Парсон обнаружился в Лаборатории, там же, где в первый раз и даже почти в той же позе. Он уже снял сварочную маску и, неподвижно сидя в темноте, смотрел на бериллиевый шар. Его поза, очень странная из-за ставших нечеловеческими пропорций, напоминала затаившегося в засаде паука. Увидев Дитриха, который заглянул внутрь, Парсон выпрямился и, выбравшись наружу, принюхался.

— От вас пахнет хлорной известью…

— Мы засыпали ей тела на лестницах и в холле.

— Зачем⁈ — Парсон в ярости вскочил, но быстро взял себя в руки. — Зачем вы тратили на это время⁉

— Чтобы сделать их максимально непригодными для питания. Так что даже если та армия вендиго, о которой вы говорили, поднимется, то отожраться и обратно завалиться спать у них не выйдет.

— Вас это не спасет!

— Посмотрим. Ведите.

— Я предупредил, — зловеще покачав головой, Парсон выбрался наружу, задраил люк в лабораторию и огляделся. — Где остальные?

— Строят спуск вниз.

В подтверждение его слов со дна пещеры донеслись скрежет, грохот и девятибалльный военно-морской мат, адресованный больше мирозданию, чем кому-то конкретному, что означало занятость созидательным трудом.

— Я думал, что вы не любите разделяться?

— Без необходимости. Но у нас полно припасов, так что все навьючены по полной.

— Не боитесь оставаться со мной один на один?

— Ну конечно нет, — тон Дитриха был максимально мягким и дружелюбным. — Я не до конца понимаю ваш план, но уверен, что до того, как мы попадем в упомянутое вами Убежище, в вашей лояльности можно не сомневаться.

— Разумеется…

Они обменялись кивками и принялись спускаться. Капитан, Барабашка и подозрительно бодрый Вауита суетились у провала. Штыри, по которым они спускались и поднимались в прошлый раз, вряд ли бы выдержали одоспешенного Капитана, поэтому Вауита, обладавший самыми обширными познаниями в области такелажных работ, вызвался быть полезным и буквально за несколько минут сумел найти простое и элегантное решение.

Пытавшийся забраться наверх Метаморф обрушил несколько платформ, вместе с соединявшими их мостками и лестницами.Изучив их, Вауита опознал детали от «Моста Инглиса» — быстровозводимой армейской переправы, после чего обломки были разделены на пригодные для перемещения куски и теперь из них собирали длинный пандус.

Парсон заикнулся было, что на это нет времени, однако Капитан, отмахнувшись, сунул Дитриху кусок троса, велев привязать его к вросшему в землю бульдозеру. Затем, убедившись, что все закреплено и конструкция не улетит дальше, чем надо, столкнул пандус вниз. Грохот был жуткий, это вызвало где-то небольшой обвал, однако результат того стоил. Настил, естественно, отсутствовал, но даже голые железки позволяли спуститься вниз относительно легко и безопасно.

— О! Неплохо! — Дитрих попробовал пандус на устойчивость.

— Так хули! — надувшийся от гордости Вауита выпятил грудь. — Работает профессионал!

— Твоя идея была⁈

— А чья еще? Пляшущий Волк как эту хуету увидел, так все сразу и сложилось.

— Имел дело с подобным? Где? В армии?

— Почти…

— Почти?

— Знаешь такое выражение: «Скованные одной цепью»?

— В трудовых лагерях с ними работал?

— Ага. Замели за бродяжничество и Пляшущий Волк года три эти мосты собирал через болота всякие.

— Ну что же — пригодился опыт, — Дитрих повернулся к Парсону. — Ведите.

Парсон, который от этого грохота подскочил и долго, словно контуженный, озирался по сторонам, наконец пришел в себя.

— НЕ! НАДО! ЗДЕСЬ! ШУМЕТЬ!

— Боитесь, что пещера обрушится? — осведомился Дитрих, рисуя на мосту стрелку вниз.

— Да…

— Думаю, все, что могло рухнуть, рухнуло еще когда вы скинули на Метаморфа лифт.

Что-то неразборчиво пробурчав, Парсон сиганул вниз. Остальные перебрались по пандусу на дно провала и потопали следом за ним уже знакомым путем. Генератор на «Эльфрике», который они оставили работать, то ли заглох сам, то ли был заглушен. Капитан предложил запустить его снова, но Парсон раздраженно напомнил, что надо торопиться. Спустившись к высохшему озеру и светя фонарями, так как удобной подсветки корабельными прожекторами больше не было, они прошли раскопки и добрались до брошенного лагеря экспедиции. Вауита в прошлый раз в нем помародерствовал, однако сейчас остатки столов, осветительных приборов и прочей утвари, уцелевшей после любопытного чалаки, были разломаны на куски и разбросаны в ярости.

— Твоя работа? — осведомился Капитан у Парсона. — И не пизди, что тебя тут не было. Топорик, которым ты башку той твари отпилил, отсюда.

— Моя, — с неожиданной легкостью и холодом в голосе признался тот. — Когда я понял, во что я превращаюсь и с какой скоростью, самообладание мне немного отказало.

— Бывает, хули… Но ты сам знал, на что шел.

— Вы считаете, будто я знал, что превращусь вот в это?

— А разве нет? Я думал, ты у нас все ходы наперед просчитываешь.

— У меня было немного времени на размышления. Эта тварь была голодна. У меня был простой выбор — либо я помогаю ей сожрать того, кого она хочет, либо сам становлюсь добычей.

— И ты, разумеется, выбрал помочь убить другого?

— Как и любой на моем месте.

— Это не тот разговор, который стоит вести в нашей ситуации, — прервал их Дитрих, — давайте сосредоточимся на деле. Я помню, тут был подъем.

— Да, — Парсон указал на штыри, — однако вам здесь не подняться. Залесца они не выдержат, а его подчиненной не хватит физической подготовки.

— И что вы предлагаете?

— Там, дальше, есть еще один проход, но он заблокирован. С этой стороны его не открыть. Мы поднимемся втроем — вы, я и амеец, и попробуем разблокировать его изнутри.

— Чет херовая идея, как по мне, — Капитан дернул один из штырей и тот легко вылетел. — Ну ладно — меня они не выдержат… А чем оно там заблокировано? Может, выколупать можно?

— Пойдемте посмотрим, — дипломатично предложил Дитрих. — Все равно с этим всем мы туда не полезем. Если камень нельзя вынуть отсюда, то оставим припасы там, вы их посторожите, пока мы открываем проход.

— Думаешь, получится?

— Возможно нет, но чтобы поднять вас, тут придется мастерить лестницу.

— Может, я по кабелю влезу?

— Не выдержит, — Дитрих посветил вверх. — Тем более, тут метров шесть, а то и больше. Поберегите силы.

— Ну ладно, — недобро покосившись на Парсона, Капитан, тем не менее, последовал за ним, как и остальные. — Посмотрим, че там…

Неожиданно, посмотреть было на что. Неизвестные строители весьма искусно заложили нишу в стене пещеры аккуратно подогнанными камнями. Где-то наверху, на пределе досягаемости фонарей, имелся балкон, на который вел проход, оформленный резьбой, которую Дитрих сразу узнал, несмотря на то, что она была еле различима с такого расстояния.

— Это ведь тоже работа аллигеви?

— Д-да, — спрашивал Дитрих у Вауиты, но ответил вместо него Парсон, который сжался словно от приступа боли. — Не произносите такое в Убежище! Никаких слов дикарей, если не хотите, чтобы вас разорвали на месте!

— Любопытно. Допускаю, что у той твари… Стража, как вы его назвали, возможны чувства и эмоции по этому поводу. Но у вас-то они откуда?

— Это не эмоции… это… их гнев… Я сопротивляюсь… Я убедил его, что мой интеллект ему нужен. Но я все равно становлюсь подобным. Я НЕ ХОЧУ!!! — Парсон схватил Дитриха за плечи, притянув к себе так, что их маски стукнулись. — Тело — ничто! Я — это мой разум! Мой разум должен был оставаться в неприкосновенности!

— Это же не шлем? — скинув его руки, Дитрих взялся за голову Метаморфа и потянул, — Вы что? Прирастили эту штуку к себе?

— Да! Метаморф аккумулирует память тех, кого поглотил. Десятки десятков умов… Человеческих умов, против одного нечеловеческого… Это должно было помочь. Это помогло! Я все еще я! Да? Скажите мне, что я все еще Парсон! Я ведь все еще он?

— Конечно, вы все еще Парсон, — Дитрих повернулся к остальным, ища поддержки. — Верно ведь?

— Определенно, — буркнул Капитан. — Все тот же самовлюбленный ублюдок, который пожертвует всем ради собственной шкуры.

— Ну и хорошо, — так же внезапно успокоившись, Парсон повернулся к стене. — Вот он, этот проход. Камень, который его закрывает, хорошо подогнан и углублен в стену, а, кроме того, заблокирован с той стороны,

— Вы уверены? — Дитрих изучил здоровенный тщательно обтесанный блок закрывавший квадратный лаз в стене, — Или предполагаете?

— Уверен, так как это логически проистекает из назначения данного отверстия.

— И какое же у него назначение?

— Не разочаровывайте меня, — успокоенный Парсон вернулся к образу надменного интеллектуала. — Очевидно же, что когда озеро было наполнено до нормального уровня, вода была почти вон у того причала. Вы ведь поняли, что это причал?

— Ближе к делу. Вы сами нас все время торопите.

— Хорошо. Так вот — очевидно, что эта стена отсекала часть озера от основной части, образуя резервуар с запасом воды на случай обмеления. А это — клапан, который впускал воду, когда той было много, и запирал её внутри при обмелении. Механизм, им управляющий, должен быть на той стороне.

— Хорошо, — поразмыслив, Дитрих согласно кивнул. — Оставляем вещи здесь. Как будем на той стороне — дадим знак. Вауита — за мной!

— Осторожнее там! — буркнул им вслед Капитан. — Не нравится мне эта хуйня…

Положив руку на эфес сабли, он посветил по сторонам фонариком и, не обнаружив ничего интересного, принялся осматривать стену. Не то чтобы у него имелись обширные познания в архитектуре и строительстве, однако в Долгоморске от имперских колонистов осталось некоторое количество руин, так что сравнивать было с чем. Местные строители, конечно, до имперского гигантизма недобирали сильно, однако каменюки все равно внушали. Подойдя, Капитан провел ладонью по покрытому высохшей грязью и водорослями блоку, метра три в длину и почти два в высоту. Барабашка тоже подошла и тоже погладила камень.

— Шершавенький…

— И здоровенный…

— Ага… И твердый…

— Представляю, какое развлечение было его тесать…

— Я не помню кто, — Барабашка старательно задумалась, — но кто-то из монастыря говорил, что у древних были секреты как делать камни мягкими. Поэтому они могли делать такие здоровенные стенки. А мы теперь не умеем, потому что забыли.

— Херню этот кто-то говорил, — Капитан от переживаний стал, как обычно, ворчлив. — Нас когда на экскурсию водили, нам умный человек, археолог, а не хуй с горы, объяснял, как оно все делается! По науке!

— Ой! А расскажите!

— Да о чем там рассказывать… Там математика, а ты математику не очень.

— Ну пожалуйста! Вы тогда объясняли на кружках — мне все понятно было! Ну, точнее непонятно, но очень интересно!

— На кружках?

— Ага! Когда мы кораблик тащили, и вы объясняли почему нас не найдут!

— А! На кругах! Я че-то не про те кружки подумал. Уф…

Достав трубку, Капитан вытащил из кармана запечатанную пачку папирос, вскрыл её, распотрошил несколько папиросин на табак и, закурив, повернулся к стене, принявшись чертить прямо на камнях острием сабли.

— Смотри… Если мы будем обтесывать цельный куб со стороной 6 метров, то нам надо обработать… М-м-м… Отвык ужо в уме-то считать… двести шестнадцать квадратных метров поверхности, вроде как. А если сложить этот шестиметровый куб из кубов по метру, то тыща двести девяносто шесть. То есть у нас выбор — либо тащить дохера, либо тесать дохера. И что ты выберешь?

— Не знаю…

— Древние выбирали таскать. Потому как тащить любой дурак, или там вол с ослом может. А вот хорошего каменотеса еще попробуй поищи. Да и за еду он работать не станет — денег подавай. Поэтому и строили из громадных блоков. Экономили! Поняла?

— Ага! А я думала, что чтобы не развалилось…

— Ну и это тоже… Арку ажурной работы еще пойди посчитай, чтобы выдержала. А такие глыбы и ветром точно не сдует, водой тоже не возьмет, да и дурак какой походя не порушит. Заебаться с ними, конечно, запросто заебешься… С другой стороны — времена дикие. Ни радио тебе, ни газет с театрами. Че еще делать-то? Как народ развлечь? А тут и при деле все, и народному хозяйству польза…

Порадовавшись, что удалось подытожить это все пассажем про народное хозяйство, прям как выступавший в свое время в клубе докладчик-популяризатор, Капитан выпустил клуб дыма и осмотрелся. Высохшее озеро было все так же пустынно, напоминая сводами, проточенными водой в толще скалы, руины какого-то древнего собора. В мозгу всплыла лекция, которую Ганс, приняв на грудь шнапса, зачитал ему, когда они бродили по бетонным коридорам укрытия. Что-то про то, как, падая, обломки рухнувшего Шпиля выделяли громадные объемы тепла, которое, накапливаясь, привело к расплавлению недр, так что некоторое время породы были жидкими, а где-то в глубине, благодаря дикому давлению, должны оставаться жидкими до сих пор. И в этом расплаве слои, наполненные разными минералами, разделялись, как отстоявшийся рассол. Тяжелое тонуло, легкое всплывало наверх. Иногда растворимые слои оказывались между двух нерастворимых, тогда текущая с поверхности вода протачивала громадные подземные полости вроде той, в которой они находились сейчас.

Капитан, правда, не понял, почему эти слои так странно распределены. В сложившемся из предыдущего объяснения представлении, порода везде должна была быть похожа на слоеный пирог, из которого вырезали очертания островов и континентов. И раз уж один из слоев может быть смыт, то верхние должны были просто провалиться вниз на всей огромной площади суши, кроме, разве что засушливых пустынь. Но Ганс пустился в пространные объяснения про неравномерность состава, нагрева и остывания, капал воду в масло, показывая, как та собирается в сферы, и делал еще какие-то научные манипуляции «для наглядности», чем окончательно все запутал.

Однако, при всем при этом, ему удалось заронить в Капитанскую голову зерно уверенности, которое, хоть и не дало понимания сути процессов, приведших к образованию подобного нерукотворного чуда, но позволило взирать на него без суеверного трепета. Потому что это объяснимо. Более того — уже объяснено. Даже его судовой врач в курсе. Так что можно свысока глядеть на Вауиту, который верит, что это «Темные Земли». Он-то сам знает, пусть и не может так лихо, как Ганс, обосновать, что это никакой не загробный мир, не вместилище неприкаянных душ, наполненное призраками, а просто размытые водой слои в толще камня.

— Ой! А вон они светят! — Барабашка указала наверх. — Это же они?

— Больше некому, — буркнул Капитан, но на всякий случай снова положил руку на эфес сабли. — Быстро они доползли.

Мечущиеся отблески фонарей наверху становились все ярче. Затем с балкона, засветив прямо в глаза, высунулся Вауита.

— О! А вот и вы!

— Свет убери. Слепишь…

— Че?

— Слепишь, говорю! — Капитан «засветил» Ваутие в отместку. — Приятно так? Чо жмуришься?

— Чего ты такой злой? Скажи спасибо, что тебе там лазать не пришлось! Там знаешь какие дыры. Сперва вверх, затем вниз, затем снова вверх!

— Вверх, вниз, вверх… — прочертив пальцем траекторию, Капитан внезапно захохотал, — Так это же сифон! Как в нужнике! Вот уж да! Вот уж спасибо, что не пришлось туда лезть!

— Пожалуйста…

— Ты морду не криви. На шутки не обижаются. Как дверь открыть, нашли?

— Да. Кинь веревку.

— Как нехер делать… Держи!

Взяв моток троса, Капитан запустил его вверх. Вауита с залихвастским: «Оп-ля! БЛЯ!» поймал его на вытянутые руки и чуть не навернулся вниз, благо Дитрих успел поймать его за пояс штанов. Скрывшись вдвоем за краем балкона, они некоторое время где-то ходили, обозначая свою активность мечущимися отблесками света, затем закрывавший слив блок дрогнул раз, второй и рывком сдвинулся. Еще раз и еще раз. Капитан принялся помогать и, наконец, проход открылся достаточно широко, чтобы через него можно было пролезть, а Барабашке так и вовсе пройти чуть пригнувшись.

Забравшись внутрь и затащив припасы, Капитан огляделся. Резервуар, как и сказал Парсон, был сделан путем отгораживания части подземного озера стенкой из тщательно подогнанных камней и сперва имел клиновидную форму, но потом тут все обтесали, придав ему вид сужающейся трапеции. Пробка, которую Дитрих с Вауитой сдвинули, представляла из себя два тщательно обработанных блока, сцепленных между собой посредством подогнанных выступа и паза. Первый блок размером где-то полтора на полтора метра с лицевой части затыкал такую же дыру в стене. Причем подогнан к ней он был плотно, судя по тому, что никаких дополнительных прокладок не наблюдалось. Второй блок имел довольно сложную форму с двумя выступами и дырой для рычага, истлевшие остатки которого валялись рядом. Под действием рычага блок одним выступом приподнимал и тянул затычку, а вторым цеплялся за ряды вытесанных в дне резервуара пазов, как бы переступая по ним и за них же запирал пробку в закрытом положении. За неимением рычага Вауита с Дитрихом подтянули его веревкой, зацепив ту наверху, после чего, поддевая топорами, выдвинули потерявшую упор пробку.

Подивившись, что при наличии терпения и прямых рук можно сделать из обычных камней, Капитан поводил лучом фонарика по сторонам. С боков резервуар обрамляли галереи, на которые поднимались две вытесанные прямо в стенах лестницы с обеих сторон. У одной топталась высокая худая фигура Парсона, который почему-то предпочитал наблюдать за этим всем со стороны. Буркнув: «Не нравишься ты мне, чахотка тощая», Капитан посмотрел на Дитриха.

— Че тут интересного видели?

— Дальше, куда мы идем, находится что-то вроде распределительного коллектора. В нем когда-то был основной лагерь той экспедиции, следы которой мы наблюдаем.

— Кстати, а чо те исследователи пробку, как мы, не открыли?

— Понятия не имею… Возможно, открыли, чтобы не лазать каждый раз, а потом закрыли?

— А у них время было? Раз мы записи нашли, значит, уматывали они в спешке. Ученые такое не бросают.

— Я не готов что-либо сообщить по этому поводу.

— Ладно… Пошли, посмотрим.

Поднявшись по лестнице, Капитан с интересом изучил резьбу на стенах галереи. Это было что-то вроде последовательных изображений, рассказывающих некую историю. Очень важную историю, учитывая сколько труда потребовалось, чтобы вырезать это все с таким старанием. Свет фонаря скользил по многочисленным фигуркам, занятым некими ремеслами, плоды которых складывались к ногам гигантов-повелителей. Поклонение и подношения богам?

Возможно, пояснить это могли фрески на другой стороне, однако им нужно было двигаться дальше. Там в полу были выдолблены глубокие желоба, куда поступала вода из резервуара и при помощи водоподъемных колес, от которых сейчас остались лишь разъеденные гнилью куски вперемешку с черепками сосудов, подавалась в систему каналов. Это вызывало вопросы. Ладно бы встретить подобное наверху, где механизация была нужна для орошения полей. Но тут-то зачем подобное городить? Неужели в этих пещерах что-то выращивалось?

Не став особо долго раздумывать, Капитан озвучил вопрос остальным. Дитрих, изучавший лагерь состоявший из нескольких коек армейского образца, столов и небольшой динамомашины, от которой видимо и питались осветительные приборы, пожал плечами, жестом переадресовав вопрос Парсону. Тот раздраженно указал на множество круглых чанов, чьи стенки были покрыты толстым слоем высохшей грязи. Один из каналов явно служил для их наполнения, остальные шли дальше, к еще одной каверне, но на этот раз с несколькими очень большими и неглубокими бассейнами с толстым слоем ила на дне.

— Эх, едрить! Тут даже росло что-то у этих… ну которые… Ты понял в общем.

— Хисосалоси…

— Сам такой!

— Эти существа называли себя «Хисосалоси»…

— Да хоть «сиси», хоть «лоси». Вопрос не про то. Я про колхоз ихний спрашиваю. Че выращивали? Сколько урожая собирали?

— Я не точно помню, — Парсон запнулся, — знаю… точно не знаю как тут все работало… Однако, могу предположить, что в глубоких чанах готовился питательный субстрат, возможно из отходов с добавлением принесенной водой с поверхности органики, на котором потом выращивали какие-то грибы или бактериальные сообщества, шедшие на корм насекомым…

Пройдя дальше, Парсон кивнул на многочисленные домики, где в сгнившей подстилке еще оставались высушенные хитиновые тельца. Взяв одно из них пальцами, он покрутил его.

— Судя по всему, каким-то тараканам, которые были основой рациона… Какое унижение… Там дальше еще есть проход во второй подобный комплекс и пещеры, где разводили слепую рыбу, чтобы компенсировать скудность рациона. Вы там скоро?

— Просто кое-что решил уточнить, — Дитрих, которому адресовался данный вопрос, оторвался от разглядывания черепов, аккуратно разложенных на столе. — Эти останки уже не из озера, я правильно понимаю? Где они их обнаружили?

— Какое это имеет значение?

— Возможно — никакого… А возможно — очень большое.

— Нам. Надо. Спешить!

Парсон взмахом руки указал на лестницу, змеящуюся по стене громадной расселины. Под ней кучей были свалены ящики из под оборудования, а над ними с установленной на краю конструкции из деревянных брусьев свисала старая веревка, которой когда-то это все спускали вниз. Дитрих остановился и, задрав голову, внимательно осмотрел уходящую в недоступную ручным фонарям высоту стену.

— Занятно… Как я понимаю, мы идем по следам экспедиции, но в обратную сторону, верно?

— Пока да… — холодно кивнул Парсон, — Это имеет значение?

— Просто все не дают покоя эти черепа. Они очень разные. Явно принадлежат представителям разных рас.

— Пока нас должно волновать собственное выживание.

— Хорошо. Как скажете, — Дитрих повернулся к Капитану, который, задрав голову, изучал крутой подъем. — Вы как?

— Да вот думаю, что, наверное, дуйте вперед, а я чуть попозжа подтянусь… Начинаю лестницы потихоньку ненавидеть.

— Понимаю…

Забравшись наверх и, дожидаясь, пока Капитан, с матом и перерывами, доползет до верху, остальные принялись осматривать открывшийся их взору пещерный город. Провал, по стене которого они поднялись, дальше сужался достаточно, чтобы его можно было перекрыть добытыми из стен блоками. Тремя, иногда двумя, однако площадка перед лестницей была намного больше, и для её обустройства понадобилось сделать арку из пяти камней, распиравших друг друга между стен.

— Они пробыли здесь довольно долго… — опершись на ржавую лебедку, закрепленную на полу возле крана из брусьев, Дитрих посмотрел вниз, — и выглядит так, будто все это время Страж не особо им досаждал. Они удерживали его на расстоянии светом?

— Этого достаточно.

— Дело в том, что мы обыскали «Эльфрик» и нашли там останки бедняги, которому свет не помог. Как и пистолет.

— Такое случается, если не соблюдать меры безопасности… И ходить там, где не надо.

— То есть, Страж периодически кого-то убивал, но вас это не беспокоило?

— Нет. В этом суть безопасности. В этом суть Стража.

— И вы, видимо, неплохо её изучили, не так ли?

— К чему вы клоните?

— Ни к чему… Просто вы понимаете Стража лучше нас, так что, имея перспективу с ним столкнуться, я тоже хочу понять его как можно лучше.

— Тогда почему вы меня не слушаете⁈ Почему не торопитесь, когда я говорю, что надо торопиться⁈

— Потому, что я понимаю, что торопиться нужно, в основном, вам.

— Мне⁈

— Судя по всему, «превращение в вендиго» — это не фигура речи и не вирус «Легиона». Выглядит так, будто ваша личность действительно замещается, а тело трансформируется. И вы этого боитесь.

— А вы бы не были напуганы подобным⁈

— Был бы. Но, в отличие от вас, я не готов оплачивать свое спасение чужими жизнями.

— Именно поэтому я согласился на ваши глупые условия, и мы сейчас лезем в самое сердце их Убежища!

— А как же суть Стража? Разве он не должен остановить нас любой ценой?

— Должен…

— Но вы знаете, как с ним договориться, верно?

— Знал! Но вы проявили вредную инициативу, уничтожив запасы тел!

— Хотели подкупить его едой? Так просто?

— Вы мне не верите?

— С одной стороны — возможно, все действительно просто, и это объясняет, почему ни вы, ни экспедиция не опасались его. С другой, я не могу выбросить из головы тот скелет в передней части корабля.

— Не в «передней части корабля»… бля… — наконец добравшийся до верху Капитан дышал тяжко, но не поправить Дитриха не мог, — а в носовом кубрике…

Устало присев на ящик, он хотел промокнуть пот, но уперся в приделанные к нему улучшения и недовольно пробурчал чего-то под нос. После чего ткнул в шлем пальцем, обращаясь к Дитриху.

— Нам прям сейчас надо их таскать включенными?

— Желательно. Страж, как его называет господин Парсон, явно не сразу дает о себе знать. И мы довольно долго будем в неведении о его влиянии на нас, если что.

— Так запах же? И холод?

— Мы можем не заметить эти признаки вовремя.

— Ой, бля… Но я лицо-то протереть могу? Ниче страшного не случится?

— Конечно. Что за вопросы?

— Я имею в виду, что меня током не ебнет?

— Нет. Тут не те мощности.

— Ладно…

Утерев лицо, Капитан достал трубку, набил её и, развернувшись, недобро покосился на Парсона, который немедленно отскочил подальше.

— Значит, и это тебе не нравится?

— Я в принципе против табакокурения и считаю это отвратительной привычкой!

— Предлагаю за это выпить… — достав бутыль самодельной водки, Капитан ловко подсунул её под забрало и сделал щедрый глоток. — Дитрих не будет, этот наказан, а ты у нас трезвенник. Черри? Долбанешь со мной?

— Ага! — с внезапным энтузиазмом согласилась Барабашка, — А она вкусненькая?

— Горькая… Хотя! Нам же тут еще вискаря перепало! Вот его ты любишь! Вот это мы уже знаем! Давай! За здоровье! Оно нам тут понадобится!

Капитан достал бутылку виски, свернув пробку, передал Барабашке, «чокнулся» с ней и понаблюдал, как та делает смелый глоток, после чего кривится. Вауита, тоже наблюдавший за этим весьма внимательно, возмущенно надулся.

— Вообще-то мы с ней вдвоем пили! Вдвоем ходили! А наказан только Пляшущий Волк!

— Это потому, что по пьяни у Черри из дурных идей только голяком плясать. Так что не завидуй и не бухти. Нахуевертил по пьяной лавочке — имей мужество ответить!

— Пляшущий Волк хуйни сделал — вопросов нет! Но она уже третий глоток делает⁈

— Научил на свою голову девчонку плохому, да? — усмехнулся Капитан и повернулся к Барабашке, требовательно вытягивая руку, — Ты тоже давай, не разгоняйся.

— Я не разгоняюсь… — Барабашка с готовностью вернула бутылку. — Просто тогда, когда мы выпили и гулять пошли, все было так мило и не страшно…

— Это называется «выпить для храбрости»! Смотрю, порозовела? Повеселела?

— Ага!

— Ну тогда топаем дальше!

* * *

Внизу ширина прохода составляла метра три, однако его стены уходили вверх на десяток метров, расширяясь уступами, образованными при добыче блоков, которые были связаны между собой крутыми лестницами. В стенах через равные промежутки были вырублены глубокие ниши, часть из которых сохранили еще то ли двери, то ли стены из дерева и ткани. Дитрих заглянул за одну из них и увидел глиняные статуи. Они были сделаны довольно неумело, одеты в обрывки одежды и какие-то примитивные украшения, а в руки некоторых были вставлены какие-то инструменты, похожие на скребки. Несколько больших статуй и много маленьких. У ног — свернутые циновки и какие-то плошки. В следующей нише — то же самое. Судя по количеству ниш на каждой галерее, это был целый подземный город, населенный глиняными статуями. Выглядело жутковато. Вауита, судя по всему, разделял эти ощущения и старался держаться поближе к Капитану, который с угрюмой решимостью пер вперед, словно бронированный носорог.

Внезапный металлический звон под ногами заставил их остановиться, шаря лучами фонарей по земле. Затем остроглазый Вауита нагнулся и принялся что-то собирать, после чего предъявил остальным несколько гильз.

— Тут кто-то в кого-то стрелял, — сделал очевидное умозаключение Капитан. — Вопрос: «Кто», так как «в кого» — нехуй и гадать.

— Засохшая кровь… Много крови… — Дитрих посветил по сторонам, — Думаю, этот кто-то тут и остался. С такой кровопотерей далеко не убежать.

Он заглянул в соседние ниши и осветил кости на полу, обрывки одежды и ржавый пистолет рядом. Затем жестом пригласил Парсона посмотреть.

— Вот примерно такое же мы видели и в носовом кубрике «Эльфрика». Это не ваши?

— Нет… Возможно, кто-то проник сюда нелегально?

— А такое возможно? Я думал, место охраняется военными?

— Да… И мы все знаем, насколько надежными могут быть люди, работающие на правительство.

— Интересно, — присев, Дитрих осмотрел ржавый пистолет. — Армейский «Кольт» тридцать восьмого калибра… Сейчас с вооружения эта модель уже снята. Магазин пустой. То есть, его не схватили внезапно и убили, затащив сюда. Тот, что на корабле, тоже успел пострелять.

— Мы зря тратим время…

— Хорошо, — поднявшись, Дитрих со вздохом посветил на одну из разбитых, видимо во время борьбы, глиняных статуй. — А это? Это ведь не просто монументы? Мы сейчас идем по кладбищу?

— Это не кладбище! — в голосе Парсона мелькнули истеричные нотки, — Это — Убежище!

— Любопытно… Просто тут остались только кости.

— Вы не понимаете, с чем имеете дело! Просто не трогайте эти сосуды! Никогда! И ни при каких обстоятельствах!

— Понял…

Вернувшись в проход, они двинулись дальше, и через несколько десятков метров Парсон указал, что им надо свернуть и подниматься по крутой лестнице, хотя проход с уступами, нишами и статуями шел дальше, теряясь в темноте. Карабканье снова вызвало у Капитана острый приступ недовольства, так что наверху он остановился, бурча матом, выпил воды и некоторое время пытался что-то уточнить у Парсона, так как говорить не мог из-за одышки. Потом наконец вернул себе дар членораздельной речи.

— Ты это… Сразу скажи… Я правильно понимаю, что вот тот путь, что до верху и на лифте, мы сейчас по таким лесенкам проскачем?

— А вы как думали? Что тут есть еще один подъемник?

— Сука…

— Так что я бы посоветовал вам бросить курить, если хотите добраться живым.

— Иди в жопу… Ладно, топаем…

Проход, переходивший в крутые лестницы, вывел их на площадку перед казавшейся бездонной расселиной. Остатки деревянных опор намекали на то, что тут был когда-то либо мост, либо подъем, но сейчас очевидного пути дальше не наблюдалось.

— И куда нам? — поинтересовался Дитрих, шаря лучом по сторонам.

— Туда, — Парсон указал на еще одну площадку слева. — Переход разрушен, но в скале остались выемки для балок и подпорок. Думаю, вам перебраться труда не составит.

— А мне че делать? — мрачно поинтересовался Капитан.

— Ждать здесь. Мы попытаемся найти способ вас туда доставить.

— Дитрих?

— Я думаю, мы что-нибудь придумаем. Достаньте веревку — подстрахуете нас.

— Хорошо…

Вауита в очередной раз блеснул знаниями, показав как надо делать страховочную обвязку в отсутствие специального пояса и, в награду, его отправили первым. Затем перебрались Дитрих и Парсон. Смотав веревку, Капитан принялся ждать. Тем для очередной лекции не наблюдалось, да и сил особых не было, так что он просто набил трубку и закурил, выключив фонарик, дабы экономить батарею.

— Мне страшно… — Барабашка тоже погасила свет и они остались в полной темноте.

— Так зачем ты-то свой вырубила?

— Чтобы не смотреть. Когда не смотришь, не так страшно, — Капитан почувствовал, как Барабашка нащупала в темноте его пояс и ухватилась за него. — Я так постою, а то боюсь опять упасть.

— Я думал, наоборот — страшно, когда не видишь, что вокруг?

— А я и не вижу. Я только где фонарик светит вижу. И мне постоянно кажется, что там, где он не светит, есть что-то страшное.

— Ладно… Постоим так, — сделав затяжку, Капитан огляделся по сторонам. — Кстати, я тут любопытное вспомнил… про страшное. Помнишь, в укрытии Док изучал каких-то «жутиков»? Которые как взглянешь — так орешь. Они еще в темных местах гнездились. Вот казалось бы — самое место для них. А мы сколько тут бегаем, ни одного не встретили.

— Я не знаю… Вы меня спрашиваете? Потому что я вообще ничегошеньки в этом не понимаю.

— Не — просто размышляю…

Выпустив струю дыма, Капитан принялся прислушиваться к тому, что происходит вокруг. Подземелье внезапно оказалось наполнено кучей разных звуков. Капанье воды, шорох осыпающихся камней. Дыхание… Его дыхание. Его сердцебиение. На удивление спокойное. Они идут в ловушку. Но они знают об этом. И они готовы. План, конечно, полное безумие, однако Парсон, или что это теперь за тварь, точно ничего подобного не ожидает. Ох, это такой цирк будет… Ну сколько еще можно ждать-то?

Раздув почти погасший уголь в трубке, Капитан сделал затяжку, тихо ругаясь про себя. Время тут было вязким словно желе, однако, наконец, где-то сверху замелькал свет. Включив фонарь, Капитан нашарил лучом еще один выход метров на пять выше того уступа, где они стояли. Оттуда, опять ослепив его, выглянул Вауита.

— О! Вот и они!

— А ты кого тут увидать ожидал? Цирк с жирафой? Вы там проход для нас нашли?

— Ага! Вот он!

— И как я туда залезу?

— Есть у нас одна идея! Вы еще немного подождите только!

Вауита исчез, и в пронзительной местной тишине застучал топор. Потом удары сменились пыхтением. Сверху выдвинулись торец довольно толстого бруса и Вауита.

— Отойдите лучше! Она ебать сколько весит и я не знаю, насколько веревка надежная. Выдержать должна, однако стоять под грузом один хуй плохая примета. Это Пляшущий Волк как докер говорит!

— Я прям весь в предвкушении посмотреть, что вы там такое соорудили…

— Ща похвастаем! Майнуй давай помалу!

Под аккомпанемент сопения и мата вниз съехал толстенный брус, в который как в телеграфный столб были набиты в шахматном порядке железные штыри. К низу, для устойчивости, был приколочен еще один брус покороче, судя по косым концам исполнявший роль какой-то распорки, а сверху Вауита, колотя обухом топора так, что искры летели, закрепил конструкцию штырями, загнанными в трещину в камне. С сомнением пошатав это все, Капитан жестом отправил наверх Барабашку, готовый подстраховать, если что, затем передал в два захода оставленные котомки и, наконец, полез сам, бурча что-то про конструкторов херовых. Однако, несмотря на то, что это была не самая надежная лестница на его памяти, вбитые в дерево штыри держались лучше вбитых в камень, так что не согнулись и доставили его тушу наверх.

— Ебать тут лабиринты у них… Ушли туда, пришли отсюда, — выбравшись наверх, Капитан осмотрелся. — А деревяхи вы где взяли?

— Нашли. Тут, видать, та экспедиция тоже побывала. Ящики какие-то, брусья. То ли спускаться хотели, то ли поднимали чего…

Вауита указал вперед, где посреди подземного зала, перекрёстка нескольких тоннелей, действительно лежали ящики и небольшой штабель толстых брусьев, похожих на те, из которых был собран кран над тараканьей фермой. Рядом валялись останки еще одного военного, который пытался отстреливаться, укрывшись за ними.

— О! И эти тут тоже… Третий, — покачал головой Капитан. — Че искали? Зачем полезли?

— Пока неясно… — Дитрих изучил заржавевшее оружие. — Этот был с дробовиком… И, опять таки, все патроны истратил.

— Мне вот чего интересно: подстрелили они кого-то или нет? Не может же так быть, чтобы игра шла в одну калитку?

— Если у них не было защиты от влияния на разум, вполне возможно, что стреляли они в иллюзии.

— Тоже верно… Но все-таки?

Посветив по сторонам, Капитан нашел на одной из стен следы попадания картечи и внимательно их осмотрел. Потом отыскал еще одно место, которое его тоже не удовлетворило. Наконец, с третьей попытки он обнаружил, что искал и подозвал Дитриха.

— Я, конечно, по иллюзиям не специалист, однако выглядит так, будто из этой иллюзии картечью шматок выдрало и по стене размазало.

— Согласен… Похоже, было попадание во что-то живое.

— Я костей тут не вижу.

— Скорее всего, своих мертвых Стражи хоронят. А противников просто поедают, бросая останки на месте трапезы.

— Кстати, о трапезе… Парсон! Нам далеко еще?

— Почему вас это стало вдруг волновать? — сварливо осведомился Парсон, которому не нравилась очередная потеря времени. — Походите, посмотрите еще…

— Солнце встало выше ели, как говорится, время срать, а мы не ели! Понял⁈ Выебывается он тут…

— Что это значит, и как я должен это понять? Звучит, как полная чушь!

— Жрать хочу!

— На это нет времени!

— Вот поэтому я и спрашиваю, долго нам еще⁈

— Вы собираетесь тут есть?

— А че? Дрова в наличии, лавку соберем…

— Нам! Надо! Спешить!

Нечленораздельно бурча себе под нос, Капитан еще раз ковырнул пальцем стену, исклеванную картечью и заляпанную засохшими клочьями мяса, и взмахом руки приказал Парсону показывать дорогу. Тот уверенно двинулся в правый, если считать от того, из которого они вышли, проход, который через десяток метров превратился сперва в пологий подъем, затем в очередную лестницу, которая виляла, следуя трещине в скале. Увидев это, Капитан вздохнул так, что камни задрожали и, пропустив остальных вперед, тяжело пополз следом, упражняясь в злословии…

…

По всей видимости, место, куда они пришли, было крепостью, защищавшей вход в подземный город. Через раскинувшийся перед ней провал был перекинут узкий мост, пройти по которому можно было только под градом камней и дротиков с вырубленных в камне галерей. И все это ради того, чтобы упереться в массивный каменный блок, служивший своеобразными воротами. Когда-то служивший. Сейчас его сдвинули в сторону, и никто не смог этому помешать, так как защитников этого места запечатали в глину прямо на боевых постах в полном снаряжении.

Притормозив, чтобы рассмотреть вооружение, Дитрих задумчиво хмыкнул. Короткие одноручные копья с наконечниками из меди. Единственный металл, который они тут встретили. Даже висевшие на поясе булавы оканчивались каменными навершиями из нефрита или ему подобного камня. Защитой воинам служили высокие овальные щиты, обтянутые истлевшей кожей, и шлемы, изготовленные из толстой, плотно скрученной веревки, сшитой во что-то похожее на чепец, который еще носили старомодные старушки,

— В плане вооружения с местными они были почти на равных, — заключил по результатам осмотра Дитрих, — если не считать этот таинственный «ихор». Откуда хисосалоси его взяли?

— Ихор — дар богов! — безапелляционно ответил Парсон. — Точнее, так считается.

— Интересно. Вы знаете подробности?

— Подробности не важны. Важно, что он может исцелить нас!

— Я не настаиваю, просто мне интересно, что случилось? Почему они оказались тут? Цивилизация уровня энеолита, с панацеей, способной лечить вирусные заболевания. Думаю, они должны были пережить взрывной рост численности… Это могло объяснить, что стало с их цивилизацией.

— Тут опять резьба по камню! — услужливо подсказал зоркий Вауита. — Может, она че подскажет? А, не… Воюют с кем-то… Наверное, им пизды дали?

— Замолчи! — Парсон аж захрипел от едва сдерживаемой ярости. — Вы — дикари! Хисосалоси бежали сюда в надежде найти новый дом, но нашли кровожадных дикарей, которые принялись убивать их только потому, что они были на них не похожи!

— Это наша земля!

— Когда сюда пришли хисосалоси, она была пуста! Они пережили несколько волн кочевых племен, которые приходили, опустошали тут все и уходили!

— А предки Пляшущего Волка были оседлыми, насколько я помню? — поинтересовался внимательно слушавший это все Дитрих. — Так что хисосалоси, спрятавшиеся в своей подземной крепости в ожидании, что те просто уйдут, как уходили предыдущие племена, оказались тут заперты. Я ведь прав?

— Да, — не сказал, а скорее выплюнул Парсон. — У нас… у них… не было сил, чтобы сражаться со столь многочисленным противником.

— Странно. Я имею ввиду, что хисосалоси явно опережали чалаки в развитии. Сложно сказать насколько, но архитектура, которую мы тут видим, требует довольно больших трудозатрат и навыков. И это говорит о том, что цивилизация хисосалоси могла позволить себе содержать профессиональных зодчих, без которых такое не построить, а также имела сильную централизованную власть, способную мобилизовать ресурсы и людей. Однако то же самое требуется, чтобы воевать. У хисосалоси были профессиональные воины, а не просто охотники на тропе войны. Была армия. Был ихор и секреты перерождения. Как они могли проиграть?

— Не важно…

Поняв, что добиваться подробностей бесполезно, Дитрих пожал плечами и достал пачку папирос. Вауита немедленно возник сбоку, жестом прося угостить его табаком. Ему было явно не по себе ругаться с Парсоном, да еще и на такие темы, поэтому когда Дитрих перетянул внимание на себя, он с облегчением выдохнул и старался держаться в стороне. Однако случая «стрельнуть» папироску Вауита упустить не мог.

— Вы тоже курите? — спросил Парсон шокированным тоном.

— Иногда, — покрутив головой Дитрих, наконец, сумел раскурить папиросу вслепую, так как видеть её конец мешала маска. — В юности начал, потом бросил, а теперь, изредка, вспоминаю. Обстановка в последнее время нервная. А это немного расслабляет. Вам не нравится дым? Мы можем отойти.

— Сам пусть отойдет, — с противоположной стороны, пыхтя, выбрался Капитан, — нахер желательно… Потому что я окончательно заебался и делаю привал…

— Возможно, было бы проще, не тащи вы ящик? — заметил оскорбленный Парсон.

— А костерок из чего делать, умник? В-вообще — команда была: «Нахер идти!»

Тяжело дыша, Капитан прислонился к стене, перебирая ругательства в адрес «чахотошных пидарасов, которые понастроили непотребной херни на его голову». Затем нашел, где можно присесть, покосился на Дитриха и Вауиту, тоже закурил и вопросительно мотнул головой. Те согласно кивнули в ответ.

— Пляшущий Волк голоден.

— Я тоже, поддерживаю, — согласился Дитрих, — Потому как передохнуть и правда надо.

— Страж!

— Не думаю, что он нападет без вашего приказа.

— Моего? — Парсон удивленно отпрянул.

— Вашего. Вы говорили с ним перед тем, как он покончил с собой. «Сбежал», как вы это называете. Причем весьма по-свойски, если не сказать сочувственно. Ваша рука лежала на стекле вот так, и он вам отвечал зеркальным жестом. Выглядело очень трогательно, — Дитрих, склонив голову, посмотрел на оторопевшего Парсона, — уж извините, что подглядывал. Так что мы передохнем, поедим и продолжим путь. Присоединитесь к нам?

— Нет… Я лучше… разведаю… дорогу, — Парсон говорил урывками, странно дергая головой и плечами. — Ешьте…

— У тебя разрешения забыть спросили…

Проследив, как Парсон скрывается в темноте, капитан с грохотом разломал ящик, который приволок с собой на дрова.

— Ну че? — Капитан удовлетворенно хмыкнул. — Сколько времени, как думаешь, у нас есть?

— Бегает Парсон быстро, но пока туда-сюда… Часок, думаю.

— Справитесь без меня? Я просто не сильно быстрый.

— Справимся… Волк — за мной!

— Я? — Вауита удивленно и испуганно ткнул себя пальцем в грудь. — Не! Ну, если Пляшущий Волк, то Пляшущий Волк…

— Топор один оставь, — приказал Капитан, — мы с Черри пока пожрать соорудим.

Покорно кивнув, Вауита передал Капитану один из своих топоров и потрусил за Дитрихом, который направился в ход, противоположный тому, которым ушел Парсон.

…

Ход снова привел их в подземный город. Только в том месте, где они вышли, вместо тканево-древесных стенок ниши были загорожены куда более добротными, целиком деревянными панелями, украшенными резьбой, а сами статуи — уже не такими грубыми. Вауита посветил на них и окликнул Дитриха.

— Это че? Богатые кварталы? Как-то все серьезнее выглядит. Аккуратнее.

— Дело не в богатстве. Эти захоронения были сделаны раньше, пока у них еще оставались навыки и мастера. Те же, ближе к тараканьим фермам, поздние. Уже тень былого.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что развитая наука, культура и религия возможны только в условиях, когда есть излишки. Вряд ли они могли позволить себе в данных условиях кормить отдельного специалиста по похоронным обрядам.

— Думаешь, это все-таки кладбище?

— Скорее всего…

— А почему тогда Парсон так дергается от этого?

— Выглядит так, как будто он индоктринирован местной философией. Или изображает это. Ну или мы чего-то не понимаем. Так… вот оно, это место…

Дитрих посветил себе под ноги. Там снова валялись гильзы. На этот раз множество гильз. Жестом попросив Вауиту оставаться на месте, он, осторожно переступая, принялся изучать улики.

— Че там? — спросил заинтригованный Вауита.

— Полагаю, все началось отсюда. Те военные, чьи останки мы нашли, сделали что-то, что спровоцировало агрессию Стража. Или Стражей…

— Что?

— Это я и пытаюсь понять. Страж явно не горел желанием связываться с группами людей. Возможно, именно поэтому ни члены экспедиции, ни Парсон особо его не боялись.

— Ну, так-то волки стаей бизона валят, как у нас говорят. А пума охотится на зайцев.

— Ты привел хороший пример. Волк может рискнуть броситься на бизона потому, что за ним стоит стая, которая будет его кормить и защищать, если он получит травму. А пума, если не сможет охотиться, просто умрет с голоду. Поэтому она бросается на крупную дичь только от отчаянья.

— Так, погоди! — Вауита застыл, осмысливая сказанное. — Не сходится же нихуя! Почему тогда этот Страж боится, если он может, ну… Вернуться?

— Вот именно! Если верить Парсону, Страж может переродиться в случае смерти, но ведет себя крайне осторожно. В большинстве случаев. И это один вопрос. А второй, и куда более важный — что заставляет его все-таки начать вести себя агрессивно? Полагаю, ответ здесь.

Дитрих посветил фонарем по сторонам и принялся осматривать ниши. Затем подозвал Вауиту, который старался лишний раз не шевелиться и чутко прислушивался к любому подозрительному звуку.

— Ты видел этого Стража ближе всех… Посмотри. Я думаю, что при изготовлении пытались добиться портретного сходства, поэтому по ним можно судить о прижизненной внешности.

— Вообще не похож! — резюмировал Вауита, внимательно изучив обнаруженную в нише статую. — Особенно руки! У того большой палец с когтем и мизинец были отставлены, а у этого кисть на клешню похожа. Большой, указательный и средний в одну сторону, безымянный с мизинцем — в другую.

— Значит, мне не показалось… Так, а это что?

Заглянув в соседнюю нишу, Дитрих посветил по сторонам, изучая жестяные фляги, раскиданные по полу. Потом осторожно перешагнул через них и обследовал статуи, у которых головы были отбиты, словно горлышко бутылки; одна была опрокинута плашмя, отчего пошла трещинами. Рядом валялась фляга с открученной пробкой и воронка. Присев, Дитрих посветил внутрь глиняной скорлупы и заинтересованно хмыкнул. Затем заглянул в те, которые остались стоять.

— Кажется, я понял, почему Парсон сказал ни в коем случае не трогать данные статуи…

— Он их вроде «сосудами» назвал?

— Потому что это и есть сосуд. Тела этих созданий внутри ферментируются, почти полностью превращаясь в жидкость. Солдаты разбивали данные сосуды и сливали содержимое в емкости. Скорее всего это и спровоцировало агрессию Стража… или Стражей…

— Зачем им жидкие мертвяки?

— Не знаю… Но они явно пришли сюда именно за этим.

— А может, это ученые? Они вечно всякую непонятную хуету собирают…

— Вряд ли ученые стали бы собирать образцы во фляги из-под растительного масла с клеймом аменского военного министерства. Интересно — сколько они успели слить?

Дитрих прошел дальше и заглянул в нишу. Затем в следующую. Потом развернулся и осветил противоположные.

— Что такое? — Вауита покрутил головой, пытаясь понять причину его замешательства.

— Эти ниши пусты.

— Ну да. Они там все слили, а потом и там начали. Там их и приняли.

— Нет — ты не понял. Солдаты пытались слить содержимое. А тут вообще ничего нет. Ни костей, ни черепков.

— Может, ученые утащили? Или это уже не кладбище, а дома?

— Мне кажется, что это все — дома.

— Да не! В домах не хоронят!

— Зависит от их религиозных представлений.

— Тогда это пиздец! Представь, ты живешь, а твоих соседей уже в горшки превратили, в которых те маринуются!

— Жутковато, согласен, — Дитрих остановился и посмотрел на горки посуды и свернутые циновки, — но я, возможно, неправ. Давай посмотрим дальше. Заодно попробуем понять, почему Парсон повел нас таким сложным и извилистым путем.

— Думаешь, он это специально?

— Есть у меня такое ощущение.

— Нахуя?

— Возможно, чтобы нам периодически приходилось разделяться, и мы к этому привыкли?

— А хули мы на это ведемся?

— Потому что, пока он не приведет нас туда, куда ему надо, бояться нечего.

— И как узнать, когда надо бояться?

— Вот это я и собираюсь выяснить…

Пещерный город заканчивался большой по меркам подземелья площадью, где скорчились высушенные тела. Сотни мертвых тел. От большинства остались только обтянутые кожей кости. Часть лежала в позе эмбриона или ничком, часть встретила смерть, сидя на коленях, но все они до конца смотрели на заложенные камнем ворота с высокой резной аркой, фигуры на которой разыгрывали некую историю. Дитрих внимательно осмотрел сперва общую картину, затем принялся изучать те тела, которые были наиболее свежими и, склонившись над одним, указал на ранения, видимо, убившие существо.

— Картечь… А там дальше — несколько с пулевыми ранениями. Это — Стражи…

— Солдаты все-таки в кого-то попали?

— Да. Хотя потери для рукопашной атаки на вооруженных огнестрельным оружием людей удивительно малы.

— Ну, я бы так не сказал… Вон сколько положили.

— Тех не считай. Они погибли раньше, хотя и были, по всей видимости, крупнее, поэтому и усыхали не так быстро.

— Как ты определил?

— Во-первых — рассадка. В ней наблюдается очередность. Во-вторых, у того, возле которого ты стоишь, есть частички бумаги вокруг входных отверстий. Это остатки пыжей. И у того, что справа, тоже. Думаю, их изрешетили в упор из капсюльных револьверов. Там, дальше, разворочена грудная клетка.

— Похоже на дробовик.

— Да. Однако солдаты стреляли картечью, а в того влетело много мелкой дроби.

— Из «гусятницы» ебнули?

— Причем, судя по повреждениям, с двух стволов. Видимо, недооценил охотника, хотя я бы тоже не ожидал, что из ружья восьмого калибра можно так навскидку долбануть.

— Может, охотник его в засаде ждал?

— Пошел на монстра с двумя стволами утиной дроби? Вряд ли. Эти твари, как ты говорил, любят играть с добычей.

— Доигрался?

— Доигрался… — Дитрих указал куда-то вдаль. — Ну и тебе вон тот понравится.

— А что с ним?

— Посмотри…

Осторожно обходя мертвых Стражей, Вауита подкрался к указанному, восторженно охнул, после чего растерянно закрутил головой. Затем встал, походил вокруг, словно пес, которому запретили трогать сочный кусок мяса и, наконец решившись, выдернул из одеревеневшей плоти ржавый нож с рукояткой из оленьего рога, украшенный незатейливым орнаментом. После чего еще раз прикоснулся к телу, пробормотав что-то, и подошел к Дитриху, вертя находку в руках.

— Ваша работа? — спросил тот.

— Да!

— Пригодится?

— Этим ножом убили Вендиго! — откуда-то сверху донесся шорох, заставивший Вауиту присесть. — Ох, бля! Пляшущий Волк забыл, что нельзя говорить наши слова…

— У них пока нет команды нападать. Но зато мы теперь знаем, что за нами следят.

— И что делать?

— Ничего. Посвети мне, лучше, вот сюда. Эта резьба — самая подробная и тщательно проработанная из всего, что мы тут встречали. Сил на нее не пожалели.

— Важное место?

— Не только место, но и информация, которую они очень хотели сохранить.

— Если хотят сохранить — обычно прячут.

— Больше всего спрятано на самом виду. Свети и не дергайся.

…

…дело в том, что корабль может плыть, даже когда не идет. Потому что это означает просто его состояние, когда он держится на воде и не тонет. «Сохраняет плавучесть», если уж совсем точно. И поскольку производные от «плыть» у нас уже используются для обозначения определенного состояния, использовать их же для обозначения любых других недопустимо, так как может привести к путанице в критической ситуации! — зычный голос Капитана эхом метался под сводами подземной крепости, разгоняя вековую тишину. — Так что для обозначения того, что корабль целенаправленно и управляемо перемещается с использованием некого движителя, используется термин «Идти» и его производные. Равно как различается просто отсутствие целенаправленного движения — «Дрейф» и «Стояние» — то есть, использование неких средств, вроде якоря и швартовых, для фиксации корабля в определенной точке. Понимаешь?

— Ага! — занятая готовкой Барабашка энергично кивнула. — Мне нравится, что у вас все слова, которыми вы говорите, знакомые. Почти.

— Ну, дык… Но на всякий случай, в качестве примера представим вот такой доклад: «Товарищ капитан! Мы получили пробоину! Корабль сохраняет плавучесть, но потерял ход!» То есть, имеется максимальная четкость и понятность! Хоть и ситуация в целом херовая… Теперь попробуй представить, как бы выглядел данный доклад, смешивай мы термины. «Плавучесть сохраняем, но плыть не можем?» — это даже звучит непотребно. А уж если через переговорное устройство, так вообще не пойми чего, — Капитан резко повернулся. — А ну, стоять!.. Твою мать!!! Кто там ходит?!!

— Свои! — отозвался Дитрих, впечатленный тем, что, увлеченно читая лекцию в полный голос, Капитан умудрился заметить их приближение. — Парсон тут?

— Не… Еще не объявлялся. Может, зря мы его так — в лоб? А что, если испугался и передумал?

— Это будет хороший знак.

— Серьезно?

— Да. Это значит, что личность Парсона все еще имеет решающий голос.

— Другие, думаешь, страха не имеют?

— Нет. Если тело захватил Метаморф, его это не испугает.

— А если эти? «Хуесосиси»?

— С ними не все понятно, однако с большой долей вероятности это приведет просто к ускорению плана, а не его отмене.

— Думаешь?

— Посмотрим.

— Ну ладно… — вздохнув, Капитан обернулся на потрескивающий костер. — А мы тут с Черри, как видишь, времени зря не теряли. Очажок вон скидали, дров нашли, поесть соорудили. Почти. Сейчас дойдет, так что присаживайтесь пока. Далеко прогулялись?

— Этот коридор снова привел нас в тот многоярусный подземный город. То есть, карта в бумагах Парсона была верная.

— Это заебись. И чего интересного нашли?

— Во! — Вауита понял вопрос буквально и продемонстрировал находку. — Пляшущий Волк выдрал этот нож из мертвого Стража!

— Ниче так… Подточить только надо.

— Ты не понимаешь! Тут вырезаны специальные заклинания! Охотник знал, на кого шел! Он вышел с этим Стражем на бой и убил его!

— Думаешь, это означает, что заклинания работают?

— Пляшущий Волк в этом уверен. Хотя, ружья тоже работают. Но это пусть вон Дитрих объясняет. Пляшущий Волк пошел нож точить!

— Та область на карте, — со вздохом проводив его взглядом, пояснил Дитрих, — это некое сооружение. Возможно, культовое. Вход заложен, а перед ним довольно большой некрополь Стражей, умерших от ран или принесенных туда другими стражами.

— Это там ножик нашли?

— Там. А еще я обнаружил занятный узор на арке входа и, кажется, начинаю понимать, что такое этот «ихор».

— Серьезно?

— Мы нашли место, где кто-то, скорее всего те самые солдаты, сливали в канистры содержимое глиняных статуй. У меня уже тогда кое-какие соображения появились. Потом я резьбу при входе изучил, и все окончательно встало на свои места.

— Погоди, ты хочешь сказать, что ихор — это вот то, что в статуях?

— Да. И довольно много статуй пропало.

— Куда пропало?

— Пока не знаю. Мы свернули сюда в начале подземного города, а тот тоннель ведет, по моим прикидкам, примерно в середину. Значит, почти половина помещений в нем пуста.

— А может, их там и не было никогда?

— Тогда я что-то упускаю. Дело в том, что чем дальше к святилищу, или что там за той аркой, тем статуи качественнее сделаны. Я решил, что это более ранние захоронения, сделанные до того, как их культура начала деградировать в подземелье.

— Солдаты тоже грубо выполнены, — Капитан указал на глиняные фигуры на галереях. — Хотя, все верно! Учитывая, что они сюда от врагов спрятались, охрану держали до последнего.

— Как и тех, кто обслуживал фермы. Поэтому статуи в том конце самые примитивные. Но почему в начале города пусто?

— Ладно, пока не суть. Че там с тем ихором?

— Xисосалоси весьма разные. Я сопоставил изображения. Их качество на сосудах раннего периода высокое, подозреваю, что портретное, да и резьба сделана подробно. И она свидетельствует о том, что не только Парсон претерпел подобные изменения.

— Ты хочешь сказать, что они вот так вот размножались? Превращая людей в себя?

— Нет — в захоронениях есть и маленькие статуи. Скорее всего, детские. Но только в поздних…

— То есть, когда их заперли тут, они начали размножаться по старинке вместо того, чтобы переделывать людей в себя?

— Кстати, возможно, не только людей. Я обратил внимание на то, что Страж в целом ведет себя весьма странно. Как хищник-одиночка, а не как существо, которое может переродиться после смерти.

— Думаешь, это потому, что они из хищников и понаделаны? А че? Привычки у него подходящие, когтищи с зубами в наличии.

— Возможно…

— Для хищника умный дохуя, — с видом знатока покачал головой Ваиута. — Он нас запер! Запором запер!

— Тоже верно, однако его разум производит на меня впечатление… ограниченного?

— Так, погоди! — остановил эти рассуждения Капитан. — Выходит, что Парсон врет про то, что этот ихор нас вылечит? Он нас просто в таких же уродов хочет превратить?

— Возможно, и не врет. Подстреленный Страж вернулся в строй довольно быстро.

— А почему других не вернули?

— Может, не успели? Или повреждения были настолько обширны, что смысла не было?

— Че-то понятно, что ничего не понятно. Ладно — давайте для ясности поедим. Жрать хочу — спасу нет!

— Хорошо… — Дитрих согласно кивнул. — Силы нам понадобятся.

Стола тут не было, так что, рассевшись кто куда, все принялись есть, недовольно бурча на маски, которые сильно мешали. Фонари, экономя батареи, погасили, так что свет давали только очаг и поставленный в выбоину в камне светильник с тушеночным жиром, так что за пределами слабо освещенного пятачка висела жирная непроглядная тьма. Это все вкупе создавало такое странное ощущение, которое возникает, когда ты сидишь в теплом сухом доме, а вокруг бушует буря, и с одной стороны наслаждаешься этим, а с другой всем существом ощущаешь, как тонка грань, отделяющая тебя от смертоносной стихии. Закончив с едой первым, Капитан облизал ложку, поправил шлем и, вздохнув, огляделся по сторонам.

— Ну… малеха полегчало… Так и жить можно.

— Да… — меланхолично кивнул Дитрих. — Кстати, фрау Черри — мое почтение. Все было просто великолепно.

— Спасибо… — Барабашка польщено зарделась.

— А Парсона, меж тем, все нет…

— Ну, нет и нет, — махнул рукой Капитан. — Пошли, че покажу! И ты тоже иди сюда, плясун серый…

Встав, он включил фонарь и осветил резьбу, которую еще тогда заприметил Вауита. Она была посвящена неким важным, с точки зрения защитников этого места, событиям. Изображения делились на семь групп, видимо, означая семь разных моментов истории. И что бросалось в глаза — качество исполнения. Оно, как отметил Дитрих, было ниже, чем на арке святилища и даже в резервуаре. Видимо, эти изображения делали уже когда культура хисосалоси катилась к закату, и они спешили запечатлеть то, что считали важным, пока еще оставались те, кто знал, как это делать.

— Смотрите! Это, видимо, их хроника. Их загоняли сюда, под землю, семь раз. Они брали запасы, скот, хотя тут нарисована только птица всякая, и спускались вниз. В башне оставался гарнизон, который следил с неё за окрестностями и, когда противники уходили, давал знать остальным. Вот тут так было, тут, тут и тут. Несколько раз местные захватывали башню, но те, кто её оборонял, просто отступали вниз, в тоннели. Куда за ними никто не лез.

— Потому что это Темные Земли! — пояснил Вауита. — Кто сюда полезет по доброй воле?

— Ну, вот они этим и пользовались. Суеверностью вашей и страхом. Я не про это спрашиваю. Мне интересно: вот это кто? — Капитан указал на рисунок, изображавший сидящих на подобии тронов гигантов. — Мы и в резервуаре подобное видели.

— Боги… или правители, — Дитрих пристально изучил рисунок. — Причем, они под землей. А это интересно!

— Понимаешь, что это означает?

— Возможно, что Хисосалоси помещали своих богов или правителей под землей. Тогда логично, что они прятались туда же в случае опасности.

— Может, вообще были подземными жителями?

— Подземные жители не делают фресок.

— Тогда ниче не понимаю.

— Возможно, там, куда мы идем, будут ответы. Вауита? Ты чего?

Пока они разговаривали, Вауита что-то завороженно разглядывал. Капитан с Дитрихом подошли и вопросительно кивнули. В ответ, Вауита только мотнул головой.

— Просто это так… непривычно. Мы тут для всех чужие на собственной земле. «Хороший тсалаг — мертвый тсалаг». А тут чалаки побеждают!

«Я предупреждал!» — голос был переполнен злостью и отчаяньем. Обернувшись, все увидели Парсона, застывшего в напряженной позе и тяжело дышавшего от распиравшего его гнева.- Предупреждал, чтобы вы не произносили тут дикарские слова! Особенно такие!!!

— Мы просто, в ваше отсутствие, изучаем местную историю. И Вауита не сдержался.

— В который раз!

— Вам неприятно слышать про их победы?

— Идем!

— Э! Слышь, ты! — приказной тон этой фразы взбесил Капитана. — Ты сперва хуй знает где шарахался, теперь все должны все бросить и бежать⁈

— Прекратите ссориться! — тихо, но жестко скомандовал Дитрих. — Мы должны доверять друг другу, если хотим выбраться отсюда! Капитан — вы со мной согласны?

— Согласен.

— А вы, Парсон…

— Разумеется… — Парсон устало кивнул. — Давайте уже идти… Я устал терять время…

Правда, как выяснилось, времени они уже потеряли изрядно, так как путь наверх, который проложил Парсон, выглядел как веревка. И свисала она над той самой площадкой, куда вела лестница от тараканьей фермы, так что весь поход до крепости был лишен смысла.

— Заебись прогулялись… — прокомментировал это Капитан. — Достопримечательности посмотрели, поели…

— Вообще-то, мне стоило большого труда придумать, как вас туда поднять! — огрызнулся Парсон. — Оставьте все лишнее. Конструкции наверху крайне ветхие.

— Ветхие? — Капитан подергал трос. — Не — я тут точно мимо.

— Понятно. Тогда действуем по старой схеме, — задрав головы, Дитрих и Вауита прикинули, как далеко им придется лезть. — Мы поднимаемся, затем ищем, как втащить туда вас с Черри. Давайте трос — будем делать страховочную обвязку.

Дитрих принял у Капитана уже неоднократно выручавший их моток троса и достал из-за пояса кобуру с Маузером.

— Забыл вам вернуть.

— А! Спасибо… — Капитан взял пистолет и проверил магазин. — Патроны-то еще остались?

— Три штуки, — назвал очевидно неверное число Дитрих, — но это на три больше, чем ни одного.

Дитрих отдал Капитану, вертевшему оружие в руках, воинское приветствие и, сделав страховочный узел на веревке, полез по ней наверх. Вауита, скопировав этот жест, полез следом. Проводив их взглядом, Капитан открыл кобуру, проверил оружие, заглянул в потайной отсек и, понимающе кивнув, жестом приказал Барабашке следовать за ним.

…

Веревка была привязана к остаткам деревянной конструкции, связанной просмоленными канатами. Она действительно была крайне ветхой и угрожающе скрипела при каждом шаге. Перебравшись с неё на вырубленную в скале тропу, которая перешла в коридор, они быстро поняли, что Парсон ведет их все к тому же святилищу, только очень замысловатым путем. Коридор вывел их в галерею, откуда открывался вид на громадный зал, где находились… Сперва, они приняли их за статуи, но потом Дитриху и Вауите стало понятно, что это были за громадные фигуры на тронах, и они одновременно издали потрясенный вздох.

Шестиметровые гиганты, точнее их иссушенные тела, производили ошеломляющее впечатление. Как своим размером, так и своей… противоестественностью? Ступни были слишком узкими и скрюченными, а кости, торчавшие из-под глины, армированной тканью и деревом,— слишком слабыми, чтобы нести столь громадное тело, даже если оно было таким же сухим и тонким, как у Вендиго. Искривленный позвоночник и поза, в которой тела застыли, намекали на то, что всю свою жизнь они провели, не вставая со своего каменного трона. И от этого было жутко — имей такой гигант возможность ходить, зрелище было бы величественным, хоть и устрашающим. Но гигантский инвалид, прикованный к каменному креслу…

— Я знаю, о чем вы думаете… — сложив руки на груди, Парсон говорил, демонстративно отвернувшись. — И вы неправы. Они есть символ! Символ преодоления испытаний на пути к величию! Не размер, а способность переносить тяготы, которые он налагает, делает их Достойными.

— Величие? Что из этого вы называете «Величием»? — пошарив лучом по гигантам, Дитрих осветил глиняные черепки и кости, которые устилали пол у их ног. — Вот куда они делись…

— Кто?

— Сосуды из города.

— Лучшая судьба недостойных — это стать ихором для тех, кто достоин.

— Как скажете… Куда нам?

— Дальше.

Парсон прошел вдоль по галерее и подошел к лестнице, ведущей куда-то вниз, откуда тяжело пахло влажным разложением. Остановившись перед первой ступенью, Вауита тревожно взглянул на Дитриха, однако тот успокаивающе кивнул и принялся спускаться. Это заняло много времени, так как лестница обходила по кругу весь тронный зал, опуская их в лабиринт помещений под ним, где раньше, видимо, жили слуги. Во всяком случае, там тоже были жилые ниши, некоторые — с остатками утвари, некогда принадлежавшей жильцам. Сосудов внутри не было. Видимо, они первые пошли на поддержание жизни Достойных. Которые, несмотря на все усилия, все равно скончались. Поэтому оставшиеся запасы ихора не понадобились.

Запах тем временем становился все сильнее. И наконец, они увидели его источник. Это было туго перевязанное и обмазанное глиной, но еще живое существо, чье тело, судя по вони, буквально разлагалось заживо. Возле него, недовольно отворачиваясь от света, застыли Стражи. Не сотни, как их пугали, всего трое.

— Думаю, вежливость требует, чтобы вы нас представили.

— Это — Гончар, — Парсон указал в сторону гниющего заживо существа. — Последний оставшийся Гончар хисосалоси.

— Гончар? Это что-то вроде жреца? И он от нас что-то хочет?

— Гончару необходимо тело. Тело с развитым мозгом. Если вы согласитесь помочь ему, он поможет нам, и мы все покинем это место.

— А у этих мозг недостаточно развит? — Дитрих кивнул на стражей. — У них какие-то ограничения?

— В некотором смысле. Лишний разум Стражам ни к чему. Но мы теряем время. Гончар очень плох, и нам повезло, что мы смогли застать его живым.

— Чье тело вы хотите ему пожертвовать?

— Дикаря, — Парсон указал на Вауиту. — Как вы понимаете, я специально разделил вас с залесцем. Его мозги промыты пропагандой. Он считает, что все люди равны. Но мы-то с вами понимаем, что это не так?

— О да… Значит ему — тело Вауиты. А вам?

— Мне?

— Вас и не только вас превратило в подобие хисосалоси не просто так, верно? Гончар контролирует превращение под действием ихора, и все, на кого он оказал влияние, становятся подобны ему. Он может создать обычного хисосалоси. Может создать гигантского хисосалоси. А что-то, не похожее на хисосалоси? Видимо, нет. Ваш облик — это последствие того, что он вас лечил от ран, которые нанес Страж? Или пытался адаптировать ваше тело под себя?

— К чему вы клоните?

— Зная вашу натуру, вы скорее умрете, чем окажетесь в теле амейца или женщины. Залесцев вы тоже ровней себе не считаете. Остаюсь я…

Парсон замер, внимательно глядя на Дитриха, затем медленно кивнул. Дитрих так же медленно покачал головой.

— Боюсь, у вас нет выбора.

— Выбор есть всегда… Тем более, что вы дали нам ценную подсказку.

— Я?

— Вы сказали Капитану, что носили эту ручку-самострел, потому что, нарушая местные правила, чувствовали себя лучше остальных. Вот я и подумал, а что если неприкасаемый доносчик, который пользуется этим статусом, чтобы нарушать правила насчет алкоголя и табака, тоже захочет почувствовать себя немного выше окружающих?

Бросок Парсона был стремителен, но остановился так резко, словно наткнулся на стену. Выхвативший пистолет Дитрих стальным голосом скомандовал: «Назад!». Парсон быстро оглянулся на Стражей, которые, увидев оружие, закрыли Гончара живым щитом, словно ожидал от них чего-то иного, и с неудовольствием повиновался.

— Вы не сможете убить нас всех…

— Я могу убить вас… — Дитрих коротко махнул стволом. — А свою жизнь вы цените. Еще дальше…

— Так значит, нашли тайник этого вора? — не зная что делать, Парсон попытался снова начать разговаривать.

— Думал, что вы уже догадались по папиросам.

— Где он был?

— В комнате управления зарядами. Я так понимаю, «Гостиная» настояла, чтобы ими занимался их человек, поэтому вы и сделали себе резервную линию?

— Все верно…

— Так сразу и подумал, — убедившись, что Парсон достаточно далеко, Дитрих дал Вауите знак отступать к лестнице. — Вернемся к текущим вопросам. У меня нет желания устраивать тут бойню. И я не собираюсь никого отдавать. Все, что нам надо, — это чтобы они нам не мешали. Тогда мы уйдем и оставим их в покое. Все при своих.

— Боюсь, так не получится…

— Почему? Мне кажется, что Гончар не против, — Дитрих посмотрел на существо, которое внимательно следило за разговором. — Он использует вас как переводчика, верно? И все понимает. Вы же понимаете? Кивните, если это так.

Гончар перевел взгляд на Парсона, затем снова на Дитриха и, поразмыслив несколько секунд, медленно кивнул.

— Отлично. Тогда мне не придется повторять два раза. Просто не мешайте нам.

— Не мешать в чем⁈ — взорвался Парсон. — Вы понимаете, что без него ихор бесполезен⁉

— Это не важно. В любом случае, ваша сделка нам не подходит.

— А что прикажете делать мне? ОСТАТЬСЯ ВОТ ТАКИМ?!! НЕТ!!!

Парсон кинулся на Дитриха, но тот, готовый к чему-то подобному, тремя выстрелами опрокинул его на землю, после чего, пользуясь тем, что хисосалоси были оглушены вспышками и грохотом выстрелов, скомандовал: «Бежим!»

— Хуево, что не договорились! — проорал Вауита, петляя по коридорам.

— Он при смерти! В таком состоянии редко чтут договоренности!

— А нахуй мы вообще туда ходили?

— Тогда я не знал, что он при смерти! И не знал, сколько их и где!

— И что теперь будем делать⁉

— Действовать по запасному плану!

— То есть, ты обратно туда полезешь? Это же, блядь, самоубийство!

— Я знаю, что делаю! Беги на галерею и дай сигнал! Надеюсь, у вас получится их отвлечь.

Убрав фонарь, Дитрих сделал несколько выстрелов в пустоту коридора. Поймав вылетевшие гильзы он, перекидывая в руках словно горячую картошку, принялся окуриваться ими, как благовонием, чтобы отбить запах. Вауита же, громко выражая чувства по поводу и плана, и ситуации в целом, побежал дальше. Выскочив на галерею, он пометался по ней, затем, собравшись, набрал полную грудь воздуха и заорал боевой клич чалаки так, что с потолка посыпалась каменная крошка.

Когда эхо от его воплей стихло, в тронном зале, оскверненном этим криком, повисла гробовая тишина… А затем один из гигантов на троне пошевелился. Вауита испуганно застыл, глядя как его громадная голова медленно склоняется, направляя на него глазницы с выточенными из камня и посаженными на глину глазными яблоками. Гигант разглядывал его секунду и липкую длинную вечность, а затем голова продолжила опускаться. Сперва один, затем другой глаз выпали, ударившись о трескающуюся оболочку. Следом рухнул отвалившийся череп, вызвав полное обрушение и подняв в воздух тучу пыли.

Кашляя и лихорадочно шаря лучом фонаря по сторонам, Вауита вжался в стену и почувствовал тяжелый удар, от которого все вздрогнуло. Затем еще один. Камни, которыми заложили ворота, несмотря на размеры, были подогнаны отвратительно. Видимо, складывали их второпях, дабы скрыть мертвые тела Достойных от взглядов простолюдинов. Или сохранить в тайне сам факт смерти? Как бы то ни было, прочности стены было недостаточно, чтобы выдержать удары такой силы, и она с грохотом обрушилась, повторно утопив все в пыли. «Полундра, бляди!» — раздалось снизу, и по сторонам заметался конус света. Вауита некоторое время колебался, затем заорал: «Я здесь!»

— Заебись, что ты здесь! — раздался ворчливый голос Капитана. — Поточнее, блядь, а тут нихуяшеньки не видать, даже с фонарем!

— Наверху!

— А! Понял! Дитрих с тобой?

— План «Б»! И Пляшущий Волк сказал, что это хуевая идея!

— Ну так-то да, но хули делать? Ты слезай давай оттуда, пока тебя там не сожрали!

— Сейчас слезу…

Сколько было лететь до низу, Вауита не видел из-за пыли, но помнил, что далеко, так что принялся аккуратно спускаться, благо тронный зал резьбой украсили со всем старанием, и зацепиться было за что. Фонарь пришлось погасить и спрятать, так что единственный свет обеспечивал Капитан, беспорядочно водящий лучом по стене, пытаясь его найти. Внезапное движение, выхваченное рассеянным в пыли светом, заставило Вауиту замереть. Медленно положив руку на рукоять ножа, он замер, пытаясь понять, что это было. И когда Капитан еще раз посветил в эту сторону, Вауита увидел буквально в десяти сантиметрах от себя голову Вендиго.

Первым порывом было всадить в нее нож, но имелись серьезные сомнения в эффективности данного действия, к тому же тварь была целиком сосредоточена на Капитане, который издавал шума и привлекал внимания примерно как разворачивающийся на руинах танк. Так что Вауита, понимая, что это, конечно, дурость полная, но больше подобный шанс ему вряд ли выпадет, вытянул руку и, шлепнув Вендиго по черепу, рявкнул ему в ухо: «КУ!» То, что они не любят громких звуков, было понятно. Но Вауита не ожидал, что настолько. Вендиго подпрыгнул как напуганный кот, только не вверх, а от стены и по дуге ушел вниз, откуда раздалось почти радостное: «Ебать тебя откормили!», и затем звонкий, странно знакомый звук.

Со всех сторон пахнуло холодом и гнилью. Вендиго врубили свои способности на полную, пытаясь навести морок. «Шламм!!!» — снова донеслось снизу, а затем яростный хрип и скрежет когтей по стали, визг и почти колокольной звонкости удары, сливающиеся в набат. Это вызвало в Вауите двоякие чувства. С одной стороны, гордость говорила, что он пропускает славную драку. С другой, здравый смысл подсказывал, что там, внизу, его просто зашибут в суматохе, так как темно, пыльно и в такой ситуации шансы огрести ненароком становятся опасно близки к ста процентам, после чего он пропустит не только славную драку, но и остаток жизни. Учитывая, что не пил Вауита уже долго, глас здравого смысла он счел убедительным, поэтому, спустившись еще на метр по стене и найдя удобный карниз, уселся на него, решив, что так он достаточно близок к драке, чтобы сказать, что в ней участвовал.

Капитану тем временем разломали фонарь, и он, достав зажигательные бутылки, принялся устраивать себе освещение ими, в процессе подпалив тело одного из Достойных, которое, как оказалось, великолепно горит. Вспыхнувший громадный факел организовал ток воздуха, который втянул всю пыль в осветивший тронный зал огненный смерч.

Зачарованно уставившийся на это зрелище Вауита, к счастью для себя, успел заметить рядом еще одного Вендиго, который выжидал момент, чтобы напасть на Капитана сверху, но забыл обо всем и, не отрываясь, смотрел, как сгорает гигант. Аккуратно вытянув из-за пояса топор, Вауита медленно задрал ноги на карниз, упершись спиной в стену и перебирая буквально лопатками, поднялся, хотел сделать «Ку» и этой твари, шалея от собственной смелости. Однако та начала поворачиваться, нервы у него сдали, и, отдернув уже протянутую руку, он с со всего размаху ударил Вендиго прямо поперек пасти. Тот рванулся вперед, ревя от боли и увлекая Вауиту за собой, благо лететь было уже недалеко.

Но неприятно, так как падать пришлось на груду камней, в которую Капитан превратил баррикаду на входе. Хорошо приложившись всеми частями тела, а особенно головой, и матерясь от боли, Вауита кое-как поднялся и, выхватив запасной топор, огляделся, готовясь к драке. Что-то просвистело над головой, и звон почти над ухом оглушил его. Прыжком повернувшись, Вауита успел увидеть, как вскочивший Вендиго, брыкнув ногами, ложится обратно, и понял, почему звук был настолько знаком.

— Ты их че? Лопатой отпиздил?

— Дитрих в тот раз сказал, что их вообще насмерть убивать нежелательно, — Капитан покрутил руках широкую кованую лопату, — вот я и решил взять что-то нелетальное.

— Нелетальное? Да у этой твари на ебале аж клеймо кузнеца прочитать можно!

— Ну, не подрасчитал малеха… Нас тут пугали, что они в следующий раз злее будут. Опаснее. Вот я и того… Но, кстати, в фонарь целил гад уверенно. Понимал, что я без него тут слепой.

Капитан достал трубку, набил и, поймав отлетевший от горящего тела Достойного уголек, принялся ее раскуривать. Стрельнув папиросу, Вауита тоже не отказал себе в удовольствии прикурить ее с шиком и принялся оглядываться, прикидывая, как рассказать об этом соплеменникам, так как, с одной стороны, в том, чтобы прибить тварь из Темных Земель, веками олицетворявшую тьму и ужас, лопатой, была своя ирония. Но с другой — превращало подвиг в натуральный балаган. Наверху, в галерее, показался Дитрих и замер, уставившись на пожар.

— Тушить не полезу! — сразу предупредил Капитан, решив, что замешательство связано именно с эти. — Тем более, что это случайно вышло. Точнее — не специально!

— Парсон нас обманул… — Дитриха покачивало от усталости, но он по-прежнему выглядел идущим по следу псом. — Вы его видели?

— Ты ж пристрелил этого обмудка? — напомнил Вауита.

— Тела не было… Он убил там всех и сбежал.

— Всех?

— Гончара и оставшегося Стража. Гончар не хотел драться. Видимо, Парсон обманул и его… Знал нас… Знал, что если велеть нам все оставить, я пойму и возьму оружие. И чалаки. Ждал, что те кинутся… А они не кинулись… И я этого не понял…

— Вот же пидор! Но я его тут не видел.

— А где Черри?

— Я ей сказал снаружи сидеть, — неопределенно махнул рукой Капитан. — От греха подальше.

— Она знает, что Парсону нельзя доверять?

— Ох, бля!.. Черри! Черри! Да ебаный ты в рот! Куда он мог ее потащить?

— В Лабораторию! Он не одаренный и не может сам снабжать голову Метаморфа энергией!

— Ну, сучонок! Я до него доберусь — я его урою!

Капитан, громко и матом объясняя, что он сделает с Парсоном, когда поймает, тяжелой носорожьей рысью помчался по единственной улице мертвого подземного города. Дитрих замешкался, спускаясь, а Вауита в принципе не собирался обгонять, так как давно понял, что тут безопаснее всего за спинами этих двоих, так что, услышав грохот впереди, не сразу понял, что случилось.

— Где Капитан⁉ — проорал подбежавший Дитрих.

— Внизу… — Вауита указал на обломки крана, оставленного экспедицией перед спуском к резервуару и фермам. — Наверное…

— В смысле?

— Он по веревке решил съехать… Торопился…

— КАПИТАН!!!

— Сюда, блядь! — раздалось снизу. — Я их вижу!

— Безумец!..

Дитрих начал спускаться так быстро, как только мог, по пути пытаясь восстановить картину произошедшего. Капитан подбежал к обрыву, увидел веревку и, забыв, что сам в доспехах, и та довольно старая, а скорее, даже не думая об этом, попытался съехать по ней с высоты, понимая, что спускаться вниз по лестнице будет долго. И даже, что удивительно, преодолел таким образом часть пути, так как разрушение конструкции заняло время, за которое Капитан должен был успеть проехать по веревке половину дистанции… А вторую половину?

Впереди и внизу загрохотали выстрелы, давая понять, куда бежать. Быстро оглянувшись, Дитрих осветил разбитые буквально в щепу ящики внизу и, восстановив наконец всю цепочку событий, что для него было важно, помчался дальше, наткнувшись у резервуара на Капитана. А чуть впереди увидел Парсона, который прикрывался Барабашкой.

— Вам некуда деваться… — ничего умнее в голову не пришло. — Сдавайтесь!

— Или что? Вы убьете меня еще раз? Думаете, получится лучше, чем в первый?

— Зачем вам надо было столкнуть нас с Гончаром? Мы могли договориться.

— Не могли! Хисосалоси — ассимиляторы. Если ты не выглядишь как хисосалоси, не думаешь как хисосалоси и не действуешь как хисосалоси, то тебя надо исправить.

— Звучит очень знакомо… Прямо как будто я слушаю любого человеческого политика или религиозного деятеля. Но мы же все равно как-то договариваемся?

— Тысячи лет непрерывных войн — это вы называете «договариваемся»?

— Да-да-да — я помню ваш план прекратить все войны…

— И даже он лучше, чем то, что происходит вокруг. Просто… Вы просто тупые! Вы не способны понять мой план! Не способны оценить его выгоды. И тогда, и сейчас.

— Потому что ваш план несет выгоды в основном для вас… А нами вы просто собираетесь пожертвовать.

— Я делаю то, что будет разумно в сложившейся ситуации, только и всего.

— То есть, это просто инстинкт самосохранения и больше ничего?

— Этого достаточно. И если у вас есть такое желание договориться, то почему бы не договориться нам с вами?

— Давайте попробуем… — кивнул Дитрих, обменявшись взглядами с Капитаном и Вауитой.

— Вы нашли и забрали из моего хранилища два ключа. Только не притворяйтесь, что не знаете, что это такое. Я информирован о сделке на Доминисе.

— Допустим, и?

— Вы отдаете мне один. Второй вы оставляете себе.

— Вы собираетесь с его помощью выбраться отсюда, как я понял?

— Правильно. Выберусь я, потом выберетесь вы.

— Хорошо, пока что звучит интересно.

— Вы согласны?

— Да, если вы подробно объясните, как эти ключи использовать.

— Ключ способен направлять нестабильные точки перехода. С его помощью можно открыть кратковременный проход куда угодно. Если у тебя, конечно, достаточно энергии.

— И для этого вам нужна Лаборатория?

— Верно. Поэтому мы сейчас направляемся туда. Вы приносите ключи. После чего я показываю, как ими пользоваться. И все счастливы. Согласны?

— Черри отпусти! — рявкнул Капитан.

— Обязательно. Но только когда ключ будет у меня в руках. В вашем оружии куда больше пуль, чем вы говорили, так что мне нужна страховка.

— Пусть идут, — Дитрих жестом приказал опустить ствол. — Он ничего ей не сделает, как вы понимаете. Понимаете же?

— Да… Черри! Мы следом за вами! Не бойся, хорошо?

— Хорошо! — Барабашка находилась в неадекватном ситуации радостном настроении. — Я вас там буду ждать!

— Кофе нам там свари пока! Мы скоро! Я просто, когда вниз летел, ногу подвернул немного. Сейчас дохромаю…

Махнув рукой, Капитан, скривившись, понаблюдал, как Барабашка с Парсоном удаляются, и повернулся к Дитриху. Тот приложил палец к губам, призывая сохранять молчание, пока они окончательно не скроются. Затем кивнул, что можно говорить.

— Да ты это… Черри же… — Капитан не мог сформулировать мысль от усталости и избытка эмоций. — Я же забыл совсем, что она того… Что прям через нее шмалять можно было!.. Зачем отпустили⁉

— Он ни слова не сказал про Роберта…

— Того самого, которым все мозги нам прожужал? Сыночка своего? И правда…

— Я всадил в него три пули там. В храме. Всадил хорошо. Наверняка.

— Погоди! — Капитан застыл, размышляя. — Когда Черри после пули в голове встала… Ты думаешь, что он это? Тот самый?

— Вероятно. Я нашел в бумагах Парсона интересный отчет о побеге вашего помощника. И, если верить ему, мы не сделали кое-что важное. Не могли сделать с нашими ресурсами. Так что, когда Метаморфу подвернулось удобное тело, он его немедленно захватил.

— Значит, это теперь Метаморф?

— Не совсем он. Только его информационная составляющая. «Личность», если можно так сказать.

— Да насрать на подробности!

— И он, по всей видимости, думает, что его «Тело» находится в Черри.

— Так он же!.. Так тогда же…! — Капитан растерянно заметался. — Он же её же может…!

— Может. А мы, что он может, точно не знаем. Поэтому стрелять сквозь Черри было плохой идеей. Вдруг это именно то, чего он и хотел бы?

— Но он же ее не отпустит?

— Нет.

— И че делать?

— Подыграть ему. Вы идти можете?

— Плохо и медленно. Наебнулся на все деньги, и нога болит.

— Тогда я пойду за ключами. Вы с Вауитой двигайтесь к Лаборатории. Встречаемся там.

…

Лестница, которую Капитан помнил уже наизусть, казалась бесконечной. Забравшись по ней наконец, он, не обращая внимание на Лже-Парсона, который что-то там говорил, устало растянулся на полу и некоторое время, тяжело дыша, приходил в себя. Потом встал и посмотрел на Барабашку. Та была без защитного шлема. Видимо, тварь заставила его снять. Кивнув непонятно кому, Капитан стянул и свой и с наслаждением обтер лицо от пота.

— Ух, как заебало эту хрень таскать. И все из-за тебя…

— Из-за меня?

— Точнее, не все, но… Да хорош уже прикидываться…

— Значит, вы догадались, кто я? — металлическая голова Метаморфа перестала притворяться маской и расплылась в подобии улыбки. — Это впечатляет.

— Иди в жопу… Не до тебя сейчас…

— Он мне не разрешил кофе сварить, — наябедничала Барабашка. — А я хотела!

— Сейчас я сам сварю…

Капитан выдрал обугленную доску из полусгоревшего настила, нащепал ее саблей на дрова и, расчистив место, запалил небольшой костерок. Метаморф, цепко державший Барабашку за плечо, не возражал. Судя по всему, его занимали несколько другие вопросы, так что, когда Капитан поставил на огонь кофейник, вылив туда последнюю воду из фляги, он немедленно спросил: «Где остальные двое?»

— За ключами пошли.

— Вдвоем?

— Мы их в разные места запрятали. Так быстрее. И вообще! Ты в моей башке читаешь — хули тупые вопросы задаешь?

— Чтобы знать, что вы мне ответите.

— «Иди нахер» тебе отвечу. Хотя и это ты уже прочитал? Или ссышь?

— Вы думаете, что я боюсь того, кого вы считали своим старшим помощником?

— Хочешь сказать, что не боишься?

— У нас нет страха в человеческом понимании. Есть шанс не утолить голод.

— И еще какой! Ну, про него и Черри ты тоже, надеюсь, знаешь. И знаешь, что мужик он изобретательный, когда дело до пакостей доходит.

— Вы не понимаете, ни кто я, ни кто он.

— Да ну и хуй с вами обоими, рыбонька моя! Сложные дохуя тут нарисовались на мою голову… Черри? Где круж… а, вот они!

Сняв с костра закипевший кофейник, Капитан достал две кружки, завернутые в бумагу, и чудом пережившие это все печенья, разлил кофе и протянул одну кружку Барабашке. После чего вручил ей в другую руку печенье.

— Пока мы пьем кофе с печеньками, с нами не может случиться ничего плохого, помнишь?

— Ага! — Барабашка радостно кивнула, — Ой! А у вас кофе тоже хороший получается!

— Да… Только редко готовлю с этими всеми хлопотами…

Наверх выбрались Дитрих и Вауита, которым Капитан тоже немедленно вручил по кружке. Было видно, что Дитрих хочет сперва закончить дела, а потом уже расслабляться, но спорить тут было бесполезно.

— Ключ! — потребовал Метаморф. — И снимите шлемы.

— Держи! — Дитрих протянул ему камень в оправе. — А насчет шлемов — не стоит торопиться, я думаю.

— Я вам повелеваю.

— Вы сейчас не в той ситуации, чтобы повелевать.

— Вам важна ее жизнь.

— Ты ей ничего не сделаешь.

— Если вы думаете, что я не знаю, как преодолеть ее устойчивость к смерти…

— Дело не в этом. Просто, пока мы пьем кофе с печеньем, ничего дурного с нами случиться не может.

— Это звучит нелогично…

— Если вы не понимаете, почему мы так считаем, это значит одно…

— Он и правда ссыт! — голос Капитана звучал одновременно презрительно, удивленно и восторженно. — Я-то все думал, почему он меня там тогда не доел? А он, видать, Антоху почуял и забоялся связываться.

— У меня нет страха, — с завидным упорством повторил Метаморф, — у меня есть…

— Да завали ебало, все уже с тобой ясно!

Шагнув вперед, Капитан взял его руку, которой он держал Барабашку и, после некоторой, но очень непродолжительной борьбы, отогнул ее в сторону. Барабашка аккуратно, чтобы не расплескать кофе, отошла к Дитриху и Вауите. Выпустив тщетно пытающегося пересилить его стальную хватку Метаморфа, Капитан тоже шагнул к остальным.

— Ну вот — все, как договаривались. Мы дали тебе ключ. Показывай.

— Одного ключа недостаточно.

— Вам необходима энергия, — понимающе кивнув, Дитрих указал на люк, ведущий в Лабораторию, — пожалуйста…

Метаморф подошел к люку, открыл его и пошатнулся, словно от порыва ветра. Затем посмотрел на ключ в своей руке.

— Этого… недостаточно?

— В смысле?

— Не хватает… Нет причин, чтобы не хватало, но, — Метаморф указал на Барабашку, — вам нельзя её забирать. Мне не хватает плотности.

— Ты её не получишь. Вопрос закрыт.

— В таком случае, я вынужден буду прибегнуть к насилию.

— Попробуй.

Обезглавленная, сожженная и начавшая гнить туша из стали и плоти дернулась, отвлекая всех. Почти всех, так как, когда Метаморф рванулся к Барабашке, Дитрих остановил его одним резким жестом, от которого у того свело все мышцы в теле, несмотря на уже не совсем человеческую анатомию, и забрал из его руки ключ.

— Ты не тот, за кого себя выдаешь… — голова Метаморфа сохранила возможность разговаривать. — Кто ты?

— Тот, про которого Парсон не знал правды. Поэтому её не знал и ты. Ладно… Я надеялся, что ключами можно воспользоваться, используя ту энергию, что есть в нашем распоряжении. Но, видимо, придется выбираться своим ходом…

— Рубить? — поинтересовался Капитан, одной рукой развернув Барабашку на сто восемьдесят градусов, а второй вытаскивая саблю. — Вдоль? Поперек?

— Голову…

— Нет! — этот звонкий властный голос был Капитану знаком, так что он удержал занесенный для удара клинок. — Я хочу с ним побеседовать…

Миледи, в крайне странно смотрящемся тут шелковом платье и туфлях на шпильках, поднялась наверх в сопровождении четверых вооруженных громил в угольно-черных комбинезонах и масках, похожих на ту, что на Дитрихе. Проходя, они все повернули головы в сторону Капитана и внимательно осмотрели того с головы до ног. Капитан в ответ сделал то же самое. Тем временем Миледи подошла к Дитриху и понимающе покивала.

— Впечатляет. Должна сказать, что ваше ведомство умеет лезть в чужие дела.

— Спасибо. Работа у нас такая. Кстати, удивлен, что вы не появились тут раньше.

— Я чту свои соглашения.

— У вас был договор с Парсоном? — Дитрих склонил голову словно умная овчарка. — Нет. Вряд ли. С Гончарами, верно? Вы не лезли в их дела, а они не трогали ваших людей. Вот почему экспедиция Петерфельда и люди Парсона не боялись их.

— Умный мальчик.

— А теперь Гончаров нет, и ничто вам не мешает сюда явиться лично.

— Когда закончишь демонстрировать мне свою сообразительность, отпусти это убожество, чтобы я могла немного позлорадствовать.

— Наслаждайтесь…

Дитрих приглашающе махнул рукой и шагнул назад. Метаморф дернулся, возвращая себе контроль над телом, и выпрямился, глядя на Миледи сверху вниз.

— Скажи мне, каково это, — не спеша прикурив ароматную сигарету в длинном мундштуке, поинтересовалась она, — быть осколком бога, иметь почти всезнание, почти всесилие и раз за разом проигрывать обезьянам? У нас есть название для подобного чувства. Оно называется «обида». А у тебя? Как ты называешь то состояние, в котором сейчас находишься?

— Целостность предначертана. Этого не отменить.

— Бедняга… — сочувствие в голосе Миледи было почти искренним, — знание не равно пониманию. Вы — лучшее тому доказательство. Вы раз за разом собираете колоссальные объемы информации, но чтобы понять, что с ней делать, вам нужно то, чего не было у него, а у вас и подавно. Разум.

— Мы разумнее вас.

— Подлинный разум куется в борьбе и оттачивается в испытаниях. Это ответ на угрозы и вызовы. Всемогущество же обрекает на тупость. Именно поэтому он проиграл. Именно поэтому раз за разом проигрываете вы.

— Мы не можем проиграть. В нашем распоряжении вечность.

— Всего лишь еще один инструмент, которым надо уметь пользоваться разумно. Теперь исчезни и дай мне поговорить с Парсоном.

Метаморф хотел сказать что-то, но в руке Миледи из ниоткуда возник меч, который выглядел как древняя фальката или махайра. Первое мгновение он казался бронзовым, но затем его лезвие вспыхнуло слепящим белым светом, залившим всю подземную полость, в которой находилась Лаборатория. А затем свет погас, оставшись только в глазах Миледи, медленно, словно остывающая раскаленная сталь, становившихся из почти белых желтоватыми, затем — алыми, вишневыми пока наконец не утратили свечение совсем.

— Госпожа… — после ровного, безэмоционального голоса Метаморфа этот звучал потрясенно и тихо. — Госпожа, я…

— Подвел меня? Предал меня? Обманул мое доверие?

— Я не…

— Ты не думал, что я узнаю, да? Думал, что тут достаточно изолированное место, чтобы вести свою игру? Или что ты достаточно умен, чтобы перехитрить меня? Как же вы меня утомили этим…

— У меня не было выбора. «Гостиная» настаивала…

— Разумеется. Ты выбрал их сторону — и вот результат.

— Умоляю, Госпожа, я еще столько не сделал! Роберт! Мой сын! Он не справится без меня. Хотя бы ради моего сына!

— Твой сын мертв.

— Как? Нет! Это, должно быть, ошибка! Вам неверно доложили! — голос Парсона начал стихать. — Только не Роберт! Мой малыш!

— Вы зачем это сделали? — недовольно буркнул Капитан. — Парсон, конечно, пидор тот еще, но могли бы ему хотя бы дать умереть, не зная о таком…

— Не думайте о нем. Думайте о себе… — взявшись за металлическую голову двумя руками, Миледи без особого труда сняла её с плеч и передала одному из своих людей. — У вас есть нерешенная проблема. Я могу предложить выход.

— От чистого сердца?

— Разумеется, нет. Как видите, у меня есть проблема с кадрами. Очень сложно найти надежных людей. Но я вижу в вас потенциал. Ваша верность принципам и родине впечатляет.

— Предлагаете мне службу?

— Что-то вроде того.

— Только мне?

— Остальные меня не интересуют. Но если вас волнует их судьба, то помощь будет оказана.

— Ну, если так…

Капитан растерянно оглянулся. Вауита неопределенно пожал плечами. Барабашка сжимала кружечку с кофе и улыбалась. А Дитрих просто покачал головой.

— Делайте, что совесть подсказывает. Что-то советовать в данной ситуации не имею права.

— Понял…

Кивнув, Капитан повернулся обратно к Миледи. Повисло молчание, в ходе которого ее легкая полуулыбка начала меняться обратно на устало-брезгливое выражение, так как она прекрасно понимала, чем закончится эта пауза.

— Учтите, что подобное предложение от меня можно получить только один раз.

— Спасибо, конечно, за доверие, но я два раза присягу не даю.

— Даже учитывая ваш текущий статус?

— Особенно. Родина есть Родина, а служба есть служба. Делай, как говорится, что должен, и будь, что будет.

— Это ваше последнее слово?

— Да.

— Хорошо — Миледи, выпустив струйку дыма, медленно кивнула. — Ну, что же, в таком случае желаю вам удачи.

— Погодите! — Капитан, чувствовал себя виноватым, что этим решил и судьбу остальных. — Может, вам что-то другое интересно? Тут диковинок-то полно!

— Увы, самое ценное, что тут имеется, только что мне отказало.

— А может, это? — Капитан повернулся к Дитриху и тот, после некоторого колебания, передал ключ. — Смотрите! Вроде дорогая же штука?

— Этот — очередная подделка. Такая, как вы помните, у меня уже имеется.

— У нас есть еще магнитик и обруч! — попыталась помочь Барабашка, показав остальные находки. — И часики!

— Магнит не для моей коллекции… Обруч… Он когда-то играл музыку, но сейчас тоже бесполезен. Как и этот механизм.

— Тогда давайте я вам эту штучку просто так подарю! А то вы грустная и сердитая…

Миледи с холодной ухмылкой приняла у Барабашки обруч, еще раз окинула всех ледяным взглядом и кивком приказала своим людям следовать за ней. Те последовали, но, проходя мимо Капитана, каждый, то ли уважительно, то ли на прощанье кивнул, а последний остановился, молча скинув с плеча ручной пулемет, сунул его ему в руку, повесил на шею подсумок с запасным диском и хлопнул по плечу. Спустившись на ровную площадку, они построились в «коробочку» вокруг хозяйки, после чего спустя секунду вместе исчезли, оставив на полу странный узор из пыли.

— Это чо такое было? — переступая ногами, Капитан неуклюже развернулся. — В честь чего? Первый раз их вижу!

— Возможно, они одобрили ваш отказ ей служить? Или это ответный подарок?

— Тогда че они не Черри его вручили? — Капитан попытался куда-то пристроить пулемет и понял, что еще держит кружку с кофе в руке. — Ах ептыть!

Кое-как сложив все на пол, он выпрямился и застыл, хлопая глазами, так как «Дитрих» наконец снял маску. Некоторое время рот Капитана открывался и закрывался вхолостую, затем он подался вперед, приглядываясь, и отпрянул обратно.

— «Так ты же… Как его? Тогда еще!..» — Капитан сам не заметил как от волнения перешел на родной язык. — «В шторма! На островке!»

— «Майор Коваль, все верно.»

— «А как ты… Вы…»

— «Можно ты.»

— «Как ты тут очутился-то? А! Военная разведка! Точно! Ты тогда так и представился! Я еще думал, почему? Вроде же разведчики не говорят об этом?»

— «Когда надо — говорим.»

— «А тогда надо было?»

— «Вы по нашей наводке в свое время работали плотно, так что я решил, что будет не лишним обозначить свою принадлежность. И я прошу прощения за эту мистификацию, но сами понимаете, когда имеешь дело с теми, кто может читать мысли, любая предосторожность будет не лишней.»

— «Да я понял. Когда ты этого осадил… Он не ожидал, ведь верно? Думал, что ты того, а ты это…» — мощно глотнув из кружки, чтобы справиться с нахлынувшим возбуждением, Капитан посмотрел на стоящий на сошках пулемет. — «Я правда не знаю, с чего это подарки мне такие⁉»

— «„Дегтярев“, да еще и нашего производства? Номер надо запомнить, чтобы выяснить, где взяли.»

— «Его бы нам, да немного раньше.»

— «И так неплохо. Там еще наверху с охраной вопрос не ясен.»

— «Погоди? Мы что? Все-таки выберемся наружу? Вот так? А „Легион“?»

— «У нас все еще остался вариант с ихором.»

— «Так это ж… В образину же превратимся? Мне-то — хуй бы с ним, а вот у Черри вся прелесть в формах. Ей в шпалу этакую нельзя никак.»

— «Не помню, говорил я это или нет, но они в своих программах очень сильно вдохновлялись сделанными тут находками. Ихор не превращает в хисосалоси. Но, видимо, дает возможность делать управляемые изменения в организме.»

— «То есть, Парсона так покорежило не из-за этого?»

— «Из-за этого. Точнее — из-за того, кто направлял данные изменения.»

— «Ага… Понял! То есть хисоса… сам понял кто сделает из меня сам понял кого. Верно?»

— «Да.»

— «И поэтому ты хотел договориться, чтобы они ничего не делали. А если они ничего не сделают, то нас и не поконоебит. Так?»

— «Примерно.»

— «Ага! И, значит, если все, кроме нас, тут того… То нам и бояться-то нечего? Навернем этого ихору и все?»

— «Надеюсь…»

— Это вы сейчас о чем? — офигевший Вауита покрутил головой. — Пляшущий Волк ни слова не понял.

— Это мы на своем.

— Вы, типа, соплеменники?

— Как оказалось.

— Погоди! — от понимания происходящего глаза Вауиты чуть не выпали из орбит. — То есть он ВАШ шпион?

— Не твое дело, — Капитан подошел к краю и посмотрел на лестницу. — Пошли, что ли? Не… Не пошли. Передохнуть надо…

— Давайте передохнем, — согласился Коваль, снова переходя на ислас, — и поспим.

— Где только? — Капитан обернулся на уже два обезглавленных тела Метаморфа и поморщился. — Че-то тут мне не нравится. Неуютно как-то…

— Можем расположиться в Лаборатории.

— Так я же туда не пролезаю?

— В нижний люк. Верхний выглядит пошире. Через него спускали аппаратуру.

— Ну тады полезли, че?

…

Люк наверху и правда был куда шире, но чтобы забраться в шар Лаборатории, Капитану пришлось снять доспех. А когда он разделся по пояс, чтобы умыться найденной внутри застоявшейся технической водицей, то явил всем жуткое зрелище кучи гематом, полученных им при падении. Коваль вполне обоснованно опасался, что после такого могут быть еще и сломанные ребра, но Капитан отмахнулся и, смыв с себя кое-как грязь, кровищу и пот, завалился спать. Барабашка осталась с ним. Вауита сам, лично, вызвался постоять на страже. Было подозрение, что он как-то умудрился добыть спиртное или хочет это сделать, однако Коваль настолько устал, что просто напомнил тому про капитанский гнев, пообещал добавить от себя и тоже ушел спать.

— Когда ж я сдохну-то, — пробуждение Капитана, судя по всему, было не из приятных. — Где я? А! Точно…

— Доброе утро, — поприветствовал его Коваль. — Осторожнее вставайте. Там ваша подчиненная.

— Где?

— Прямо на ваших ногах.

— Ох, ебать…

Приподнявшись, Капитан посмотрел на Барабашку, которая попыталась уснуть на тощем матрасике, сделанном из чехлов от оборудования, но во сне перебралась на более теплое место, за ночь отлежав Капитану все лодыжки.

— Бля… Хорошо, Антоха не видит… — единственной одеждой Барабашки оставался дождевичок, съехавший на бок, открыв все самое интересное. — Стыда бы не обобрался… Черри! Подьем!

— Я еще пять минуточек…

Сонно причмокнув, Барабашка поворочалась, привычным движением поправив свою огромную грудь так, чтобы та не мешала, сочно поскребла рыжий куст волос в паху и снова засопела. Кое-как вытянув из-под нее ноги, Капитан накинул на весь этот срам кусок брезента, служивший ему одеялом, и, морщась, попытался встать. Получилось это далеко не сразу, и, сквозь зубы матюкаясь, он принялся растирать лодыжки. Затем выругался уже вслух.

— Эй, Дит… В смысле, товарищ майор! А это нормально?

— Что именно?

— Я вчера был такой, будто меня с мачты скинули. Вот тут точно был синяк. Может, даже чего посерьезнее. И тут тоже. А сейчас — нихера вообще!

— Покажите спину! — заинтересованный Коваль быстро спустился из аппаратной, в которой ночевал. — Да! Я точно помню, что у вас были серьезные повреждения в этом месте. И сбоку.

— А куда они делись?

— Есть одна версия… — Коваль с интересом посмотрел на Барабашку. — Что, если ее спецспособности связаны с воздействием на организм?

— Так она же того… Пользоваться ими не умеет?

— И что? Это всего лишь означает, что она не может лечить по заказу, а вместо этого может, например, навредить.

— Как тому из стены? — поинтересовался Вауита, которого данное зрелище, видимо, впечатлило. — Хлоп — и глазки вылезли!

— Примерно.

— Жуть… Пляшущий Волк ее теперь боится трогать.

— А меня, значится, наоборот полечила? — Капитан задумчиво поскреб нос. — Ну и хорошо же?

— Великолепно! Потому что я уже думал сообщить плохую новость! — Коваль помахал бумагами, которые все еще держал в руках. — Дело в том, что Парсон, может, и не самый лучший человек с моральной точки зрения, но далеко не дурак. И использовать ихор для лечения «Легиона» пробовал.

— Не получилось?

— В том-то и дело, что получилось, но для этого нужен спецкадр.

— То есть, просто так им нахлебаться — не вариант?

— Нет. Но если Черри может лечить, пусть и неосознанно, то мы можем использовать ее для управления действием ихора.

— Ты знаешь как?

— Вот, пытаюсь разобраться…

— Хорошо… Пойду пока умоюсь… — Капитан развернулся, потом развернулся обратно и указал на бумаги в руках Коваля. — Погоди, ты что? Это все с собой таскал все это время?

— Конечно! Тут документы уровня «перед прочтением сжечь», как у нас шутят. Надо донести любой ценой!

— Ясно…

Снова повернувшись, Капитан пошел к нижнему люку, который использовал как канализацию, и, проходя мимо Вауиты, демонстративно принюхался.

— Пляшущий Волк не пил!

— А че за запах?

— Только закусывал!

— Ладно… Я впечатлен.

— Заебись! Если так, то можно…

— Тихо! Не порть впечатление!

— Понял…

— Ты как, кстати, в одну каску дежурил всю ночь?

— Не, мы с Дитрихом вместе… Или кто он теперь?

— Для тебя — «Товарищ Майор».

— Вот мы вместе с «товарищей Майорой» на пару.

— Хорошо. Значит, все отдохнули.

— Ага. Особенно вы. И она! — Вауита кивнул в сторону Барабашки, которая во сне искала что-нибудь теплое. — Выдрыхлись как следует! Пляшущий Волк не завидует. Он просто так это сказал…

— Это хорошо… — Капитан повернулся к Барабашке. — Черри! Подъем! Я не Антоха — баловать не буду!

— Антон⁈ — Барабашка вскинулась и сонно покрутила головой. — Ой! А я его во сне видела, да?

— Снится он тебе?

— Да. Мы с ним по каком-то месту красивому гуляли. Луг такой с холмами, ручеек, наверху, какой-то сарайчик стоял, и тихо так… Он говорил, что это — его дом.

— Ну и ладушки. Давай просыпайся, я там немного воды для умывания оставлю, главное, не пей ее и…

Что «И» Капитан сказать не успел, так как в аппаратной зазвонил телефон. Это был обычный телефонный звонок, однако, учитывая ситуацию, все удивленно замерли. Затем Коваль, находившийся к этому месту ближе всех, осторожно подошел и снял трубку.

— Слушаю… — подняв голову, он удивленно посмотрел на Капитана. — Это вас!

— Меня? Кто?

— Ваш старший помощник…

— Антоха? — Капитан удивленно крякнул и полез наверх. — Вот вспомнишь, как говорится… А он и ага…

Добравшись и схватив трубку, Капитан развернул ее так, чтобы Ковалю тоже было слышно. Тот благодарно кивнул и сделал знак остальным молчать.

— Антоха! Ты, что ли? — услышав знакомый голос, Капитан чуть не прослезился. — Ты куды пропал, засранец⁈ Черри без тебя тут места себе не находит, да и вообще, ты слышал, что у нас за беда приключилась⁈ Слышал? Откуда? На связь вышли? А кто еще? Док тоже? И Михай? Кого убили? Че взорвали? Погоди! Корабль цел? А остальные тогда? Сбежали? Все? Вообще все сбежали? Сейчас… Секунду…

С грохотом привалившись к стене, Капитан стек по ней, чуть не стащив аппарат на пол и некоторое время сидел, блаженно улыбаясь… Затем, прижав трубку плечом, принялся дрожащими руками набивать табак и попытался прикурить. После третьей сломанной спички Коваль отобрал у него коробок и помог.

— Живы мои, слышишь, Майор! И Кораблик мой цел! Эти гондоны шерстяные сбежали и первым делом прибили того, кто их исполнить должен был. И радиовышку рванули! Чтобы связь обрубить…

— Если вы имеете ввиду вашего Зампобоя, то этого можно было ожидать. Диверсии в тылу противника — его специальность.

— Да! Я че-то об этом не подумал. Тот хуй мне сказал, а я чегой-то все на веру и принял.

— Рад, что вы получили хорошие новости. Но у нас еще есть нерешенные вопросы. Кстати, узнайте у вашего помощника, как он вообще сюда дозвонился?

— Ага… Сейчас… Антоха! Ты вообще знаешь, куда звонишь? Тут дохера метров под землей! Откуда вообще в таком месте телефон-то? — выслушав ответ, Капитан кивнул и снова повернулся к Ковалю. — Он из кабинета Парсона звонит… Если тебе это что-то объяснило.

— Нет, хотя… Хотя тут должны быть линии связи. И, зная любовь Парсона к собственной исключительности, он мог… Ну да! Он сидел тут не потому, что здесь имеется переток свободной энергии из стабильного перехода! Точнее, не только поэтому! Он ждал звонка!

— От сына?

— Видимо…

— Бедняга… Мудак, конечно, редкостный, но… — Капитан снова прильнул к трубке. — Антоха спрашивает, кто ты?

— Скажи, что я ваш товарищ по несчастью.

— Ага… Он просил передать, что другие «товарищи» о вас беспокоятся.

— Серьезно?.. — Коваль удивленно хмыкнул и задумался. — Тогда проинформируйте его о ситуации с «Легионом».

— Он говорит, чтобы я дал вам трубку.

— Мне? — осторожно взяв у Капитана трубку, Коваль поднес ее к уху. — У аппарата… Почему именно я? Хорошо, если вы настаиваете: в результате вторжения враждебной формы произошло заражение комплекса вирусом «Легион». Есть основания считать, что мы все также заражены, поэтому я принял решение оставаться внутри. Мы предпринимаем шаги по поиску решения, и у нас есть варианты.

Прикрыв трубку ладонью, Коваль наклонился к Капитану.

— Насколько вы уверены, что это именно ваш помощник?

— В смысле?

— Я не знаю его лично, и если то, что произошло внутри, скрывать смысла нет, то вот наши дальнейшие шаги…

— А у нас чего? Хужее ситуевина может приключится?

— Ну, как бы… Ладно… — Коваль приложил трубку к уху и снова повернулся к Капитану. — Он догадался, что я ему не доверяю, и говорит, что может доказать свою личность.

— Так это же зае… мечательно!

— Просто этим доказательством должна служить родинка у вашей подчиненной под левой грудью. Три миллиметра. Прямо по центру.

— Ох ты ж, похабник… Черри? — Капитан жестом подозвал Барабашку. — Тут вопрос такой… Деликатный… В общем, тут того… Антоха тут звонит…

— Антон?!!

— Ага. Новости сообщил хорошие. Все живы-здоровы и все такое.

— Уиии!!! А можно нам поговорить⁈

— Сейчас… Мы важные вопросы закончим… Так че я тебя позвал-то? Он, чтобы мы знали, что это точно он, сказал, что у тебя под левой сиськой родинка…

— Ой! А я не знаю… Мне не видно. Посмотрите?

Ответить Капитан не успел. Барабашка с готовностью задрала дождевик, потом подняла левую грудь, позволив Капитану, который буркнул: «Ну, с другой стороны, кто тут у тебя чего не видел уже?», узреть упомянутую родинку и кивнуть Ковалю.

— Хорошо, — Коваль со вздохом вернулся к разговору, — ваша личность подтверждена. И наш дальнейший план состоит в том, чтобы использовать так называемый «ихор», найденный в подземном убежище народа, называвшего себя «хисосалоси», и спецспособности вашей подруги для того, чтобы очистить организм от следов «Легиона». Почему нет? Вот как?.. Хмм… Сейчас я посоветуюсь.

— Тоха говорит, что не выйдет?

— Он говорит, что все получится, но последствия применения ихора зачастую хуже болезни, которую им лечат.

— То есть, все-таки образинами сделаемся?

— Насколько я понял, мы, как бы, станем «пластичны», и любые спецкадры смогут влиять на наш организм в крайне широких пределах. И не только они.

— Так, а что он предлагает взамен?

— Сейчас… — немного подумав, Коваль щелкнул пальцами. — У нас есть доступ к хранилищу Парсона с различными артефактными образцами. Возможно, он опознает что-то? С его опытом не исключено.

— Точно! Только как? Туда телефон потащим или содержимое хранилища сюда?

— У меня опись с собой…

— Ты смотри, какой запасливый… Ну, давай…

Коваль начал зачитывать опись, а Капитан выбрался наверх, где выкинул тела Метаморфа вниз, сняв со второго Парсоновский пиджак. После чего сложил еще один костерок, отправив Барабашку, крутившуюся рядом с телефоном и нервировавшую Коваля, готовить завтрак, Вауиту же отрядил на охрану.

— А вы еще долго? — с надеждой спросила Барабашка. — Ну, ваши важные вопросы говорить?

— Вот чтобы недолго показалось — займись завтраком как раз.

— Хорошо…

Покладисто кивнув, Барабашка начала хлопотать. Вместо нее подошел Вауита, который, за неимением красок, навел себе боевую раскраску сажей.

— А можно Пляшущий Волк пулемет подержит?

— Зачем?

— Ну, дела вроде налаживаются. Не хотелось бы быть тем неудачником, который под конец сдохнет.

— Пулемет тебе в этом как поможет?

— О! Как раз пулемет от таких вещей — самый заебательский талисман!

— Хуй с тобой — держи… Хотя, погоди! — Капитан разрядил оружие. — Сперва — учебно-методическое занятие по пользованию. Ну, спуск ты уже нашел. Еще раз без намерения стрелять на него палец положишь — в ухо дам. Ствол направлять только на то, что ты хочешь пристрелить. Направишь даже незаряженное оружие на меня или остальных…

— Ты мне в ухо дашь.

— Молодец — логику понял. Теперь смотри: предохранитель тут автоматический, и выключается он при обхвате шейки приклада. Вот так. Рукоятка взведения затвора у него с правой стороны. Ставишь магазин вот так, досылаешь патрон в патронник, в случае осечки — ею же выкидываешь осечный патрон. Попробуй вхолостую пару раз. Понял?

— Понял.

— Отлично. Примыкай магазин, патрон в патронник пока не досылай, мало ли, и стой — сторожи. А я пойду посмотрю до чего там товарищ Майор доболтался.

Коваль, буквально приросший к трубке, задумчиво делал пометки в описи хранилища. Повернувшись к спустившемуся Капитану, он поднял бровь и указал на список, давая понять, что у них есть идея.

— Нашли, че можно применить?

— Не совсем, однако мысль дельная.

— Удиви меня.

— Мы уже заражены вирусом, который является компонентом системы, способной менять наш организм.

— Да. Мы просто того, кто им управлял, вырубили.

— Именно. Метаморф взял управление на себя, и когда вы его уничтожили, изменения остановились.

— Интересно, почему он после не сумел управление восстановить?

— Потому что «канал», если можно так выразиться, заняла ваша подчиненная.

— Как помехи на частоте?

— Да. Она в тот момент была кратно мощнее него и, — Коваль замолчал, уставившись на Капитана, затем наклонил голову к трубке. — Хорошо, спасибо. Сейчас с вами хочет поговорить ваша подруга. Объясните ей вашу идею.

— Зову?

— Зовите. И пойдемте еще покурим. Что-то потянуло.

Вручив сияющей Барабашке трубку, Коваль выбрался наверх, где Капитан уже прикуривал, и, достав папиросу, задумчиво размял её в руке. После чего сделал ею круг, обводя капитанский торс, пострадавший при падении.

— Вот что объясняет ваше чудесное исцеление за ночь. Присутствие вашей подчиненной на «частоте», позволяющей воздействовать на ваш организм. И, видимо, ее желание вам помочь.

— Так, а как Антоха предлагает это использовать?

— Попросить ее наградить нас иммунитетом к «Легиону».

— А че, так можно было⁈

— Почему нет? Просто, элегантно и… кстати, у неё там сейчас убежит все.

— Заболталась… — понимающе кивнув, Капитан пошел спасать Барабашкину стряпню.

…

«Чисто» — Коваль с интересом посмотрел на полоску. Затем, ради интереса, потер ее об стену и понаблюдал, как та синеет. Вауита проделал со своей то же самое.

— И че это значит? Наградила?

— Скорее всего. Во всяком случае, агенты «Легиона» с нашей слюной не выделяются.

— Первый раз рыжая баба наградила Пляшущего Волка чем-то, что не чешется.

— Но все равно, для полной уверенности несколько раз повторим тест позже.

— Да как нехер делать! Пляшущий Волк их дохуя собрал.

— Продезинфицировал?

— Если это длинное слово означает: «Прополоскал все в отвратительно пахнущей жиже, от которой покраснели руки», то да. Пляшущий Волк продезинфицировал.

— Отлично. Идем посмотрим, как там идут дела.

— Слушай, Пляшущий Волк хотел спросить. А вот те штуки, что мы набрали…

— Они нужны ученым. Те смогут очень многое понять, если получат их.

— А мы? Мы что-то за это получим? Они нихера не легкие, так-то.

— Ты намекаешь на оплату?

— Было бы охуенно. Пляшущему Волку почему-то кажется, что когда он отсюда выберется, на его спине будет нарисована здоровенная мишень. И чем дальше от Амена он окажется, тем будет лучше. А на это нужны деньги.

— Я постараюсь что-то придумать.

Ободряюще кивнув, Коваль принялся спускаться к горящему внизу костру. Капитан, несмотря на царивший вокруг пещерный холод, одетый в одну набедренную повязку и с мешалкой в руке был похож на вождя людоедов, варящего в котле из пятидесятигаллонной бочки незадачливых путешественников. На самом деле в котле кипела, обеззараживаясь, одежда, но выглядело весьма сюрреалистично. Потом, пока это все сушилось, бочку снова наполнили водой из торчавшей снаружи портала трубы, выведенной сюда, видимо, во время строительства, и, нагрев снова, но на этот раз не до кипения, по очереди вымылись. Капитанские доспехи тоже прокипятили, проблема возникла только со шлемами и маской, которые долго поливали дезраствором, обесточив, пока не достигли приемлемой стерильности. Времени это заняло изрядно, возможно, даже день, но желание свалить отсюда было настолько велико, что, собравшись, они одним броском дошли до ворот подземного города и только там устроили привал. Поужинав и достав папиросу, Коваль с тяжелым вздохом осмотрел барельефы на стенах.

— Да ладно тебе, — поняв причину этого вздоха, отмахнулся Капитан. — Че-то я не проникся к ним симпатией.

— Это не повод их уничтожать.

— Так мы и не уничтожали. Просто кто ж знал-то?

— Когда я был в вашем родном городе, я встретил там девушку.

— Курортный роман?

— Нет. По службе. Бумаги Иваркина. Я говорил вам об этом при нашей первой встрече.

— А! Точно. Ну и что там с этой девушкой?

— Студентка, учится на океанолога… Мы с ней похожи. Она тоже очень любопытная. Ей тоже хочется посмотреть мир. Изучить. Раскрыть тайны.

— Ну да — у ученых и разведчиков есть много общего, если вдуматься.

— Согласен. Но между нами имеется и ключевая разница. Саша хочет это все понять и сохранить… А я сразу думаю о плане «Б».

— Понимаю… Я бы сам хотел, чтобы мне на корабле не надо было пушек. Чтоб на баке вместо орудия стояла скамеечка, и я бы там курил на ней, с видом на красоту вокруг… А не вот это вот все, — Капитан повернулся в сторону Вауиты.- Я все вижу!

— Пляшущий Волк не пьет!

— Рожу твою имею ввиду! Это ж ты тогда про «крутых мужиков» че-то говорил? Воин воинственный…

— Какие вы злопамятные!

— Мы такие… Но насчет выпить — это идея… — Капитан достал бутыль. — Отвернись! Ты все еще наказан!

— Да сколько еще терпеть-то! — в голосе Вауиты мешалась обида и разочарование. — Один раз перебрал!

— Выберемся — тогда на радостях накатим все. Тем более что ты на посту.

— Опять? Пляшущий Волк уже был на посту!

— Тады пулемет отдай!

— Ладно-ладно! Че сразу начинаешь-то? На посту так на посту…

— Надо их с Багиром познакомить… — Капитан чинно разлил по кружкам, — тот тоже до пулеметов что больной. И тоже, что характерно, нос орлиный имеет. Может, связь какая есть?

— Тут скорее… ваше здоровье… — Коваль лихо опрокинул налитое в себя, — культура влияет. Когда каждый вооружается сам, мощное оружие служит показателем статуса воина.

— Интересная мысль… Надо подумать. Ты куда?

— Тут, недалеко, было место, где военные сливали ихор. Хочу дойти и взять образцы.

— Один не ходи — мало ли!

— А остальные как?

— Тут костер и пулемет у Вауиты. Должно хватить.

— Хорошо…

Встав, они потопали в темноту коридоров. Уверенности в том, что теперь тут безопасно, не было, однако подземный город казался еще более пустынным и тихим, чем раньше. Дойдя до места, Коваль достал приготовленную бутылку и принялся осторожно собирать в нее ихор. Капитан достал почти пустой флакон водки, осушил его, сполоснул водой из фляги и тоже протянул.

— Набери и мне… Можно же?

— Хотите порадовать своего доктора?

— Да. Ганс умный мужик — может чего и сообразит. И ему еще Антоха подсказывает.

— Хорошо… — набрав и эту емкость, Коваль посмотрел в направлении святилища. — Дойдем?

— Там-то чего?

— Мы его бегом пробежали. А ведь это было очень важное место для хисосалоси.

— Ну, пошли…

Зажженный Капитаном пожар в тронном зале на удивление еще тлел. Однако, несмотря на это, примерно половина гигантов уцелела, так как разрушившееся от крика Вауиты тело создало прогал, через который огонь не смог перекинуться. Капитан радостно указал на это.

— Видал! Оставили ученым поработать!

— Это хорошо… — светя фонарем, Коваль принялся изучать убранство тронного зала. — А вот и недостающая часть истории.

— Какой?

— Почему хисосалоси проиграли…

— И почему?

— Как раз то, о чем предупреждал ваш помощник… Из панацеи и бессмертия для избранных, ихор превратился в проклятье. Что-то, что принесли чалаки, брало хисосалоси под контроль.

— Болезнь? Они «Легион» из этой дряни слепили?

— Возможно… А вот почему тех бедолаг снаружи не стали исцелять…

— Снаружи? Ты имеешь в виду тех, которые там на площади?

— Их… Они, видимо, защищены от болезни, но это имело последствия.

— Какие?

— Точно не ясно, что хисосалоси этим хотели сказать, однако видите силуэт внутри тела стража? Он с каждым разом все меньше.

— Беда… Внутрь полезем?

— Вы знаете, как? Парсон провел нас туда по верху.

— Не-а…

— Тогда возвращаемся. У нас есть задача.

— Слушаюсь…

— Ну, если так, то это я должен «слушаюсь» отвечать, — Коваль улыбнулся, — потому как вы теперь «кавторанг» или подполковник по сухопутному. А я — майор.

— Забей. Ты сча приедешь домой — сразу полковником сделают. Таких дел наворотить! Итить!

— Да уж… И больше до конца жизни никуда не выпустят.

— Это почему?

— Засветился на все деньги.

— Да ну и хер бы с ним. Должность тебе дадут спокойную, деваху ты себе уже нашел… Поженитесь, детей настрогаете, будешь потом серьезный сидеть и рассказывать им, как папка ураганил в молодости.

— Было бы неплохо… Кстати, не знаю, насколько это будет уместно… Просто в вашем личном деле было отмечено, что в Долгоморске у вас была девушка. Та самая, к которой вы, несмотря на приказ, сорвались в самоволку перед самым отплытием.

— Спалился все-таки?

— Да. Но Иваркин задержал приказ об вашем аресте на гауптвахте, и коменданту оставалось только выбросить его в волны у пустого причала, как поэтично выразился кто-то в рапорте. Простите, если лезу не в свое дело.

— Да забей, майор… Столько лет прошло… Планов, конечно, было громадье, думали расписаться по возвращении, но получилось как получилось…

— Я могу…

— Не надо…

— Хорошо. Как скажете.

…

За воротами начинался подъем через русло подземной реки. Хисосалоси, конечно, натоптали там дорогу, однако если бы не привязанная ко вбитым в камень штырям веревка, оставленная, видимо, все теми же исследователями, найти выход наружу было бы непросто. Наконец, в свете фонарей показались не сглаженные водой камни, а серые бетонные стены. Неровные, со следами досок, они сильно отличались от построенных по более современным технологиям стен комплекса и подземных руин.

— Почти наверху… — Коваль жестом приказал всем собраться. — Главное — не расслабляться.

— Как Парсон?

— Вот, кстати, насчет него… Чуете запах?

Коваль осмотрел приоткрытую дверь и указал лучом света на картонный цилиндр, примотанный проволокой к косяку. Капитан подошел, прочел маркировку и покачал головой.

— Да это ж просто сигнальный заряд. Как его так им приложило?

— Много воска от свечи, — снова превратился в ищейку Коваль. — Парсон что-то тут делал. Возможно, подбирал код. Плохое освещение, все внимание сосредоточено вниз.

— Просто не заметил?

— Видимо… Заряд ставили с этой стороны, потому что угроза должна была исходить от чего-то по ту сторону двери. Когда Парсон открыл дверь, тот сработал ему прямо в лицо…

— Бля…

— Да уж… Неприятная штука…

— Ему ебало снесло? — поинтересовался Вауита.

— Сдуло… В сигнальной шашке заряд пороха, который при срабатывании начинает сгорать с громким свистом. Осколков нет, но струя раскаленных газов в лицо красоты и здоровья не добавляет.

— Так он поэтому железную голову таскал?

— Видать, причин было много… Но да все уже… Теперь задача нам самим в такое не влететь, так что внимательно смотрите, куда идете.

За бетоном начиналось проточенное водой русло, укрепленное местным камнем на растворе и дубовыми, не поддавшимися времени шпалами. Оно, слегка виляя, шло далеко, однако по левую руку обнаружился вход в тоннель, облицованный красным кирпичом. Когда-то его перекрывала тяжелая решетка, но её потом открыли, и она так и заржавела. Коваль посветил внутрь и жестом показал, что им туда. На выходе из тоннеля обнаружились еще сигнальные растяжки. Обезвредив их, они отворили тяжелую дубовую дверь и оказались в просторном подземелье со сводчатыми потолками, заставленном какой-то старой аппаратурой.

На другом конце него виднелась лестница наверх, выходившая в коридор, а тот, в свою очередь, вел в гостиную, заставленную покрытой пыльными чехлами мебелью. За грязными окнами виднелся громадный забор, окружавший особняк со всех сторон. Дав знак, что надо аккуратно посмотреть, что там с охраной, Коваль двинулся вперед. Капитан, не питавший никаких иллюзий по поводу собственной незаметности, к окнам приближаться не планировал и, выйдя на середину гостиной, начал оглядываться. Затем, застыв с тихим сорвавшимся с губ матерком, окликнул Коваля. Тот обернулся. В креслах возле камина, скрытые высокими спинками, сидели хорошо одетый джентльмен с брезгливым лицом и… Парсон!

— Господа, — джентльмен недовольно скривился, — вы заставляете себя ждать. А мое время стоит очень дорого…

— Того я знаю, а вот вас мне не представили, — несмотря на всю щекотливость ситуации, Коваль не потерял самообладания. — Хотя рискну предположить, что вы — коллега мистера Семнадцатого.

— Четырнадцатый, если вам это о чем-то говорит…

— О многом.

— Это хорошо. Тогда, надеюсь, вам не надо объяснять, что резких движений лучше не делать?

Джентльмен указал на галерею второго этажа, где стояли два похожих как близнецы худых верзилы и несколько человек в военной форме, включая офицера. Коваль оглядел это все и кивнул, после чего посмотрел на Капитана, дав ему знак опустить оружие, но тот, не отрываясь, сверлил глазами Парсона, вальяжно раскинувшегося в кресле. Заметив столь пристальный интерес, он довольно улыбнулся, и глаза Капитана удивленно расширились.

— Вот же жук!.. — произнес он почти восхищенно. — Я-то все гадал, как? А ты вон как?

— Вы о чем? — Четырнадцатый удивленно вскинул бровь.

— О своем… Тебя не касается, — довольно грубо буркнул Капитан.

— Прикусите язык! Один щелчок пальцев, и от вас останется мокрое место!

— Ой, бля, я там через такое говно выгреб, что вот эти «однояйцевые» меня не впечатляют. Ты же ими мне грозишь, я верно понял?

— Ваше счастье, что вы нужны в качестве подопытной крысы… А что же касается вас, офицер, то браво, — повернувшись к Ковалю, Четырнадцатый манерно похлопал. — Мы сумели прозевать ваше внедрение. Но, как видите, уйти с добычей вам не удалось…

Коваль в ответ склонился, пряча улыбку, опустил сумки, набитые всем тем, что он хотел вынести из комплекса на землю, скинул чехол с еще одного кресла и устало опустился в него.

Потом грустно и с сочувствием посмотрел прямо в глаза наблюдавшему за этим Четырнадцатому.

— Знаете… ваша пресса прозревает наших агентов везде. Если верить аменским газетам и тиражируемым ими слухам, мы внедрились буквально повсюду. Но вы, как я посмотрю, не особо в это верите, да?

— Что вы хотите… Дерьмо господне!..

С расширившимися от ужаса глазами понявший Четырнадцатый обернулся, чтобы дать знак своим телохранителям, и успел увидеть, как солдаты по команде офицера стреляют им в затылки из небольших бесшумных пистолетов, а, повернувшись назад, уперся в направленные ему в лицо стволы капитанского «Маузера» и пистолета Коваля. Где-то за их спинами плясал с «Дегтяревым» наперевес Вауита, который был полностью сбит с толку, но чем-то задним чувствовал, что «наши побеждают» и теперь всячески пытался обозначить свою роль в этой победе.

— Положите оружие на стол, — с доброй улыбкой предложил Четырнадцатому Коваль.

— Это ты, да? — Четырнадцатый с пылающими ненавистью глазами повернулся к широко улыбающемуся Парсону. — Ты продал меня им?

— Ничего личного. Просто бизнес, — услышав его голос, Барабашка взвизгнула. — Не люблю, когда мною командуют идиоты.

— Ах ты тварь!!!

Выхватив из кармана небольшой курносый револьвер, Четырнадцатый попытался выстрелить в Парсона, но его согнуло спазмом. Коваль, взявший его на прием, подался вперед, отобрал оружие и огорченно покачал головой.

— Я же предлагал по-хорошему. Вы человек немолодой уже. Для вас это может быть опасно…

Отпустив Четырнадцатого, Коваль, пока тот приходил в себя, быстро провел руками по его одежде, вытаскивая и складывая на столик рядом содержимое карманов. Среди этого всего обнаружилась пачка дорогих сигарет, и, достав одну, Коваль закурил, снова устало откинувшись на спинку кресла. Капитан, понюхав дым, набил этим табаком свою трубку. После чего отобрал у Вауиты пулемет, чтобы он не пристрелил кого-то ненароком, возбужденно тыкая стволом куда попало. Вауита утешился, стащив сигарету и с «Ку» шлепнул Четырнадцатого по лысине.

— «Разрешите увести?» — спустившийся офицер с солдатами отдали Ковалю воинское приветствие. — «Машины готовы, ждем ваших указаний.»

— «Уводите», — Коваль проследил, как Четырнадцатого поднимают на ноги, заковывают в наручники и выводят. — «Телохранителей тоже погрузите. Могут представлять интерес.»

— «Сумки?»

— «Доставлю лично. Идите, сейчас я тут закончу и приду».

— «Слушаюсь».

Капитан уселся в освободившееся кресло, дымя трубкой, посмотрел, как уносят тела, и повернулся к Парсону. Тот, подмигнув, тоже вытянул из пачки сигарету, после чего сунул руку под кресло и достал оттуда бутылку коньяка.

— Вообще-то, Парсон не пьет и не курит… — сварливо напомнил Капитан.

— Это полбеды. Он еще постоянно об этом всем рассказывает, так что прислуга и сотрудники в курсе.

— Ну давай, пожалуйся мне, как ты там без выпивки страдал, пока меня сожрать всякое пыталось!

— Это были очень мучительные три дня… Черри! Ты чего там стоишь?

— Я это! Я голос узнала и чуть все не испортила! Ну, в смысле, что вот…

— Это было уже неважно… Иди сюда! Я тоже по тебе соскучился!

Радостно повизгивая от возбуждения, Барабашка подбежала и, плюхнувшись «Парсону» на колени, принялась удивленно ощупывать его лицо. Капитан, тоже пытавшийся понять, как это работает, протянул руку, ухватив его за щеку, и потянул.

— Резиновая, что ли?

— Да… И в ней крайне жарко, так что с вашего позволения…

«Парсон» распустил галстук, расстегнул ворот рубашки, сунул за него руку и стащил с головы крайне реалистичную маску, под которой обнаружился раскрасневшийся, но очень довольный Старпом.

— Маска оттуда же, откуда и коньяк? — с интересом хмыкнул Коваль. — Позволите?

— К сожалению, не могу. Одолжили с условием вам не давать.

— Понимаю. Передайте им, что выглядит шикарно. Я был сбит с толку.

— А я вот сразу понял, кто это! — гордо похвастался Капитан. — Ну, там вообще несложно было! Он любит такие пижонские сцены. Да и звонил нам из его кабинета, так что…

— Великолепная догадка. Вы меня с ней опередили…

— Ну дык! Не первый день его знаю… Да хватит вам уже тут миловаться!

— Прости. Давно не виделись, — Старпом, страстно целовавший Барабашку, оторвался от этого занятия и откупорил коньяк. — Предлагаю выпить за встречу!

— Пляшущий Волк не косячил! — немедленно напомнил Вауита. — Ты обещал!

— Хорошо… Ему тоже налей. Только немного!

— Буянит? — осведомился Старпом, который добыл где-то еще и стаканы.

— Геройствует.

— Понял. Ну! За то, что мы все наконец-то в сборе!

…

Две черных машины громадными жуками проползли по улице небольшого городка и остановились перед офисом шерифа. Оттуда выбрались люди в костюмах и шляпах и подошли к пожилому усачу, который, заложив большие пальцы за ремень наблюдал за их прибытием.

— Бифф Макспуферти?

— Он самый, господа. Новый шериф…

— А где старый?

— Все еще там же, где и был, когда я давал вам телеграмму. На кладбище.

— Что произошло?

— Мы тут поняли, что что-то случилось в горе.

— Каким образом?

— Один парень из нашего города возил одному парню оттуда папиросы, виски и прочие милые радости.

— Контрабанда?

— Нет, если это не нарушает законы штата.

— Продолжайте…

— Так вот, он приехал и сказал, что там все оцеплено, и, судя по всему, в тоннеле обвал.

— Как он понял?

— Как-то понял. Может, спросил у кого.

— Хорошо. Что дальше?

— А через несколько дней… Может, неделю? В общем, дней много прошло. И тут вдруг появляется дорогая машина.

— Насколько дорогая?

— Ну, если продать тут все, то купить можно, но придется хорошо сбить цену.

— Она показалась вам подозрительной?

— Не мне. Покойному шерифу. Точнее, машина-то еще куда ни шло. Но из неё выбрался краснорожий, и вот этого Марвин стерпеть не мог.

— «Краснорожий» в смысле абориген?

— Да. Причем не из багажника, как собака. С заднего сиденья, как белый человек.

— Интересно. И что он делал?

— Ждал. Дело в том, что до этого из машины вышли еще двое. Водитель в костюме, похожий на «макаронника» и странно одетая девка с еп твою мать какими громадными сиськами.

— Странно одетая?

— Да. В мужской пиджак и какую-то непотребную юбку. Босая! Они направились в магазин купить одежду. Видимо, только за этим сюда и заехали, потому как нечего людям на такой машине у нас делать.

— А потом с заднего сиденья вылез краснокожий?

— Верно. Размяться захотел или что-то вроде того. Сигарету еще достал. Поэтому Марв решил показать ему его место.

— Каким образом?

— Обычным. Подошел, показал револьвер и сказал: «Мы тут таких, как ты, не любим». Краснорожий спрашивает: «Кто: 'Мы?»«. Марв отвечает: 'Я, и мой приятель 'Кольт»«. И тут из-за спины Марва голос: 'Товарищ Дегтярев просил вам передать: шли б вы нахуй оба!». Марв оборачивается и видит, как из машины вылезает здоровенный ублюдок со здоровенным, мать его, пулеметом.

— Как он выглядел?

— Громадный бородатый мужик с синяками под глазами, как у енота, и якорем на ручище.

— И что шериф сделал?

— Развернулся и пошел нахуй. А вы бы что сделали на его месте?

— Погодите… Но вы сказали, что он мертв?

— Ну да. Старина Марв сперва выжрал бутылку от обиды, а потом смекнул, что это как-то связано с тем, что произошло в горе и хотел скакать на станцию, чтобы послать вам телеграмму. Но когда забирался на лошадь, зацепил револьвер. Тот выстрелил и попал ему в ногу.

— Он умер от раны в ноге?

— Разумеется, нет! Рана была пустяковой. Марв дохромал до доктора. Тот его перевязал.

— От чего? Он? Умер⁈

— Утонул.

— Утонул?!!

— Да. Его сперва у всех на глазах послали нахуй, и он сходил, а потом еще и ногу себе прострелил, как зеленый пастушок. Денек, как вы понимаете, выдался полное дерьмо, так что Марв выпил все пойло, которое нашел в участке, а потом наебенился в баре, пошел на улицу отлить, споткнулся, упал в лошадиную поилку и захлебнулся. Так что пришлось уже мне давать вам телеграмму. Уж извините, что плохо все объяснил — там надо коротко.

— Благодарю за сотрудничество…

Пожав усачу руку на прощанье, люди в костюмах сели в машины и некоторое время ехали молча, пока кто-то не сказал вслух: «Ебаные деревенщины…».

— Все верно, сэр… Ебаные деревенщины…

— Но информация была ценной.

— Вы так считаете, сэр?

— Да. «Страна чудес» заражена. И это факт. Но этот городок не вымер — и это тоже факт.

— Думаете, они выбрались оттуда?

— Знаю. Понятия не имею, что это за абориген, но бородач с пулеметом и девка попадают под описание Вада Вареника и кока с его корабля.

— Бьюсь об заклад, что под личной краснокожего прятался его помощник. Он любит менять внешность и у него хорошие отношения с несколькими фессалийскими «семьями», которые вполне могли одолжить ему машину с шофером.

— Не важно. Важно, что если они выбрались из «Страны Чудес» живыми, а эти деревенщины после общения с ними не жрут собственных детишек, то против «Легиона» есть лекарство. Которого нет у нас. И мы обязаны его добыть любой ценой.

— Мне подключить агентуру?

— Да. Думаю, они поехали в Беллингтон. Свяжись с нашими людьми там и скажи: пусть все, от полиции до самого последнего сутенера, ищут залесца и странно одетую девку. Нельзя позволить им уйти.