.

— Ну не знамо як у вас, а обычно у жинок таки дела решаются замужеством.

— Тю! Не — я там была, мне там не понравилось.

— Шо? Овдовели?

— Да типун вам на язык! Жив-здоров, рожу наел… — Соня вздохнула, — Просто шо я умная, шо он хитрожопый… В такой ситуации кто-то должен был уступить.

— Но никто ни уступив?

— Я смотрю, вы тоже семейной жизни нюхнули?

— Та ни — у мени таки примеры семейственности в роду, шо я до сих вопросив ставлюсь осторожно.

— Шо? Проблемы с родителями?

— Можно и так сказати. Посему, через это, я до циих дел осторожный. Тем более, шо поперед браку надо хозяйство имети. У вашего полу воно либо то, шо с придаными, но то у бохатых, либо то, шо в фигуре. Так шо вам смысл поспешити е. Красота, це товар скоропортящийся. А мени куда спешити?

— Вы так говорите, будто мужская красота вечная!

— Мужская красота — вона в женских очах. Скильке раз дивився: мужик на вид хамадрил-хамадрилом, а девки ему проходу ни дають ни якого.

— Так может он просто богатый?

— Ну а шо я и говорю: буде хозяйство, а там вона вже сама найдет, во шо влюбитися. Буду товстый — скаже: «Крепкий», буду тощой — скаже: «Стройный».

— А шо она, как по вашему, скажет шо вы однорукий?

Судя по выпаду, Соне эти все рассуждения пришлись сильно не по нраву, но Михай только пожал плечами: «Скаже, що „бывалый“». Его больше занимали потеки жидкости на кружке из которой он пил. Закончив с туфлей, он подергал ручку державшуюся на расшатавшихся клепках, опрокинул табурет и, надев кружку на его ножку, подручными средствами заклепал их как следует. Еще дувшаяся на него Соня уважительно хмыкнула и молча отдернула занавеску, которая скрывала за собой целый набор мятых кастрюлек и ковшиков с оторванными ручками.

Михай оглядел это все, сходил за мачете, взял два валявшихся у плиты полена и, зажав одно из поленьев между колен, принялся округлять и заглаживать торец. Потом превратил второе в подобие киянки и, поставив закругленное поленце вертикально, отрихтовал вмятины на посуде и взялся за оторванные ручки. С этим было сложнее, но Соня нашла в хламе россыпь зеленых от окислов медных гвоздей из которых, при помощи мачете, нарубили клепок.

— Як обезян орудую… — ворча по поводу примитивности инструмента, Михай придирчиво осмотрел очередную кастрюльку, — Трохи обождать — мабыть огня добывати научусь. А там уже до людины недалече.

— Таки придерживаетесь прогрессивных научных теорий?

— А куды деваться? Умны люди говорят, что так, стало быть — так. Мне не принципово. Тем боле, шо я богато жлобив встречав, якись цую теорию подтверждают самим фактом своего бытия. Натурально, дивишься издалека — вроде чиловик, а як шо делати начне, але рот видкроет и зараз понимаешь: от обезяны произошов! Причем тильке вчера. Тут где-то с дерева наебнувся и далече уйти ще не успев.

— Ой шоб мне с вами спорить, когда вы так правы! — фыркнув от смеха Соня взяла починенный ковшик и взвесила в руке, — И оно таки держится! А вы в швейных машинках понимаете?

— Да шо в них понимати? Не сложней мотору. Отвертки бы тильке, а то там вся машинерия тонкая, её вже поленом не наладити.

— Ша! Сча все будет! — сбегав куда-то, Соня приволокла старую швейную машинку, — Вы, таки, гляньте, а я подумаю за инструмЭнт.

Она пошла шарить по закромам, когда её чуть не снес влетевший в дом Чарли, который задул везде свет, схватил доску и принялся подпирать ей дверь в дополнение к засову и щеколде. На его лице играла глуповато-растерянная улыбка человека, который видел что-то такое, что видеть не хотел и теперь надеется, что это ему померещилось.

— Яблонский, там шо? Война⁉

— Да… Улицы уже завалены трупами!

— Ты ебанувся или шо?

— Я, пока сюда бежал, два раза наступил на мертвого человека! Два, понимаешь⁉ Это на два раза больше, чем за всю мою жизнь!

— Ты шо? Совсем? Зачем ты это сделал?

— Они в траве лежали. В переулке. Я не знал, что они там, и пробежал прямо по ним…

— И как? Шо почувствовал?

— Что надо бежать быстрее, я почувствовал! Особенно когда наступил одному прям на лицо! В этот момент предельно остро понимаешь, что тебе тут не место!

— Шо это значит, хотелось бы знать?

— Это, панове, значит, шо Зампобой трохи не в духе… — ответил вместо Чарли Михай, который, в отсутствии света, вынужден был оставить машинку в покое, — Вин, падлюка, таким номерам обученная, а, опосля случившегося, ще и злая як незнамо шо…

— Что он тут делает?

— Меня, наверное, ище. Вы его там шукали, а вин мени тут. Это хорошо…

— Вы так считаете? — осторожно осведомилась Соня, — Потому как ситуация снаружи не выглядит как хорошо.

— Ну, не знаю, як мне, а вам-то точно хорошо.

— Почему?

— У него завсегда з собою набор для чистки оружья. В ем отвертки точно е…

Чарли и Соня некоторое время стояли с открытыми ртами не в силах понять, шутка это, или Михая действительно заботит не то, что снаружи идет резня, а наличие инструмента. Сам Михай, тем временем, осторожно отодвинув занавеску, выглянул в окно. Народ в трущобах умел чувствовать ситуацию, так что на улице не было ни души. Даже собаки не лаяли. Потом, откуда-то из-за забора, раздались тихие щелчки. Кто-то разряжал магазин. И еще один. И еще. Послышался тихий стон, хлопок выстрела с глушителем и стон прервался. Снова щелчки. И довольно близкие. Михай не придумал ничего лучше, чем тихо позвать в темноту: «Кыц, кыц,кыц…». Щелчки немедленно прекратились и, спустя секунду, по крыше что-то мягко хлопнуло. Потом лист ракаупы над дырой приподнялся и в щель блеснули два зеленых глаза.

— Ты охренел?..

— Поняв, пан Зампобой… Виноват, дурак, исправлюсь…

— Один?

— Ни! Тут ще двое. Помогли мне трохи, так шо им можно доверитися.

— Скажи, чтобы не орали — я вхожу.

Ур, нырнув в дыру, мягко приземлился на пол с оружием наготове и осмотрелся. Чарли, до этого напуганный больше остальных, смотрел на него без страха, скорее с интересом. А вот Соня вжалась в стену белая как мел с расширенными от ужаса глазами. Покосившись на неё, Ур огляделся и повернулся к Михаю.

— Ты как? Ранен?

— Ни… Жив, цел, готов действовати…

— А что с речью?

— Пришлось переходити на ислас, чтобы объясниться. Вони припольского ни разумеют.

— Мы тоже, но тебя это не останавливало.

— На борту трохи ина ситуация была.

— А теперь стало не до выебонов, да?

— Малясь грубо, но, в целому, верно.

— Ясно… — Ур посмотрел на ноги Михая, потом на ботинки, которые тот отдал Чарли, — Что с обувью?

— Поменялся… Из благодарности. А шо?

— Ничего. Просто долго не мог понять, почему звук ботинок твой, а ритм шагов — нет.

— Вы и таки ньюансы слыхати можете?

— Тут большинство босыми ходит или в сандалях. Конечно я человека в обуви сразу от других отличу. Ну если народу вокруг немного, разумеется. Ты готов уходить?

— Ни! Мне ще машинку починить треба! Очень просили!

— Ты дурак?

— Та тут дилов — пять минут. Все-ж таки, допомогли, не можу отказати. Отвертка тильке треба. Я знаю — у вас е!

Фыркнув, Ур вытащил пенал с принадлежностями, сунул его Михаю, а сам принялся инспектировать кухню. Потом кивнул на все еще пытавшуюся слиться со стеной Соню.

— Че с самкой?

— Вона з Эретцу… — высунув язык от усердия, Михай принялся регулировать механизм машинки, — Видать, наслышана о вас. Кстати, у вас денег трохи е?

— Ты им и ботинки, и ремонт бесплатный и, еще, деньги?

— А теперь схоже будто вы, пан, з Эретцу… Быть бы живу — гроши будут.

Посопев, Ур недовольно дернул ушами и, достав из кармана жилета золотую монету, положил её на стол. Соня и Чарли, быстро переглянувшись, бросились на золото словно тигр с пантерой, едва не затоптав Ура, которого секунду назад боялись до дрожи. Чарли был чуть быстрее, но Соня схватила кухонную лопатку, треснула ею партнера по руке и, ловко подхватив монету, отправила её себе в карман.

— ША, поц! — добавив Чарли, той же лопаткой, еще и по лбу, она угрожающе выставила её перед собой, — Никаких безумных прожектов! Долги и еда!

— Да пойми ты! Мы не можем это просто взять и прожрать! Это наш шанс!

— Шанс разобраться с долгами, пока тебя, шлемазла, не прибили! И нормально поесть хотя бы месяц!

— Половина этих денег моя!

— Ты мне три таких денег должен только за жилье!

— Если мой план выстрелит… Ай! — получив лопаткой еще раз Чарли схватился за лоб, — За что?

— За все твои планы! Они у тебя стреляю только тебе же в ногу! Сначала научись нормально думать, потом будем говорить за деньги! Ай! — теперь уже Соня, получив сочный шлепок по заднице, ойкнув подпрыгнула обернувшись на Михая, — Да шо вы себе позволяете⁉

Михай, который уже накрутил что-то в машинке, смазал все узлы из имевшейся в принадлежностях масленки и даже прострочил кухонное полотенце, чтобы проверить как все работает, оскалился в улыбке.

— Пардон, пани, долго у море быв, а у вас така корма смачна — не здержавси, — увернувшись от удара лопаткой, он радостно заржал, — Так — ша! Вы, краше, приймите работу — усе сделал! Надо ще трохи столик полирнуть, шоб ржой ткань не пачкав и шпульку заменить, бо вона вже разбитая. Но, в целому, машинка работае.

— Вы, таки, шутите⁉ — Соня замерев, удивленно вскинула брови забыв покарать наглеца.

— Ни яких шуток… — сложив полотенце, Михай прострочил его еще раз, — Як часы!

— Я же говорил! — победоносно вскинулся Чарли, — Я сразу сказал, что это была хорошая сделка! Отличная машинка практически задаром!

— «Отличная машинка» шоб починить которую потребовался квалифицированный судовой механик, а не твои кривые руки, шлемазл! — фыркнув Соня сама покрутила ручку, наблюдая как игла ходит вверх и вниз делая на ткани аккуратные стежки, — Это же теперь я смогу что-то перешить и сказать, шо оно фабричное⁉ А фабричное стоит минимум вдвое дороже! Вот где золотая жила, Яблонский, а не эти твои тупые прожекты!

— Рад, шо смог трохи пособить добрым людям, — Михай козырнул здоровой рукой, — Може ще свидимся… Пан Ур — я готов! Я, пожалуй, знову через подвал выйду, бо чрез двери палево…

Кивнув, Ур мощным прыжком взлетел через дыру на крышу, осмотрелся и подал знак, что вокруг точки выхода все тихо. Михай пролез наружу тем же путем, что вошел и, выбравшись в переулок, огляделся. Чарли, говоря о заваленных трупами улицах, чутка драматизировал, но Ур, обшаривая трущобы, пристрелил все патрули «Висельников», которые попались ему на пути, так что они лежали то тут, то там, причем, частично, уже раздетые и разутые местными.

Увидев это, Ур повел Михая туда, где мародеры еще не успели похозяйничать и заставил собрать все боеприпасы. Сделав рюкзак из чужих штанов и забив его магазинами, Михай прихватил более-менее приличный пистолет для самозащиты и, пройдя трущобы, углубился в лес.

— Куда дальше, пан?

— К машине…

— У вас вже машина е?

— Не у меня. Пристрелил в ней несколько человек. Надеюсь, что их еще не нашли. Надо избавиться от тел.

— Та яка ризница, як вы её надыбали? Ежли она на ходу, то мертвяки — не проблема. Ведите!

…

Дождавшись, пока Ур все проверит, Михай подошел к машине и осмотрел тела. Все они, за исключением свисавшего наружу Чойса, были в салоне, так что с погрузкой, которой он боялся больше всего, возиться не пришлось. Быстро обыскав всех, Михай собрал оружие, часы, украшения, деньги и запасные магазины. Ур, правда, сказал, что ему они не нужны, так как «сорок пятый» калибр, по мнению киттов, был избыточен и мало распространен и ствола под него в наборе не было. Зато Михаю приглянулся роскошный пистолет с перламутровой рукояткой, так что, выбросив поднятый с «Висельника» сомнительного качества «ствол» островной работы, он вооружился им. После чего сдвинул труп водителя в сторону и осмотрел дыры в сиденье.

— Это вы, пан, як так ухитрилися?

— Сложил приклад и стрелял с ремня, — Ур продемонстрировал, каким компактным может быть, при необходимости, его оружие, — Зацепился вон там и бил наискосок, ориентируясь на крепления сидений.

— Рисково… — заглянув под машину, Михай прикинул, как это все выглядело, — Могло на кардан намотати, а то и об землю ебнути.

— Я все рассчитал.

— Тады добре…

Постелив на сиденье тряпку, чтобы не испачкаться в пропитавшей его крови, Михай сел за руль, выткнул передачу и попытался завести мотор. Стартер молчал.

— Походу чемусь-там пизда… — выбравшись, Михай открыл капот, — А! Вот чиму…

Когда машина съехала с дороги, плохо закрепленный аккумулятор вылетел с полки и с него послетали клеммы. Вернув их на место, Михай запустил двигатель и задним ходом выехал на дорогу. Ур запрыгнул прямо поверх убитых и принялся показывать дорогу к укрытию, где их ждали Калибр с Доктором. Тот, уходя с корабля по воде, позаботился о сохранности своих вещей с истинно форбуржской педантичностью, но все равно кое-что подмокло и теперь он, с невозмутимым видом, сушил это все разложив вокруг. Калибр, услышав машину, выдвинулся вперед, но Ур предусмотрительно подал сигнал, что это свои.

— Так… Все кто сумел уйти — в сборе. Что делаем дальше?

— Дальше надо избавится от тел… — Ур кивнул на трупы в салоне, — Предлагаю затопить их вместе с машиной.

— Машину? Втопити⁈ — Михай недоуменно покрутил головой, — Зачим? Цеж транспорт!

— Слишком приметная и будет нас демаскировать. Тем более, что машин тут мало и любая сразу бросается в глаза.

— Так, пан, однако-же на машине тикати сподручнее, нежели на своих двоих. Тем бильше, шо мы с паном дохтуром бегуны ще те. Ганс — ну хошь вы им скажите!

— Йа! Я есть соглайсен. Побег на автомобиль лично мне предпочтийтелен. Я нихт готоф поручайтся за свой физичейский подготовка.

— Тут, напоминаю, остров — далеко на машине мы все равно не убежим.

— Так! Но большой остров! И бегати по нему можно долго! А с машиною так вообще! Сейчас в её все грузимся и драпаем на противоположный конец. Поки вони нас тут шукають, мы там отдохнем, подумаем трохи, в себя придем.

— Они идиоты, но не полные. По следам найдут легко.

— Так и нас сыщут по тем же следам! Тильке ще быстрее, так как мы с дохтуром, да по сим лесам, далече не утопаем.

— Гут довод! — снова согласился Доктор, — Я еще добавляйт, что если, как вы говорийт, тут есть мало машины, то искайт нас буду в основном пеший порядок. В такой случай мы есть получайт гроссе преймущество!

— Во! Шо от пешего, шо от конного на машине съябывати самый смак! К тому ж там инструмент всякий должон быть. Лопата, яка как минимум. И шо нам — на своем горбу это таскати? А так р-раз! И на другому конце острова, поки вони нас тут шукают!

— Как тогда предлагаете избавляться от тел? — недовольно поинтересовался Ур — Закапытвать их мы будем два дня, так как нормально копать тут только Док может. А просто так покидать в воду — выкинет на берег.

— Так а зачим их вообще ховати?

— Заказчик приказал им избавится от наших и взорвать «Интеранционал». К счастью, мне удалось ликвидировать их прежде, чем они успели передать это сообщение. Теперь главное — подольше подержать оставшихся в неведении. Местные хотят продать всех куда-то. Плохо, но явно предпочтительнее предыдущего варианта.

— Тю! А я то гадал, зачим вы вышку связи рванули!

— За этим. За этим же надо спрятать тела. Что с ними что-то случилось, поймут быстро, но, пока гадают, что именно и ищут их, пройдет время.

— Я предлагайт их расчленяйт! — Доктор решительно закатал рукава, — Расчлененный тела гроссе сложнее опознайт и они быстрее уничтожайтся морской фауна.

— Можно ще к шаматкам камнив привязати да закинути подальше. Чем вязати ща нарежу!

— Сколько это времени займет?

— Всяко скорише, чим могилу рыти.

— Ладно — приступайте. Мы, пока, покараулим.

Доктор с Михаем покивали и принялись за дело. Михай срезал с убитых одежду, попутно почистив карманы получше, и принялся нарезать её на веревки. Доктор отобрал у него пиджак почище, сделал из него фартук и, взяв мачете, деловито и со знанием дела принялся резать тела. Получилось действительно весьма быстро, за исключением момента с вспарыванием животов. До начала процесса Михай думал, что он, виды повидавший, данного зрелища не убоится и довольно стойко держался, но от запаха желудочных газов его собственный желудок дал слабину.

— Вас есть тошнить? — Доктор с подозрением покосился на него не прерывая своего жуткого занятия.

— Е трохи… Все таки, якусь машину по деталям раскидывати это не то, шо человека разбирати.

— Я интересовайтся потому, что замечайт изменений в ваш речь. Вкупе с тошнота это может быть признак черепно-мозговой травма.

— А! Да ни! То я, просто, на борту шибко ислас с родной речью мешал. Так то я на ем практически чисто говорить могу. Но не хочу…

— Почему?

— Характер такий! Хочу, штоб в цем исласе и родная мова след оставила. Тильке пан Зампобой сказал, шо я выебываюсь.

— А вы есть выебыв… Вывай… Тся…? — Доктор с трудом осилил незнакомое слово.

— Трохи е. Особливо перед Капитаном. За шо, теперь, немного стыдно. Так шо я ищу баланс, шоб и красоту родной мовы передать и не выглядело так, як будто це просто выебоны. Вот як у вас.

— У меня⁈ — Доктор удивленно хохотнул, — Я бы нихт сказайт, что мой ислас есть идеален!

— Та мне нетреба, шоб идеально. Мне треба, шоб мени розумели, но сразу понимали, шо говорять с припольцем. Вот по вам сразу слыхать, шо вы форбуржец. Вы словечки всякие свои вставляете, окончания. Не шибко много, так, трохи… Вот «трохи» вам понятно?

— Из контекста я понимайт, что это знайчить: «Мало».

— Именно! Я можу ще, шоб совсем доходчиво, пальцами вот так, делати… Як Марио. Очень мне нравится его эта манера руками все казати. Шибко доходчиво. А «шибко» вам понятно?

— Йа! Контекст, в данный случай, помогайт! У вас все готово?

— Кажись. Вяжите пока, будь ласка, а я камеру надую шоб на ей все подале в море оттартать.

— Гут!

Согласно кивнув, Доктор принялся снабжать отрезанные куски плоти утяжелителями, а Михай полез в багажник и принялся копаться в лежащем там барахле. И, внезапно, восхищенно матюгнулся.

— Да ебати мени семеро! Ганс — дывитесь!

— Что там?

— Злато! Цельны портфель! Вони за наших, видать, гроши получили, так не довезли. Во! А мы машину хотели втопить!

— Золото в наш ситуаций есть нихт самый нужный предмет.

— Та да, тильке потим може пригодиться. Тут Ур двоим злату монету показав, так вони за неё передралися трохи. А за такой портфель здеся весь остров друг-другу глотки перегрызет!

— Логичный умозаключений. Но, ради такой сумма, искать их будут гроссе тщательнее.

— А про це мы пристально позже подумаем… Поки тут закончить надо, — продемонстрировав надутую камеру, Михай похлопал по ней, — У мени все готово. Як там у вас?

— Вы есть пока начинайт транспортировка — я тоже почти заканчивайт. Только кровь есть привлекайт акул, так что вам стоит быть осторожный.

— А це вы вовремя заметили… Ша… Надо подумати. О! Е идея!

Достав из багажника буксировочный трос, лопату и взяв остатки самодельных веревок Михай начал обвязывать ими увесистый камень. Потом взял ремень одного из убитых, прицепил его к камню и пропустил через пряжку трос, сложив вдвое. Закончив сооружение данной конструкции, он сел в покрышку, положил камень на себя и, гребя лопатой как веслом, отплыл на глубину, скинул камень, после чего быстро погреб обратно, так как темная вода внизу была крайне пугающей. Сверху высунулся Ур.

— Вы там долго? Светает уже!

— Почти все, пан! Ще пару минуточек!

Сделав из нескольких веток настил, Михай сложил на него куски тел.

— Дивитесь, як я все здорово придумав!

Он принялся тянуть за один конец троса и покрышка с кровавым грузом быстро поплыла в сторону якоря. Достигнув его, трос потянул край импровизированного плота под воду и груз свалился. Взявшись за другой конец, Михай притянул конструкцию обратно и снова загрузил.

— Фу! Зачим вы их выпотрошили! Воняеть як падла!

— Я есть прокалывайт брюшной полойсть и желудок, чтобы они нихт раздувайтся от газы и всплывайт. Если вы не выдерживайт, давайте я.

— Та ни — ни маленький, сдюжу… Просто… А вы про це откель знаете, ежли не секрет?

— Познаний в анатомий унд краткий, но насыщенный карьера криминальный доктор.

— Анатомия… — Михай потряс головой, — Чудна вы людина Ганс… Хоша и полезный — то не отняти. Просто сейчас-то пришлося, а вот як по доброй воле взяти и людей начать потрошить чисто из любопытства, то мне всегда неясно было. Тож противно!

— Нихт с вами соглашайтся. Человеческий тело есть прекрасно! Это очень сложный и гроссе отточенный механизм сопротивлений и выживаний.

— Тю! Да ций механизм поломати — раз плюнути! А уж хворей скилько — не счесть!

— Вы есть заблуждайтся. Нас ежесекундно атаковайт такой количество патогенный организм и фактор, что любой человек, который начинайт в это вникайт, ходит пораженный тому, что мы есть еще живы! А мы живы! Мы сопротивляйтся, выживайт и размножайтся! Как и любой организм вокруг. И механизмы, обеспечивающий данный выживаний, просто поражайт воображений!

— Тогда не рассказывайте, будь ласка. У мени воображение богатое — не хочу потом всего шугаться. Ладно — вроде усих сплавили… Ха! Каламбур вышев… «Сплавили»!

Хохотнув, Михай разобрал всю конструкцию и упихал в багажник. Потом дал команду грузится, после чего взял веник из веток и тщательно замел и затоптал все следы. Рыкнув мотором, машина выехала вверх по склону и помчалась подальше от города навстречу разгорающемуся дню.

…

Небольшое здание в нижней части города было украшено вывеской, извещавшей как надписью, так и понятными неграмотным рисунками, что здесь находится ломбард и ссудная касса. Двое скучавших у дверей эретцев кивком поприветствовали Соню, а один даже вежливо открыл дверь. Внутри, несмотря на старания старенького вентилятора, было жарко, но сидевший за столом человек был облачен в деловой костюм с модным галстуком, жилеткой с цепочкой для часов и всеми полагающимися атрибутами делового стиля. Внешность у него была вполне континентальная и только большие, словно всегда печальные глаза с по женски длинными ресницами выдавали в нем эрецкую кровь. Увидев гостью, он с улыбкой кивнул и, подойдя к двери, сказал дежурящим возле неё, чтобы их не беспокоили.

— «Соня Цукерман, сладкая моя!» — поприветствовал он её на эрецком, — «Рад тебя видеть в добром здравии. Вчера у вас там было жарко.»

— «Да. Говорят, что утром собрали почти два десятка трупов.»

— «Поэтому я и предлагаю тебе перебраться под наше крылышко. Тут в любом случае безопаснее.»

— «Спасибо, Захария, но я, пожалуй, снова откажусь.»

— «Почему же?»

— «Потому же, почему ты уехал из Эретца.»

— «Серьезно?» — ухмыльнувшись, Захария присел на край стола, — «И почему же, как ты думаешь, я оттуда уехал?»

— «Тут ты самый хитрожопый, а там все такие.»

Сперва Захария просто удивленно вскинул бровь, потом издал звук, словно кашлянув, а потом разразился звонким смехом. Соня с равнодушным видом подождала, пока он отсмеется и развела руками.

— «Я тоже оттуда свалила, как ты помнишь, не просто так…»

— «Честно говоря — не помню.»

— «Мне надоело быть всем что-то должной…»

— «А, точно…» — все еще усмехаясь, Захария согласно покивал, — «Кстати об этом. Неприятно тебе говорить, но твой „партнер“ так и не рассчитался с нами. И у него не получится прятаться за твоей спиной долго. Бизнес, есть бизнес и долги надо отдавать.»

— «Вот, кстати, об этом…» — воровато оглянувшись, Соня, после секундного колебания, выложила на стол золотую монету, — «Разменяй мне это по курсу и я закрою все его долги.»

— «Неожиданно»…

Хмыкнув, Захария взял монету, внимательно изучил её, помазал химикатом из небольшой баночки и взвесил на аптекарских весах. Потом с интересом посмотрел на Соню.

— «Это — настоящее золото. Добротный полновесный доминский „Ореол“. Откуда он у вас? Я никогда не поверю, что Чарли, таки, улыбнулась удача.»

— «Там долгая история. Но, таки, это, в основном, его везение…»

— «Серьезно? Я удивлен… А что за история? Она связана с резней в квартале?»

— «Не хочу об этом говорить.»

— «Почему? Ты мне не доверяешь?»

— «Дело не в доверии.»

— «А в чем?»

— «В том, что я не хочу об этом говорить.»

— «Я понимаю, что ты напугана…»

— «Я имею повод быть напуганной.»

— «Ты как-то к этому причастна?»

— «Нет, но я не могу этого доказать.»

— «Ты видела, кто это сделал?»

— «А об этом я не хочу говорить тем более. И только не спрашивай: „Почему“?»

— «Почему?»

— «Я не хочу болтать о том, кто может положить почти два десятка ваших людей, просто потому, что у него было херовое настроение.»

Задумчиво кивнув, Захария взвесил монету в руке и пошел к сейфу. Открыв его, он положил золото внутрь, достал здоровенную кипу исладоров, пересчитал их и разделил на две части. Одну протянул Соне, второй помахал в воздухе.

— «Я сразу забрал то, что вы мне должны, но…»

— «Но что? Хочешь меня купить?»

— «Простить. Я готов простить вам все долги, за один ответ на вопрос. Просто „Да“, или „Нет“. Можешь даже рта не открывать. Просто кивни.»

— «Захария — ты поц. Ты в курсе?» — облизнув губы, Соня посмотрела на деньги сперва в своих руках, потом в его, — «Что за вопрос? Твою-ж… Нет! Нахер!»

— «Ты уже согласилась…»

Схватив за локоть, Захария пресек её попытку ретироваться. Пару раз неуверенно попытавшись освободиться, Соня развернулась обратно, свирепо раздувая ноздри и вырвала остаток денег.

— «Я тебе ничего не говорила!»

— «Конечно…» — улыбнувшись, Захария наклонился к ней так близко, что это было похоже на поцелуй, — «Это были китты? Я слышал, что на том корабле было два китта. Это они, да?»

— «Да.»

— «Это они дали вам монету?»

— «Ты просил просто сказать „Да“ или „Нет“!»

— «Убиты два десятка наших людей. В том квартале, который босс считает „своим“. Это серьезный вызов. Он потребует ответов.»

— «Я пришла к тебе, потому, что думала, что могу тебе доверять… А ты нарушаешь свое слово!»

— «Про киттов я больше не спрашиваю. Я спрашиваю, откуда у вас монета? Вокруг много глаз. Лучше я расскажу боссу вашу версию, чем Кулак или Луис расскажут свою.»

— «Ему её дал однорукий моряк.»

— «Однорукий?»

— «Да. Так Чарли его описал. Он говорил на непонятном языке, поменялся с ним ботинками и дал ему за это золотую монету.»

— «Это Чарли тебе рассказал?»

— «Я ему верю. Он был слишком напуган, чтобы врать.»

— «Чем он был напуган?»

— «Эта тварь… Она шла за ним до дома.»

— «Китт? Зачем?»

— «Да откуда я знаю⁉ Чарли ввалился напуганный и показал монету. А потом мы увидели эту тварь. Она посмотрела на нас и ушла.»

— «Все это выглядит странно.»

— «Поэтому я и не хотела об этом рассказывать.»

— «Я понимаю тебя, сладкая моя… Выглядит хреново. Но я постараюсь все уладить. Ты же мне веришь?»

Ничего не ответив, Соня спрятала половину денег за пояс, довольно бесстыже задрав юбку, вторую половину — в декольте, увеличив размер груди вдвое от весьма скромного исходного и быстро покинула помещение. Захария весь этот финансовый стриптиз наблюдать не стал, деликатно отвернувшись, тем более, что по лицу было видно, что его заботят проблемы поважнее Сониных прелестей.

…

Скепсис Ура относительно машины стал ясен, стоило только удалиться от обжитых мест. Даже на Континенте вся цивилизация старалась держаться ближе к морю, размазываясь вдоль прибрежной полосы и кидая вглубь редкие «щупальца», ползущие вверх по рекам в дикую глушь. Исключения составляли страны вроде Чжуна и Залесья где, ввиду исторических особенностей, население активно перло во все стороны в надежде найти местечко потише. А уж на Островах встретить что-то рукотворное дальше двух миль от прибрежной полосы было делом вообще крайне сложным и, проехав совсем немного, они уперлись в дикую, нехоженую природу без каких либо намеков на дороги. Но Михай отчаянно не хотел становиться пешеходом и проявлял прямо таки чудеса изворотливости и водительского мастерства. Накинув на культю петлю, чтобы было удобнее управляться с рычагом коробки, он орудовал им словно пестом в ступе, выписывая на местности замысловатые вензеля в поисках места, где можно проехать.

Ур скептически фыркал глядя на это и молчал только потому, что любая ищейка, попытавшись выследить их, потеряла бы не только след, но и себя, и смысл жизни. Калибр сидел впереди, помогая по мере возможности и только Доктор сохранял философское спокойствие катаясь по заднему дивану в обнимку с саквояжем. Внезапно, съехав с очередного пригорка, авто пробило кусты и выскочило на заросшую дорогу. Заинтересованный данным чудом посреди джунглей, Ур спешился и дав команду ждать его, пробежался по ней в обе стороны.

— Но шо там, пан? Можно ихати?

— Не знаю, — уши Ура беспорядочно дергались отражая внутренне замешательство, — Дорога с гравийным покрытием… Тут? Крайне подозрительно!

— Возле радиомачты бункер связи был заброшенный, — Калибр тоже вылез размяться, — Значит и другие военные объекты должны быть.

— Думаешь, эта дорога их связывала?

— Скорее всего. Переброска сил по морю под огнем противника — так себе история, так что хоть одну рокаду для маневрирования резервами иметь должны были.

— Логично. А почему, тогда она настолько заброшена?

— Это важно?

— Ну, если потому, что тут все заминировано — важно.

— Мины денег стоят. Местные их бы сперли давно. Поехали — сча выясним.

Ехать по дороге, даже заросшей, было куда приятнее. Сминая бампером поросль, Михай умудрялся разгоняться до двадцати-тридцати километров в час и всем сильно повезло, что Калибр успел вовремя заметить обрыв.

— Стоять! Ага… А вот почему она заброшена…

— Твоюж мати… — выйдя, Михай тоскливо осмотрел промоину, которую ливни сделали в полотне дороги.

— Приехали, — Ур оценил масштабы разрушений, — Дальше — пешком.

— Ни! Ща я пошукаю — може получится проехати.

— Проехать? Тут?

— Я, кода военный водием быв, таки места проезжав, шо это и рядом ни валялося! Вы, поки, отдохните, поохотитеся — я швыдко.

Калибр и Ур переглянулись. С одной стороны, форсирование глубокой, словно ножом резанной промоины без специальных инженерных средств выглядело задачей безнадежной. С другой, упорством Михай обладал фантастическим и бодаться с ним не подкрепившись, желания не было никакого. Так что Ур сделал круг, чтобы убедиться, что они гарантированно одни, добыл дичи и отдал Доктору, который уже показал класс в потрошении, а сам начал делать костер.

— Док… Вот вы, как образованный человек понимающий в устройстве родственных вам приматов, скажите, хотя бы примерно, сколько ему потребуется времени, чтобы смириться с тем фактом, что, имея только одну руку и весьма узкий набор инструментов, машину на другую сторону ему не переволочь?

— Вы есть нас сильно недооценивайт.

— В смысле? Вы тоже думаете, что это реально?

— Ну, я уже придумайт пара способ. Чисто теоретийческий, конечно.

— Вот вам делать нехер…

— Это есть защитный реакций. В такой условий, мы есть направляйт интелектуальный силы на решений насущный вопрос, чтобы нихт думайт о неприятный вещи. И интересный инженерный задача в данный момент есть гут. Гроссе гут.

— А! Вы в этом смысле…

— Да. Поэтому на ваш место я бы давайт ему попытайтся. Это возвращайт его в привычный среда.

— Он не похоже, что сильно переживает.

— Вы есть обманывайтся демонстрационный оптимизм и беззаботнойсть. Он точно так же действовайт, когда теряйт рука. Вы же не думайт, что он нихт переживайт в тот момент?

— Ясно… Ладно — пусть развлекается. Я оставлю с вами Калибра, а сам проверю, где дорога заканчивается. Может и не стоит ковыряться.

— Гут… — Доктор протянул готовые куски мяса, — Мне глубокий прожарка, битте.

Ур быстро приготовил мясо, часть съел, часть взял с собой, чтобы сэкономить сухой паек и, перебравшись на другую сторону промоины, принялся разведывать местность. Не то, что бы в этом была сильная необходимость — по его расчетам они были уже в тридцати километрах от любого возможного жилья, но Доктор был полностью прав и занятие чем-то привычным разгоняло дурные мысли. И таковые имелись. Он был самым старшим по званию среди всех и, теперь, должен был принять командование и решать, что делать дальше. А Ур понятия не имел.

У киттов офицерские звания делились на три уровня: «оперативники» руководили выполнением задач непосредственно в рядах подразделений, «тактики» — в полевых штабах, «стратеги» же занимались вопросами глобальными. Ура комиссия признала негодным даже для первой офицерской ступени. Он был отличным, опытным, инициативным солдатом, но высоким требованиям, предъявляемым к тому, кто должен командовать другими, не соответствовал и, получив и отслужив максимально возможное в этом случае звание «Инструктора», уволился из армии.

Когда, на «Интернационале» ему предложили офицерскую должность он понимал, что это, по большей части, штука чисто декоративная. Какие нахер «офицеры» на вольных кораблях? Но вцепился в неё намертво, так как даже такая декорация была ему дороже горы золота, ибо хоть кто-то признал и оценил его способности. Сейчас же Ур с ужасом понимал всю правоту завернувшей его комиссии. Он не знает и не понимает, что делать. Не — то, что надо сию минуту, это, пожалуйста. Ликвидировать, найти, вывести, разбить лагерь. Дальше что? Ему необходим командир. Тот, кто отдаст не подлежащий обсуждению приказ и ты пойдешь думать, как его выполнить, потому что не выполнить варианта нет. А главное — возьмет на себя ответственность за последствия.

Затормозив на бегу Ур, от избытка эмоций, закружился волчком, словно пытаясь поймать собственный хвост, плотоядно урча. Столь желанные офицерские нашивки давили как бетонные плиты, несмотря на всю свою декоративность. Прекратив вращение, он снова припустил разгоняясь все быстрее в надежде, что этот неистовый бег поможет выкинуть лишние мысли из головы.

…

Михай, красный и потный, воткнул в землю мачете и устало сел возле костра. Доктор сочувственно посмотрел на него.

— Вы есть придумывайт что-то?

— Та е трохи мыслишек… Багира шибко не хватает — вдвоем бы мы мигом все наладили…

— Я могу попробовайт оказывайт посильный физичейский помощь.

— Вы?

— Почему нихт? Мой физийческий данный уступает таковой у ваш друг и коллега, но это все равно проще, нежели в одиночка.

— А оно вам надо?

— Ну, я нихт видейть другой интересный занятий, а это, помимо ручной труд есть еще и инженерный задача.

— Ну тады може и попробуем. Сейчас я тилько пожую трохи, бо сил вже нету.

Михай протянул руку к куску мяса, как вдруг, внезапно, костер будто взорвался пеплом и искрами. Все с проклятьями отпрянули закрывая глаза, а когда проморгались, то увидели Сыча, который, спикировав прямо на еду, прижал часть мяса лапой, а вторую, обжигаясь, пытался заглотнуть целиком, недовольно пища.

— От холера! — Михай получил пару увесистых тычков клювом, но сумел отобрать себе немного еды, — Яж так и думав, шо цию падлюку хер изловять! Пришев, дармоед, на готовое!

— Мы есть забывайт про него в суматоха, — Доктор брезгливо отряхнулся, — Хорошо, что он есть сумейт о себе позабойтится.

— Да вот нехай бы сам и заботився! Шо наше-то жреть⁉

— Он есть пристрастился к готовый пища. С его точка зрений, это гроссе выгоднее чем охойтится самому.

— А нам шо делать? Коштувати его? Самим мало! Калибр — отгони дармоеда, будь ласка!

— Он меня не слушается… — развел руками Калибр, — Только Ура слушается.

— Тьфу ты пропасть! Поели, называется!

— Я, сейчас, еще чего-нибудь поищу. Тут дичи полно.

— Як вам буде угодно, пан… А мы повшли моста ладити…

Встав, Михай дошел до машины, попил, под неодобрительным взглядом Доктора, из сливного краника радиатора, после чего спрыгнул в промоину. Доктор снял пиджак, как следует вытряс, повесил в машину и, расстегнув манжеты и закатав рукава, полез помогать. Калибр посмотрел на Сыча, который придирчиво изучал выкинутые потроха в поисках, чего бы еще сожрать, взял оружие и отправился в лес. За оставление поста от Ура могло влететь, но, поскольку в поисках добычи он двигался в сторону, откуда могла прийти угроза, то можно считать, что дозорный пост выносится в направлении предполагаемого местонахождения противника. Дичь же просто попадается по пути.

Сыч полетел следом. Вся команда давно гадала, понимает он человеческую речь или ориентируется в основном на действия, благо в повседневной корабельной жизни они у всех одинаковые процентов на девяносто? Но вот сейчас птица определенно просекла, что это прогулка не просто так и даже пыталась помочь. Выходило, правда, не очень: несмотря на усилия Доктора, последствия отравления газом, которого птица наглоталась при абордаже, все еще сказывались и Сыч быстро выдыхался, пытаясь охотится на лесную мелочь. А крупная добыча вроде кроликов или ягнят тут имелась только в черте людских поселений, чьи жители бурно реагировали на громадную белую птицу.

Поняв, почему Сыч так яростно накинулся на еду, Калибр взял дело в свои руки и быстро настреляв каких-то диких кур, которые в изобилии водились в подлеске, вернулся к машине. Там уже сидел Ур. Вопреки ожиданиям, он ничего не сказал насчет его отлучки, возможно удивленный появлением Сыча.

— Сам прилетел?

— Еду почуял. Вот, пришлось еще идти — добывать.

— Ладно — его наличие немного все упрощает. Разведка с воздуха нам не повредит. Я кое-что почти нашел.

— Почти?

— Да — там, дальше, был еще один военный объект. Что-то вроде противодесантной батареи. Её всю с землей смешали обстрелами, а остальное разграбили.

— И че ты там хочешь найти?

— Наблюдательный пост. Их, обычно, устраивали в стороне и на возвышенности. Но лазать по скалам тут можно долго. А пернатый с воздуха его засечет легко. У него на это глаз наметан.

— Это когда ты успел его и на это выдрессировать?

— А это не я. Это они от природы любят обживать всякие развалины. Копать меньше.

— Я тоже так думал, когда в самоходную артиллерию вписался…

— На самоокапыватель надеялся?

— Угу. Выяснилось, что ни одна пехота не копает столько, сколько самоходчики.

— И самоокапыватель не помог?

— Самоокапыватель — для боевой обстановки. А в учебке — все сам. Тренируйся, на случай его поломки. И, при развертывании — тоже все сам. Береги самоокапыватель для боевой обстановки…

— Хоть раз использовали?

— Два. Все остальное я вырыл лопатой. И доложу тебе, мой армейский сородич, мне до сих пор снится, как я пытаюсь зарыть в землю этот сарай с пушкой…

— Это ты вовремя вспомнил.

— В смысле?

— Да если НП тоже разрушен, нам, возможно, землянку рыть придется, а ты, как выяснилось, тут главный специалист по этому вопросу…

— Не смешно! — Калибр кинув в Ура добытой тушкой, — Разделывай давай! Твою авиаразведку еще прокормить надо!

— А он че? Сам не может?

Сыч сам мог, в чем все имели возможность убедится неоднократно, но был достаточно умен, чтобы понимать, что одно дело — обдирать добычу самому и совсем другое, когда её тебе выпотрошат и порежут на удобные для заглатывания куски острым ножом, поэтому ходил вокруг всячески намекая, что голоден. Разделав дичь и выдав «авиаразведке» порцию, остальное зажарили и начали ждать Доктора с Михаем, которые таскали к промоине какие-то жерди.

— Ух вот це вовремя… — вернувшись, Михай сполоснул руки из того же радиатора и принялся есть, — Ну вот ща всим хватае… Як там обстановка?

— Похоже, нашел место для лагеря. А у вас как?

— Теж почти все.

— Серьезно?

— Ага. Трохи рисково, но я таке делав. Ну ни сам… Видав, як делают… Да там той промоины — зря спужалися.

— На мой взгляд решение гроссе спорное, — покачал головой Доктор, тоже принявшийся за еду, — Но в текуший обстановка лучший решений мы нихт найти.

— Ладно — сейчас покажете…

…

Особняк Кабанова находился в богатом районе Малатана, но как бы с краю, отражая этим его статус в местном обществе: влиятельный человек с которым считается вся верхушка, однако, никто из них не признается в этом даже под страхом смерти. Когда-то это было здание в классическом колониальном стиле и новый хозяин добавил ему «богатства». Например крыльцо с колоннами, смотревшимися настолько чужеродно, что Захария, войдя в ворота, со вздохом отвел глаза, предпочитая любоваться машинами, выстроенными перед входом, дабы любой гость видел, что хозяин «может себе позволить».

Сам Кабанов уже сидел за столом с остальными приближенными. Он считал, что совместная трапеза демонстрирует доверие и сплачивает. Однако, учитывая его страсть карать предателей или тех, кого он посчитал таковым, немедленно и у всех на глазах, для многих данная трапеза становилась последней, что аппетита не добавляло. Отказы, правда, тоже не принимались, так что выбора особого не было и, сев на указанное место, Захария огляделся. Все тут.

По левую руку мрачно жует здоровенный метис похожий на гориллу больше, чем сама горилла. И он об этом в курсе, так что любой намек на обезьяну выводит его из себя. Свое имя — «Гвембеш», он тоже терпеть не может. Говорят, что оно переводится как «Кривоногий». Вместо этого он любит, чтобы его называли «Кулак». Кулак «заведует» силовой стороной вопроса, так что мрачный вид понятен — потерять за раз столько людей, это не только удар по самолюбию. Скорее всего, Кабанов им сильно недоволен.

По правую руку в довольной улыбке скалится, «Малыш» Девлин. Давний недруг и оппонент Кулака, не упускающий возможности позлорадствовать над тупым громилой. Девлин имеет связи на континенте и занимается логистикой и сделками. Хитер, нагл, беспринципен, а так же имеет отлично подвешенный язык и все свои неудачи любит списывать на то, что парни Кулака не учли, недоглядели и не обеспечили должной безопасности операциям. Из-за этого они постоянно на ножах и Кабанова данный факт устраивает.

А Луис не сидит. Луис бегает вокруг хозяина, пытаясь угодить. Сам он хочет, чтобы его называли «Волком», но за спиной никто не зовет его иначе чем «Каброн». Что с его родного языка переводится как «Козлина». И дело не в форме бородки и голосе. Луис наименее уважаем из всей шайки и прекрасно понимает, что без босса он — никто. Так что сдувает с Кабанова пылинки и немедленно доносит о любых реальных или мнимых признаках недовольства. Пропажа Ксении была ударом по нему. Многие надеялись, что теперь-то Козлине точно хана. Но такое не тонет.

Ну и он… Захария вежливо кивнул, когда молчаливая прислуга поставила перед ним тарелку. У него тоже есть свое прозвище: «Костюмчик». И он занимается финансовыми делами. Дело это прибыльное. Но нервное. До денег Кабанов жаден и неохотно идет на уступки, какую бы выгоду они не сулили в перспективе. Так что, иногда, приходится действовать на свой страх и риск. Хорошо, что Луис не силен в бухгалтерии. Ну и качественное документальное оформление тоже спасает. Мало кто полезет разбираться, что там к чему, в тридцатистраничном отчете, вроде того, что у него с собой.

— Ты опоздал, Захарка… — прожевав, Кабанов ухмыльнулся, — Деньги считал, небось? И как там дела?

— Пока вы в жирном плюсе. Вот, можете почитать подробно, когда будет время…

— Покеш… — горничная взяла бумаги и передала Кабанову, который потыкал в них жирными пальцами и небрежно отодвинул в сторону, — Выглядит недурно, а! Себя-то, поди, тоже не забыл?

— Бедный счетовод — как больной врач. Кто доверит свои деньги тому, кто не может даже о себе позаботится?

— Учись, Кулак, как отмазы надо лепить! Вроде нихуя не сказал, но на вопрос ответил так, что хуй придерешься. Вот почему говорят, что эретцы в любую жопу без мыла влезут!

Кулак что-то невнятно пробормотал кидая злобные взгляды по сторонам. Кабанов махнул на него вилкой.

— Не бухти — проебались твои, хули тут сказать? А тебя Захарка я вот че позвал… Че за херня такая — «Китты»? С «лепилой» их, да «одноруким» все, положим, ясно. А вот за этих я долго понять не мог. Сперва думал, что Ксюха про «китов», речь ведет, — Кабанов изобразил фонтан из башки и надул щеки, — И не вдупляю, такой, откуда они на корабле, как сбежали, куда? А когда она сказала, что это твари навроде кошек, так вообще перестал врубаться. Ты у нас умный — поясни?

— «Китты» — с двумя «Т». Остальные с ними редко сталкиваются, а вот в Эреце их знают слишком хорошо.

— И че? Злобные падлы?

— Очень.

— Серьезно? Они же во… Мелкие.

— Меньше человека. Но от этого не менее опасны. То, что было в трущобах… Эти твари еще только разминаются.

— Я думаю, ты преувеличиваешь… — Луис гадливо улыбнулся, — Они на чужой территории, они не имеют поддержки и их всего двое.

— Видишь ли в чем дело, Луис… Обычные китты за пределы своих родных мест выбираются редко. Я почти уверен, что это — отставники. И, по крайней мере один из них, это — «Стальной Шеврон».

— С чего ты взял?

— Он положил два десятка человек просто потому, что у него было херовое настроение.

— И что? Он сделал это исподтишка, в спину… Его просто не ждали. Невелика доблесть.

— Ты знаешь, кто такой «Стальной Шеврон?»

— Просвети нас.

— Это ветеран «Отрядов Глубокого Тыла» — разведывательно-диверсионных подразделений. Их в прямом смысле с детства готовят к автономным операциям в глубине вражеских тылов. Он не просто бьет в спину. Он этому очень хорошо обучен. И тут он не на «чужой территории». Тут он в привычной ему среде. И у него, как минимум, есть напарник, способный прикрыть спину. Понимаешь масштаб проблемы?

— Я тебе не верю. Если эти «шевроны» настолько круты, почему их отправляют в отставку?

— Потому, что у них едет крыша, Луис. Это не танк, который можно поставить в ангар и забыть. Им нужны цели. Им нужно действие. Если им этого не дать, они начнут искать себе цели сами. А это — так себе история. Поэтому им дают оружие, серый шеврон без знаков различия, как знак того, что они уже не принадлежат к армейской иерархии и отправляют поискать себе приключений где-то там, за пределами Территории Киттов.

— Звучит как херовая сказка.

— Но это — страшная быль. Я же говорю — в Эреце их знают очень хорошо. Вырезанные заставы, вырезанные поселения… Китты не признают таких понятий, как «граница» или «суверенитет». Есть территория, которая им нужна и любой, кого они не хотят там видеть, умрет. Предупредительных выстрелов эти твари тоже не делают. Очень много наших погибло, выясняя тот рубеж, который не стоит пересекать. И довольно большая часть этих жертв на счету «Стальных Шевронов».

— Харе нас пугать, Захарка, мы не из пугливых, — прервал Захарию Кабанов, — Скажи лучше, как с этими штуками справляться?

— Если бы я знал, я бы, сейчас, сидел на солидной должности на родине, а не тут.

— Не прибедняйся. Сам же сказал — вы с ними дела имели, знаете про них. Не может быть, чтобы они кругом сильны были. Слабые стороны тоже есть, поди?

— Их главная слабость — размеры. Они не могут нести столько же, сколько люди и использовать мощные боеприпасы.

— Во! Уже дело говоришь! Кулак — запоминай! Так что там с боеприпасами? Какие они не могут использовать?

— Дробовые, например. Если только речь не идет о совсем уж мелких. Двенадцатый калибр китту плечо вывихнет. Винтовочные — только с упора или сошек. Так что для дальней стрельбы они будут оборудовать специальные позиции. С рук же в основном пистолетные. Что-то вроде «Браунинг.32» для автоматической стрельбы, все что мощнее — только для одиночной.

— Откуда ты это все знаешь, «Костюмчик»?

— Я служил в армии.

— Ты⁉ В армии⁉ — Кулак с недоверием покосился на Захарию, который никак не укладывался в образ сурового вояки.

— У нас там все служат.

— Даже бабы… — продемонстрировал свою эрудицию Кабанов, ковыряясь в зубах, — Ты продолжай, братан, че там вам еще говорили?

— Китты — мастера засад и диверсий. Особенно «шевроны». А вот оборона — их слабое место. Поэтому они всегда стараются сохранять за собой инициативу, заставляя обороняться противника. Думаю, в дальнейшем, стоит ожидать серию атак, которыми они постараются деморализовать нас и заставить бояться высовываться за пределы укрепленных позиций.

— Это как?

— Тактика: «Бей-беги». Как у килрати, только на более высоком уровне. Нападение, потом отступление с целью заманить преследователей на «растяжки» или разделить и перебить поодиночке. Тревожащие обстрелы с большой дистанции. Засады, диверсии — вариантов масса.

— И что делать?

— Не знаю, сказал же. Они могут трепать нам нервы месяцами. Единственное — у них нет тяжелого вооружения, так что мы можем укрепить все по максимуму, отгородится глухими заборами, решетками на окнах, патрулями с собаками и ждать их ошибки.

— Как на зоне, в натуре… — поморщившись, Кабанов обвел подручных взглядом, — Луис — предупреди губера. Они наверняка попытаются освободить своих корешей. Пусть еблом не щелкает и поторопит покупателей. Если «Костюмчик» не пиздит, то геммора эти твари могут доставить изрядно. Так что, чем раньше мы все провернем, тем быстрее от них избавимся.

— Как это связано, босс? — не понял Захария.

— Да так и связано. Ты сам сказал, что это военные. А у «сапогов» хуйня вроде «верности» и «товарищества» в почете. Так что, выбирая между нас кошмарить или их спасать, кого они выберут? Ага! Вот в том и хуйня, Захарка… Запулим всех по разные стороны и нехай бегают по свету, кентов своих ищут.

— А если они, все таки, их соберут?

— Если… Ты, лучше, покумекай, как безрукого найти. Бароза — мужик серьезный. Очень он его хочет.

— Я его найду, босс!!! — Кулак, уязвленный тем, что такую задачу поручили не ему, аж подскочил, — Соберу людей и прочешу остров! Они от нас не спрячутся!

— Плохая идея… — покачал головой Захария, — В лесу китты еще более опасны.

— Да пошли нахуй и ты и они!

— Вот это настрой… — довольно покивал Кабанов, — Поднимай босоту, авось всех не перещелкают. И «лепилу» тоже постарайся живьем взять. Доктор — штука ценная. Дорогая. А ты, Захарка, не бухти под руку. Не так страшен черт, как его малюют. Ну пристрелят еще десятка три — невелика беда. Новых найдем. Своими делами, лучше занимайся.

Сдержанно кивнув, Захария пожал плечами и до конца трапезы сидел молча глядя в тарелку.

…

«Ты вот настолько пешком идти не хочешь?» — осмотрев плоды совместного труда Доктора и Михая, Ур озадаченно пряднул ушами. «Мост» представлял из себя два пучка связанных вместе длинных жердей, выставленных по ширине автомобильной колеи и подпертых снизу рогатинами. Пройдясь по этой конструкции, Ур посмотрел вниз, потом на Михая, уже сидевшего за рулем, затем — на Доктора который приготовил саквояж с медикаментами и, в конце, на Калибра.

— Я его закапывать не буду! — сразу предупредил тот.

— Да тут лететь, в принципе, недалеко… Метра три всего… Но с машиной…

— Не хвилюйтесь паны, усе буде добро, — Михай принялся медленно подъезжать, — Нам же тильке раз переехати.

— Первый, он же последний?

— За последний вы, пан ни каркайти… Краше за колесьями последите. Встаю?

— Вправо прими… Много… Влево дай… Нормально…

— А що с задними?

— Вот на столько примерно промажут, — Ур руками показал не соответствие.

— Тады назад…

Примерно минут десять машина ерзала туда-сюда пока не встала идеально, после чего Михай выдохнув, погазовал и, аккуратно отпуская сцепление, принялся наезжать на жерди, которые потрескивали но, пока, держали. Китты стоя с двух сторон, следили за колесами. Доктор теребил в руках гипсовый бинт наблюдая как машина, отрывисто порыкивая, медленно ползла по трещащему мосту. Самый опасный момент был в середине, когда под нагрузкой одна из рогатин начала уходить в землю, отчего вся конструкция угрожающе накренилась, но Михай, действуя по принципу: «Пан или пропал», рванул вперед. Передние колеса выскочили на твердую землю, а задние выбросили из под себя жерди. Машина сочно и с треском чиркнула по земле брюхом, но ускорения хватило, чтобы и задняя ось долетела до края промоины. Почувствовав это, Михай вбил педаль газа в пол и, в облаке дыма от горящего сцепления, выполз на дорогу.

— Сдюжили! Яж говорив, шо получится?!!

— Мы бы за это время уже пешком дошли и без особого риска… — недовольно скривившись, Ур махнул Доктору перебираться на их сторону, — Поехали. Полдня уже потратили, а нам еще укрытие искать. Давай — едь прямо, там увидишь.

Михай отмахнулся, так как ему этим ворчанием удовольствие было не испортить и, дождавшись пока все загрузятся, погнал машину по дороге до руин противодесантной батареи. Сыч, который намеревался подремать после сытной еды, с недовольными воплями полетел следом, потом догнал машину, забрался, на ходу, через выбитое выстрелами заднее стекло внутрь и, устроившись на спинке дивана, сварливо пищал всякий раз, когда авто начинало слишком сильно раскачиваться.

От самой батареи осталось немного. Три орудийных дворика были сильно разбиты попаданиями снарядов крупного калибра, казематы для боеприпасов были взорваны то ли при отступлении, то ли меткими выстрелами, та же учась постигла казармы расчетов. Михай, правда, нашел неповрежденный дот, но Ур, указав на дорогу, пояснил, что если их будут искать, то придут по ней прямо сюда и прижмут к берегу.

— Так и шо вы предлагаете, пан?

— Тут должен быть наблюдательный пост. Сейчас я Сыча запущу — пусть отыщет.

— Добре. Я тады, пока тут пошарю — мабыть шо найду.

— Только далеко не уходи…

Кивнув, Михай принялся рыскать по округе в надежде отыскать что-то, на что не успело наложить руки пронырливое местное население. Ур кивнув Калибру следить за ним и обстановкой, пошел «запускать» птицу, которая лететь никуда категорически не хотела, а хотела дрыхнуть в машине вместе с умаявшимся от физических нагрузок Доктором. Но после долгих уговоров, Сыч вылез, недовольно встряхнулся, превратившись на секунду в практически идеальный шар и, толкнувшись так, что авто слегка качнуло, взмыл в небо и принялся набирать высоту, используя восходящие потоки теплого воздуха.

Этот прием он подсмотрел у морских птиц. В природе, Императорские Совы редко совершали длительные парящие полеты, предпочитая высматривать жертву сидя на возвышенности и бесшумно пикируя на неё или поджидая у выхода из норы. Но тут условия были другие, поэтому приходилось адаптироваться. Сыч и сам собирался найти себе тихое уютное логово, так что совпадение интересов было главной причиной почему он, на сытый желудок, решил, все-таки, оторваться от земли. Искать, к счастью, долго не пришлось. Небольшой бункер основательно зарос, но все равно выделялся при взгляде сверху нехарактерной для леса правильностью. Спланировав вниз он осмотрел находку поближе, лениво потянулся и, снова поднявшись, принялся крутить над этим местом «воронку», подавая сигнал.

— Нашел… Десяти минут не прошло… — удовлетворенно кивнул Ур, — Так — где Михай?

— Я тут, пан… — Михай перелез через холмик волоча кусок какой-то трубы, — Дывитесь, шо нашев!

— Это что?

— Це наша будуща печка! Дымоход, ежли точнише. Зовсим обормоти местные шукати хабара не умеют. Таку штуку полезну пропустили. Так куда ехати?

— Туда. Машину спрячем вон там, а дальше пешком. В такую гору нам все равно не заехать.

— Добре…

Загнав машину в разбитый орудийный дворик, они потопали наверх. Несмотря на указания Сыча, бункер отыскать удалось с трудом. Ур осмотрел его на предмет угроз и махнул, что можно заселяться. Найденное укрытие представляло из себя прямоугольное бетонное сооружение облицованное снаружи местным камнем, чтобы лучше сливаться с окружением, поделенное внутри на комнаты. В одной, имевшей смотровые щели на три стороны, когда-то был дальномерный пост с которого корректировался огонь батареи внизу. Сам дальномер давно демонтировали, но остальное осталось на месте, а главное, на месте были кабеля связи, что говорило о том, что местные сюда не добрались, ибо такое они срывали в первую очередь.

Второе помещение предназначалось для проживания личного состава. Оно располагалось в той части бункера, который уходил в скалу и имело оригинально выполненные места для отдыха, представлявшие, для экономии места, двухярусные ниши отлитые вместе со стеной. Третья комната служила для размещения небольшого генератора и радиостанции, но их тоже демонтировали и вывезли. В полу имелся закрытый тяжелой крышкой люк, который открыть не вышло. Все удобства, равно как и кухня, были устроены в небольшом капонире сбоку, когда-то накрытом легкой деревянной крышей, которая сгнила и вместо неё над головой были густые ветви дерева.

— Неплохо… — Ур еще раз пробежал все три помещения, — Пока устраиваемся тут. Отдохнем, поспим и будем думать, как быть дальше.

— Добро! — Михай энергично покивал, — Ща я з машины сиденья демонтирую и кровати з них слажу, а то на бетоне спати как-то ни по людски. Ганс, вы як? Ще одну ходочку выдержите, а то я цие счастье одною рукою долго буду сюда подымати?

— О! Гут идея… Сейчас я кляйне переводйит дух и вам помогайт.

— Тады я вас внизу жду. Поки отвинчивать все буду.

Устало кивнув, Доктор поставил саквояж в одну из ниш, положил сверху пиджак, немного посидел отдыхая и отправился помогать. Койки из сидений получились узкими и короткими, но это было сильно лучше, чем вообще ничего, так что они, немного поворочавшись на них, уснули, даже не дожидаясь темноты. Ур порывался разведать округу получше, но Калибр уговорил его тоже отдохнуть и сделать вылазку ранним утром, после чего завалился спать.

…

Поскольку будить Доктора никто не стал, проснулся он в середине дня. Все тело болело от предыдущих нагрузок, но он заставил себя встать и сделать самолично разработанную систему упражнений, чтобы привести себя в порядок. Потом решил поискать, где тут можно умыться. В капонире уже хлопотал Михай складывая печку из подручных материалов. Увидев Доктора и без слов поняв, что тому надо, он указал в угол, где был прикреплен импровизированный умывальник из какого-то бачка от автомобиля.

— О! Гут! — с наслаждением умывшись, Доктор осмотрел самоделку, — Вы есть ходить к машина? Уже?

— Та шо тут ще делати? — Михай вздохнул, — Я вчора не заметив, а с утра глянув — кардан замяли. И чулок на оси раскололи. Усе — приехали в общем… Вот — решив поснимать то полезне, шо пригодится може.

— Это есть печально.

— Та ни! Куда надо вона нас довезла. А дале… Мотор в порядке — я думаю его на якусь лодку примастрячить. Тут по морю перемещаться всяко сподручнише нежели по земли.

— Отличный идея! А из чего вы планируете изготавливать лодку?

— Надеявся найти, або спиздити. Ур, к слову, с утра, окрестности обшарив и нашов лагерь заброшенный.

— Лагерь?

— Так. Тут снарядив неразорвавшихся из земли вымывает богато. Видать, то ли те, которыми цию батарею обстреливали, то ли которые при взрыве пороховогу погребу разлетелись. И отчаянны головы их собирали, да тол, а то и тротил з них топили.

— Опасный занятий…

— Та не говорите, пан. Воронка осталася вид них метров пять, чи шесть. А окрем того — шалаш та утварь всяка полезна. Я надеявся, шо вони нам ще лодку оставили, но то перед Штормами было — видать её в море унесло. Зато у мени теперь лом е! Ща вы позавтракаете и пойдем того люка вскрывати, шо вчера не осилили. Шибко мне любопытно шо там⁈

— А есть чем завтракать?

— Конечно е! Жратвы тут богато! Дичь, рыба, крабы эти, чи раки, фруктов всяких!

— А кто есть готовийть?

— Вот тут трохи проблем е… Китты таку дрянь вечно делают, шо их к цему делу допускати неможно. А у мени есть затруднение, бо всю цию красу разделывать треба…

— То есть вы ходит голодный и ждайт, пока я просыпайтся? Могли бы просто разбудийт.

— Так ну неудобно как-то… Вы людина учена, неможно вас тревожити, шоб вы мени пожрати сготовили.

— Меня радует ваш почтений к образованний, но мы нихт в той ситуаций, когда чинопочитаний есть уместно. Где продукт?

Михай махнул в сторону импровизированного стола. Кивнув, Доктор засучил рукава и принялся за дело. Из лагеря незадачливых охотников за взрывчаткой удалось «спасти» кое какой кухонной увари, а печка, пусть и не до конца доделанная, уже могла исполнять свои обязанности, так что получилось нажарить большую сковороду мяса с морепродуктами и кое какими овощами, которые нашлись в лесу. На запах еды подтянулись китты и вездесущий Сыч, который выглядел так, как будто всю ночь копал окоп.

— А шо вон якой чумазий? — покосился на птицу Михай.

— Рыл нору.

— Вони копати умеют?

— Умеют… — кивнул Ур, — Но не любят. Поэтому селятся во всяких развалинах. А тут мы все заняли, так что он себе решил отрыть нору самостоятельно.

— Получилося?

— Хер его знает. Он минут за десять с головой скрылся, а дальше я не смотрел. Она там справа. Только не вздумай лезть — рожу раздерет.

— Та я так — просто интересовався. Я ща пойду машину разбирати. Надо все нужное с ней сняти и спрятати.

— Развлекайся. Тут в округе никого, только за морем следите внимательно. Я, пока, до города сбегаю на разведку.

— Ногами?

— И руками тоже. Тут хорошо, но далеко… Поближе бы где угнездится…

— Возле города, в районе вышки подземный узел связи заброшенный есть, — сообщил Калибр.

— И что нам это дает?

— Можно там временную базу устроить или спрятать что-то. Просто, чтоб ты знал.

— Хорошо — посмотрю, чем он может быть нам полезен. Ты следи за обстановкой. Оставляю за старшего.

— Слушаюсь… — без особого энтузиазма кивнул Калибр.

— А что я есть должен делайт? — осведомился Доктор, — Я могу попробовайт помогайт с разборка машина или занимайтся обустройство.

— На ваше усмотрение… — Ур задумчиво пожевал, — И знаете что? Пока я хожу, подумайте насчет того, что мы, имеющимися ресурсами можем им сделать так, чтобы огорчить по полной…

— О! Я есть захватывайт с собой ампулы с разный вещество…

— Отлично. Составьте план, как их применить с максимальным ущербом. И посмотрите лагерь «взрывников». Они насобирали кучу снарядов — подумайте, что из них можно изготовить.

— А у мени тоже купка идей е! — поднял руку Михай, — Тильке трохи оформити треба.

— Оформи, как вернусь — доложишь. Ладно — я погнал. Постарайтесь тут без меня не сдохнуть…

Михай кивнул и, собрав ему в дорогу еду оставшуюся на столе, проводил. После чего взял лом и принялся ковырять люк. Доктор решил ему помочь. Общими усилиями крышку удалось подковырнуть и приподнять.

— Посветить треба… — чиркнув зажигалкой, Михай заглянул внутрь и тут же отпрянул.

— Что там есть такое? — Доктор, увидев испуг на его лице перехватил лом поудобнее, — Там опасный животный?

— Бочки там… И топливом воняе. А я з огнем сунувся…

— О! Понимайт… Требовайтся безопасный освещений.

— То мы зараз зробим… — он вышел и крикнул наверх, — Калибр! Фонарь е?

Сидевший наверху Калибр достал из снаряжения фонарь и протянул его Михаю, жестом показав, чтобы тот не забыл убрать светофильтр. Михай вернулся и, включив фонарь, принялся изучать скрывавшееся под люком помещение.

— Видать тут топливо для генератору хранили… Топливник ставить не стали, так возили. Лестница е… Зараз спущусь, поближе подывлюсь шо там да как.

Михай слез вниз и принялся пинать бочки. Потом посветил вокруг и с удивленным возгласом отпрянул.

— Что там есть такое? — тревожно поинтересовался Доктор.

— Сыч тута! Пырит на мени, падла…

— Как он туда попадайт?

— Да я откель знаю? Но рожа така, будто ща кинется. А! Вона нора… Он снаружи сюды прокопався, падлюка!

— Он есть прорывайт ход сюда за ночь? Я есть хотейт сам смотрейт.

Доктор спустился вниз и, взяв у Михая фонарик, посветил в указанную сторону. В отличие от остального бункера, подвал для хранения топлива был просто вырыт в каменистой земле и не имел укрепленных стенок. Очевидно его делали уже позже, по собственной инициативе, солдаты несшие тут службу. В одной из стен была устроена ниша, в которой лежал свернутый шланг. В его витках, как в гнезде, устроился Сыч, который выглядел крайне недовольным подобным вторжением. За ним в стене зияла дыра прокопанного хода.

— Вы обращайт вниманий, что он есть прокапывайтся точно в удобный место?

— И шо?

— Просто занимайтелен факт. Он мог копайт в любой направлений, но выбирайт именно то, которое приводийт его в удобный для логово подземный полойсть!

— Умна падла! Ладно… Пущай живет — нам цей погреб не треба. Нам бочки треба. Подняти поможете?

— Они есть пустые?

— Так. Я надеявся шо тут осталося трохи, а то в баке меньше половины, но ни — все порожняком. Но тара осталася и нам цего хватит.

— Хватайт для чего?

— Цеж металл! Металл е — можно всяко зробити. Я вот думаю мотора с машины сняти, генератор сняти, фары з лампами да проводами сдернути, и буде у нас свой генератор, да ще и свет! А коли е свет, то и жити веселее. А там можемо и сварку зробити и ще еще якой хуйни наворотити!

— Вы есть говорийт, что топлива оставайтся всего половина бак.

— А мы самоварное топливо заебеним! Но для него теж бочки потрибны. Так шо я ща вылезу, а вы мени их снизу подавайте, бо я одной рукою ни сдюжу.

— У меня есть гут идея. Уф… — приподняв одну бочку, Доктор просунул её в люк, — Я есть брайть гипсовый бинты… Из них можно делайт гильза вам на левый рука и к ней прикрепляйт эрзац-протез. Какой-нибудь крюк или иной приспособлений.

— О! То буде добро… Давайте следущу…

…

Эрзац-протез выглядел кустарно, но это было значительно лучше, чем ничего. Доктор намотал на культю гипсовый бинт, куда заделал открученную от машины железку с резьбовыми отверстиями и ремни для надежного крепления на руке. В отверстия вкручивались болты, которые могли выступать как упоры для гаечных ключей и крепить различные приспособления. Например две изогнутых металлических пластины которые, будучи стянутыми куском резины от покрышки, могли захватывать и удерживать небольшие предметы. До обеда воодушевленный Михай, придумавший вышеописанную схему, бродил вокруг хватая все подряд, а после решил снять с машины то, что может пригодится и, заодно, испытать данное приспособление, что называется «в боевых условиях».

Сам процесс напомнил Доктору те времена когда он, заскучав, решил заняться медициной. Профессора с удивлением смотрели на великовозрастного студента и с еще большим удивлением косились на него когда узнавали, почему человеку, делавшему громадные успехи в натурфилософии, внезапно захотелось поковыряться в чьих-то кишках. Теперь он, как тогда, в анатомическом театре, стоял глядя в разверзнутое чрево, вымазанный во всяких жидкостях и подавал инструменты, с интересом пытаясь разобраться в хитросплетениях внутренностей.

Перво-наперво с машины сняли самое ценное — мотор. Доктор был удивлен, насколько это простая и легкая процедура. Раньше он был уверен, что такая важная часть прикреплена на совесть и нужно очень постараться, чтобы его вытащить, если это вообще возможно. Но Михай снял навесное оборудование, откинул пару шлангов и трубок, слил воду и масло, выкрутил несколько больших болтов, после чего они подвесили двигатель на прочную палку и вынули, благо автомобиль был не гоночный и мотор имел весьма скромную мощность и размеры.

Для его транспортировки, правда, пришлось соорудить тележку. Сперва Михай хотел использовать заднюю ось целиком, однако сооружение получилось совершенно неприличных размеров и веса и вкатить это в гору вдвоем, да еще и с грузом, не представлялось возможным. Выход нашелся быстро. На двигателе с двух сторон имелись опоры, к которым получилось прикрутить ступицы с колесами, затем эту конструкцию дополнили длинной оглоблей с поперечной перекладиной и, впрягшись, с парой перекуров откатили двигатель к бункеру.

До вечера удалось снять еще несколько тяжелых частей, после чего стемнело. Михай предлагал запитать от аккумулятора одну из фар сделав лампу, но Доктор был сильно измотан и предложил поберечь заряд и пойти спать.

— Подьем, но тихо… — ближе к середине ночи, оставшийся на часах Калибр ткнул спящего Михая, — Разбуди Дока и будьте в готовности.

— Шо? К чем быти у готовности?

— Валить…

— Что есть происходийть? — Доктор от их разговоров проснулся сам, — Угроза?

— Там, на пляже, костер…

— Та если вогня жгуть, стало быть особливо и не прячутся, — предположил Михай.

— Возможно. А, возможно, их столько, что прятаться не имеет смысла. Я, сейчас, пойду на разведку, а вы готовьтесь, если что, бежать. Поняли?

— Може з вами сходити?

— Зачем?

— Та на всякий случай.

— Я один двигаюсь тише.

— В том и дило. Шо буде — так мы ж не услыхаем, ежли далеко.

— Нет. Оставайтесь тут. Стрельбу вы услышите по любому.

— И шо тады делати?

— Уходить в лес и ждать Ура или меня. Все — я пошел…

Убедившись, что и Доктор и Михай оделись и собрались, Калибр поскользил вниз сквозь заросли. У дороги он остановился, прислушался и, преодолев её одним броском, принялся приближаться к горящему вдали костру, шныряя по руинам батареи. Справа раздались голоса. Замерев и выждав, Калибр взобрался на обломок железобетона, чтобы понять, откуда идет звук. Двое островитян, судя про одежде — рыбаки, обследовали остов полуразобранной машины. Еще двое жгли костер рядом с вытащенной на берег лодкой. Спрятавшись в укрытие, Калибр принялся прикидывать, что делать.

Рыбаки явно местные, так что, раз они нашли машину, то об этом станет известно всем заинтересованным лицам прям завтра же. И у них есть лодка, которая может очень сильно пригодится. Правда, если пристрелить их и закопать, то пропажу наверняка заметят и начнут искать, но рыбаки в островах пропадают часто. Про этическую сторону вопроса Калибр особо не думал — его больше волновало, как бы по ловчее убить двоих возле машины, чтобы те, кто у костра, ничего не поняли и не сбежали.

Все испортил Сыч. Он давно заметил чужаков и наблюдал за ними из ветвей. Но, когда один из рыбаков отломал красивое, круглое, блестящее зеркало заднего вида, намереваясь забрать его себе, птичья душа не выдержала. Калибр, подбиравшийся сбоку, только инстинктивно пригнулся и выругался, увидев как над ним пронеслась белая тень. Через секунду от машины донеслись крики ужаса и топот убегающих ног. Выскочив на край орудийного дворика, он успел увидеть только несколько мелькнувших в свете костра теней и услышать как по воде шлепают весла.

— Доволен? — взьерошенный Сыч, сидевший на крыше машины, равнодушно посмотрел на Калибра, потом, на отобранное у аборигена зеркало и угукнул, — Ну вот теперь они сюда других приведут…

Сыч полетел прятать блестяшку, а Калибр добежал до берега, осмотрел темный горизонт и почесал обратно. Доктор с Михаем слышали крики, так что уже сидели в кустах.

— Ну шо там, пан? Шо за паника?

— Рыбаки… Нашли остатки машины… Потом этот гандон пуховый их напугал.

— Так и добре. А то бы скрутили чего полезного, а мы, потим, шукай, де воно е.

— Они расскажут про неё и люди Кабанова будут знать, где нас искать.

— От то погано… Шо делати будем?

— Не знаю. Надо Ура дождаться. Он у нас старший по званию.

— Як верно казав пан Доктор, в нашей ситуации не до чинов. Треба действовати!

— И что ты предлагаешь?

— Перво-наперво — глянути, може ции рыбачки якись хабар нам оставили? А потим подумать, як нам гостей встречати.

— Ты хочешь с ними повоевать?

— Та ни! Я шо — з глузду зихав шо ли? Просто де мы, вони не знают. А вот мы знаем про то, куда вони прийдуть. Вони ж всяко шукати от машины начнуть, верно?

— Предлагаешь устроить ловушку?

— А шобы и ни? Кто полезе — тому пиздарики, а остальные, мабыть, решат, шо ну його нахуй такие розшуки.

— Ур говорил про какой-то боеприпасы? — вспомнил Доктор, — Может мы есть можем как-то их использовайт?

Все трое быстро двинулись в сторону пляжа. На брошенном костре жарилась рыба. Хозяйственный Михай перевернул её, чтобы не сгорела и принялся шарить по забытым мешкам. Доктор с Калибром покрутились вокруг и пошли смотреть боеприпасы. Прежде, чем громко и внезапно покинуть этот мир, охотники за взрывчаткой сумели натаскать изрядное количество ржавых снарядов, сложив их стоймя у остатков бетонной стены. Доктор даже не стал приближаться к этому богатству, осмотрев его издалека. Калибр был с ним солидарен. Неразорвавшиеся боеприпасы сами по себе вещь, к которой без крайне надобности близко подходить не стоит. А уж ржавые неразорвавшиеся боеприпасы…

— Найн… Это все есть выглядейт гроссе не безопасно. И наглядный подтверждений этому мы имейт перед глаза…

— Да. Воронка там вышла знатная, — согласно кивнул Калибр.

— Я нихт про воронка, — Доктор указал куда-то вбок, — Я про вон тот скелетированный конечнойсть.

— Серьезно? Аж до сюда долетело?

Калибр с интересом осмотрел кости оторванной ноги, валявшейся возле снарядов как предупреждение, потом, все-таки, изучил ассортимент боеприпасов. В основном это были шестидюймовые снаряды но, рядом с ними, гигантами высились несколько восьмидюймовых фугасов. И Калибру, как артиллеристу, этот набор говорил многое. Шестидюймовки, очевидно, стояли на батарее. Снарядов к ним больше всего. Часть, вместо взрывателей, имеет защитные колпачки, так что это, скорее всего, то, что разлетелось при попадании в артпогреба. А вот восьмидюймовки — это неразорвавшиеся снаряды с кораблей которые подошли и, пользуясь преимуществом в дальности стрельбы, разбили батарею не входя в зону действия её орудий. Они наиболее опасны, так как их взрыватели точно стоят на боевом взводе. Шестидюймовки без взрывателей — это просто стальной цилиндр с взрывчаткой. Достаточно безопасная штуковина, если конечно…

Если, конечно, не перепутать его с «каморником», где передняя часть представляет из себя бронебойную болванку, а взрыватель и заряд расположены в задней. Но ребята, вроде, были опытные и верно рассортировали боеприпасы. Однако, судя по результату, все-таки в чем-то ошиблись.

— О чем вы думайт? — поинтересовался все еще стоявший на почтительном расстоянии Доктор, — Вы так это все рассматривайт.

— Пытаюсь понять, на чем они прокололись?

— Это есть важно?

— Да. Тут очень много снарядов без взрывателей, которые относительно безопасны… У меня есть несколько гранат, которые можно превратить в детонаторы и использовать это все для минирования местности.

— Снаряды нихт безопасен.

— Донные взрыватели?

— Найн. Пикраты!

— Это че?

— О⁉ Вы нихт знакомы с пикриновый кислота?

— Возможно нет. Или она у нас по другому называется.

— Другой названий: «Тринитрофенол», он же «Экразит», он же «Мелинит», он же «Лиддит», он же «Пертит», он же «Шимоза». Взрывчатый вещество, используемый для снаряжений фугасный снаряд. Пикраты — это соль пикриновый кислота который она образует с практически любой металл за исключений очень чистый химически олово. И данный соль тоже являйтся взрывчатый вещество. Высокочувствийтелен взрывчатый вещество!

— Погодите… Но снаряды же железные?

— Йа! И для и того, чтобы данный соль нихт образовывайтся, их покрывайт изнутри химически чистый олово. Если же технологий нарушайтся…

— Понял… — Калибр быстро набрал безопасную дистанцию, — Вы хотите сказать, что они напоролись на подобный снаряд?

— Возможно. Температур плавлений пикриновый кислота порядка сто двадцать градус, так что его невозможно вытапливайт на так называемый «водяной баня». Они применяйт непосредственный разогрев. Кидайт их в костер. Если кислота был изготовлен с нарушений технологий или контактировайт с другой металлы…

— Ну собрать их как-то смогли?

— С большой вероятнойсть, они были влажный. Во влажный состояний пикраты не так чувствительны. Однако, если их просушивайт в костер… Или, как сейчас, дать им стояйт на жаре.

— Так… Давайте, тогда рассматривать другие варианты, — повернувшись к снарядам спиной, Калибр осмотрел местность вокруг, — Если это рвануть, то стена направит взрывную волну в ту сторону. Снесет все. Только как заставить их там собраться? Может перетащим туда машину?

— Зачим? — Михай, который, пока они рассуждали, приготовил рыбу и принес её еще дымящуюся, — Она и там недурно смотрится.

— Мы думаем, как заманить противника под взрыв вот этой кучи снарядов. Может машину сюда подволочь?

— Ни! Машину разнесе, а тем ще столько полезного! У мени краше идея е! Вы тут поешьте, подумайте еще, а я ща!

Махнув в сторону костра, он убежал к бункеру. Доктор с Калибром проводили его взглядом и и сели передохнуть. Михай вернулся через двадцать минут, с лопатой и позвякивая.

— Во! — сунув руку в карман, он показал пригоршню золотых монет, — Вони жадни, на це и приманим!

— Это у тебя откуда? — удивленно уставился на такое богатство Калибр.

— То мы в багажнике нашли кода тела ховали! Видать те гроши, шо им за нас заплатили.

— И сколько там?

— Чумадан!

— Вы почему сразу не сказали⁈ Они, ради такой суммы, тут весь остров перевернут!

— Та запамятовали…

— Вы забыли про чемодан золота? — Калибр тяжко вздохнул, — Ладно, проехали… Так какой у тебя план?

— А вот дывитесь… Вони приходют, идут к машине, шукают внутри або вокруг и ба! Золота монета! Кто-то, видать, обронив! Они начинают шукати вокруг а там… — Михай взял мешок который бросили рыбаки, засунул в него железку и потащил по песку, — А там — слид! Ховали шо-то, не иначе! А шоб вернее було, мы ще монеток накидаемо. Вот так. Где вони до кучи собиратися должны?

— Вон там, примерно, напротив снарядов.

— Значит начинаемо тут и копати… Мне не сподручно — пан Дохтор, будьте ласка сделайте вид, шо вы здесь шо-то закапывали… И монет ще накидаемо.

— Ладно — допустим, они на это купятся… — скептически скривился Калибр, — Ну поставят они одного-двух человек с лопатой копать. А остальные?

— Та вы не понимаете, пан! Цеж злато! Клад! Як жеж можно одного-двоих ставити? Тут уси собирутся! Ждати, смотрети шоб те, шо з лопатами, добра якого себе не уперли, мрии мечтати, шо на ции гроши куповати будут.

— Йа… Это есть вероятно… — Доктор, который вырыл яму уже по колено согласно покивал.

Калибр неопределенно дернул ушами, так как подобная тупость в его голове не укладывалась, но промолчал.

…

Сразу пять лодок подошли к берегу и, выбросившись на песок, замерли. Сидевшие в них «Висельники» посыпались на пляж громко хохоча и толкаясь. Судя по поведению, они, даже после произошедшего в трущобах, были уверены в своих силах и рассчитывали легко загнать беглецов. Кулак, однако, сошел на берег в числе последних, когда убедился, что тут безопасно. Михай, дремавший после бессонной у смотровой щели бункера, откуда он собирался наблюдать за происходящим, потянулся и буркнул: «Явились… Булоб дюже обидно, если бы ни пришли. Цельну ночь готовилися…». Понаблюдав как «Висельники» разбредаются по пляжу, Михай пошел позвать Доктора, чтобы вместе посмотреть как сработает их план, но тот явился сам бледный как полотно.

— Шо таке? Шо на вас пан лица нема?

— У нас гроссе проблемы…

— С чем? — вместо ответа, Доктор протянул длинный кусок провода, — А це ще откуда? Мы же весь измотали, коды взрывну линию выводили?

— Оно есть торчать из нора этой несносный птица!

— Курва…

Кинувшись к люку, Михай распахнул его и спрыгнул внутрь. Фонарь Калибр забрал, но даже того слабого света, который сюда проникал, хватило, чтобы увидеть блеск золотых монет в импровизированном гнезде Сыча.

— Твоюж мати курица ты суповая! — он сгреб монеты и, в сердцах, треснул пытавшегося оборонять краденное добро Сыча по загривку, — Вот що тебе не ймалося⁉ Зачим ты приманку тримав дурень⁉

— Мы есть должны предупреждайт Калибр, что взрывной цепь неисправен!

— Так! Вы оставайтесь тут, а я ща до него, — выскочив и треснув люком от души, Михай замер размышляя, — Ни! Вы — до него, а я попробую пару монет на место подкинуть!

— Нихт монеты! Взрыв не будет! Зачем⁈

Но Михай уже выскочил и пошуршал вниз по склону. Доктору не оставалось ничего другого, кроме как идти предупреждать Калибра, который засел в под вывернутыми попаданием снаряда бетонными плитами, на краю батареи. Тот сосредоточенно наблюдал за «Висельниками», но Доктора заметил издалека и угрожающе зашипел, делая жест пригнуться.

— Вы сдурели⁈ Я же приказал ждать там!

— Взрыв нихт получайтся! Сыч утаскивайт длинный кусок провод и все монеты!

— Сыч?

— Йа! Он, по всей видимойсть, видел, как мы из раскладывайт и все собирайт себе!

— Мы в жопе — понял… Тогда отходим. А Михай где?

— Он хотейт подкидывайт монеты на место.

— Так провод же поврежден? Взорвать не получится?

— Я пытатйся ему это говорийт, но он нихт слушайт…

— Еще лучше… — Калибр высунулся и покрутил головой, — Провод с собой?

— Йа! Вот!

— Они, пока, собрались возле машины. Засыпанную часть Сычара вряд-ли сорвал, так что попробую срастить все обратно…

— Что есть должен делайт я?

— Следите. Возможно я не успею вернуться и подрыв придется произвести вам. Я укроюсь и дам сигнал.

— Какой сигнал? Что это есть быйть?

Но Калибр тоже уже выскочил наружу и позмеился по обломкам ища обрыв. «Шайсе! Никто нихт слушайт до конца!» — Доктор потряс кулаками в бессильной ярости и принялся наблюдать. «Висельники» и правда собрались возле машины. Пока двое лазали в салоне, один открыл багажник, куда Михай подкинул монету и, схватив её, заорал от радости. Потом жадность заставила его заткнуться, но поздно.

— Что там? — раздался над его головой голос Кулака, — Что ты нашел?

— Монета, босс… — бандит через силу разжал кулак, — Золотая!

— Дай сюда… — отобрав монету, Кулак попробовал её на зуб и задумчиво посмотрел на полуразобранный автомобиль, — Это машина губернатора. Он дал её аменцам. И им должны были здорово забашлять за тех вольных…

— Точняк, босс! Они уехали на встречу с заказчиком и пропали! Остальные до сих пор их ищут.

— Они ищут не их, а свои деньги, — толстые губищи Кулака расплылись в улыбке, — Теперь ясно, почему оставшиеся до сих пор не свалили… ЭЙ! Братва! Тут, где-то, куча золота! Так что шарьте как следует!

В кустах, неподалеку, нервно икнул Михай. Ему в голову пришла великолепная идея: расперев пластины эрзац-протеза обломком ветки сделать из них и стягивающей их резинки рогатку, и накидать ею монет куда надо, бесшумно и незаметно. И только уже сидя в одиноких зарослях кустарника, так близко к «Висельникам», что можно было различить запах у них изо рта, он вспомнил про провод. Но отступать было поздно — бандиты разбрелись по округе и сбежать незамеченным уже не выйдет. Так что, если они начнут «шарить как следует»… Да еще и Сыч, как на зло, недовольный тем, что у него отобрали краденое и дали оплеуху, крутился рядом привлекая ненужное внимание и демаскируя позицию. С этим надо было срочно что-то делать. Покосившись на Сыча, Михай достал монеты.

— Шо, кура суповая! Гроши шукаешь? Ну так шукай!

Михай отстрелял монеты в руины батареи, в надежде, что тот от него отстанет. И это сработало. Сыч попытался его обсрать и, сорвавшись, полетел собирать свои сокровища. Громадная белая птица немедленно привлекла внимание «Висельников».

— Босс! Смотри! — один из них подергал Кулака за одежду, — Ты смотри! Вон там!

— Что?

— Здоровенная белая птица! Дочка Кабанова говорила про неё! СМОТРИ!!! У неё в клюве монета!!! — все немедленно уставились на Сыча, который скакал по обломкам, — Золото у неё!

— Ты видел, где она его нашла?

— Походу тут, босс!!! — крикнули сзади, обнаружив таки место, где Доктор сделал имитацию закопа клада и на месте которого теперь зияла дыра метр глубиной, — Тут здоровенная яма и вокруг следы птичьих лап! Тоже здоровенных! Сюда тащили что-то от машины. А она это выкопала!

— Убрали оружие нахуй! — скомандовал Кулак увидев, что его подчиненные берут Сыча на прицел, — Надо проследить, куда она полетит! Гнездо или типа того…

Подчинившись, «Висельники» принялись «следить» за Сычом, обступая его со всех сторон. Тот, увлеченный сбором монет, поднял голову и, покрутив, испуганно пискнул увидев, что его окружают с полсотни вооруженных головорезов. Достаточно долго общаясь с людьми, Сыч уже успел изучить возможности огнестрельного оружия, в чем имели несчастье убедится злоумышленники с Сараманки и, понимая, что при попытке взлететь станет легкой мишенью, предпочел юркнуть в месиво бетона, оставшегося на месте артиллерийских погребов. Бандиты с ликующими воплями кинулись следом, но их ждала неприятная новость.

— Тут узко, босс! Я не пролезу! — самый мелкий из присутствующих попытался проползти следом за Сычом, но застрял, — Она куда-то туда убежала… А вот! Вижу её… А! А-а-а-а!!! Вытаскивайте меня!!! А-а-а-хкх-а…

Он попытался сдать назад, но встопорщившаяся одежда надежно заклинила его в лазе. Пользуясь этим, Сыч цапнул когтистой лапой руку с оружием и начал мощным, словно бокорезы, клювом отрывать сжимавшие рукоять револьвера пальцы, перекусывая их по фалангам. Затем принялся рвать вторую руку которой жертва, блажа от боли, выдирала у него перья в попытке защититься. И, в конце концов, обезвредив добычу, принялся за голову. Оставшиеся снаружи, слыша леденящие кровь вопли пытались ему помочь, но никто не мог заползти так далеко, чтобы достать до бедолаги и оставалось только, пряча глаза, стоять и слушать как Сыч, после последних событий совсем озверевший, рвет вторженца на лоскуты.

— Может раскопать? — предложил кто-то, когда крики и хрипы стихли.

— Нет… Тут везде камень… А давайте поищем другой вход⁈

Особого желания лезть раскапывать узкую щель, где засела явно недружелюбная тварь, ни у кого не было поэтому, дружно ухватившись за это предложение, «Висельники» принялись обыскивать батарею. Самые усердные пару раз чуть не наступили на Калибра, благо того спасло снаряжение и собственный окрас идеально сливавшиеся с местностью данного типа. Калибр, внезапно для себя оказавшийся в эпицентре событий, уже хотел было пристрелить пару идиотов, чтобы уйти, но, тут кто-то обнаружил склад ржавых снарядов и все переместились туда.

— Босс! Есть идея! А давай там все взорвем⁈

— Где?

— Ну там! Куда залезла птица. Засунем туда снаряд, он раскидает камни и птицу, заодно, прибьет!

— Да! Точняк! — остальные с энтузиазмом покивали, — Взорвем и все!

— А как?

— Костер разведем! — предложил кто-то — Эти снаряды Половинка и его ребята собирали. Они так и взорвались.

— А мы не взорвемся?

— Мы что? Дураки? Мы подальше отойдем!

Решив, что это мысль, часть «Висельников» кинулась собирать по пляжу сушняк для костра, а остальные покатили к дыре, куда скрылся Сыч, восьмидюймовый снаряд. Этого им показалось мало и они напихали туда еще несколько шестидюймовых, в процессе не заметив и еще раз оборвав многострадальный провод. Но Калибра это уже не волновало. Ввалившись в укрытие с выпученными глазами и вздыбленной шерстью, он махнул ожидавшему сигнала Доктору в сторону бункера.

— Уходим! Тут, сейчас, все на воздух взлетит!

— Но вы же есть вибирайт этот укрытий с расчет на взрыв?

— Они в эти рассчеты сейчас коррективы вносят!

— Надо предупреждайт Михай!

— Не успеем — уже зажигают! Надеюсь он это видит и понимает, что дальше будет… Быстрее, пока они там херней всякой заняты!

Михай понимал, что дальше будет, поэтому уже давно бодрым жеребцом скакал на карачках в сторону леса, прикрываясь от взглядов кустами в которых сидел. Когда за спиной сверкнуло, он, как учили в армии, открыл рот, дабы перепадом давления не повредило барабанные перепонки и прыгнул за бугорок, но не успел. Взрывная волна догнала его в спину и протащила по земле, от души накормив землей и листвой.

— Ям-ням-тьфу! — отплевавшись, он повертел головой, — Та яка цизда циих дебилив нарожала⁉ Курва блядь в рот я е!!!

Прямо перед ним в землю воткнулся осколок бетона в центнер весом, намекая, что он рано расслабился. Матерясь сразу и по припольски, и по кшездски, и по залесски, Михай припустил бегом, прикрывая голову от сыплющихся с неба комьев земли, камней и арматуры. Долетев до бункера как на крыльях, он вломился внутрь и, тяжело дыша, посмотрел на Калибра и Доктора.

— Уси целы?

— Мы есть гут… — Доктор выглянул и осмотрелся, — Сыч где? Он есть летейть за вами?

— В якусь щель залез.

— Какой щель?

— Ту саму. Вони цую хуйню для того и зробили, шобы его выкурити.

— Зачем⁈

— Шоб злато у него отняти.

— Но вы же забирайт у него все монеты, который он есть находийт?

— Так. А ция падла за мной летае и орет. Ну я и запульнул трохи монет, шоб вон от мени отстав и контору ни палив.

— И что есть происходить дальше?

— Та я откуда знаю? Я тильке бачив, шо вони его в якусь щель загнали, а потом туда снаряда запихали, та ще пару-тройку.

— И что?

— И запалили. Но то я вже, считай, дупой видав, бо драпал подале, а то бачив я таки приколы и ничем хорошим вони не закинчилися ни разу.

— Это нихт гут… Птица могла погибайт…

— Та хер з нею — я сам чуть ни гикнувся через это! Вы б, пан, краше мени пожалели! Он така каменюка чуть в голову не ебнула, а вы все за скотину беспокоитеся! И добро бы вона неслась, так тильке жрет да серет!

— А там ведь, наверняка, еще не откопанных снарядов был вагон, — задумчиво произнес Калибр глядя на дымящийся кратер, оставшийся на месте батареи, — Лучше бы мы машину для приманки использовали. Ей так и так хана, но Сыч бы её точно не уволок…

…

Кулак, пошатываясь, поднялся и осмотрелся ошалелыми глазами. Это он распорядился добавить побольше снарядов. Восьмидюймовый фугас хоть и весил почти сто килограмм, смотрелся на фоне кусков бетона, который надо было раздробить, как-то не солидно. Ну сколько там взрывчатки? Ведро? Шахтеры, вскрывая жилу, закладывали в шурфы целые ящики динамита, так что, даже после того как в щель забили еще несколько шестидюймовых снарядов, он все равно беспокоился, что заложили мало. Запалив костер, «Висельники» отошли на почтительное расстояние — метров двести, а то и все триста и, считая, что находятся в полной безопасности, приготовились наблюдать за зрелищем стоя в полный рост. Некоторые даже залезли на деревья, чтобы лучше видеть. Все ожидали громкого хлопка, как от гранаты, только побольше, много пыли и дыма и что завал раскидает, освободив проход. Реальность превзошла их самые смелые ожидания.

Сколько снарядов осталось погребенными в руинах артиллерийских погребов было неизвестно, но даже тех, что собрали незадачливые добытчики хватало, чтобы превратить всю округу в филиал Бездны. Ржавые боеприпасы стоически выдержали многое, но подрыв в двадцати метрах нескольких десятков килограмм мощного бризантного взрывчатого вещества был перебором, даже без учета посыпавшихся сверху кусков бетона. Часть рванула сразу. Часть разлетелась и сдетонировала при падении. Один шестидюймовый фугас не разорвался, но пролетел сквозь толпу зрителей на такой скорости, что всех, кто попался на пути пятидесятикилограмовой чушки, буквально распылило в брызги. Сидевших на деревьях скинуло словно гигантским щелбаном ударяя и ломая об стволы и ветви. Стоявших посекло камнями и осколками, а после накрыло градом обломков.

Учитывая все это, тот факт, что остались выжившие, можно было считать отдельным чудом. Но ни о каких поисках беглецов и золота речи уже не шло. «Висельники» погрузились в единственную лодку, которая после этого завелась, взяли на буксир вторую, куда сложили тех раненых, что еще дышали и отчалили. Их возвращение, похожее на марш побежденной армии произвело на горожан сильное впечатление. Девлин, который был послан выяснить, что случилось, выслушав сбивчивые объяснения, помчался докладывать начальству, с трудом пряча гадливую ухмылку. Два прокола подряд сопровождающиеся большими потерями — это серьезно.

Кабанов, выслушав его, покачал головой пробормотав: «Кулачок, кулачок… Ты, в натуре, дурачок…», после чего достал из бара бутылку и отхлебнул прямо из горла. Потом подошел и приложил два пальца к шее Девлина сперва одной, потом другой стороной.

— Так… Или эдак… Как красивше смотрится?

— Что смотрится, босс?

— Да прикидываю… Мож лучше Бароза сказать, что хуй ему на воротник, а не однорукий?

— Возможно, босс. Мы уже много людей потеряли.

— Да и хер на них — зарыть да забыть. Мне больше не нравится, что мы лошками какими-то выглядим, в натуре. Они уверены, что это птица с корабля?

— Скорее всего. Тут таких не водится.

— А сколько прибило?

— Больше половины. Плюс неизвестно, сколько раненых умрет.

— И все это ради того, что бы достать одну сову…

— Там было золото, босс. Они потеряли голову.

— Пожадничали, значит? Да — жадность много нашего брата сгубила.

— Кроме того, парни Кулака бросили несколько лодок, которые не заводились.

— Думаешь свалят?

— Я бы на их месте так и сделал. Далеко на них не уплыть, но есть разница, между «обыскать остров» и обыскать целый архипелаг.

— Тоже верно… И что ты предлагаешь? Сказать человеку, у которого есть выходы на Синдикат, все, мол, братан, в пролете ты, по полной, бери че дают и уебывай?

— Возможно, стоит сформулировать по мягче?

— Может… Хотя знаешь — Бароза мужик серьезный, полезный… Надо попробовать уважить.

— Вы предлагаете продолжить поиски?

— Я башкой подумать предлагаю. Оно всяко вернее. Предложить, например, губернатору кого-то из их дружков вздернуть. Ну чтобы неповадно было. Как ты думаешь? Вылезут они его спасать? Я думаю вылезут… И никого искать не придется.

— Кого, вы предлагаете вздернуть, босс?

— Мордоворота, например, с татуированной рожей. Он страшный, как раз самое-то. Тем более, что эти тангароа торгуются плохо — своенравные дохрена. Много не потеряют, зато покажут кому надо, как с пиратством борются. Компании оценят.

— Я предложу ему эту идею.

— Только скажи, чтобы не затягивал: раньше сядешь — раньше выйдешь.

— Хорошо босс. Они как раз собираются открывать какой-то памятник. Торжественная часть, публичная казнь, а потом — народные гуляния. Как раз в местном духе.

— Базаришь… — усмехнувшись, Кабанов сделал еще один глоток занюхав рукавом, — Че за памятник, кстати?

— Основателю Малатана.

— На какие шиши?

— Они так отмывают бабло, которое им за помощь в захвате отлистали.

— Ты смотри, какие резкие, в натуре…! Этих еще не всех изловили, а у них уже все отмыто, поделено и по кубышкам попрятано. Ну пускай резвятся…

— Да, босс, конечно, — Девлин помялся подбирая слова, — А что с Кулаком?

— Да хули с ним будет? Оклемается…

— Я имею ввиду…

— Да понял я, что ты имеешь ввиду, — обернувшись через плечо, Кабанов смерил Девлина презрительным взглядом, — Кулак накосячил — это факт. Но накосячил он по тому, что дурак. За это не наказывают. Наказывают за то, что ты свой интерес вперед моего поставил. Или дохуя умный. Дохуя умные опасны. А дураки, в нашем деле полезны. На дураков положится можно…

— Я вас понял, босс.

— Понял? Ты что? Умный?

— Нет босс. Я — дурак. Но понятливый.

— Это хорошо… — Кабанов усмехнулся, — Тогда оставь Кулака в покое и иди дела делай.

Девлин кивнул с вежливой улыбкой и вышел. Кабанов отхлебнул еще алкоголя поморщился и оглянулся. С лестницы на второй этаж за ним наблюдала Ксения.

— Ты чего? Подслушиваешь? — Ксения медленно покивала, — Зачем? Это взрослые разговоры…

— Не надо вешать Бардью… Он только выглядит страшно. Он добрый! Он помогал меня спасать!

— Вот поэтому и не подслушивай… — Кабанов вздохнул и уселся на ступеньки рядом с дочерью, — Мала еще, не понимаешь, как жизнь устроена.

— Пожалуйста, пап…

— Эх Ксюха, Ксюха… Привязалась к ним? Привязалась… Это зря. Нельзя ни к кому привязываться. Ты вот к ним привязалась и страдаешь теперь. Ты хотела друзей иметь — и че вышло, в натуре?

— А как же ты с мамой? — Ксения с надеждой посмотрела на отца, — Ты же её любил?

— Любил… И вот что через это вышло. Любовь, дружба, верность — они как жернова на ногах. Приковывают. Слабым делают. Вот взять этого капитана. Он свою родину любил. Тосковал по ней. Я как это понял, сразу и как его подловить на этом понял. Слабость это. Избавься от неё и сразу сильнее станешь.

— Почему тогда все говорят, что это хорошо?

— Дураки, они, потому что, в натуре. Жить надо просто. Дают — бери, бьют — беги. Суетись, крутись, ищи возможности, тогда и при деньгах будешь. А будешь при деньгах — все у тебя будет. И любовь, и друзья, и родина. Все товар. Все продается, просто места знать надо. Поняла?

— Поняла, — Ксения кивнула, — Просто…

— Не бери в голову. Ты — моя кровь. Тебе мои дела брать. Ты как акула должна быть. Холодная, жесткая. А ты нюни распускаешь, в натуре.

— Извини пап.

— Ниче — я тебя научу. Будут этого Бардью вешать — пойдем смотреть. Тебе полезно.

— Я не хочу…

— Пойдешь, я сказал! В глаза ему посмотришь. Поймешь, как с жизнью можно легко расстаться из-за всей этой фигни. Вот не спасли бы они тебя — были бы до сих пор на свободе верно?

— Но они же спасли!

— Потому, что пожалели. А жалость, это слабость. Ну а коли ты, в натуре, слабак, то пользовать тебя надо. Так что спасли — молодцы. Тебе пригодились. Я денег за них получил — мне пригодились. Мы их попользовали и в дамках, а они — в кандалах. Так жизнь устроена. И тебе это понять надо. Сопли эти детские из башки вытрясти. Я тебе добра хочу…

— Я знаю…

— Ну раз знаешь, то не перечь… Иди, давай, к себе. У меня еще делов делать полно…

Встав, Кабанов похлопал грустно сжавшуюся дочь по спине и спустился обратно на первый этаж. «Ниче… Либо моя кровь, либо мамкина все равно верх возьмет. Главное во вкус войти, а там не оттащим…». Снова приложившись к бутылке он громко крикнул: «Луис! Я, блядь сказал, что никуда, нахуй, не выйду, пока этих чепушил лохматых не отловят, так что тащи все сюда! Тут разбираться будем!»

…

Когда прибежал взмыленный Ур, Михай увлеченно копался в трофейный лодках. Одна была раздавлена упавшей точно на неё каменюкой, а вот две других смотрелись ничего. Проблема была в моторах. Несмотря на то, что до батареи было километра полтора по прямой, один двигатель пробило арматурой, что само по себе многое говорило о силе взрыва. А второй просто не заводился. Теперь, Михай, подручными средствами, замерял расстояния между болтами, чтобы прикинуть, подойдет ли сюда тот двигатель, что они успели снять с машины. Сама машина, кстати, осталась, к всеобщему удивлению, одним куском, только переместилась метров на двести и окончательно лишилась остекления.

Доктор ходил по округе и собирал разбросанное оружие, боеприпасы и ценные вещи. Мародерствовать на свежих трупах ему не очень нравилось, однако ситуация была такова, что брезговать не приходилось ничем. Калибр, стоявший на страже, увидев Ура махнул ему, что они тут.

— Что случилось⁉ — судя по вздыбленной шерсти, Ур находился в крайнем возбуждении, — Это вы были? Я с другой стороны острова этот взрыв увидел!

— Не мы, как ни странно.

— В смысле?

— Приматы… Ты же их знаешь — любят они творить херню, — Калибр сделал неопределенный жест ушами, — Только вот Сыча мы, походу, потеряли…

— Вы определитесь, а то он ко мне прилетел и начал орать, что там какие-то обезьяны на воздух взлетели. Я уж думал, что эти… — Ур указал в сторону Михая и Доктора.

— В смысле «прилетел»? Его же каким-то снарядом в щели заткнули и костер развели?

— Кто?

— «Висельники». Тут рыбаки приплывали и машину «спалили». А потом люди Кабанова нагрянули. Мы хотели им ловушку подстроить, но этот придурок пернатый все испортил. Хорошо, что те его ловить начали и сами подорвались.

— Так… Я теперь уже вообще что-то перестал понимать. Давай по порядку.

Калибр изложил события подробно. Ур молча слушал и только бьющийся хвост выдавал бурлящие внутри эмоции. Потом он вздохнул и, достав из кармана палочку карки, начал сосредоточенно её грызть, дабы успокоиться.

— Да ладно, все получилось даже лучше, чем мы думали… — примирительно махнул рукой Калибр, — Вон лодкой разжились, мотор у нас есть…

— Несогласованность, непродуманность и нескоординированность! Приматы — хер бы с ним! Ты куда смотрел?

— А че сразу я? Меня вообще к такой херне не готовили!

— И что? Ты — китт! На порядок более разумное и цивилизованное существо! Я тебя поэтому и оставил следить, чтобы эти обезьяны не убились! То что против вас были еще более тупые макаки, это просто слепая удача!

— Виноват, дурак, исправлюсь. Ты там как? Что-то разведал?

— Да. И новости плохие. У Кабанова есть кто-то, кто в курсе нашей тактики. Они все очень грамотно укрепляют.

— Хреново. Что предлагаешь?

— Надо куда-то деть вон тех двоих. Забота о них сильно отвлекает.

— Лодка будет — можем поискать тихий островок и пусть там посидят.

— Хорошая идея… — Ур махнул Михаю, — Что с транспортом?

— Ща, пан, усе буде! Мотора прикатим, вон у нас на кольосях, перекинем и в море! Жаль конечно, мы в цием бункере уж больно уютно устроилися… Я даже печку вже сложив. Но тут таке палево, шо лучше слинять.

— Сегодня они сюда вряд-ли сунуться, а вот завтра могут. Так что у вас остаток дня и ночь. Уложитесь?

— Так, пан! Уложимся! Все буде у лучшем виде!

Ур кивнул и, свернувшись, засопел отдыхая. Рядом приземлился Сыч. После всего произошедшего глаза у него были больше, чем обычно и он старался держаться поближе к Зампобою. Просто на всякий случай. Калибр покосился на него с интересом, потом принюхался.

— Дымком пахнет. Наверное, когда они костер зажгли, его там коптить начало, вот он и свалил. Прокопался наружу и деру… А мы не заметили.

— Он шо? Живий⁈ — Михай, собравшийся было наверх за двигателем, остановился глядя на Сыча, — От курва неубиваема!

— Он еще вас может пережить, если башкой думать не начнете.

— Шо? Пан Калибр вам все вже рассказав?

— Да…

— Но план-то быв красивий⁈

— Красивый. Но вот как вы, которые у него постоянно всякую мелочевку отбирали, могли забыть, что он на блестящее падок?

— Та увлеклися трохи…

— И чуть все не полегли… Все — давайте быстрее, пока светло. Утро мы должны встречать уже далеко отсюда.

— Слухаюсь… Ганс — идемо мотора тащити.

— Я есть должен осматривайт птица, — мотнул головой Доктор, — У него могут быть повреждений.

— Он через весь остров до меня отмахал без передыху и обратно, — отмахнулся Ур, — Так что, чтобы с ним ни было, это точно не смертельно. Потом осмотрите — сейчас важно отсюда убраться.

— Гут… — кивнув, Доктор пошел было за Михаем, но остановился, — Погодийте! Вы говорит, что он долетайт до вас. Как он знайт, где вы находийтся?

— Понятия не имею. И это сейчас не главное.

— Но это довольно примечайтелен факт, вы не находите?

— Пан, ну де вы там! — Михай, уже утопавший довольно далеко развернулся и позвал Доктора к себе, — Ща все закинчим и опосля займетися наукою. Время иде!

Вздохнув, Доктор покорно кивнул и поплелся за ним к бункеру.

…

Таскать мотор и прочее барахло вниз было проще, чем вверх, но все равно, к концу дня, все уже выбились из сил, тем более, что Михай настоял взять с собой все найденные бочки. Повалившись в лодку Доктор, тяжело дыша, пощупал пульс и страдальчески застонал, с завистью глядя на Михая у которого, после возни с прилаживанием двигателя, словно открылось второе дыхание. Ассортимент автомобильных моторов, поставляемых в Острова, был невелик, так что с одной лодки сняли подходящий по разболтовке вал с винтом, с другой — уключину и быстро собрали все в кучу, а оставшееся время Михай потратил на разбор поврежденного двигателя и остатков машины на запчасти. Кроме того, он нашел несколько разлетевшихся и, несмотря ни на что, не сдетонировавших снарядов. После взрыва такой мощи, в стойкости данных боеприпасов к ударам можно было быть уверенными, но Ур все равно приказал положить их во вторую лодку, куда запихали бочки и наиболее габаритные железки. Потом взяли её на буксир и, под прикрытием опустившейся темноты, отчалили.

Местные, в темное время суток, далеко от берегов старались не уходить, так как архипелаг Малатана считался уже Островами, а в Островах всевозможные правила судовождения воспринимались скорее как благопожелания, нежели чем что-то обязательное и вероятность напороться на сухогруз, прущий без огней, была ненулевая. Но наличие на борту лодки киттов эту проблему, отчасти, решало. Ур без устали гонял Сыча на разведку. Список требований к острову для нового укрытия у него были обширный — наличие построек, где можно было бы поселится, но не так, чтобы у всех на виду, пресная вода, отсутствие жителей и рыбацких стоянок, а так-же, близость к Малатану, чтобы можно было быстрой дойти, высадится и так же быстро вернуться. Доктор с Михаем относились к этому списку скептически — окрестности крупного порта должны были быть хорошо обжиты, а уж столь удобное место — тем более.

Однако, часа через три блужданий, Сыч, наконец, обозначил подходящее место. Войдя в узкую расселину, заканчивающуюся крохотным пляжем, они привязали лодки и принялись искать подъем наверх. Тот, та удивление, был откопан и облагорожен, так что Ур взял оружие на изготовку, несмотря на то, что людей Сыч, вроде как, не обнаружил. В конце подъема обнаружилась разровненная площадка, где валялись гнилые брусья с ржавыми блоками, которыми что-то подымали наверх. От площадки шла еле заметная, давно не хоженая тропинка куда-то вглубь зарослей. Дав сигнал подождать его тут, Ур прошел по ней и вернулся буквально через пять минут.

— Все чисто… Док — пошли. Мне нужны ваши познания.

— Мой познаний?

— Там тела. И, судя по положению, они не были убиты. Возможно, это какая-то болезнь. Надо оценить, насколько она для вас опасна.

— О! Айн момент!

Надев перчатки и маску, Доктор последовал за Уром по тропинке. В конце её обнаружился храм, больше похожий на барак, сложенный из камней на глиняном растворе. За ним начинались развалины небольшого поселения из кучи хижин жавшихся к скале.

— Несколько тел в тех домах, а внутри храма — целая куча. Но там темно…

— Начнем осмотр с домов…

Дверей в хижинах не было, только тряпка, которая упала от прикосновения, заставив Доктора отшатнуться и переждать пока уляжется пыль, возможно содержащая болезнетворные агенты. На постели лежал скелет… Ур подсветили стоявшие неподалеку емкости с водой и ведром для отправления надобностей и Доктор согласился, что это, скорее всего, действительно был больной, который уже не мог двигаться.

— По кости я вряд-ли что-то определяйт, но, возможно, тут есть какой-то лекарство, который указывайт на природа болезни? Подсвечиват мне, битте…

Ур направил свет подствольного фонаря внутрь помещения. Доктор сделал шаг внутрь и охнул, пошатнувшись.

— Контакт⁈ Угроза⁈ — заметив это, Ур вкатился внутрь шаря стволом по углам.

— Найн… Тут эти сущнойсть… «Жутики»… Шайсе, все забывайт давайт им научный названий… Теперь я понимайт причина, по какой такой удобный место нихт заняйт… Местные должны пугайтся этот место до обморок. Кстати, я, по всей видимойсть, за время эксперимент, вырабатывайт устойчивость к их воздействий. Но все равно гроссе неприятно. Фрау Алиса упоминайт, что они не любийть огонь? Вы есть можете изготавливайт факел? Не хочу порвайт перчатки. У меня их мало.

— Сча… Хочу попробовать одну интересную штуку… — Ур нашел палку, надрезал и вставил в расщеп большую белую таблетку — Вот! У меня завалялось сухое горючее из пайка. Должно сработать.

Доктор покрутил странный факел, зажег его и, держа перед собой, зашел в дом, на всякий случай прикрыв глаза. Потом рискнул осмотреться. Судя по всему, «жутики» огня действительно боялись. Правда осмотр ничего не дал. Все плошки в доме были либо пустыми, либо содержали какие-то растительные продукты, которые могли быть как примитивными лекарствами, так и едой или приправой. На костях в постели тоже, на первый взгляд, не было никаких аномалий или повреждений, так что пока факел горел, решено было осмотреть храм.

Тяжелая дверь оказалась не заперта. Отворив её, Доктор сложился почти пополам и начал ожесточенно размахивать огнем. Потом, наконец удалось осмотреться. Картина была жутковатая: вдоль стен тянулись трухлявые нары на которых, очень плотно, лежали иссохшие тела покрытые рассыпающимися саванами. Еще больше тел лежало прямо на полу на циновках. Пройдя мимо них, они заглянули в алтарную часть. Там была пусто, но за алтарем обнаружилась комната, где, перед столом все еще сидел труп человека умершего в грубом кресле. Судя по одежде, это был священник. На столе лежал толстый дневник, куда тот делал записи до самой своей смерти. Бумага тоже уже рассыпалась, так что Доктор достал нож Листона и принялся переворачивать страницы им.

— Ну что там? — поинтересовался крутившийся рядом Ур, — Сильно заразная хрень?

— Гут! Он подробно описывайт симптом. И, судя по ним, их убивйт оспа! Страшный заболеваний, в свое время опустошавший Лионис не хуже чем набеги волец и северян. Смертность от двадцать-сорок до девяносто процент! Очень долго сохраняйт жизнеспособнойсть и передавайтся воздушно-капельный путь, через предметы, трупы умерший и прочие пути.

— Я так понимаю, нам отсюда лучше сваливать?

— Найн… Надо сходийть и спросийть у Михай, привит ли он? С высокий доля вероятнойсть — привит. Я тоже. В такой случай — она нам не страшна. Кстати — что насчет вас?

— У нас стандартный комплекс прививок, плюс армейский, плюс «Высокий курс».

— «Высокий курс»?

— Без понятия, что за хрень. Наши где-то там что-то такое откопали, от чего шерсть дыбом встала и, в срочном порядке, всех обкололи, так что жопа чесалась неделю.

— Гут решений! Профилактик всегда предпойчтийтелен лечений.

— А то! Я сейчас спрошу Михая о прививке… — Ур убежал, потом вернулся, — Он мне какую-то фигню на плече показал. Я так понимаю, это значит «Да»?

— Йа… Характерный след прививка. Тогда он может ходийть сюда. Надо тут прибирайтся и захоранивайт тела.

— Вы, я смотрю, прям не сомневаетесь в возможностях вашей медицины?

— Я — найн. Они есть сомневайтся в наш медицина… — Доктор указал на лежащие на нарах тела, — Они, судя по запись, принадлежайт к религиозный течений, который отрицайт современный медицина. Вот послушайт: «Отступлений человека от образ жизни, предначертанный ему Бог, являйтся для него причина множества болезни. Мы верим, что здесь, среди девственный природа, живя в гармоний с ней, мы исцелим свой дух, а с ними и свой тело. Мы не позволим оскверняйт храм свой душа, который наш тело являйтся, атеистичным и богомеркий манипуляций, и отрицайт любой вмешайтельство в естественный ход вещей. Что предначертано — тому исполнийться. Да будет во всем воля Его, отныне и во веки вечный!».

Факел догорал, так что Доктор вышел, обернулся и вздохнул.

— Что за непередаваемый, сказочный глупойсть⁉ Я думайт, что это пастырь оставшийся до самый конца с больные и хотейт подивийться силе его дух! А это есть идиоттен, который внушайт людям ложный идей и приводийть всех поверивший ему к смерть!

Ур тоже обернулся и скривился, как будто сожрал что-то невкусное. По гримасам читалось, что ему хочется прокомментировать ситуацию в своем неподражаемом стиле, однако, видя что Доктор и так достаточно страдает от глупости сородичей, он решил от этого воздержаться. По тропинке через заросли продрался Михай.

— Шось тут у вас деется? Че Ур прививкою интересовався? Це чо? Оспений барак? А посветити е чем? Немае? Так ща замастырим!

— Я предлагайт занимайтся этим с утра. Вон там я видейть остатки строений. Заночивайт там. Сегодняшний день и так выходийть гроссе насыщенный событий.

— Та я шо? Против шоль? Ща, токмо, постелю приволоку, бо мы не собаки, шоб на земле спать…

— И вам требовайтся помощь? Опять таскайт все от низ наверх?

— Шо, пан? Вже заебалися? Та я також заебався.

— Я предлагайт переночевайт в лодка. Под звук прибой зер гут спиться.

— О! Добра мысль, а я вже думати начав, куды те блоки присобачити… Ну пойдемте тады у лодке спати.

Китты данную идею тоже оценили, только Ур настоял чтобы лодку, где вместе с барахлом лежали снаряды, поставили на прикол подальше. На всякий случай.

…

Островная традиция предписывала заявлять при каждом удобном случае, кто тут самый сильный, смелый и всех натянет на известное место. Считалось, что это отпугивает злых духов и привлекает ману, так что похвальба собственным великолепием и немыслимой крутостью была для местных своего рода спортом, по которому даже проводились «чемпионаты», на которых надо было переорать и задавить оппонента морально. Поэтому, сидящие в прыгающих по волнам лодках «Висельники» наперебой рассказывали как они, сейчас, пустят этих киттов на шапки, резко контрастируя своим оптимизмом с Захарией и двумя его подручными.

Тем идея соваться туда, где уже полегла куча народу, категорически не нравилась, но Кулак был нафарширован осколками как кекс изюмом и временно недееспособен, так что Кабанов велел Захарии, по глупости продемонстрировавшим слишком глубокие познания в вопросе, возглавить вторую поисковую партию. И возражений не принял. Теперь Захария мысленно распекал себя за то, что начал умничать не вовремя и сильно надеялся, что китты взяли брошенные Кулаком лодки и свалили. В противном случае…

— Эй, Костюмчик! — один из «Висельников», взбодренный сигареткой с травкой, кивнул в их сторону с широкой ухмылкой, — Где ваше оружие? Боитесь испачкать пиджачки маслом?

— Кровью…

— Кровью?

— Своей кровью. Если они нас ждут, то стрелять станут, в первую очередь, в тех, кто вооружен. А у нас будет время спастись.

— Ты их, блядь чо? Боишься?

— А ты — нет?

— Конечно! Говорят, они метр ростом! Да я обоих придушу за раз! Одного левой рукой, второго правой.

— Хорошо… Тогда ты пойдешь первым.

— Че сразу я-то? — шутник все еще улыбался, но глаза испуганно забегали.

— А ты что? Боишься их?

— Н-нет…

— Ну вот и определились. Если придушишь, как обещал, все трофеи с них твои. Выглядит легко — они всего-то метр ростом…

Остальные «Висельники» радостно оскалились, видя как с храбреца мигом слетела вся напускная бравада и больше к Захарии никто не цеплялся. На подходе к пляжу того ждала радостная новость — брошенные лодки отсутствовали. Возможно, конечно, подсуетились проплывавшие с утреннего лова рыбаки, но, с большой вероятностью, будучи обнаруженными, китты решили сменить позицию. Дав команду причаливать, Захария дождался, пока все выгрузятся и рассредоточатся и только после этого разрешил заглушить мотор.

Над руинами батареи висел тяжелый смрад разлагавшихся тел, которые были буквально погребены под крабами, спешащими сожрать падаль. Брезгливо морщась, Захария обошел все это, стараясь ни в кого не наступить и подошел к воронке, оставшейся на месте артиллерийского погреба. Потом осмотрел вторую.

— Два взрыва… Практически одновременно, иначе бы одну из воронок частично засыпало материалом из второй.

— Дурное место… — согласился следовавший за ним подручный, — Тут, перед Штормами, бригада Половинки полегла. Поторопились. Хотели успеть побольше разделать.

— Хотя Половинке жизнь уже намекала, что торопиться не стоит… — Захария огляделся и принялся что-то прикидывать, — Так… Выжившие сказали, что они засунули несколько снарядов под плиту, чтобы выкурить птицу которая раскопала клад. От этого взрыва сдетонировали запасы Половинки и какие-то остатки в погребах…

— Похоже на правду… Или ты думаешь, что это была ловушка?

— Я не сомневаюсь, что это была ловушка. Меня смущает птица.

— Почему? Это же просто здоровенная сова?

— «Императорская сова», Шима, это не просто здоровенная, блядь, сова. Это служебное животное, которое Имперцы улучшали и шлифовали веками.

— И что она умеет?

— А в том и прикол, что мы в душе не ёбем, что она умеет, Шима, — Захария со вздохом потер лицо, — Не ебём… И это делает мне нервы, так как в данной задачке и без неё слишком много неизвестных.

— Но Кулак же её взорвал?

— Он это видел?

— Он так говорит.

— А тот поц говорил, что удавит двух киттов двумя руками.

— Ты думаешь, она сбежала?

— Пошли посмотрим.

— Что ты хочешь тут найти после такого взрыва?

— Не тут, Шима… Сейчас… Кулак и его парни стояли там… — снова оглядевшись, Захария прикинул как все выглядело и скорчил страдальческую мину, — О зохен вей, ну что за придурки? Камнем докинуть можно, не удивительно, что их так покрошило. Но если они не видели, как птица улетала, значит лететь та должна была куда-то в эту сторону… Под прикрытием дыма.

Немного поколебавшись, Захария вошел в заросли кустарника примятые взрывной волной и, через некоторое время, вылез держа в руке два пера, которые продемонстрировал спутникам.

— Иногда такое бывает, что от сильного волнения у птиц выпадают перья. Думаю, когда тебя догоняет таким взрывом, то это повод понервничать…

— А если оно выпало раньше?

— Тогда бы лежало под кустами, а не на них.

— Эй «Костюмчик»! — взобравшись на остатки капонира, один из «Висельников» помахал им рукой, — Мы нашли машину!

— И что? Сладкий бубалех вам за это выдать? — буркнул себе под нос Захария и потопал к месту находки, — Это точно та машина?

Это была та машина. Несмотря на все передряги, седан из губернаторского гаража остался узнаваем. Былой лоск с него, конечно, слетел, однако, спутать его с другими авто на Малатане все равно было сложно. Обойдя остов по кругу, Захария заглянул во все доступные места и, достав платок, вытер лоб.

— Что думаешь?

— Значит, тут было золото?

— Ну, судя по всему, — Шима пожал плечами, — Парни Кулака в один голос клянутся, что та птица таскала полновесные монеты. Скорее всего, китты подрезали Чойса, когда тот возвращался с оплатой от заказчика.

— И теперь, кроме вольных и киттов, у нас по острову шарятся еще и его головорезы, которым не заплатили?

— Это проблема?

— Еще какая, Шима, еще какая…

— Почему? Это же вольные его приняли? Они должны искать их?

— Им нужны не они, а золото.

— Ну так золото тоже у них… Нет?

— Я не знаю. Ты знаешь? Нет? Вот и они тоже не знают.

— Погоди? А кто еще мог его взять? Тут были только вольные, те рыбаки, Кулак с парнями и мы.

— Все верно, Шима, все верно. И я знаю, как доказать, что мы что-то нашли — просто показать это. А как ты докажешь, что ничего не находил?

Шима озадаченно замолчал. Захария согласно кивнул и принялся осматривать местность дальше. В принципе, ему все было ясно. Беглецы ушли. Причем не просто ушли, а еще и вещи какие-то забрали в большом количестве. Если пойти по следам волочения, возможно удастся найти, где они прятались, но делать этого очень не хотелось. Ничего нового там они не найдут, зато с киттов станется оставить каких-то ловушек. К тому же, Кабанов приказал собрать погибших — для островитян правильные похороны крайне важны, поэтому босс, который жмется на похоронные обряды своим подручным, быстро останется один. Никакие деньги в этой жизни не затмят в мозгу местного суеверного народца страха перед «злым посмертием». Так что придется тащить всю эту груду подтухшего мяса с собой. А, сперва, собрать, ибо взрыв раскидал многих по приличной площади.

…

Доктор надеялся, что при дневном свете храм, который он для себя назвал «Могила невежества», будет выглядеть не так гнетуще. Все-таки, им тут жить. Однако выяснилось, что ночью он смотрелся еще ничего. По крайней мере органично: ночь, факелы, мертвецы — все одно к одному и, вроде как, в рамках жанра. А вот днем… Днем он вызывал сильный диссонанс и внутреннее ощущение какой-то неправильности.

— Шо таке? — поинтересовался Михай, вошедший следом, — Жутковата хата? Понимаю… Ща, мабыть, оконцы протерем — оно и повеселее будет.

— Вы есть думайт, что дело в окна?

— Ну да… И покойникив треба внести… — Михай наклонился, было, над одним, чтобы проверить, насколько тот тяжелый, но с воплем отскочил, — Воно живе!

— Что? Найн! — Доктор удивленно уставился на него, — Они нихт живой! Это очевидный мертвый тела! Они не имейт действующий мыщцы!

— Ни! Воно шовельиться! Свята сила… Це шож таке? Да ще посередь бела дня!

— Чего? — Ур с Калибром ничего не поняли, но взяли тело на прицел, — Оно живое? Серьезно?

— Та я вам говорю! — Михай, пятившийся к выходу, замахал руками, — Я вже прямо ща вижу, шо воне глазьями лупает!

— Я ничего не вижу… — Ур поводил стволом, — Которое?

— Та вон то!

— Ты уверен? По моему глаза у него закрыты. Если вообще есть.

— Ну не то, що прям таки открывати… Но я вижу, як воно их приоткрыло и зыркает на мени!

— Гроссе занимайтелен феномен… — Доктор, сделав стойку как ищейка, принялся внимательно осматривать тела, — То есть герр Михай видейть, как оно есть шевелийться и открывайт глаза, а вы — нихт?

— Нет…

— Я звук вижу… — доложил, внезапно, Калибр.

— Вы есть видейть звук?

— Ну я не знаю, как лучше это описать… Трескучий такой.

— Подтверждаю… — внимательно присмотревшись, Ур согласно кивнул, — Странная херня — затрудняюсь описать по другому. Вы знаете, что это?

— Ночью тут было в изобилий так называемый «Жутики», — просияв, Доктор щелкнул пальцами, — Они есть воздействовайт на сознаний! Возможно, это есть подобный феномен?

— Серьезно?

— Давайте рассуждайт с позиций логика! Вы имейт другой строений мозг, поэтому у вас он проявляйтся слабо и в виде своеобразный синестезия. Я уже замечайт вчера, что, в ходе эксперимент, приобретайт определенный устойчивойсть к их воздействий. К тому же у меня гроссе рационален разум и я нихт верийть в оживший мертвецы с такой степень разложений. Вы посмотрите! Он полностью лишайтся мышцы! Он в принципе не имейт возможнойсть двигайться. А вот герр Михай, по всей видимойсть, допускайт такой возможнойсть?

— Ну не то, шобы допускав… Но воне и правда шевелилося!

— Гут! У вас имейтся зеркало?

— Зерцало?

— Йа! Я замечайт, что для воздействий «Жутики»… Шайсе! Как мне претийт данный просторечий! — Доктор поморщился словно от горечи, — Так вот, для воздействий необходим прямой взгляд. Можно смотрейть боковой зрений, но на мой взгляд, лучше пробовайт зеркало. Фрау Алиса говорийт, что это срабатывайт.

— Зерцалив немае… Вони в машине были, та все побилися…

— Жаль. У меня был зеркало в нессесер, но я забывайт его второпях в туалетный комната.

— С машины Сыч одно уволок! — внезапно вспомнил Калибр, — Которое рыбаки оторвали.

— Где оно?

— Наверное там осталось.

— Во второй лодке посмотрите… — хмыкнул Ур, — Эта падла свои «сокровища» хрен оставит. Скорее всего — все туда перетаскал.

— От куркуль, пернатий! — восхитился Михай, — И кода успев?

— Пока мы спали.

— Ща пошукаю…

— Не… Пусть сам выдаст! Будем учить его делиться. Я сейчас.

Махнув Сычу следовать за ним, Ур убежал в сторону лодки. Минут через пять перед Доктором приземлился Сыч с автомобильным зеркалом в клюве.

— Концепции собственности у них нет, — пояснил появившийся следом и крайне довольный Ур, — Зато есть концепция пиздюлей. Так что удалось договорится.

— Данке… Я есть возвращайт…

Забрав зеркало, Доктор снова вошел в храм и принялся осматриваться. Затем подозвал Михая, который стоял на пороге готовый, если что, выскочить под защиту губительного для нежити дневного света. Тот пристально позыркал на подозрительный труп, потом глянул в зеркало и, вытянувшись, размашисто осенил себя Святым Символом, хотя ранее в особой религиозности замечен не был.

— Свята сила… Цеж упыр! Этож як нам свезло, шо он ночью не проснувся! Ща я кола зроблю — приколотим падлу!

— Че? Кто? — в киттской мифологии подобных тварей не было, поэтому Ур с Калибром недоуменно переглянулись, — Че за «упыр»?

— «Упырь», он же «Вампир», — пояснил Доктор, — Мифологический существо. Кровососущий мертвец который, по преданий, не вийден в зеркала.

— А эта штука в зеркале не видна?

— Виден только тело. Который нихт производить пугающий иллюзий. Зеркало показывайт материальный предметы, который способны отражайт свет. По всей видимойсь, что бы это ни было, оно меняйт не форма сам предмет, а то, как мы его вийдим. Показывайт нам пугающий иллюзия прямо в мозг!

— Зачем?

— Вероятно — отпугивайт. Фрау Алиса считайт, что жутикки такой образ защищайт свой ареал обитаний от людей, который зажигайт там опасный для них огонь. Почему бы не существовайт разновиднойсть, который питайтся мертвый тела, попутно отпугиват от них другой падальшики? Вы замечайт, что тела в доме разлагайтся до кости, а эти словно мумифицировайтся, хотя климат и место нихт способствовайт.

— Бактерий оно тоже отпугивает?

— Это только мой предположений. Я нуждайтся в приборы для изучений данный феномен.

— С приборами придется подождать. Сейчас нам что с этим делать?

— Палити надо это усе вогнем!

Пока Доктор объяснял киттам мифологию и свои теории, Михай успел смотаться до лодки, слить ведро топлива и теперь был в полной готовности учинять обряд экзорцизма на припольский манер. Доктор, глядя на это, покачал головой, так как жечь что-то, что можно исследовать, у него рука не поднималась, но ничего лучше для очистки места от потенциальной заразы как биологической, так и неизведанной природы не придумал и дал добро. Еще это не нравилось Уру, так как грозило демаскировать их новое укрытие, однако Михай заверил, что сделает все в лучшем виде.

Но, сперва, сделал тачку. Иссохшие тела были легкими, но объемными. Доктор, со всеми предосторожностями в виде маски и перчаток, грузил трупы и отвозил к расселине, коих на этом острове было больше, чем ровных мест. Там их укладывали, перемежая с хворостом и проливая топливом. После чего запалили. Ур сделал круг по берегу, чтобы посмотреть, насколько столб дыма заметен и вернулся удовлетворенным сообщив, что морской бриз развеивает его почти сразу, как тот поднимается над скалами.

Пока Михай, с плохо скрываемым удовольствием, жег «нежить», Доктор устроил в храме влажную уборку, затем прошелся с факелом по всем потаенным уголками, а, после, осмотрел все как визуально, так и через зеркало, пытаясь найти какие-то различия между видимым и отражаемым.

— Как ваш ощущений? — полностью удовлетворенный проделанной работой Доткор повернулся к киттам, — Вы есть еще фиксировайт странный необъяснимый вещи? Звук? Образы?

— Никак нет… Надо еще по домам пройтись, пока светло. Тоже зачистить, чтобы оттуда не наползло.

— Я нихт фиксировайт, чтобы они перемещайтся.

— Но это не значит, что не могут.

— Логичный умозаключений. Вы есть брайт это на себя, надеюсь?

— Устали?

— Йа… Необыйчно много физийческий работа в последний время.

— Ладно — сами справимся…

Доктор с облегчением уселся за стол. Священник присох к креслу и их пришлось сжечь вместе, однако, в руинах домов нашелся вполне крепкий стул на котором никто не умирал. Достав письменные принадлежности, он принялся фиксировать новое открытие и свои соображения по этому поводу. Вошел закончивший с кремацией Михай и принялся длинным шестом расталкивать каменную черепицу над алтарем.

— Зачем вы есть ломайт крыша?

— Та я хочу тут, посередке, очаг сложити и трубу сделати.

— Вы хотейть делайть его прямо на этой место?

— Так! Тут окон немае, светить ночью не буде, а нам спокойнее. А шо?

— Просто вы обращайтся к религиозный силы, а потом устраивайт огонь на месте алтарь…

— Та то еретики! У них не свято.

— Еретики?

— Ну вы же, на ночь, сказывали, шо вони медицину отрицали, через шо и померли.

— У вас тоже быйть подобный общины?

— Знамо быв! Мне диду про таких сказывал. Когда оспа гуляти стала, сейм велев усих поголовно прививать. Вони и побежали к нам. Шарахалися по селам як бродяги, з проповедниками своими, шоб их дохтора не изловили. Посвященный у церкви тогда сразу казав, шо вони еретики, благости в них немае и шоб гнали их поганой метлой.

— И вы их прогоняли?

— А шо з ими ще делати? Подохнут от нелеченности и ховай их за свой счет. Вот оно нам надо⁉

— И каков быйть итог?

— Та якой там може быти итог? Кто на нашей стороне оставси — под залесцив попали. А те, сами знаете, церемоний не любят. Переловили долбоебив та перекололи шприцами у сраку. И проповедникив на лесоповал без акордеону, шоб голову людям не ебали. Кто под кшездцами — тех теж прижали. Говорят Верховный Магистр специальну бумагу прислав, в коей их хуями обложив, та от церкви отлучив за безблагодатнисть. А з нею ще и ординцив, шоб особо буйны головы укоротити. Вот вони на Острова и побегли, кто остався. Тильке от бациллы хер съебешьси, як оказалося.

— От вирус. Оспа есть вызывайтся так называемый «вирус» — мельчайший инфекционный агент. А бацилла есть бактерий.

— Та шо хуйня, шо то хуйня, таке шо я его в рот ебав… Захвораешь та помрешь и поминай як звали. А ты от умных людей, шо тебе, дураку, помочь ни сдохнути хочут, ще и бегашь! Так шо як е еретики и тьфу на их, и на алтари их теж. У нас тут очаг буде, а алтарь на обкладку пущу, шоб стока камня зря не пропадало…

Разворотив безо всякого почтения алтарь, Михай сложил из получившихся камней круглый очаг. Потом срубив с одной из бочек днища, при помощи Калибра затащил её на крышу и, обложив камнями, превратил в толстую короткую трубу, которая должна была не столько улучшать тягу, сколько скрывать отблески пламени. И убедившись, что все сделано правильно, зажег в очаге огонь сопровождая это тихим шепотом. Доктор, снова углубившийся в записи, вскинул голову и посмотрел на него.

— Это вы есть мне?

— Ни! То наговор… Когда в новому доме вогня разжигаешь, треба наговор произнести.

— Айн момент? Но я думайт, что вы есть последовайтели веры Единого? Ну я имейт ввиду Кшездь. Хотя вы есть принадлежайт к другой народ… — Доктор задумался вспоминая их недавнюю беседу, — Но вы упоминайт Церковь и Посвященный, который читайт вам проповеди. Я нихт понимайт.

— Та не берите у голову… То так… На всякий случай. Вдруг е?

— «Вдруг?» Теперь я есть путайтся окончайтельно… Вы есть соглайсен с выводы наука и поддерживайт мнений медицина по вопросам заболеваний, ходийть в церковь, делить всех на еретик и не еретик, а сами пользовайтся языческий ритуалы?

— Ну так… А шо?

— Вы нихт видейть в этом никакой противоречий?

— Та яки противоречия? Я як уси…

— Вы есть конформист?

— Це хто?

— Конформизм есть свойство личнойсть, выражающйся в склоннойсть к принятий господствующий в общество мнений.

— А! Та ни — я похуист. Мени ции вопроси всегда мало занимали. Я по механике бильше. Вот там я понимаю. А ту якась филосовия, усе перекручено, мол из того так, а из цего не так, хер якись шото там пизданув тыщу лет назад и коли ты не знаешь, шо вон там пизданув и як другий хер это все истолковав, то ты есть быдло необразованно и дурак, а то и еретик. На кой воно мени надо, скажить на милость?

— И как же вы решайт для себя данный вопросы?

— Та я же вже казав: я як уси. Усе мисто у церковь — так и я у церковь. Диду шептав, кода вогня зажигав, так и я шепчу.

— Но это и есть называйтся «конформизм».

— Ни. Конформизм, это кода ты с ними согласен.

— А вы нихт согласны?

— Так в том и дило, шо я не знаю, согласен я, чи ни. Вот за машины мени спросить, так тут я отвечу. А в цих дилах я ни ухом ни рылом. Вот вы говорите, шо болезни — то от вирусив, так я шо? Спорити з вами буду? Та ни. Посвященный говорить, шо вон те — еретики и с ним я теж спорити не буду, бо его епархия, не моя. Диду шептав, кода вогня разводив — шо я, буду человеку, якой за свою жизнь их бильше зажог, чим я видав, говорити шо вон не так, як надо делает?

— То есть в данный вопрос вы есть доверяйт специалисты?

— Так. Усе знати не можно, а вопроси ции часто так ставяться, шо тильке держись. Одни Единому молються, други — Небу, третьи — идолам… И кожный за свою веру другому в морду лезе. А у мени шо? Жизнь больно легкая, а то и времени дохуя, шоб в это лезть? Вот и дивлюсь, як остальные делают. И коли за то никого молнией у сраку ни уебало, та к стенке никого не поставили, то шобы и ни? З мени не убуде, а вопросив глупых меньше стане.

— А я то думайт, почему вы нихт проявляйт свой воззрений на борт «Интернационал»…

— Потому шо там так принято. Люди разны, взгляды разны, капитан вообще — залесец, так нахуя, скажить будь ласка, нарываться? Ладно… — Михай посмотрел, как разгоревшийся огонь освещает все вокруг, — Вот так оно спокойнише буде. Нечисть вогня не любить. Вы тут сидите, а я пойду. Пан Ур просив, як стемнее, его до города забросить. Сызнова на разведку пойде. Чегой-то он там недоразведав. А следующей ночью забрати. Я тут дров оставив — подкидывайте, шоб спати спокийнише.

…

Ночь прошла спокойно. Вернувшийся за полночь Михай, правда, долго бродил, подкидывал дрова и тревожно оглядывался, но, все таки уснул. И отлично выспался, так что утром, взбодренный победой огня и влажной уборки над нечистью, взялся за изготовление «самоварного» топлива, ибо лодка топливного генератора была лишена, а имевшиеся запасы, вчера, они весьма щедро потратили. Доктор и Калибр, от нечего делать, принялись ему помогать. Сам процесс был до безобразия прост. Найдя в руинах поселения полусгнившие запасы зерна и вяленой рыбы, есть которые было уже откровенно нельзя, их запихали в бочки и щедро приправили всякой дрянью которую удалось насобирать, начиная от выброшенных морем моллюсков и заканчивая недозрелыми плодами. После чего залили водой и, используя дерево от старых домов как дрова, вскипятили. Затем в каждую бочку вылили остатки топлива, закупорили и, закопав в теплую золу, оставили «настаиваться».

— Гут… — Доктор тщательно вымыл руки, понюхал их и вымыл еще раз, — Как я понимайт, вы рассчитывайт, что в топливо оставайтся достаточно гарта, чтобы все это переваривайт?

— Так… Вони тут з фильтрациею ни заморачиваються особливо, так шо того добра там хватае.

— А как есть быть с вырождений под действий внешний условий?

— Та и шо сь того?

— Это является проблемой только в бортовых реакторах, — пояснил Калибр, — Для их стабильной работы культура должна иметь расчетные параметры. И то, если реактор малогабаритный. Как на «Интернационале». Он там маленький и его выход аккурат соответствует потреблению двигателей на максимальных режимах.

— Усе верно… — Михай согласно покивал, — Поки мы идем на экономичном ходу или движки в холостую молотять, то заполняется буферна емкость. Хоша тада и питание меньше, а через это — выход. Буферна емкость нужна, коли мы решим, к примеру, сразу газу до отказу з места дати. А реактор зразу разкочегариться не може. У него инерция е.

— Понимайт, — Доктор покивал, — То есть в наш случай эффект вырождений нихт влияйт на результайт?

— Та я вам бильше скажу — таким чином у нас даж поболе выхода буде.

— Почему же данный метод нихт использовайтся повсеместно?

— Зерна та силосу посередь моря нема. Корабли же вони як киты — однею водою та воздухом питаются.

— Киты есть питайтся планктон.

— Так шоб там ни было, один хер, як мой диду говорив: «Ешь воды, пей воды — срать не буде никоды.» Не калорийна жрачка. И шоб на ей таку херню як корабль разтолкати — вот тут надо покумекати.

— Хм… Я нихт думайт на этот счет… — Доктор глубоко задумался, — Я интересовайтся гарта больше в плане её необычный физико-химический свойство… Нихт со сторона практийческий применений. Единственное, о чем я слышайт, это так называемый «коралл».

— Мы, кстати, его открыли независимо от вас, — поспешил похвастаться достижениями своего народа Калибр, — Причем намного раньше. Именно эта структура позволяет питать гарту морской водой.

— Насколько я есть помнийть, как раз для его образований необходим стержни в реактор?

— Да. Ну еще и стерилизовать и подогревать среду. Самое смешное, что из-за этого многие думают, будто гарта любит радиацию.

— Она есть к ней высокоустойчив, разве не так?

— Так, но устойчивой к ней гарта становится именно благодаря оболочке, которую лепит вокруг себя, чтобы не сдохнуть и, благодаря ей же, получает способность фильтровать воду. Только вот в таком состоянии она все ресурсы на эту самую оболочку переводит и толку от неё немного.

— Поэтому нужен аэраций! Кислород, я есть прав?

— Ага… Кислород она тоже не любит поэтому, для защиты от него в изобилии выделяет ту херню, что мы используем как топливо.

— То есть для компактный реактор нам необходим кислород, органик, унд радиоактивен материал для созданий среда? Все есть не особо сложно.

— Так. Сложно ции параметры уравновесити. Балансу там ловити яку у цирковому ведмеди на велосипеди учити ездити: пока поеде — ебу дашься три раза. Надо и шоб кислороду было ровно стилько, скилько потребно, бо подохне и не ужарити её и голодом не заморити, а через это настройка реактора, то такий геморрой, шо только держися, — разведя руками, Михай вздохнул, — А уж расчет его…

— Я представляйт… Небезызвестный воздухоплаватейль фон Курзе учереждайт крупный премий для того, кто рассчитайт топливный реактор для дирижабль.

— Так они ж е?

— С необходимойсть снижайтся и запитывайтся морской вода, а так же имейт на борт груз подкормка. Имейтся ввиду топливный реактор фильтрующий воздух!

— Ну это цей граф, загнув, конично! Тут и на воде-то попробуй посчитати, особливо ежли вы хотчите шоб вин быв маленький та легкий, та выход давав, шоб мощные двигатели питати. На больших судах все трохи легше, потому как с увеличением розмиру и зазори, в кои попасти треба, шоб усе робило, теж растут. Вон взяти «Марибэль». Стержни таке гумно, шо даж не рассыпались хоша и были сухи та в рабочем положении. Регулировки — тьфу! Три крана. Но работае! Ладно — говорить про ции вещи можно долго, но треба ще фильтра смастерити…

— Вам необхойдим помощь?

— Ни! Вугля е, песка — скильке хошь… Пойду, поки, нарежу волокна якись на прокладки, та бочку набью. Заодно гляну, скильке их ще осталося. Вроде раньше таку хуйню як бочки и не считали, а теперь кажна под счет!

Михай утопал. Калибр с Доктором остались сидеть глядя на варящееся топливо. «Губка», внезапно произнес Калибр.

— Что пройстите?

— Вы называли эту структуру «Кораллом», хотя это, скорее губка.

— Йа, мне тоже так казайтся, но у нас «губка» ассоциировайтся с тем, чем мы есть мыйть посуда и разный части тела. Видимо поэтому ученый выбрали другой слово…

Они снова замолчали. Потом Доктор достал свой дневник и принялся листать. Найдя, что нужно, он освежил память и повернулся к Калибру.

— Я давно хотел спрашивайт одну вещь? Помните, во время шторма, вы помогайт мне с эксперименты?

— Ну да. Было такое.

— Нихт чего то особенный, просто меня, тогда, удивляйт ваш вовлеченнойсть. Я немного знайт о ваш культура и знайт, что среди вас существовайт два подвид. Одни более агрессивный и физийчески сильный, а второй — более уравновешен и интеллектуайлен.

— Ну не совсем так, скорее одни жили с более суровых условиях, так что, в основном, охотились, а вторые сделали ставку на скотоводство. И потом там уже началось ремесло всякое, крупные семьи, племена…

— Вы же есть принадлежайт ко вторые?

— Частично. Чистокровных линий у нас уже, практически, не осталось. Хотя у Ура хвост длиннее, так что он, скорее, действительно ближе к охотникам. Это, просто, самое очевидное различие. Ну и окраска более выраженная. Правда вряд-ли это так сильно влияет.

— Но разница между вами есть очевидна!

— У нас, скорее, разница в подготовке. Ура в основном на выживание натаскивали и физуху с тактикой. Нам же и математику преподавали, баллистику, в машинах учили разбираться, в связи. Самоходка-то чем только не нафарширована — все надо знать. Мы, типа, армейская интеллигенция.

— То есть вы считайт, что дело только в это? Только в обучений?

— Понятия не имею, если честно. У нас все эти вопросы уже давно в прошлом. Пары подбираются так, что бы получить максимально сильное, талантливое и жизнеспособное потомство. А метисы в этом плане гораздо более выгодны.

— Таков ваш мнений?

— Это не мое мнение. Это факт. У нас этой темой занимаются не один век и теория о выгодах «чистокровности» отвалилась одна из первых.

— А вы есть знайт причины?

— Ну в общих чертах — я же не ученый.

— Хотя бы в общей.

— Ну, насколько я понимаю, все дело в том, что сама идея «чистокровности», это попытка перенести принципы селекции сельскохозяйственных культур на себя. Вроде как мы отбираем самую вкусную скотину, скрещиваем её с такой же и, в итоге, у нас получается мясная порода. Мы на это смотрим и думаем, что если мы будем делать так же, и скрещивать между собою самых здоровых и свирепых то получим, к примеру, расу воинов.

— А это нихт так?

— В целом — так. Но есть один момент. В случае с животными, движущей силой отбора выступаем мы. А в случае с нами кто?

— Очевидно — внешний среда, — Доктор задумался, — Хотя, если мы настолько продвигайтся в пониманий её механизмы, то её воздействий на нас есть минимайлен. Тогда оставайтся только другой расы.

— Именно. И они, очевидно, разумны. А разум — это средство приспособления к окружающей среде. Такое же как зубы, скелет и шерсть. Только вот вырастить зубы — это миллионы лет эволюции, а выдернуть их у другого и сделать из них копье разумный додумается куда быстрее.

— Но мы же уже есть разумны, раз начинайт такое делайт?

— И противники наши разумны. Поэтому выведение расы воинов бессмысленно. Пример — вольцы. Воины — лучше не придумаешь. Сильные, стойкие, бесстрашные. Любой, кто выйдет на них с мечом или копьем — труп без вариантов.

— О! Даже с винтовка итог буйдет тот же.

— Это если один на один. Но вас — в тысячи раз больше. И у вас есть не только винтовки, но и пулеметы, пушки, танки. И они уже не могут набегами вспороть Континент. А почему?

— Почему?

— Потому, что насколько раса воинов хороша в бою, настолько же она плоха в ремеслах и сельском хозяйстве. Если нельзя превзойти их в воинском деле, всегда можно превзойти, к примеру, в пищевых ресурсах, расплодится и задавить массой. Или — технологическим превосходством.

— Но у них есть вы, которые снабжайт их все необходимое.

— Да. И, в итоге, могучая, гордая раса воинов зависит от нас куда сильнее, чем мы от них.

— Верно подмеченный факт, однако как из этого следовайт, что принципы селекций не применимы к разумный существа?

— Применимы. И мы как раз этим и занимаемся. Идеи «чистокровности» не применимы. Так как чистокровность подразумевает неизменность стандартов. А мы не можем себе позволить жесткие стандарты, так как под них слишком легко подстроится.

— И какой же вы есть вийдеть выход?

— Максимально широкая база с последующей сортировкой. Критерием для допуска к размножению служат проявленные положительные качества. После чего мы скрещиваем умного с умным, умного с сильным, сильного с сильным и так далее. Много раз. Потом анализируем полученные результаты. Смотрим, по каким линиям у нас получаются гениальные силачи и продолжаем их. А хилых дебилов учимся отсекать еще на эмбриональной стадии. Смотрим, какие интересные результаты у нас получаются помимо остальных качеств. Характер, темперамент, предрасположенность… Прикидываем, что сильнее двигает прогресс — неуживчивые гении или интеллектуальные средняки, которых можно легко объединить в коллектив.

— «Гениален силач»? Разве это не утопия?

— Почему?

— За все есть надо чем-то платийть.

— Только если вы находитесь на одном уровне. А мы нацелены на качественные скачки. Вот, к примеру, стальная бочка. Она одновременно и легче деревянной, и прочнее, и дешевле. То есть — качественно лучше.

— Но вы нихт изготовляйт её без сложный оборудований и инструмент, а так же нужный уровень металлургия и другой наука.

— Качественный скачок — штука затратная и требующая нужного уровня знаний. Но итоговый результат легко может быть лучше сразу по всем параметрам.

— Интересный мысли. С ваш позволений, я делайт себе пометка…

— Конечно… — Калибр сочно потянулся и поднялся, — А я, пока, пойду — поохочусь. Жрать хочу.

Доктор согласно кивнул. Есть действительно хотелось поэтому, зафиксировав мысли на бумаге, он пошел на нижнюю террасу поселения, где покойные обитатели этого места пытались выращивать еду. За посадками давно никто не ухаживал но, в местном климате, все неплохо росло и так. Набрав немного овощей, Доктор вернулся в храм и вручил их Михаю, а сам принялся ждать Калибра. Тот вернулся с здоровенной рыбиной пояснив, что дичь ему, за последние дни, успела изрядно надоесть. Закинув все это готовиться, Михай потер руки в предвкушении.

— О чем гутарили, коли не секрет? А то я проходив мимо слышу — умны речи ведете?

— Я интересовайтся насчет рассовый различий у китты.

— Переймали передовий опыт? У вас, в Форбурге, як слыхав, таким теж балуются.

— Йа. Мне было гроссе интересен их методик унд результайт. До них еще никто не занимайтся подобным в такой масштабы!

— Ну, може они и могут так жити, а я, лично, людина проста. Коли девка понравилася, то за жопу, та на сеновал. А поки буде ей черепа меряти та родословную сверяти, там усе желанье вже пройде.

— Вы есть механик и вы, надеюсь, нихт отрицайть необходимойсть точный рассчет и планирований в область техники, верно?

— Но то техника. К ней с кандычка не подойде. С ней подумати треба.

— То есть к техника вы подходить с разум, а в такой важный облайсть как производство потомство, считайт возможный решайт посредство гениталий, нихт мозг?

— Та ни! Девки то одно — диты, це друге. Решав бы як вы сказали — давно бы быв с жинкою та дитями. А я усе гляжу та присматриваюся, бо дело важно. С горяча не решити.

— Так в чем есть проблема ставить это на уровень государственный политика?

— А я шо? Знаю? Я шо — политик? Просто свое мненье казав, так зараз набросилися.

— Я нихт набрасывайтся. Просто отстаивайт свой точка зрений.

— А у мени точка зору проста. Вони — коти. Уж извиняйте, но так воно е. А мы — мартыны. И шо нам, мартынам, глядети, як воно у котив заведено, коли мы други?

— А я есть наоборот удивляйтся, насколько мы есть похожи.

— Да деж мы е прохожи?

— Во многий места. Я, к пример, прекрасно понимайт их логик, их юмор, их мотиваций. Хотя, как вы есть верно подмечайт, мы принадлежайт к разный виды и развивайтся отдельно друг от друга. Разве это нихт вас удивляйт? Или вас? Вас это удивляйт?

— С одной стороны — да, — Калибр, которому адресовался последний вопрос, дернул ушами не сводя взгляд с готовящейся еды, — С другой: мы разумные коллективные существа, ведущие инструментальную деятельность в примерно одинаковой среде обитания. Че такого сильно разного, при таких вводных, придумать можно? Среда диктует свои законы. Как с дельфином и рыбой.

— Вы думайт, что дело в конвергентный эволюций?

— Ну а в чем еще? Вон мы про вот эту хрень говорили. Гарту… Она пиздец какая странная и, возможно, вообще не из нашего мира. Однако, попав сюда, вынуждена играть по местным правилам. Ну я про губку. У меня по биологии, конечно, «чирка» была, но, насколько помню, губки, это одни из первых и самых примитивных организмов. И гарта тоже образовывает подобную структуру. Ну потому, что в наших условиях, даже чужеродная херня ничего другого не соберет — у всего живого путь один: губки, червяки, рыбы, лягушки и так далее.

— Интересный аналогий… О! Она навойдийть меня на интересный мысли! Про те сущнойсть. Они тоже должны подчиняйтся законы наш природа в той мера, в которой они с ней взаимодействовайт. И если мы устанавливайт меру этот подчинений, мы есть устанавливайт меру их взаимодействий!

Взяв протянутую Михаем тарелку с едой, Доктор сел за стол и принялся что-то быстро писать. Наложив себе и отдав Калибру, который овощей не ел, остатки рыбы, Михай устроился напротив и, покосился на Доктора и покачал головой.

— Эк пробрало… Даж про етьбу забыв… А шо таке «чирка»?

— Значит я этот предмет на «прицепе» сдал. Особенность нашей системы обучения. Мы, от природы, куда большие индивидуалисты чем вы, поэтому нас со школы натаскивают работать в команде. Зачет или не зачет получает сразу весь класс. То есть, если ты сдал, а остальные провалились, то вы все в жопе.

— И шо тады делати?

— Договариваться. Я хорош в математике. Второй — в биологии. Третий — в физподготовке. Поэтому распределяемся, прикидываем, сколько нам надо для зачета, после чего все сдают на сколько могут, а те, кто сильны в предмете, «дотягивают» показатели до нужных.

— Тю! Так можна устроиться, шоб ты вола ебав, поки остальны жилы рвут.

— Нельзя.

— То почему?

— Заставим. Какой бы здоровый не был, если ты один против согласованного коллектива, то тебя просто принудят делать, что надо, даже если очень не хочешь. А организовывать согласованный коллектив нас активно поощряют. Кроме того, если совсем забить, то даже три-четыре «тягача» класс не выволокут. Поэтому есть некий минимум. Та самая «чирка», то есть прочерк, «полочка» в колонке заданий, до которой надо дотянуть. А потом уже «тягачи» натянут до нужного уровня. Я, к примеру, точные науки тянул. И в физподготовке неплохо «дернул» — получилось в зачет вползти даже несмотря на то, что двое, от волнения, вообще в нулину провалились.

— Представляю як их потим пиздили… — задумчиво пробормотал Михай орудуя ложкой, — И шо дальше? Вот силен ты в арифметицы, та физкультури и шо? Оценка та у всех едина!

— Вклад разный. И это тоже учитывается.

— То есть аттестат один хер з оценкою?

— У нас не аттестат.

— А шо?

— Профиль. «Объективный» — по результатам зачетов, и «Субъективный» — по отзывам учителей и одноклассников. И исходя из них решают, куда тебя дальше определить.

— То есть не ты сам, а як у профили написано? А коли у тебя предпочтенья е? Их спрашивают?

— Формально — нет, но все понимают, что если у вас хорошие отношения, то что учителя, что одноклассники в «субъективке» напишут то, что ты хочешь там видеть.

— А ежли ты со всеми посрався?

— Значит напишут то, что ты там видеть не хочешь. Если тебе на всех поссать, с чего бы им должно быть не поссать на тебя?

— То есть, хошь — не хошь, а з своими будь добер по людски? Розумно, як по мени… Жаль шо у нас такого не було — яб двум пидарасим такого понаписав, шо тильке держись… — ностальгически усмехнувшись Михай доел и решительно отодвинул тарелку, — Ладно — то все добре, но надо топлива слити, шоб до ночи отфильтровалося.

— Вы думаете, что оно есть уже готово? — удивленно оторвался от записей Доктор.

— Ни. Но якись легки фракции по любому вже всплыли.

— Может дожидайться полной реакции?

— Тады мени Ура забирати на веслах треба плыти, бо в баке вже сльози одни. А гребец из мени шибко так себи…

…

Вопреки опасениям Доктора, из двух бочек удалось начерпать примерно ведро готового продукта. Он, даже после фильтрации, вонял сырым черноземом, но мотор на нем завелся и Михай уплыл в сгущающиеся сумерки за Уром. Калибр проводил его взглядом, потом покрутил головой.

— Док… Вы Сыча давно видели? Он, пропал куда-то и даже пожрать не явился.

— О! Он копайт!

— Нору что ли?

— Йа!

— Где?

— Вон там…

— Облысеть… — посмотрев в указанном направлении, Калибр аж присел, — Ни хрена себе заморочился…

— Зато какой оттуда открывайтся вид!

Сыч и правда подошел к делу с размахом. По всей видимости, бесцеремонные вторжения в сокровищницу его утомили, так что новое логово он устроил прямо в возвышавшейся над заброшенным поселением отвесной скале. Расшатывая и скидывая вниз камни, птица умудрилась проковырять в скальном массиве довольно вместительную пещерку и теперь гордо восседала на её краю с видом феодала, оглядывавшего владения из окна новой крепости.

— Интересно — он свое барахло туда уже перетащил?

— Найн… Он это только заканчивайт…

— Пойду — гляну, что там у него, а то туда лезть далеко.

Калибр потопал ко второй лодке все еще пришвартованной поодаль, но Сыч мгновенно прочитал его намерения и обогнав в пикировании, нырнул под скамью, где хранились его сокровища.

— Так… Я все равно проведу ревизию! Ты же понимаешь? — попытался воззвать к птичьему разуму Калибр, — Ты не сможешь сидеть тут все время. И за раз все не утащишь. Упорствуешь? Ну я подожду…

Усевшись, Калибр принялся наблюдать за Сычом который то исчезал в лодке, то вскакивал на борт раскинув крылья и всем своим видом показывал, что сюда лучше не соваться. Потом перестал появляться. Заинтригованный Калибр принялся подбираться поближе, как вдруг лодка аж просела от тяжелого старта и над его головой, отчаянно работая крыльями, пролетел Сыч.

— Док! Ты это видел⁉ — удивленно пялясь ему в след крикнул Калибр, — Ты видел, что у него в лапах?

— Это есть похоже на какой-то сверток!

— Узелок! Он все свое барахло упаковал в узелок и уволок к себе! Я серьезно!

— Интересно — его этому кто-то учийт или он сам подсматривайт такой способ транспортировка грузы?

— Не знаю… Надо будет у Ура спросить, когда вернется. Но, скорее всего, сам. Я не видел ничего подобного на их тренировках.

— Тогда я признавайт свои ошибка. Я оценивайт его интеллект гроссе ниже. Если он способен обучайтся подобная деятельнойсть глядя на нас и делайт выводы, это свидейтельствовайт о высокий уровень разумнойсть.

Сыч, тем временем, затащил добро себе в гнездо и снова высунулся, с подозрением косясь на Доктора и Калибра. Потом его внимание привлекло что-то в море. Он сорвался сделал круг и, не приземляясь проорав что-то, улетел к себе.

— Михай с Уром возвращаются, — понимающе кивнул Калибр, — Ему там, надеюсь, еды оставили?

— Вы доедайт решительно весь рыба…

— Ладно — сейчас еще поймаю…

Калибр спустился к воде, но идущая лодка распугала всю добычу, так что, усевшись на камне он принялся ждать, пока Михай причалит.

— Вы мне тут всю рыбалку испортили.

— Забей! — выскочивший из лодки Ур был мрачен и сосредоточен, — Помните я вам говорил, что бы вы подумали, что, имеющимися средствами можно им устроить?

— Было дело, а что?

— Они решили торжественно вздернуть одного из наших, — Ур продемонстрировал афишку сорванную со стены, — И я полностью уверен, что это ловушка.

— Хотят нас выманить?

— Да.

— Мы им настолько нужны?

— Видимо. Михай мне изложил кое-какие свои идеи по пути, так что сейчас их обсудим. И я, надеюсь, тут есть еда?

— Да я как раз… — Калибр растерянно указал в воду, — А ты: «Забей»… Ну так мне рыбачить или что?

Но Ур уже скрылся наверху. Оскалившись ему в след, Калибр быстро наловил мелкой рыбешки, которая сновала в поднятой лодкой мути и тоже побежал в храм, где Доктор уже расчищал стол для «военного совета».