Капитан скинул с себя окровавленное железо и пошатнулся. Голова кружилась, спина ныла, и вдобавок к этому дико болели плечи и поясница. Охнув, он добрел до умывальника, по пути сдирая с себя поддоспешник, обдал лицо и голову водой и посмотрел на собственное двоящееся изображение в зеркале.

— Слышь, Дитрих! Мне че-то совсем захуевело…

— Мне тоже. Жар усиливается.

— Надо заползти куда-то и отлежаться… Куда-то с толстой дверью… на всякий…

— Намекаете на хранилище?

— А ты знаешь, как его открыть?

— Сейчас попробую… Тут кодовый замок и ключ.

— Да еп твою мать!

— Не все так безнадежно. Замочная скважина выглядит знакомой.

— В смысле?

— Дайте-ка сюда ту пару ключей, которую вы нашли.

— Думаешь, подойдет?

— А почему нет? — взяв у Капитана ключи, Дитрих выбрал подходящий, вставил и, провернув, удовлетворенно кивнул. — Я думаю, что это так называемый «мастер-ключ».

— Это как?

— Помните разговор возле лаза в Лабораторию? О том, что связка ключей от дверей, к которым Парсон должен иметь доступ, была бы огромной, поэтому он ставит кодовые замки?

— Не-а, но верю, что было такое.

— Так вот — видимо, поставить их можно было не везде, и, чтобы не таскать с собой связку, Парсон заказал себе «мастер-ключ». Один для множества замков.

— Заебись придумано. То есть, с ним тут можно много где попасть?

— Да. Думаю, тот инженер скопировал его именно поэтому.

— Ладно. А что с кодом?

— Давайте посмотрим, — оглядевшись, Дитрих принялся изучать картину, украшавшую стену напротив хранилища. — Занятный пейзаж. Это парк Генриха Харра, точнее, его часть с гротом, где стоит копия знаменитой статуи нимфы имперской работы, которая сейчас находится в резиденции Великого Магистра.

— И что в нем такого занятного?

— Парсон гордится своим умом. А еще он, как и ваш помощник, очень любит им хвастать, при любом удобном случае демонстрируя свое превосходство над окружающими. Повесить картину-подсказку и упиваться тем, что остальные не замечают спрятанного на виду — в его духе.

— Ты думаешь, что это подсказка?

— «Huius nympha loci, sacri custodia fontis…» — очень известный псевдоимперский эпиграф, который часто ассоциируется с этой статуей.

— Мощно… Я вот не знал, — Капитан задумчиво поколупал нос, глядя то на картину, то на Дитриха. — Откуда ты в этом всем разбираешься? Все эти гроты, пейзажи, цитаты на имперском…

— А какая разница?

— Просто что-то не сходится. Я, конечно, невесть какой спец в этих делах… просто надо было делать дело — и я делал. Однако за вашу структуру кой-че знаю. «Вольфсанхель» — это не искусствоведы, а охотники за всяким. То, что ты про этого метаморфа знаешь, да и про остальные дела, объяснимо — специальность твоя, можно сказать. Но вот это… это уже не в вашей компетенции.

— Моя жизнь «Вольфсанхелем» не ограничивалась.

— У меня тоже не все с морем связано. Но поверь, как оно в армии, я в курсе. И чтобы боец, который сидит на приборах, и даже офицер, а ты по возрасту больше чем на гауптштурмфюрера не тянешь, имел время, чтобы эрудицию повышать до уровня Парсона, который с золотой ложкой в жопе родился, и ему с детства сто репетиторов на дом привозили и колледж дорогой оплатили… Не. Не верится.

— Теперь понятно, как вы так лихо обломали эту тварь…

— Ага. Недоверчивый я.

— Вы не только недоверчивы. Вы еще и весьма умны, хоть и не демонстрируете этого, прячась за образом простого человека с простыми целями и радостями.

— Не прячусь, — грустно усмехнулся Капитан, — стремлюсь. Только вот вокруг постоянно такой пиздоворот происходит, что все никак не вытанцовывается простая жизнь с простыми радостями. Ладно, ты тему-то не переводи. Что скажешь на это все?

— Что вы правы. Это не то, чему учат и что входит в задачи «Вольфсанхеля». Но у меня действительно была жизнь вне, а точнее до «Вольфсанхеля».

— Родители из интеллигенции?

— Что-то вроде того. Мать работала учителем музыки и старалась приобщать нас с братом к искусству по мере сил. Так что если вы думаете, что я любую картину бы так «щелкнул», то ошибаетесь. Но это — репродукция весьма старой и известной работы. И знаете, чем Парсон отличается от вашего помощника? Ваш помощник при всех присущих ему недостатках действительно знает очень многое. Парсон же, будучи безусловным специалистом и даже гением в избранной области, все-таки обычный человек.

— Антоха, значит, необычный?

— Довольно необычный, и вы это уже наверняка поняли. А вот Парсон от нас с вами не отличается ничем. И как у меня не было времени, изучая свою специальность, еще и по галереям бегать, так же и у Парсона за всеми этими исследованиями не было ни времени, ни сил подобным заниматься. Так что все, что он знает об искусстве, он знает благодаря тем самым репетиторам и дорогому колледжу.

— Тогда чего хвастается?

— Репетиторами и колледжем хвастается. Перед людьми, чьи родители не смогли оплатить подобное. Но, надо отдать должное, Парсон честен с собой, поэтому поставил в хранилище не только кодовый замок, но и обычный. С ключом. Так как прекрасно понимал, что картина и фраза могут быть известны многим людям. Например, кому-то вроде меня, кто мальчишкой, ожидая, пока мать закончит урок, слонялся по школе, разглядывая от нечего делать репродукции классических полотен в классах и читая сопроводительные таблички.

— Я тут вспомнил, — Капитан ностальгически улыбнулся, — один раз Антоха меня представил оперным певцом. И меня попросили спеть!

— А вы?

— Спел! Я в хоре пел, когда в мореходке учился, поэтому душевно так вышло. Матом, правда, так как этот засранец нихрена меня не предупредил, но спел! И все поверили!

— Вот видите! У вас тоже обнаружился внезапный талант.

— Это да, — вздохнув, Капитан пошатнулся и обтер потное от жара лицо. — Ладно. Че там с кодом-то?

— «Huius nympha loci, sacri custodia fontis…» — «Пять, шесть, четыре, пять, восемь, шесть».

Набрав числа на панели, Дитрих крутанул рукоять и толстенная дверь со щелчком открылась. Войдя внутрь следом за ним, Капитан оглядел полки, уставленные ящичками и контейнерами, и с интересом заглянул в один из них.

— Слушай… а тут же наверняка можно найти уйму интересного.

— Интересного — да. Полезного в нашей ситуации — вряд ли.

— Уверен? Не может быть, чтобы у нас тут было целое хранилище всякого, но вообще ничего, чтобы применить!

— Увы. Вот ученые бы от счастья плакали, запусти их сюда. Видите вон ту штуковину в прозрачной колбе?

— Которая странной формы такой?

— Да. Это образец докатаклизменных технологий. Возможно, часть какого-то логического устройства. Их находят довольно много, но все в нерабочем состоянии. Изучить и понять, как это устроено — бесценно. Но для нас — абсолютно бесполезно.

— Беда… Ладно, если оклемаюсь, потом посмотрим поподробнее. Вдруг чего и найдем!

— Хорошо. Вы намерены отдыхать тут?

— Тут дверь надежная. Остальные я вынесу.

— Ладно… Возьмите из спальни матрас. Так будет удобнее. И запас воды. Думаю, вам очень захочется пить.

— Хорошо. Закрой меня тут. Если буду в уме — постучусь. Если нет… То нет.

— Я тоже не уверен, что оклемаюсь.

— Тогда отдай ключи Черри.

— Лучше закрою только на кодовый замок.

— Код она забудет. И картина ей не поможет.

— Тогда я поменяю его, — сняв панель на задней стороне двери, Дитрих поменял комбинацию и удовлетворенно кивнул, — Шесть шестерок. Это-то она запомнит. Кстати, там еще Вауита есть. Этот точно не забудет.

— Этот, как только мы вырубимся, нажрется до беспамятства первым делом.

— Считаете его настолько безответственным?

— Спорим?

— Не буду, — Дитрих грустно улыбнулся. — Ладно, пойдемте за матрасом. Вам и правда надо отдохнуть.

…

Капитан оказался абсолютно прав. Будучи предоставлен самому себе, Вауита пошарахался по апартаментам, затем набрал закуски и устроился выпивать в библиотеке.

— На! Выпей лучше, — налив в стакан, он протянул его Барабашке, — поможет.

— Капитану?

— Тебе… Капитану твоему я хуй знает, что поможет.

— Мне?

— Да. Расслабишься.

— Давайте…

— Хули ты на «Вы»? Я — нихуя не сложный. Ты тоже давай попроще.

— Хорошо, — послушно кивнув, Барабашка выпила, и Вауита немедленно налил ей еще.

— Это тоже выпей.

— Ладно…

— Еще налить?

— Давай… те?

— Просто «давай»… И я с тобой, а то так мне нихуя не останется. Ты вообще как? Много выпить можешь?

— Не знаю.

— Не проверяла или не помнишь?

— Не помню… Или не проверяла…

— Какая ты конкретная, — Вауита со вздохом опрокинул в себя виски. — Прям ебать как четко отвечаешь.

— Спасибо!

— Ладно, с такими сиськами ты можешь быть тупой.

— А я еще готовлю хорошо!

— Вот за это и выпьем.

— Ой! Вы прямо как Капитан! Он тоже всегда говорил, за что пить!

— Почему ты его «Капитан» называешь?

— Ну потому, что он… капитан?

— Это для остальных он — капитан, а для тебя — эти!

— Которые?

— «Эти» значит «муж». Вы ж женаты?

— Нет.

— А че так?

— Потому что я с Антоном это… А Капитан — он нашим кораблем командует.

— То есть, вы с ним даже не ебетесь?

— Не-а… Я с Антоном ебусь… Ну и с Лиссой. Антон тогда занят был…

— И часто он бывает занят?

— Ну, он Старший Помощник, так что у него много дел…

— Продолжай… Пляшущий Волк заинтересован!

— А Лисса домой ехала — у неё дел мало. Она в основном сидела и читала… Я хотела с ней поговорить, но она тоже сказала, что я тупая и отшлепала меня. Мне понравилось. Ей тоже.

— «Она»?

— Ага. Лисса — племянница нашего доктора. Она очень умная — даже в очках ходит! Поэтому всегда на всех сердится.

— Теперь понятно. Пляшущий Волк тоже бы посмотрел, как тебя другая девка порет. В очках… А на мужиков это распространяется?

— Что?

— Его занятость? Если, к примеру, он отсутствует, а какой-то красивый, статный, харизматичный чалак предложит свою помощь?

— Не знаю, — Барабашка задумчиво оттянула губу пальцем, — это надо у Антона спрашивать.

— А до Пляшущего Волка никто не спрашивал? Я думал, на корабле много мужчин?

— Очень.

— Ты им нравишься?

— Конечно! Они все меня все время хвалят!

— Но никто не решился спросить?

— Не знаю… Багир говорит, что Антон — коварный. Это как «хитрый», только еще хитрее. Может, поэтому?

— «Багир» — это кто? Пляшущий Волк ваших не знает.

— Механик. Он очень высокий и с большими усами. Всегда больше всех меня хвалит!

— Насколько высокий?

— Ниже Капитана. Но выше тебя. И больше.

— Насколько больше?

— Вот настолько.

— Уверена?

— Нет, — Барабашка глубоко задумалась, хлопая глазами. — Наверное, даже настолько.

— Здоровенный засранец… А Антон этот? Он какой?

— Веселый! И очень умный! — просияв, Барабашка протянула стакан. — А давай за него выпьем!

— Пляшущий Волк говорит: «Не разгоняйся!» Виски у нас мало, а разговоров еще много!

— Ну пожалуйста!

— Ладно, — покосившись на грудь Барабашки, Вауита наполнил стаканы, — Пляшущий Волк не может сопротивляться такой магии.

— За Антона!

— Угу… — на Барабашке из одежды по-прежнему был только дождевик, поэтому когда она пила, тот пикантно задирался, заставляя Вауиту терять мысль, — Прекрати мне мутить голову, скво! Пляшущий Волк еще не выяснил, какой твой Антон размерами!

— Извини, — Барабашка, уже зарумянившаяся от выпитого, прикрылась, — размеры?

— Ага. Рост, вес, как хорошо умеет драться. Это важно.

— Ну, ростом он с тебя… Весит, наверное, тоже как ты… Драться — я не знаю. Он меня никогда не бил.

— А других?

— Других бил. Бьернсона точно бил. Он все время этого стеснялся.

— Кто стеснялся?

— Бьернсон.

— Северянин что ли? Большой?

— Выше Капитана. Но не такой широкий…

— Ох, ебать! — Вауита машинально задрал голову, пытаясь представить себе кого-то выше двухметрового Капитана. — И твой Антон его побил?

— Ну все говорят, что побил, но это не так… Мне Федор сказал по секрету, что они даже не дрались.

— А! Ну Пляшущий Волк тут нихуя не удивлен! Если этот Антон с меня, а против такая херня, то хули тут драться!

— Ага! Антон его просто пнул. Ногой… Вот сюда… У Бьернсона даже шрам остался!

— И че?

— Все.

— А че потом было?

— Федор принес воды, полил Бьернсона, и тот ушел.

— Погоди! — Вауита от удивления забыл про стакан и всадил прямо из горла. — Он че? Этого Бьернсона одним пинком в еблет уложил?

— Наверное…

— Ты уверена, что Федор не пиздит?

— Нет…

— То есть, это могло быть не так? — Барабашка пожала плечами. — Но Бьернсон этого стеснялся?

— Ага. Он очень сердился, когда ему про это напоминали.

— Пляшущий Волк нихуя не понимает. А еще кого, говоришь, твой Антон бил?

— Ну, много кого, но понарошку.

— Это как?

— У нас специальные уроки были, где мы учились драться. Он там показывал, как надо. И Капитан показывал. И Ур.

— Двое других — похер, а вот то, что этот твой Антон — учитель, это, конечно, херово.

— Почему?

— Да Пляшущий Волк доебался по пьяни до одного узкоглазого. Его тоже все «учителем» называли. Пляшущий Волк думал, тот математику преподает или еще какую хуйню, а эта обезьяна желтомордая так меня отпинала, что Пляшущий Волк еле уполз. Я ведь верно понимаю, что мне этот твой Антон ебало набьет?

— За что?

— Да есть тут одна скво, которую Пляшущий Волк хочет трахнуть, но ссыт.

— Где? — Барабашка удивленно оглянулась. — Далеко?

— Прям рядом, но забей… Давай лучше ты мне еще расскажешь про этого Антона своего. Че он еще умеет?

— Ой! Много всего! Например, стреляет очень хорошо!

— Да ебать…

— Капитан рассказывал, что когда они познакомились, он шесть человек убил! Из револьвера! Там просто всего шесть пулек, и значит он ни одной не промазал!

— Пляшущий Волк понял…

— Здорово! А я сначала не поняла! Мне это объясняли специально.

— Пляшущий Волк не это понял, но ты продолжай.

— Тебе нравится слушать про Антона?

— Не очень… но Пляшущий Волк умеет слушать. Иногда это помогает отпетлять от всякой хуйни.

…

Смрад разлагающихся тел еще не успел заполонить коридоры, однако уже витал в воздухе мерзкой тошнотворной нотой, постепенно заменяя собой запах крови. Вокруг царила тишина, в которой собственные шаги и голос оглушали. Однако Вауита был слишком пьян, чтобы прочувствовать это все. Активно размахивая топором, он брел по коридору, энергично доказывая идущей рядом румяной от выпитого Барабашке, что они все делают правильно.

— Пляшущий Волк — очень наблюдательный! Твой Капитан меня угощал огненной водой. Не виски! Водой! А огненную воду делают из разведенного спирта! Как раз во флаконе из под спирта она у него и была! Наверняка он нашел тут склад со спиртом и сделал себе огненной воды! Поняла⁉

— Ага, — Барабашка испуганно оглянулась. — А что если они проснутся, а нас нет? Капитан не разрешал уходить никуда.

— Но и не запрещал! Тем более, что огненная вода у него кончилась. Так что вместо того, чтобы бездельничать, мы, пока они спят, быстренько сходим, найдем спирт и вернемся. Тем более, что Пляшущий Волк в тебя виски дохуя влил. Поэтому ты должна помочь, поняла?

— А что если тут кто-то страшный есть?

— Пьяный Пляшущий Волк никого не боится! С топором — так вообще! Ты — тоже.

— Я боюсь…

— Чего?

— Не знаю. Мне тут страшно было.

— Тебя ни пристрелить, ни убить, ни сжечь не смогли! Хули тебе бояться?

— Не знаю, — пожав плечами, Барабашка испуганно оглянулась, — чего-то страшного?

— Да ебать, ты видела, что тут твой этот Капитан нахуевертил⁈ — проходя мимо холла, Вауита бросил взгляд на порубленные тела и скривился. — Пляшущий Волк официально заявляет, что вот это — реально жуткий ублюдок! Он тут сотню человек, наверное, на бифштексы напластал! И Дитрих этот, который маску не снимает, тоже пугает до усрачки!

— Почему? Они же хорошие?

— Это как с собакой. Перед тобой она виляет хвостом и лижет тебя в лицо, а другому откусит яйца.

— Капитан меня не лижет в лицо. Дитрих — тоже. Ему вообще неудобно.

— Это — пример!

— А! Ты хотел привести анал… — Барабашка, заплетающимся языком попыталась выговорить умное слово, — логию?

— Так… Вот первое Пляшущий Волк не пробовал, но слышал. А второе — это куда?

— Не знаю. Лисса так говорила. Проводить анал… логию… с чем-то.

— Ты рассказывала, чем вы там занимались. Пляшущий Волк такое не одобряет, но заинтригован.

— Это как будто пример. Как ты сейчас рассказал про собачку. Вот так же…

— Ладно, потом покажешь. На ком нибудь. Не на мне. Пляшущий Волк однажды переспал с одной лихой бабенкой, которая умела разное. Было весело, но людям не расскажешь…

Внезапно им показалось, что одно из тел шевельнулось. Барабашка испуганно пискнула, зажав рот и наблюдая, как оно словно провалилось под пол, а Вауита, тоже подпрыгнувший от испуга, покосился на неё, проверяя, не видела ли она этого, и, схватив за руку, потащил дальше. На пути оказалась уже знакомая им столовая. Всю еду, приготовленную в тот раз, они забрали, но Вауита все равно обшарил полки. Его добычей стали консервированные бобы, закатившиеся за кастрюли. Было видно, что он рассчитывал немного на другое, однако счел даже такую маленькую добычу достаточным поводом, чтобы похвастаться.

— Во! Видала⁉ Никто не нашел, а Пляшущий Волк нашел! — Барабашка с искренним восхищением похлопала в ладоши, заставив Вауиту расцвести. — И вообще, Пляшущий Волк — шаман!

— Шаман? Это как Ведьма, да?

— Нет. Ведьмы молоко портят и жизнь людям. А шаман — он видит всякое и знает то, что другие не знают.

— Ведьма тоже видит всякое. Когда Антона поймали, она взяла его рубашку, его бутылку и видела сон, где он превратился в змею и сбежал. А потом он и правда сбежал. Ты такие сны умеешь видеть?

— Конечно! Например, разгружали мы один сухогруз. Я притомился и в трюме на мешках спать упал. Да так упал, что сон увидел! Сны, они, сама знаешь — ебанутые всегда. Как будто по городу брожу и везде натыкаюсь на рекламу сгущенного молока. Ты же знаешь такое? — Барабашка кивнула. — В общем, просыпаюсь резко и бегом наверх. И точно! Двое где-то банку сгущенного молока спиздили и без Пляшущего Волка его жрут! Вещий сон?

— Ага!

— Ну вот! Пляшущий Волк — шаман!

— Здорово! Неудивительно, что у тебя так ловко получилось сбежать! Ты же видел, как все будет, да?

— Да хули там было видеть? Пляшущий Волк три пожара пережил — знает, куда бежать надо!

— А куда?

— Главное — не в толпу. Там точно затопчут. Да и, честно говоря, Пляшущий Волк больше от той ебанины сбегал. Уж очень она мне не понравилась. Поэтому и пришла в голову мысль повыше залезть. Вон туда!

Войдя в желтое крыло, Вауита огляделся, чтобы убедиться, что они тут одни, после чего указал на технический этаж и провел пальцем свой путь до спасительной вентиляции. Барабашка понимающе покивала.

— Пока все в дверь ломились, Пляшущий Волк по обломкам туда — и в вентиляцию. Ободрался, блядь, как кот помойный, но выбрался. Правда, на выходе чуть ноги заслонкой не отхуячило. Я их в жопу так втянул, что аж ниже ростом стал. Так что Пляшущий Волк, если че, рослым был. Вот таким. Веришь?

— Да.

— Это заебись… Я смотрю, ты вообще доверчивая.

— Ага… — Барабашка согласно мотнула головой, — А это неправда была?

— Конечно нет! Точнее — да! — запутавшись в словах, Вауита аж остановился, осмысливая то, то хотел сказать. — Запомни: Пляшущий Волк никогда не врет! Если только не ради еды, денег и женщин. Тут можно приврать. Тут все привирают. Ну или если ради того, чтобы свою репутацию поддержать. Я же почти шаман! Мне репутация очень важна! А так Пляшущий Волк всегда говорит правду.

— Я тоже всегда говорю правду…

— Да не пизди!

— Я не пиздю… Ну, иногда Антон говорит, что надо сказать. Тогда я говорю. А сама придумать не могу.

— Не можешь придумать, что соврать?

— Ага… Поэтому говорю правду.

— Тяжко тебе, наверное.

— Почему?

— Пляшущий Волк не врал бы — он бы столько раз пизды получил! В плохом смысле…

Перебравшись через обломки снесенных Метаморфом камер для содержания подопытных, Вауита снова остановился, чтобы сориентироваться. Они недавно проходили тут с Дитрихом, но того интересовали документы. Спирт же должен был находиться в кладовой. От которой остались только руины. Издав горестный вопль, Вауита принялся разгребать куски бетона в надежде найти хоть один уцелевший флакон.

— Вот же злобная хуета! Почему не с той стороны? Бумажки, главное, все целые, даже не порвались! А спирт — вдребезги!

— Это плохо?

— Это — пиздец! — раздувая ноздри, Вауита втянул запах, в котором среди вони химикатов еще пробивался запах спирта. — Ну неужели нигде ни бутылочки не осталось? Может, где по комнатам есть? Ты тут постой, я сейчас!

Словно ищущая след борзая, он принялся метаться зигзагами по помещениями. Барабашка послушно стояла, наблюдая за поисками и не замечая, как по стене по направлению к ней ползет жирное пятно, похожее на человеческий силуэт. Вауита в этот момент переворачивал процедурную, где ему улыбнулась удача в виде маленького флакончика спирта, предназначенного для дезинфекции инструмента.

Услышав снаружи испуганный крик и треск ломаемого бетона вперемешку с мерзким хлюпаньем, он с перепугу уронил флакон, который разлетелся при ударе о кафельный пол, некоторое время ошарашенно пялился на лужу под ногами, затем, поняв что произошло, выскочил, размахивая топором с намерением учинить страшное насилие над виновником трагедии. И застыл, не зная, наслаждаться или ужасаться открывшимся зрелищем.

Барабашка в сбившемся в сторону дождевике пыталась отцепить от себя странную тварь, чье одутловатое, словно у больного синдромом Дауна лицо было искажено гримасой боли, ужаса и удивления. Широко распахнутые глаза почернели от кровоизлияния, а по телу расплывались пятна, похожие на трупные. Задняя часть существа застряла в треснувшем бетоне, через щели в котором сочилась густая кровь. Его практически разорвало пополам и кишечник медленно выпадал на пол, сворачиваясь там влажными петлями.

Наконец, справившись с шоком, Вауита бросился на помощь, сумев выдрать Барабашку из стиснутых в предсмертной конвульсии рук уродца, попутно полапав за самые сочные места. Охнув от облегчения, та попятилась, не сводя взгляда с тела, которое повисло на позвоночнике и обрывках спинных мышц, и машинально поправляя дождевик. Вауита, которого лишили пикантного зрелища, принялся озираться по сторонам, понимая, что мертвая тварь не опасна, но рядом могут быть еще живые.

— С ним все будет хорошо?

— Че? — вопрос был настолько неожиданным и нелепым, что Вауита растерялся. — С кем?

— С ним? — Барабашка указала на труп. — Он выпрыгнул неожиданно. Я испугалась…

— Не пугайся — ему пиздец.

— Это плохо?

— Нормально! Охуенное состояние, в котором Пляшущий Волк хочет видеть всю подобную хуету. Это чем его так?

— Не знаю… Он выпрыгнул, схватил меня и… и вот.

— Схватил? Че ты сразу не предупредила⁉ До того как Пляшущий Волк тоже начал тебя… помогать⁉ Меня тоже ебануть могло!

— Чем?

— Да хуй знает? Этого уебка же чем-то ебнуло? У тебя вообще какой дар?

— Не знаю.

— Это как? Все Одаренные знают! Это как с шаманами — шаман не может не знать, что он шаман!

— А кто ему об этом говорит?

— Никто! Шаман сам чувствует в себе силу говорить с духами и прорицать! Точнее, наоборот — после третьего или четвертого шота начинает видеть будущее. Например, Пляшущий Волк точно знает, с кем он подерется. А вот после, пока едет полиция, можно успеть накидаться так, что начинаешь видеть духов и говорить с ними.

— Я готовить умею…

— Это не Дар, это талант ебаный!

— А что такое тогда Дар?

— Сиськи такого размера — точно дар! — не удержавшись, Вауита потыкал пальцем в сочную мягкую грудь Барабашки. — Слушай — может у тебя в них там заряд?

— Заряд чего?

— Да Пляшущий Волк в душе не ебет чего! Но что-то же того несчастного ублюдка ебнуло?

— Из сисечек?

— Ну вдруг? Слушай! — Вауита шмыгнул носом и воровато огляделся, — Может, для того, чтобы подействовало, надо сразу за две взяться? Ну как с розеткой? Туда надо два пальца вставлять, чтобы ебнуло. Я проверял! Надо и тут проверить!

— А вдруг это опасно?

— Пляшущий Волк любит опасность!

К его удивлению, Барабашка без возражений задрала дождевик, заставив Вауиту снова впасть в ступор.

— Охуеть! — выдохнул он, потеряв самоконтроль. — Прокатило!

— Что прокатило?

— Не парься — это Пляшущий Волк сам с собой говорит. Нам тут есть че обсудить, если хочешь знать…

— Ну как? — почувствовав прикосновение рук, спросила Барабашка.

— Еще не ясно… Возможно надо подольше? Или покрепче?

— Не работает?

— Не-а… Но надо еще раз попробовать. Попозже… А то я тут два года один сидел.

— Думаешь, поэтому не работает?

— Да поди знай⁈ Может заряд не накопился? — с трудом оторвав руки, он выдохнул, пытаясь снова начать думать о чем-то еще. — Ладно — у нас тут дохлый ублюдок и ноль спирта!

— Вообще ничего нет?

— Был один флакончик. Но из-за этого пидараса!.. — Вауита в сердцах наподдал по телу уродца ногой, — Пляшущий Волк его разбил!

— Жалко…

— Не надо его жалеть! Заслужил! Или ты про флакон? Флакон жалко… Надо помянуть. А помянуть у нас нече… го себе, чо Пляшущий Волк тут вспомнил! Твой капитан! У него же комбез из красного крыла! Может, там чего осталось?

— Думаешь?

— Думаю, проверить не помешает. За мной!

Снова пройдя мимо холла, они понаблюдали как еще одно из тел просто провалилось в пол.

— Это эти ублюдки! — свистящим шепотом пояснил Вауита. — Которые в стенах! Они проголодались и пришли сюда жрать!

— И что нам делать?

— Искать спирт как можно быстрее, после чего валить отсюда. Идем! Так, красное крыло у нас вот тут! — остановившись, Вауита деловито осмотрел еще тела, валявшиеся в ведущем в красное крыло коридоре. — Ох и вонища! Этих, наверное, убили раньше. Уже вздулись.

Осторожно обойдя трупы, Вауита подошел к мощной стальной двери и попробовал повернуть рукоять запора. К его удивлению, та поддалась. Внутри оказалось что-то вроде курительного салона или комнаты отдыха. Довольно оскалившись, он принялся обшаривать то, что выглядело как бар, однако никакого алкоголя не обнаружил. Только кофе, сахар и печенье.

За разочаровывающим баром была дверь, где, судя по валявшимся шпалам и домкратам, готовились что-то вскрывать. Алкоголя тут тоже не обнаружилось, поэтому, недовольно матерясь себе под нос, Вауита вернулся и увидел, что Барабашка, поставив кипятиться маленькую турку, с любовью раскладывает печенье по тарелочке.

— Ты нашла время кофе распивать! Тут эти сукины дети неподалеку! И спирт! Возможно тоже неподалеку!

— Но я очень хочу чего-то сладенького! Ну пожалуйста!

— Ты это!.. — прося, Барабашка сложила руки в молящем жесте, сжав при этом грудь так, что Вауита ей отказать не сумел. — Только быстро! И мне сделай тоже. Хотя, по-хорошему, не стоит, а то протрезветь можно ненароком! А трезвым тут неуютно…

Он передернул плечами, чувствуя как хмель вместе с отвагой покидают его голову, и с неудовольствием понаблюдал за Барабашкой, которая, напевая что-то веселенькое под нос, следила за кофе. Её настроение настолько контрастировало с окружающей гнетущей обстановкой, что выглядело пугающим. Возможно, эти двое переживали не зря? Или это как с ложью, и она просто слишком глупая, чтобы понимать всю ситуацию и воспринимать данные ужасы? А, вместе с тем, ладони еще жег жар пышной, мягкой груди с тонкой нежной кожей, заставляя кровь кипеть и бить в голову. И не только… В мозгу крутились разные мысли и, чтобы прекратить это, Вауита дал себе звонкую пощечину.

— Ты чего? — удивленно обернувшись, Барабашка уставилась на него.

— Останавливаю внутренний диалог. Очень важно для шамана!

— А что он говорит?

— Херню всякую. У тебя кофе сейчас убежит!

Ойкнув, Барабашка развернулась обратно, подхватила турку и принялась разливать кофе по чашкам. Затем села в кресло, подобрав ноги, поставила блюдечко с печеньем рядом и начала хрустеть им, запивая из чашечки. Вауита сел напротив. Пощечина еще больше отрезвила его и теперь мир вокруг выглядел куда более безрадостным и мрачным.

— Скажи — ты боишься?

— Чего?

— Просто. Ты сейчас напугана?

— Прямо сейчас? — Барабашка задумалась. — Наверное, нет.

— Почему?

— Тут очень уютно. И печеньки.

— А причем тут печеньки?

— Не знаю… Просто мне трудно бояться и есть печеньки одновременно. Сейчас мы пойдем дальше, и я опять буду бояться.

— Ты думаешь, с тобой не может случиться ничего страшного, пока ты ешь печеньки?

— Не знаю, — вздохнув, Барабашка посмотрела на тарелочку. — Наверное, это было бы неправильно.

— Неправильно?

— Ну да… Разве это правильно, когда кто-то пьет кофе с печеньками, сидя в уютном креслице, а с ним раз — и случилось что-то плохое?

— Почему так не может быть?

— Я не говорю, что так не может быть. Просто мне это кажется очень неправильным.

— Мир — говно! Он весь очень неправильный и несправедливый.

— А Антон сказал, что он будет таким, каким мы его сделаем. Поэтому я хочу, чтобы если ты не делаешь ничего плохого, а просто занимаешься какими-то милыми и уютными вещами, с тобой тоже не случалось ничего нехорошего.

— Для этого мало хотеть.

— Я знаю, — вздохнув, Барабашка опустила глаза в чашку, — но я не знаю, что для этого надо делать. Поэтому мне так нравится Антон. Он знает.

— Серьезно? — Вауита криво усмехнулся. — И что же?

— Чтобы быть мудаком было больно. Он так говорит.

— И как? Получается?

— Наверное…

— Что-то не бросается в глаза… Пляшущий Волк за свою жизнь столько мудаков повстречал… Хотя… если быть честным, то и Пляшущий Волк тоже — тот еще мудила. Но, если че, меня заставили!

— Кто?

— Обстоятельства! Эх! — решительно закинув в себя остатки кофе и выплюнув обратно горькую гущу, Вауита встал. — Ладно, нам пора идти.

— Сейчас! Я только чашечки помою.

— Зачем?

— Ну, они такие хорошенькие! И вообще — нельзя бросать посуду немытой! — Барабашка вымыла чашки и тарелочку, и со вздохом поставила рядом с раковиной. — Мне их так жалко! Интересно, кто-нибудь заберет их себе?

— Тут куча народа передохла, а ты чашки жалеешь… — буркнул Вауита, добавив еще что-то про «скво», но уже себе под нос.

— Люди бывают всякие. А чашечки — они всегда хорошие! Они никому никогда не делают плохо.

— Прекрати! Пошли уже, найдем, чем накидаться и свалим обратно. Пляшущему Волку еще интересно посмотреть, чем там все с твоим капитаном закончится…

— Но с ним же все будет хорошо?

— Понятия не имею — в этом и интрига!

Одновременно с этой фразой в помещении погас свет. Барабашка принялась рыться в котомке, которую все еще таскала с собой, нашла фонарь и, включив, осветила Вауиту, который стоял все в той же позе с поднятой в нравоучительном жесте рукой.

— У тебя есть свет?

— Капитан мне дал. Там их в кладовке много было.

— А запасной есть?

— Да.

— Дай мне, а то, по ходу, ты тут не самая тупая.

— А кто самый?

— Да есть тут одна дворняга, которая поперлась хуй знает куда без фонаря. Давай его сюда и держись поближе. Не нравится мне это…

Открыв дверь, Вауита осторожно выглянул, пошарил лучом по сторонам, после чего кивнул Барабашке следовать за ним и вздрогнул, когда она схватила его за руку. Этот рефлекторный жест доверия обрушил на него тяжесть ответственности, которая больно дала по гудящей голове, из которой выветривался хмель, напоминая, что это все — его дурная идея.

И не то чтобы у него до того не было дурных идей. Наоборот, Вауита по-своему гордился умением влипать во всякие передряги и находить себе проблемы на ровном месте. За это были ответственны примерно напополам его непосредственность и алкоголь. Однако в него довольно рано вколотили одну простую истину: «За твои выходки и твой длинный язык должен отвечать именно ты, а не окружающие». С чем Вауита охотно соглашался и что было одной из причин его переезда в большой город.

И сейчас, когда в его руку легла маленькая, теплая ладошка, он со щемящей сердце тоской прочувствовал, что из-за его пьяной удали и неудержимого желания продолжить банкет данное правило нарушено.

Да, здоровенный бородатый мужик выступил, что называется, на все деньги. Казавшаяся бесконечной орда зараженных стерлась об него меньше чем за… да хрен знает за сколько. Они спустились, потом проползли, потом пошарили в желтом крыле… А потом крались по пустым коридорам, недоумевая, куда все подевались, пока не увидели наваленные горой тела. Это было сильно, но еще сильнее было то, что они увидели в столовой. Вауите не хотелось даже думать, какую херню надо повидать, чтобы, устроив таких масштабов побоище, сидеть и спокойно курить, отправив эту пышногрудую, выбравшуюся из огня невредимой, готовить похлебку.

Естественно, после такого ему показалось, что даже если какая срань тут и уцелела, то она забьется в самый дальний угол и будет сидеть, повизгивая от ужаса. Во всяком случае, Вауита в свое время именно так и сделал, спрятавшись в кафетерии. И прогулка в поисках спирта будет довольно легкой и безопасной. Но он ошибся, и теперь они тут вдвоем, в темноте, в подземелье, набитом всякими ужасами, а из оружия у них только топорик.

— Мы же включим свет, да? — внезапно прервавший данные размышления голос Барабашки заставил Вауиту подпрыгнуть. — А то Капитан и Дитрих проснутся, а у нас света нет.

— Пляшущий Волк в душе не ебет, где он тут включается.

— Я знаю… Только не помню, какие именно кнопочки. Но там была инструкция.

— Пляшущий Волк в рот ебал туда лезть.

— Почему?

— Потому что, возможно, тот, кто выключил свет, еще там.

— А кто?

— Да хуй его знает… — коридор со вздувшимися телами, который они до того пробежали за несколько минут, морщась от вони, теперь казался бесконечным, — И нахуй надо проверять. Сча эти двое оклемаются — вот тогда и будем смотреть. Без обид, но в такой пиздорезке Пляшущему Волку как-то спокойнее, когда с ним бронированный мужик и шпион, а не две твоих сиськи.

— Ладно…

Покладисто кивнув, Барабашка замолчала, а Вауита, слегка притормозив, принялся шарить по сторонам лучом фонаря, чтобы понять, что делают твари из стены. Еды у них полно, так что, в теории, сильно далеко расползтись не должны. Хотя один забрался в желтое крыло, поэтому под ноги и по сторонам глядеть все равно надо… Ледяной холод, уже неприятно знакомый, внезапно пробрал до костей.

Лихорадочно замахав фонариком, Вауита выхватил светом высокую худую фигуру. Выхватил всего на мгновение, после чего та растаяла в воздухе, вызвав мгновенную реакцию. «Бежим!» — волоча Барабашку за собой, он кинулся, не разбирая дороги, назад. Комната! Там толстенная дверь, есть вода и хоть мало, но еды. Сколько они там будут сидеть и чего ждать, Вауита не думал. Главное — успеть запереться. Потому что Вендиго!.. Дальше мысль не шла.

Дверь! Дверь! Дверь! Спасительная толстая дверь! Влетев в помещение, он сразу понял, что ошибся. Вместо комнаты отдыха тут были камеры. Похожие на те, что в желтом крыле, но поменьше как количеством, так и размером. Стекла у всех были пробиты. Дыра не выглядела большой, но кто знает, сколько надо этой твари, чтобы забраться внутрь? Надо было, поняв, что свернули не туда, сразу бежать обратно, может и успели бы, а сейчас…

Увидев камеру с целым стеклом, Вауита рванул рычаг отпирания, забросил Барабашку внутрь, влетел сам и задвинул дверь с такой силой, что вздрогнули даже казавшиеся незыблемыми бетонные своды. Возможности запереться в камере у заключенного, разумеется, не было, однако был топор, который он заколотил как клин, намертво застопорив дверь. Тяжело дыша, он отшагнул назад, светя через стекло фонарем…

Они в ловушке… Из камеры нет выхода. Остается только надеяться, что Вендиго надоест и он уйдет. Куда? Туда, где в бреду и лихорадке валяются те двое? Скорее всего. Дверь в апартаменты Парсона они заперли, но насколько это остановит Вендиго? А насколько его остановит это стекло? Ох, сейчас он получит ответ на свой вопрос… Барабашка тоже светила фонариком по сторонам, так как не особо поняла, что происходит и от кого они только что бежали, и в свете её луча Вауита краем глаза заметил неторопливое движение.

Вендиго не стал выпрыгивать из темноты, пытаясь напугать внезапностью. Тварь вышла на свет спокойно, словно понимая, что добыча никуда от неё не убежит, позволяя рассмотреть себя во всех подробностях. Это было высокое, больше двух метров, болезненно худое гуманоидное существо с очень вытянутым лицом. Из растянутого в уродливом подобии улыбки рта, чьи губы не закрывали не только зубы, но даже десны, торчали клыки, расположенные не как у волка или пумы, а, скорее, как резцы бобра, только треугольные. Маленькие глаза были плотно закрыты толстыми веками, но этого, видимо, все равно не хватало, так как те дергались, пытаясь сжаться еще плотнее. Серая со слабым желтушным оттенком кожа существа была покрыта бесчисленными шрамами, среди которых особо выделялся свежий шрам от пули, видимо, той самой, которой Дитрих срезал его на бегу, заставив прекратить маскарад.

Странные руки Вендиго легли на стекло. Они были пятипалыми. Три пальца, длинные и узловатые, оканчивались короткими толстыми когтями. Вендиго держал их вместе и так они образовывали подобие кинжала, который, пожалуй, без проблем пробил бы незащищенную плоть. Четвертый, находившийся на том месте, где у человека был большой палец, был коротким и как бы не толще и мощнее первых трех вместе взятых. Коготь на нем представлял из себя длинный широкий изогнутый нож. Он явно был только и исключительно оружием для кромсания плоти, поэтому роль большого пальца, предназначенного для манипуляции с предметами, исполнял мизинец, тоже толстый и мощный, но со сравнительно коротким коническим когтем.

Разглядывая это, Вауита внезапно понял, что Вендиго, которому он перестал светить в рожу, открыл глаза и тоже изучает его через стекло. В детстве, когда особенно легко быть храбрым, Вауита частенько представлял себе подобные моменты. Не с Вендиго, но с не менее недружелюбными тварями. И даже без толстенного армированного стекла между ними. Лицом к лицу и глаза в глаза. Представлял, как это будет, представлял, что он им скажет, и был неизменно остроумен и дерзок.

Но сейчас язык сам, без какого либо одобрения со стороны разума выдал «Здрасьте…», после чего грязно выругался от осознания того, что не придумал ничего лучше, чем поздороваться с Вендиго. Ситуация могла бы стать еще глупее, поздоровайся Вендиго в ответ, но тот, вместо этого, сжав ладони, попробовал стекло на прочность. Вауита, на всякий случай, шарахнулся назад, однако когти бессильно проскользнули, не оставив на стекле ни царапины.

Не успокоившись на этом, тварь неторопливо изучила дверь и, поняв, что она сдвигается в сторону, попыталась это сделать. Не смогла, наклонила голову и, увидев мешающий это сделать топор, снова подняла глаза на Вауиту, у которого от этого взгляда в голове недобро зашумело, и он не придумал ничего лучше, чем снова засветить Вендиго фонарем в рожу, прервав таким образом зрительный контакт.

— Хули ты тут удумал, пидор зубастый⁈ Не надо мне мозги ебать! Эй, скво, как тебя там⁉

— Я? — уточнила Барабашка, которая растерянно наблюдала за всем этим.

— Ага! Не смотри ему в глаза! Он, походу, тоже шаман, — Вауита скривился. — Шаманов, блять, развелось — нахуй послать некого!

— Шаман? Как ты?

— Если бы… Пляшущий Волк — он шаман так… для души… Хотя, если так и дальше пойдет, придется из шамана в таксисты переучиваться, а то больно уж конкуренция большая.

Вендиго тем временем еще раз изучил дверь и, увидев запирающий рычаг, поднял его. Поняв, что они теперь тут заперты, Вауита снова разразился матерной тирадой. Ситуация из неприятной стала полностью безнадежной, ибо теперь, даже если Вендиго свалит, они просто не смогут убежать. Остается только надеяться на Дитриха и Капитана. Которые очнутся — если, конечно, очнутся — в кромешной тьме, не зная, куда они делись и будучи не в курсе, что сюда пролез Вендиго. А если эти двое сойдут с ума, или тварь доберется до них раньше, чем у них выйдет оклематься, то…

Возможно, стоит вытащить топор, чтобы соблазнить Вендиго открыть дверь и умереть с оружием в руке, пока еще есть силы? Или это как раз то, что он от него и добивается своим шаманством, так как раньше Вауита за собой тяги к героическому самопожертвованию в северном стиле не замечал. Чалаки — они вообще не столько про то, чтобы умереть с честью, сколько про затаиться в кустах, подождать, а потом сбежать от врагов на украденной у них лошади. Считается очень доблестным поступком, достойным храброго воина.

— Ты хочешь водички? — Барабашка, следуя указаниям, старалась не смотреть на Вендиго, поэтому занялась изучением содержимого своей котомки.

— Ты и воду тоже взяла?

— Я её просто выложить забыла. А что?

— Заебись ты забыла. Очень вовремя. А у меня есть банка бобов. Делать нечего, так что давай пожрем и поспим. Фонарь только выключи, чтобы батарейку не сажать. Пляшущий Волк свой тоже выключит.

— А эта штука страшная?

— Тем более. Если её не видно, то и не страшно. Пошла она нахуй! Заебала таращиться!

…

Честно говоря, в темноте Вауите, вопреки собственным же словам, было намного страшнее, однако он понимал, что батарейки надо экономить до последнего. Лежанка тут была всего одна, поэтому, уступив её Барабашке, он ворочался на полу, не в силах уснуть. И дело было даже не в очень жестком и холодном полу. Просто Вауита буквально всей кожей чувствовал взгляд Вендиго. Хищный, холодный взгляд твари, которая знает, что загнала их в ловушку и теперь собирается стеречь до последнего.

Самое обидное, что Барабашка уснула очень быстро и теперь сладко посапывала над самым ухом. Вот на ней детское «не вижу — не боюсь» работало на все сто. Вауита еще некоторое время поворочался, затем, подняв руку, нащупал барабашкину задницу и от души, с оттягом, шлепнул по ней.

— Ай! — Барабашка забарахталась, спросонья пытаясь понять, что происходит.

— Че? Тоже не спится?

— Наверное… и попа болит…

— Такое бывает, если засыпать во всяких подозрительных местах.

— Правда?

— Ну, сам-то Пляшущий Волк конечно не пробовал, но слышал много! Ладно, раз не спится, тогда давай еще поболтаем.

— А о чем?

— Давай о тебе. Ты сама откуда родом?

— Не знаю.

— Это как? Все знают, откуда они родом.

— У нас не так. У нас послушницам не говорили, откуда они. Говорили, что теперь мы все принадлежим Церкви.

— Ты была в Церкви?

— Ага. В ордене Одаренных. У меня даже знак есть, но тут темно. Но он есть. Ой! Совсем забыла, что об этом нельзя никому рассказывать! Пожалуйста, не говори Капитану, что я тебе об этом проболталась!

— Да не ссы… Если твой Капитан оклемается, то это будет последним, о чем он захочет со мной поговорить.

— Почему?

— Не важно. Продолжай. Значит, ты из послушниц? А на корабле как оказалась?

— С Антоном. Он вообще меня очень сильно выручил! Я должна была с Предвозвестником… ну, это… ну ты понимаешь…

— О, да… Пляшущий Волк понимает, — Вауита тяжело вздохнул, — понимает, что, просидев несколько лет без баб и выбравшись, первым делом нарвется на скво с громадными сиськами, которая ходит почти голая, говорит только о ебле, но за которую ему отвинтят яйца. В лучшем случае. У меня по другому быть и не может.

— Ты о чем?

— Забей. Пляшущий Волк тебя понял — продолжай.

— А я о чем рассказывала?

— О каком-то Предвозвестнике, с которым ты должна была это.

— Ой! Я и об этом не должна никому рассказывать…

— Почему?

— Потому что я тогда ударилась головой. И Предвозвестник тоже ударился. И умер. Это все выглядело бы так, будто я его… ну ты понимаешь? Ну… убила.

— Не — вот теперь не понимаю. С хуя бы это бы так выглядело?

— Не знаю. Мне Антон так сказал. Он меня оттуда вытащил и предложил спрятаться у них на корабле. Потому что меня там не найдут. А еще мне там разрешили готовить. А я очень люблю готовить.

— А! — в это междометие Вауита смог вложить столько сарказма, скепсиса и мрачной иронии, что хватило бы на пару абзацев текста. — Охуенная история, конечно, но Пляшущий Волк хочет задать тебе вопрос, который ты сама себе почему-то не задала.

— Какой?

— А откуда он там взялся?

— Кто?

— Антон.

— Не знаю… Наверное, мимо проходил. Тогда паломничество было. В монастыре всегда в это время много народа. Их, правда, в разные места не положенные не пускают… Но Антон говорил, что ему нравится ходить туда, куда его не пускают! — голос Барабашки зазвенел от радости за собственную сообразительность. — Точно! Наверное, он поэтому там и оказался! Ходил-ходил, увидел, что нельзя, зашел и нашел меня!

— Сука… Почему ты не в полиции работаешь? С твоим талантом объяснять подобную хуйню Пляшущий Волк был бы самым законопослушным уебком во всем городе.

— Думаешь, у меня хорошо получается?

— Охуенно… И это все, что ты помнишь? А детство, дом, родители? — Вауита подождал ответа, после чего со вздохом предупредил. — Если ты сейчас помотала головой, то Пляшущий Волк нихуя не увидел, потому что вокруг пиздец темно. Ты ведь головой мотала?

— Да.

— И это значит, что ты не помнишь детство? Почему?

— Не знаю. Может потому, что я стараюсь плохое не запоминать? Мне было плохо в послушницах, поэтому я так мало помню о том, что там было. Меня там все обижали, не пускали на кухню и говорили про меня обидные вещи из-за того, что я нравилась Предвозвестнику.

— Ты поэтому про этого Антона все время трындишь? Он тебе нравится?

— Да! Он очень веселый! Постоянно шутит. И рассказывает мне разные интересные вещи. Даже не сердится, когда я не понимаю. Я просто глупая, поэтому со мной мало кто разговаривает об интересных вещах. А ему это нравится.

— Нравится разговаривать с тупой скво об интересных вещах? У него ебать какие странные вкусы.

— Наверное… А у меня они тоже странные! — произнесено это было с робким вызовом, граничащим с надеждой. — Мне Лисса говорила!

— И че? Или ты хочешь иметь странные вкусы?

— А это плохо?

— Ну, Пляшущий Волк давно считает, что вы, бледнолицые, с жиру беситесь, так что для вас это нормально.

— Просто все говорят, что не понимают, что нас объединяет. Я знаю, что у меня красивые сиськи, но дело же не только в них да?

— Я-то, бля, откуда знаю? И че ты вообще переживаешь?

— Ну, я книжки разные читала… И там постоянно говорят, что это не главное. Что должно быть еще что-то.

— Ну, значит есть.

— А как узнать, что именно?

— Спросить.

— Я не знаю как.

— Ну, значит не спрашивай. А то может ему как раз это в тебе и нравится?

— Что?

— Что ты лишних вопросов не задаешь. Хотя вряд ли. Ты их дохуя задаешь.

— А Антон это любит! Он говорит, что это значит, что мне не все равно.

— Вот и ответ тогда. Че тебе еще надо-то?

— Просто мне тоже кажется, что я Антона не знаю. Его все почему-то боятся. Возможно, он мне что-то не рассказывает?

— Он тебе дохуя чего не рассказывает, поверь. И, возможно, это, блядь, к лучшему.

— Почему?

— Потому что будет как с моим отцом. Он как-то по пьяни рассказал матери всю правду. Та сама попросила. А потом сломала лопату об его хребет. Правду никто не любит.

— Я люблю!

— Нет. Ты просто врать не умеешь — это совсем другое.

— Ты думаешь?

— Знаю. Когда любят правду, её говорят специально. А ты — нечаянно, либо потому, что ничего придумать не смогла. Пляшущий Волк так же иногда делает. В основном, про себя. Мне еще все говорят, мол, ты такой честный и прямой! А Пляшущему Волку просто лень что-то придумывать, или он случайно ляпнул.

— Понятно, — Барабашка глубоко вздохнула. — Я просто не знала, что это так сложно. Все говорят всегда, что правда — это хорошо.

— Правда — она как деньги. Когда у тебя мало денег, ты хочешь их побольше. Но большие деньги столько народа сгубили, а еще больше сволочью сделали…

— То есть это хорошо, что он врет? А то Капитан всегда сердится, что Антон его обманывает, а он, может, это не назло?

— Хуй его знает… Я вообще капитана твоего знаю пару дней, а второго в глаза не видел.

— Тебе скучно?

— Мне? — несмотря на кромешную тьму, Вауита оглянулся по сторонам. — Мне странно. Мы заперты хуй пойми где, рядом Вендиго бродит, ситуация — пиздец, а Пляшущий Волк вот эту хуйню слушает…

— Тебе не нравится?

— Это нихуя не отвлекает от мыслей о том, в каком пиздеце мы оказались и что выхода отсюда не видать.

— Ну ты же шаман! Может, просто посмотришь в будущее?

— И че Пляшущий Волк там должен увидеть?

— Выход.

— Выход тут один, и эта тварь его закрыла.

— Тогда посмотри, когда Капитан проснется? Он же нас откроет, верно?

— В ту сторону у меня шаманское зрение не работает.

— Почему?

— Пляшущий Волк как про твоего капитана думает, у него сразу вся хлеборезка ныть начинает. Прям перед глазами стоит этот летящий в ебало кулак. А потом темнота.

— А что это значит?

— Это значит, что твой капитан нихуя не обрадуется, что мы свалили. И винить в этом будет меня.

— Думаешь?

— К гадалке не ходи…

— А тогда посмотри, когда эта штука злая уйдет?

— Без проблем, — включив фонарик, Вауита пошарил им за стеклом. — Уже ушла.

— Так может мы тоже пойдем тогда?

— Да я тебе только что сказал, что мы тут закрыты! К тому же, я думаю, что так просто эта хуета от нас не отстанет. Тут где-то трется… Ждет, пока мы вылезем.

— Ой… А я не знала. Здорово, что ты шаман и видишь такие штуки!

— Да как весь пиздец шаман… Долбоеб! Зато шаман! И ты тоже не большого ума. Так что сидим, ждем и надеемся, что эти двое поумнее нас. И поудачливее. Кстати, в туалет пойдешь — не смывай!

— Но пахнуть же будет!

— Без электричества насосы не работают. Значит, вода у нас только та, что в трубе. И хрен знает, сколько нам тут еще сидеть… Так что придется понюхать.

…

Поняв, что Вауите, на котором были только майка, штаны и найденный в технических помещениях рабочий жилет, мягко говоря, некомфортно, Барабашка несколько раз предложила ему одеяло, однако тот гордо отказался и чисто из принципа умудрился-таки уснуть на холодном бетоне. Сколько получилось так проспать, он не знал, так как часов у него не было, но проснувшись, Вауита чувствовал себя еще хуже, чем когда засыпал. Вокруг было что-то не так, поэтому он потянулся за фонариком, чтобы оглядеться и, поняв, что тот не нужен, уставился на желтоватый плафон аварийного освещения, который почему-то не включился сразу после потери питания.

— Эй! Скво! Просыпайся! — Вауита снова растолкал Барабашку. — Смотри! Видишь?

— Что?

— Свет!

— Свет⁈ — вскочив, Барабашка покрутила головой — Это же они включили? Больше же некому?

— Надеюсь. Хотя тут всякое может быть. С другой стороны, хуже нам уже не будет.

— Надо предупредить их о той штуке! Она может напасть!

— Кстати о ней…

Свет, пусть и слабый, позволял осмотреться, что Вауита и сделал. Вендиго нигде не было видно и имелась надежда, что тот сбежал в какой-то темный угол. Разумнее было бы, конечно, спокойно дождаться спасения, но гордость не позволяла ему быть «девой в беде», к тому же в этом слабом свете было видно, что рычаг поднят не полностью. А если он поднят не полностью…

Работая докером, Вауита имел довольно большой и неприятный опыт по части не до конца закрытых запоров, защелок и задвижек, которые самоотпирались под воздействием вибрации и толчков. Взявшись за рукоять топора, он начал шатать дверь, внимательно наблюдая, как синхронно с ней пошатывается рычаг, все больше опускаясь под собственным весом. Это вызвало у него невольную торжествующую улыбку.

— Эй, скво! Хочешь увидеть шаманскую магию⁉ Смотри! Сейчас рычаг отопрется! Нет — не сейчас! Вот, сука, прямо, блять, сейчас!

Рычаг под восхищенное Барабашкино «Вау!» упал и Ваиута, довольно скалясь, медленно потянул дверь в сторону.

— Так… тут, вроде, никого, — выглянув, он покрутил головой. — Съебалася, сука…

— Можно выходить?

— Ага.

Не сумев сдержать чувства, Вауита выдал торжествующий боевой клич и, резко изменившись в лице, попытался захлопнуть дверь обратно. Ему почти это удалось, однако внезапно появившийся Вендиго сунул во все сокращающуюся щель свою длинную как жердь руку. Удар тяжеленной закатывающейся створки пришелся ему в плечо, так что тварь, почти вонзившая когти Вауите в шею, промазала, вцепилась в жилет и принялась тянуть за него. Барабашка, прыгавшая рядом, попыталась помочь, однако жилет был прочный и тварь явно выигрывала.

— Уйди! — Вауита, до того державшийся исключительно за топор, которым снова заклинил дверь, сумел-таки упереться в стену и жестом приказал его отпустить. — Сча я ему покажу, как с докером связываться!

Переступая ногами по стене, он принялся вращаться вокруг державшей его когтистой кисти практически в горизонтальном положении, с каждым шагом все сильнее закручивая её в ткань. Вендиго не сразу понял, что происходит и только когда следом за тканью начала крутиться его конечность, безуспешно попытался её высвободить. Сила у него была громадная, однако Вауита действовал всем своим весом против одной, да еще и находящейся в анатомически невыгодном положении конечности.

— Че, ублюдок, мать твою⁈ Не ожидал⁈ — торжествующе хохотнув, Вауита внезапно хлопнул Вендиго по руке, — Ку! Ха! Я теперь могу хвастаться, что посчитал «Ку» с Вендиго! Если эта хуета меня не сожрет…

— Чего? — не поняла Барабашка.

— Я не тебе!

— А! А кому?

— Есть дохуя вариантов?

— Ну я… Оно… Капитан вон идет…

— Кто идет? — бросив взгляд вдоль коридора, Вауита с хохотом снова хлопнул Вендиго по руке, — Ку, сука! Никуда не уходи! Вон там бородатый топает! Сча он тебе ебало вогнет! Мне тоже, но оно, сука, того стоит!

На радостях Вауита снова исполнил боевой клич, на этот раз на всю громкость, и Вендиго, внезапно словно сошедший с ума от ярости, налег на заклиненную дверь, которая под его напором начала со скрежетом ползти в сторону, а затем жилет, и так много выдержавший, с треском порвался. Упав и услышав, как дверь отлетает в сторону, Вауита заорал растерявшейся Барабашке: «Беги нахуй, дура!» и на четвереньках рванул наружу следом за ней, где, увидев, что дверь закатывается обратно, рванул запирающий рычаг вверх.

— Нет! — заорала Барабашка, указывая внутрь камеры. — Там Капитан! Ты запер его с этой вендигой!

— Это Вендиго заперли с ним! И Пляшущий Волк не хотел бы оказаться на месте этого уебка!

В этом была своя правда. Легенды гласили, что Вендиго по силе равен десяти мужчинам. Мужчинам чалаки, жившим в гармонии с природой, то есть болевшим всеми известными болезнями, недоедавшим в детстве и регулярно страдавшим от голода, даже будучи взрослыми. Даже неспособный похвастать богатырской силой Вауита, который всего лишь имел возможность регулярно питаться благодаря постоянной работе, уже мог оказать ему сопротивление.

Капитан же был из мира, где обед без мяса считался чем-то ненормальным, и сперва заботливые родители, а затем специально обученные люди следили, чтобы молодой растущий организм получал достаточное количество питательных веществ и витаминов, дабы расти и развиваться. А расти и развиваться там было чему и куда. Так что Вендиго его ни силой, ни размерами не пугал. Скорее, наоборот. Волна мороза снова обдала всех, разукрасив стекла изморозью, а следом в это же стекло под зычное: «Отставить мне мозги ебать!» влипла пытавшаяся провернуть трюк с исчезновением тварь, которую размашистая капитанская оплеуха нашарила в тесной камере даже наугад.

— Вот это — то, что у нас называется «выбить все дерьмо», — прокомментировал происходящее за стеклом Вауита. — Сука, Пляшущий Волк такое видел только на родео, когда бычара одного пастушка рогами кидал, вообще на землю не роняя минут пять. Ни разу не пожалел потраченных денег.

Капитан выглядел неважно. Бледный, с огромными кругами под глазами, он тяжело дышал, но даже в таком состоянии оставался страшен. Доспехи одеть то ли не успел, то ли не сумел и остался в стеганых штанах и фуфайке, которые, тем не менее, достойно выдержали удары когтей. Когда же Вендиго попытался вцепиться в горло, ему влетел такой апперкот, что тот аж подлетел в воздух. После чего Капитан схватился ручищами за челюсти и начал разрывать ревущему от боли и беспорядочно размахивающему конечностями чудовищу пасть.

— Осторожно! Не убейте! — от голоса Дитриха над ухом Вауита с Барабашкой, увлеченно наблюдавшие за побоищем, испуганно охнули. — Просто нейтрализуйте.

— А я че, по-твоему, делаю? — Капитан своротил челюсть твари набок, после чего с хрустом наступил на одну из ног. — Жить будет, а вот кусаться и плясать — вряд ли.

— Отлично. Выходите, — Дитрих открыл камеру, выпустил Капитана, запер её и, полюбовавшись на корчащегося за стеклом Вендиго, указал на рычаг. — Его надо убрать.

— Думаешь, кто-то настолько дурак, чтобы эту штуку выпустить?

— Думаю, что кто-то её сюда впустил. И свет вырубился тоже не просто так.

— Понял, — Капитан осмотрел механизм, после чего, поднатужившись, завернул рычаг винтом, сделав механизм неработоспособным без серьезного ремонта. — Готово! Сделал так, что хуй починишь!

— Все — уходим!

— Ага… Сейчас я только одному пассажиру замечание сделаю, — оглядевшись, Капитан свел глаза, словно два ствола, на Вауите. — Ты совсем охуел, собака серая⁈

…

Вауита сел и огляделся. Апартаменты Парсона, залитые желтым светом аварийного освещения, выглядели даже романтично, словно при свечах. Охнув, он потер пострадавшую челюсть и понимающе кивнул.

— Ну, примерно как я и предвидел…

— Хули ты там предвидел? — сидевший на диване Капитан, разливавший по бутылкам очередную порцию самодельной водки, почему-то смешно поджимая руку, недовольно покосился на него. — Бабка Срака — прорицатель-самоучка…

— Не ругайте его! — вступилась за Вауиту Барабашка. — Он и правда шаман!

— Такой же, как я, блядь, балерина.

— Но он правда ваш кулак видел! Прям так и сказал!

— Серьезно? А что еще?

— Сны! Вещие! Правда ведь?

— Сны — фигня! — при виде льющегося в емкости спирта, Вауита оживился. — Пляшущий Волк и наяву, бывает, будущее прорицает! Например лезу на один кран, а он высокий, метров десять и ржавый-ржавый! Ну, думаю, сча я с ним вместе как ебнусь!.. И что бы вы думали?

— Упал?

— Тут же! Прям об пирс бетонный!

— Старая байка, — презрительно фыркнул Капитан. — Я так же падал с мачты, да об палубу. Мог бы убиться, хорошо только на пару ступеней успел залезть. Что-то новенькое придумай, шаман…

— Нальешь — придумаю.

— Да вот хуй. Сухой закон тебе после такого. Пить ты не умеешь.

— Это Пляшущий Волк-то пить не умеет? Да я в этом деле, считай, профессионал!

— Профессионалы херни по пьяни не творят. А ты натворил. Да еще Черри с собой увлек. Если бы мы с Дитрихом не очухались, вам бы там пизда была.

— А как вы нас нашли?

— Это было несложно, — отозвался Дитрих, сидевший за столом по уши в документах и записях Парсона. — Мы нашли распитую бутылку и поняли, что вы пошли за добавкой. В желтом крыле искать нечего, там все разбито, синее крыло мы запечатали, так что оставалось красное.

— Ну, в принципе, все верно, только вот в желтом было не все разбито. Пляшущий Волк там одну бутылочку нашел! И расколотил с перепугу, когда эта хуета из стены выбралась?

— Из стены? — Дитрих и Капитан переглянулись. — Так называемые «детишки Пауэла»? Вы с ними встретились?

— Ну как встретились… Она одного размазала, — Вауита указал на Барабашку, — а я пересрался и спирт разбил.

— Размазала?

— Ну не то, чтобы размазала. Не как жука. Его стеной раздавило.

— Очень интересно… Можешь показать, где это было?

— Сейчас… Оклемаюсь немного, а то голова гудит…

— Пить надо меньше, — буркнул Капитан, — тогда голова болеть не будет.

— Пляшущий Волк не будет смеяться над этой шуткой.

— А я и не шутил… Еще раз что-то подобное отчебучишь, я тебе твой хохотальник снова поправлю. И так до полного просветления.

Сложив бутылки с готовой водкой к себе, Капитан лихим взмахом отправил оставшиеся после розлива полстакана в себя и, повернувшись к Дитриху, вопросительно мотнул бородой.

— Ну че там умного пишут?

— Много чего, но, к сожалению, я не врач.

— Я еще больше не врач, так что… — поморщившись, Капитан вспомнил, почему так странно держал руку и, достав градусник, принялся разглядывать показания в неверном свете аварийных ламп, — Тридцать семь с мелочью… Еще не здоров, но уже жить можно.

— У меня так же. Пить хочется, слегка знобит, но в целом значительно лучше, чем раньше.

— Голосов в голове непонятных нет? На сырое мясо не тянет?

— Кстати, об этом… Я же правильно понял, что мы с вами видели одно и тоже, пока валялись в бреду?

— Ну, я по «Сто тринадцатому» своему бродил.

— Я, видимо, тоже. Во всяком случае, внутренне устройство было очень похоже на корабль этого типа.

— Ты откуда знаешь? Ты же внутрь не лазал. Сказал, что снаружи остался.

— Сейчас это не важно. Важно, что, по всей видимости, это как-то связано. Ваш корабль, Метаморф и то, что «Легион» прекратил свое функционирование, превратившись просто в нелетальное вирусное заболевание после того, как вы убили Метаморфа.

— То есть, я его все-таки убил? Зря ты, выходит, на Черри думал?

— Я не уверен, однако все выглядит именно так. Во всяком случае, все, кто дожили до этого момента, не сошли с ума.

— Ты думаешь, это все на нем было завязано? Но как? Раньше ведь заражались и без этой твари?

— Не знаю. Все, что мне пока ясно, это то, что данная зараза задумывалась как двухкомпонентная, состоящая из вируса, который способен внедряться в организм, и его напарника.

— «Тандемный паразит!» — вспомнил Капитан. — Парсон говорил, что тот должен давать зараженному организму новые свойства какие-то.?

— Именно! Но по какой-то причине этого не произошло.

— Ты вот об этом говорил, когда того здоровенного пидараса разглядывал?

— Об этом. Все как будто остановилось. Словно им перестали поступать команды…

— То есть, нас пронесло?

— Не факт.

— В смысле?

— Во-первых, не понятно, как это работает. Вауита говорил, что местные тесты реагировали на него на постоянной основе. То есть, возможно он, а теперь и мы, несем «Легион» в себе, просто бессимптомно. И я сейчас думаю насчет того, как это проверить.

— А я думаю, почему Парсон нас до сих пор не сжег? Если он там не сдох, то выбраться был должен давно. А если выбрался, тогда тут все должно уже гореть синим пламенем.

— Хороший вопрос. Кстати, думаю, что свет погасил тоже он.

— Зачем?

— Чтобы Вендиго мог проникнуть сюда.

— Натравил его на нас? — Капитан хмыкнул. — Тоже смысла особого не вижу.

— Но это вряд ли совпадение.

— Ладно, давай соберемся и включим все обратно, а то эта аварийка меня бесит. Заодно может следы какие-то найдем.

— К слову — еще один довод в пользу того, что это Парсон. Надо довольно хорошо знать это место, чтобы саботировать независимые аварийные системы.

— А ты откуда знал, как их обратно включить?

— Я тоже рассматривал варианты саботажа, так что был в курсе местных слабых мест.

— Ну да… Точно! Ладно, сейчас приоденусь и пойдем…

— Вы уже в состоянии снова носить доспех?

— А куда деваться? Есть такое слово: «Надо»!

— Вы ослаблены. Если свалитесь по пути — будет плохо всем.

— Нормально! Я эту тварюку отметелил — сразу такая бодрость в теле образовалась. Кстати, почему нельзя её убивать?

— Потому что она таким образом просто сбежит.

— Не понял…

— Как ваш помощник.

— Еще больше не понял!..

— Если её убить, она просто сменит тело.

— Погоди! Ты хочешь сказать, что Антоха так умеет?

— Я дам вам почитать записи Парсона про него. Вам полезно будет знать.

— Хорошо… Ладно, — все еще недоверчиво косясь на Дитриха, Капитан пошел в сторону хранилища. — Ты, главное, не забудь… Черри! Пошли, поможешь мне обратно железки натянуть.

Они ушли, и Дитрих вернулся было к записям, но тут из коридора, ведущего к хранилищу, раздался крик Капитана: «Подойди-ка сюда! Тут, кажись, че-то интересное!» Вздохнув, Дитрих встал и, найдя Капитана, вопросительно кивнул. Тот, в свою очередь, кивнул на Барабашку.

— Давай, скажи ему.

— Про коврик?

— Да, про коврик!

— Коврик? — Дитрих посмотрел себе под ноги. — Этот? На котором я стою?

— Ага! Он очень красивый! Как у Амяза! Я его видела, когда стены стали прозрачные, и сразу вспомнила!

— Прозрачные стены?

— Когда меня та штука схватила, стенки вокруг как будто прозрачные стали! И я все видела через них!

— Прям насквозь?

— Да! Только недолго. Потому что ей плохо стало и стеночки обратно затвердели.

— Погоди! — в голосе Дитриха зазвенел азарт взявшей след ищейки. — Из стены вылезла «штука», схватила тебя и стенки на некоторое время стали прозрачными?

— Ага.

— И через них ты видела этот коврик?

— Ну да…

— И что с ним не так?

— Он просто там был короткий. А сейчас его хватает на весь коридор, — Барабашка явно была сбита с толку такими расспросами. — Вот я и спросила, почему так.

— Ты думаешь о том же, о чем и я? — Капитан кивнул в сторону стенки, которой коридор заканчивался и где стоял немного неуместный книжный шкаф.

Согласно кивнув, Дитрих осмотрел шкаф и, нащупав на одной из полок какой-то рычажок, потянул его в сторону. Шкаф отъехал, открывая мощную железную дверь с штурвальным замком. Капитан хотел было отпереть, но Дитрих жестом остановил его.

— Что такое? Ловушка?

— Нет. Скорее… догадка…

— Догадка?

— А что, если Вендиго на нас не натравили? Что, если им нас хотели отвлечь?

— Отвлечь? От чего? — Капитан обернулся. — От хранилища, что ли?

— Возможно… — подойдя к двери, Дитрих провел рукой по панели набора. — Вы, когда уходили, оба замка закрыли?

— Нет. Не до того было… А что?

— Ничего. Просто думаю, как определить, открывали дверь в наше отсутствие или нет?

— Так как он её откроет, если мы код поменяли?

— Отличное замечание! Доспехи ваши там?

— Ну да. Тогда закройте потайной ход пока.

— А я бы посмотрел, куда он ведет.

— Я тоже… Однако сперва нам нужен свет.

— Что, если он как раз туда и ведет? К свету? К рубильникам, точнее. Парсон или кто-то еще его погасил, впустил сюда вендигу эту и, пока мы бегали, по потайному ходу нырк и сразу к хранилищу?

— Вряд ли Парсон строил себе в кабинете тайный ход в техническое крыло. Кроме того, тогда вдвойне странно, что он не пошел к кабинету, а повел вас более опасным путем.

— А если это не Парсон, а тот инженер тут партизанит? У него же ключики были? Мог и про ход знать.

— Интересная версия… И инженер тоже мог саботировать аварийное освещение. Только вот зачем?

— Вендигу напустить?

— А это ему зачем?

— Может, думал, пока эта тварь тут шныряет, через пещеру выбраться? Лифт-то мы того…

— Ладно, надо подумать. Тем более, что все указывает на то, что там действительно есть выход.

— Так, значит, посмотрим коридорчик?

— Вам так хочется?

— У меня душа неспокойна. Я-то думал, что здесь все как в сейфе. Безопасно. А тут ходы всякие. Что, если бы залез кто, пока мы без сознания валялись?

— А может и залез? — предположил крутившийся рядом Вауита. — Просто кое-кто — шаман! И он это предвидел и вовремя свалил!

— Этот «кое-кто» — алкаш, побежавший за догоном! И я еще раз предупреждаю: повторится такое — пить будешь только таблетки!

— Никакой от вас благодарности! А между прочим, Пляшущий Волк жизнью рисковал, чтобы задержать Вендиго до вашего прихода!

— Выглядело так, будто он тебя из твоей норы вытащить пытается, а не ты его держишь.

— Это была часть плана!

— Да не пизди! — потыкав пальцами в панель, Капитан открыл дверь хранилища и, оглядевшись, пожал плечами. — С виду все как и было…

— Вы не против, если я посмотрю, что тут есть? — не дожидаясь ответа, Дитрих принялся шарить по коробкам и контейнерам. — А то, возможно, я был не прав и тут действительно есть что-то, что нам пригодится.

Кивнув, Капитан, кряхтя и постанывая, принялся облачаться в доспех, пока Дитрих аккуратно перебирал контейнеры в хранилище, откладывая то, что могло быть интересно, в сторону. Вауита, которого разбирало любопытство, тоже сунулся внутрь и активно крутился вокруг, пытаясь чем-то помочь.

— Ну че, — закончив с доспехами, поинтересовался Капитан, — есть что-то интересное?

— Не знаю, — Дитрих, задумчиво вздохнув, окинул взглядом отложенное. — Надо бы еще поработать с бумагами Парсона. Возможно там есть подсказки?

— То есть, ниче не узнаешь?

— Не то, что не узнаю… просто не могу с ходу понять, как это можно применить? Например вот…

— Че это?

— Магнит. Только очень мощный. Сами попробуйте.

Взяв толстый серебристый диск, Капитан прилепил его к нагруднику, затем попытался оторвать, удивленно хмыкнул и, взявшись двумя руками, все-таки осилил, но теперь магнит прилип к перчатке. Оттуда его оторвал уже Дитрих и поместил в контейнер.

— Ну как?

— Да, мощный, — Капитан с уважением кивнул. — Для чего он?

— Очевидно, применялся в какой-то технике.

— Я просто подумал, что если вот сюда рым-болт закрутить, то можно трос привязать и что-то металлическое достать. Или примагнитить наверх, к железке какой-нибудь, и чахлика вроде Вауиты выдержит.

— Пляшущий Волк не чахлик!

— Попизди мне… Леща огреб и выключился как торшер, крепыш карманный… О! Знакомая штуковина!

Протянув руку, Капитан взял диск из сплава, похожего на бронзу, чью поверхность покрывал замысловатый, чем-то похожий на ходы древоточца узор. В середине имелось отверстие, в которое был вделан круглый полупрозрачный камень, похожий на тусклый изумруд. В том же контейнере лежал похожий камень, только без оправы, так что Дитрих, в свою очередь, взял его и внимательно изучил.

— Вы знаете, что это такое?

— Мне за подобную хрень дамочка одна пушку подогнала.

— Я понял, о ком вы.

— Не удивлен. Кстати, штуковина была поддельная.

— Поддельная, говорите? — Дитрих посмотрел камень на свет. — С чего вы взяли?

— Она сказала.

— А она не сказала, зачем ей подделка?

— Типа для коллекции. Вроде как это очень древняя подделка. Даже не людьми сделанная, а кем-то жившим задолго до нас.

— Она могла вас обмануть?

— Нас — могла. Антоху — вряд ли.

— Это он предложил сделку?

— Вроде как.

— Понятно… А еще какие-то подробности были?

— Я там всего не помню, честно говоря. Вроде как это ключ, но то ли точно неизвестно, то ли вилами по воде писано.

— Ключ от чего?

— Так в том и дело, что никто не знает. Это вообще имперцы предположили, а по факту — может и наврали. Так что тычут их всюду и пытаются придумать, от чего это ключи. От власти, али от богатства, а то и еще от какой херни неведомой.

— Занимательно… Больше ничего знакомого нет?

— А можно Пляшущий Волк посмотрит? — Вауита протиснулся к стеллажам и начал рыться в отобранном Дитрихом, а затем и в том, что того не заинтересовало. — Вдруг что и признаю… О! Вот!

— Это? — Дитрих взял и недоуменно покрутил кусок породы с вросшим в него куском какого-то ржавого механизма. — Ты знаешь, что это?

— Конечно! Его тут нашли. Недалеко. Потом всю гору изрыли, пытались остальное отыскать! В газете рисунок был. И награда тому, кто что-то похожее принесет. Я поэтому запомнил.

— И как нам это пригодится?

— Ты не говорил про «пригодится». Ты спрашивал, есть ли тут что-то знакомое. Пляшущий Волк эту штуку узнал. Она ему знакома! А уж как применить — сами думайте.

— Понятно, — Дитрих хотел вернуть механизм в контейнер, но остановился и принялся рассматривать внимательнее. — Хм… Любопытно.

— Че? Действительно может быть полезным? — удивился Капитан.

— Нет, просто это не артефактная технология.

— Серьезно? А как окаменеть успело?

— Оно и не окаменело. Я не великий геолог, но это похоже на кусок базальта. И я знаю, что базальты образовывались из расплава породы.

— Так если камень плавится, то эти железки бы подавно расплавились бы.

— Вот именно. Думаю, что в камень они попали примерно тем же путем, что и «Эльфрик».

— Так может это от него кусок?

— Маловероятно. Он слишком глубоко. А камень, как я понимаю, нашли наверху. Я ведь прав?

— Ага! — с энтузиазмом кивнул Вауита, радостный, что обнаружил что-то интересное. — Где точно только не покажу. Я эти места только по рассказам родителей знаю.

— А я тоже штучку нашла! — обернувшись, все посмотрели на Барабашку, которая крутила в руках какой-то предмет, похожий на диадему. — Я не знаю что это, но оно красивое!

— Только на голову не надевай, — предупредил Дитрих, — это может быть небезопасно.

— Ой…

— Что значит «Ой»?

— Я просто уже… Но я на секундочку! Просто примерила!

— Звуки, голоса, головокружение были?

— Н-нет… А должны? Просто если должны, то я сейчас еще подумаю!

— Откуда ты его достала? — поинтересовался Капитан и, взяв указанный контейнер, принялся изучать бирку. — Так… Просто на бутылках было написано, огнеопасное оно или едкое, или еще какое. Може и тут? Не, только инвентарный номер.

— Давайте я посмотрю в документах, — предложил Дитрих.

— Так сразу надо было посмотреть!

— Тут несколько сотен наименований. Я хотел заняться этим после. Не думал, что вы, только оклемавшись, куда-то снова побежите.

— Я хочу ход проверить. Чтобы быть уверенным, что через него к нам никто не заглянет. И ты согласился.

— Да. Поэтому я быстро посмотрю, во что она залезла головой, и мы пойдем.

— Ну давай, — согласился Капитан, жестом приказывая всем покинуть хранилище. — Эти штуки я, на всякий случай, заберу. Мало ли? Код, кстати, еще раз поменяй. На что-то посложнее. А я пока пойду и на двери в приемной какой-нибудь лом узлом завяжу, чтобы пока мы тут лазаем, оттуда никто не заявился.

…

Закончив с приготовлениями и убедившись, что диадема не представляет особой опасности, Дитрих крутанул штурвал замка и отошел, прикрываясь распахивающейся дверью, чтобы пропустить вперед бронированного Капитана. Тот вышел в длинный коридор и, оглядевшись, махнул рукой, что можно заходить остальным. Жестом попросив подождать, Дитрих несколько раз изучил запоры, дабы убедиться, что они смогут вернуться тем же путем. Замок, на фоне остального, оказался на удивление несложным, несмотря на то, что сама дверь внушала уважение. Видимо, чужих тут не ожидалось, поэтому его предназначением было надежное, с герметизацией, отсечение участка коридора.

Сам коридор был отделан в стиле основного комплекса и вел до Т-образного перекрестка, от которого вбок отходил еще один ход. Капитан предложил сперва пройти прямо, затем обследовать его. Дитрих согласился, а остальных не особо спрашивали и, двигаясь прямо, они уперлись в еще одну гермодверь с штурвальным замком. Но тут механизм замка был намертво заблокирован винтовой распоркой.

— Интересненько, — подергал распорку Капитан. — Это че за чудеса?

— Может, не будем трогать? — осторожно предложил Вауита. — Зря запирать не станут, а какой хуеты тут бегает, мы все видели.

— С другой стороны, это ход в покои Парсона… Было бы что действительно опасное, он бы её заварил и бетоном залил. Дитрих! Че там по схеме твоей?

— Там? — еще раз взглянул на план Дитрих. — Красное крыло, если я в направлении не ошибся.

— Это где мне мозги полоскали?

— Да…

— Странно. Я там, вроде, все облазил и ниче такого не видал. Мож откроем?

— Давай. Надо проверить, что за ней. В нашей ситуации, чем больше вариантов, тем лучше.

Согласно кивнув, Капитан снял распорку, отпер дверь и, держа саблю наготове, приоткрыл. Затем распахнул и, перешагнув через валявшиеся перед дверью шпалы и инструмент, прошел в помещение. Остальные, оглядываясь, вошли следом.

— Ой! А мы тут были! — оглядевшись, проинформировала Барабашка. — Вон креслице, вон чашечки! Печенек, правда, не осталось…

— Я тоже тут был, — Капитан указал саблей куда-то в сторону. — Тут они сидели…

— Кто?

— Парсон с пидарасом тем, который в тебя стрелял. От Метаморфа тут прятались. А вон из такой же шпалы я себе «Шпалицу» выстрогал.

— Видимо, это помещение тоже экранировано… — понимающе кивнул Дитрих.

— И тут ход есть в кабинет, — оглянулся Капитан, — только вот его кто-то заблокировал. Кто-то, кто знал, что произойдет. Вопрос только, откуда?

— Не торопитесь с выводами, — Дитрих указал на инструменты, — вам ничего не кажется странным?

— Дверь вскрывать готовились… Когда поняли, что та не открывается.

— Так она открывается. С той стороны. Очень легко.

— Возможно, Парсон не знал?

— И не посмотрел?

— Ну кто-то, может, пробрался?.. Перед самым пиздецом. Мы же еще тот ход не смотрели. Мало ли?

— Тогда бы времени не было приготовить инструменты для вскрытия и материалы.

— Ну или он вообще не знал? Да и его, может, не ставят в известность о каждой заклинившей двери?

— Заклинившей двери в его тайном проходе?

— Да какой он тайный, если про него рабочие знали, а у инженера вообще в загашнике ключи от всего? — Капитан, который уже запутался, неопределенно пожал плечами. — Тут это не утаишь! Особенно от обслуги, которая чинит и проверяет.

— Именно! Поэтому я думаю, что дверь заблокировали по приказу Парсона.

— Зачем ему-то это делать?

— Потому что в красное крыло привезли вас. А вместе с вами сюда прибыл господин Семнадцатый. Поскольку это все построено на правительственные деньги, послать его Парсон не мог. Но и лазать по своим закромам разрешать тоже не особо хотел. И так как насчет секретности данного прохода у него иллюзий больших не было — вы верно заметили, что от обслуживающего персонала сложно такое скрыть…

— Поэтому он сделал вид, что дверь поломалась! — закончил за Дитриха Капитан. — Как раз пока они тут гостят! Какая незадача!

— Да. Сложили инструменты и материалы для ремонта и ничего не делали, ожидая, когда визитеры уберутся восвояси.

— Когда же пиздец приключился, он тут в ловушке оказался. Сам себе свинью подложил.

— Верно, — Дитирих на секунду задумался, — и я, кажется, знаю, куда ведет тот боковой ход!

— Куда?

— Помните, где вы нарвались на Метаморфа?

— У двери, за которой ты прятался?

— Да. И он там терся неспроста! Метаморф к тому времени поглотил достаточно воспоминаний, чтобы знать про ход и знать, где ждать Парсона. Так что сразу направился туда. Пойдем, проверим мою догадку, хотя назначение этих коридоров в целом понятно.

— Пляшущий Волк вот сразу понял! — гордо выпучил грудь Вауита. — Этот Парсон себе целый коридор сделал, чтобы синее крыло обходить и желтое крыло обходить, потому что все думали, что пиздец будет там.

— Персонал часто про это говорил?

— Постоянно.

— А ты слушал?

— Конечно! Пляшущий Волк только одного не понял: почему, когда все на самом деле случилось, все вели себя как овцы?

— Строить планы — это одно. Исполнять — совсем другое.

— Ну и нахуй их тогда строить, если не исполнять?

— Это успокаивает. Дает иллюзию контроля.

— Вы, бледнолицые, странные.

— А ты думаешь, что сильно от нас отличаешься?

— По крайней мере Пляшущий Волк не думает о том, чего не будет делать.

— Это не от избытка ума, а от недостатка фантазии и знаний.

— Звучит обидно.

— Просто констатирую факт. Ты — далеко не глупый тсалаг, но образования явно не получал и большую часть жизни решал, в основном, практические задачи: что поесть, где поспать, как заработать на жизнь.

— И че?

— Ничего, — пожал плечами Дитрих, сворачивая в боковой коридор. — В этих задачах фантазия не особо нужна, а временами даже вредна. Брать и делать хоть что-то лучше, чем сидеть и мечтать.

— То есть, это хорошо?

— В вопросах выживания — возможно. Но когда тебе надо заглянуть в будущее, чтобы придумать и воплотить что-то, чего до тебя никто не делал, без фантазии никак.

— Пляшущий Волк — шаман!

— Шаманы не умеют смотреть в будущее — в этом все веселье.

— Умеют!

— Нет. Предсказательную силу имеют только научные теории. Одаренные же, например Видящие, имеют дело с вероятностями. Да — понимание всех влияющих на событие факторов безусловно помогает, однако умный человек может это все проанализировать и безо всякого Дара.

— То есть хуйня это все?

— Нет. Просто работает немного не так, как все себе представляют. Сила Видящих не в предсказаниях будущего — тут они регулярно ошибаются с чудовищными последствиями — а в том, что они способны видеть гораздо больше влияющих на тот или иной исход факторов, что, в свою очередь, дает возможность принять меры по повышению шансов на благоприятный итог. И чем дальше Видящий умеет заглядывать, тем больше для этого будет времени.

— А почему они ошибаются?

— Потому что есть факторы, которые Видящие не видят.

— Они же Видящие? Как они могут не видеть?

— Они видят только то, что связано с так называемым «Упорядоченным». Видимо, с ним связано не все. Или есть возможность поставить помехи. Исказить эти связи.

— Пляшущий Волк нихуя не понял. Так что с шаманами-то?

— Не знаю, что там с шаманами, — буркнул Капитан, которому эта заумь уже надоела, — но ты, если б будущее видел, тут бы нихуя не оказался.

— Ты прав… Если бы я будущее видел, — Вауита задумался, — я бы себе билет лотерейный купил! Выиграл бы кучу денег… и все пропил бы! И сдох бы счастливым!

— Дитрих прав: нихуя у тебя никакой фантазии нету. Одна пьянка на уме!

Подойдя к такой же двери, как и две предыдущих, Капитан изучил её, после крутанул штурвал замка, приоткрыл и высунулся. За дверью обнаружился небольшой тамбур и фальш-стена. За которой находилось помещение, похожее на небольшую кухню. Единственная дверь вела в комнату для совещаний.

— Ты же прям тут и прятался? — спросил Дитриха Капитан, увидев большое стекло, через которое они разговаривали при первой встрече.

— Да. Еда, вода, ножи и стулья, на которых можно было поспать. А вон там — туалет.

— А тут чего?

— Кладовая. Она пуста. Я все продукты из неё оставил тем бедолагам в изоляторе и вашей подчиненной.

— Ну ладно — у нас еды пока хватает.

— Это че вообще за место? — выйдя из комнаты, Капитан огляделся. — А то тогда было не до того, чтобы осматриваться…

— Черное крыло. В нем велись исследования поглощающих материалов, которые защищают от воздействия одаренных.

— «Черная маска» твоя! Точно! Ты ж её тут нашел, верно⁈

— Да, но сейчас это неважно. Главное, что мы теперь можем перемещаться по самым интересным местам комплекса относительно безопасно.

— Относительно, — Капитан еще раз огляделся. — Но к рубильникам мы так не пройдем…

— Можем выйти через ту же дверь, что и в прошлый раз. Комбинацию я запомнил. Там спустимся, и дальше маршрут всем знаком.

— Ох, блядь… опять лестницы, — Капитан тяжело вздохнул. — Ну, попиздовали, че делать-то?

…

Тяжеленная дверь, которую Капитан тогда блокировал своей «шпалицей», была открыта. А за ней зияла темнота. Аварийного освещения тут либо не было вообще, либо его тоже отключили. Достав фонари, Капитан с Дитрихом осветили путь.

— Так… Тут вроде все по-старому, так что идем до платформ, а оттуда спускаемся вниз.

— Согласен, — кивнул Дитрих, тем более, что отсюда спуска я не наблюдаю.

— Ну, пошли тогда… Эх, — ступив на мостик, Капитан оглянулся. — Проверить бы камеру с той вендигой… Это же она дверь тут нараспашку открыла? Или мы не закрыли?

— Мы закрывали. Это совершенно точно. Надо и сейчас закрыть, благо замок изнутри без всяких кодов, что примечательно.

— Примечательно?

— Надо было сразу обратить на это внимание. Кстати, ход в технические помещения тоже заперт так. Символически…

— Что странно, учитывая бегающую тут срань.

— Видимо, её Парсон боялся не сильно. Скорее наоборот — старался изолировать это место от того, что сидит в основном комплексе.

— Думаешь?

— Учитывая, над кем и какие опыты он там ставил, похоже на то. Возможно, дело в точке перехода, которая находится внутри шара. Или в том, что отсюда можно выбраться на поверхность. Возможно — оба варианта сразу.

— Че за «точка перехода»? — не понял Вауита.

— Дыра. Через которую ты можешь попасть в другое место. И которая существует длительное время.

— А нахуя она?

— Вот в этом тут и пытались разобраться.

— Она может наверх вести?

— Это вряд ли.

— Может проверим? Просто я слышал легенды о проходах, которые вели в Темные Земли. А мы сейчас как раз в Темных Землях. И если те ведут сюда, то, может быть, этот ведет отсюда?

— Это не «Темные Земли», поверь.

— Да не — как раз они!

— Это всего лишь пещера.

— Откуда ты знаешь? Ты был в Темных Землях?

— Если ты говоришь о месте, которое ассоциировалось с загробным миром, то нет — не был. Однако это точно не он.

— Как ты можешь знать, если никогда там не был и не видел?

— Хотя бы потому, что в том месте кратно увеличивается сила Одаренных. И если бы это были Темные Земли, то делать тут место для экспериментов над ними — очень плохая идея.

— Или очень хорошая, — парировал Вауита, — смотря че хочешь получить.

— Судя по всему, они тут очень хотели получить пизды, — буркнул Капитан, — все на это указывало. А теперь заткнитесь оба-два и слушайте по кругу. Чегой-то мне тут не по себе.

— Метаморф? — Дитрих посветил на вершину сферы Лаборатории, к которой они приближались. — Вспомнили про него?

— Ага… Надо бы слазать. Посмотреть, как он там…

Метаморф был на месте. Большей частью. Пока запыхавшийся после подъема Капитан приходил в себя, Дитрих обошел, светя фонариком, железное тело, созданное тварью, и удивленно присвистнул.

— Че такое?

— Голова! — пояснил вместо Дитриха вездесущий Вауита. — Кто-то его голову спиздил!

— Голову?

— Да. Такую штуку, где обычно располагаются глаза, рот, уши, рога. Голову.

— Я, блядь, знаю, что такое голова! Кто мог спиздить голову у железной, сука, твари?

— Может, Вендиго?

— Я дал ему пизды при тебе. У него не было лишней головы.

— Может, он её сожрал?

— Железную?

— Ну… Внутри он вполне мясной. И даже слегка прожаренный!

— Это я его поджарил.

— Зачем? — Вауита с подозрением посмотрел на Капитана. — Ты хотел сожрать его?

— Нет.

— Пляшущий Волк тебе не верит.

— Да я тебе говорю!

— Ты выглядишь охуеть каким прожорливым…

— Отъебись…

— Пляшущий Волк замолчит. Но Пляшущий Волк запомнит. О! А кто в нем дырищу такую сделал?

— Тоже я, — Капитану болтливость Вауиты не нравилась, но тот не затыкался, по всей видимости, от нервов.

— Ты вырвал ему сердце⁈

— Дурак что ли? Это от дубины дыра.

— Ты ему сердце дубиной вырвал⁉

— Ага. И оно через жопу выкатилось… Дитрих! Ну ты долго там⁉ Мне тут нихуя не нравится!

— Мне тоже, — согласился Дитрих, — Потому, что кто бы не отделил эту голову от тела, он орудовал не когтями.

— Ножом?

— Топором вроде того, который у Вауиты.

— Ты как это определил?

— Он тут валяется…

— Я его возьму! — Вауита буквально кинулся к топору, валявшемуся на полуобгоревшем настиле. — Если им эту тварь разделали, это охуенно мощный талисман! Ну и второй топор, как никак, а то этот Пляшущий Волк может проебать как нехуй делать.

Взяв топоры в обе руки, Вауита принялся их сравнивать. Свеженайденный был таким же ржавым, как и первый в момент находки, имел такую же почерневшую от времени рукоятку из твердого дерева и даже такое же клеймо кузнеца.

— Да он не «вроде такой»! Они, блядь, одинаковые!

— Ты свой где нашел? Там? — Дитрих кивнул в неопределенном направлении. — В заброшенном лагере экспедиции?

— Ага! Там, где Сквернословящий Медведь ящик со злости расколошматил.

— «Сквернословящий Медведь?» — все недоуменно переглянулись, пока до них доходило, о ком речь. — Это Вадим, что ли?

— Ну да! Пляшущий Волк решил, что он достоин охуенного чалакского имени! Он тут такому количеству страхоебищ пизды дал — прям нужно имя дать. На языке чалаки это будет «Адатлойасгийона».

— Во-первых, нормальные люди это хер выговорят! Во-вторых, это кто еще тут «сквернословящий»⁈ — Капитан аж поперхнулся от негодования. — Да ты себя-то слышал?

— Пляшущий Волк не отрицает — доки его испортили. Но речь сейчас не обо мне.

— Давай другие варианты рассмотрим⁈ Например «Дающий в ухо медведь»? «Отрывающий яйца медведь»?

— Морской медведь⁈ — поняв, чем дело пахнет, быстро предложил Вауита. — Отличное имя! Очень хорошо отражает суть!

— Как по-вашему будет?

— Амеквойона.

— Хуй с тобой — пойдет. А Дитриха ты как назвал?

— Пока думаю. Он просто скрытный такой. В маске всегда… Напоминает Пляшущему Волку енота… но Пляшущий Волк еще подумает!

— Думай-думай, — Дитрих согласно кивнул, — я не тороплю. Кстати, смотрите, что я нашел.

Он продемонстрировал Капитану уже знакомый шлем, который защищал от обнаружения Метаморфом. Капитан взял его и покрутил в руках. По лицу было видно, что ношение данной штуки удовольствием было небольшим.

— Думаешь, могут пригодиться?

— Думаю, да. Во всяком случае, моя маска помогала против Вендиго.

— Эта хрень мне на шлем не налезет.

— Попробуем сделать так, чтобы налазила. Я тут немного разобрался в принципах работы данной технологии. Она не очень сложная. В основе лежит клетка Фарадея, экранирующая мозг от электрических полей, на которую подается ток высокой частоты. Это в сумме не позволяет залезть вам в голову и скрывает характерные для мозга разумного существа биоэлектрические потенциалы за стеной помех.

— Уверен? Потому как «токи высокой частоты» звучат как что-то серьезное. Что-то, куда без знаний лучше бы не лезть.

— В целом — да, но не в нашем случае. Тут схема собрана на довольно маломощном клистроне и питается от батареи, так что вряд ли нам поджарит мозг. Собрано, кстати, толково.

— Бартлоу собирал… Немного до тебя не дошел. Его какая-то хуета в стену утащила.

— Ой! Я тоже видела кого-то, кто в стене сидит! — оживилась Барабашка. — Он меня схватил, но ему плохо стало. Я по-моему рассказывала? Или нет?

— Рассказывала, — успокоил её Дитрих, снова поворачиваясь к Капитану. — Бартлоу, говорите?

— Знал его?

— Нет, но слышал.

— Хороший человек был?

— Вас утешит, если я скажу, что не очень?

— Немного. А полковник МакКефри?

— Начальник охраны?

— Его Метаморф затоптал.

— Дешево отделался.

— Не любишь ты местных, да?

— Не люблю, — честно признался Дитрих, — особенно учитывая, что многие приложили руку к более ранним проектам вроде «Мит Фарм».

— «Мясная ферма»?

— Проект по принудительному выращиванию Одаренных. Брали женщин из тюрем и девочек из детских приютов, насильно оплодотворяли, после чего морили голодом, пытали, вкалывали различные препараты, чтобы найти условия, при которых рождаются одаренные дети.

— Фу, блядь. Давай без вот таких подробностей. Мне хватило хуйни в жизни. Насмотрелся.

— Хорошо… Просто хотел избавить вас от переживаний.

— Уже без разницы, — Капитан обреченно махнул рукой. — Ладно, пошли дальше?

— Да, только я сейчас внутрь лаборатории залезу. Там оставалась еще пара шлемов. Чтобы на всех.

— Только осмотрись сперва. А то мало ли. Я-то пролезть и помочь не смогу.

Дитрих кивнул и, открыв верхний люк, посветил внутрь. Затем осторожно слез на площадку, держа маузер на изготовку в одной руке, а фонарик в другой. Осветив сперва дальнейший спуск, он повернулся, выхватил лучом висевший в центре Лаборатории шар, после чего направил свет в небольшую аппаратную напротив.

— Не стреляйте! — голос был странный, глухой, но и Капитан, и Дитрих узнали его.

— Лоренс? Лоренс Парсон?

— Да… Когда-то это был я…

Из-за пультов поднялось, закрываясь рукой от света, нечто болезненно худое, в дорогом, но безнадежно испорченном шрапнелью костюме, с которым резко контрастировал странный жутковатый шлем, сделанный из той самой отрубленной головы Метаморфа, отсутствие которой они только что обсуждали. Капитан в ответ на вопросительный взгляд Дитриха отрицательно покачал головой, но тот все равно демонстративно убрал оружие.

— Спасибо… Я боялся, что ваши дикие инстинкты возьмут верх, но все равно рискнул пойти на контакт. Надеюсь, вы это оцените.

— Что с вами произошло?

— Вендиго. Я стал вендиго, насколько я могу судить.

— Как это произошло?

— Он подкараулил меня там. Наверху. У самого выхода. Туда ведет еще один ход по руслу подземного ручья.

— Вы и раньше это знали. Первые люди попали сюда именно этим путем.

— Да-да-да. Экспедиция Петерфельда. Он, поэтому и построил свой особняк на месте старой башни. Ход ведет в его подвал.

— Значит, он вас там подкараулил, но не убил? Почему?

— Потому что я — не чалаки.

— А она ненавидит именно чалаки?

— Люто. Я же сумел наладить с ней контакт. Убедить её, что мои знания будут полезны.

— Это вы выключили свет и запустили её внутрь?

— Думаю, это очевидно. Вы не настолько тупы, чтобы не догадаться.

— Я догадался, — спокойно кивнул Дитрих, — просто хотел знать наверняка. Зачем вы это сделали?

— Чтобы отвлечь.

— От чего?

— От этого, — Парсон указал на свой странный головной убор. — Я пришел сюда за тем же, за чем и вы. За экранирующим шлемом. Но потом я увидел труп Метаморфа и мне в голову пришла гораздо лучшая идея. Это, возможно, выглядит не очень, зато не нуждается в питании.

— Вы хотели от него спрятаться? Зачем? Я думал, вы договорились?

— Я его предал. Поступок в моем духе, не так ли?

— Определенно. Но вы что-то хотите от нас, я полагаю, раз пытаетесь наладить контакт…

— Мне казалось, что это очевидно… Роберт… В таком виде я не смогу вернуться к своему мальчику. И эта тварь мне никак в этом не поможет. Кстати, что вы с ней сделали?

— Заперли…

— Ожидаемо. Было бы наивно думать, что попав в мой кабинет, вы с уважением отнесетесь к моим личным вещам и записям. Думаю, вы прочитали заметки о Вендиго, раз проявили к нему столь нехарактерное для вас милосердие.

— Прочитали, — Дитрих опять спокойно кивнул, — и не только их.

— Что еще, если не секрет?

— Секрет. Так что если попробуете мне соврать, имейте в виду, что я могу быть более осведомлен, чем вам хотелось бы.

— Хорошо… В конечном итоге, моя жизнь и жизнь моего сына зависит от вашей милости. Попытаюсь свыкнуться с этой болезненной для моего эго мыслью. Куда вы сейчас направляетесь?

— Включить свет.

— Ах да… Свет… Хорошо — пойдемте…

— Только сперва снимите это с головы.

— Поверьте — не стоит.

— Я настаиваю.

— Я тоже. Это для вашей же безопасности.

— Поясните.

— Вы заперли Вендиго, но у вас вряд ли хватило ума сделать это правильно. Так что когда тот отчается выбраться, он прибегнет к последнему средству. И снова окажется на свободе. А оказавшись, может попытаться использовать меня против вас. Это не надо ни вам, ни мне.

— Он имеет над вами власть?

— Хотите проверить? Кроме того, вы собираетесь устроить тут иллюминацию. А я в текущем своем состоянии свет переношу не очень хорошо. Так что защита головы мне не помешает.

— Звучит убедительно.

— Рад, что мы, в кои-то веки пришли к соглашению, как цивилизованные люди. Это выгодно отличает вас от нашего общего залесского знакомого.

— Он все слышит.

— Я уж надеюсь…

Дитрих еще раз переглянулся с Капитаном и жестом приказал Парсону вылезать наружу. Тот с охотой подчинился и, выбравшись, встал так, чтобы между ним и Капитаном был люк. Капитан начал его обходить, однако Парсон тоже двигался так, чтобы держаться подальше.

— Ты куда пошел, падла?..

— А вам эти железки идут. Сразу видно, что вы — средневековый громила!

— Я всего разик в ухо дам.

— Вообще-то, могли бы сказать мне спасибо. Семнадцатый стрелял в вас, когда я это все прекратил.

— И его тоже предал?

— Спасал свою и вашу, еще раз повторю, жизнь.

— Боялся, что это гондон тебя тоже убьет?

— Такой повод! Я был уверен, что он им воспользуется. Мой ум, самостоятельность и самодостаточность давно делали меня бельмом на глазу у господ из «Гостиной».

— Из «Гостиной»? Вы так эту шайку называете?

— Да. Есть «Кабинет» — официальная администрация. А есть «Гостиная», которая управляет делами неофициально. Бюрократический юмор.

— Шутники хуевы… — Капитан наконец прекратил преследование, — Ты из чего его?

— Из этого… — Парсон достал из кармана и продемонстрировал орудие убийства, — Игрушка, по сути.

— А зачем носил?

— Здесь очень строгие правила насчет оружия.

— Хотел показать превосходство?

— Да. Это довольно приятно — чувствовать себя выше остальных… — хмыкнув, Парсон почему-то посмотрел на Барабашку и Вауиту. — Гляжу, ваша подчиненная не только выжила, но и завела себе зверька?

— Не твое дело, — подав руку Дитриху, который выбрался с шлемами наружу, Капитан махнул в сторону спуска. — Ну че? Пошли?

Парсон, приняв это на свой счет, просто сиганул с шара широченным прыжком, приземлившись на платформу ниже. С невольно вырвавшимся «Кудабля!» Капитан дернулся следом. Дитрих махнул рукой, призывая не волноваться.

— Мы ему нужны, так что пока можете не переживать о попытке сбежать. Возьмите, пожалуйста, шлемы и спускайтесь. У меня тут небольшой вопросик к Черри.

— Ко мне? — удивленно захлопала глазами Барабашка.

— Да. Загляни туда. Что ты чувствуешь?

— Ой, шарик! Такой красивый!

— Да. Какие у тебя ощущения?

— В каком смысле?

— Я не могу тебе подсказывать. Ты должна сама понять.

— Ну я, как будто, — Барабашка замялась, — будто когда такое хорошее солнечное утро, и я проснулась, выпила кофеек, сладко-сладко потянулась, потому что мне очень хорошо!

— Осталась бы здесь?

— Ага! Тут здорово и вообще не так страшно!

— Занимательно. Но, увы, нам надо идти. Давай, я закрою.

Капитан уже спустился вниз на площадку и зыркал на Парсона. Когда тот, дождавшись остальных, снова ускакал вперед, он наклонился к Дитриху с вопросом.

— Ты чего от Черри хотел?

— Проверил кое-что.

— И как?

— Она одаренная.

— Как будто это раньше не было понятно.

— Просто решил убедиться наверняка.

Остановившись, Дитрих снова изучил следы, которые насторожили его в прошлый раз и сравнил со следами, которые оставлял Парсон. Вауита, проходя мимо, беззаботно махнул рукой.

— Не парься! Это Пляшущий Волк был.

— Ты тут ходил?

— Бегал… Пляшущий Волк, когда оттуда вон спустился, сперва сюда побежал. Потом разглядел эту всю хуету, понял, что это какие-то научные штуки, и побежал обратно. Очень, после всего случившегося, Пляшущий Волк науке не доверяет.

— Слушай… а как ты в тот кафетерий попал, если лестница сюда ведет, а тоннель был закрыт?

— Тоннель? Там? Так Пляшущий Волк запертые ворота поцеловал и обратно по той лестнице, по которой слез, вверх пополз. Там вентагрегаты и рядом лаз был для обслуживания.

— Незапертый?

— А кто их когда запирает⁈

— Понятно, как мы разминулись.

— А Пляшущему Волку понятно, что ты все еще ему не доверяешь. Проверяешь постоянно. Правильно делаешь — такая хуета вокруг творится! Пляшущий Волк тоже не доверяет. Вон тому пидару конкретно, если что!

— Парсону?

— Ага! Очень он мне подозрительным кажется. Чую я своей шаманской чуйкой, что какое-то говно задумал.

— Кстати, помнится, ты говорил, что человек может сам стать вендиго, чтобы выжить. Каков механизм?

— Пляшущий Волк в душе не ебет. У Парсона спроси! Он точно знает. Смотри, как прыгает.

— Да… Очевидно, он успел претерпеть некоторую трансформацию. Интересно, как глубоко она зашла?

Решетка в тоннеле с кабелями была все так же «заперта» в фирменном капитанском стиле на завязанный узлом прут. Капитан, взявшись за него, покосился на Парсона с чувством собственного превосходства.

— Че? Не осилили?

— Тут есть много входов.

— Вы влезли через технический люк наверху этой лестницы? — немедленно пустил в ход полученную от Вауиты информацию Дитрих. — Да — мы про него в курсе.

— Не сомневаюсь, — Парсон тоже был в маске, и о его эмоциях, как и об эмоциях Дитриха, можно было судить только по голосу. — Просто грубая сила — это не то, чем, по моему мнению, стоит хвастаться.

— Я не хвастаю… сь-ь-ь, — напрягшись, Капитан развернул пруток. — Факт констатирую. Я тут, буквально вот недавно, твоему новому другу ебало примерно так же размотал…

— Поздравляю. Теперь главное, чтобы он приходил в себя достаточно долго, чтобы вы успели отсюда смотаться. Иначе поймете, что его опасность не в физической мощи.

— А в чем?

— В неостановимости. Он все равно придет за вами.

— Но вас вендиго не особо пугал, верно? — снова вкрадчиво вклинился в разговор Дитрих.

— Что вы имеете в виду?

— Меры безопасности. Тут было закрыто на чисто символический замок, на той двери его вообще нет, лаз для обслуживания вентагрегатов не заперт. Вы не особо боялись, что Вендиго проникнет в комплекс, не так ли?

— Не боялся.

— Считали свет достаточной защитой? — Парсон промолчал, заставив Дитриха понимающе улыбнуться. — Разумеется, нет. Вы просто знали, что ему тут особо нечего делать. Так как вы его сюда заманили? Вы же заманили его внутрь, верно?

— Неверно… Он сам попросил провести его внутрь.

— Зачем?

— Он учуял его, — Парсон указал на Вауиту, — ему нужен был чалаки.

— Ах да… Вы упомянули, что у Вендиго к ним особенная ненависть.

— К вам теперь тоже.

— К нам?

— Точнее — к нему, — Парсон указал на Капитана. — Он извлекает опыт из поражений и старается уничтожить тех, кто смог его одолеть, дабы те не передали свой опыт дальше.

— Э! Пляшущий Волк-то тут при каких хуях? — сообщение о том, что за ним будет охотиться неостановимый убийца, Вауиту явно не порадовало. — Я его не побеждал! Я ему только «ку» сделал!

— Я б тебя за такое тоже убил, — Капитан не знал, что такое «сделать ку», но звучало крайне обидно.

Войдя в щитовую, он осветил рубильники и кивнул Парсону врубить все как было. Тот послушно исполнил, закрывшись руками, когда лампы залили все ярким светом.

— Ну что? Вы довольны?

— Нормально… Не люблю в потемках бродить. Эх, как бы тут все запереть-то от любителей рубильничками пощелкать?

— Давайте вы подумаете про это в другом месте… Не таком освещенном.

— Нам еще надо на склад заглянуть. За батареями. Я там сварочные щитки видел. Возьмешь себе один.

— Сварочные щитки? Как вы представляете себе их использование с этим? — Парсон указал на голову Метаморфа, нахлобученную им на манер шлема.

— Ну вот ты где умный, а где дурак полный! Сча покажу.

…

Если раньше Парсон, чье тело начало приобретать нечеловеческие пропорции, в драном в результате всех перипетий костюме и с головой Метаморфа на башке выглядел жутко, то сейчас Вауита отчаянно старался не ржать. Капитан решил вопрос по-военному быстро и в лоб, просто примотав сварочный щиток изоляционной лентой.

— Не слепит? — сделав шаг назад, он полюбовался делом рук своих, — Ну и заебись! Так и ходи.

— Узнаю залесский подход к делу. Никакой элегантности в решениях.

— На себя посмотри. Взял чужую башку, напялил и ходишь как дурак. Я тебе, вообще-то, помочь хотел, а ты тут выебываешься! Могу снять, если не нравится.

— Ладно, оставьте. Это действительно помогает.

— Смотри мне, — Капитан повернулся к Дитриху. — Ну че? Готово?

— Да, все собрал. Теперь нам надо в черное крыло. Там есть мастерская, где это можно сделать.

— Ну, пошли…

— Вообще-то, — возмутился Парсон, — у нас на это нет времени! Как я уже говорил, Вендиго не будет долго сидеть в заточении!

— И че? — Капитан презрительно хмыкнул. — Я ему еще раз ебало сломаю.

— Вы не понимаете, да? В следующий раз он так просто не попадется.

— А мы вон его как приманку используем, — Капитан кивнул на Вауиту. — Он у нас большой специалист по ловле вендиг. Да еще шаман вдобавок.

— Пляшущий Волк пошутил!

— Ага! Ты пошутил, мы посмеялись. Теперь еще раз пошутишь. На бис! Тем более, вон как на тебя вендига заебись клюет!

— А он сказал, что и на вас теперь тоже клевать будет!

— Тем более.

— Проклятье, — Парсон обреченно вздохнул. — Вы, похоже, не относитесь к этому достаточно серьезно?

— Учитывая тот объем пиздеца, что с нами приключился, считай, что это нервное.

— Вы лучше расскажите, — Дитрих неопределенно обвел пальцем фигуру Парсона, — как вы претерпели подобную трансформацию? Ваши клетки должны были делиться с огромной скоростью.

— Я хочу вам рассказать и показать. Я хочу провести вас к выходу отсюда, но вместо этого вы занимаетесь какой-то ерундой!

— На выход мы, честно говоря, не торопимся… Если верить найденным тестам, тут все заражено «Легионом». И это — не та штука, которую стоит выносить на поверхность.

— А вы еще не поняли? — в голосе Парсона снова проскочила нотка торжества гения над серостью.

— Что трансформация не состоится, потому что отсутствует второй компонент? Поняли…

— Тогда… я не понимаю…

— У него, — Дитрих указал на Вауиту, — данные тесты показывали присутствие возбудителя постоянно. То есть, мы можем оставаться переносчиками вируса.

— Чепуха! Если вы переболели и трансформация не произошла, значит опасности нет!

— Я не хочу рисковать жизнями миллионов людей. Я хочу быть уверен.

— И что вам может дать подобную уверенность?

— Пока не знаю. Мне надо ознакомиться с документацией.

— Вы просто тратите время! И ваше, и, что самое главное, мое!

— Я вам честно и прямо сказал о своих планах. Вы можете либо помочь мне, либо не мешать.

— Проклятье! Ладно! Но если вам нужна моя помощь, то дайте мне свободу передвижения!

— А я вас не удерживаю. Идите куда хотите.

— В смысле?

— В прямом. Если вы намерены нам помочь, то действуйте.

— Хорошо…

Парсон пошел в сторону выхода на эвакуационную лестницу, пару раз недоверчиво оглянулся и затем исчез за углом. Капитан подождал некоторое время, прислушался, затем наклонился к Дитриху.

— Думаешь, стоило?

— У него какой-то план. И мы — его часть. Так что если он хочет попробовать нас использовать — пусть сперва поможет.

— А если еще чего нашкодит?

— Возможно. Однако у меня нет соответствующего образования, дабы с этим всем разобраться. А у него есть. Так что мы обязаны попробовать. Иначе нам придется провести тут остаток наших дней.

— Ладно. Звучит толково. Ну и че? Куда идем?

— Как я и сказал — в черное крыло. Покойный Бартлоу разбирался в принципах их работы, но мастером был отвратительным. А там есть несколько гораздо более удобных для ношения заготовок. Присоединим к ним блоки и будем использовать.

— Ясно, — Капитан тяжко вздохнул, — опять лестницы, да?

Заготовки, о которых говорил Дитрих, представляли из себя штампованные из тонкого медного сплава маски вроде той, что носил он сам, только без черного покрытия. С ними в комплекте шла пасамонтана из плотной ткани, на которую надевался капюшон из медной сетки. Все это действительно выглядело намного более удобным для ношения, чем те «птичьи клетки», которые на скорую руку соорудил Бартлоу. Пока Дитрих перепаивал блоки к новым шлемам, Барабашка и Вауита еще раз обыскали местную кухню. Еды не обнаружилось, однако нашелся кофе, который Барабашка принялась немедленно варить. Вауита же потопал дальше искать, что пожрать. В мастерской в этом смысле было пусто, так что он, блуждая, добрался до камер.

— Ебать! А тут чего случилось? — оглядев забрызганные кровью стены, Вауита открыл камеру и принялся собирать упаковки с едой. — Ладно, хули, нам нужнее…

Повернувшись, он потопал с добычей обратно, не заметив, как на полу расплылось и поползло за ним маслянистое пятно. Дитрих был сосредоточен на пайке, так что демонстрировать добычу Вауита принялся Капитану, который после прогулки по лестницам выглядел окончательно измученным и, сняв шлем, чтобы Дитрих мог подогнать под него маску, за неимением кресел уселся на какие-то бочки. Набор был довольно странный — неплохое печенье в жестяной упаковке соседствовало с уже знакомыми безвкусными галетами и все это дополнялось консервированными сливками и бобами, так что Капитан задал резонный вопрос:

— Ты где это нарыл?

— Вон там.

— Дитрих же сказал, что он все там выгреб.

— А Пляшущий Волк внимательный! Пляшущий Волк в столовой той банку консервов нарыл, которую вы прозевали, и тут тоже посмотрел по углам как следует.

— Не ссы мне в уши, умник. Что одну банку мы могли не найти, особенно когда не очень-то искали, это может быть. Но вот такую кучу — вряд ли.

— Не веришь?

— Не-а…

— А вот придется поверить. Пошли, покажу! — взяв Капитана за пояс, Вауита попытался потащить его за собой, но его ноги просто смешно проскальзывали по полу. — Вот ты пиздец тяжеленный! Пошли, говорю! Пляшущий Волк очень обижен недоверием! Пляшущий Волк имеет доказательства.

— Ну пошли, — вздохнув, Капитан таки поддался буксировке. — Да иду я уже, прекрати меня тащить! СТОЙ!!!

Увидев боковым зрением врезавшееся в память пятно, он схватил Вауиту, чтобы дернуть того назад, и тварь, поняв, что её заметили, тоже вцепилась в ускользающую добычу. Вауита заорал как резаный, вцепившись в края нагрудника, пытаясь лягнуть схватившего его уродца, но добился только того, что тот ухватил его еще и за ногу. Эффект был странный. Бетон вокруг стал прозрачным словно стекло, позволяя рассмотреть арматуру в его толще, коммуникации, механизмы, скрытые в стенах и то, что происходит за этими стенами. Вауита окликнул Капитана и тот, опустив глаза, увидел заднюю часть тела твари с короткими кривыми ногами, совершенно не подходящими для передвижения по земле, но крепко якорящими в бетоне длинное и весьма мощное тело.

— Э! Не отвлекайся! — снова заорал Вауита. — Сделай что-нибудь!

— Все в порядке, — выскочивший на крики Дитрих ухватил его за запястье и тоже начал внимательно оглядываться. — Не торопитесь.

— В смысле⁈ — возмутился Вауита. — Торопитесь! Очень, сука, торопитесь! Отвечаю, эта хуета че-то нехорошее затеяла!

— Она нас всех не протащит…

— Куда?

— Никуда… Тем более, вместе с доспехом. Главное, не отпускай металл.

— Погоди! — Капитан удивленно скосил глаза вниз, на кирасу. — А Парсон тогда, когда мы с этой хуетой первый раз столкнулись, шлема соединял.

— Доспех делает практически то же самое. Вы пропотели, пока гуляли по лестницам, так что контакт с телом отличный. Ладони у него тоже с перепуга влажные… Сейчас эта штука устанет и отцепится.

Тварь из стены и правда выглядела, как капризный ребенок, которому не дают искомого. Она дергала Вауиту, не понимая, почему ничего не получается, кривя свое одутловатое лицо в злобных гримасах. Капитан, посмотрев на неё, скорчил брезгливую мину и вытащил саблю.

— Мне не надо, чтобы оно отцепилось! Мне надо, чтобы оно тут не ползало!

— Это бесполезно…

— Да чегой-то? — Капитан ткнул в уродца концом клинка, но тот прошел через него словно через воздух. — Ах ты ж пидор!

— Вот поэтому бесполезно.

— И как это прибить?

— Я знаю! — Вауита, которому это все не доставляло никакого удовольствия, покрутил головой. — А сисястая где? Эй! Скво!!!

— Вы меня зовете? — Барабашка вышла в коридор, аккуратно неся в руках горячий кофейник, и покрутила головой. — Я просто не могла отойти. Кофе мог убежать.

— Да ты, блядь, нашла время!

— Просто Капитан очень устал… Я думала, это его порадует…

— Вот за это спасибо, — тронутый таким участием, Капитан на секунду даже позабыл, что происходит. — Ты это… там поставь. Мы недолго…

Тварь внезапно отпустила Вауиту, который от неожиданности запрыгнул на Капитана, и, «нырнув» в бетон, очень быстро поползла к Барабашке. Капитан заорал, предупреждая, но та, в своей обычной манере, реагировала очень медленно. Дитрих прыгнул в её сторону, однако успел только во всех подробностях рассмотреть, как тварь схватила Барабашку за лодыжку. Нервы под кожей твари вспыхнули, словно нити лампы накаливания, глаза засветились желтым, мышцы вспучило от спазмов, раздался треск крошащихся друг об друга зубов, а затем — треск бетона, сдавливающего засевшую в нем плоть.

— Не надо так делать! — возмущенно оттопырив губу, Барабашка выкрутила из сжатой в предсмертной конвульсии руки свою ногу. — Я чуть кофе не пролила!

— С тобой все в порядке? — поинтересовался Дитрих, растерянно останавливаясь.

— Испугалась немножко… но уже не так, как в первый раз!

— То есть там, в желтом крыле, произошло что-то подобное?

— Ага. Он выпрыгнул, напугал меня, а потом… вот…

— Ты понял, что это было? — наконец, отодрав от себя Вауиту, которого с перепугу перестали слушаться конечности, поинтересовался Капитан. — Потому как было очень похоже на то, как те «хосты» лопались, когда у меня в башке та штука сидела. Мне это нихуяшеньки не нравится. Только вроде разобрались, что с ней все нормально, и на тебе!

— Хосты горели из-за того, что их нервная система не могла справиться с тем количеством энергии, которая поступала в них при соединении с Метаморфом. Но такой эффект не обязательно указывает на него.

— А на кого еще?

— На любого, кто может оперировать большими энергиями.

— Эт да… Очень похоже на крысу в трансформаторе. Но погодь! Если его так распидарасило, а Черри — нет…

— Вы тоже не пострадали, хотя хостов сжигало.

— А вот почему?

— Понятия не имею. Возможно потому, что вы выступали в роли своеобразного реле? Ну, если брать электричество за аналогию. Вообще, сейчас мы не о том думаем.

— А о чем?

— Во-первых, у вас остывает кофе.

— Точно!

Вернувшись в мастерскую, Капитан с благодарностью принял у сияющей от радости Барабашки чашку кофе, взял в куче принесенных Вауитой продуктов банку со сливками, вскрыл её, забелил напиток, потом пододвинул коробку печенья.

— Стоп! Мы так и не выяснили, откуда ты это все притащил.

— Из камеры, — Дитрих бегло осмотрел набор. — Это та еда, которую я оставил тем бедолагам.

— Э! Пляшущий Волк там никого не видел! — немедленно внес ясность Вауита, — Значит, ничье!

— Видимо, та тварь сожрала тело… Ясно, что её привлекло. Там, в соседней, возможно, что-то тоже осталось.

— Ха! Пляшущий Волк хер туда больше сунется. Хватило!

— Это хорошо… Кофе еще остался?

— Остался! — Барабашка с энтузиазмом кивнула. — Я на всех сварила. Только чуть-чуть не успела.

— Не успела к чему?

— Ну, к вот этому всему…

— Не понял?

— Она думает, — пояснил Вауита, — что если делать какую-то милую фигню, например пить кофе…

— С печеньками! — сочла нужным добавить Барабашка.

— Вот какую-то такую хуйню если делать, то с тобой нихуя плохого не случится, потому что это неправильно.

— Вернее, я хочу, чтобы так было!

— Я тоже, — согласно кивнул Дитрих после некоторого размышления. — Это похоже на хорошее желание. За которое не стыдно.

— Правда⁈ — Барабашка радостно распахнула глаза. — Вы так думаете⁈

— Определенно. Мир бы от этого стал только лучше.

— И ты туда же, — недовольно скривился Вауита. — Я думал, ты жесткий мужик.

— А сейчас ты поменял свое мнение?

— Ну, не то чтобы вот поменял, — почуяв подвох, Вауита быстро начал готовить пути к отступлению, — просто это какая-то бабская фигня.

— Жесткие мужики, по-твоему, не могут мечтать о чем-то хорошем?

— Не, ну мечтать могут, конечно…

— Вслух не могут говорить?

— Да ну, просто вот такие разговоры…

— Что не так с такими разговорами?

— Да не, все нормально…

— Вот и чудесно! — кивнув, Дитрих повернулся к Капитану, который слушал это все с широкой ухмылкой. — Мы снова отвлеклись.

— Да. Ты сказал, что, во-первых, кофе стынет… Значит, есть «во-вторых»?

— Именно. Я во время этого происшествия успел увидеть кое-что любопытное.

— А! Времени зря не терял, да?

— Именно. Видно было не очень хорошо. Расстояние изрядное, да и обзор много чего загораживало, но я видел Парсона.

— О как! И чего это мудило поделывало?

— Беседовало с Вендиго.

— Беседовало?

— Да. Видимо, они либо заодно, либо Парсон тоже его использует. До конца я не досмотрел, но думаю, что появившись, Парсон «обрадует» нас тем, что Вендиго так или иначе сбежал.

— Хмм… То есть башку он напялил не для защиты от него?

— Может и для защиты. Чтобы Вендиго не мог прочитать его истинные намерения, если такая возможность у того имеется. Но в любом случае тут затевается какая-то интересная игра.

— Ох уж мне эти игры… Заебало… Хочется чего-то простого и понятного.

— Увы… До мира светлых мечтаний вашей спутницы нам пока далеко. Так что надо постараться заиметь на руках побольше козырей.

— Есть идеи как это сделать?

— О да. Сейчас закончим с шлемами и подумаем, как нам это все обставить.

…

Капитан лежал на кушетке, которую он перетащил в конец коридора и читал записи Парсона про Старпома. Дитрих делал то же самое, но в хранилище. Барабашка что-то колдовала на кухне, а вот Вауита дела себе никак не находил, поэтому решил пристать к Капитану.

— Слушай… А мы тут долго еще планируем торчать?

— Наслаждайся, дурак, покоем, пока снова не началось.

— Да не — Пляшущий Волк просто думал брагу поставить.

— Зачем?

— Скучно!

— Слышь, ты, алкаш-самоучка! Я тебе че сказал по поводу пьянок? У меня на родине выпить тоже все любят и уважают. Но с выпивкой порядок нужен. Тем более, что у вашего народа, как я слышал, с этим проблемы.

— У моего народа одна проблема — бледнолицые на нашей земле. Остальное — последствия.

— Выпивка как эту проблему решит?

— Веселее жить.

— Я и смотрю, житуха — прям обхохочешься. Пить надо на радостях. Пить с горя — только усугублять проблему.

— Да Пляшущий Волк не горюет…

— А радостный ты с чего?

— Пляшущий Волк и не радостный…

— Тогда пить зачем?

— Делать нечего.

— Книжку вон почитай. Целая библиотека на выбор.

— Пляшущий Волк читает хуево.

— Значит, тренируйся читать хорошо.

— Зачем?

— Книги — это знания. А знание — сила.

— Серьезно? Ты для этого читаешь?

— Именно…

— А про что?

— Про помощничка моего.

— Это про того, про кого мне та скво всякое рассказывала? Про него чо, уже книгу написали?

— Да, походу, не одну…

— Это как?

— Сложно объяснить… Сперва-то все понятно было. Шустрый, по карманам шарит, аферы разные мутит и с мафией закусился. Чуть в бетонных башмаках на дно не ушел, после чего предложил мне кораблем обзавестись и в Острова рвануть. Ясно же, что и почем?

— Ясно!

— Вот и я думал, что ясно. Потом выяснилось, что он с эринцами плотно дружит, да с шустрыми ребятами с Фессалии. Настолько плотно, что ихние главари у меня с ним в кают-компании ворковали. Мне бы, конечно, напрячься слегка, но мы к тому времени сторожевик организовали и полным ходом движки в него вкрячивали, так что хуй с ними, с друзьями его, главное, палуба под ногами такая, что я и мечтать не мог. Ну тут тоже все ясно.

— Ясно! — снова с энтузиазмом кивнул Вауита. — Солидный человек оказался!

— Я тоже так думал… А потом оказалось, что он с Миледи знаком! И не просто знаком!

— С кем?

— Да есть гражданка одна, приятной наружности, но с такой репутацией, что акулы шугаются. А он её… того!

— Кого?

— Ну её. Гражданку данную, Миледи которая. Я там лично свечку не держал — Зампобой мне говорил. Точнее, он говорил, что у них там «любовная связь», но за безделушку, да еще и фальшивую, она по его просьбе нам пушку организовала. Сам понимаешь — за поцелуй в щечку подобное не раздают. Да и помощничек кого хочешь уболтает, поэтому тут можно не сомневаться.

— Это сколько у неё мужика-то не было, чтобы на целую пушку расщедриться⁉

— Две. Но вторую мы сами выменяли.

— А нахуй вам столько пушек?

— За мной и моими парнями к тому времени начали люди разные неприятные и, что самое хуевое, весьма неплохо оснащенные приходить. Тут уж я напрягся слегка, но наличие пушки, оно, сам знаешь — уверенности придает.

— Не знаю, — мотнул головой Вауита. — Никогда у Пляшущего Волка пушки не было. Мне за качественную еблю максимум выпивку покупали.

— Ну вот, информирую — наличие артиллерии на борту пиздец как самооценку повышает. Только от предателей не помогает…

— Предателей?

— Меня земляк, чью дочку мы спасли, — Капитан скривился, хрустнув зубами, — сдал, как пустую бутылку… Пригласил меня отпраздновать, подлил чего-то, и я вырубился. Да так, что очухался только тут. И парней моих взяли…

— Ты его убьешь? Надо убить! За такое всегда убивают.

— Потом думать буду… Сейчас не ясно еще, что самому делать. Как выбираться…

— А помощник этот? У него же куча друзей! Наверняка тебя сейчас ищет?

— Надеюсь…

— Ты не уверен? — Вауита хмыкнул. — Хотя, если земляк сдал, ты сейчас ни в ком не уверен, да? Пляшущий Волк уж точно был бы недоверчивый. Ты поэтому Дитриху не доверяешь?

— Возможно…

— А мне?

— Я тебя всего несколько дней знаю — с чего мне тебе доверять?

— Пляшущий Волк обижен… но понимает.

— На правду не обижаются.

— Просто Пляшущий Волк тебя тоже не знает. Но доверяет!

— Почему?

— Потому что шаман! А шаман должен доверять своим чувствам! Тем более, ты со мной вискарем поделился!

— Я тогда думал, что сдохну.

— Мы все думаем, что тут сдохнем. Но вискарем поделился только ты. И за скво в логово вендиго полез. Скво, конечно, охуенная, но не твоя! Пляшущий Волк не знает, насколько надо скво любить, чтобы за ней в такую хуйню сунуться.

— Хватит меня нахваливать, как девку румяную. Я полез потому, что должен был. Да и ты с нами тоже полез по итогу.

— Потому что Пляшущий Волк в рот ебал с Вендиго в одно рыло дело иметь. Всех тут покрошил в одно рыло! И Вендиго ебало сломал. Не! Пляшущий Волк от тебя теперь не отстанет! Вокруг такая срань, к тебе надо поближе держаться.

Штурвал замка потайной двери скрипнул и начал медленно поворачиваться. Затем сама дверь медленно начала отворяться, пока не уперлась в вытянутые ноги Капитана, который молча наблюдал за этим. Кто-то с другой стороны попытался толкнуть раз, затем еще раз сильнее.

— Занято! Да тьфу ты!.. Пароль, в смысле!

— Это я, — после некоторого замешательства раздалось из-за двери, — Парсон!

— А! Дитрих! Тут Парсон явился! Впускать?

— Впускай…

Капитан встал, отодвинул кушетку, позволяя Парсону войти. Тот, встав на входе, огляделся, и судя по тому, как рефлекторно сжались его кисти, остался не в восторге от подобного самоуправства.

— То есть, вы не только залезли в мои личные записи, но и в мое хранилище?..

— А нехер двери открытыми оставлять. — буркнул Капитан.

— Открытыми? — Парсон аж оторопел от такой наглости. — Я, в отличие от некоторых, имею самодисциплину и никогда…

Он протянул свои ставшие еще более длинными и тонкими, чем были, пальцы к ключам, которые небрежно торчали в замочной скважине. Затем повернулся к картине и увидел подсунутую под раму картинку с призывно выгнувшейся девицей, схватил её и в ярости разорвал. Дитрих многозначительно переглянулся с Капитаном. Парсон же, влетев в хранилище, принялся шарить по полкам, находя скабрезные картинки вместо изъятых артефактов.

— Мелочный, падший человек! Он смеется надо мной!

— Вы о ком? — изобразил непонимание Дитрих.

— Об оставившем эту мерзость!

— Вы считаете, что тут есть еще выживший?

— ДА!

— Почему мы его до сих пор не встретили?

— Я его недооценил. Я думал, что это просто морально нестойкая личность. Мелкий контрабандист, таскающий сюда спиртное, табак и непристойные фото, чтобы тешить низменные чувства окружающих.

— Вы знали, что он это делает, но не уволили?

— Он работал на правительство! Возможно, еще и шпионил… Я понизил, убрал как можно дальше, дабы эта грязь не попадала в исследовательские отделы. Но он подделал ключи.

— Все еще не понятно.

— Это не ваше дело… и сейчас не важно… Я не могу понять, зачем ему такой странный набор.

— Ну, давайте подумаем, что с его помощью можно сделать?

— Это не так просто, как вам кажется. У нас в задаче лишние переменные.

— Вы так думаете?

— Я ЗНАЮ!!! Он проник сюда ради кражи!

— Возможно, нет. Думаю, сейчас он озабочен только тем, как выбраться.

— ОН ВОР!!! ВОР! АМОРАЛЬНЫЙ ЧЕЛОВЕК И ШПИОН!!!

— Вы стали как-то чересчур эмоциональны.

— Простите, — Парсон шумно выдохнул. — Возможно, произошедшее на меня слишком сильно повлияло. Я думал, что тут скрывались вы. А все это время здесь скрывался он! И что же он искал? Это? Это можно дорого продать. И это тоже… А это? Это бессмысленно! Магнит представляет только научную ценность. Те обломки — тоже.

— Ладно — начнем с другого конца, — предложил Дитрих, принимая у Барабашки чашку и жестом приказывая Вауите её увести. — Что тут искали вы?

— Я?

— Вы. Вы сказали, что думали, будто тут скрывались мы, значит вы приходили сюда и пытались попасть в хранилище. Зачем?

— Хитро… Подловили меня на слове. Но нет. Это уже не имеет значение. Он забрал то, что я искал. Значит, придется импровизировать. И побыстрее, потому, что он скоро вернется.

— Кто? Вор?

— Страж… То, что вы зовете Вендиго. Он убил себя и скоро переродится.

— Как я уже сказал, он нас особо не пугает.

— Правда? А сотни таких как он?

— Откуда они возьмутся?

— Там внизу, в пещере, их очень много. Я их видел собственными глазами. Пока они спят. Но если Страж поймет, что один не справится, и решит, что вы угрожаете убежищу, он начнет будить остальных.

— Все еще не страшно.

— Похоже, вы недооцениваете угрозу…

— Вы даже не знаете, сколько их там. «Много», «сотни». Здесь было несколько сотен зараженных. Часть начала преобразовываться. Ему, — Дитрих указал на Капитана, — потребовалась хорошая позиция и минут двадцать времени, чтобы порубить их всех в труху. В одиночку.

— Спасибо, кстати, что притащили мой доспех с саблей, — гордо приосанился Капитан. — После чего, кстати, не вам пиздеть насчет того, что кто-то в ваших вещах роется.

— Это был Семнадцатый!

— Да мне насрать. Вы тут все из одной шайки. Продолжай…

— Спасибо, — кивнул Дитрих. — Знаете… когда вы доказывали нам, что в той пещере не живет ничего опасного, вы были кое в чем сильно правы. Тут очень скудные пищевые ресурсы. Если эти твари так ненавидят чалаки, то должна была быть причина, почему они не набросились на них всей толпой, а ведут, фактически, партизанскую войну. И эта причина проста — им тут нечего есть. Поэтому по пещерам бродит одинокий Страж, а не патруль из десятка тварей. Это максимум, который здесь может прокормиться на постоянной основе. Остальное — аварийная команда.

— Которую он в любой момент может разбудить! Это важно!

— И которая потом умрет тут от бескормицы. Нет — я почти уверен, что поднимать он будет далеко не всех. Скорее — ровно столько, чтобы можно было возместить энергозатраты на наше уничтожение, сожрав потом тела. А это до обидного немного.

— Верное рассуждение, — тон, которым Парсон это сказал, был весьма странным. — Значит, вы не собираетесь спешить?

— Мы не собираемся нестись сломя голову. И не хотим вынести «Легион» на поверхность. Вы придумали, как нам проверить, заражены ли мы?

— Для этого нам надо найти место, чистое от возбудителя, пройти дезинфекцию и уже после делать тесты.

— Вы знаете, где это можно сделать?

— Убежище.

— Убежище? То, которое охраняет Вендиго?

— Именно. Напоминаю, что я предлагал поторопиться. Теперь остается уповать только на вашу правоту.

— Там есть медицинское оборудование?

— Лучше! Там есть ихор!

— Это еще че за херня? — с подозрением нахмурился Капитан.

— Помните ту жидкость, которая позволяла моим мальчикам оставаться живыми и здоровыми, несмотря на хирургические вмешательства любой тяжести? Так вот — это всего лишь неудачная попытка синтезировать ихор. Настоящий, увы, можно добыть только в Убежище, вызвав при этом большое неудовольствие Стража.

— Только не говори, что вас остановило именно это.

— Нет. Нас остановило то, что это единственное известное нам Убежище. Ихор ценен, но знания, которые могут хранить эти существа, еще ценнее.

— Перенос сознания в новое тело? — хмыкнул Дитрих. — Вас интересует это, как потенциальный источник бессмертия?

— В том числе.

— А еще что?

— Идите за мной и узнаете…

— Хорошо. Сейчас мы соберемся, убедимся, что все закрыли и выдвигаемся.

— Я буду ждать вас возле Лаборатории. Не могу смотреть, как вы хозяйничаете в моем кабинете.

— Не врите. Вы хотите побегать и поискать вашего бывшего подчиненного, не так ли? Вы думаете, что он пошел туда?

— Возможно…

Дитрих махнул Капитану и тот выпустил Парсона. Потом закрыл за ним дверь, задраил фальш-дверь и, подойдя, вопросительно кивнул в сторону хранилища.

— Ну и как? Дал нам че-то этот цирк?

— Немного… — Дитрих задумчиво смел в сторону носком обуви разорванную картинку. — Мы знаем, что Парсон приходил сюда за одним из тех артефактов, которые мы изъяли из хранилища.

— Но не сказал, за каким.

— Он не идиот. Есть ощущение, что он нам не поверил.

— Подыграл? Просто слишком эмоциональный был.

— Тоже заметили? — Дитрих задумчиво хмыкнул. — Возможно он думает, что ему нет смысла скандалить сейчас, так как мы все равно возьмем это с собой.

— Планирует отобрать?

— Определенно…

— То есть, он поведет нас в ловушку?

— И да… И…

— И нет⁈ — выдохнув по-бычьи через нос, рыкнул Капитан. — Ты яснее говори, а то я уже запутался во всех этих хитрых планах!

— Он не может в таком виде выбраться наружу. И у него есть Вендиго, способный переносить сознание.

— Хочет переселиться в кого-то из нас?

— Да. И, в принципе, Парсон в достаточной степени эгоист, чтобы не думать о том, сколько людей погибнет, если он выберется наружу.

— Но на сынка-то ему, надеюсь, не наплевать?

— Вот это и заставляет меня думать, что у него действительно есть способ что-то сделать с этой заразой.

— Но проверить это мы сможем, только войдя в его ловушку?

— Именно…

Дитрих вынул из двери ключи, взвесил их в руке,снова посмотрел на обрывки картинки и на Капитана. Тот вопросительно хмыкнул.

— Че такое?

— Знаете… А ведь я не прав!

— В смысле?

— Этот цирк дал нам много ценной информации.

— Ну-ка!

— Мы решили, что инженер приготовил себе путь побега? А что, если это не так?

— Не так?

— Парсон обвинял его в том, что он — контрабандист. Причем неприкасаемый, так как был соглядатаем.

— И-и-и?

— Что, если ключи от комнаты контроля зарядов ему нужны были не для того, или не только для того, чтобы остановить уничтожение комплекса?

— Ты думаешь, у него там тайник был?

— Мы же там особо не обыскивали.

— Ладно — даже если так, то что мы там найдем? Еще виски? — Капитан не глядя вытянул в сторону Вауиты свой огромный кулак, — Сигареты? Вот это бы было кстати, а то табачок у меня все…

— Возможно, не только. У меня одна фраза Парсона из головы не выходит.

— Какая? Та, которую ты вспомнил? Про то, что в пещере жрать нечего?

— Точно! — резко повернувшись, Дитрих ткнул пальцем в еще не отошедшего от капитанского кулака под носом Вауиту, — Где вы наткнулись на Вендиго?

— Ты хули так пугаешь-то?

— Место⁉ Быстро! У нас времени нет!

— Да там… Почти возле где который вот…

— Возле холла с эвакуационными лестницами с множеством тел?

— Ага!

— Парсон солгал! Вендиго пришел сюда не за тобой!

— Ох, епт! Вот ты сейчас прям обрадовал Пляшущего Волка!

— Рано радуешься. Помнишь там, в камере? Твой боевой клич привел его в бешенство. Он определенно охотится на чалаки, так что, увидев тебя там, забыл зачем пришел.

— Пожрать этот пидор пришел! — догадался Капитан, — Точно! Когда эта хуета поймала Парсона, он пообещал ей кучу жратвы! Только откуда Парсон знал, что я их всех порубал?

— А он не знал… — начав разматывать нить догадок, Дитрих стал похож на подкрадывающегося к добыче паука, — Поэтому ему понадобилась голова Метаморфа…

— Типа чтобы зараженные его за него приняли? Или че?

— И я, кажется, понял, зачем он сидел в Лаборатории. И почему убежал туда сейчас. Так… За сколько мы сумеем добежать до технического крыла через эвакуационные лестницы?

— Бля… Опять лестницы!

— Как вы тогда сказали: «Есть такое слово: „Надо!“» Кажется, пасьянс начинает складываться.

— Ну, хули делать… — Капитан обреченно вздохнул, — Побежали!