Плавсредство, которое использовала Камушек для перемещения по морю, лодкой могло называться только с очень большой натяжкой. Это была скорее доска с весьма символическим углублением в центре. Так что, свернувшись в большой злой клубок, Ур поочередно выглядывал то с левого «борта», то с правого, провожая взглядом скользящие в глубине силуэты и мурлыча под нос на киттском что-то в духе: «Рыба, рыба, зубастая рыба, не приближайся ко мне, потому что я засажу всю обойму в твою тупую башку». Калибр, расположившийся для симметрии на «корме», над этим посмеивался, но вслух разыгравшуюся у товарища талассофобию не комментировал. Сам он к жителям глубин испытывал скорее интерес, и не только гастрономический, хотя прекрасно понимал, что, появись тут крупный хищник, им будет несдобровать. Однако Камушек, судя по всему, намотала по здешним водам в этой долбленке не одну сотню миль, и её никто не сожрал. Значит, гигантские акулы и морские крокодилы встречаются тут не так уж и часто.

Сама Камушек сосредоточенно орудовала веслом, направляя свою лодку наперерез идущему полным ходом судну. С первого взгляда, приближаться к прущему на такой скорости лайнеру в подобной долбленке выглядело гарантированным суицидом, однако Камушек заверила, что делала такое много раз и, собственно, именно так перемещалась по акватории архипелага.

Но было у такой лодчонки одно громадное преимущество, которое перевешивало все её недостатки — практически полная незаметность. Впередсмотрящие с судна могли их засечь только совсем в упор, потому её и выбрали для этой вылазки. Вскинув оружие, Ур прильнул к прицелу, который использовал как бинокль, и принялся рассматривать надстройки. Судно было переделано в плавучий карцер или что-то подобное и носило следы ожесточенных столкновений. В нескольких местах решетки, закрывавшие галереи палуб, были выломаны. Одну выломанную секцию превратили в широкую штурмовую лестницу. Двери, начиная от трапа и в сторону кормы, вскрыты и свободно болтаются в такт качке. Значит, кто-то прошел так, затем поднялся наверх к рубке и дальше, по всей видимости, двигался внутри надстроек. Движение в самих надстройках отсутствовало.

Уши дернулись, словно локаторы. Стрельба! Внутри судна идет перестрелка. Плохая новость. С одной стороны. С другой, если бы их обоих грохнули, то стрелять смысла бы не было.

Из раструба вентиляции вылез Сыч, отряхнувшись, взбил потрепанное перо и перелетел на марсовую площадку, где обследовал лежавшее на ней тело на предмет его съедобности. Затем склевал блестящую гильзу и, оседлав ограждение, принялся смотреть, что тут еще плохо лежит. Ур проследил за ним и огляделся. Они стремительно приближались к лайнеру. Точнее — он к ним. Камушек притормозила, что-то прикидывая, затем принялась отчаянно грести. Лодочка взлетела на носовую волну и, опасно кренясь, покатилась с неё под борт, пролетающий мимо со скоростью курьерского поезда. Волосы на загривке Ура непроизвольно встали дыбом, но Камушек толчком ног выправила свою лодчонку, которая, ткнувшись носом, развернулась параллельно корпусу, кинула весло на дно и ловко забросила самодельный крюк-кошку на решетку иллюминатора, после чего, упав на колени, схватилась за борта, готовясь к рывку. Веревка натянулась и лодочка поскакала по волнам за судном.

Ур оглянулся, на месте ли Калибр, после чего взобрался по веревке и заглянул в иллюминатор. Через него не было видно практически ничего, а решетка была достаточно частой не только для человека, но и для китта. Но перестрелка шла чуть ли не в пяти метрах от них. Был соблазн взорвать и решетку, и стекло гранатой, однако вваливаться придется в неизвестность, оповестив всех о своем прибытии. И отступать тут особо некуда. Так что лучше идти через верх. Ур спрыгнул обратно и приказал стравливать веревку до трапа.

Подъем по нему был еще одним неприятным моментом, так как если их тут заметят, то все закончится очень и очень плохо. Поэтому взлетали рывком. Первым вошел Ур. Затем — Калибр. Камушек осталась ждать их в лодке. Она отчаянно трусила, но еще больше боялась Ура, так что подписалась на эту миссию почти не глядя. Благо, никаких боевых качеств от неё не требовалось, только доставка. Тем временем Ур с Калибром совершили еще один рывок. Им не нравилось быть зажатыми на узкой галерее почти без укрытий, так что они пробежали её и вырвались на относительный простор прогулочной палубы, откуда полюбовались на следы как старой бойни, так и недавнего столкновения. Убедившись, что выживших не осталось, а проходов вниз тут не имеется, они прыжками поднялись по крану выше, убедились, что и тут ничего интересного нет, залезли по импровизированной лестнице на верхнюю палубу и осмотрелись. Часть тел была старой и уже начала гнить, а часть — совсем свежей. Ур внимательно осмотрел одного и кивнул на него Калибру.

— Знакомая веревка…

— Висельники… Эти тут чего забыли?

— Два обезьяна, работающих на них, предупреждали, что вынуждены будут рассказать, куда делись наши из форта, иначе босс их прикончит.

— Заебись…

— Меня это не сильно беспокоит. Больше интересует, кто вон тот, — Ур указал на труп весьма неплохо снаряженного наемника, лежавшего в дверях, — потому как это явно не местные.

— Люди Чойса?

— Вряд ли. Люди Чойса были вооружены стволами сорок пятого калибра. А у этого Сиг МКМС под девять на двадцать пять. Стоит бешеных денег. И Астра трехсотой модели тридцать второго калибра. Это мне надо! — Ур принялся собирать магазины. — И гранаты! Вот что мне в обезьянинах нравится, так это их увесистые мощные гранаты! Тяжелые только, падла!

— Может это люди «хорошего человека»? Про которого Манааки говорил?

— Скорее всего. Так, с мародерством закончил, двигаемся…

Дойдя до внутренних лестниц, Ур поморщился от вони и прикинул, куда им надо двигаться. Стрельба доносилась откуда-то снизу, но следовало сперва проверить мостик. Который, к их удивлению, оказался пуст, хотя внутри были следы боя за контроль над ним. Куда делись победители было непонятно. Ур выбрался на крыло мостика и принялся оглядываться. Затем перебежал на другую сторону.

— Ты чего ищешь?

— Плавсредства. Эти обезьяны должны были на чем-то сюда приплыть…

— Может, они их утопили?

— Маловероят… но…

— Нашел?

— Да, но это не те.

— В смысле? — вместо ответа Ур указал на моторки, которые резали курс судну. — А это еще кто?

— Судя по всему — тоже местные. Но вот кто именно?..

— Предлагаю свалить из рубки, заныкаться и посмотреть, что будет.

— Поддерживаю.

Выбравшись наружу, китты взобрались на марсовую площадку. Осматривать её при абордаже вряд ли кто полезет, и для людей это позиция тупиковая, а китт, при желании, может спрыгнуть и сбежать. Правда, увидевший их Сыч немедленно прилетел посмотреть, что они тут делают, привлекая внимание и демаскируя позицию. Недовольно дернув ушами, Ур попытался его прогнать, однако птица отличалась крайне настырным характером.

— Забей на него, — махнул рукой Калибр, — тут интересное начинается…

— Интересное?

Вместо ответа Калибр указал за корму, где судно полным ходом догонял катер. В оптику были видны следы боя на палубе, но экипаж, видимо, сумел отбить абордаж и теперь выкидывал с палубы тела. С моторок тоже заметили его и пара повернула наперехват. В ответ экипаж катера вытащил ручной пулемет и начал поливать незваных гостей свинцом. С высоты марсовой площадки все это выглядело как маленький театр абсурда, так как было очевидно, что ни у той, ни у другой стороны нет никакого плана и действуют они просто на авось, не разбирая ни кто противник, ни какие у него возможности. «Движение!» — Калибр ткнул Ура, гадавшего, хватит ли у ручного пулемета с магазинным питанием огневой мощи, чтобы остановить абордаж, в бок и указал в сторону кожуха трубы. Ур перевел прицел в ту сторону и увидел человека в какой-то незнакомой ему форме, который, морщась от рева выхлопа, выбрался на площадку наверху, чтобы осмотреться. А затем…

— Багир! — Ур указал в сторону люка, — Я его видел…

— Он там?

— Да.

— Ты уверен?

— Он показался всего на секунду, но я уверен процентов на восемьдесят.

— Орать им бесполезно… Там выхлопной коллектор.

— Пошли… Лично поздороваемся. Успеем до того как абордажники палубы пройдут.

— Уверен?

— Должны. Попробуем даже сюрприз им оставить…

Но абордажная партия двигалась куда быстрее, чем они предполагали, ибо ломилась вперед, наплевав на возможность засады. Ругаясь на себя за то, что не учел бесстрашия тупых, Ур дал команду залечь, надеясь, что их снаряжение достаточно грязное и потрепанное, чтобы не сильно выделяться на фоне валяющихся повсюду тел. Однако взобравшаяся на надстройку по уже протоптанной дорожке толпа вооруженных голодранцев даже не посмотрела в их сторону, так как была сосредоточена на ходовом мостике. Несколько самых шустрых, бежавших впереди всех, нашли «сюрприз» — растяжку из найденных гранат, которая раскидала их по палубе. Идущие следом тоже схватили порцию осколков и, попадав, открыли беспорядочную пальбу. Так как коммуникация среди этого сброда была околонулевая, к ней подключились остальные, решив, что авангард наткнулся на противника.

Поняв, что ближайшее время всем будет сильно не до них, Ур скомандовал подниматься. Забравшись на трубу буквально в метре за спиной увлеченно поливающих мостик пулями противников, китты перевалились через бортик и буквально упали на голову высунувшемуся посмотреть, что там опять за пальба, человеку. Объясняться было некогда, так что, довольно болезненно разоружив его, Ур ссыпался внутрь, используя бедолагу как живой щит.

— Э! А!!! Атставыть! Сваы! — Багир, на чью голову они упали, довольно быстро разобрался в ситуации. — Нэ стрелять оба всэ!

— Я знаю, что свои! — выпустив трепыхающуюся жертву, Ур демонстративно поставил оружие на предохранитель. — Я вас засек еще когда вы первый раз лицом торговали. Ну, чо вылупились? Доклад старшему по званию будет, или вы всю дисциплину уже позабыли?

— Мы тоже рады вас видеть, синьор Заместитель по Боевой Подготовке, — Марио попытался обнять Ура, но тот выдернулся и угрожающе зашипел. — Простите, просто последнее время, ну вы понимаете…

— Не понимаю, но когда вас это останавливало… Ладно — начнем с простого. Это кто?

— Тот, которого вы так некуртуазно помяли — Янек. А это — Дядюшка Гаспар. Они из «Тротиловых Мартышек».

— Внезапно очень удачное название. Наемники?

— Да. Синьоры, позвольте представить. Это Ур — Заместитель по Боевой Подготовке с нашего корабля. И Калибр — наводчик. Прошу прощения, что так все вышло, но ситуация и правда не располагает к сантиментам.

— Проехали… — Янек, недовольно поморщившись, вернул свое оружие. — Что там снаружи происходит? Очередные налетчики?

— Видимо да. Подготовка и уровень планирования явно не армейская, — Ур раздраженно дернул ушами. — А теперь все-таки обрисуйте ситуацию, а то я немного не понимаю, каких крысиных богов тут творится.

— Вам с самого начала? — поинтересовался мужчина, которого Марио представил как Дядюшку Гаспара. — Или только последние сутки?

— Только важное. Историю вашей дружбы можете оставить для мемуаров.

— Данное судно — плавучая тюрьма для транспортировки заключенных в Яму. На нем произошла вспышка морского безумия. Мы с Янеком укрылись в машинном и провели там месяц. Потом некий Джесси Кан выкупил этих двоих у местных, — Дядюшка Гаспар указал на Марио и Багира, — и с толпой еще каких-то маргиналов высадил сюда, чтобы они вернули судну ход и доставили его к Дарджану. Все это должно было быть сделано тихо, но парни отказались играть по его правилам.

— Подали сигнал бедствия?

— Да. Два раза. Первый был довольно кратковременный, так что Кан его прозевал, а вот когда мы начали орать на всех частотах, то решил высадиться, чтобы его заткнуть.

— Зачем вам было орать на всех частотах?

— Меня ищут мои люди. Планировалось перехватить судно по пути, но до точки назначения оно не дошло.

— То есть вот эта шайка приматов — ваши подчиненные?

— Мы надеялись. Но нет.

— Это хорошо, потому что я несколько штук на растяжке успокоил.

— Да, было бы весьма неудобно.

— Значит, как я понимаю, люди Кана рубятся с набегающей местной голытьбой, пока вы спрятались от них тут?

— Все верно. Первоначальный план пошел прахом, так как мы не предполагали, что на наши призывы о помощи откликнется столько народу. Честно говоря, мы до сих пор не понимаем, кто это и что они тут делают?

— Часть мы опознали. Это люди Кабанова.

— Э! Каторый Кабанов? — вскинулся Багир. — Тот самый Кабанов?

— Тот самый. Есть информация, он приказал найти вас и убить. Ну как «вас»? Всех нас.

— Зачэм, да?

— Мы уронили на местного губернатора его статую… Теперь вместо него заправлять на острове будет некий Бигерт. Кабанову придется валить с насиженного места. А кроме того, с подачи твоего однорукого приятеля люди Чойса прибили его ручную обезьянку. Думаю, Кабанов зол и хочет мести.

— Михай тожэ с вамы? Гидэ он?

— Помог нам сюда добраться. Моторка слишком заметная, так что высаживаться было решено с малоразмерного плавсредства.

— А Доктор? — поинтересовался Марио. — Его ведь тоже не поймали?

— Ухаживает за Бардьей.

— Бардья тоже сумел сбежать⁈ Как он⁈

— Жить будет. Не отвлекайтесь!

— Чойс… — услышав это имя Янек и Дядюшка Гаспар подались вперед, — он здесь? Что у вас с ним за дела?

— Это ваш приятель?

— Скажем так — мы о нем слышали.

— Больше не услышите.

— Просто, если у его работодателей есть тут интересы…

— Да срать комками на его работодателя! — Ур начал выходить из себя. — Как вы планировали отсюда съебывать?

— Мы надеялись, что мои люди услышат сигнал. Ну или, в крайнем случае, прыгнуть за борт и доплыть до берега.

— Но внезапно на нас образовался ажиотажный спрос, — закончил за него Марио, — так что мы спрятались тут, пока по всему кораблю идет сражение.

— Почему тут?

— Отсюда, если что, можно быстро выбраться.

— Если прибудет спасательная партия?

— Да. Ну, или если судно напорется на скалы и начнет тонуть. А главное — нас тут не слышно и будет не очень слышно, если мы пристрелим кого-то, кто сюда залезет.

— Ладно, идея толковая, — свернувшись в шар, Ур на некоторое время замолчал, затем развернулся и решительно полез наверх. — Сейчас они там постреляются, затем дам команду Сычу разведать окрестности, и будем думать, как отсюда валить.

— Сычу? — не поняли Гаспар с Яныком. — Погодите! Та белая сова, которая тут мелькала, за вас?

— Долгая история…

— Камушка не забудь проверить, — напомнил Калибр. — Бардья очень просил не проебать.

— Камушка?

— Тоже долгая история.

…

Пулемет, даже ручной, чью огневую мощь сильно ограничивало магазинное питание, все равно был серьезным аргументом, так что катер отбился от моторок и подошел, дабы забрать Кана и остатки его людей, которые пробились наверх, отчаянно отстреливаясь, добежали до трапа и принялись спускаться вниз. Ур равнодушно понаблюдал за этим в прицел и прикинул, сколько висельников осталось на палубе. Получилось где-то около двух дюжин. Некоторые попытались пострелять по эвакуирующимся, но с катера открыли ответный огонь, и две дюжины превратились в полтора десятка.

— Свалилы? — поинтересовался Багир, когда Ур спустился обратно.

— Че им еще делать? Операция явно пошла через жопу и вас искать смысла нет. Разве что пристрелить за то, что вы это устроили, но они профессионалы, а профессионалы не мстят.

— Мстыть? Зачэм? Атвэчаю, да я этот ышак вообщэ ничэго нэ сделал!

— Синьор Ур имеет ввиду, — Марио, после краткого возбуждения, вызванного появлением Зампобоя, накрыла волна умиротворенного спокойствия, — что синьор Кан шел сюда дабы прекратить передачу сообщения, которая могла нарушить секретность мероприятия, и убрать свидетелей. Но это явно бесполезно — про происходящее узнал весь архипелаг. Поэтому им ничего не остается, кроме как прорываться наружу и уносить ноги.

— Вы хотите его отпустить? — поинтересовался Янек. — Кана? После того, что было?

— Синьор Ур прав. Профессионалы не мстят.

— Яма очень дорожит своей репутацией.

— Вас это не остановило и не испугало, не так ли?

— Я знал, на что шел.

— Мы тоже. А вот кто не знал, с кем связался, так это синьор Кабанов. Привыкнув вести себя тут как хозяева, его люди наломали дров. Что просто отлично! Если Кабанов в погоне за нами наживет себе могущественных врагов, то лично я не против.

— Ты мне нравишься, парень… — Дядюшка Гаспар шутливо погрозил Марио пальцем. — У тебя есть понимание ситуации в целом. Не только момента.

— Спасибо, синьор. Но, честно говоря, это появление синьора Ура так благотворно на меня подействовало. Раньше я все равно чувствовал себя очень неуверенно. Теперь же пришло успокоение, а вместе с ним и ясность мысли.

— Обезьяны… — буркнул себе под нос, но так, чтобы все слышали, Ур. — Обезьяны любить стая. Обезьяны вместе — сила.

— Не обращай внимания, — Калибр сделал в сторону Ура жест, равнозначный человеческому маханию рукой. — Он просто до сих пор переживает свой проёб. Капитан ведь тогда оставил его за старшего. Ну и…

— О! Я прошу прощения, синьор… — Марио потрясенно посмотрел на Ура. — Я не думал, что вы можете так из-за этого…

— Просто заткнитесь оба, — нервно дернув ушами, Ур проверил оружие. — Сейчас проверю отсеки, после чего мы вылезем, перестреляем обезьян Кабанова и прикинем, как отсюда красивее потеряться. Без меня никуда не дергаться. Пусть те, которые на катере, свалят подальше. Они хорошо подготовлены, без них будет проще…

Нырнув вниз, Ур растворился в темноте. Остальные, понимающе кивнув, остались его ждать. То, что Кан и его парни смогли отбиться от такой толпы местных и свалить, и правда намекало на компетентность. Что не удивительно, учитывая, что Яма могла себе позволить нанимать исполнителей высокого класса. Вернулся Ур минут через двадцать. Этого не хватило бы, чтобы проверить все отсеки но, видимо, хватило, чтобы успокоиться. Марио воспринял это как знак, что тот тоже переживал и рад их видеть в добром здравии, но пытается, как и положено суровому вояке, этого не показывать.

— Так! Всем слушать сюда! Вы, — он указал на Марио и Багира, — берете под контроль машинное. Оно нам еще понадобится. Бдительности не терять! Внутри лазало двое недоделанных. Я их пристрелил, но могут прихромать еще.

— Слушаюсь, товарищ Заместитель по Боевой Подготовке, — по форме ответил Марио.

— Хорошо. Вторые оба-два вас прикрывают. А мы с Калибром зачистим палубу и начнем двигаться в вашу сторону. Заодно глянем, что они там нам из плавсредств оставили. Работаем!

Несмотря на то, что в машинном развернулось настоящее сражение, разрушений было относительно немного. Механизмы судна подобных размеров не каждым снарядом можно вывести из строя, так что огонь стрелкового оружия особого ущерба не нанес. Кроме того, Багир, чтобы их дольше искали, позаваривал двери во всякие вспомогательные помещения. Позаваривал не сильно, на прихватки, но это сработало, так как без инструмента возиться с ними надо было долго, но при этом затея не казалась невозможной. И люди Кана в поисках источника передачи занялись этим, теряя время. Они успели справиться с семью дверями, после чего им стало сильно не до этого. И, благодаря данной хитрости, всякие более нежные устройства вроде распределительных щитков и приборных панелей по большей части остались нетронутыми. Что радовало, ибо шпарить полным ходом на неуправляемом судне было сильно небезопасно. Перешагивая через разбросанные тела, Багир заглушил двигатели. Пользуясь наступившей тишиной, Янек с Гаспаром прислушались, пытаясь понять, есть ли тут кто-то посторонний, затем Гаспар указал Янеку на Марио.

— Из меня сейчас ходок сильно так себе — растревожил ногу, пока тут лазал. Возьми парня и сходите проверьте остальные отсеки.

— Вы уверены, командир?

— Относительно чего? Того, что их надо проверить? Или что тебе лучше взять кого-то для подстраховки?

— Хорошо… Я просто… Да, командир, мы сходим…

— Нэ довэряэт, — недовольно скривился Багир когда Марио с Янеком скрылись. — Всэ эщэ нэ довэряэт! Вот что за чэловэк, да!

— Зато если начнет доверять, в его верности можешь не сомневаться.

— Э! В маэй вэрносты капитану тожэ ныкто самнэватся нэ может! Но я нэ хадыл пэрэд этым, вот такой лицо нэ делал, да! Тожэ мнэ дэвачка нашелся, который сэрьэзный намэрэний паказывать надо!

— У Янека непростая судьба.

— А у кого простая, да⁉ У мэня? У Марыо? У тэбя? У всех судьба сложный! Девка рижий в каманда была — вообще горло перерезали, как вижила — дажэ доктор нэ знаэт!

— Серьезно? — Гаспар чиркнул пальцем по кадыку. — Прям горло?

— Э! На сэбю нэ паказывай, да! Да — прям вот тут! Гаварыт тэпэр нэ может. Ужас! Такой красивий дэвка рижий испортили!

— Ну насчет «испортили» — тут как посмотреть. Иногда лучше, когда женщина молчит.

— Э! Нэ так испортыли! Голова испортили. Совсем тэпэр мужчин баится.

— Да уж… Представляю. А так вы, значит, вольные?

— Савсэм вольныэ! Только капитан слющаэмся.

— Ну как мы, то есть, только на корабле.

— Прымэрно.

— Эх… — Дядюшка Гаспар присел, положил оружие на колени и закурил. — Я тоже одно время думал завести нам корабль в качестве базы. Удобная штука.

— Вах! Очэн! Зря нэ завэл!

— Возможно. Просто начали прикидывать, что для этого нужно и как-то поостыли. Там и навигация, и механика, и множество разных не очевидных вещей. А мы с парнями разбирались в основном в оружии. Доверяться же кому-то… Ну, ты сам видишь. Мы не особо открыты к людям. Так и не сложилось, в общем.

В вентиляции зашуршало. Гаспар вскинул дробовик, однако Багир его остановил, жестом показав, что знает, кто это. Из вентканала под потолком вылетела многолетняя пыль, затем решетка, преграждавшая путь, и потом круглая башка Сыча. Оглядевшись, птица недовольно пискнула, чихнула и, выбравшись целиком, спикировала вниз, на опыте миновав горячие части двигателей и угрожавшие ударом тока провода. Приземлившись на безопасные мостки, Сыч энергично отряхнулся, цокая когтями по металлу, подошел к Багиру, покрутив головой, осмотрел его со всех сторон, после чего начал орать, маша крыльями и подпрыгивая.

— Чего это с ним? — осторожно поинтересовался Дядюшка Гаспар. — Он недоволен?

— Рад выдэт! Но это нэ точно! Сэйчас Ур прыдэт — он эго панымаэт!

— Кто кого понимает? — вернувшийся Марио услышал только часть разговора. — А! Вы про птицу?

— Да. Она орэт.

— Она всегда орет.

— Сэйчас нэ как всэгда орэт. Сэйчас как будто нашэль орэт!

— Логично — он нас нашел и орет.

Багир задумался, потом кивнул, признавая верность данного умозаключения и, оглядевшись, взял газовую горелку и принялся вскрывать заваренные двери, чтобы иметь полный доступ ко всему необходимому. Через развороченную баррикаду на входе в машинное перебрался Калибр и махнул Марио.

— Пошли! Надо проверить, можно ли управлять этой штуковиной с мостика.

— Двыгатэл пускат снова, да?

— Пока нет. Там на горизонте скалы. Инерции до них не хватит, но это не точно. Лучше убедиться, что мы не обо что не размажемся.

— Тагда я с вамы! Свэжий воздух сматрэт буду!

— Мы все с вами… — буркнул Янек. — Командир — вы как?

— Дойду… Только не быстро.

После вони и грохота, царивших в недрах судна, простор палуб буквально пьянил. Судно ползло по инерции, где-то на горизонте и правда маячили скалы, но до катастрофы было еще далеко, поэтому к мостику шли не торопясь. Сыч, вылезший следом за ними, вознамерился сесть повыше и подремать, но Ур показал тому растопыренные когти и, выдав серию звуков, указал в небо.

— Это что было? — Дядюшка Гаспар проследил за птицей, которая продемонстрировала в ответ лапу с не менее устрашающими когтями, но все-таки взлетела. — Ты говорил про разведку серьезно?

— А разведка — это то, с чем можно шутить? Хотя учитывая, что остальные мартышки до сих пор вас не нашли…

— Слушай, у тебя, случайно, родственник в Порто оружием не торгует?

— Бывал там?

— Проездом. Хорошее место, чтобы тратить деньги, но плохое, чтобы их зарабатывать. Так ты говоришь, что ваша птица тренирована для разведки? А как понять, что она что-то нашла?

— В основном по истеричным воплям.

— А! Вроде тех что тогда, да? — Гаспар повернулся к Марио и Багиру. — Вы еще сказали, что он орет, как будто вас нашел?

— Примерно так, синьор, — кивнул Марио. — Весьма бурные эмоции.

— То есть, вы понимаете его по эмоциям?

— Канэшно! Ты выдэл, как Марыо гаварыт? — помахав руками, Багир изобразил фессалийскую манеру жестикулировать при разговоре. — Он рукамы гаварыт! Эго можно вабшэ нэ слушат! Эго сматрэт можно! Сыч так жэ гаварыт! О, лэтыт! Сэйчас доклад будэт, правду тебю гаварю! Прямо лэтыт! Цэлэнаправленно!

Сыч и правда не стал нарезать круги над судном, а спикировал сразу к ним и заорал, маша крыльями и подпрыгивая. Багир посмотрел на это все с важным видом и кивнул.

— Карабл замэтыл! Малэнкый! Два замэтыл? Там ыдут! Сюда ыдут! Пушэк нэт — это хорошо!

— Серьезно? Он даже такое может докладывать?

— Канэшна! Пушка бы быль — он бы прятаться пашэл! Умный птиц! Опытный!

— Нам надо поторопиться… — Ур недовольно дернул хвостом. — Я надеялся, что нас оставят в покое, но, видимо, не в этот раз.

— Вы идите… — Гаспар устало махнул рукой, — мы с Янеком скоро будем.

— Принял. Поскакали!

Махнув в сторону мостика, до которого оставалась одна палуба, Ур запрыгнул наверх и побежал по галерее. Калибр последовал за ним. Марио с Багиром так не умели, поэтому немного поотстали, нагнав киттов в рубке.

— И правда — два катера, — Ур утвердительно кивнул. — Идут вдоль берега в нашу сторону.

— Возможно, теперь-то это люди Гаспара? — предположил Марио. — Мы уже недалеко от предполагаемой точки перехвата.

— Надеюсь… Кстати о Гаспаре. Понимаю, что вы тут уже сородичами стали, но все наши козыри ему выбалтывать необязательно.

— Да, товарищ Заместитель по Боевой Подготовке… Виноваты.

— Хотя я тоже хорош… ляпнул про разведку не подумав. Расслабился.

Недовольно дернув хвостом, Ур запрыгнул на крышу рубки и принялся рассматривать приближающиеся катера.

…

«Тротиловые мартышки» выглядели как нашкодившие дети. Дядюшка Гаспар, встретивший абордажную партию, сидя в кресле на мостике, дождался пока все собрались, осмотрел их и покачал головой.

— Вы все пропустили, господа! И будь я проклят, но месяц!.. Месяц вы сидели на заднице, ожидая судно на горизонте, и никто не понял, что что-то пошло не так?

— Тут Острова. Местные никогда ничего вовремя не делают, — пояснил жилистый крепыш, видимо оставленный за старшего. — А Янек четко сказал: «Не импровизировать!»

— Почему?

— Потому что будет как в Тамвебане.

— Тоже верно… Ох мы тогда херни наделали по дурости… — Дядюшка Гаспар ностальгически улыбнулся. — Возможно, кстати… Хотя у кого там такие деньги есть? Ладно… По крайней мере, когда судно увидели, все сделали четко… Ох…

— Опять нога? — обеспокоенно поинтересовался Янек.

— Да…

— Аптечка! Посмотри!

Плотная, коротко стриженная женщина в такой же как у остальных, только более чистой полевой форме, сноровисто размотала повязки и страдальчески сморщилась.

— Что там? — поинтересовался Гаспар.

— Выглядит хреново…

— Режь.

— Нет.

— Режь, я тебе говорю! Лучше потерять ногу, чем жизнь!

— Если я буду резать, вы потеряете и то и другое! — Аптечка беспомощно огляделась, — Нам нужен врач. Настоящий!

— У нас есть доктор, — напомнил Марио. — Ур! Ты же говорил, что он с Михаем и Бардьей, верно?

— Верно.

— Где они?

— В деревне.

— Это далеко? — Янек отодвинул Марио. — В какую сторону?

— На полпути между Малатаном и Дарджаном.

— Показывай дорогу!

— Во-первых, не командуй! Во-вторых, эта лохань приметная. Так что берите своего командира и выгружайте в катер.

— А с судном что дэлать, да? — спросил Багир.

— Затопить…

— Э!

— Оно приметное и его ищут!

— Отправляйтесь с синьором Гаспаром к Доктору, — предложил Марио, — а мы отгоним судно в укромное место.

— Кан может вернуться.

— Это не проблема, — Янек указал на своих парней. — Вернется — встретим.

— Ради чего рисковать?

— Э-Э-Э!!! — Багир, у которого от прилива эмоций кончились слова, развел руками, пытаясь донести мысль жестами. — Инструмэнт, да! Сварка разный, да! Гэнератор с элэктрычэство!

— И куча гниющего мяса…

— Ай, что ты заладыл, да! Выкынэм, паром обдадым, как новий будэт, да!

— Давайте решайте уже… — недовольно прервал их Янек.

Ур недовольно хлестнул хвостом, после чего вышел, но через минуту вернулся, недоуменно оглядываясь.

— Камушек где?

— Какой?

— Она еще там, что ли?

Камушек все еще была там, у борта корабля. Лежа на дне своей лодчонки, она очень пыталась быть незаметной. И это ей блестяще удавалось. Ни оборванцы с моторок, ни люди Кана, ни «Тротиловые Мартышки» не обратили на неё никакого внимания, будучи больше сосредоточены на происходящем выше. Ур спрыгнул к Камушку, страшно перепуганному таким обилием суровых людей с оружием, и указал на Гаспара, которого со всеми предосторожностями спускали в катер

— Смотри сюда. Вот этих приматов надо доставить к Доктору.

— Камушек не сможет их увезти! Они слишком большие для маленькой лодочки Камушка!

— Тебе не надо их везти. Твоя задача дорогу показать. И прекрати трястись — здесь все свои. И относительно свои…

— Камушек не может прекратить трястись… Но Камушек все сделает.

— И скажи, что мы скоро будем. Сейчас только решим, куда можно такую посудину спрятать…

— Камушек знает много мест! Камушек любит прятаться!

— Ты размеры посудины видишь? Для ней нужно много места.

— Камушек знает, где есть много место и никто не плавает. Никогда!

— Почему?

— Там очень высокие скалы. Неудобно жить. А если никто не живет — зачем туда плавать?

— Как его найти?

— Камушек не знает, как объяснить. Камушек может только показать…

— Ты че? Пытаешься найти предлог, чтобы с теми не плыть?

— Камушек их не знает! Камешек их боится.

— Да чтоб вас… — злобно фыркнув, Ур задрал голову и, увидев наблюдавшего за ними Калибра, указал на катера. — Дорогу до деревни сможешь показать?

— Теоретически.

— Мешок с перьями этот где? Пни, пусть ко мне летит — я его проинструктирую. Сейчас.

— А ты, — Ур ткнул в Камушка, — тогда лезь наверх. Покажешь, где это укромное место.

— Хорошо!

Под «лезь наверх» Ур подразумевал дождаться, пока Гаспара спустят и подняться по шторм-трапу, однако Камушек зацепилась за трап снизу и, ловко хватаясь за ступеньки руками и пальцами ног, принялась карабкаться вверх. Ур, бурча про обезьян, пополз следом. Появление Камушка вызвало в незнакомых с ней людях сдержанный интерес. Марио при виде одетой в одни амулеты аборигенки галантно поклонился и слегка покраснел. Багир широко улыбнулся, подкрутив усы, но вспомнил, что сам еще недавно хвастал, перебирая с интимными подробностями, своими отношениями с настоящей ведьмой и на всякий случай прикрутил фонтан своего обаяния.

«Тротиловые Мартышки», как и положено людям их рода занятий, легко одетых женщин ценили, даже если те не принадлежали к их виду, поэтому смотрели с интересом. Но не комментировали. Точнее, кто-то попытался, однако Аптечка одарила его таким взглядом, что тот сразу заткнулся.

— Тебе мало было свой «крючок» в дезрастворе отмачивать?

— Так это я просто…

— Ага… Просто, как обычно, верхняя голова за нижней не поспевает. Ты никогда не задавался вопросом, почему граков никогда нет в борделях?

— Потому что они лопнут? — хохотнул кто-то.

— От твоего не лопнут… — это вызвало взрыв веселья уже у остальных, — и нет, дело не в этом…

— Какая-то подстава есть?

— Ага. Если засунешь в неё свой член или язык — я уж не знаю, какие у тебя там фантазии, то потом месяц будешь его чесать и плакать.

— Почему?

— Что-то там несовместимое. Это у врача надо спрашивать, — достав сигарету, Аптечка закурила и повернулась к Марио. — У вас же там настоящий врач?

— Конечно, синьора!

— И он даже учился на врача?

— Да. Насколько я знаю, Ганс — доктор медицины. Кроме всего прочего.

— Всего прочего?

— Ну он еще натурфилософ. И вообще довольно разносторонний человек.

— Это настораживает. Ты у него диплом видел?

— Признаться, нет, но с чего бы он мне стал его показывать? За найм у нас отвечают товарищ Капитан и товарищ Старший Помощник. А их обмануть не так-то просто.

— Все так говорят. Он при тебе какие-то операции делал?

— Ну, он залечивал мне вот этот шрам… — Марио указал на лицо, — Потом, когда Бьернсона расстреляли какие-то бандиты, оперировал его. Помог нашему механику, когда тот лишился руки… Да, он произвел на меня впечатление весьма компетентного специалиста.

— Не подумай, что я тебе не верю… Просто что компетентный специалист забыл на вольном судне?

— Я в подробности не вдавался, синьора, но слышал, что он был криминальным хирургом. А до того — ученым. Довольно известным, как я понял. Но что-то не поделил с коллегами, или поставил какие-то опыты, которые не понравились правительству… Во что я, к слову, охотно верю, так как когда дело доходит до науки, Ганс не признает границ и компромиссов. Ну и наш Старший Помощник предложил ему место на корабле. Они были знакомы раньше. Это он его порекомендовал, а он не имеет привычки рекомендовать случайных людей.

— Ладно… Просто все это как-то…

— Вы переживаете за своего командира?

— Его нога в очень плохом состоянии. Я уже ничего не сделаю. А резать, как он просил… Там нужен хирург, который понимает. Все эти сосуды и прочее.

— У вас нет медицинского образования?

— Конечно нет! Было бы оно у меня, стала бы я мотаться по свету с этими придурками! Чего скалитесь?

— Осторожнее, красавчик, — смеясь, предупредил один из наемников, — если Аптечка столько болтает, значит она положила на тебя глаз.

— Попробуй мыться чаще раза в месяц, и у тебя тоже появится шанс.

Это вызвало новый взрыв веселья. Тем временем Багир, судя по звукам, повторно запустил двигатели, так что Марио, извинившись, принялся смотреть, что из приборов в рубке осталось в рабочем состоянии. «Тротиловые Мартышки» выставили посты — несмотря на первое впечатление и ворчание Гаспара, в своем деле они понимали. Остальные принялись собирать трофеи. Камушек кинулась им помогать. Мертвых она не боялась, в отличие от живых, и обладала просто сверхъестественной сноровкой в этом деле.

— Эй, Аптечка! — голос звучал тревожно, так что Ур, следящий за обстановкой, также среагировал на крик. — Посмотри-ка на это!

— Что там такое?

— Хуй его знает, но это, блядь, ненормально!

— Че ты там ненорма… — Аптечка, недовольно ворча, подошла. — Ах ты, ебаный ты нахуй!!!

— Доклад! — потребовал спрыгнувший вниз Ур. — Отставить! Сам вижу!

— Ему башку как будто ложкой выскребли! И дыра в затылке!

— Кто-то любит жрать мозги?

— В том то и дело, что… — Аптечка протянула руку, чтобы показать, но отдернула. — Края дыры… Они как будто зажили! То есть, он ходил с этой дырой!

— За борт его! Мало ли!

— Отставить! — Ур огляделся. — Упакуйте его как следует. Доктор должен его осмотреть. Стой! Замри, макака!!!

Рык был такой грозный, что замер не только наемник, которому это адресовалось, но и окружающие. Сам Ур, почти распластавшись по палубе принялся что-то высматривать среди грязи и пятен крови.

— Ты че ищешь?

— Куда оно уползло…

— Уползло?

— Да… Что-то вылезло из башки и поползло в ту сторону… Видишь следы, словно мазки?

— Точно… Эх, ебать! — наемники принялись лихорадочно озираться. — Оно большое?

— Нет, — ответила вместо Ура Аптечка, оценив полость в черепе, — где-то с кулак…

— А эта штука может быть как змея? — спросил кто-то. — Терпеть не могу змей!

— Да хуй его знает…

— Значит, может…

— Нет, — Ур все еще изучал следы, — это точно не змея…

— Ты уверен?

— Практически… Следы не похожи… Когда оно вылезло, то было перемазано кровью… Потом обсохло и следы пропали… Но ползло оно туда…

Все посмотрели в указанном направлении. Кто-то даже туда прицелился, однако ничего жутко опасного не обнаружилось. Зато нашлась вентотдушина, осмотрев которую и зачем-то обнюхав, Ур нервно дернул ухом.

— И ушла по ней в низы. Передайте тем, кто в районе трюмов, сохранять бдительность и по одному не ходить…

…

Ур указал куда-то в береговые заросли одного из бесчисленных островков и велел посигналить туда. Ратьер был разбит, но Багир вытащил из него кусок зеркального отражателя и принялся сигналить им. Через несколько секунд из под прикрытия деревьев выскочила моторка и пошла на сближение. Багир, пребывавший в крайнем возбуждении, спрыгнул с мостика, подбежал к борту и вместе со швартовыми буквально вытащил из причалившей лодки замаскированного под местного рыбака Михая и заключил того в крепкие объятья.

— Я пан… теж рад вас видети… бо мине трохи воздуху бы… Удавите…

— Э! Знал, что тэбю хэр паймают! Хитрый, да⁉

— Е такое… Марио з тобою?

— Марыо, Ур — всэ тут! Дажэ какой-то Камюшек голый прытащили.

— Ну, за пана Ура я в курсе. Я циго шерстяного милитаристу да пани Камушка до сюдова подвозил, бо на веслах шибко медленно. А вот це людины, це хто?

— Ми тут их камандыров встрэтыли… Дядюшка Гаспар и Янэк! Но аны к Доктору паэхалы оба два! Нога лэчыт! А это их падчынэнный! «Тротыловыэ мартышкы»!

— Ты дывыс! — Михай с интересом осмотрел наемников. — А на вид зовсим як люди…

— Он имеет ввиду, что у нас отряд так называется… — пояснил ближайший.

— Та я так, пан! Шуткую трохи, бо життя такое в последнее время, шо без юмору никак. А корабль кто затрофеил? Вы, али то пана Ура работа?

— Ну, мы, как выяснилось, все самое интересное пропустили…

— То бишь при самом худом раскладу — пьятьдесять на пьятьдесять… А то и четыре супротив двух… Добре!

— Каком раскладе? — собеседник удивленно обернулся на товарищей.

— Это вольные! — пояснил ему самый знающий. — У нас — процент от контракта, а у них — доля в трофеях. Так что он радуется, что мы в захвате не участвовали, поэтому делить судно и добычу с него они будут только между Стариком, Янеком и их бойцами, а не на всех присутствующих.

— Так его-то какое дело? Он вообще позже всех подтянулся?

— Потому, что у них капитан на свою долю корабль содержит, офицеры тоже чем-то скидываются, а матросы выпивкой проставляются. Так что перепадет всему экипажу по любому.

— Заебись живут. Че у нас не так?

— А ты хочешь Гаубице на выпивку скидываться?

— Ладно — убедил…

Пока они это обсуждали, Багир устроил Михаю экскурсию по «местам боевой славы» показывая и в красках описывая весь кровавый бардак, что приключился на борту. Михай, еще не принюхавшийся к местным ароматам, сперва понимающе кивал, а затем возжелал немедленно увидеть Марио, втайне надеясь, что на мостике будет посвежее. Однако там из-за покойного «повара» и его запасов вонь стояла такая, что резало глаза.

— Та як жеж вы тут ще живи то? — оторвав от накидки два куска ткани, Михай заткнул ими нос, но это не сильно помогло, — Смердить як незнамо шо!

— Э! Это ты эщэ внутры нэ быль!

— Та и не сильно хочу, если честно.

— А надо!

— Зочим?

— Паказат хачу! Там такой хуйня произошэл, что я этот посудина ржавий труба шатал! Это нэ пэрэсказат! Это видэт надо!

— Можно мине хошь маску газову? Не можу я той вонищщи терпеть!

— Слюшай да, я тэбэ атвэчаю — не так страшно ваняэт! Вон даже Ур маску нэ надэл. Хотя ты помнишь, какй у нэго нух! Вах, какой нух!

— Шо у пана Ура нюх як у собаки, в хорошему смыли того слова, бо у него и слух как незнамо шо… Но ви помъятаете, як пахла та рыба, — Михай понизил голос до шепота, — Ну та, яку они тады квасили? Краска зо стен облизла от запаха… А они её смакували! Мабыть вин ща сидить, нухает это все, и у ньего слюнки текут?

— Думаэшь? — Багир с сомнением посмотрел на Ура, затем что-то вспомнил, скривился и кивнул. — Ладно! Пайду искат. Просто из уважэний к тэбе пайду! А ты пока туда хады. Там нэ должно пахнут.

«Там» оказалось мостиком. Марио тоже радостно обнял Михая, после чего гостеприимно обвел помещение рукой.

— Располагайтесь, синьор! Окна повышибали, так что морская свежесть гарантирована!

— Благодарствую, пан. Теж рад вас видеть…

— Синьор Ур немного ввел нас в курс дел, но может вы расскажете подробнее, что происходит? Он говорил, что Доктор с Бардьей в какой-то деревне. То есть, они тоже сбежали?

— Так, пан, все так. Втикли як мыши з амбару, тильке писк стояв. Дохтура они вообще не спиймалы. И киттов тож. Як я втикав, вы видели.

— О да… Местные были очень удивлены тем, что вы можете отбрасывать руку…

— Та не то слово! — Михай потрогал протез. — Вот хто б казав ране, шо сподручно буде руки лишиться — в очи бы плюнув! А ты ж дывись, як все обернулося!

— Согласен… И что было дальше?

— Цирк з конями! Пан Ур выследив того содомиту, хто за все это платив, та пристрелил его, та и друзей его нахрен. Потим меня на то место привел, та я машину з ихними телами до моря отогнав и там втопив. Тела, не машину. Машина дюже полезной оказалася, та и нашли мы там кой-че, о чем я вам потим расповедаю. Вы, кстати, как до моей речи? Не удивлены?

— Чем?

— Та ничем… Просто хвилююсь шо у мени от волнения язык заплетався може. Но коли ни вы, ни пан Багир ничого странного не помечаете, то оно и добре, — Михай разочарованно вздохнул. — Так за шо я говорити-то начав?

— Машина. Вы отогнали её к морю и утопили тела. Этот Чойс, про которого обмолвился синьор Ур! Точнее о его людях! Но и о нем тоже. Точнее, о том, что о нем больше не услышат!

— Так, пан, вы тильке тише орите, а то мало ли! Людина, судя по котлам та машине важлива була, так шо пропав и пропав. Вы про то ничого не знаете, я про то ничого не знаю, а коли пан Ур за то шо-то знает, вот пусть с ним за это и гутарят.

— Хорошо, синьор, довольно мудро. Ну так что там было с машиной?

— Приговорили мы её швидко, однакож послужити нам вона успела. Уехали мы на ей на инший конец острова, нашли там бункер брошеный та разбитую артиллерийскую батарею. И решили там затихариться. И тильке, понимаешь, обжились, как дотуда якись рыбачки, а то еще кто приплыли. И машину заприметили. Я з неё всякое в хозяйстве полезное поснимав, но кузов остався. Калибр хотел их по тихой того, та Сыч, падла, их спугнув.

— Они его испугались?

— Та кто ж не спугався бы? Особливо в темноти. Окремь того, оказалося, шо на цию батарею дорожка протоптана. Местные там снаряди неразорвавшиеся копали та взрывчатку плавили.

— Как на Сараманке?

— Так, тильке масштабы не те. Хоша снарядив насобирали изрядно. Мы хотели людей Кабанова, коли тем про машину кажуть, и вони сюда заявяться, под взрыв цей кучи заманити. Там и шестидюймови, и осмьи, и така куча, шо пиздец бы всем приснився.

— Хотели? У вас не вышло?

— Ну не все так сталося, як гадалося… Но як сталося, так даже краще!

— О! Звучит интересно.

— А то! — Михай, довольный, что есть кому похвастать, приосанился. — Я думав цих дурней на гроши приманити. До золота все падки. Тильке Сыч знову все спортил!

— Вы забыли, что он тоже падок на блестящее?

— Та, по чести казати, мы там бохато фигни не учли. Тильке и супротив нас не теж шоб гэнии были. В общем, я попытався монеты на место подкинути, а Сыч принявся их знову таскати. И кабановска людина его заприметила! И шо вин золото таскае — теж. А Cыч от них в руины батареи сховався. Ну, те и решили его выкурити!

— Выкурить? То есть развести костер? Рядом с кучей снарядов? — Марио вскинул бровь, дивясь такой беспечности. — Да, действительно не гении…

— О, пан! То вы про них ще лестно думаете! Вони не просто вогня запалили! Вони туды снарядив закатили! Шоб дыру, куды Сыч втикал, расширити!

— Снаряд⁈

— Снаряди! Один осмидюймовый туды заткнули и, видать шоб зовсим надежно було, ще и шестидюймових напхали та встали на все это дивитися…

— Погодите, синьор, — Марио поднял руку, призывая прервать рассказ, — вы хотите сказать, что они мало того, что запихали в костер восьмидюймовый снаряд, несколько шестидюймовых, но еще и встали на это смотреть? Я же правильно понял, что значить: «Дивиться»?

— Усе верно, пан. Встали метрах в трехстах, а то и ближе, та дивилися. А кто и на дерево влиз, бо не видати из-за спин. Я як поняв, шо ции дурни зробить собираются, со всех ног припустив, та и то еле стикав. Вот така каменюка прам перед мною з небу я-а-ак ебнется! Прям вот где цей штурвал расстоянне було!

— А люди Кабанова? Там вообще кто-то выжил?

— Ну, хто-то выжив… Хто подальше стояв. Но бильшу часть к хуям сдуло! Приплыли на пьяти човнах, а отбыли на одном. Ще один побитими загрузили. Три, стало быти, в нашу прибыль пришло!

— На две лодки выживших и раненых после такого — удача! Дуракам везет. Но погодите синьор! Вы не рассказали, как это пережила птица? Она тоже удрала?

— Видать. Сам я то не бачив, бо драпав як гусь от повару. Но як можете видати, живий, падло!

Вошел Багир, который отыскал где-то маску от дыхательного прибора, вроде того, что имелись на «Интернационале» на случай срабатывания системы тушения, и прикрутил вместо громоздкого штатного фильтра собранную наспех конструкцию полегче.

— Папробуй, да! Работаэт!

— Благодарю, пан… — Михай надел маску и высунулся в коридор. — Трохи где-то тяне, но уже не так, як було! Ну, покажте, шо тут е!

— Но вы так и не рассказали все до конца синьор! — воскликнул Марио. — Только самое интересное началось!

— Вот в тим и дило! Я ж и пану Багиру хочу рассказать теж! Так шо сча подивлюся, шо он там мине показати хоче, я, тем часом, ему расповидаю то же, шо и вам, а потим соберемся та и закинчу.

— Хорошо! Только будьте осторожны! Ур говорит, что из головы одного из убитых выползла какая-то тварь и убежала вниз.

— Шо?

— Спросите у него сами — я не все понял.

…

Место, про которое говорила Камушек, располагалось в глубине довольно большого скопления островов, представлявших из себя сплошные обрывистые скалы. Такое частенько встречалось в глубине архипелагов, где шторма не могли выгладить рухнувшие обломки и намыть широкие песчаные пляжи, с которых, как с плацдармов, растительность начинала штурм камней. А то, что смогло зацепиться, не представляло интереса ни для кого кроме чаек, использующих подобные, лишенные наземных угроз места для гнездовий. Но сезон гнездования закончился, птенцы уже встали на крыло и теперь ударными темпами набирали массу вблизи большой воды, где громадные косяки рыб могли утолить их бездонный аппетит. Тут же от них остались только белые пятна помета на темных камнях.

Ранее за залежи подобного «добра», называемого гуано, используемого как удобрение, а, главное, сырье для производства пороха и тротила, разворачивались самые настоящие сражения. А добыча его, зачастую с использованием рабского труда, уносила сотни тысяч жизней, принося взамен миллионы владельцам вонючих месторождений. Но достижения химической промышленности сделали их ненужными, так что на данный момент густо загаженные скалы вряд ли представляли интерес для местных. Да и для не местных тоже. Как сюда занесло Камушка можно было только гадать, но место и правда выглядело удачным.

Выбрав место поукромнее и отдав якоря, Ур скомандовал всем выгружаться на второй катер.

Наемники предложили оставить на судне вахту, однако после недолгих дебатов это было признано бессмысленным. Малое количество бойцов вопрос безопасности не решало, а такое, которое бы смогло отбить абордаж, требовало довольно серьезного снабжения. Да, запасы еды для заключенных тут оставались, однако качество у неё было низкое, да и условия хранения были далеки от даже минимальных стандартов. Ну и, кроме того, оставаться на судне, где ползает жрущая мозги тварь, а в трюме устроены алтари из человеческих останков, желания не было ни у кого.

К деревне тангароа катер подошел когда уже окончательно стемнело. Благо дорогу показывал Ур, а он в темноте видел отлично. Большой Корак в организации дозорной службы тоже понимал, так что на берегу их уже встречали. Большое количество незнакомых вооруженных людей местных определенно нервировало, однако «Тротиловые Мартышки» с островитянами дела вели явно не первый раз и, вытащив из катера ящик трофейных стволов, собранных по палубе, презентовали его встречающим.

Конечно, большую часть этого хлама уважающий себя боец бы в руки не взял, но учитывая, что тангароа были на ножах с орудовавшими в этих водах колониальными компаниями, вряд ли у них была возможность зайти в магазин и прикупить себе «бум-палку» по душе. А тут сразу много и бесплатно. «Много и бесплатно», в свою очередь, откликалось в душе любого островитянина теплом независимо от качества, так что встречающие немедленно подобрели и повели щедрых гостей отдохнуть и поесть.

Там обнаружился Янек с группой бойцов, ушедших с ним на первом катере. Все они напряженно смотрели на хижину, где горел нехарактерный для этих мест электрический свет. Поняв без слов, что операция в самом разгаре, вновь прибывшие расселись рядом и тоже принялись ждать. Тангароа принесли гостям еды и, поняв, почему те так сосредоточенно молчат, оставили их в покое. Сколько времени прошло никто не засекал, но, наконец, полог, заменявший дверь в импровизированной операционной, откинулся, и появившийся на пороге Доктор в вымазанном кровью переднике ткнул наугад в нескольких человек и жестом показал, что больного можно выносить. Мимо него выскользнула виху, подойдя к костру, села возле корзины с фруктами и принялась молча их уплетать. Янек и еще трое бойцов чуть ли не бегом нырнули в хижину и выволокли оттуда носилки с храпящим Гаспаром, от которого разило алкоголем.

— Вы его напоили?

— Найн! Погружайт в лечебный сон! А запах есть следствий применений шнапс как антисептик.

— Нога? — крутившаяся рядом Аптечка пощупала конечности под простыней. — Вы не стали отрезать ему ногу⁈

— Медик, я полагайт?

— Ну, что-то вроде того. Но даже моих познаний хватило, чтобы…

— Опознайт классический гангрена? Йа! К счастью, мы имейт Эаф, — Доктор указал в сторону виху, которая все еще пыталась восстановить потраченные калории. — Нихт общийтелен фрау, имейт невежливый привыйчка удаляйтся без объяснений. Но обладайт гроссе полезен способнойсть.

— То есть, он сможет ходить? — с надеждой поинтересовался Янек.

— Надеюсь. Я иссекайт довольно большой куски мышцы, так что полный восстановлений маловерояйтен. Но шансы на то, что он сохраняйт частичный подвижность, есть. Если хотите их увелийчивайт — следите за тем, чтобы он соблюдайт мой предписаний. Подобный люди есть отврайтийтелен пациент по мой опыт. Недисциплинировайн, нетерпелийвен, своевойлен! Я нихт имейт сил и желайний пытайтся воспитывайт взрослый пьющий и курящий капризен ребенок!

— Я смотрю вы с ним пообщались перед операцией… — удивленно вскинула бровь Аптечка.

— Йа! Он пытайтся указывайт мне что делайт! Был гроссе соблазн вручайт ему скальпель и предлагайт резать себя сам.

— Он бы согласился.

— Нихт сомневайтся! Меня останавливайт нежеланий делайт лишний работа. Всё, уносийт его! Вы, фрау, оставайтся. Записывайт рекомендаций, битте. Ту-Кахуна — вы тоже слушайт внимайтельно! Они есть универсален при подобный операций.

— Ух, епт!

Аптечка, поглощенная заботами о командире, только сейчас заметила, что рядом с Доктором стоит плотный тангароа, который, судя по одежде и крови на ней, ему ассистировал. Тангароа, увидев её испуг, расплылся в довольной улыбке и жестом показал, что не обижается. На вид он был молод, но уже имел приличное количество «регалий».

— Это есть Ту-Кахуна, если я правильно произносийть его имя. Ученик местный шаман, или как они называйт тут данный специальнойсть. Несмотря на это, юноша весьма прогрессийвен взгляды и активно интересовайтся достижений медицина. Перенимайт опыт.

— Ага… — кивнув, и все еще косясь на здоровяка, Аптечка достала блокнот. — Я просто… Диктуйте…

Доктор продиктовал рекомендации и, еще раз осмотревшись, увидел, наконец, Багира и Марио, которые отдыхали у костра, слушая Михая, который с очень довольным видом рассказывал, как люди Кабанова перестреляли друг друга в бункере с его подачи. Вскинув руки в радостном приветствии, Доктор, от волнения перейдя на чеканный шаг, делавший его похожим на какого-то заводного солдатика, подошел к ним, обнял, после чего, не прекращая улыбаться, достал фонарик и учинил экспресс осмотр.

— Я понимаю, что вы таким образом выражаете радость встречи, синьор… — Марио, моргая после того как ему посветили прямо в глаза, попытался мягко отстраниться, — но может мы отложим это до завтра?

— Найн! Мне уже докладывайт, что вы есть пребывайт на тюремный судно. Место с ужасающий антисанитарен условий…

— Мы все равно уже обнялись!

— Это есть позволийтелен риск с учет обстоятельств наш разлука и степень мой радойсть, что вы возвращайтся живой и… левый ухо, битте… Йа! Относийтелен здоровый. Но если вы приносийть сюда какой-нибудь чесотка, то завтра ей болейт вся деревня. Лучше есть выйясняйт это сразу.

— Э! Там хюже чесотка бэгаэт, — сообщил Багир почему-то радостным тоном.

— Подробнойсть, битте?

— Ана мозги эст! Прямо в голова, да!

— Как это есть выглядейт?

— Голова совсэм пустой! Ми эго в сторонку положилы! Нэ сталы выкыдыват! Вам рэшылы показат!

— Вы есть привозийть это сюда?

— Нэ! На кораблэ оставылы!

— Гут! Верный решений. А теперь открывайт рот и высовывайт язык!

— Кстати, синьор… — воспользовавшись тем, что Багир замолчал, Марио решил задать мучавший его вопрос. — Мы стали свидетелями того, как по крайней мере один человек из тех, кто высадился с нами, заболел Морским Безумием. И у меня, признаться, были неприятные ощущения. Как будто я теряю контроль над собой.

— О! Вы есть записывайт свой наблюдейний?

— Нет… Как-то было не до этого.

— Гут! Значийт мы делайт это сейчас!

— Э! Давайтэ нэ сэйчас! — запротестовал наконец вырвавшийся из цепких пальцев Доктора Багир. — Ми сэйчас усталы, кюшат хатым, новост слюшат. Нас вэс пэрвий половина дня вообщэ убит пыталыс, да!

— Йа… Прошу прощений… — Доктор мотнул головой. — Я есть действительно теряйт такт и пониманий от волнений. Весь этот собыйтий… Разумейтся, мы есть переносийть это все на завтра. Пойду делайт вечерний обход, после возвращайтся. Если вы хотейт шнапс — Михай знайт, где он хранийтся.

— Шнапс? — все уставились на Михая. — Уже?

— Це не я! Це те пидараси, шо корабль захопали! Вони наши запаси роспродають, обезьяни безсовестни! Часть ми з Уром сумели отбити, но Дохтур его прибрав для врачебных делов. Однакож, коли вин разрешив, то шоб по чарочки-то не выпити!

— Это ты всем предлагаешь? — с подозрением уточнил один из наемников. — Или только своим?

— А вы шо, паны? З нами пити брезгуете?

— Нет! Просто, как я понял, шнапса у вас немного?

— Немного в сравнении с тем, сколько у них было, — ядовитым тоном пояснил Ур, который, свернувшись, грелся у костра. — Те два примата запитали самогонный аппарат прямо от контура охлаждения двигателя. Мы полтрюма этим добром забили.

— Эх, ебать! — в голосе наемников сквозила зависть пополам с уважением, — А сколько сумели вернуть?

— Вон тот однорукий суицидник во время последней вылазки укатил у них бочонок. Мотивировал тем, что Доктор просил много антисептика.

— А на сколько литров бочонок?

— Та вин там нипольний быв… — потупился Михай, — чуть бильше половины витсталося.

— Половины от скольки?

— Выпити за наше та вашего батьки здоровье хватит. Ни хвилюйтеся. Ша, хлопци. Усе буде! Тильке пляшку яку найду, бо усе сюды волочити незподручно.

Михай ушел в сторону хижины, где располагался медпункт и спустя несколько минут оттуда раздался характерный звук, от которого у наемников округлились глаза.

— У вас там что? Железная двухсотлитровая бочка этого шнапса?

— Та ни, паны! Откель таке счастье? — вернувшийся с двумя бутылями Михай помотал головой. — Под алкоголь треба тара луженая, а вона тут в основном имперьскогу стандарту. Сорока, чи сорокадвухгаллонная.

— Это ж больше ста пятидесяти литров!

— Так! Но меньше, чим двести! Тем паче вона ни полна. Я отлив скильке тары найшов, а остальное — то дохтуру. Сами бачили, якись вин у нас строгий! Вы шо стоите? Посуда хде?

Наемники засуетились, доставая из катеров и распаковывая пожитки, из которых извлекли походные кружки, а заодно запасы пайков на закуску. За этим занятием их застал вернувшийся Янек, под чьим грозным взором все немедленно замерли.

— Я даже не удивлен… Стоило только отлучиться.

— За здоровье дядюшки Гаспара!.. Чтобы поправлялся!

— Вы где уже спирт нарыли, уроды мамины?

— Так вольные угощают…

— Та тут тильке понухати! — Михай потряс бутылями. — За знайомство, за встричу. Неудобно втроем пити, коли остальные не пьют, а тильке дивяться.

— Ты ж понимаешь, что будет, если они тут перепьются?

— Так вы ж тут. Шо вони — при вас посмеють?

— То есть ты им наливаешь, а я должен за ними следить?

— Я и вам налью… Шнапсу не то, шобы дохуя, но е… Вам хватить.

— Шнапс? Ты так самогон называешь?

— То ни я. То дохтур! Ему за то виднее.

— Дай попробовать…

Михай с готовностью налил в кружку и протянул Янеку. Тот сперва понюхал, потом пригубил, затем некоторое время стоял раздумывая. И, в конце концов опрокинул кружку, после чего жестом велел налить всем по одной.

— Гаубица где?

— Я тут… — из задних рядов, заранее виновато опустив глаза, поднял руку совершенно не вяжущийся с подобным прозвищем коротышка. — Одна за маму, одна за папу…

— А остальное…

— Остальное — лишнее.

— Почему?

— Потому, что по пьяни мой язык выписывает такие векселя, которые жопа не готова оплатить.

— Если забудешь?

— Не обижаться, когда мне напомнят…

— Ладно, давайте. За то, что мы все-таки это сделали… И за Гаспара… Надеюсь, ваш доктор знает свое дело и старик поправится…

…

Судя по лицу, Кабанов последние дни пил как не в себя. Бухал, как он сам это называл. Его подчиненные старались не смотреть в расфокусированные глаза шефа. Особенно старательно глаза прятал Боха — «замена» Кулака. Поговаривали, что «Бохой» он стал от «Бошеша», что переводилось как «Щека». А уж при чем тут щека, каждый додумывал в меру своей испорченности. Но лучшего кандидата не нашлось, так что Боха выпрыгивал из портков, дабы продемонстрировать свою лояльность и полезность. Ну и, судя по всему, допрыгался…

— Э! Щекастый! Хули глазки бегают? Что там за хуйня приключилась в натуре?

— Все под контролем, босс!

— Пиздишь… Мне все доложили…

— Это из-за парней Казио! Они заявились туда и все нам обосрали! Мы бы дожали тех пижонов в трюме, если бы не они! Кто-то им сказал про наш рейд! У нас тут стукач!

— Стукач, говоришь… — пьяные глаза Кабанова сжались в щели. — Это мы проверим… Ты мне лучше скажи, хули ты туда полез, в натуре?

— Там были люди с корабля. Которых вы приказали найти.

— Я не тебе приказал… Я Девлину это приказал. Да, Девлин?

— Да, босс… — спокойно кивнул Девлин. — Так что, когда люди Чойса покинули форт, я смог поговорить с гарнизоном и выяснить подробности. Девок парни Чойса забрали с собой. А вот двоих «одолжили» одному своему знакомому. Ему требовались механик и рулевой. Тот их и банду из всякой уличной босоты закинул на тот самый корабль, что пытались штурмовать парни Бохи.

— То есть ты знал, куда их отправили?

— Все верно, босс. Знал.

— И ничего не предпринял.

— Нет, босс. Ничего…

— Почему?

Спокойствие Девлина было подозрительным, так что даже будучи пьяным, Кабанов решил таки дождаться объяснений, хотя сжал столовый нож так, что костяшки пальцев побелели. Девлин посмотрел на это и, понимающе кивнув, развел руками.

— Потому что не надо было ничего предпринимать. На судне случилась вспышка морского безумия.

— Мне плевать…

— И это было судно, которое возило заключенных в Яму.

— Яму?

— Ту самую, босс. Так что даже если бы этих двоих там не сожрали, я не думаю, что заказчик позволил бы им уйти. Яма трепетно относится к своей репутации. Ну и нам с ней проблемы ни к чему. У нас и так их сейчас хватает…

— То есть, ты хочешь сказать, что… — Кабанов перевел взгляд на побледневшего Боху. — Каких вы там пижонов пытались в трюме дожать?

— Я не…

— Ах ты, мудила ебаный! — встав, Кабанов прошел к Бохе прямо по столу, раскидывая и опрокидывая посуду. — Ты ж нас всех под монастырь, в натуре, подвел!

— Я все исправлю, босс!

Прыгнув сверху, Кабанов опрокинул Боху на пол вместе со стулом и начал бить его столовым ножом, который все еще сжимал в руке. Остальные подались в стороны, вздрагивая, когда кровавые брызги долетали до неприкрытых одеждой частей тела. Когда нож, не предназначенный для таких расправ, погнулся, Кабанов отбросил его и принялся прыгать у уже не подающего признаков жизни Бохи на голове. Затем, выплеснув наконец ярость, остановился, тяжело дыша, огляделся и, взяв салфетку, вытерся, словно просто облился супом.

— Все, в натуре… Не буду больше подобную хуйню терпеть. Заебало… — взяв стакан собственноручно сделанного покойника, Кабанов осушил его одним глотком. — Но один вопросик остался. Откуда Казио там нарисовался? Кто ему тему слил?

— Я, босс, — уже не так спокойно как Девлин, но добровольно признался Захария, — Казио наверняка узнал о наших проблемах в связи со смертью Кулака и не мог упустить такой шанс. А у меня на Дарджане есть земляки.

— И зачем ты это сделал? — поинтересовался Кабанов, беря со стола еще один нож.

— Потому что Девлин прибежал ко мне и сказал, чье это судно, и что Боха с парнями туда отправился. На тот момент оно было ближе к Дарджану, чем к нам, и я надеялся, что люди Казио успеют туда раньше.

— Ты хотел чтобы они туда нагрянули вместо него?

— Я надеялся, что парни Казио перехватят Боха. Но их визит на судно вперед него тоже решал бы проблему.

— Только они опоздали…

— Видимо. Хотя, в любом случае, теперь ситуация выглядит весьма запутанной, что дает нам время.

— Время, сука… — задумавшись, Кабан посопел, затем прошел по столу обратно и, упав на стул, потянулся к графину с водкой. — Нету у нас времени. Валить надо, пока Бигерт не явился… Но и этих ублюдков тоже кончить охота…

Налив себе стакан, он выпил без закуски, выдохнул и оглянулся на Луиса. Тот, почему-то вздрогнув, вымученно улыбнулся.

— Хули дергаешься? Сколько ты сказал, у нас времени есть? Неделя?

— Да, что-то около того…

— В смысле «около», в натуре? Я тебе сказал точно выяснить! Сколько!

— На самом деле — немного меньше…

— Немного… — со стуком поставив стакан, Кабанов пошел в его сторону, — Ты че, козлина, дрожишь? В глаза мне смотри!

— Просто босс, там все не очень конкретно…

— Не конкретно⁉ То есть, он может прямо сейчас сюда завалиться?

— Нет, босс, конечно же нет!

— Сука… Заебали, в натуре! Никому нельзя доверить нихуя! Ни тебе, козлина тупая, ни вон тем двум! — Кабанов обернулся на Девлина и Захарию. — Потому что вы, два хитрожопых, что-то мутите вечно! Вы что, не могли этому долбоебу сказать, что не надо на судно лезть⁉ А⁉ Или вы специально⁉ Вы подставить его решили, да? Как Кулака? Я же про все это только от вас знаю. А Кулака вы не любили… ХУЛИ МОЛЧИТЕ!!?

— Мы не сказали Бохе потому, что потеря заключенных — удар по репутации Ямы, — видя, что Кабанов снова себя накручивает, поторопился объясниться Девлин. — Им нужно было сохранить это в тайне, поэтому они отправили на борт заключенных, от которых легко потом избавиться. И я решил, что они не оценят, если данная информация выплывет наружу.

— Так а хули ты сейчас болтаешь, а?

— Потому что она уже выплыла.

— Слишком гладко стелешь, падла, — Кабанов склонив голову набок, оценивающе уставился на Девлина. — Откуда ты вообще узнал это все, если Яма хотела это в секрете держать?

Ответить Девлин не успел. Двери распахнулись, и в столовую в сопровождении вооруженных людей вошел высокий блондин в безупречном белом костюме и шляпе. Его вытянутое лицо с мужественным подбородком и тонким прямым носом можно было бы даже назвать красивым, но все присутствующие мгновенно его узнали, отчего внешность визитера немедленно приобрела зловещий оттенок.

— Курт Хендрик Бигерт. Губернатор. Я узнал, что у вас принято собираться для общей трапезы, и решил присоединиться. Надеюсь, вы не против? — сняв шляпу, гость шагнул вперед и увидел тело Бохи, все еще лежавшее на полу возле стола. — О! Вы освободили для меня место? Право, не стоило.

— Как ты… — застывший в шоке Кабанов, наконец взяв себя в руки, обернулся на белого как мел Луиса. — ТЫ!!! ТЫ ПРОДАЛ МЕНЯ?!! ПРОДАЛ, СУКА?!!

Выстрел. Кабанов, пошатнувшись, посмотрел на отверстие в ткани рубашки, вокруг которого начал расплываться алый цветок из крови, потом на пистолет в руке Луиса, сделал шаг в его сторону и повалился на пол. «Папа!» — повернувшись на крик, присутствующие увидели Ксению, которая с широко распахнутыми от ужаса глазами наблюдала за этим. Кабанов вытянул руку в её сторону, но вместо дочери руку взял Бигерт, сделавший второй жест «Взять», который его люди кинулись исполнять.

— Ну-ну-ну… Не беспокойся… Все кончилось. Теперь я о ней позабочусь, — на лице Бигерта промелькнула странная улыбка. — Я люблю детей. Ох, дети… Сколько подлости, низости, крови люди оправдывают тем, что это все ради детей. Сколько чужих детей они готовы обречь на смерть, чтобы их дети жили. Да?

— Я тебя… из под земли…

— Нет… Не стоит, поверь… На самом деле Луис сделал тебе огромное одолжение. Ты умрешь быстро. И ты умрешь счастливым. Не увидев того, что будет дальше. Серьезно. Я бы на твоем месте его поблагодарил. А теперь давай, закрывай глаза… Вот так. Все-все-все… Все?

Вытянув руку, Бигерт пощупал пульс и, удовлетворенно кивнув, сорвал с сервировочного стола скатерть, накрыв им тело. Затем проследил, как подчиненные волокут рыдающую девочку к выходу.

— Не стоит травмировать бедняжку таким зрелищем. Ей еще многое предстоит…

— Господин губернатор? — все еще бледный как мел Луис нервно облизнул губы. — Какие будут дальнейшие распоряжения?

— О! Мой услужливый, но немного поспешный друг. Разумеется, наша сделка остается в силе, — подойдя к Луису, Бигерт нежно, почти по-женски погладил его по щеке. — Ты теперь становишься командиром местной гвардии. Официальный пост — все серьезно. А эти двое? Я так понимаю, они тоже работали на покойного господина Кабанова?

— Да, господин губернатор, — Захария, в виду более смуглой кожи бледнел не так отчаянно как Девлин или Луис, однако по лицу было видно, что от столь резких поворотов событий его изрядно укачало. — Я отвечал за финансовую часть.

— А я за логистику, — Девлин решил, что скрывать это смысла нет.

— Чудесно. Значит вы знаете, что здесь к чему?

— Да, господин губернатор.

— Но я не могу поручится за их лояльность, — со злорадной ухмылкой сообщил Луис, немедленно об этом пожалев, так как Бигерт кинул на него весьма зловещий взгляд. — Я имел ввиду, что…

— Ты только что продал своего босса за мою милость и официальный пост под моим крылом. И ты говоришь, что сомневаешься в чьей-то лояльности?

— Я просто хотел сказать что…

— Что ты вряд ли справишься один. Так что двое твоих коллег тебе помогут. Третий, увы, уже нет. За что он отвечал?

— Силовая часть, господин губернатор.

— Какая ирония. Ладно, не буду вас отвлекать. У нас много работы. Меня прислали решать возникшие тут проблемы. Объясни им, что они либо помогут мне с этим, либо сами станут проблемой. Как их зовут?

— Захария Оденхой, господин губернатор, и Микки Девлин.

— Да-да… Ты говорил… Эретец и эринец. Оба на «Э». И оба, наверняка, в традициях своих народов, знают тут много дорогих их сердцу земляков, у которых есть милые женушки, милые детишки и милые уютные домишки, которые очень легко горят. Начни объяснение с этого.

…

За время пребывания на борту смрад разложения сотен тел стал настолько привычен, что перестал ощущаться. Но всего сутки на свежем воздухе — и эта устойчивость пропала, так что Марио, снова поднявшись на борт плавучей тюрьмы, аж пошатнулся от ударившего в нос запаха. Михай, предусмотрительно взявший сделанную Багиром маску с собой, понимающе кивнул и натянул ту поплотнее. Сопровождавшие их тангароа тоже скривились, однако старались держаться.

Вернее, сопровождали они не столько их, сколько шамана. Старик, услышав рассказы про судно, на котором творились мрачные ритуалы, рвался его осмотреть. Появление в деревне настоящего доктора, который за пару дней разобрался с хворями, которые шаманскими методами лечились годами или не лечились вообще, здорово подорвали его авторитет. Ту-Кахуна, отправленный наблюдать и перенимать секреты медицины, был первым способом данный авторитет поправить. Визит на жуткое судно — вторым.

Сам Доктор тоже был тут. Убедившись, что у всех пациентов наблюдается положительная динамика, он решил выкроить время и для науки. Тело с дырой в голове уже изрядно испортилось, однако, довольно кивнув, Доктор натянул перчатки и принялся его обследовать. Шаман тем временем бродил вокруг, осматривая последствия побоища. Затем склонился над одним из заключенных, чье тело за месяц пребывания на жаре и соленом ветру частично сгнило, частично мумифицировалось и некоторое время внимательно вглядывался в провалы, оставшиеся на месте глаз.

— Его мана закончилась…

— Что вы есть говорийт? — Доктор удивленно вскинулся. — Мана? Я есть думайт, что вы, в отличие от монго, нихт верийт в то, что у человек может заканчивайтся мана?

— Доктор Ганс разбирается в том, во что верят тангароа?

— Наш боцман. Тот, который катайтся на акула. Он есть довольно много рассказывайт про это.

— Тиму-ихи думал, Доктор Ганс не станет такое слушать?

— Айн! Знаний не бывает лишний, даже если это знаний о… — Доктор запнулся подбирая слова, — фольклеришен ритуал. Цвай — меня нихт спрашивайт. Бардья есть весьма громкий, так что если он что-то рассказывайт, то это слушайт все. К тому же мой брат есть увлекайтся подобный вещи. Он тоже нихт спрашивайт, хотеть ли я это слушайт.

— Ладно… Тиму-ихи тронут тем, что Доктор Ганс не стал говорить, что думает о наших ритуалах, хотя его лицо сказало все за него.

— Это есть быйть бы невежливо после проявленный гостеприимство с ваш сторона.

— Все равно хорошо, — шаман снова посмотрел в глаза мертвому, — хорошо что Доктор Ганс знает, что мы не верим, что у человека можно отнять ману. Мана — как океан. Нельзя вычерпать его, беря воду с одной стороны острова и выливая с другой.

— Но вы есть утверждайт, что у этот человека мана заканчивайтся?

— Доктор Ганс правильно понял слова Тиму-ихи. Вот у этого с маной было все в порядке. У того — тоже. И даже вон у того. Он просто дурак, который не заметил гранату с натянутой проволокой на палубе. Но вот эти, эти и эти… — Шаман вошел в дверь камбуза и уставился на Повара, — И он тоже… Большое тело, но мана закончилась.

— О! Я понял, о чем вы, синьор! — встрепенулся доселе молча боровшийся с тошнотой Марио. — Те, на кого вы указали, были жертвами Морского Безумия, поразившего это судно.

— Это может быть причиной…

— Хотя знаете что, синьор? «Повар», как мы его называли, при жизни проявлял нехарактерную для безумцев разумность. Он устроил ловушку, убил одного из тех, с кем нас сюда высадили и проигнорировал остальных. Вы точно уверены, что его мана совсем закончилась?

— Ты думаешь, что Тиму-ихи плохо посмотрел?

— Нет, синьор! Что вы, просто…

— Ты прав… — жестом приказав Марио замолчать, шаман принялся внимательно исследовать вздувшееся тело Повара. — Я никогда такого не видел…

— Что такое, синьор?

— Он причинял себе боль, чтобы Хине-нуи-те-По, Великая Женщина Ночи, услышала его.

— Великая Женщина Ночи? Очень любопытно, синьор! Знаете, когда мы посещали Доминис, случай свел нас с госпожой Лейлой, которая была хозяйкой так называемого Дома Боли. Но что еще интереснее, там поклонялись Великой Тьме Сербе!

— И какие ритуалы они делали в её честь?

— Ну, мне самому там побывать не удалось, — Марио покосился на Доктора, который тоже очень внимательно слушал, — но, судя по всему, ничего такого ужасного или пошлого.

— Это все люди с палкой… Они лгут о чужих ритуалах, чтобы возвысить свои. Так-то нигде нет ничего ужасного и пошлого.

— «Люди с палкой?» — Марио машинально коснулся святого символа на груди. — Вы имеете в виду Церковь?

— Тиму-ихи много говорил с их проповедниками. Они смешные. Они пытались найти что-то общее в наших преданиях, чтобы сказать: «Смотрите, мы верим в одно и то же!»

— А это плохо?

— Нет… Это — правильные мысли. Так же, как и твои мысли о Хине-нуи-те-По и этой Сербе. Плохо, когда из правильных мыслей делают неправильные выводы.

— Какие, например?

— Например, что если в наших преданиях есть общее с их преданиями, то мы должны начать почитать то, что почитают они. Разве это не глупость? Почему бы, наоборот, им не начать исполнять хака в своих церквях? Почему менять жизнь должны именно мы?

— Ну, менять жизнь не обязательно.

— Те, кто приходил сюда с палкой, думали иначе. И, когда мы отказали им, они пришли с оружием. Хотя говорили про любовь и понимание.

— Знаете… лично я всегда различал учение Святого Сына и людей, которые его несут. Люди могут ошибаться… могут лгать… Люди могут злоупотреблять той властью, которую дает им вера.

— А ты знал этого Святого Сына?

— Не имел удовольствия, к сожалению.

— Тогда откуда ты о нем узнал?

— Ну, мне о нем поведали…

— Кто? — лицо Тиму-ихи расплылось в саркастической улыбке. — Случайно, не те самые люди, которые могут ошибаться, лгать и злоупотреблять?

Доктор, деликатным покашливанием прервал их спор и, сняв перчатки, указал на найденные Уром следы.

— Версий герр Тиму-ихи безусловной есть крайне занимайтелен, однако я предлагайт сосредотачивайтся на что-то вещественный. Кажейтся, я есть понимайт, с чем мы имейт дело!

— Вы знаете, что это, синьор? — Марио заинтересованно подался вперед. — Вы поняли, что это за штука?

— В общий черта. Я знайт, что оно есть вот такой размер, имейт твердый панцирь, судя по след на ткани, и определенный колийчество тонкий отростки. А так же кое-какой соображений отнойсительно её биология. Думайт, здесь я есть заканичвайт. А вы?

— Сэйчас… — Багир, пока Доктор излагал свои соображения, что-то искал. — Я нэ выжю этот шакал, и это меню нэ нравытся…

— Кого?

— Мьюэл, который… Тут где-то быть должен! Янэк гаварыл, он на крыша рубка ходыл, когда ми на них всю стаю спустылы. Нэ мог убэжат. Или мог?

— Кто есть герр Мьюэл?

— Он нэ настоящий Мьюэл. Но сэбя так назвал. Янэк и Гаспар эго зналы. Гаварылы очэн апасный пидарас! «Раб Нэрождэнный Боги» сэбю называл! Когда Марыо с Тиму-ихи пра боги разгавариват началы, я сразу про нэго вспомныл.

— Погодите… Если это есть тот самый лидер местный выживший, про который вы упоминайт когда описывайт мне произошедший событий, то… — Доктор открыл крышку рундука с телом, — Посмотрите, битте.

— Нэт! — Багир с брезгливой миной заглянул и помотал головой. — Нэ он!

— Вы ест достаточно внимайтельно смотрейт? Разложений могло меняйт черты лица. Обращайт вниманий на одежда.

— Нет, синьор, — Марио тоже заглянул в рундук и развел руками. — Одежда тут у всех одинаковая — арестантская, но лицо точно не его. Абсолютно точно. Он имел весьма, как бы это описать получше, благообразную… Да, именно так. Данный синьор имел весьма благообразную, можно сказать, располагающую внешность.

— Как и полагайтся лидер культ… Шайсе… Это было бы крайне странный совпадений, конечно, однако проверийть все есть необходимо. Возвращайтся к вентиляция. Вы как механик, что есть считайт?

— Э! На камбуз она идэт, да! Нэ на малэнький, где ми тот «Повар» прирэзалы, а на болшой.

— Гут выбор! Камбуз есть много еда — возможно наш неизвестный существо есть голодный.

Доктор жестом приказал показывать дорогу. Багир, согласно кивнув, повел всех вниз, прямо через гниющие запасы Повара. Наемники это уже видели, а вот на тангароа это произвело впечатление и шаману пришлось совершать ритуал очищения, чтобы успокоить соплеменников.

На большом камбузе, где готовили для арестантов, царил разгром. Выпущенные из карцера безумцы разнесли решительно все. Однако в данной ситуации это наоборот сыграло на руку. Расположение вентиляционной отдушины Багир вычислил довольно быстро и Доктор, светя себе фонариком, с интересом изучил след в рассыпанной по полу крупе.

— Хм… Оно есть передвигайтся по земле неожийданно бодро. Судя по след, у нас маленький головоломка… О! Гут каламбур! Так вот, у неё есть много маленький гибкий ножки… Куда же ты на них сбегайт?

— Осторожнее, синьор, — Марио попытался притормозить впавшего в охотничий азарт Доктора, — Оно способно проломить человеку череп!

— Найн! Кость нихт сломайн. Это больше похоже на химичейский растворений… Я думайт, оно проникайт в череп бедняги после его смерть. После чего питайтся мозг, расти и после вырастаний, выползайт наружу.

— Но тогда почему оно побежало сюда, синьор? На палубе полно мертвых тел?

— Возможно, человейческий голова есть укрытий для личинка? Твердый череп такой размер быть непреодолимый препятсвий для многий хищник. И много высококалорийный еда! Там отложенный личинка растет, обзавойдиться твердый панцирь и выползайт в большой опасный мир уже защищенной. После чего ей надо поесть, спаривайтся и повторяйт свой цикл с новый тела!

— Спариваться? — Марио тревожно осмотрелся, — Вы предполагаете, что оно тут не одно?

— Я нихт знайт. Возможно найн. Возможно, оно зря искайит себе пара тут. А возможно, оно есть способно к самооплодотворений. Природа есть удивийтельно изобретайтельна в этот смысл!

— То есть, пока ты жив, эта штука безопасна? — уточнил один из наемников.

— При её размер тело, она вряд ли имейт возможнойсть вредить вам физийчески. Я бы опасался токсин. Нихт хватайт её руки, если видеть…

— Доктор Ганс так уверенно о ней говорит, — шаман уважительно склонил голову, — как охотник, читающий следы. Тиму-ихи почти со всем согласен.

— Почти?

— Этого недостаточно?

— Найн, но если вы считайт, что в мой выводы есть слабый место, то указывайт на них, битте…

— Просто Доктор Ганс никогда не ловил осьминогов.

— При чем тут есть осьминог?

— Это не след маленьких гибких ног, как вы сказали. Это след кучи тонких щупалец. И череп… Маленькие осьминоги любят прятаться в раковинах от ракушек. Чем череп не раковина?

— Вы предполагайт, что мы имейт дело с существо, похожий на осьминог?

— Тиму-ихи просто говорит, что видят его глаза.

— Гут версия. Многое объясняйт! Данный судно наверняка бывайт в разный воды, где на него попадайт разный неизвестный нам виды животный. Правда, я нихт встречайт описаний чего-то подобный в научный литература. Но это только означайт, что мы, возможно, идти по след еще не описанный вид!

Почему-то это всех немного успокоило. Одно дело искать загадочную тварь, способную пробить череп и выжрать мозг, и совсем другое — гоняться за небольшим странным осьминогом. Пусть и селящимся в человеческих головах. Чтобы упростить поиски, Багир попытался восстановить освещение, однако Мьюэл и его люди все знатно покорежили.

К счастью, у наёмников были электрические фонари, а тангароа, найдя масло и мешковину, накрутили себе факелов. Доктор, правда, опасался, что использование открытого огня может привести к пожару, но шаман заверил, что люди, живущие в домах из дерева, обращаются с огнем достаточно аккуратно, чтобы не спалить железный корабль.

— Итак… Оно есть ползайт в тот направлейний, ловко перебирайт свои маленький шупальца по пол и прятайтся…

— Ох тыж холера! — посветив в указанном направлении, Михай вздрогнул и покосился на остальных. — Все цию херовину бачат, я надеюсь?

— Я вижю, — подтвердил Багир, — правда нэ знаю, что имэнно я вижю.

— То добре… А то я вже спужався, что ебу дался ненароком.

— Па моэму, эта какой-то бак, который рядом стаыт, да? Нет?

— Я, пан, вот шо вам можу казати: хуйня дюже странная, а коли мы маемо дело з дюже странною хуйнею, на то вон там пан шаман со свитой е. Пусть вин з нею и знайомиться, бо странная хуйня — то по его части, а мы — механики. У нас своей странной хуйни богато.

— Тиму-ихи это кажется техникой, разве нет? — шаман был озадачен не меньше остальных.

— Мамой клянус! — торжественно приложил руку к груди Багир. — Нэ тэхныка это! Вабшэ нэ похожь! Пыздэц какой странный хэрня это! Который пытаэтся прытварытся бальшой бак!

— Считаешь, что пришла пора Тиму-ихи сказать свое слово?

Шаман сделал шаг в сторону странного явления. Потом еще один. Затем, высунув язык, скорчил рожу и заорал, пытаясь напугать неизвестное. Видно было, что желание соваться к нему у него отсутствовало начисто, однако отступить на глазах у всех не давала гордость, так что, громко топнув, он сделал выпад, прощупывая намерения оппонента. Однако неизвестное не реагировало, что с одной стороны обнадеживало, с другой, не добавляло ничего нового к уже известному. Доктор, наблюдавший за шаманскими методиками исследования, скептически скривился и Тиму-ихи, увидев это, оглянулся на сопровождавших его тангароа, жестом потребовав у них факел.

— Вы есть хотейт это поджигайт?

— Духи боятся огня…

— А если это нихт дух, а что-то взрывоопасный?

— Тогда мы взорвемся.

Совершив столь логичное умозаключение, шаман ткнул факелом в странную штуковину и это внезапно возымело эффект. Штуковина от соприкосновения с огнем пошла волнами, превратившись в каскад длинных волосков, втянувшихся в сливную дыру в полу возле бака, который она весьма неубедительно пыталась изображать.

— Оха! — сам не ожидавший, что это поможет, шаман удивленно охнул и обернулся. — Вот же! Как Тиму-ихи и говорит — духи боятся огня.

— Животный есть тоже, — Доктор принялся подбираться к сливу, — а еще осьминог, блестящий аналогий с который вы есть приводийт, являйтся мастер мимикрия.

— Э, да! — Багир возмущенно взмахнул рукой. — Какой мастэр, да? Ми эго сразу выкупил!

— Думайт, все дело в том, что данный суйщество нихт разбирайтся в техника на должный уровень. Осьминоги есть мимикрировайт под окружающий среда, состоящий из биологийческий объект. Однако и рукотворный бак он имитировайт достаточно точно, чтобы вы понимайт, что это бак. Странный, гроссе нихт правильный, но бак… И теперь он есть убегайт в сливной отверстий. Есть идея, как его оттуда достайт?

— Е одна мысль… — обойдя Доктора, Михай заглянул в упомянутый бак. — От дебилы мамины, не закрыли горловину и теперь там якись жаба вже икру отложила, или шо то за херня на дне? Ладно — пити мы это в любом случае не будем, так шо…

Пнув сливной кран, Михай и остальные отскочили в сторону, наблюдая как струя воды хлещет из бака на пол и бурным потоком исчезает в сливе. Дождавшись, когда вся вода сольется, Михай сделал жест фокусника, только что заставившего исчезнуть всю одежду с ассистентки.

— Ось так, паны, мы обретаем полную определеннисть з местонахождением цией тварюки.

— И где она теперь есть пребывайт?

— В цистерне з отходами, як я розумею.

— Гут! Где она?

— Пан Багир должен знати.

Багир задумчиво пошевелил усами, затем повел всех вниз в машинное, где нашел стальной лист, закрывавший емкость с льяльными водами и, дав знак, что сейчас будет плохо пахнуть, оттащил его в сторону. Все шарахнулись в сторону, однако запах оказался, на удивление, вполне приемлемым. Причем самого Багира это удивило не меньше. Взяв фонарь, он посветил вниз и, понимающе кивнув, принялся бегать вокруг двигателей.

— Что такое, синьор? — поинтересовался Марио, не понимавший причины такой активности.

— Нэ пахнэт! — Багир заглянул вниз и покрутил головой. — Воотщэ нэ пахнэт, да!

— Но это же хорошо?

— Ты сам выдэл, сколько там тэл было. И как там пахло!

— Ну да… Мамма-мия — как вспомню… Зрелище под стать аромату…

— А тэпэр эго нэт. Что это значыт?

— Что, синьор?

— Шо тут где-то паливопровод пробит, — догадался Михай, — и з него гарта туда сифонит. Вона там усе и пожрала. Оттого и вони нема.

— Вэрно! Ани тут пэрэстрэлка устроил! Двигатэл не прастрэлыт — балшой очэн. А вот трубка топливный — гавно вопрос!

— Я правильно понимайт, что там внизу все есть залито гарта? — осведомился Доктор, — И мы есть смывайт это суйщество туда?

— Нэ туда. Туда! — Багир указал в сторону бассейна, — Там цистэрна с грязный вода. Но мы, когда сюда залэзлы, лючок мэжду нимы снялы.

— То есть имейтся вероятносйть…

— Нэт… Вот он, лючок… Наполовину затоплен… Надо насосы включит — утонэм нахэр. Или сгарым… С огон отойдите, да!

— Просто шоб вы знали, пан, я то не специально! — Михай виновато развел руками. — Я про то не знав.

— Понимайт… Просто вероятнойсть его выживаний в данный среда равна ноль… И гарта нихт только убивайт его, но и уничтожайт все ткани. Мы есть упускайт шанс находийть еще неописанный вид живой существо. Меня это огорчайт.

— Ну шо я могу делати, пан? Може, пошукати там багром? Вдруг зацепим?

— Э! Плэват на этот осьминог, да! — видя, что Доктор с Михаем расстроены, Багир решил прийти на помощь. — Ми тут такой хэрня нашли — эбнэшся, да!

— Вы про ту штуковину на заваренной лестнице? — поинтересовался Марио. — О да! Кстати! Раз уж тут все — и синьор Доктор, и синьор шаман, то может быть вы сумеете понять, что это такое. Потому что мы с ним общаться, честно говоря, не рискнули.

— Пакажы им, — повелительно махнул рукой Багир, — ми пока тэч топливо атыщэм. Только осторожно будь, да! Помнишь какой хуйня с нами был? Вот такой чтобы нэ было!

…

Камушек, сияя от радости, притащила воду. Ей нравилось быть полезной, так что Бардья старался давать той мелкие поручения. Так что, попив воды, Бардья попросил уточнить, что там с обедом. Гаспар, лежавший на соседней койке, одобрительно цыкнул вслед метнувшейся исполнять Камушку.

— Ты понимаешь толк в ординарцах… Я не про наряд, если что. Я про исполнительность. Где взял, если не секрет?

— Сама прибежала. Насколько я понимаю, она изгнанница.

— Насколько понимаешь?

— Ну мы не то, чтобы об этом много говорили. Точнее, вообще не говорили. Я в сознание-то пришел сравнительно недавно. А она вокруг меня хлопотала. И других граков в округе не было. По одиночке они не ходят, так что…

— Ну да. Логично. Однако, ты бы выяснил, на всякий случай, что она натворила.

— Зачем?

— Не хочешь знать, из чьих рук берешь еду?

— На самом деле — не особо.

— Почему? — Гаспар удивленно вскинулся, — Я тут, уж извини, немного порасспрашивал о вас. И о том, как «взяли» вашу команду. Думал, такой урок должен заставить задуматься про то, что тебе подносят?

— Должен, — Бардья рывком сел, — но жить, постоянно ища подвох везде и во всех?.. Мне не нужна такая жизнь.

— Тогда ты её потеряешь.

— Чтобы потерять, надо иметь. А жизнь крысы, вздрагивающей от каждого шороха, это не жизнь.

— Я придерживаюсь другого мнения.

— Помогло?

Гаспар некоторое время смотрел на Бардью оценивающим взглядом, затем, внезапно, раскатисто, мощно расхохотался.

— Ладно, этот раунд за тобой… Но все-таки, тебе что? Совсем не интересно, что с ней произошло?

— У нас тут со всеми что-то произошло…

— И с тобой?

— И со мной.

— Что, если не секрет?

— Я в зоопарке родился.

— О! Я-то думаю, почему ты материшься по-гюйонски. Помню я эти экспозиции. Посещал как-то в детстве. И это все?

— Мало?

— Ну, как бы, не думаю, что это сильно отличается от рождения в приюте или работном доме.

— А у нас тут соревнование по херовому детству?

— Ну да. Как-то не туда разговор зашел… — Гаспар достал сигареты и угостил Бардью. — Значит, ты у них боцман?

— У кого: «У них»?

— Марио и Багир. Ничего ребята… Сумели даже меня удивить. Я всю дорогу считал «вольных» просто бродягами, но твои парни знают, как прогнуть мир под себя.

— Это больше Капитана заслуга.

— Не прибедняйся.

— Я серьезно. Марио — рулевой, Багир из механиков. У меня из палубной команды, стыдно признать, в основном девки.

— Девки?

— Да. Федора тоже в рулевые перевели. Паренек не то, чтобы шибко умный, но старательный. Капитан такое любит. Обмылок в порту свалил, как деньги получил… — Бардья вздохнул. — Я не то, чтобы жалею — морская жизнь явно не для него. Просто знал его давно. Вместе на борт пришли. Но да ладно. Он там не пропал — и тут не пропадет. Как бы только деньги голову не вскружили.

— Лучше когда голова кружится от денег, чем от голода… И кстати о нем? Где твой ординарец? Что там с обедом?

— Уже несут…

— Ты как определил? — Гаспар принялся крутить головой. — Услышал? А! Ты увидел в щель!

Боцман кивнул и указал на широкую щель в двери, через которую было видно как Камушек тащит миски с едой. При всей своей преданности происхождению, Бардья так и не смог привыкнуть к кухне Тангароа. Гурманом он себя тоже не считал, но был куда более разборчив, так что отчаянно скучал по кормежке на борту «Интернационала». Но выбирать не приходилось и, взяв у сияющей от радости Камушка миску, он принялся за еду.

Вместе с Камушком внутрь зашли виху и Янек. Виху осмотрела вверенных ей на время отсутствия доктора пациентов, после чего ушла куда-то вглубь хижины, служившей палатой для выздоравливающих. Все уже привыкли, что она не особо объясняет и никак не комментирует свои действия, так что просто проводили её взглядом, после чего Янек подошел к Гаспару.

— Вы как, командир?

— Бывало и лучше. Но бывало и намного хуже. Мне не отчекрыжили ногу. Возможно зря, но Доктор говорит, что хочет попробовать её мне сберечь.

— Да. Вон та нелюдь, как он говорит, может с этим что-то сделать.

— Я в курсе. Форбуржец полоскал мне мозги где-то час, прежде чем взяться за нож. Собирал что-то там свое врачебное. У него чудовищный акцент и он наслаждается своей ученостью — жуткое сочетание.

— Вы ему тоже сразу понравились.

— Ой, да иди ты в Бездну со своими подколками. Кстати, где он? Я его что-то давно не вижу?

— Поплыл с ребятами и местным шаманом на судно. Они там нашли что-то, что хотят посмотреть поближе.

— Что они нашли там такого, что не обнаружили мы за это время?

— Труп с съеденными мозгами.

— Съеденными?

— Не знаю точно, но парни говорят, что башка пустая, как кокос. И оттуда что-то вылезло. Они поехали это ловить.

— А доктор знает толк в развлечениях… Чем заняты остальные?

— Часть поехала с ними, остальные тут. Я приказал разбить лагерь и приводить в порядок катер и снаряжение. После такого нам желательно быть в готовности.

— Это правильно… — Гаспар на секунду замолчал, потом поманил Янека поближе, — Слушай… а где Аптечка?

— В лагере, а что?

— Не пойми меня неправильно, — Гаспар окончательно перешел на шепот, — но я — капитан наемников, а он — всего лишь боцман. Однако посмотри, какое у него обслуживание. И какое у меня…

— А! О! Понял… — бросив быстрый взгляд на Камушка, которая крутилась вокруг Бардьи, Янек понимающе кивнул. — Единственное, что насчет одежды…

— Не важно. Вопрос в уважении.

— Хорошо. Скажу ей, что вам нужна сиделка…

— Какая сиделка, дурак! Назови это как-то по-другому! Я еще не настолько стар!

— Попробую что-то придумать.

— Хорошо! — понимая, что они выглядят подозрительно, Гаспар снова перешел на полную громкость. — А как там дела в целом? Парни просидели много времени, ожидая нас. Наверняка рвутся в бой! Ждут нового дельца?

— Вот как раз об этом я и хотел поговорить, командир, — теперь уже Янек перешел на шепот, бросив быстрый взгляд в сторону Боцмана. — Эти вольные хотят нас нанять.

— Нанять? В смысле за деньги?

— А как еще?

— Ну бывают люди, которые думают, что если мы поварились в одном дерьме, то, считай родня и все такое…

— Нет. Они готовы заплатить.

— Сразу? Не потом, не в рассрочку, не после того как?

— Сразу, — сверху, со стропил, раздался голос с непередаваемыми нотками брезгливого высокомерия. — Сразу и золотом…

Спрыгнув, Ур приветственно махнул Бардье, покосился на Камушка, которая, видя что-то с когтями и клыками, инстинктивно слилась с местностью, и, достав из «разгрузки» золотую монету, продемонстрировал её Гаспару. Тот посмотрел на неё, потом на Бардью и, в конце, обменялся многозначительными взглядами с Янеком.

— Ты нас подслушивал?

— Ну, само собой… Нужно быть полным идиотом, чтобы этого не делать.

— У нас это считается довольно невежливым…

— Обезьяны, что с вас взять? — это было произнесено таким устало равнодушным тоном, что даже Камушку стало понятно, насколько Ур плевать хотел на человеческие приличия.

— Ладно… Вернемся к золоту, — Гаспар улыбнулся, давая понять, что это его интересует куда больше, чем этикет. — Сколько его у вас?

— Достаточно.

— Достаточно для чего?

— Достаточно, чтобы люди Чойса, а вы его, как я понял, знали, устроили захват нашей команды. Следовательно, этой суммы достаточно и для обратного.

— Это не так работает.

— Именно так это и работает. Да, у Чойса команда была меньше вашей. Но он и классом повыше, так что я вам предлагаю расценки высшей лиги. Хоть раз поработаете за нормальные деньги.

— С чего ты взял, что мои парни хуже, чем его?

Вместо ответа, Ур снял со спины трофейный пистолет-пулемет и продемонстрировал Гаспару. Тот взял оружие, осмотрел его, оттянул затвор, проверив канал ствола и одобрительно кивнул.

— «Сиг». Хорошая вещица. Качественная отделка, все подогнано. Дорого стоит. Похвастаться решил?

— Показать, чем вооружены настоящие профи. Мы сняли десяток таких с людей «Ямы» на борту того плавучего кладбища.

— И сколько из этого десятка досталось нам? — Гаспар еще раз посмотрел на оружие в руках и понимающе кивнул. — А! Так ты не хвастался! Ты нам нашу долю принес!

— В смысле? — Янек непонимающе уставился на командира. — Это все?

— «Каждый уважающий себя капитан наемников должен знать основные способы дележа награбленного», — продекламировал Ур. — «По заслугам, по справедливости, по божески, по уму, по совести, по братски, поровну, пополам…» Я поделил по справедливости.

— Этот наглый кусок меха определенно бывал в Порто! — хохотнул Гаспар в ответ на возмущенный взгляд Янека. — Во всяком случае, я слышал подобное именно там. Вот откуда он знает расценки!

— Знаю. А еще вам как минимум месяц восстанавливаться после операции. Ваши люди могут либо просто так просидеть это время, охраняя вашу жопу, либо потратить его с пользой.

— Нам не обязательно сидеть, — буркнул Янек, уязвленный несправедливостью дележки и не понимающий, почему командир так легко это принял. — Мы уже можем двигаться.

— И в случае осложнений надеяться, что ваш фельдшер разберется. Вероятность этого невелика, однако кратно выше вероятности найти тут другого доктора. Это к слову о том, как я определил, из какой вы лиги. Вы себе не можете даже полевого медика с образованием позволить. Так что не лохмать мне уши, обезьянка. Давайте, пообщайтесь тут между собой, а я пойду, тоже что-нибудь перекушу…

Выйдя, для разнообразия, через дверь, Ур демонстративно её прикрыл, давая понять, что ему более не интересны их разговоры. Янек проводил его хмурым взглядом, затем посмотрел на Боцмана, который усиленно делал вид, что не понимает, что происходит, и тяжело, по-бычьи выдохнул через ноздри. Гаспар, который лежа поглаживал пистолет-пулемет, любуясь ладно сделанным оружием, с усмешкой поднял на него глаза.

— Ну что? Я передал «Тротиловых Мартышек» под твое командование. Решай сам.

— Мне не нравится этот хвостатый мудак.

— Почему? Тебе не по душе, как он с тобой общается? Ты можешь попробовать поставить его на место…

— Вы думаете, стоит?

— Сомневаешься?

— Если это отставник, то он может быть крайне неприятной тварью…

— Янек, мальчик мой! Неужели ты, наконец, понял, что не стоит истерить как какой-то кабальеро и хвататься за оружие просто потому, что собеседник не обращается с тобой как с крутым и опасным мужиком?

— Я так никогда не делал!

— Ну разумеется! И я никогда не вытаскивал тебя из переделок, куда ты влетал с двух ног просто потому, что хотел кому-то что-то доказать. Видимо, меня уже начала подводить память.

— Я просто…

— О, задница святой Агиллы! Да прекрати оправдываться! Ты — командир наемной роты! Думай, как командир наемной роты. Он сделал тебе хорошее предложение?

— Неплохое… Надо еще выяснить, с кем будем иметь дело, но, учитывая, как мы поиздержались за это время, и то, что это — полновесное золото…

— Так что тебе не нравится?

— Я не доверяю ему. Китты славятся подлостью и коварством. Он не скрывает, что подслушивает, и специально пришел поиздеваться над нами…

— Ты про это? — Гаспар поднял пистолет-пулемет.

— А вы считаете, что это не издевательство?

— Нет! Он все поделил по справедливости. Как и сказал.

— Отдал нам один, а остальные забрал себе⁉

— Именно! Меня не было, тебя не было. Хорошие стволы были. Он забрал их для своих людей, а нам скинул хлам. Отсутствуй он — разве ты бы не приберег лучшее для своих парней? Я бы точно так и сделал.

— Поэтому вы не стали возражать?

— А кем бы я был, если бы возмутился тому, что со мной поступили так, как я поступал с другими много раз? «Если делить честно, то поровну не получается», — помнишь, как ты услышал это от старого ворчуна, а затем кинул тому фессалийцу?

Янек, на некоторое время замолчал, раздумывая, затем медленно и неохотно кивнул… Гаспар, наблюдавший за ним, понимающе улыбнулся.

— Вижу, начало доходить… Запомни: обвинять других в том, в чем ты сам по уши — это лицемерие. Оставь подобную хуйню политикам и священникам. Будь честен с собой. Тебе не нравится, что эта тварь относится к тебе без должного уважения? Ну, он скрутил тебя как девку, уж прости. Вот ты бы, сотворив такое с кем-то, чьи яйца висят на уровне твоих глаз, стал бы с ним потом расшаркиваться?

— Нет…

— Вот и он не стал. Но он оценил твоих ребят. Не очень высоко, но оценил. Иначе бы не предложил контракт. Теперь думай, что тебе важнее. Деньги или гордость.

— Это выбор шлюхи.

— Мы, мальчик мой, хуже шлюх. Шлюхи за деньги делают людей, которых не знают, счастливыми. Мы за деньги делаем людей, которых не знаем, мертвыми.

— То есть, вы считаете, что мне надо взять этот контракт?

— Я уже сказал — думай не как Янек, а как капитан наемной роты Янек. Прикинь все «за» и «против», выясни, с кем придется иметь дело, обсуди с сержантами, посчитай расходы и прими решение.

— Хорошо, командир… Я так и сделаю…

— Сделай, — Гаспар достал сигареты и заглянул в пачку, — но прежде пришли сюда Аптечку и скажи ей взять еще курева. А то мое заканчивается…

Когда Янек вышел, Гаспар вытряс две последних сигареты и, протянув одну Боцману, вздохнул. Тот ухмыльнулся и хотел что-то сказать, однако Гаспар остановил его жестом.

— Ничего не говори. Тут и так вокруг висит дохуя лишних слов. Я стал стар и болтлив. Янек волнуется и тоже болтает. Давай просто молча покурим, пока форбуржец не вернулся, и насладимся ебаной тишиной…

…

Шамана вынесли на свежий воздух, но так как его свежесть тут была весьма относительна, помогло это не сильно. Михай и Багир, которые как раз решили с этим побороться, обливая тухлятину гартой, подошли поинтересоваться, что случилось.

— Его фирменный методик тыканий в неизвестнойсть горящий палка давайт кляйне сбой. Я же есть лишен приборы, так что… — замолчав, Доктор с интересом огляделся, — Кстати! Это судно должно имейть радиорубка⁈

— Пызда радиорубка! — доложил Багир с почему-то радостной интонацией. — Ми что там целый нашли, сэбэ унэслы. Оно только на передача работаэт, да.

— О! То есть приемник вы оставляйт?

— Да! Нэт! Эго потом тэ ишакы куда-то утащылы!

— Искайт его, битте. Металл есть блокировайт воздействий этот объект. Это означайт высокий вероятнойсть того, что мы имейт дело с электромагнитный излучений. А знайчит имейтся шанс засекайт его при помощи радиоаппаратура!

— Э! Ми найдэм, да!

— Гут! — кивнув, Доктор посмотрел на шамана и вздохнул. — Я пока понаблюдайт за его состояний. В его возраст подобный опыты есть противопоказан.

— Тиму-ихи в порядке! — поворочавшись, шаман попытался встать, — Просто эта штука очень много говорила.

— Вы есть её понимайт?

— Нет.

— Ожидаемо. Надеюсь, я собирайт из имеющийся тут радиодетали что-то, что помогайт нам в пониманий природа данный феномен без необходимойсть личный общений.

— Доктор Ганс опять не верит, что Тиму-ихи разберется?

— Напоминайт, что та штука от нас сбегайт. А это отправляйт вас в нокаут простой шепот. В такой случай, по образный выражений, надо доставайт палка посерьезнее.

— Ладно… — шаман снова попытался подняться. — Тиму-ихи пока будет делать обряд очищения. Тут было много смерти. Нельзя принести её с собой в деревню.

— Гут. Думаю тут можно найти ведра на всех ваши люди.

— Ведра?

— Йа! Емкость, чтобы носийть гарта, — Доктор указал на уже залитые механиками тела, — Она гроссе ускоряйт процесс разложений тел, буквально за часы оставляйт от них лужица с декальцинированный кости.

— Тиму-ихи имел ввиду другое очищение. Хотя, если это поможет против вони…

Наконец встав, шаман помотал головой и, утвердившись на ногах, махнул своей свите следовать за ним. С такой подмогой процесс очищения пошел бодрее. Шаман изгонял духов, остальные тангароа щедро обливали гниющую плоть топливом. Багир с Михаем сволокли обратно в радиорубку все найденные детали. Багир остался помогать, с гордостью рассказывая Доктору о приобретенных им познаниях в радиотехнике, а Михай принялся приводить в порядок освещение, потому что шарахаться с факелами по судну становилось все более небезопасно.

— Вам помочь, синьор? — осведомился у него Марио, чувствовавший себя в определенной степени бесполезным. — Заодно вы мне расскажете, что еще веселого у вас там приключилось в наше отсутствие. И кто эта синьорина, которая щеголяла тут в столь откровенном виде. Как я понял, она как-то относится к нашему Боцману?

— У, пан! — Михай с радостью вручил Марио сумку с инструментом, — Ще как относится! По первых, она е грак! Така местная народнисть. Говаривают, шо вони якись там боком родня саргашам, но то не точно.

— Саргашам? О! Думаю, синьор Старший Механик обрадуется! Он очень заботится о своих земляках.

— То сильно вряд ли. Тому що, говаривают, шо саргаши граков недолюбливают.

— Почему?

— Шо-то там с их способностями связано. Саргаши считают, шо те поломани, и стараются их к машинам не подпускати, бо изломают так, шо потим не соберешь.

— Серьезно?

— Так. Сам бачив. Вона мастерити любит страсть как, тильке робит таку, выбачаюсь, хуету, шо больно смотрети. Опосля неё то, шо мы на Сараманке бачили — прям произведенье анжинерного исхуйства.

— Вы про те самострелы, что они там мастерят? С трубочкой для стрельбы горохом вместо ствола?

— Про них, пан… Ось тот провод подайте, будь ласка… Тильке руки вытрите. А то лапати оголенные провода мокрыми руками то, говорят, примета дурна.

— В смысле?

— Вони от этого ржавеют и портятся… Так вот — попросив я цею гражданку мени з разбором трофейных стволов подмогти. Ну, думаю, шо такого вона може зробити з ними дурного? Там схема з свободным затвором — проста як мычанне. И шоб вы думали?

— Что, синьор?

— Вона, поки я отвлекся, такой хуйни зробила, шо я заживо охуев!

— Потеряла что-то важное?

— Если бы! Она их улучшати надумала.

— Улучшать?

— Так! Перше — для ней автоматический вогонь, це недостаток — патроны денег стоят, а откель у грака деньги? Так она пружину достав та палкою затвор подперла. Мол он так и запирався надежнее, пружина на ейный погляд уж больно слабо держит, и стреляет не так швыдко. А з пружины той наладилася из другого ствола то ли рогатку мастерити, то ли самострел. Бо таке вообще патроны не расходуе — сплошная економика по её думке.

— Да уж. Но с другой стороны, синьор, она же действовала из лучших побуждений.

— Так в том и беда, шо ругати — так вона допомогти хотела. А шо так неможливо делати вона теж не понимае, бо як я ей устройство вогнестрельного оружжя разъясню, коли вона сложнее остроги ничого не знае?

— Я понимаю, синьор, что вы имели ввиду. Если она таким образом начнет «помогать» Амязу, то он сойдет с ума.

Из радиорубки высунулся всклокоченный Багир и, оглядев коридор ошалевшими глазами, поманил Михая к себе. Тот осторожно подошел.

— Шось случився?

— Провод нюжэн шэсть мэтр! Найдэшь гидэ снят?

— Тю! Я то думав шось страшное стряслось. У тоби вид такий, шо аж боязно.

— Э! Там знаэшь сколько я умный слов сэйчас узнал? За весь жизн столько нэ узнал! Голова полный — лопнэт скоро!

— Ну тож цельный дохтур наук — не еж насрав! А шо говорить? Ну в общих чертах?

— Говорыт, что тот мама обэзъянин сын кто это тут ломал. Дажэ сломат, говорит, нормално, надо ум имэт, да! Питаний приемник трансформатор мэнят прыдэтся — эму пызда, но можно аткуда-то там напряжэний снять, это туда патом, то сюда, ручка настройка дэржы сдэлай и шкала сабэры… Пока я этот рючка эбаный чиныл, сдэлал — как новий, да, показываю эму, и он: «Гут». А сам за это время пополам разрублэнный кусок радиостанцый в куча собрал. Лампочки свэтят, дынамык шюршит, голос падаэт…

— Но синьор! — Марио расстроено всплеснул руками, — Если вы переживаете по поводу того, что хуже синьора Ганса разбираетесь в радиотехнике, то право, не стоит. Вы тогда тоже проделали впечатляющую работу, разобравшись в незнакомой вам области практически с нуля. У вас был повод для гордости.

— Я знаю, да! Но всэ равно, он это все, раз, дава, туда, суда… И оно работаэт, да!

— Но с другой стороны, вы можете так же в механике.

— Магу! — взяв у Михая, который выдернул откуда-то требуемое количество проводки, он смотал её и вздохнул, — Вах, как он это радыо собрал, да! Как надо собрал! Я так нэ умэю!

Багир удалилися, закрыв за собой дверь. Снова оставшись вдвоем, Марио с Михаем переглянулись. Михай покачал головой и доверительно наклонился к Марио.

— Вы, пан не хвилюйтесь. Это вин так. Не привык ще.

— К чему?

— Он думае, шо е наука, а е життя. Наука — вона така. Не конкретна. Якись формулы, теории всякие непонятны, вумны людины шось там на вумном гутарят промеж собою, до нас не спускаяся. А е життя. То, шо мы кожный день пользуем. Машины всяки, водопровод чи електричество. И то, шо тут, у нас, то не ученых. То наше, и мы в том сильны. А тут таке!

— То есть, синьор Багир удивлен тому, что синьор Доктор может не только рассуждать непонятными терминами, но и что-то делать?

— Так. Кода мы з ним тогда прицел разробляли, шоб пана Ура подъебнути, вин расчеты сделав да линзи, а ми з Багиром сами гадали, як ции разчеты в изделие претворити. Ось так, по его розуменню все и делается. Вумны люди на бумажке чертять, а потим мы берем шмат железу и з него робим вещь! А тут Дохтур подходит и хуякс — радиво знову целое!

— Ну да. Он так радовался, когда разобрался с этим передатчиком. Для него это было словно чудо.

— Отож… Ладно — пойдемо поки посмотрим, шо там ниже твориться. А то ща топливо мертвяков схавае и ще бильше топлива буде, а вони тут з факелами ходют. О! К слову! Поки вы тут всякое гоняли, мы там на вупырей нарвались.

— Упырей? — Марио был не силен в аршской мифологии, — Это что-то страшное?

— Ну, которы кровь смактают.

— Вампиры? Вы нарвались на вампиров? Тут?

— Я теж сперва не поверив. Потим зеркало притащили, дивимся в него — ну точно! Вони! Нам повезло, шо на дворе день быв, так шо вони смирно лежали.

— И что вы с ними сделали?

— В тачку скидали, отвезли подале, та спалили нахуй!

Марио озадаченно поморгал. В его понимании, вампиры, во-первых, никак не вязались с залитыми светом Ореола Островами, а во-вторых, та легкость, с которой от них вышло избавиться, ставила его в тупик. Все источники по данной теме говорили, что даже один вампир — жуткое чудовище, убийство которого — весьма нетривиальная задача. Оставалась надежда, что он что-то не понял, поэтому Марио решил переспросить.

— Синьор, вы уверены, что это были именно вампиры?

— Вы шо, пан, не верити? Так пан Дохтур подтвердит!

— Он тоже это видел?

— Он, та пан Ур теж!

— И что они сказали?

— Та шо вони можут казати? Пан Дохтур считае, шо то «жутики» его мозг сношають таким замысловатым образом, а пан Ур вообще це не бачив, зато якись звуки ему мерещились.

— То есть, это могут быть и не вампиры?

— Ой, пан, ну шо вы начинаете теж? Мертвяки, якись притворяются шо вони зовсим мертвые, тильке глазьями изподтишка за тобою зыркают та в зеркале не видны. Шо ще це быти може?

— Не знаю… Просто в моем представлении вампиры, они несколько… иные?

— Та у вас там и людина друга. Я же ту книгу теж читав. Ну, помьятаете ту, с которой пану Дохтору тот сон приснився? Про который вин тогда в кают-кампании разповедав и уси смеялися шибко.

— Про насаживание вампира на кол не так, а вот так? «Коаксиально» — так, по моему синьор Ганс это назвал?

— Вона сама. Там упыр — цельный граф. Ну и живе як граф. А у нас людина проста. И ежли вона в упыря претвориться, то откель ей замка брати? Вона в домовине ховается та курей давит. Тут людина ще проще. У ней даже домовины нема. Вот вони нашукали якись хибару та схоронилися в ней як жуки пид камнем. Жрать нема, прислуги теж нема. Высохли з голоду, та мы их и того.

Это звучало неожиданно логично. Действительно, если подумать, то на одного вампира с графским достоинством должен был приходиться не один десяток, а то и сотня кровопийц попроще, которые вряд ли могли позволить себе описываемый в романах образ жизни. В Островах же, где с капитальными укрытиями дела обстояли намного хуже, чем на Континенте, незнатные вампиры действительно вынуждены были бы, скорее всего, ютиться по нескольку штук в одной норе.

Размышления по поводу коммунальных проблем среди кровососущей нежити прервало появление Доктора с целой пачкой антенн, сделанных им из найденного Михаем провода. Следом Багир тащил восстановленный приемник. Вид у него был немного потерянный, но гордый, так как и наемники, и тангароа, и даже шаман взирали на них, как на своего рода колдунов, которые сейчас будут забарывать неизвестную тварюку силой науки.

Пройдя к предусмотрительно приваренному тогда люку, Доктор принялся устанавливать оборудование. Багир бегал вокруг, организуя стол и подавая питание. Затем сбегал и снял аппарат внутренней связи, из которого выкрутили трубку и подсоединили к аппаратуре.

— А теперь, битте, отходийть, потому, что я начинайт кляйне настройка… — всплеснув руками, словно садящийся за рояль пианист, Доктор включил приемник, — Так… Знайчит сейчас люк закрыт, поэтому это мы устанавливайт как нулевой значений… Гут! Теперь мы есть приоткрывайт этот люк.

— Сэйчас… — махнув всем лишним уйти, Багир приотпустил запоры, — Много? Мало?

— Мало. Еще, кляйне зазор битте… О! Есть изменений значений…

— Вы можете слышать эту штуку по радио? — осведомился Тиму-ихи.

— Найн… Пока — найн… Пока я есть просто фиксировайт тот факт, что это действийтельно электромагнитный излучений.

— Что это такое, это излучение?

— О! Это есть многое. Например, видимый свет есть часть электромагнитный спектр с длина волны от триста восемьдесят до семьсот восемьдесят нанометры. Узкий диапазон, куда есть помещайтся все семь цвета радуга. Если двигайтся дальше, то за фиолет цвет у нас начинайтся ультрафиолет, потом идти X-лучи или, как их еще называйт, «рентген диапазон», за который начинайтся гамма излучений с черезвычайно кляйне длина волны. Если же мы есть обращайт вниманий назад, за красный цвет, то там начинайтся инфракрасный излучений. Тот самый тепло, который излучайт нагретый тела. Дальше волна становийтся все длиннее и мы есть переходийть в радиодиапазон.

— Но Тиму-ихи слышал звук… Это были голоса…

Все, что шаман понял из этого объяснения, было про свет, и теперь он старательно пытался понять, как это относится к делу. Поняв, что все было слишком сложно, Доктор вздохнул и постучал по уху.

— Звук есть колебаний окружающий среда. Дрожаний воздух. Понимайт?

— Ну да. Тиму-ихи кричит ртом. Изо рта выходит воздух. Другие меня слышат.

— Гут. Пусть будет этот уровень пониманий. Остальные сейчас вас слышайт?

— Слышат.

— Те, что за дверью вас тоже слышат?

— Слышите меня? — те, кто не поместился и топтался сзади, подтвердили, что слышат хорошо.

— А теперь внимайтельно! Вы есть слышайт голоса, если нихт смотрейт на тот феномен?

— Нет… Тиму-ихи не слышит голоса, если не смотрит на ту штуку… — медленно растягивая слова, подтвердил Шаман, — Смотрит Тиму-ихи глазами. А глаза не видят звук. Глаза видят свет! Все понятно! Просто голоса сбили Тиму-ихи с толку, а оказывается, эта штука говорила с ним через глаза!

— Гут… Гут, майн либе фройнд, пусть будет так. Теперь вы есть понимайт, почему я объясняйт про электромагнитный диапазон?

— Я понэл! Я сэйчас объясню! — гордо выпятив грудь, Багир повернулся к шаману. — Доктор зачэм про свэт гаварыл, да? Доктор сказал, что эсли туда, в красный сторона идти, то там спэрва тэпло будэт. Нам это нэ надо. Потом радио будэт! Нам это надо! Ми сэйчас антэна спэциальный сдэлаэм и по радио эго паймаэм.

— И что?

— И всэ! Что оно нам по радио сдэлаэт? Ми можэм сказат, что вообщэ в другом городэ, да!

Шаман и остальные тангароа одобрительно зашумели. Судя по всему, несмотря на образ жизни, они были в курсе, что лицо по радио бить пока нельзя, так что идея хамить опасной штуке с безопасного расстояния им нравилась. Доктор тем временем принялся что-то прикидывать.

— Начинайт, пожалуй с простой штыревой антенна. Подайте мне её, битте…

— Эта?

— Йа! Теперь, с её помойщь, мы проверяйт, в первый очередь, дельта и тета ритмы… Это до восемь герц… Низкочастотный информационный сигнал есть модулировайт высокочастотный несущий. Думаю, стоит начинайт с метровый волны и поднимайтся до УКВ.

Надев на голову наушники, Доктор принялся за работу. Его объяснения ничего никому не прояснили, только придали всему происходящему ореол таинственности. Однако не той помпезной таинственности, которая окружает ритуалы религиозные, и не жутковатой таинственности магических практик. Это была таинственность иного рода. Таинственность нового времени, когда человек склонялся не перед высшими силами, а над лабораторным столом, провозглашая не волю богов или духов, а фундаментальные законы мироздания, беспристрастные и неподкупные, одинаково глухие и к мольбам, и к лести, но дающие такие силы, что уже боги и духи в ужасе склоняются перед человеком.

Доктор тем временем возился с антенной, пытаясь настроить её, затем сменил на следующий тип, и, перепробовав все по очереди, в конце концов остановился на свернутой в кольцо медной проволоке, которая, судя по всему, удовлетворила его требованиям, после чего настройка продолжилась. Багир, глядя на это, как мог пытался объяснять происходящее, однако сам успел запомнить только, что это петлевая антенна, Доктор крутит переменный конденсатор, который верньер, чтобы настроить антенну на нужную частоту. Дальше диод все выпрямляет. Что именно «все» Багир не знал и очень надеялся, что никто не спросит. Ну а дальше это «все» поступает на гальванометр, с которым уже понятно, так как почти такие же, только другие, используются в судовом электрохозяйстве. Гальванометр показывает напряжение. И по этому напряжению Доктор определяет силу сигнала.

Окружающие понимающе кивали и лишних вопросов, к его облегчению, не задавали. Наконец, Доктор удовлетворенно кивнул и, взяв трубку, приложил её к уху. Шаман немедленно с интересом подался вперед. Из динамика трубки доносились звуки, похожие на голоса. Доктор, увидев интерес, с готовностью передал трубку и, подождав, вопросительно кивнул.

— Это есть быйть похоже на то, что вы слышайт?

— Нет. Тот голос… Он требовал. Он звал. А этот как будто бормочет во сне.

— Хм… Гроссе гут сравнений. Сейчас мы имейт дело с дельта ритм. Оно есть спать?

— Доктор Ганс хочет попробовать его разбудить?

— Почему найн? Давайте пробовайт передавайт что-то на этот частота. Только нихт отсюда. Я предлагайт все тут закрывайт и переходить в радиорубка.

— Доктор Ганс боится, что эта штука будет недовольна?

— Вас после общений с ней выносить без чувства. Оно не выгляйдейт дружелюбен унд безопасен. Дистанций будет не лишний. Кроме того, мы нихт спускайт сюда передатчик. Это все есть весьма увесистый аппаратура.

— Тиму-ихи не будет спорить. На этот раз. Идем.

…

Ту-Кахуна, наблюдавший за Сычом, не заметил подошедшего Боцмана и чуть не сделал сальто вперед от испуга. Боцман поднял руки в успокаивающем жесте и, морщась от боли, присел рядом.

— Че такое?

— Исследование вашей птицы провожу.

— Прям исследование?

— Ага!

— И как?

— Сперва я дал ему одного цыпленка… — Ту-Кахуна продемонстрировал тушки суточных цыплят, которые держал в руке, — И он его съел.

— Логично.

— Потом я дал ему два цыпленка. Он их съел.

— Ну да…

— Затем, я дал сразу три цыпленка. Которых он так же съел.

— Начинаю понимать, куда ты клонишь…

— Именно! Сейчас я собираюсь дать ему четыре цыпленка и посмотреть, что он будет делать.

— Какое интересное у тебя исследование… — Боцман с трудом придал голосу нейтральную интонацию. — А какая у него цель?

— Женщины переживают, что ваша птица будет охотится на несушек.

— Хочешь проверить, какой ущерб он может нанести курятнику?

— Да. А еще — накормить его до отвала. Эти цыплята — они постоянно дохнут. Их не жалко. Ваш фероарики сказал, что вы его как раз суточными цыплятами подкармливаете.…

— «Фероарики»? Ур? Ты Ура называешь «Маленький Рычащий»?

— Просто то, как они сами себя называют, я не могу верно произнести.

— Ты их всех так назвал? А чем тебя «китт» не устраивает?

— Потому, что это не наше слово. Мы еще не сталкивались с ними. Они для нас новые. А всему новому надо дать новое имя. Я решил, что фероарики хорошо передает их суть.

— Ну так-то да…

— Ну и вот…

Ту-Кахуна кинул Сычу четырех цыплят. Тот, уже изрядно сытый, лениво посмотрел в их сторону, раздумывая, однако в дело попытались вмешаться крутившиеся рядом собаки. Собак Сыч не боялся и делиться с ними едой не собирался, так что, грузно спрыгнув на землю, пошел лакомиться. Вожак собачьей стаи воспринял это как личное оскорбление и, оскалив зубы, попытался отогнать наглеца от еды, но получив хлесткий, как плетью, удар крыльями, с визгом отскочил. Решив, что урок усвоен, Сыч принялся глотать цыплят и получил подлый укус в задницу.

Однако решивший напасть сзади пес серьезно недооценил защиту, которую сове таких размеров даёт оперение. Мгновенно нажравшись пуха, четвероногий подлец замотал башкой, пытаясь отплеваться, но развернувшийся Сыч, гневно распушившись, схватил его лапой за морду, сжав так, что нос и кончик морды с налипшими пушинками выдавился с другой стороны. Так что вместо надежно и с гарантией зафиксированной головы замоталась вся остальная собака.

Выглядело это все настолько комично, что в голове наблюдавшего за этим Боцмана сцену сопровождали звуки из мультипликационных фильмов, которые иногда крутили в кинотеатрах перед сеансом. Хотя собаке сейчас было явно не до смеха. Однажды, чтобы попозировать, Бардья приманил Сыча, чтобы тот, подобно попугаю, сел ему на руку. Ощущения были непередаваемые. Боцман худышкой никогда не был и мышцы имел будь здоров. Однако, Сыч сдавил ему руку так, что та буквально за несколько минут онемела. Не помогла даже плотная рабочая куртка.

Тем временем Сыч заглотил всех цыплят, повертел головой, вспомнил про собаку и потянул упирающуюся всеми четырьмя лапами псину, из которой тугим напором хлестали «эмоции», к себе. После чего пристально осмотрел. Собачатиной он не брезговал, однако сейчас был сыт, так что, после пристального изучения, решил, что такое есть не будет и разжал лапу. Однако, собака продолжила стоять, замерев в раскоряченной позе, словно чучело и только журчание с другого конца свидетельствовало о том, что в организме протекают еще какие-то процессы.

Сыч еще раз осмотрел этот внезапно образовавшийся памятник неизвестно чему, и, как следует размахнувшись, прописал псу клювом в лобешник. Отчего тот наконец отмер и с визгом скрылся в точку где-то вдали. Остальная стая тоже, на всякий случай скуля, ухромала следом. Сыч довольно «ухнул», покрутил головой, ища, кого бы тут еще привести в чувство, потом посмотрел на небо. Однако летать ему было решительно лень, так что он пешком дотопал до прохладной норы, выкопанной в корнях большого дерева и скрылся в её недрах.

— Какое хитрое животное, — уважительно покачал головой Ту-Кахуна. — Значит, один, плюс два, плюс три… И там четыре…

— Десять, — подсказал Боцман.

— Верно… Десять цыплят достаточно, чтобы он не съел собаку. Это хорошо. Пойду — доложу вождю.

— Иди… Я пока тут погуляю.

— А тебе уже можно?

— Не знаю. Но лежать уже сил нет.

— Хорошо… — Ту-Кахуна хитро покосился на Боцмана. — И сколько ты всего лежал?

— Не знаю точно. Долго. Может несколько недель даже. А что?

— Ничего. Просто доктор Ганс говорит, что наука в целом, и медицина в частности, основана на наблюдении за окружающим миром и анализе собранных знаний с целью установления всяких закономерностей. Так что теперь я за всем вокруг наблюдаю.

— Ты не просто наблюдай. Ты записывай.

— Зачем?

— Чтобы иметь не примерные значения, а точные. Ганс постоянно какие-то записи на борту вел. Журналы заполнял с показаниями приборов, потом их того…

— Чего?

— Анализировал.

— Это как?

— Ну вот так. Садился и думал, что эти цифры значат. Где больше, где меньше, где повторяется чего-то.

— Серьезно? И это помогает?

— Видимо, да.

— А ты чего-то записываешь?

— Вот, кстати. Пока корабль в море, экипаж что-то израсходовал, что-то проебал, что-то поломал. А я все записываю. И когда капитан меня вызывает и спрашивает, сколько нам нужно, к примеру, иголок. Я беру записи и смотрю: купили сто штук, за три месяца двенадцать сломали, двадцать потеряли, тридцать пока на руках, осталось в запасе тридцать восемь штук. Стало быть расход на три месяца — тридцать две иголки. То есть, если в море уйдем на полгода, то того, что на руках да в запасе должно хватить. Но впритык. Стало быть, лучше еще закупить. Понимаешь?

— Неа…

— Ну че непонятного? Не было бы у меня записей, что бы я капитану ответил? А иголка, это такая штука, которая, вроде как мелочь, но если её нет, то чем-то заменить так сходу и не заменишь. С записями я могу сразу расход прикинуть, остаток учесть и ответ дать. Без записей же — только смотреть тупым взглядом.

— То есть, это все надо еще и записывать?

— Желательно.

— С этим сложнее.

— Значит, начни с важного.

— С чего, например?

— Ну… Записывай, сколько ты всего Сычу цыплят скормил. Просто зарубки ставь.

— И что это даст?

— Потом Доктору покажешь — он тебе объяснит.

Бардья уже основательно устал объяснять, так что отделавшись от любопытного ученика шамана, дохромал до бревна в центре деревни и уселся на него. Минуты через три рядом тяжело опустился Большой Корак — массивный тангароа в странном наряде: форменный китель поверх традиционной одежды. Поприветствовав вождя, Бардья воровато огляделся и от души почесал рану, которую Доктор запретил чесать. Вождь понимающе кивнул.

— «Выздоравливаешь?»

— «Как видите…»

— «Эх… Это обращение, как ко многим… Сразу службу вспомнил…»

— «В вспомогательных частях?»

— «Ну, как видишь…» — Корак указал на петлицы, — Звание не велико, но все что выслужил — выслужил честно.'

— «И до сих пор форму носите?»

— «А что?»

— «Ничего… Просто, я слышал про эти части… Какое отношение к ним было…»

— «Как к грязи. Не понимаешь, почему я все еще ношу их форму?»

— «Не понимаю.»

— «Потому же, почему ты ругаешься на гюйонском.»

— «Привычка?»

— «А еще — трофей.»

— «Трофей?»

— «Я взял у них их умение воевать. И теперь использую против них. Это — мой трофей.»

— «Вот как? Об этом я не думал.»

— «Об этом мало кто думает. Большинство считает меня странным до сих пор. Но то, что я делаю — работает. И им приходится это признавать.»

— «Я понимаю, о чем вы. Когда я вернулся на родину родителей, на меня тоже смотрели как на такого… странного…»

— «Потому что ты стараешься соблюдать традиции.»

— «Ну да.»

— «А тут ими живут. И традиции предписывают нам воевать как воинам… Только война изменилась. Это больше не ритуал, не священнодействие. Это — ремесло. Ты можешь быть вдесятеро сильнее, быстрее, хитрее, ловчее. Но против тебя выставят сотню тех, кому только-только показали, с какой стороны стреляет ружье… Их очень много, поэтому они тебя убьют…»

— «И не важно сколько ты заберешь с собой», — понимающе кивнул Бардья, — «они пригонят новых солдат уже завтра.»

— «Верно… Солдат тренируют за месяцы. Воинов растят годами. Обмен не равен. Но мы не хотим этого принять. Даже мой сын, — губы Корака расплылись в грустной улыбке, — он решил побыть воином и долго сидел в каменном мешке. Пока его не решили вздернуть вместо тебя… Надеюсь, теперь у него прибавится ума…»

— «Все в молодости делали ошибки…»

— «А то! Я вот в армию завербовался!»

Корак хохотнул, затем замолк, собираясь с мыслями. Бардья, видя, что вождь хочет спросить о чем-то важном, терпеливо ждал.

— «Фероарики», — наконец Корак заговорил, — «как их назвал ученик Тиму-ихи… Он говорит, что тем не нравится, когда их называют кошками…»

— «Мы зовем их китты. И им действительно такое не нравится.»

— «В общем, ты понял, о ком я. Ты знаешь, как мне с ними поговорить?»

— «Если что, они недурно говорят на ислас.»

— «Я не знаю, какие у фероарики табу. Но люди Гаспара болтали о них с Ту-Кахуной. Он любопытный, и это иногда полезно. И из сказанного ими следует, что фероарики умеют в войну. Ваш капитан поэтому их нанял?»

— «Поэтому.»

— «Хорошо. Значит мне будет полезно с ними поговорить. Спроси их об этом.»

Боцман кивнул. Вождь кивнул в ответ, поднялся и вразвалочку пошел обходить деревню. Когда он достаточно удалился, рядом с Бардьей буквально возник Ур с хитрой рожей.

— О нас говорили?

— Ты понимаешь наш язык?

— Нет, но я знаю, что такое «фероарики». Малохольный ученик местного колдуна считает это настолько удачной идеей, что проинформировал меня о ней раза три.

— Понятно… Да, мы говорили о вас. Вождь хочет побеседовать с вами насчет военного дела. Он пытается изменить подход тангароа к войне на более современный.

— А че сам не спросил?

— Для нас война — это вопрос духовный. А где духовность, там разные табу. Он не знает, как с этим дела обстоят у вас, поэтому решил сперва посоветоваться со мной.

— Скажи, что если ему надо, я могу не только рассказать и показать, но и погонять его обезьянок на досуге. А то что-то соскучился по подобным мероприятиям.

— Сейчас передам… — Бардья попытался встать и скривился, — Сейчас.

— Сиди уже, — глядя на это, сжалился Ур, — мне быстрее самому.

Спрыгнув с бревна, он встал столбиком дабы сориентироваться, после чего унесся следом за Кораком. Выдохнув, Бардья уселся обратно и прикрыл глаза, надеясь, что больше никто с разговорами не пристанет. Но этим мечтам не суждено было сбыться, так как из кустов вылезла Камушек. Боцман в свое время намекнул ей, что не стоит мешать, когда он с кем-то разговаривает, так что она все это время держала дистанцию. Однако, увидев что Бардья один, немедленно присоединилась. Боцману это не то, чтобы не нравилось — он слышал, о чем шептались Гаспар с Янеком, и их реакция на Камушка ему даже немного польстила, однако он все равно не мог отделаться от некоторой неловкости. Грак же истолковала его молчание по-своему.

— Ты грустишь? У тебя опять болит? Камушек может принести что-нибудь, что поможет. Хочешь воды?

— Это не из-за боли. И я не грущу…

— У тебя очень грустный вид.

— Просто я устал.

— Камушек может принести одеяло!

— У меня не такая усталость.

— А какая?

— Говорю сегодня много.

— Камушек знает место, где можно побыть в тишине! Камушек тебя туда отведет!

…

Доктор, задумчиво подперев подбородок телефонной трубкой, размышлял. Остальные смотрели на него с интересом и некоторым страхом, так как, судя по воплям в трубке, штука отреагировала на попытку связаться с ней крайне агрессивно.

— Гроссе любопыйтен факт… Если раньше она словно бормотайт во сне, то сейчас мы есть определенно её будийть…

— Она оттуда не выберется? — спросил кто-то, с тревогой прислушиваясь.

— О! Никакой причины для волнений нет. Меня есть больше беспокойт другое…

— Она пыталась со мной разговаривать, — Тиму-ихи задумчиво поскреб подбородок. — С ними тоже. Тут же она ревет от ярости.

— Йа! Совершенно верный замечаний… Что может вызывайт такой гнев?

— Может, этот дух боится антенны? Духи имеют дело с людьми, а эта ваша штука на человека не похожа.

— Любопытный гипотеза… Как мы можем её проверяйт, не входя с ней в контакт и не подставляйт себя под удар?

— Мы можем засунуть туда мертвого.

— Господа механик? — Доктор повернулся к Михаю и Багиру, — Мы есть можем делайт это технически?

— Технически, пан дохтур, мы шо хошь зробим, были б инструмент та время, — озадаченно поскреб в затылке Михай. — Тильке мне, по чести говоря, трохи ссыкотно.

— Гут! Как говорийть один мой коллега: «Если опыт нихт безумен и опасен, значит это есть бесполезен опыт!» Так что, по фигуральный выражений, вы есть собирайт самый большой палка, чтобы тыкайт ей в неизведанное, а мы с герр Тиму-ихи пока найдем подходяйщий «доброволец» с не очень сильно выраженный степень разложений.

Михай опасливо посмотрел на Багира, но тот, гордый тем, что ему выпала честь помочь науке, решительно зашагал в сторону мастерской. Несколько наемников и тангароа пошли за ними, чтобы помочь, из любопытства и чтобы под благовидным предлогом откосить от сортировки несвежих трупов. Совместными усилиями они определили куда выводит заваренная лестничная шахта, притащили туда еще один люк, а над ним соорудили лебедку, которая бы через прорезь в крышке опускала вниз «добровольца». Им стал один из убитых при попытке абордажа бандитов, наименее подпорченный жарой и довольно субтильного телосложения, что облегчало его транспортировку и спуск.

Доктор закрепил на нем антенну, проверил крепление кабеля и дал отмашку потихоньку опускать его в шахту, а сам побежал к аппаратуре. Багир стоял на лебедке, а Михай наблюдал за тем, как тело, медленно крутясь на тросе, ползет вниз. Во время подготовки они, примерно высчитали, сколько троса надо стравить, чтобы достигнуть нужного уровня, однако о достижении рубежа быстро стало понятно по клубившемуся внизу туману, светившемуся загадочным янтарным светом.

— Стоп машина! — Михай жестом велел Багиру остановить лебедку. — Ща я дохтуру скажу, шоб вин на це подивився.

— Э! Ты выдэл опасноэ?

— Та вы нашли, пан, кого пытати! Я шо, знаю, опасно то че ни⁉ Вот дохтур — людина учена. Пусть сам думае.

Подбежав к краю палубы Михай бухнулся на пузо и заколотил гаечным ключом в окно радиорубки. Оттуда высунулись шаман и Доктор.

— Прошу, паны, перед тем как цую херню включати, подивиться, шось там вже деется. Може, ну его нахуй?

— Вы есть видейть какой-то реакций?

— Так! Еще какой реакций! Там цей йобаний туман в якись жгути скручивается та тело обвивает. Как бы вин нам мертвеца того не подняв. А то я страсть як ходячих мертвецов злякаюсь. Из всей нечисти, пожалуй, бильш всего.

— Гут! Думайт, мы есть ходйить и смотрейть…

Доктор выбрался наверх, в сопровождении Тиму-ихи подошел к люку и заглянул в щель. Затем туда же заглянул шаман. Увиденное их явно заинтересовало.

— Йа! Это действительно есть гроссе интересный зрейлище. Возможно, это попытка изучат объект?

— Или оно его жрет… — выдвинул свой вариант Тиму-ихи.

— Найн… Питаний, в тот вид, который нужен нам, этот сущнойсть явно нихт нуждайтся… Я думайт, что оно… Думкопф! Срочно слушайт, возможно это есть давайт ответ!

Доктор рванул обратно в радиорубку, по пути перепрыгнув через леера на галерею внизу так лихо, что и наемники, и тангароа, наблюдавшие за ним, восхищенно выругались. В радиорубке он схватил трубку и принялся снова крутить ручки настройки. Затем с сияющим лицом пустил послушать шамана.

— Это то, что вы есть слышайть? Разговор? Речь? Попытка разговаривайт?

— Верно… — шаман согласно кивнул, — Вот теперь похоже. Только Тиму-ихи не знает этого языка. Тогда, в тот раз, он звучал похоже. Как будто вот-вот и поймешь… А сейчас совсем нет.

— Я есть предполагайт, что причина данный феномен заключайтся в том, что данный сущнойсть пытайтся подбирайт к вам код. Копайтся в ваш голова, транслировайт туда разный звукоподражаний и анализировайт ваш реакций.

— Код?

— Йа! Как взломщик сейфы… — Доктор на секунду задумался, — О! Прошу прощений. Вы вряд ли понимайт подобный аналогий. Попробовайт приводйит другой…

— Не надо. Тиму-ихи понял. Эта штука — как попугай. Издает разные звуки. Если звуки похожи на слова, хозяин радуется, кормит попугая, и попугай старается говорить больше звуков, похожих на слова.

— Почти, но не совсем. Я все-таки думаю, что она хочет общайться и это есть попытка такой странный образ изучайт наш язык.

— Попробуем ответить?

— Гут идей! — Доктор пробежал своими длинными тонкими пальцами по тумблерам передатчика, словно пианист по клавишам, — Сейчас я есть отправляйтся наблюдайт там, а вы, когда я говорийт, нажимайт вот сюда и начинайт с ним разговаривайт.

Шаман сосредоточенно посмотрел на кнопку и кивнул. Доктор снова поднялся к люку, заглянул в щель и крикнул: «Разговаривайт, битте!» С первого раза Тиму-ихи его не услышал, но многочисленные помошники, толпившиеся вокруг немедленно передали сигнал.

— Воне шовелиться… — с ужасом прошептал Михай, глядя на то, как тело на веревке начало дергаться, — Я вже говорив!

— Никакой восстаний мертвецы. Это есть просто гальванический эффект. Вы чувствовайт этот запах как после гроза? Видимо попытка разговаривайт заинтересовайт наш подопытный и он разкочегаривайтся на полный мощнойсть и это есть влияйт на сокращений мышцы.

— Синьор шаман говорит, что штука снова орет, — поняв, что напрямую орать не получается, а помошники устраивают неимоверный гвалт, Марио взял коммуникацию на себя, — Но не так, как в прошлый раз. Он говорит, что она как будто чего-то хочет.

— Э! Алыса гаварыла, — наклонился к Доктору Багир, — Что эта эбынь падчиныт тебя можэт! Просто прэдупрэждаю…

— Интересен версий… Я недавно предполагайт, что она действовайт как взломщик. Транслировайт что-то похожий на речь прямо в мозг, считывайт реакций и постепенно понимайт, как с нами общайтся.

— Вот! А потом начынаэт тебю прыказыват всякий нэхороший вэщи делат! Э! Не нравится она минэ!

— Тогда тем более мы есть обязаны её изучайт, понимайт принцип её работа и искайт способ от неё защищайтся!

— А може, краше, спалити её к хуям? — предложил Михай, — Бо я таку хуету ни разу в жизни ни бачив, та може и не побачу опосля? Може она вже единственна у свити и если её того, то вона и не народиться бильш никода?

— Глупойсть! Природа найн работайт с штучный изделий! Она всегда запускайт партия! Если имейтся возможнойсть для существований айн экземпляр, то где-то должны быйть и другой.

— Так почему ни я, ни пан Багир, ни даже шаман тот николи таке не бачили?

— Гут вопрос… Возможно, ответ есть лежайт в тот место, откуда приплывайт данный судно? О! Шайсе! Я пропускайт, когда это начинайтся!

Все трое прильнули к щели, где тело начало светиться таким же янтарным светом, как и туман вокруг него. Доктор пытался всматриваться, затем встал и, решительно отперев люк, полез вниз.

— Вы куды⁉ — в панике заорал Михай, — Воне ж опасне! Вы сами то казали!

— Я старайтся не допускайт визуальный контакт с ним. Но мне есть необходимо проверяйт свой версий! Подстраховайт меня, битте…

— Я подстрахую! — Багир решительно полез следом, — Маска мэню дай!

Взяв у мечущегося в панике Михая сварочную маску, Багир спустился следом за Доктором, который крался по лестнице так, чтобы не смотреть на странный объект, но видеть тело, у которого под кожей расцветали светящиеся узоры.

— Это есть нервный система! — завороженно пробормотал Доктор, — Я думайт, что мне есть мерещийтся… Найн! Удивителен зрелищ!

— Вах… Астарожно, да! — вжавшись в стену, Багир одной рукой накинул маску, второй схватил Доктора за руку, — Мамой клянус, нэ добрый эта штука!

— Я знайт, но… Что это⁉ Это оно? — Доктор указал на призрачную фигуру, которая проявилась в янтарной дымке — Найн! Это есть что-то другой! Это есть первый! А то есть второй!

Из тела выплыл второй призрак, словно привязанный некой пуповиной. Тело на веревке перестало конвульсивно дергаться и обмякло. А затем раздался тихий хруст, словно от ломающейся скорлупы, почти неразличимый за тяжелым дыханием Багира. Некоторое время поколебавшись, Доктор сдернул с него маску и, напялив ту себе на голову, выглянул. Матерящийся Багир немедленно втащил его обратно, однако Доктор успел увидеть все, что хотел.

— Этот странный структур, который есть вырастайт из череп первый жертва, увеличивайтся и перестраивайтся! И этот силуэт! Он есть имейть повреждений в те места, где проходийть раневой каналы, уничтожившие живой ткани! Это есть слепок с его нервный система!

— Пашлы отсюда, да!

— Погодите! Айн кляйне вопрос! Мы есть можем делайт подобный маска, но из железа и с окошечко из металлический сетка?

— Вай, всэ что хочэшь сдэлаэм! Только ухады, да!

Буквально вытолкав Доктора наружу, Багир запер люк на все запоры и присел было сверху, тяжело дыша, но вспомнил про щель и съехал в сторону. Михай сочувственно кивнул.

— Учена людына! Как тильке шо загадочне побачит — за ухи хер оттягнешь, як хряка вид корыта. Зовсим теряе всяческую обережнисть…

— В раж вошэль, мамой клянус! — Багир с удивлением посмотрел на свои мощные узловатые ручищи, затем на Доктора, который увлеченно записывал полученную информацию, — Я нэ знаю, откуда такой силища в нэм взялся, да? Прям как в лошад силища! Два!

Они с Михаем переглянулись и захохотали, повторяя сквозь смех: «Доктор мощностью две лошадиные силы!» Наверх вылез шаман. Посмотрел на механиков, заглянул в щель, потом подошел к Доктору.

— Доктор Ганс должен это услышать!

— Айн момент! Сейчас я фиксировайт гроссе любопытный данный и подходийть…

— Лучше поторопитесь. Тиму-ихи не уверен, но как будто голосов стало два…

— Два голос! И это происходить примерно драй минутен назад?

— Недавно, да, — шаман сделал вид, что понял незнакомое числительное и покивал, — Доктор Ганс знает причину?

— Йа! Оно вытягивайт из тела, который мы спускайт вниз своеобразный слепок нервный система. Видимо, из первый жертва тоже. И теперь там цвай этот объект. Видимо второй присоединяйтся к общений! Это действительно есть заслуживайт вниманий момент! Идемте!

Марио, проводив их взглядом, подошел к все еще веселившимся механикам и указал на провод антенны. Затем поднял голову вверх и осмотрел мачты судна.

— Синьоры. У меня тут появилась мысль! Раз уж у нас теперь есть исправная радиостанция, то может мы попробуем выйти на связь с теми, кто остался и рассказать им, что случилось? Возможно, они помогут?

— Ур з Калибром сигнала послали, — выдохнув, Михай достал сигарету, — тильке сидети ответа ждати времени не було. Так шо ваша идэя пан, мабыть и добра… Ща тильке пан Дохтур з коллегою там натешатся…

…

— «Ты как?» — Захария подошел к Соне, которая, сидя на чемодане, наблюдала за тем, как из окон летит все то барахло, которое они с Чарли так старательно собирали. Не то, что бы им было его сильно жалко, однако… Соня вряд ли могла четко сформулировать все то, что она сейчас чувствует. Это был крепкий коктейль из обиды, негодования и жалости к себе. Дом, пусть даже с дырой в крыше и в отвратительном районе был её единственным капиталом. И теперь она его лишилась. Лишилась по той же причине, по которой и выбрала когда-то. Это было одно из немногих капитальных зданий среди лачуг из мусора и грязи. Так что люди нового губернатора решили его «реквизировать» под полицейский участок. Повернувшись, Соня встретилась таки взглядами с Захарией. Тот выглядел не таким, каким она привыкла его видеть. Больше всего Оденхой сейчас напоминал побитую собаку. Никто не говорил, куда исчез Кабанов. Все делали вид, будто его никогда не существовало и господин Луис всегда жил в том доме с безвкусным крыльцом с колоннами, а Захария и Девлин всегда работали на него. Однако все понимали… Все всё понимали…

— Ну и шо ты тут таки мнешься? Пришел выразить мне свое «извините»?

— Я ничего не могу сделать…

— Ой, та как будто я тебя о чем-то просила…

— У тебя есть где ночевать?

— Хочешь предложить мне место?

— Я могу, но…

— Шо «но»? Я тебе шо-то должна буду?

— Не в этом дело, — Захария присел рядом и говорил очень тихо, — просто если тебе есть где приткнуться, то лучше затаись там.

— О как… — Соня хотела сказать что-то дерзкое, однако вид у Захарии был такой, что все колкости сразу провалились куда-то вниз. — Шо случилось? То ты зазывал меня и говорил, шо под твоим крылышком мне будет безопаснее…

— Теперь нет… Теперь все местечко фактически заложники…

— У кого? — сразу не поняв, Соня проследила за взглядом Захарии, который указал им на хозяйничающих в её доме людей нового губернатора. — А! О… И шо ты теперь таки думаешь с этим делать?

— Пока не знаю. Но если тебе есть где спрятаться — лучше спрячься там. А где Чарли?

— Чарли? Чарли! Да куда делся этот поц! Слушай — надо его найти, пока он не наделал делов! Присмотришь за моими вещами?

— Нет… Сейчас я уйду и постараюсь больше не появляться рядом. Так к тебе будет меньше внимания. Попроси кого-то другого…

— Ну и иди… Конспиратор херов…

Обиженно отвернувшись, Соня поискала Чарли глазами и, не найдя, подняла чемодан с вещами и потащилась с ним сквозь толпу зевак. Как и где искать «партнера», она не представляла, поэтому просто брела по переулку, пока кто-то внезапно не перехватил у неё ручку чемодана, довольно чувствительно прижав пальцы.

— Ай, больно! — резко повернувшись, Соня увидела радостно сияющего Чарли, — Ты куда убежал, шлемазл⁉ Почему я таки должна тут бродить и искать тебя⁉

— Пошли!

— Куда⁉

— В штаб сопротивления!

— Ты шо, дурак или больной⁉ Ох, вот за шо ты мне такой свалился на мою голову! Ты же понимаешь, шо тогда нас точно прикончат! — выдрав у Чарли чемодан, Соня испуганно оглянулась. — Ты как вообще их нашел?

— Я не нашел! — приняв горделивую позу, проинформировал её Чарли. — Я организовал! Мы не будем терпеть этот произвол! Не знаю как ты, но лично я на них обижен. И, думаю, не я один. Поэтому я решил организовать движение сопротивления, и принимать в него всех недовольных. За небольшой взнос…

— Ты? Организовал? Взнос? — снова сев на чемодан, Соня уронила лицо в ладони. — Нет… Меня с тобой определенно убьют…

— Успокойся! На этот раз, это действительно удачная идея. Куда лучше, чем с магазином!

— Ты же понимаешь, насколько это опасно?

— Опасно? Почему?

— Шо таки значит «Почему?» Чем по-твоему занимается сопротивление, шлемазл ты тупой?

— Сопротивляется.

— Как?

— Ну оно объединяет всех, кто против и они вместе придумывают, что им делать. Я в книжке читал.

— Это шо за книжка такая, в которой это написано?

— Не знаю. Она у меня не целиком была. Только середина.

— Ты же понимаешь, шо тебя убьют и меня тоже, потому шо никто не будет разбираться, шо ты просто дурак, который не знает, чем занимается сопротивление, потому шо тебе принесли не целую книжку!

— Да ладно тебе! Уверен, что все будет не так плохо. Давай я хотя бы покажу тебе, где будет наш штаб. Мне удалось найти для этого отличное место.

— Уйди от меня! Ты кто такой⁉ — вскочив, Соня схватила чемодан и начала пятиться, оглядываясь, чтобы убедиться, что их никто не подслушивает. — Я тебя вообще не знаю!

— Да брось ты! Нам все равно негде ночевать. Пошли — переночуем там, а утром ты немного успокоишься и еще раз обдумаешь мою идею. Как с магазином.

— Магазин был чудовищной идеей!

— Но тебе она понравилась.

— Я сказала тебе, шо ты идиот, который пойдет по миру и утащит меня следом!

— И это звучало как: «Попробуй!» Вот я и попробовал. Попробуй и ты. Тем более, что тебе все равно некуда идти.

— Могу пойти к Захарии. Он говорил, что не стоит. Но это все равно лучше, чем то, что ты придумал!

— Ты настолько в меня не веришь?

— Конечно нет! Ты — шлемазл, у которого все валится из рук и который запорол все дела, за которые брался!

— Все так думают! — Чарли почему-то воспринял это как комплимент и засиял. — Поэтому мне удалось вытащить сама знаешь что из тайника сама знаешь где, и они выпустили меня, даже не обыскав.

— То есть, это ты забрал наше… — Соня проглотила слово «золото» вовремя вспомнив, что они разговаривают посреди трущоб. — Я думала, шо они… А это ты! Дай сюда!

— Оно у меня не с собой. Я слишком осторожен, чтобы носить его в кармане.

— Где оно⁉ Слышишь ты! Шлемазл! Только не говори мне, шо ты спрятал его в этом своем штабу!

— Да! Оно там. Пошли!

— Ах ты поц! — схватив чемодан, Соня попыталась огреть им Чарли, но потеряла равновесие и, сев в пыль, зарыдала. — Да и пошел ты в жопу! Ты вечно пытаешься затащить меня в какой-то блудняк, а я таки раз за разом на это ведусь! Не трогай меня! Буду тут сидеть, пока не заболею и не умру, потому шо шо мне еще делать теперь⁈

— Извини, — растерянный от вида её слез, Чарли поднял чемодан, — я просто хотел как лучше.

— Знаю! Ты всегда хочешь как лучше, и всегда все портишь! Ну шо ты стоишь? Помоги мне уже подняться с земли, или ты хочешь, шобы я заболела и умерла? Шлемазл…

Чарли помог Соне встать и попытался её отряхнуть, но та дала ему по рукам, сама выбила пыль из платья и повелительным взмахом велела идти вперед, а сама поплелась сзади, периодически оглядываясь на свой бывший дом.

…

Антенну, натянутую между мачтами в этой суматохе умудрились не порвать, так что восстановив подключение, Доктор сперва настроился на частоту, на которой они условились держать связь с «Марибэль». Марио и механики, затаив дыхание, следили, как он производит вызов, однако высокие скалы вокруг, по всей видимости, блокировали сигнал.

— Найн! Нам есть нужен более лучший условий…

— Доктору Гансу нужна высокая железная вышка? — поинтересовался Тиму-ихи. — Я знаю, где есть такая.

— Если вы имейт ввиду тот, что на Малатане, то наш Зампобой его взрывайт.

— Мы знаем… — на лицах всех тангароа расплылись пакостливые улыбки, — Большой Корак был очень этим доволен. Он сказал, что этот ваш… Ну как Доктор Ганс его назвал… Он хорошо знает войну и понимает, что надо делать.

— О! Это есть неоспоримен факт! Который, правда, нихт отменяйт то, что в остальном он совершенно невыносим. Так что вы там говорийт о радиовышка? Вы знайт, где стоять еще один?

— Да. Там, возможно, осталось что-то из вот этих вот штук. Большой Корак наложил на это место свое табу. Его никто не трогал много лет.

— Гут! Вы есть показывайт его мне?

— Конечно. Если Корак разрешит. Тиму-ихи не может нарушить табу вождя, сами понимаете.

— Понимайт… Административный формальнойсть… — выглянув наружу, Доктор огляделся, и вздохнув, принялся отключать блоки. — Это все мы забирайт сразу. Я нихт думайт, что оборудований, который стояйт без обслуживайни много лет, заработайт без проблема.

— Доктор Ганс больше не будет разговаривать с этой штукой?

— Потом, возможно. Но я нихт думайт, что без нужный прибор мы есть добивайтся иной результат. Нам надо осмысливайт полученный данный и составляйт план дальнейший исследований.

Народу было много, так что аппаратуру утащили в катер без проблем. По прибытию в деревню, Доктор проследил, чтобы все аккуратно унесли в выделенную ему хижину и пошел осматривать пациентов. Войдя, он увидел Гаспара и Аптечку, перекидывающихся в карты на сигареты. С недовольным видом выгнав из помещения полотенцем табачный дым, Доктор осмотрел ногу, забрал у Аптечки карты и вручил бинты, велев сделать перевязку.

— Занимайтся делом, фройляйн, битте! Раз вы назвайт себя медик, то ухаживайт за пациент, а не устраивайт тут игорный дом! Я запрещайт курийт в палата!

— И че мне делать? — недовольно буркнул Гаспар, — У меня сейчас жизнь как у кота — поспал, пожрал, посрал, посмотрел в окно, снова поспал…

— Книги! Начинайт читайт!

— Скукота! Карты интереснее.

— Найн. Примитивный развлечений.

— Да чтоб ты понимал…

Собрав карты, Гаспар принялся тасовать колоду. Вошел Боцман, который, увидев, что катер вернулся, поспешил обратно. Доктор жестом приказал ему сесть на кровать и принялся осматривать раны.

— Решайт прогуляйтся?

— Ну да… Надоело лежать…

— Понимайт. Хотя нихт одобряйт подобный самоуправство. Но ваш состояний есть гут! Так что давайте с этот момент считайт, что прогулка вам показаны. Но нихт далеко. Тем более, что тут есть гроссе вредный табачный атмосфера.

— Слушай, как тебя там? Ганс? — окликнул Доктора все это время шушукавшийся с Аптечкой Гаспар, — У меня есть идея. Знаешь игру «Мус»? Нас тут как раз четверо.

— Найн.

— Я объясню правила. Это несложно.

— У меня есть много другой дела, чем развлекайтся с вами в карты.

— Ставлю свои сигареты. Выиграешь их у меня — даю слово, что не буду тут курить.

— О! Вы есть делайт такой ставка. Гут! У меня найн сигареты. Но есть шнапс.

— Пойдет.

— Айн минута! Сейчас я его приносийт…

— Гаспа-ар, — прошептал Боцман, когда Доктор удалился, — херовая идея. Мы с ним уже так играли…

— Тоже на сигареты?

— На деньги Капитан запретил. На желания — тоже. Фантазия у всех богатая.

— И че? Хочешь сказать, что он хороший картежник?

— Неа. За картежника у нас был Старпом. А Док просто математику знает… и психологию…

— Вот и посмотрим.

— Потом не обижайся — я тебя предупредил.

Явился Доктор с бутылочкой шнапса и Гаспар принялся объяснять правила. Каждая игра состояла из четырех фаз. В первой, которую Гаспар назвал «Хандьяк» были важны старшие карты, во второй «Тхикиак» — младшие, в третьей, «Парьяк» — похожие на покерные комбинации, и в четвертой, «Жака» — сумма карт, которая должна стремиться к тридцати одному. Но главной изюминкой было то, что игроки делились на две команды и должны были действовать сообща, подавая друг другу сигналы о том, у кого какие карты есть.

— Я же говорил, что все просто, — усмехнувшись, Гаспар принялся сдавать. — Сейчас пару разминочных кругов и вы втянетесь…

— Он есть найдейтся, что мы — новички, который нихт оказывайт ему сопротивлений. Ждайт легкий победа, — Доктор повернулся к Боцману и выразительно кивнул. — Предлагайт сбивайт с него спесь…

— Попробуем, — Боцман мрачно засопел. — Вы тут, вроде как, офицер, так что жду вашей команды.

— Я найн офицер, в полный смысл этот слово, скорей наоборот… Это важно! Но… гут! Ти-та, ти-та-та-ти, сейчас мы смотрейт, что вы нам тут сдавайт…

Бардья тоже взял свои карты и расплылся в улыбке. Не от того, что в руку пришло что-то хорошее, а потому, что понял, что «ти-та, ти-та-та-ти» Доктора — это служебный сигнал радиокода, означавший: «подождите, сейчас будет передача». Вот только, что если Гаспар тоже в этом понимает? Должен же Доктор учитывать данную вероятность? Палец Доктора дернулся, выстукивая короткие и длинные. И, одновременно, он начал бормотать себе под нос что-то вроде озадаченного «пу-пу-пу». Это тоже было похоже на сигнал, однако сообщавший совсем другое. Доктор бросил быстрый взгляд исподлобья на растерявшегося Боцмана, а потом коснулся своего гладко выбритого подбородка, как будто оглаживал несуществующую бороду, и Бардья внезапно все понял.

С налаженной коммуникацией дело пошло очень бодро. Взявший несколько начальных партий и повеселевший было Гаспар становился все более обеспокоенным. Как выяснилось — не зря. Вскоре проигрыши пошли не через раз, а сплошным потоком и, наконец, последняя сигарета была сложена Доктором в коробочку и убрана в карман.

— Гут! «Мус» есть действийтельно довольно простой игра.

— Проклятье… Я же в неё играю с детства…

— И до сих пор нихт научийться считайт вероятнойсти?

— Ты имеешь ввиду — считать карты?

— Найн! Вероятнойсть! Основа наш мир! Все, что происходить вокруг, происходить с какой-то вероятнойсть! И если уметь собирайт статистик унд работайт с ней, то можно делайт вещи, который казайтся чудом для непосвященный!

— То есть хочешь сказать, что обыграл меня благодаря этому?

— А вы считайт, что это есть гроссе сложно? Хотейть, я делайт из спичейчный коробки машина, который после обучений обыгрывайт вас в крестик-нолик?

— Да ну нахер! Я видел, как вы с ним перестукивались этим шифром.

— Вы его знайт?

— Ну так…

— И это вам никак не помогайт, верно?

— Точно! Ты же этот… мозгоправ. Модная херня. Можешь понимать, что люди думают.

— Йа, но суть нихт в этом.

— А в чем?

— Я предлагайт вам читайт. Вы есть зря отказывайтся. Больший часть мой библиотека, к мой глубокий сожалений, оставайтся на борт, однако кое-что я спасайт. Например, могу предлагайт книга по криптография. Брайт её потому, что в сложившийся обстановка связь есть важна.

— Это еще что за ересь?

— Очень интересный наука о математический метод преобразований данные для обеспечений их конфиденциальнойсть. Я предполагайт, что вы есть можете знайт радиокод, так что, для передача информаций по открытый канал применяйт ключ, основанный на известный только нам с герр Бардья информаций.

— Офицер! Вы странно сказали о том, что вы не офицер, и что это важно.

— Вы есть правильно обращайт вниманий на данный факт, но без знаний не имейт возможнойсть получайт ключ к сообщений.

— Каких знаний?

— Картинки… — Бардья развернул карты, — Капитан — король, кок — дама… Она там у нас такая, что сразу понятно, валет с оружием — это зампобой, Старпом — джокер, ну и так далее. И у каждого есть узнаваемые черты. Док когда это показал, я все понял.

— Я вот нихрена не понял!

— Доктор подает сигналы голосом и руками. Вы сигналы пытались считывать, верно?

— Ну да…

— Только сигналы радиокодом не значили ничего.Они были нужны, чтобы вас запутать. Вся суть была как раз в указании на кого-то из нашей команды. А вы наших почти не знаете, так что даже если бы это поняли, то вам бы это ничего не дало.

— А-а-а, так вот что это за ключ, основанный только на известной вам обоим информации! Хитро… — собрав карты, Гаспар повернулся к Доктору. — Я хочу отыграться! Только ты и я.

— У вас есть еще табачный изделия?

— Я могу поставить… — повертевшись, он вытащил пистолет-пулемет, — вот это!

— Он есть много дороже, чем выйгранный мной сигареты.

— Ну значит, если я выигрываю, будешь мне их таскать, пока я тут валяюсь.

— Во что играйт?

— В эскобу — правила я сейчас объясню…

— Гут! Мы играйт до трех побед, карты есть сдавайт проигравший. Сейчас это есть вы.

— Я выйду пока… покурю… — Бардья, встав, вышел. — Ну вас нахер с вашими играми… Следом за оружием исподнее обычно идет. А это — так себе зрелище.

— Не азартный? — вышедшая следом Аптечка тоже сунула в зубы сигареты. — Это правильно… Тоже стараюсь от этого подальше держаться.

— Имела проблемы?

— Нет… Но мой первый муж… покойный…

— Можешь не продолжать…

— Жаль…

— Это та история, которую мне бы стоило услышать?

— Нет, но повод завести беседу.

— Со мной?

— Почему нет? К тебе ни разу не подкатывали женщины?

— Было дело… Но обычно они хотели не меньше двадцатки.

— Серьезно? По-моему я не тем занимаюсь.

— Ну, никогда не поздно сменить профиль…

— Теперь ясно, почему ты до сих пор не женат. С такой-то тактичностью…

— А ты ко мне подкатываешь?

— Боже упаси! У тебя разойдутся швы, и этот ваш Доктор будет на меня орать…

— Тебя только это останавливает?

— А этого мало? Он выглядит как эталонный психопат…

— Психопатологийческий синдром есть проявляйтся в виде сочетаний такой черты, как отсутствие эмпатий по отношений к окружающий, сниженный способнойсть к состраданий, неспособнойсть к искренний раскаяний в причинений вред другой человек, лживойсть, эгоцентричнойсть и поверхностный эмоциональный реакций!

Распахнув дверь, Доктор появился на пороге с пистолетом-пулеметом в руке. За его спиной был виден демонстративно смотревший в стену Гаспар, накрытый, словно осенними листьями, ворохом разбросанных карт.

— Вам, фройлен, категорийчески противопоказан ставийть диагноз в психиатрия! Вы нихт угадайт ни один симптом! А теперь, если вы есть заканчивайт портийть свой здоровье, то можете сходить за несколько крепкий человек.

— Зачем?

— Ваш командир есть опять проигрывайт, на что намекайт мой трофей. И хотейть покурийт, чтобы успокаивайт свой нервы. А тут ему курийть нельзя!

— Предлагаете вынести его наружу?

— Вместе с кровать, если вам угодно. Иной способ разрешений данный ситуация я не видейть.

— Поняла… сейчас… — Аптечка дождалась, когда Доктор уйдет, и наклонилась к Боцману. — Я че хотела-то… Можешь передать красавчику-фессалийцу, что я предлагаю ему вместе выпить?

— А сама не можешь?

— Плохо переношу отказы. Если он просто не придет, я тихо нажрусь одна.

— А если придет?

— Мы найдем, чем заняться.

— Ладно…

С благодарностью кивнув, Аптечка пошла в сторону лагеря наемников. Боцман, что-то бурча под нос, отправился искать Марио. Проходя мимо жилища Доктора, он увидел, как тот, сидя на веранде, разобрал выигранное оружие и чистил его, довольно насвистывая.

— Поздравляю с приобретением. Вроде как очень неплохое оружие.

— Йа! Высокий качество унд продуманнойсть конструкций. А пистолетный калибр обеспечиват приемлемый для меня отдача. Пока это все так продолжайтся, я думайт, что его наличий есть будет нихт лишний…

— Это да… Кстати, Док! — Боцман задумался, формулируя вопрос. — А вот эти симптомы, которые вы перечисляли… Лживость там, эгоцентричность…

— Найн!

— В смысле: «Найн»? Я же еще ничего не спросил.

— Я знайт, что вы хотейть спрашивайт. Ответ — «найн», — Доктор задумчиво посмотрел через канал ствола на свет угасающего Ореола. — Герр старший помойшник нихт психопат. Он высокофункционален социопат!

…