Вой сирены, монотонный и мерзкий, эхом отдавался в голове, гулкой, словно цепной ящик. Интересное сравнение… Открыв глаза, он осмотрелся. Все вокруг плавало в какой-то мути… Дым? Нет — просто надо глаза протереть от пыли. Рука дернулась и остановилась с железным щелчком… Кресло! Мощное железное кресло, к которому его правая рука пристегнута массивным железным браслетом. И левая тоже. И ноги. Ну здорово! Так⁈ А почему он лежит на боку?

Он? Кто он? Кто он такой? Одежда ни о чем не говорит. Какой-то комбинезон наподобие тюремного. Ну и «браслеты» в тему. Интересно, что он натвор… стоп! Кресло, сирена! Его что⁈ На электрический стул усадили⁈ И опять-таки неясно, почему он лежит на боку и кто он? О! На руке есть татуировка с якорем. Видимо, он моряк. Ну и сравнение головы с цепным ящиком в ту же печаль. Как этот ящик грохочет, когда цепь травят! Даже спустя столько лет морщишься, а уж когда первый раз, так аж уши зажал…

Ага! То есть он не просто моряк, а видимо, бывалый, раз воспоминания на корабельную тематику уже патиной ностальгии подернулись. Это радует. Бывалого просто так, без хлеба без соли хрен съешь… Да что же тут случилось-то? И где все? То, что нештатная ситуация — понятно. Детали хотелось бы узнать… И глаза протереть! А то не видать ни хера. Видимо когда роняли — запорошили.

Роняли! Это логично. Такие кресла обычно к полу прибивают. И прибивают на все деньги. Сам он его своротить не мог. По рукам и ногам креплен. Значит помогли. А там мог «флягой» об бетон приложиться, и это объясняет, почему не при памяти. Версия? Версия. Ладно — теперь надо открепляться как-то. Может, порвать? Запястья здоровые, боксом набитые, может и выйдет?

О! Так он еще и боксер! Моряк, боксер и че там еще по логике просится? Хер знает. Ну ниче! Раз здоровья, через спорт, у него хватает, то почему не попробовать⁈ И раз, и два, и БЛЯ!!! Больно! Крепкие браслетики. Знали, кого крепить будут! Ладно — зайдем с другой стороны. Что он вообще может? Раскачаться получится? И всем весом на браслетики рухнуть? Они на отрыв сделаны прочно. А вот на срез могут и не сдюжить.

И эх! И эх! И оппа! Вроде шатается. Точно шатается! Ну дык он, да еще кресло, да с размаху! Главное, браслет сло…МАТЬ!!! А НЕ РУКУ!!! ЕБАТЬ ТЯ В ДЫШЛО!!! БОЛЬНО-ТО КАК!!! По спине пробежал недобрый холодок, пока в голову доходило, что показавшаяся неестественной свобода движения, сопровождавшаяся резкой болью, это не перелом. Это браслет, точнее крепившая его клепка поддалась и вылетела, напоследок больно прикусив запястье. Кровь идет, но как заебись резко стало! Со свободной рукой можно хоть глаза протереть и осмотреться наконец. Итак: что мы тут имеем?

Он находится внутри громадной полусферы. Без шуток громадной! Метров сорок! И она отделана каким-то металлом, похожим на бронзу. Причем затейливо отделана. По всей поверхности трехметровые круглые вмятины как на шарике для гольфа. Интересно, нахрена? Часть отделки повреждена, как будто кавитацией поело. На бетонном полу борозды. Нехеровых размеров что-то их пропахало! И кресло его, судя по следам, как раз на пути стояло. Вон штыри. Метра на три откинуло, выходит. Повезло, что эта штука ему в спину приехала и железо спинки на себя удар приняло. Кстати о кресле…

Уже понимая, как это все крепится, второй браслет, бухнувшись на второй бок, удалось отломать чуть ли не сразу. Вот с ногами — проблема. Там уже так не постучишься. Может, есть что-то, чем вдарить? На полу, чуть поодаль валялась шляпа. С виду она была похожа на обычный фетровый головной убор, но внутри у неё был вделан металлический колпак, по цвету как бронза, которой тут стены отделаны. Вот почему они так странно на них сидели! На «них»…

Скользнув взглядом дальше, он увидел два распластанных тела. У обоих верхняя часть черепа была заменена на какой-то материал вроде алюминия. И там, где он стыковался с плотью, выступила темная как смола кровь. Это че еще за еб твою мать⁈ В памяти всплыли их образы еще живых, высоких, сутулых, неотступно следующих за кем-то. Кем-то важным. Но сейчас хер с ним. Надо ноги отцепить.

Взгляд снова упал на руку с массивным браслетом. А че нет? Конечно, синяк будет на загляденье, однако на безбабье и рыбу раком, как говорится. Сойдет за молоток, лишь бы пристроиться так, чтобы размахнуться. Приставив руку со вторым браслетом так, чтобы удобнее было попадать, удалось сбить кандалы и с ног и, наконец, со стоном выпрямиться. Все тело затекло, намекая, что не разминался он давно. Интересно, сколько? Час? Да не — час он только с браслетами возился. Может, день? Даже если не день, то все равно долго. Очень долго. И что его не хватились, с одной стороны радует — вряд ли так пристегивают для чего-то приятного. А с другой — что должно было приключиться, чтобы не до него стало?

Надо отсюда валить в темпе пасодобля… Где тут у них выход?

Больше всего похожими на выход были массивные гермодвери, однако они были заперты. Зато в бронестекле на высоте метров трех, откуда, видимо, кто-то наблюдал за чем-то, зияла дыра с трамвай размером. Подтащив кресло, удалось до дыры дотянуться и, кряхтя, забраться. Внутри обнаружились развороченные пульты, перевернутая мебель и, главное, аптечка на стене!

Браслет пока снять не удалось, так что, перемотав поврежденное запястье как получилось, он уставился в имевшееся на внутренней стороне дверцы зеркало: «И как тебя, товарищ капитан, угораздило так вляпаться?» Капитан!.. С другой стороны, если моряк бывалый, то что бы и не покапитанствовать? Чай, не юнгой прыгать, в его-то годы… Сколько ему, кстати, стукнуло? Пока не суть… Главное, что он — моряк бывалый и опыта на целого капитана хватило. Ну и боксом занимался, так что в рожу сунуть может. Хотя…

Капитан еще раз оглядел пробитое бронестекло и царапины на полу. Судя по масштабам разрушений, тут что-то большое водится… Оружие бы поискать какое. Развороченные пульты с электрической требухой ничего предложить не смогли, так что он выглянул наружу через выбитые двери. Охрана тут по любому быть обязана. А если есть охрана, то не с голыми же руками они тут дежурят, верно?

Пост охраны представлял из себя две ниши с противоположных частей коридора. Расколашматив задолбавшую сирену, Капитан принялся изучать обстановку. В правой нише стоял стол, шкаф с какими-то журналами и пульт. В левой располагались постовые. Теоретически, так как ни живых, ни мертвых их тут не наблюдалось. Возможно, сбежали. Причем, что самое обидное, вместе с табельным. Зато оставили четыре фонарика. Хоть что-то…

Решив поискать, что еще завалялось, он нашел несколько пачек галет в щели между стеной и столом. То ли выкинули, то ли спрятали. Скорее всего, выкинули, ибо на вкус — дрянь. Однако, почувствовав урчание в животе, Капитан съел их, запил водой из питьевого бачка и принялся разглядывать пульт, прикидывая, не понажимать ли на нем чего? С другой стороны — вдруг не то нажмет?

Знать бы, что и как с него открывают, только вот где посмотреть? А должно быть где. Как говаривал комэск: «Набираешь здоровых — нехер спрашивать потом как с умных». И это на любых военных распространяется. Здешнее руководство инструкцию по пользованию пультом сто пудов должно было написать и рядом положить, на случай если кто-то затупит или забудет, какие кнопки жать.

А где подобные инструкции хранятся? Правильно! В столе дежурного по пульту! Подергав ящики и выломав замки, Капитан, довольный своей сообразительностью, вытащил толстую папку, в которую было подшито подробное описание всего, что с этого пульта можно открыть. Не так уж и густо, кстати, для такого количества кнопок, но подобное усложнение, видимо, было сделано намеренно, для того, чтобы исключить случайное открытие не тех дверей.

Первым делом, Капитана заинтересовали «Камеры Содержания». Кого — не понятно, но возможно, что и таких как он. Открыв проход, он отправился туда: может, там что интересное вспомнится? Камеры были выполнены необычно. Вместо решеток — толстенное стекло с вплавленной в него тончайшей сеткой. Прочность, судя по толщине, должна была быть впечатляющая, однако в каждом таком «окне» виднелось отверстие, обрамленное брызгами крови. И так во всех камерах, кроме одной.

Ощущения были странными. Словно его отстранили от рычагов управления собственным телом и теперь оно послушно следует чужим командам. Попытки сопротивляться заканчивались лишь легким затормаживанием. Идущий рядом сопровождающий видимо заметил это и понимающе усмехнулся.

— Да перестаньте вы упираться наконец! Никакого принуждения, никаких угроз, никаких кандалов и наручников. Или вам бы больше понравилось, если бы вас приволокли сюда силой, избили, заставили говорить под пытками? Почему вы никак не хотите понять, что мы просто хотим как лучше! Мир без насилия, преступности, войн! Мир, где люди делают то, что от них требуется, добровольно и с радостью! Разве это не прекрасно⁈ Тогда почему вы сопротивляетесь? А! Я понимаю — вами движет страх. Вы боитесь. Боитесь потому, что в этом будущем вам не будет места. Поэтому вы так стремитесь все испортить. Но, к большому сожалению для вас, вы можете замедлить ход прогресса, но не остановить. И сейчас я покажу вам, чего мы добились, несмотря на все ваши усилия.

Гермодвери распахнулись, пропуская их. Сопровождающий приглашающе похлопал по сиденью массивного металлического стула с браслетами для рук и ног и обручем для головы, стоящего посреди зала, облицованного металлическими пластинами, со сдержанной улыбкой проследив, как стоявший рядом человек в белом халате все пристегивает и подгоняет.

— Теперь вот так. Хост-технология позволила нам избавиться от депривационных капсул, а также повысить точность исследования. Больше никаких гаданий: «Что бы это могло значить?», и попыток вычленить нужное из мешанины образов. Хост делает это все автоматически. Так что расслабьтесь — боли не будет. Мы просто просмотрим ваши воспоминания, словно фотоальбом, найдем нужное, после чего вы, наконец, ответите за свои преступления. Естественно, после суда. Военно-полевого. Все, как принято у цивилизованных людей, которые чтут закон и порядок.

Покачнувшись, Капитан схватился за стену и некоторое время мотал головой, приходя в себя после резкого, как хук в челюсть, воспоминания, всплывшего в голове. Да… тут его и держали… и водили туда. На опыты. Какие-то… Чего, интересно, хотели добиться? Возможно, если побродить по округе, то получится собрать всю картину? Отдышавшись, он вернулся к пульту и принялся снова изучать инструкцию.

«Лаборатория». Открыв проход туда, Капитан заглянул в в просторный зал, из которого открывались двери в разные части помещения. Внутри стояла удушливая вонь от разлитых реактивов. Покрутив головой, Капитан увидел на стене шкафчик с противогазными масками, видимо, как раз на такой случай. Натянув одну, он пошел, заглядывая в разгромленные комнаты. В «операционной» — во всяком случае столы, свет и куча зловещего вида хирургических инструментов на это намекали — слоем в палец была разлита какая-то жижа. Недовольно морщась, Капитан огляделся в поисках полезного. Скальпели в качестве оружия — несерьезно, а вот разные зажимы в качестве отмычек! Перебрав и переломав некоторое количество инструмента, ему удалось понять, как работают замки и избавиться наконец от данной «бижутерии». Довольно ухмыляясь и потирая запястья, он вошел в следующую комнату и охнул.

Человек в белом халате вкатил в помещение кресло-каталку, на которой покоился лишенный конечностей обрубок человека, опутанный поддерживавшими в нем жизнь трубками, идущими к бакам и блокам, закрепленным на кресле. Впалые пустые глазницы, отсутствующие уши и ноздри, а так же беззубый рот указывали, что кто бы ни создавал это, он очень постарался лишить свое творение любых «лишних» частей тела. Наблюдая, как данное создание подключают, господин огорченно покачал головой.

— Да — зрелище грустное, согласен. Однако, это необходимо. Чем меньше будет помех, которые смогут повлиять на результат, тем лучше. Ну и будем честными — так они гораздо безопаснее. Главный урок, который мы вынесли из трагедии Лейбор-Сити: «Много контроля не бывает». В таком же виде они идеально контролируемы. Словно тостер! Обезвредить легко, как выдернуть вилку из розетки! Все готово? Великолепно! Ну что же — давайте покажем нашему гостю все преимущества новых технологий.

Надев похожую на противогаз маску, чей «хобот» был кабелем, подключенным к блоку в кресле, человек в халате принялся что-то регулировать.

— Мы вошли, сэр… — не видно к кому он обращается, так как тот стоит сзади, но голос подобострастный, значит важное начальство, — У нас есть примерно три минуты.

— Произведи поиск по заданным образам.

— Есть несколько совпадений.

— Это не то. Следующее. Погоди! Он что — пытается ставить нам помехи?

— Видимо да, сэр.

— Впечатляющее упорство… Ладно — продолжаем. Вот «Монастырь». Отслеживаем с этого момента. Мне нужно знать, что произошло с «Философом». Дальше… Дальше… Стоп! Стоп я сказал! Прекратить! ПОМОГИТЕ!!!

Парочка высоких худых близнецов в странно сидящих шляпах кинулись помогать. Лица их так и оставались бесстрастны, но прыть, с которой они двигались, намекала, что их подопечному поплохело.

— Какого хрена…? Что это было? ЧТО ЭТО ЗА ДЕРЬМО, Я ВАС СПРАШИВАЮ?!!

Однако ответить ему было некому, так как человек в белом халате распластался на полу, словно сломанная кукла. Его удивленно распахнутые глаза, остекленев, постепенно чернели от крови, вытекшей из лопнувших капилляров.

На этот раз стеночки, чтобы на неё опереться, не было, так что, оглушенный очередным воспоминанием, он оперся на кресло-каталку, которая под его тушей опрокинулась и врезалась в кучу других таких же кресел. Видимо от их вида его и накрыло. Матерясь, Капитан поднялся, поставил коляску обратно на колеса и задумчиво покатал, прикидывая, может ли она пригодиться.

После чего побрел дальше. В той части, где собирали какие-то приборы, он даже копаться не стал, так как ничего не понимал в данных вещах, зато, сунувшись в следующую дверь, расплылся в улыбке, буркнув: «Вот это я удачно зашел!». Судя по оборудованию, тут хранились и изготавливались разные препараты. Здесь царил разгром, однако многое уцелело.

И среди уцелевшего сразу бросились в глаза бутыли с известной даже далеким от химии людям формулой: «Це два аш пять о аш». Осторожно хрустя по битому стеклу, Капитан подошел к стеллажам и задумчиво взвесил бутыль со спиртом в руке. Полезная вещь. И дезинфекция, и нервы успокоить. Посуда мерная опять таки имеется, ареометры не все побили, вода дистиллированная. Может сразу намешать для лучшего употребления?

Смущает только вонища вокруг… Как бы букет не оказался резковат. Надо взять с собой все необходимое и смешать там, где не так воняет. Спички! Осматривая столы в поисках мерного стакана побольше, Капитан наткнулся на коробку спичек, которыми разжигали лабораторные горелки. Да и сама горелка — штука полезная. А еще можно не только водочки из спирта намешать, но и зажигательных бутылок понаделать. Или не переводить спирт зря, а пустить на это дело ну, допустим, вот… Допустим вот…

Капитан принялся перебирать флаконы и, к радости своей обнаружил, что на этикетках указано, что из этого ядовитое, что едкое, а что — огнеопасное. И даже не просто огнеопасное! «Экстремально!» Самое то для огнесмеси. Только в чем это все унести? Вспомнив про кресло, Капитан нагрузил его склянками, мерками и, прихватив глюкозы, так как еще до войны слышал от врача из гарнизонного госпиталя, что с ней разведенный спирт пьется мягче, выкатил это все в коридор.

Что охрану, что сотрудников лаборатории, что запертых по камерам подопытных требовалось кормить. Значит, где-то там, дальше, должна находиться кухня. На сытый желудок думается лучше. С этой мыслью Капитан подошел к небольшому перекрестку, расколошматил еще одну тревожную сирену и прислушался. Вроде тихо. Затем принюхался и безошибочно выбрал нужный поворот.

Котлы на кухне были холодными, а содержимое уже начало портиться. Это сколько он, значит, в отрубе пролежал? Выходит, долго. Выходит, ситуация тут хуже некуда, раз за столько времени не разобрались. Ну что ж… Зато пока всем точно не до него. Расположившись поудобнее, Капитан смешал спирт. Затем нарезал себе «богатых» бутербродов, поразмыслил, и со словами: «Сдохну — так хоть сытым» включил плиту и приготовил себе роскошный обед, с первым, вторым, десертом и кофе, который употребил под стакан самодельной водки, а бутерброды завернул с собой. После чего внутри вместо угрюмой решимости начало разливаться приятное, шепчущее «Не ссы — прорвемся» тепло.

Руки рефлекторно принялись шарить по одежде. Покурить бы… Ага! Он еще и курит. Интересно, что? Стараясь «не подсказывать» самому себе, Капитан поднял руку, будто намереваясь выпустить клуб дыма. Пальцы привычно сложились в щепоть. Явно не под папироску. Трубку видать курит, как положено бывалому мореходу. Что это дает, пока неясно, однако новая деталь о том, кто он, тихо радовала.

В награду за догадливость, Капитан положил себе добавки, намахнул еще стаканчик, после чего принялся перекладывать имеющиеся трофеи. Взяв, как оружие, большой кухонный нож, он сделал из картофельного мешка вещевой, а еще нашел поварскую куртку, где имелось два просторных кармана, и натянул на себя, предварительно обрезав у неё рукава, так как его ручищи в них не лезли.

На кухне обнаружилась удобная жестянка, и Капитан, не долго думая, приспособил её под флягу для воды, которую повесил на кушак, свернутый из скатерти. За него же заткнул нож, после чего доел остатки приготовленного, шарахнул третий стакан и двинулся смотреть, куда его приведет второй путь с найденного перекрестка.

…

Странная компания, пригибаясь, кралась по коридору. Впереди шел человек в потрепанной форме, сжимая в руке дубинку. За ним, часто оглядываясь, шел дрожащий то ли врач, то ли ученый в испачканном халате. Когда человек в форме остановился, он ткнулся ему в спину и чуть не сел на задницу.

— Внимательнее, мистер Бартлоу! Мы на враждебной территории!

— Я повторяю, господин МакКефри! Я — специалист по нейрографии, а не солдат! Почему я должен принимать участие в этой авантюре⁈

— Потому, что нам надо вывести мистера Парсона и его… гостя в безопасное место. Вы сами сказали, что можно сконструировать клетку, в которой эта штука их не увидит. И вы знаете, где лежат все эти ваши научные штуки.

— А где ваши подчиненные⁈ У вас для этого были люди!

— Они мертвы… или сбежали… но лучше бы им быть мертвыми, потому что выживших ждет трибунал. Уж я об этом позабочусь. Я тоже, знаете ли, не для того до полковника дослужился.

— Почему это должно меня волновать⁈

— Потому что если вы не заткнетесь, я изобью вас вот этой дубинкой.

Бартлоу, судя по лицу, хотел что-то возразить, но дубинка выглядела убедительно. Полковник МакКефри удовлетворенно кивнул и принюхался.

— Это что? Котлеты? Кто, холера меня пронеси, в такое время жарит тут котлеты?

— Вы у меня спрашиваете или это был риторический вопрос?

— А вы знаете?

— Я могу предположить, что это точно не та… штука. И точно не жертвы заражения из блока «Би».

— Хорошо… Тогда идем дальше.

Сжав дубинку покрепче, МакКефри сделал еще несколько шагов и снова остановился, указав на разбитую сирену.

— Ему явно не нравятся громкие звуки.

— Что нам это дает?

— Что он может дотянуться на такую высоту.

— Он мог взять… палку? На это способна даже обезьяна.

— Не умничайте. Если нас ждет обезьяна с палкой — это одно. А вот если это двухметровый залесец…

— Откуда здесь взяться двухметровому залесцу? — удивленно спросил Бартлоу, которому Полковник закрывал весь обзор.

— Не знаю… но он на нас смотрит…

«Куда крадемся?» — сытный обед и водочка настроили Капитана на благодушный лад, так что наткнувшись на данную парочку, он оценил исходившую от них угрозу как нулевую и даже не стал доставать нож. Повисла тишина, в которой было слышно, как МакКефри нервно облизнул губы, понимая, что дубинка против такого здоровяка не аргумент, а, скорее, отягчающее обстоятельство, которое после первого же неверного движения окажется в его жопе по самую рукоять. Бартлоу замер, словно испуганный опоссум, и по лицу видно было, что он готовится противно завонять.

— Закурить есть? — почти ласково поинтересовался Капитан, глядя на их реакцию.

— Тут нельзя курить. И пить…

— Ну с «пить» ты припоздал маленько. Я уже своими силами разобрался. Закурить бы…

— Вы подопытный?

— Обзываться будешь — в ухо дам.

— Это — валидный термин! — попытался помочь Бартлоу.

— Ты, ушастый, молчи, когда старшие по званию разговаривают.

— Он имеет ввиду, — МакКефри принялся медленно подбирать слова, — что тут так принято называть таких как вы…

— Каких «таких»?

— В такой одежде как у вас… это одежда подопытных.

— Ага! То есть вы, пидарасы малохольные, здесь опыты на людях ставите?

— Технически, это уже не люди…

— Ты охуел?

— Убийцы, военные преступники, политические смутьяны и прочие лишенные гражданских прав официально выведены актом Конгресса за номером пятьсот три из под защиты закона.

— Ах вот как? Ну, значит терять мне особо нечего, как я понял?.. — Капитан многозначительно посмотрел на свой кулак. — А раз за хорошее поведение меня не выпустят, и я тут как раз удачно вспомнил, что боксом занимался…

— Вспомнили⁈ — внезапно Бартлоу, вышел из ступора так резко, что аж подпрыгнул. — Я вас тоже вспомнил! Вы — Катализатор!

— Чего⁈

— Инцидент! Он начался с вас!

— С меня?

— Да! Вы сожгли несколько хостов, и мистер Парсон привез усовершенствованные модели!

— Господин Парсон — вы опаздываете!

— Могу себе это позволить. Вы просите у меня помощи. Не я у вас.

— Конечно… — собеседник звучит смиренно, но в голосе чувствуется раздражение. — Вы совершенно правы.

— Я всегда прав. Поэтому я — это я, а вы — всего лишь пронумерованная шестеренка. И вас можно заменить. А меня — нет.

— Как скажете, господин Парсон. Давайте перейдем к делу.

— Установление иерархии — важная часть любого процесса. Особенно когда дело касается взаимодействия кого-то вроде меня с представителями государственной бюрократии вроде вас.

— Вы тут главный — это вы хотели услышать?

— Я хочу это слышать все время, пока я тут. Так что вы говорите? У подопытного в голове печать, которую вы не можете взломать?

— Не просто печать… Мы потеряли несколько человек персонала и множество хостов.

— Активная защита? Какая прелесть! Меня информировали, что они научились такие ставить, но я еще не видел её в действии.

— Полагаете, это их рук дело?

— Вы можете считать руководителя их программы смешным идеалистом, пытающимся идти против человеческой натуры, но он дает результаты. А кроме него, там есть люди, которые посылают людей вроде нашего подопытного ставить нам подножки в этой гонке. Мы падаем и отстаем. Они бегут вперед. Надеюсь, не слишком сложная аналогия?

— Если мы вернем «Философа», все изменится.

— У вас был «Философ». И был Петерфельд, который знал, что с ним делать. Но ваше правительство сочло эти эксперименты «слишком рискованными».

— Они были рискованными. Целый город уничтожен!

— И вы, испугавшись, перенесли исследовательский центр в Острова, где его благополучно разгромили. Браво! Великолепный ход. На одной чаше весов — «Кикапу-таун», о котором забыли сразу, как только перестали писать газеты. А на другой — исследовательская программа, которая перевела бы нас на новый уровень существования! Какой сложный выбор! Прямо не знаю, что важнее!

— Вы можете себе позволить не обращать на это внимания, но мы вынуждены учитывать настроения общества.

— Мы были буквально в шаге от того, чтобы управлять этими настроениями. Теперь нам приходится начинать все сначала… Что ж — приступим! Сперва я хочу увидеть эту защиту в действии…

Воспоминания снова нахлынули без предупреждения, оглушив его. Капитан мотнул головой и рыкнул на Бартлоу, который подбирался к нему, затем поискал глазами МакКефри, подозревая, что тот может воспользоваться его беспомощностью.

— У вас… флешбеки? — Бартлоу был одновременно удивлен, восхищен и напуган. — Видимо, попытки погружения повредили долговременную память. Но теперь она восстанавливается! Это удивительно!

— Парсон… это че за пидор?

— Для вас он мистер Парсон! — раздраженно поправил МакКефри, который стоял все там же, озираясь и даже не попытался завладеть хотя бы ножом.

— Ты меня еще поучи… Я вопрос задал.

— Вас это не касается.

— Сча точно в жбан накерню — довыебываешься.

— Прекратите мне угрожать! И вообще! Вы должны быть в камере!

— Ну давай — загони…

— Погодите, Полковник! — Бартлоу умоляюще сложил руки. — Он нам нужен!

— Зачем?

— Нам придется нести кучу аппаратуры и материалов. Еще один человек необходим!

— Вы в своем уме⁈ — страдальчески скривился МакКефри, — Его нельзя вести в…

— Укрытие? — догадался Капитан, — У вас есть укрытие?

— Туда ограниченный доступ!

— Тебе показалось, что у вас выбор есть?

— Вы не сможете меня заставить!

— Спорим?

— Джентльмены — прекратите! — снова встрял Бартлоу. — Мы мало того, что теряем время, так еще и можем привлечь этими криками зараженных!

— А тут и такие водятся? — заинтересовался Капитан. — Чем хворают?

— Та штука… она разгромила блок биоисследований в желтом крыле и персонал, и подопытные заразились улучшенной версией «Легиона».

— Продолжай…

— Что продолжать?

— Говорить продолжай, — Капитан подбадривающие кивнул. — Жду, когда понятно станет.

— Я не владею всей информацией, только в общих чертах.

— А мне подробнее и не надо. Давай в общих.

— Вы, как моряк, должны знать, что такое «морское безумие», верно?

— Вы что? Это говно тут наварили? Вы совсем идиоты?

— Конечно нет! Мы его улучшили!

— Как?

— Теперь зараженные нападают только на здоровых и не дерутся друг с другом! Они действуют слаженно! Как легион!

— Идиоты… — тяжело вздохнув, Капитан огляделся. — Ладно — похоже, вам точно помощь нужна. Пошли! Показывай дорогу!

— Почему вы тут командуете! — возмутился Полковник. — Я тут уполномоченное лицо!

— Хошь тебе сейчас это «лицо» отрихтую так, что перестанешь быть похож на фото в удостоверении? И вопрос с начальствованием решится сам собой, так как подчиненные не признают. Не хошь? Тогда пиздуй давай, пока ветер без камней, а то здесь походу и правда стоит поторапливаться…

…

«Это какой-то ритуал?» — МакКефри покосился на Капитана, который толкал нагруженную кресло-каталку животом, руками плетя что-то из сорванного кабеля и пластин от аккумулятора, которые он, пока Бартлоу собирал необходимые материалы, вытащил, отбил от обмазки и сколотил в плотный свинцовый шар. Капитан отрицательно мотнул головой и продемонстрировал увесистый шарик, замотанный в «обезьяний кулак».

— Кистень…

— Чего?

— Не знаю точно чего, но руки помнят.

— Он вообще зач… Ох, дерьмо…

На скрип колес и голоса в коридор вышло несколько человек. В отличие от Бартлоу и Полковника, они были не только потрепанные, но и залиты кровью с ног до головы. Но самым страшным были их лица, которые выражали неуместный и жуткий восторг хищника, увидевшего добычу. Капитан, при виде них, быстро завязал на другом конце кабеля петлю и толкнул кресло-каталку в сторону.

— Осторожно! — панически прошептал Бартлоу, — Они заражены!

— Ты про них вот говорил?

— Разве не очевидно?

— То есть, договориться не выйдет?

— Не советую даже пытаться. Вы что? Хотите с ними драться?

— Ну, раз по-людски не понимают…

— Это опасно!

— Не сцать! Их всего семеро…

— «Всего»⁈

— Всего… Точно не помню, но есть ощущение, что меня и не такой толпою пиздить собирались. А ну давай! Налетай! Боксеры и самбисты по одному, остальные могут кучей!

Хрустнув плечами, Капитан медленно пошел навстречу зараженным, которые, с леденящим душу хохотом разгонялись в его сторону. До первого оставалось метра три, когда кистень просвистел в воздухе, снося самому шустрому башку и забрызгивая кровью и ошметками остальных. Тело распласталось на полу, следующие перепрыгнули и их буквально смело следующим взмахом. Кто-то успел поднырнуть под разящим бойком и в награду за ловкость получил в грудь пинок, от которого улетел, собирая всех, кто оказался сзади. Кистень пропрыгал по головам пытающихся встать и успокоил последнего запоздавшего, вынырнув снизу вверх, разнося челюсть и ломая шею.

— Ох, хорошо-то как! — оглядевшись в поисках недобитков, выдохнул Капитан, — Давно, видать, не дрался по-взрослому! Ты че творишь?

— Дезинфицирую! — Бартлоу, с двумя опрыскивателями в руках залил кистень и Капитана какой-то воняющей лазаретом жидкостью. — На вас могла попасть их кровь! Лицо, рот, глаза — любые слизистые и все. Вы тоже заразитесь!

— А! Ну тогда давай! Мне только этого еще не хватало.

— Сандерсон… — голос Полковника сел от ужаса, — я надеялся, что он мертв…

— Сандерсон? — не понял Капитан, а потом увидел еще одну группу зараженных, которые подоспели на звуки потасовки. — Это тот телок здоровый? Твой парень?

— Нет… Санитар…

— Ох, ебать.

Сандерсон был, судя по всему, почти чистокровным северянином, мощью не уступавшим Капитану, но выше его почти на голову. Он шел словно таран, видимо возглавляя стаю зараженных.

— Насколько они умные? — отобрав у Бартлоу опрыскиватель, Капитан облился дезраствором с ног до головы.

— Достаточно, чтобы действовать скоординировано. Во всяком случае, пока мозг не претерпит глубокую трансформацию, вызванную адаптацией к новому состоянию.

— Я имею ввиду — уклоняться будет?

— Не знаю. Это вообще не моя сфера компетенции! Я так! Слышал от коллег.

— Нарушаете режим секретности? — недовольно буркнул полковник, искавший куда спрятаться. — Если мы выживем, я устрою разбирательства.

— Вам не кажется, что эти угрозы сейчас неуместны?

— Ебало завалили оба, — скомандовал Капитан, прикидывая как ему действовать, — и съебали подальше. Сча тут весело случится!

— Вы думаете, что справитесь с ним?

— Какой бы бык здоровый ни был, на банке один хуй напишут «Тушенка»…

— Чего?

— Съебались, я сказал! И коляски прихватите, чтобы под ногами не путались!

Сандерсон тем временем решил, что сблизился достаточно и, с ревом перейдя в атакующий режим, принялся разбегаться, намереваясь смести оппонентов массой. Бартлоу и МакКефри принялись шустро отступать задом, волоча за собой коляски, чтобы иметь хоть какое-то препятствие между собой и этим чудовищем. Капитан остался стоять, хладнокровно выжидая, пока Сандерсон приблизится. После чего взмахом послал кистень в район таза, так как в голову попасть мешали вытянутые вперед и целившиеся ему в лицо руки здоровяка, ибо этот мог перехватить ими кистень и выдернуть.

Удар бойка пришелся почти точно в неприкрытую ничем кроме кожи кость, сломав её с жутким хрустом, и Сандерсон, оглушительно заорав, рухнул на пол, пытаясь вцепиться в ноги. Капитан, матюгнувшись, тяжело подпрыгнул, но все равно зацепился и, поняв, что падает, мотанул кистень назад, дабы удержать равновесие, и приземлился валяющемуся под ним Сандерсону на шею коленом всем весом, после чего крутанул боек вперед, так как свита здоровяка отстала от того в рывке, но не сильно.

Полковник и Бартлоу, наблюдавшие за этим, продолжая отступать, только рты пораскрывали, так как для них это все произошло буквально за секунды. Вот по коридору бежит громадное чудовище, залитое кровью с ног до головы, сопровождаемое еще несколькими обезумевшими психами. И вот оно уже валяется на полу с раздробленным тазом и сломанной шеей, а остальные разлетаются словно кегли, под хлесткими ударами чего-то, что этот здоровяк сплел на их глазах, просто раскурочив аккумулятор и оторвав от стены несколько метров кабеля.

— Он кто вообще такой? Серийный убийца? — полковник медленно кивнул. — Сколько он убил?

— Восемьсот с лишним человек.

— Сколько⁈ — глаза Бартлоу чуть не выдавили стекла очков. — Может, восемьдесят?

— Нет…

— Может сто восемьдесят? — МакКефри снова сделал жест отрицания. — Боже правый… Как он это сделал?

— Не знаю. Нам доводят только число жертв. Помогает относиться к ним с осторожностью.

— Но ведь он, пока, на нашей стороне?

— Он на своей стороне. И он хочет вырваться наружу…

— Чего? — Капитан перевел дух и оглянулся, — Че говоришь?

— Я говорю, когда мы шли, их тут не было. Что-то их сюда привлекло…

— Да вы и привлекли…

— Нет. Они не могли нас услышать. Там работает сирена.

— А учуять?

— У людей очень плохое обоняние. С чего бы ему у них стать лучше?

Пожав плечами, Капитан еще раз попшикал на себя дезинфектором и кинул пустой распылитель Бартлоу, чтобы тот его перезаправил. А сам, осторожно пройдя вперед, выглянул за угол, откуда те пришли. Оттуда действительно раздавался рев сирены. Но они тут были везде. Вот куча раскиданных тел заинтересовала Капитана куда больше. Вернувшись, он с сомнением осмотрел спутников.

— Это вы там столько накрошили?

— Кого?

— Понятия не имею. Кто-то там нихуево погулял. Прям как я тут, даже круче.

— В смысле, «погулял»?

Вместо ответа, Капитан широким жестом указал на заваленный телами и залитый кровью бетон коридора. Удивленно вскинув бровь, Полковник тоже выглянул и, вернувшись, помотал головой.

— Решительно ничего не понимаю! Может, зараженные настигли там кого-то из выживших?

— Зачем бы кому-то бежать сюда? — развел руками Бартлоу. — Все, кто не заразился, должны были собираться у эвакуационных лестниц. А учитывая, сколько прошло времени…

— Вот и я о том же. К тому же, на них униформа желтого крыла. Скорее всего, это все зараженные. Которых кто-то перебил. А мы наткнулись на тех, кто остался.

— Вы намекаете что здесь бродит еще один серийный убийца?

— Еще один? — не понял Капитан, — А кто втор… Погоди! Это че? Я что ли?

— Прошу меня извинить за термин, но даже если вы не помните, кто вы и что вы делали, разве ваши навыки вас не наводят на размышления?

— Мои навыки⁈ Да я вообще моряк! Капитан! Вон даже наколка есть!

— Возможно поэтому вас так долго не могли поймать?

— Поймать за что?

— В вашем личном деле сказано, что вы убили больше восьмисот человек, — мрачно проинформировал Полковник. — Не восемьдесят, и не сто восемьдесят… Восемьсот!

Капитан оперся на стену и некоторое время подождал. Затем удивленно мотнул башкой.

— Я думал, меня сейчас опять накроет. Ну воспоминаниями. А нихуя. Ты уверен?

— Документы не врут.

— Ха! Да еще как! Я знаешь сколько раз кофе брал на борт под видом пустой тары⁈ Во! Во че вспомнил! Я точно капитан!

— Хотите сказать, что вас оклеветали?

— Хочу сказать, — внезапно помрачнев, Капитан огляделся. — О! А вот теперь вспомнил…

— Как убивали?

— Как команду отдавал.

— Команду?

— Я военным моряком был… Вот откуда восемьсот человек. Но то давно было. В войну. Видать, поэтому и не накрывает?

— Погодите! — Бартлоу облегченно выдохнул. — То есть вы просто военный преступник?

— Ты понимаешь, что ты слова «просто» и «военный преступник» сейчас в одном предложении совместил?

— Ну, наши исследования тоже не попадают в рамки научной этики. Точнее, КОНЕЧНО, мы стараемся придерживаться её во всем, что делаем, но все равно имеются некие шероховатости, если вы понимаете о чем я.

— Ну да… У нас «razvedchki», у вас «shpiony».

— Простите?

— Непереводимая игра слов…

— Это не объясняет ваших навыков, — полковник указал на раскиданные тела. — Нормальный человек не может накрошить полтора десятка человек меньше чем за пять минут.

— Да ты просто на нашей стороне не жил. У нас там по праздникам «стенка-на-стенку» — главное развлечение. А уж если свадьба гуляет, то вообще туши свет!

— Вы так на свадьбах деретесь?

— Ну не прям так, конечно, по доброму — свои же все. А чтобы так подраться, я какой-нибудь кабак погаже выбираю. Чтобы полная коробка упырей. Вот там можно и разгуляться… Вот там можно и челюсти пойти ломать, — ностальгически вздохнув, Капитан постучал себя ладонью по голове. — Это ты, кстати, молодец, что спросил. Сразу вон сколько всего припомнил! Так шарики с роликами потихоньку и соберу.

— У вас не должно быть проблемы со старыми воспоминаниями, — встрял Бартлоу. — То, что вы их потеряли, это скорее аномалия. Я имею ввиду настолько старые…

— Серьезно? То-то я смотрю мне с них даже не хорошеет, как когда я что-то недавнешнее вспоминаю!

— Да. Вот недавние воспоминания должны, по идее, отсутствовать вообще, так как препараты, которые вам давали, имеют побочный эффект в виде нарушения кратковременной памяти, а если она нарушена, то и в долговременную ничего отложиться было не должно. Когда все закончится, и вас водворят обратно в камеру, я думаю, следует указать на это в отчете. Мы имеем дело с неким интересным феноменом. Возможно, у вас возникла толерантность к препарату? Это надо изучить… Чего?

Бартлоу посмотрел сперва на Полковника, мимикой пытавшегося намекнуть ему закрыть рот, потом на Капитана, который с момента «водворить в камеру», слушал особенно внимательно, и ойкнул.

— Слушай сюда, очкастый, — Капитан угрожающе навис над ним, — если мне просто покажется, что ты пытаешься меня куда-то водворить, то тебя от стенки будут неделю отдраивать. Понял?

— Да… Прошу прощения — немного тороплю события…

— Чего?

— В смысле что…

— Просто заткнитесь, — посоветовал ему МакКефри, — и давайте сосредоточимся. Мне не нравится, что кто-то там, впереди, устроил резню. Он может быть опасен.

— Может, — неожиданно покладисто согласился Капитан. — Может даже опаснее меня. Но это вряд ли. Намек поняли?

— Более чем…

— Ну тогда пошли…

…

«У меня есть хорошая новость! Мы добыли все необходимые материалы!» — объявил Бартлоу, вкатывая кресло-каталку с покоящимся на ней электрическим хламом. Два господина — один высокий, с вытянутым лицом, на котором были с маниакальной аккуратностью уложены тонкие усики, и в костюме стоимостью в годовой доход рабочего квартала, и второй, тоже дорого одетый, но пониже и более плотный, повернулись к нему. Сперва их глаза блеснули радостью, потом, когда вошел МакКефри, толкая два кресла каталки, расширились от восторга… Чтобы секунду спустя восторг превратился в гримасу недоумения и ужаса.

— А это плохая новость, — мрачно буркнул Полковник, — мы наткнулись на него возле столовой. Он на нас наткнулся…

— Это же, — низкий, выпучив глаза хватал ртом воздух словно рыба, — это же…

— Кто? — мрачно поинтересовался Капитан. — Ну давай… скажи это…

— Провалы в памяти? — высокий заинтересованно подался вперед. — Всего лишь провалы в памяти, хотя уже после «Большого Мальчика» в твоей голове должна была быть каша.

— «Большого Мальчика»?

— Вы поняли, что только что произошло⁈

— Мы потеряли еще одного хоста…

— Нет же! Важно, КАК мы его потеряли!

— Его порвало!..

— Верно. А других?

— Другие умерли от кровоизлияния, вызванного разрушением сосудов в мозге и внутренних органах.

— И что это означает?

— Не знаю.

— Это означает, что ваши патологоанатомы зря получают свое жалование. Кровоизлияние было следствием, а не причиной. Следствием Перехода!

— «Перехода?»

— Вы имели дело с Госпожой?

— Вы имеете в виду… «Даму Пик?» Я не думаю, что об этом уместно говорить здесь и при нем…

— Боитесь, что она могла оставить связь? Она не так глупа, чтобы делать подобное с тем, кто близок к «Джокеру». Так вот — вы замечали, что когда Госпожа вас «читает», её глаза иногда загораются желтым? Это — Переход. Сила Одаренного менять наш мир меняет и его самого.

— Это широко известно — можете не продолжать.

— Нет. Я говорю не о странном цвете волос или глаз. Начинаются изменения в мозгу, который проводит данную энергию. Он превращается в нечто иное. В нечто, что заставляет желтое пятно в глазу светиться желтым в прямом смысле этого слова. Мозг и нервная система как бы переходят в этот момент в иное состояние. Невозможное в нашем мире состояние!

— И что?

— И вот! Они не могут существовать в нашем мире в таком виде. Поэтому нервная система хоста разрушается, вызывая кровоизлияние. А Большой Мальчик был намного мощнее их, так что Переход вызвал взрывной эффект!

— О! Вы полагаете? Но «Дама Пик»⁈ Почему с ней ничего не происходит? И с «Джокером»? Как вообще «Джокер» может это делать? Он же лишен Дара и всячески это подчеркивает?

— Потому, что они могут это контролировать, очевидно. Что же касается «Джокера» — не будьте так наивны. Что он, что «Дама Червей», к которой данный малый так неровно дышит, просто не намерены это афишировать. Они играют. Один играет в трикстера, вторая — в даму в беде. А играть лучше по правилам. Интереснее. Но стоило Ордену Одаренных загнать «Джокера» в угол, и они тут же получили Вторжение.

— Полагаете, все было именно так?

— Плюс-минус.

— А «Дама Пик»?

— Играет ли она с нами? Нет. У неё есть цель. Если, помогая Госпоже её достичь мы, попутно, достигнем и своих целей, ей на это наплевать. Именно поэтому все сотрудничают именно с ней, а не с «Джокером». Что бывает с теми, кто доверяется ему, можно увидеть на примере этого бедолаги.

— Прекратите! Мало того, что он слушает…

— Успокойтесь. До суда наш приятель точно не доживет.

— Но мы уже приняли решение!

— Отмените. Всем давно плевать на «Фелицию». Ваше шоу с правосудием изрядно запоздало.

— Вам не кажется, что вы выходите за пределы своих полномочий! Я не отрицаю вашей важности для наших проектов, но отдавать подобные распоряжения «Гостиной» вы не в праве!

— Это не распоряжение. Это — констатация факта. Защита отправляет в хост такой поток, что вызывает у него Переход. Так что если мы хотим это вскрыть, подопытным придется пожертвовать.

— Нет! Не раньше, чем вы извлечете из его головы нужную информацию!

— Именно для этого им и придется пожертвовать, так как в дело пойдут такие мощности, что бедолага просто лишится своей личности.

— Каким образом?

— Вы представляете, что сделает с его памятью Одаренный такой мощи, чтобы выдержать Переход?

— Вы хотите сказать, что у вас есть такое?

— О да. Большой Мальчик был хорош, но он был сделан таким. Супермальчик же — это синергия великолепного потенциала и улучшений по последнему слову техники.

— Я должен посоветоваться.

— Как вам будет угодно. Подопытного можете пока оставить тут. Я думаю, вы вернетесь с положительным ответом очень быстро.

Капитан, тяжело дыша, огляделся. Бартлоу забился в угол, низкий верещал, требуя что-то сделать, МакКефри растерянно то делал шаг вперед, то отступал, нервно сжимая в руке дубинку, а высокий… Высокий корчился у него в руке, которая сжимала длинную холеную шею словно лопатный черенок.

— Я тебя вспомнил, пидор!.. Ты меня в расход хотел пустить! — замахнувшись, Капитан через силу придержал кулак и выдохнул. — Нет. Легкой смерти ты у меня не дождешься! Сперва ты мне расскажешь, что за херня тут происходит! Что за защита, что за «Дама Червей», что за информацию вы у меня из башки хотите достать! ВСЕ!!!

— Отпустите его! Я требую! Немедленно!!!

Капитан повернулся на источник звука и уставился на низкого, словно сводящая прицел артиллерийская башня. Тот, видимо привыкнув, что все сбиваются с ног, исполняя его приказы, даже не подумал заткнуться. Поэтому, вздохнув, Капитан сделал с ним то же, что и с орущей сиреной — треснул, чтобы это заткнулось. В наступившей тишине было слышно, как высокий хрипит.

— А теперь ты! — кинув его на пол Капитан требовательно кивнул. — Ты — Парсон?

— О да! Я — Парсон! И мне странно, что зная кто я, ты… О… о нет…

— Че замолк-то? Привык перед холуями петушиться, а тут вдруг дошло, что мне терять нечего и остановить меня некому?

— Что-то вроде того, — честно признался Парсон, поднимаясь и отряхиваясь. — К подобному положению привыкаешь… Вы, наверное, тоже уже привыкли быть таким?

— Каким?

— Необразованным, грубым, бедным? Только не надо мне угрожать — это констатация факта.

— А ты дохуя умный, утонченный и богатый? Ну и хули оно стоит, если вокруг нет холопов, которые готовы тебе прислуживать?

— Согласен. Даже самый мощный ум нуждается в тупых мышцах для исполнения своих планов.

— Ну вот, раз твоя единственная мышца слабовата, — Капитан кивнул на все еще паникующего вокруг Полковника, — то не пизди лишнего и отвечай на вопросы!

— Надеюсь вы, в таком случае, воздержитесь от применения лишнего насилия?

— А это уже как пойдет…

— Ну хорошо… Насколько глубоки у вас провалы в памяти?

— У него повреждена не только кратковременная, но и долговременная память! — подсказал из своего угла Бартлоу. — И у него флешбеки. Но только касающиеся недавних событий!

— Которые он не должен помнить, ибо был под препаратами… — Парсон заинтересованно хмыкнул, потом покосился на валяющегося в отключке низкого. — И первое время они действовали нормально. А потом… Ну конечно! Они долго не могли вас вскрыть, так что у вас развилась устойчивость! До этого никто не мог противостоять нейроскопии так долго.

— Это из-за защиты?

— Нет! О Господь Всемогущий! Нет! Мы ошиблись! Это была не защита! Он маскировался под неё! Играл с нами! Ему нужен был мощный одаренный, который бы создал связь, достаточно устойчивую для вторжения! Он нас перехитрил!

— Кто «он»?

— Метаморф!

— Это что еще за хрень?

— Энергоинформационные сущности. Духи. Демоны. Боги. Называйте как хотите.

— А я тут при чем?

— У него была с вами связь. Метаморфы хороши в работе с информацией. Он нашел секрет в вашей голове, понял, что за ним придут, затаился и ждал.

— Эх, ебать!.. А что за секрет?

— «Фелиция»! Вы помните «Фелицию»?

— Помню…

— А что еще помните?

— Что я приказал её торпедировать.

— Почему приказали, помните?

— Это не твое дело…

— До сих пор покрываете свое начальство? Верный солдатик! Тупой, но верный! — Парсон улетел в сторону от оплеухи, схватившись за МакКефри, чтобы не упасть. — Я даже не обижаюсь. У вас это уже рефлекс. Вы — отлично выдрессированный служебный пес, который готов сдохнуть по команде. Вот, полковник, какие должны быть солдаты! Не то, что ваше отребье, которое разбежалось, оставив нас с вами в этом экранированном гробу.

— Они не были готовы к такому! — почему-то вытянувшись во фрунт, нервным голосом отрапортовал покрасневший МакКефри. — Это была экстраординарная ситуация!

— Ну да. Одно дело обколотых препаратами подопытных по камерам разводить и совсем другое — столкнуться с метаморфом. Понимаю…

— У нас были четко очерченные служебные обязанности!

— Слышали это? — Парсон кивнул все еще угрожающе сопящему Капитану. — В ваши служебные обязанности входило брать на себя ответственность за преступные приказы своего командования? Да бросьте притворяться — мы не на суде! Всем ясно, что вы не сами отправились громить наш объект и не сами решили ни с того ни с сего утопить гражданское судно. Но вы все равно, даже спустя столько лет, прикрываете тех, кто отдал этот приказ. Вот это верность! Что они вам такого пообещали? Что вообще можно за такое пообещать?

— Тебе не понять…

— Когда залесец вроде вас говорит, что мне не понять, обычно имеется в виду, что речь идет о Родине. Ну да! Все это было нужно, чтобы никто не мог сказать, что ваша Родина отдает приказ топить гражданские суда, верно?

— Все, что я сделал, я сделал сам и потому, что так было надо!

— А говорили, что я не пойму! Видите — я вас прекрасно понимаю! Возможно, я не разделяю ваш фанатизм, так как я по натуре — космополит и могу себе позволить жить там, где мне лучше, но понимаю, что есть и подобные вам. О да! Прекрасно понимаю.

— Ну раз понимаешь, тогда лучше не продолжай. Сча еще раз огребешь — я уже сдерживаюсь с трудом!

— Так вы сами хотели ответы на вопросы! Или вы уже знаете все, что надо? Как вас зовут, кстати?

— Не помню…

— А я, как на зло, не знаю. Не имею привычки сближаться с подопытными. Вредно для психики, знаете ли. Мы тут не благотворительностью занимаемся, если заметили.

— Заметил… — Капитан шумно выдохнул. — Так значит эта штука тихарилась у меня в башке, пока вы её сюда не вытащили?

— Чудовищно неверно. Ваш мозг в принципе не способен вместить такое количество информации, которым оперирует Метаморф. Он просто прикрепил паутинку. Тонкую нитку к нужному участку вашей памяти. И, когда мы её задели, начал свою игру. А то, как он её вел, намекает, что он опытен. Понимает, что к чему в нашем мире. Это плохо.

— Насколько?

— А насколько может быть плохим существо с возможностями бога, одержимое неутолимым голодом?

— Его можно остановить?

— Можно. Например, запереть тут и дождаться, пока физическая часть сдохнет от истощения.

— То есть, он отсюда не выберется?

— Пока нет.

— Пока?

— Пока не вычислит слабые места в защите этого места.

— И сколько у него это займет времени?

— Правильно спрашивать не «сколько», а «кто»? Кто ему для этого нужен?

— Кто?

— Я! — Парсон приложил руку к груди, — Я единственный, кто владеет всей полнотой информации, необходимой, чтобы отсюда эвакуироваться.

— То есть, если тебя грохнуть?..

— Это не поможет, так как из мертвого тела Метаморф извлечет информацию с той же легкостью, как и из живого.

— А если сжечь тело?

— То для этого понадобится внушительный объем топлива и времени. Здесь это сделать не выйдет — не хватит кислорода. А снаружи он не даст вам ни того, ни другого.

— И че делать?

— Вывести меня отсюда. После чего я задействую протоколы стерилизации и просто лишу эту тварь пищи. Она будет замурована тут, медленно и мучительно переваривая себя, пока не издохнет.

— Как тебя отсюда вывести, если она даже тушку твою спалить не даст?

— Те детали, что вы притащили. Они позволят собрать специальный прибор, который сделает меня невидимым для её чувств.

— А потом?

— Потом нам надо будет добраться до синего крыла. Метаморф наверняка знает про эвакуационную лестницу и позаботился, чтобы никто не сбежал этим путем. Но это не единственный выход.

— Ладно… допустим. Но там толпа бешеных, которые позаражались дрянью, этой…

— «Легионом»? Это поэтому от вас пахнет дезраствором?

— Ну да. Они все время обниматься лезут… А нам тут только этой заразы не хватало.

— Разумная предосторожность. Однако, в целом вы с ними справились?

— Пока их не больше двух десятков — работать можно.

— Впечатляет. Я так понимаю, недостаток воспитания и манер вы компенсируете выдающимися боевыми качествами?

— Тебя че, пример товарища справа вообще ничему не учит? — Капитан указал на низкого, все еще валяющегося в отрубе.

— Вы кстати знаете?.. Да-да-да, вам нечего терять и вам плевать… Но просто так, ради любопытства могли бы поинтересоваться, кого вы так лихо нокаутировали?

— И кого же?

— О! Вы исполнили мечту миллионов граждан этой великой страны, дав по морде одному из членов теневого правительства.

— А у вас тут и такое есть?

— Разумеется. Наши политики — сборище жадных идиотов, большинство из которых не сдадут школьный диктант. Их спасает только то, что избиратели им под стать. Но доверить подобному сброду принимать решения! Увольте. Всегда необходимо, чтобы обезьян у руля кто-то контролировал. А вы дали ему в морду, словно какому-то пастуху.

— Ниче! Рожа широкая — оклемается. Как его звать-то хоть?

— Семнадцатый.

— Интересное имечко! Хотя если он у мамы с папой уже семнадцатый, то не удивительно, что имена закончились.

— Это скорее псевдоним. Они не любят публичность.

— А! Ну и хуй с ним. Передай, когда очухается, что если еще раз рот не по делу откроет — снова баиньки отъедет… Уф… Запарно тут вас, крабов сухопутных, строить. Пойду покушаю.

Махнув рукой, Капитан уселся в углу, пододвинул себе какой-то столик, достал самодельную водку, бутерброды и принялся перекусывать под косые взгляды невольных попутчиков.

…

Маскировочные устройства, которые смастерил Бартлоу, представляли из себя грубо согнутые шлемы из медной сетки, подключенные к коробке размером с обувную, которая, в свою очередь, была запитана от похожего на мотоциклетный аккумулятора. Коробка и аккумулятор болтались и очень мешали, так что Капитан немедленно раздербанил все кресла-каталки на брезентовые ремни и сидушки, и сделал себе «сбрую», чтобы удобнее все это носить и не оторвать в драке.

— Так, еще раз напомни, зачем нам это таскать?

— Мы знаем, где мистер Парсон. Чтобы Метаморф его не нашел, нам нужно защитить и свои мысли. Кроме того, в синем крыле проводятся эксперименты над Одаренными. И если кто-то из них выжил, то он может быть опасен.

— Ну, учитывая, что вы тут творите, оно и не удивительно.

— Не вам нас осуждать!

— Твоя правда, — вздохнул Капитан, раздумывая, не дать ли осмелевшему Бартлоу в ухо, — но если там так опасно, то может, сперва, в оружейку наведаемся? Тут же есть оружейка?

— Нет, конечно!

— Почему?

— Вы представляете, что может натворить вооруженный человек, если кто-то или что-то возьмет его под контроль?

— А я-то думаю, чего это полкан с дубинкой бегает… Ладно… Тогда надо себе дубье добыть потяжелее.

— Вам не хватает той штуки, которая у вас уже есть?

— Нет конечно! Кистень — это импровизация. Въебет, конечно, так, что мало не покажется, но дубину контролировать проще, да и орудовать ей удобнее…

— Вашей варварской натуре она пойдет… — согласно кивнул Парсон. — Вон там, в том техническом помещении, есть несколько деревянных распорок, кажется дубовых, для обслуживания гермодверей.

— Ради всего святого, Лоуренс! — возопил Семнадцатый с синяком в половину лица, — Вы хотите дать этому дикарю дубину⁈ Да он нас тут всех поубивает!

— Вот, кстати, насчет «поубивать»… — сходив в указанное место, Капитан вернулся с массивной шпалой и принялся остругивать её конец для удобства хвата. — Ты тут самый бесполезный, так что если будет нужно кем-то пожертвовать — будешь первый в очереди.

— Вот видите!

— Знаете, чем я отличаюсь от вас, «номерных» бюрократов? — спокойно поинтересовался Парсон. — Тем, что я исхожу не из того, как все должно быть, а из того, как все есть на данный момент. А в данный момент вы, ваши знания, навыки и связи действительно не значат ровным счетом ничего.

— Вы на его стороне?!!

— Я на своей стороне. И я в ситуации, когда варвар с дубиной ценнее ваших навыков подковерной борьбы и крючкотворства.

— Я вас понял…

— Боюсь, что не до конца… — Парсон хищно улыбнулся. — У меня есть единственная вещь в этом мире, которой я дорожу. Это Роберт. И если для того, чтобы вернуться к нему, мне надо будет превратить Амен в кладбище, я это сделаю. Ваша же жизнь для меня не стоит вообще ничего. И если этот залесец захочет вас съесть, чтобы подкрепиться и дальше сносить все помехи на пути словно кегли, я подам ему соль. Так что закройте рот и прекратите привлекать к себе ненужное внимание.

Капитан, демонстративно не слушавший их спор, тем временем грубо ободрал конец своей «Шпалицы» по руке, со вздохом посмотрел на пострадавшую от этого кромку ножа и принялся зачищать заусенцы и ковырять дырку под темляк. Остальные, прекрасно понимая, кто составляет львиную долю ударной мощи их отряда, терпеливо ждали. Наконец закончив, Капитан встал, для пробы махнул получившейся чудовищной колотушкой и вопросительно дернул бородой.

— Вы че расселись? Еды-воды взяли? Себе палки какие-нибудь, чтобы хоть чем-то тыкать было?

— Воду я взял, — буркнул МакКефри, недовольный, что приходится отчитываться хер знает перед кем, — А остальное нам не понадобится. Если вы что-то не сможете убить этой штукой, то нам даже пробовать не стоит.

— Ну, смотрите сами…

Капитан проверил, включена ли защита, достав из котомки бутыль, глотнул прямо из горла и, сочно выдохнув, скомандовал: «Открывай!» Полковник крутанул кремальеру и отскочил. Недовольно бурча, Капитан толкнул дубиной створку и, когда она открылась, осмотрелся. Снаружи было чисто, поэтому он вышел и махнул остальным следовать за ним. Парсон пройдя буквально пару шагов, остановился и начал рассматривать тела зараженных.

— Это же не ваша работа? Слишком чисто сработано.

— В смысле?

— Та ваша здоровенная гиря на проводе. Готов поспорить, что она расплескала бы человека подобной комплекции по стенам.

— Я его знал… — Бартлоу побледнел. — Он работал со мной в лаборатории.

— Вот и чудесно. Значит, я не ошибся насчет грустной физической комплекции. Но убили его довольно аккуратно и, что любопытно, быстро. Остальные, судя по позам, даже не успели среагировать. А нет! Вон тот успел! Ему, насколько я отсюда вижу, сломали гортань чем-то вроде той дубинки, с которой не расстается Полковник, после чего добили ударом в основание шеи.

— Думаете, это кто-то из моих? — радостно вскинулся МакКефри.

— Конечно нет! Охрану этого места правительство потребовало передать ему, так что вас и ваших людей наняли только потому, что сторожевые ротвейлеры едят мясо, которое значительно дороже бобов и галет.

— И это же правительство выделило вам данное место для исследований безвозмездно… — сварливо напомнил Семнадцатый.

— Что не отменяет того, что ваша мелочная экономия на всем доходит до смешного. Напомнить вам судьбу крейсера «Капитолий»?

— При чем тут он?

— При том, что новейший боевой корабль выгорел дотла и был сдан на слом через полгода после спуска на воду. Зато вы сэкономили по четвертаку на каждом огнетушителе у него на борту. Я надеюсь, те, кто принимал это решение, получили за него медальку с надписью: «Оно того стоило!»

— Я по прежнему не понимаю, как это связано, — Семнадцатый недовольно поморщился, услышав капитанский «гыгык».

— Вы много чего не понимаете. Просто зафиксируем, что у людей полковника нет подготовки, чтобы подобное исполнить.

— Кто это мог быть тогда?

— Полковник! Вы не заглядывали

в место содержания подопытных?

— Я заглядывал, — помахал рукой Капитан, — А че?

— Там мог кто-то уцелеть?

— Не. Тварь всех сожрала.

— Как вы это поняли?

— Там стекла везде пробиты. И кровища. Одна только камера не тронута. Моя, видимо.

— Логично. И, раз это не еще один уцелевший, значит вариантов немного… Думаю, это Дитрих.

— Что еще за Дитрих? — глаза Семнадцатого сузились в подозрительные щелочки. — Вы имеете в виду того офицера из «Вольфсанхеля», которого наши агенты выловили в Островах?

— Именно! Вот он имеет подготовку, чтобы учинить подобное.

— Хотите сказать, что он у вас был не под замком?

— Это было частью нашего соглашения. Он говорит все, что знает, а я перевожу его из подопытных в, так сказать, «добровольные помощники».

— Вы не спрашивали у нас разрешения!

— Спрашивал. Даже имею где-то бумагу на этот счет.

— Почему я не помню⁈

— Потому, что я плачу солидное жалование человеку, который умеет составить запрос так, что бы вы там у себя даже не поняли, что подписываете.

— То есть вы хотите сказать, что человек из зондеркоманды «Эйч» ходил тут и разнюхивал ⁈

— Что именно? Тут есть что-то, что вы, в рамках вашего «сотрудничества», еще не слили Вольфганам?

— Вольфган серьезно продвинулся в исследованиях! Мы получим выгоду от сотрудничества!

— Напомните, что он исследовал? Вопрос личного бессмертия? О! Я понимаю, о какой выгоде идет речь.

— Это не ваше дело!

— Сперва вы отдаете этому базарному торгашу Вольфгану многолетние плоды МОИХ исследований, а затем выговариваете мне, что я разрешаю полезному МНЕ человеку свободно перемещаться в пределах МОЕЙ лаборатории.

— Которая расположена в правительственном комплексе!

— Но без которой вам бы нечем было с Вольфганом торговаться! Так что закройте рот и не учите меня вести дела! Тем более, что сейчас важно не это, а то, что у Дитриха нет защиты, так что он наведет на нас Метаморфа, если увидит. Уходим.

— А я уж думал вы никогда пиздеть не закончите, — буркнул Капитан и потопал вперед.

…

Большая толпа зараженных, видимо привлеченная чем-то, толпилась в просторном холле, куда сходилось несколько коридоров. Капитан, посмотрев на стены, понимающе кивнул. Из холла вела эвакуационная лестница. Тут наверняка разыгралась страшная трагедия, но они застали только её отголосок в виде разбросанной мебели, залитых кровью стен и полов и огромного количества зараженных, которые, вместо того, чтобы устроить между собой грызню до последнего выжившего, как это делали пораженные Морским Безумием, стояли, впав в некое оцепенение. Глядя на это, была надежда, что получится проскочить мимо, но по периметру этой впавшей в ступор толпы слонялись дозорные, зорко наблюдая за обстановкой.

— И что делать будем? — слегка истерично поинтересовался МакКефри. — Нам надо как-то пробраться в проход к синему крылу!

— Вы меня спрашиваете? — Парсон недовольно скривился. — Вы тут у нас полковник какой? Который обучен тактике и стратегии, или который торгует курятиной?

— Сейчас не время для подобных выпадов!

— Да вы что? А может, мистер «Номерок», который всю дорогу орал, что это правительственный комплекс, покажет им всю мощь нашего правительства?

— После сказанного ранее вами, я вообще склонен прервать наше сотрудничество!

— Да вы что? Это будет проблемой. Но только когда и ЕСЛИ мы выберемся отсюда. А сейчас идите и расскажите им там, кто вы такой и какие у вас влиятельные друзья.

— Это не смешно!

— А что смешно? Просить сделать это Бартлоу?

— Ваш варвар! Вы говорили, как он полезен? Вот пусть что-то сделает!

— Господин «tovarisch» как вас там? — Парсон развернулся к Капитану, — Все готовы слушать ваши предложения.

— Я предлагаю в них зажигательную бутылку захерачить… Огонь, дым, вопли — думаю это их отвлечет. И проредит как следует.

— О! Как же мы сразу не подумали! — скривился в саркастичной усмешке Семнадцатый. — Но погодите! А где же мы тут возьмем зажигательную бутылку⁈ Об этом вы не подумали?

Произнеся это, он немедленно спрятался за остальными, так как Капитан поднял руку, но тот, вместо того, чтобы зарядить очередного «леща», пристально глядя Семнадцатому в глаза, медленно извлек из вещмешка сперва готовую зажигательную смесь, затем бутылочку самодельной водки. К водке Капитан приложился и убрал обратно, а вот литровый флакон зажигательной смеси, уже готовый к применению, медленно пронес перед всеми, так чтобы каждый видел.

— Еще раз захочешь меня подъебнуть, убедись, что ебалка выросла, — Капитан снова внимательно посмотрел в глаза Семнадцатому, — а теперь съебались в укрытие. Сейчас они тут забегают!

— И опять правительственный бюрократизм был посрамлен частной инициативой! — не забыл прокомментировать это Парсон. — Думаю, нам лучше убраться еще подальше. Горящие люди жутко воняют.

— А вам не кажется, что этот тип какой-то слишком уж предусмотрительный? — прошипел Семнадцатый, отбегая вместе с остальными от готовящегося к броску Капитана. — В такой суматохе суметь не только выжить и выбраться, но еще и так снарядиться…

— Когда мы его нашли, он жарил в столовой котлеты! — наябедничал Бартлоу, — Мы еще подумали: «Кто может жарить котлеты в такой ситуации⁈»

— Что скажете, Парсон?

— Я пока что не понимаю, что конкретно должно быть подозрительным? Что хорошо подготовленный военный моряк, который прятался от трибунала у вас под носом, работая в аменской же судоходной компании, в критической ситуации решил вкусно и бесплатно покушать и прибрать к рукам все, что может пригодиться? Для залесцев, насколько мне известно, это в принципе характерно. Наверно, сказываются их долгие суровые зимы.

— «Джокер»… Он использовал такую тактику, чтобы проникнуть в цитадель Ордена Чистых.

— «Арест, побег, разгром?» — ну да. Выглядит в его стиле.

— И вас это не волнует?

— Я вам сказал, что меня волнует. Мой сын. И я сказал, на что я готов пойти, чтобы его увидеть.

— Вы уверены, что он позволит вам выйти отсюда живым?

— Нет. А вы готовы предложить мне более надежный вариант?

— Я не об этом…

— Раз не готовы устроить мне лучшую сделку, прекратите пытаться развалить эту. Или вы думаете, что я не понимаю, куда вы клоните?

— Я только хочу сказать, что надо подумать в данном направлении.

— Думайте. Я же сосредоточусь на личном выживании. Ох, дерьмо!

Капитан, все это время выжидал момент, когда дозорные зараженные разойдутся так, чтобы не увидеть момент поджигания и броска. Бутылка, чадя намотанной на горлышко горящей ветошью, пролетела по дуге, приземлившись почти в центре пребывающей в ступоре толпы. Огонь сперва с ревом объял чуть ли не всех, но после стремительного выгорания паров эпицентр съежился втрое.

Однако там горело уже как следует, с криками, хрипами и треском лопающегося мяса. Предполагалось, что зараженные, взбудораженные подобным зрелищем, кинутся по округе искать, кто это сделал. Но вместо этого они наоборот принялись стягиваться со всех углов в холл. Наблюдавший за этим из укрытия Капитан озадаченно хмыкнул.

— Че-то они не оттуда разбегаются, а туда бегут?

— Прошло много времени, — пояснил, или, вернее, думал, что пояснил, Парсон.

— И че?

— Вирусы обладают забавным свойством внедрения в некий «код», где записаны свойства организма. Мы не до конца понимаем, как это работает, однако мы знаем, что «Легион» использует это свойство, дабы передать управление этим кодом «тандемному» паразиту, который дает зараженному организму новые свойства.

— Чего, бля?

— Еще сильнее упростить это для людей с вашим уровнем развития я не могу. Просто примите как факт. Главное, что преобразование уже началось. Зараженные объединяются в общую сеть. Они получили сигнал о нападении на одного из них и теперь концентрируются в месте, где оно произошло.

— То есть теперь одному по башке дашь — остальные сбегутся?

— Именно.

— И как далеко у них сигнал ловит?

— Не могу сказать? По прямой — может сотни метров. Если есть мощные стены как тут — дальность резко падает.

— Заебись…

— Дальше они будут совершенствоваться. Так что предлагаю поторапливаться, раз уж вы так удачно сманили их в одно место.

Гермодвери в «Синее крыло» были открыты. Возможно, это сделали пытающиеся эвакуироваться сотрудники. А возможно — нет, так как торцы из толстой стали были деформированы нечеловеческой силой и заклинены в пазах. Капитан потыкал в них «шпалицей» и вопросительно мотнул бородой.

— Это тварюка та?

— Возможно это Метаморф, — Парсон пожал плечами. — Возможно — кто-то из подопытных. Они, знаете ли, эмоционально нестабильны.

— Интересно, почему…

— Не надо перекладывать всю вину на нас. Мы всего лишь пытаемся обуздать их. Вы когда-нибудь чувствовали себя сверхчеловеком?

— Ну, было дело.

— Серьезно? — Парсон удивленно вскинул бровь.

— Когда в Острова первый раз попал. На нашей стороне народ суровый. Тот же дядя Костя или дядя Евген мне на раз будку ломали, когда молодой был. Ох… акациями запахло… — Капитан сочно вдохнул и поморщился. — Не тут… в воспоминании… Разрабатывается головушка, видать… Шарики и ролики притираются потихоньку.

— Что такое «ломать будку»?

— Ну, в драке, когда хорошо в торец зарядят…

— В лицо? У вас то, как вам лицо били, ассоциируется в памяти с запахом акаций и бытием сверхчеловеком?

— Да не! Я в том смысле, что на родной стороне по весне народ свадьбы играть начинает, потому и акации с драками. И там меня много кто одолеть мог. Там я себя чувствовал как все. А в Островах народ мне чуть ли не по бляху. Я там натурально мог в одно лицо весь город перепиздить. Ну если на кулаках, без ружьев и мачетей. Вот там я себя прям великаном сказочным чувствовал.

— Речь немного не о том. Я про бытие богом!

— И это было.

— Когда?

— А вот когда и с кем — то вас не касается!

— О! Вы про отношения с женщинами?

— Женщины… Стоп! — наморщив лоб, Капитан огляделся, затем его глаза снова превратились в два орудийных ствола. — Баба. Рыжая. С титьками… Куда дели, сволочи⁈

— Вы имеете ввиду ту подопытную, которую доставили с вами?

— Имею. И введу. Вот эту дубину тебе в сраку, если еще раз её так назовешь. Где она?

— Она — ваша любовница?

— Не… — Капитан сделал шаг, грозно нависнув над Парсоном, — она мой кок. И любовница Антохи. Так что если вы, уроды мамины, что-то с ней сотворили, то молитесь, чтобы я вас поубивал, потому как то, что я про Антоху вспоминаю, подсказывает, что от него вы легкой смерти не дождетесь! Где она⁈

— «Антоха»?

— Он имеет ввиду «Джокера»… — подсказал опасливо косившийся на Капитана Семнадцатый, бочком отползая подальше. — Тот известен ему именно под этим именем…

— У них была связь?

— Ты мне зубы не заговаривай! — угрожающе рыкнул Капитан, — Где она⁈

— Как раз там… впереди, — Парсон указал на коридор за гермодверью. — Её поместили сюда. Правда, есть вероятность, что она заразилась, и вы сожгли её в той толпе. Но если она уцелела, то определенно где-то там.

Капитан с утробным ревом, в поисках, на чем выместить бессильную злобу, схватился за дюймовой толщины искореженный лист металла, торчавший из гермодвери и выгнул его в обратную сторону. Затем с тоской оглянулся назад.

— Включите голову… — Парсон с уважением посмотрел на согнутую как бумага сталь. — Если она заражена, то все. Лекарства нет. «Легион», потенциально, абсолютное оружие, которое предотвратит все войны. Потому что какая бы большая армия против нас ни была, что толку, если она «переварит» сама себя.

— Но у вас нет защиты, чтобы эта хуета и вас не сожрала…

— Как там, кстати, ваш агент, который заразил опытным штаммом «Легиона» наш комплекс в Островах? Он погиб?

— Но дело сделал…

— Как видите — нет. Мы восстановили всю программу, только в более защищенных условиях. Все, что он отсрочил — это создание вакцины от «Легиона». И управляющих методов. Так что если данная штука отсюда выберется — мир обречен.

— Но мы же собираемся выбраться наружу?

— Ну, мне, лично, плевать на мир. А вы, если так заботитесь о людях, лучше оставайтесь тут. Ну так как? Вам дороже мир, или кто-то более конкретный? Я вот хочу увидеть сына. А вы? Вы, наверное, тоже хотите кого-то найти?

Кивнув промолчавшему Капитану, Парсон снова указал на коридор. Вздохнув, Капитан перехватил дубину покрепче и пошел вперед.

…

Зрелище в полутемном куске коридора было довольно мерзкое. Разбросанными кишками и кровищей Капитана было не удивить — насмотрелся всякого. Но тут убивали с фантазией. С не очень здоровой фантазией, буквально размазав плоть, так как телами это было уже не назвать, по стенам. Даже плафоны освещения были затянуты свежей кожей, которая, просвечивая, и давала тот недобрый полумрак. Судя по тому, как забегали глаза у его спутников, они знали, кто тут увлекается подобным декором. Капитан молчаливым кивком поинтересовался, откуда можно ждать угрозы. Но, прежде чем поступил ответ, услышал шарканье.

Два искалеченных человека несли на руках, сросшихся словно древесные стволы в своеобразное кресло, женщину. Сама она ходить не могла, так как её ноги были сухими, и полностью лишенными мышц. Руки чувствовали себя немногим лучше. Вряд-ли она могла поднять ими что-то тяжелее ложки. Поэтому ей требовались помощники. Не добровольные, судя по тому, что она управляла ими через… Капитана передернуло, когда он понял, что эти красные странные проводки — буквально нервы, которые соединяют жуткую наездницу с её рабами. Тем временем та увидела Капитана и остальных и расплылась в приветливой улыбке.

— О! Мистер Парсон! Вы пришли меня навестить?

— Да, Энни. Я пришел тебя навестить, — Парсон разговаривал с ней осторожно и медленно, как обычно общаются с пьяными и сумасшедшими. — Как ты себя чувствуешь?

— Великолепно, мистер Парсон… А как Роберт? Он чувствует себя лучше?

— Да, Энни… Ему уже намного лучше.

— А мне все хуже, мистер Парсон… Мне так плохо, — с трудом подняв руку, она обвела ею изуродованные мертвые тела вокруг. — Я хочу играть, но все мои игрушки поломались.

— Ты же знаешь, Энни, все время играть нельзя. Иногда надо и отдыхать.

— Конечно, мистер Парсон, но не сейчас… Сейчас я хочу наиграться. Вы будете со мной играть?

— К сожалению не могу. Мне надо к Роберту.

— Это несправедливо, мистер Парсон… Его вы выпускаете играть на улицу. А вот нас — никогда.

— Вас? Кенни… Это ты, Кенни?

Парсон покосился на Капитана, давая понять, что этого Кенни надо срочно найти. В ответ Капитан указал на тень за жуткой Энни. Так как свет в коридоре был «приглушен», то освещение в зале, куда он вел, довольно четко обрисовывало силуэт кого-то, кто притаился за углом.

— Кенни? Ты взял под контроль Энни?

— Вас не обманешь, мистер Парсон. Да. Я в голове у старухи Энни. На вас те штуки, которые мешают мне залезть к вам в голову. Поэтому я использую её. Сейчас она заставит вас их снять и тогда мы с вами поиграем. Мне очень скучно тут, мистер Парсон.

— Ты же помнишь, почему тебе нельзя играть с людьми так, как ты это делаешь?

— РОБЕРТ ГОВОРИЛ, ЧТО ВЫ ЕМУ РАЗРЕШАЕТЕ! ПОЧЕМУ НЕ РАЗРЕШАЕТЕ МНЕ?!! ПОТОМУ, ЧТО РОБЕРТ — ВАШ СЫН, ДА?!!

Переговоры явно заходили в тупик, так что Парсон, нервно дернув щекой, повернулся к Капитану, без слов передавая тому инициативу. Капитан, сняв темляк дубины с руки, демонстративно прислонил её к стене, достал из вещмешка кистень и держа боек в ладони, гордо его показал.

— Э! Малец! Зацени, что у меня есть! Сам сделал!

— Это мячик⁈ Дай его сюда!

— Держи… — он катнул боек по полу в сторону угла, — Хватай, пока не укатился!

Высунувшиеся ручонки вцепились в него и Капитан, как подсекающий рыбак, выдернул Кенни из его укрытия, да так, что тот проехал по полу аж за него. Энни взревела и все с ужасом увидели, что плоть, которой был «украшен» коридор, даже размазанная по стенам, была все это время живой, и десятки рук вцепились в них, а потом, резко обмякнув, отпустили, так как боек кистеня, запущенный обратно, смел Энни с жуткого трона, добавив её худенькое тельце к мясу на стене.

Облегченно выдохнув, Капитан со словами: «Вы все там живы?», обернулся, чтобы увидеть, как Парсон, с трудом подняв его громадную дубину, опускает ту на голову Кенни. Повисла гробовая тишина. Убедившись, что тот мертв, Парсон брезгливо морщась прислонил дубину обратно к стене и согласно кивнул.

— Да, я убил Кенни, я сволочь и так далее — не тратьте время зря. Он опасен и нам некогда с ним возиться.

— Он же сказал, что не может залезть нам в голову! Зачем?!!

— Затем, что он может залезть в голову кому-то другому. Вашей подружке, например, которую вы планируете тут разыскать. Представляете, что потом бы было⁈ Я представляю. Дети с такими силами страшнее всего, так как они любопытны, безжалостны и изобретательно жестоки настолько, что у маньяков кровь стынет в жилах.

— Но… Блять…

— Вам что? Детей не приходилось убивать? Сколько их погибло там, на «Фелиции»? Довольно много, да? Да и в Островах детство заканчивается рано. Спорю, что вам нет-нет, да и приходилось пускать пулю в лоб десяти-двенадцатилетнему бандиту с ржавым тесаком, который вознамерился убить вас за ботинки, — Капитан угрюмо промолчал. — Ну, тогда давайте не будем на этом сильно сосредотачиваться. Вы отлично сработали, вытащив нас из практически безнадежной ситуации. А кроме того, если выжили они, могла выжить и та ваша знакомая, которую вы вознамерились найти. Так что пойдемте уже — меня здесь тошнит!

В молчании пройдя большой зал, где были видны следы паники и бойни, они свернули в параллельный коридор, куда выходили двери многочисленных палат. Капитан, затормозив, принялся заглядывать в каждую, как вдруг заметил, что Парсон свернул в одно из помещений, а остальные в растерянности топчутся рядом, не рискуя его поторопить.

— Он здесь лежал? — поняв, в чем дело, спросил Капитан, — Твой сын?

— Да.

— Он тоже из таких… со способностями?

— Нет.

— А в смысле?..

— В смысле, что он тут делал? — Парсон грустно усмехнулся. — Я хотел подарить ему силу.

— Ты сделал его одаренным? А это возможно?

— Все возможно при наличии нужных денег, связей и технологий…

— Что-то не так пошло? Просто у тебя такой вид…

— Все прошло идеально. Процедура была отработана на сотнях подопытных, — вздохнув, Парсон потер лицо ладонями. — Помните я спрашивал, чувствовали ли вы себя когда-то сверхчеловеком? Вы еще начали рассказывать какую-то чепуху.

— Ну да — припоминаю…

— И помните, вы сказали, как почувствовали себя таковым в Островах, где вы могли весь город избить?

— Угу.

— А теперь представьте, как чувствовал себя Роберт? Вы можете избить весь город, а я могу купить весь город. Могу разорить весь город. Могу построить город. Могу заплатить, чтобы его сожгли. Роберт же, мало того, что имел силу моих денег и связей, стал еще и сверхчеловеком.

— И что?

— Видимо для ребенка это оказалось слишком тяжелой ношей. Я не просто так сказал, что представляю, какими чудовищами могут быть дети, наделенные такими силами.

— Прости — я не знал…

— Прощение… Вы наверное правы. Я ищу прощение Роберта. Чувствую себя виноватым перед моим мальчиком. Хотя я искренне хотел как лучше. Но моя любовь его погубила.

— Так может еще не все потеряно?

— Оставьте при себе эту чепуху. Я понимаю, что, как все примитивные личности, вы чувствительны к социальным условностям и пытаетесь таким образом выразить сочувствие. Но вы даже не знаете в чем проблема, так что это звучит довольно нелепо, — Парсон выдохнув, снова потер лицо. — Прошу меня извинить за такую откровенность. Я ни секунды не сомневаюсь, что вы, раньше видя во мне только самовлюбленного садиста, занимавшегося тут опытами над людьми, удивлены и тронуты тем, что я могу испытывать чувства к собственному ребенку. Но вы действительно не знаете сути проблемы.

— Ну так в чем проблема?

— Роберта сломала не сила. Его сломала моя любовь. Я слишком любил его, чтобы заставить овладеть своим потенциалом. Это подразумевает суровые тренировки. Но я оказался слишком слаб, чтобы заставить его через них пройти. И вот, имея мощный потенциал… Мощнейший! Роберт рос, наблюдая, как более слабые добиваются успехов, пока он — Роберт Парсон, самой судьбой предназначенный быть лучшим из лучших, топчется на месте. Тот подопытный, которого я убил…

— Кенни… Ты убил Кенни…

— Да-да-да, я сволочь, и все в таком духе. Это не важно. Важно, что он был вдвое младше Роберта, но к моменту, как тот покинул это место, стал уже вдвое сильнее. Я забрал своего малыша отсюда, но он успел понять, что происходит. Роберт пытается, до сих пор пытается отточить данный мною Дар, но увы…

— То есть, уже вообще никак?

— Нет. У него та же проблема, что и у той вашей знакомой, с которой вас сюда доставили.

— А че с ней?

— Вы не помните, или притворяетесь? Неважно. Дело в том, что она имеет не только громадный бюст, но и не менее громадный потенциал. Она могла бы быть одной из сильнейших одаренных в истории церкви. Но они её запечатали. Татуировка с церковным клеймом. Припоминаете?

— Ну, допустим. Хотя… — Капитан задумался, — если она могла быть такой сильной, то зачем?

— Как раз потому, что мощный потенциал требует сильной воли для своего использования. Ваша же знакомая ни волей, ни высоким интеллектом не обладает. Это можно было бы исправить соответствующими тренировками в раннем возрасте, но, видимо, она попала в Орден уже слишком взрослой.

— Так взрослых тоже можно воспитывать?

— Уже не то! Сильного одаренного надо натаскивать буквально с пеленок, чтобы тот учился использовать свою силу одновременно с тем как он учится ходить и говорить. Тогда для него это будет естественным процессом. Если не понимаете, о чем я говорю, попробуйте научиться играть на скрипке и сравните свои достижения на этом поприще с вундеркиндом, который держит смычок с детства. Гарантирую, вы даже в мечтах не сможете приблизится к тому уровню игры, который для него так же естественен как дыхание.

— И че она могет тогда?

— Да в том то и дело, что почти ничего. Будь она животным, ей бы там инстинкты помогли, но, увы, для наличия инстинктов она наоборот — слишком разумная. Вот такая ирония — мощнейший дар, загубленный неправильным воспитанием. В случае с Робертом — моей к нему любовью.

— Да че ты все на себя наговариваешь? Мамка у него где? Поди, баловала?

— Как я уже говорил: дети с такими силами любопытны, безжалостны и изобретательно жестоки настолько, что у маньяков кровь стынет в жилах.

— Бля… извини…

— Прекратите постоянно извиняться — создается впечатление, что вы как-то в этом поучаствовали. Лучшее сочувствие от вас — это доставить меня к моему сыну живым. Остальное — просто неинтересные мне формальности.

Развернувшись на каблуках, Парсон вышел из палаты.

…

Жирные пятна в виде силуэтов на стенах. Увидев их, Бартлоу подошел и хотел мазнуть пальцем, как, внезапно, прямо из стены вытянулись руки и, схватив, утянули его внутрь. Парсон заорал: «Не подходите!», но было уже поздно. Капитан, кинувшийся на помощь, в растерянности остановился… А затем бетон треснул, вспучившись с жутким хрустом, и из трещин потекла кровь.

— Это что, бля, было?

— «Детки Пауэла»!!! — Парсон быстро огляделся. — Проклятье! Сдерживающий контур нарушен.

— Да хуй с ними с подробностями! Они че? В стенах? Че нам делать с ними?

— Быстро идти и внимательно смотреть под ноги! К стенам не приближаться! У вас есть еще такой провод?

— Как на кистене? Откуда?

— Тогда разматывайте эту штуку быстрее! И нож давайте! Надо оголить концы и замкнуть их на защитный контур.

— Это поможет⁈

— Это даст большую соединенную массу! Чем больше масса, тем больше сил они расходуют чтобы её протащить!

— А с Бартлоу что⁈

— О нем можете забыть! — Парсон схватил нож и кабель и сосредоточенно принялся соединять их вместе проводами, зачищая концы. — Нам надо уйти отсюда как можно скорее! И никого не встретить по дороге, так как вы не можете драться, пока мы к вам привязаны!

— Сука… Точно ничего нельзя сделать?

— Я всегда говорил, что все эти привязанности, которыми заурядные люди так дорожат, только мешают! Вы знали его меньше суток — вам не все равно?

— Слышь, ты!

— Отложите свои нотации на потом! У нас на повестке вопрос выживания! Все! Вперед! Внимательно смотрим на пол!

Обвязанные проводом, шарахаясь от стен и обходя все подозрительные пятна на полу, оставшиеся дошли до следующего зала и остановились, так как там, судя по звукам, перемещалось что-то громадное. Страдальчески скорчившись Капитан огляделся и понял, что тут этих жирных пятен больше всего. Не ясно, насколько эти гаденыши разумны, но видимо, достаточно, чтобы понимать, где поджидать потенциальных жертв.

Порывшись в вещмешке, Капитан извлек еще одну зажигательную бутылку и взвесил её в руке. Это был самый серьезный из доступных им аргументов. Полуволоча за собой остальных, он подошел к выходу из коридора…

Здоровенный чан, увешанный приборами, был совершенно не похож на те кресла-каталки, в которых перемещали хостов. На фоне всяких блоков, от которых змеями тянулись разные трубки, колба, в которой плавали остатки человека, казалась совсем небольшой. Да и от бедолаги в ней осталось немного — голова, часть грудной клетки, через дыру в которой было видно бьющееся сердце, нашпигованное трубками, и немного кишечника, переходившего в гофрированный шланг. «Супермальчик»…

Лаборанты, подключавшие все это, быстро покинули помещение, оставив их наедине. Некоторое время ничего не происходило. А потом он словно резко провалился куда-то и полетел, отчаянно цепляясь за воспоминания, которые тасовались, словно карты в колоде, туда. К тому самому моменту, когда его искалеченный «Сто Тринадцатый» вошел, истекая словно кровью струями откачиваемой из трюмов воды в бухту, которая должна была стать его последней стоянкой.

И вдруг все потухло! Жидкость, в которой плавало тело, внезапно засветилась чужим, призрачным светом и начала… Нет! Все! И бак, и провода, и приборы, которые обеспечивали жизнь в плавающем внутри обрубке начали меняться, повинуясь некой силе, лепившей из них нечто новое. Нечто хищное! А затем чудовищный зверь, изваянный из этого всего, прыгнул вперед!

И, миг спустя, громадная сила протащила его по полу назад с такой силой, что он играючи своротил кресло вместе с ним, и он увидел двух худых близнецов, которые, сбросив свои странные шляпы и вытянув вперед руки, словно давили чудовищную тварь, отползавшую назад под их напором, пока её длинный, скрученный из кабелей и трубок хвост не коснулся стены и не сросся с нею. Похожий на бронзу металл пошел кавернами, перетекая на тело твари броней.

Худые пытались остановить, но, исчерпав силы, сперва один, потом второй рухнули замертво на пол. Тварь скакнула вперед, зацепив его хвостом, отчего в глазах потух свет и последним, что он услышал, был грохот пробиваемого бронестекла. Удар… еще удар… и еще… Парсон отчаянно колотил его по спине, пытаясь вывести из ступора. Капитан мотнул головой и увидел, как тварь медленно приближается.

— Это он? Метаморф?

— Очевидно! Кидайте бутылку быстрее, пока он в замешательстве!

— Бутылку⁈

Капитан посмотрел на емкость у себя в руке, на коробок в другой и, сложив эту головоломку, махнул боком коробка по головкам примотанных к горлышку спичек. Увидев вспышку, тварь на секунду замерла, потом прыгнула. Бутыль, разбившись ей об голову, обдала тело метаморфа горючим, которое с ревом вспыхнуло, превратив его в живой факел. Однако погасить инерцию прыжка такой туши это не могло, и Капитан, понимая, что та сейчас влетит прямо в них, с криком: «Полундра, бляди!!!», кинулся вперед, увлекая за собой Парсона и Семнадцатого.

Метаморф, горя, с ревом пролетел по коридору и исчез где-то вдали. Вскочив на ноги, Капитан быстро огляделся, после чего застонал, увидев на полу тело МакКефри, который, поняв, что их основная боевая единица стоит в ступоре, накрытая очередным воспоминанием, отвязался и попытался убежать. Ему удалось миновать сидящих в стенах тварей, но несущийся не разбирая дороги метаморф настиг его и просто растоптал.

— Двоих, бля… В одном сраном коридорчике…

— Напоминаю, что довести живым до выхода надо только меня, — Парсон посмотрел в том же направлении, — Остальные не важны.

— Иди нахер, единоличник сраный!

— Если вас это утешит, оба они погибли по собственной глупости. Хотя Бартлоу, нужно сказать, оказался более полезен, чем я ожидал. Его приборы выиграли нам время, пока вы стояли как столб.

— В смысле?

— Эти твари не очень доверяют привычным нам чувствам, полагаясь на иные каналы восприятия. Так что то, что мы были видны ему в оптическом диапазоне, но не видны привычным образом, сбило метаморфа с толку. Что вы, кстати, такого вспомнили?

— Как он появился…

— Серьезно? Завидую — я это до конца досмотреть не успел. И как?

— Что как? Там буквально вся эта колба, выпотрошенный бедолага внутри, вся эта машинерия ваша… Все слепилось вот в эту срань! А потом, когда двое в шляпах её морщить начали, еще и стенки жопой обгладала, чтобы защиту себе сладить.

— Великолепно! То есть Джеки и Джо всё же смогли его сдерживать! Чудесно! Просто фантастика! Видите, каких телохранителей я вам сделал, мистер Семнадцатый! А вы хотите разорвать наше сотрудничество!

— Может, уже пойдем, — Семнадцатый тревожно обернулся, — и побеседуем в более безопасном месте?

— Определенно! Нам, кстати, туда! Как раз в ту дверь, которую метаморф пытался вскрыть.

— Она искорежена! Вы уверены, что её еще можно открыть?

— Мне больше интересно, кто её закрыл?

— С чего вы это взяли?

— С того, что обычные метаморф снес с легкостью. А эта — для особых случаев. О ней мало кто осведомлен… И вот зачем, господа, вам все это время был нужен я!

Подойдя к панели, Парсон принялся вертеть неприметный тумблер, похожий на галетный выключатель, словно кодовый замок сейфа. Затем внутри двери что-то глухо заурчало, и она начала медленно подниматься, с хрустом расправляя или срезая покореженные листы обшивки.

— Как видите — работает. И вы можете лицезреть воочию преимущество сделанной с запасом гидравлики перед теми дохленькими электроприводами, что вы используете у себя. Кстати, не расслабляемся. Если метаморф пытался туда проникнуть, возможно там внутри есть выжившие. И нам придется их убить, чтобы они не выдали мое местоположение.

— Не советую, герр Парсон… — раздался из-за двери голос с форбуржским акцентом, — Меня тут уже пытались убивать. Результат им не понравился…

— Дитрих! Ты и сюда добрался? Я смотрю, господин Семнадцатый не зря опасается, что ты тут увидишь лишнего.

— Если вы про эту переборку, то надо было предупредить, что вы её прячете. Я бы рассказал как правильно маскировать направляющие и магистрали высокого давления…

Дверь наконец поднялась достаточно, чтобы они смогли увидеть находившееся за ней помещение. Самого Дитриха, однако, видно не было. Пригнувшись, капитан прошел под все еще поднимающейся дверью и остановился, оглядываясь. Парсон и Семнадцатый вошли следом. Парсон, со словами: «Отойдите за линию» щелкнул каким-то тумблером и не до конца поднявшаяся переборка с скрежетом сползла обратно.

— Итак! Мы тут. А где вы, Дитрих?

— Здесь… — сбоку раздался стук по стеклу.

Там располагалась какая-то комната, отделенная от общего помещения толстенным стеклом. Свет внутри был выключен, так что находившийся внутри Дитрих прекрасно видел их, а вот они могли разглядеть только темный силуэт в какой то маске. Увидев её, Парсон прищурился, затем просиял.

— О! Вы нашли прототип «Черного Шлема»? Так бы сразу и сказали! — он повернулся к Семнадцатому и успокаивающе похлопал того по плечу. — Чтобы вы не переживали, что он тут все обшарил, и не выдвигали мне претензий, знайте — это был основной проект, над которым Дитрих работал. Кстати, те приборы которые доставили вместе с ним, оказались весьма любопытны. Вы в курсе, что «Вольфсанхель» сумел скрыть от вас, как далеко они продвинулись в данном вопросе?

— Нет, — довольно сухо ответил Семнадцатый, тревожно прислушиваясь к происходящему за переборкой. — Может мы пойдем уже? Если метаморф пытался сюда пробраться, он может попробовать еще раз.

— Боитесь, что у него выйдет? Не бойтесь. Эту дверь он проломить или ассимилировать не может.

— Почему?

— Потому, что я тоже кое-что от вас утаил.

— В смысле⁈

— Небольшие траты сверх бюджета, дабы надежно разделить комплекс, управляемый неэффективными бюрократами вроде вас, и свою старую лабораторию, где все, тем не менее, сделано по высшему разряду. Например, данная дверь обошлась как все двери в вашем комплексе вместе взятые. Она сама по себе стоила безумных денег, так еще и проблемы с логистикой. А уж во сколько обошелся монтаж! Но все это окупается тем, что она является неуязвимой и непроницаемой для Одаренных. И метаморфов в том числе.

— Откуда вы её взяли?

— Купил.

— У кого⁈

— У киттов. Эти мелкие паршивцы сами Одаренных не имеют, но крайне хороши в борьбе с ними. Так сказать: «Сами не пользуются и другим не дают». Так что можете расслабиться. Тут мы в относительной безопасности…

— Погодите! — Семнадцатый на секунду задумался. — А он! Ваш Дитрих! Он был в курсе про свойства этой двери? Он же не зря тут прятался⁈

— Хороший вопрос… — Парсон повернулся к стеклу, — Что скажете? Господин Семнадцатый подозревает, что вы тут шпионите. Что скажете в свое оправдание?

— Что я не присягал Амену на верность. И это он и его люди меня сюда притащили против моей воли. Так же, как и капитана Вареникова.

— О! Вы знакомы? Просто у него проблемы с памятью, а я, каюсь, не имею привычки узнавать, как зовут тех подопытных, которых мои мальчики сейчас пустят в расход.

— Заочно… Моя группа погибла, пытаясь проникнуть на его корабль.

— Какой именно? — Капитан отодвинул Парсона в сторону и прильнул к стеклу, пытаясь разглядеть Дитриха. — Погоди… Ты говоришь не про мой новый корабль, верно? И не про Марибэль…

— Перехватчик с бортовым номером «Сто Тринадцать» из подразделения, находившегося в прямом подчинении адмирала Иваркина. Формально оно занималось борьбой с рейдерами на торговых маршрутах, а неформально больше известно как «Фангшрекенкребс». Вы исключительно хорошо умели потрошить наши укрытия. Прямо как «Креветка-Богомол» — ракушки.

— От чего твоя группа погибла?

— Видимо от чего-то подобного тому, что сюда ломилось. Как вы понимаете, я выжил как раз потому, что не пошел внутрь. Остался с приборами…

— Что эта срань делала на моем корабле?

— Есть подозрение, что эта «срань» как-то связана с тем самым «Философом», которого они ищут. Они же поэтому вас захватили? Надеялись получить информацию о том, куда тот делся?

— Видать. Только вместо этого получилась вот такая хреновина. Я как раз вспомнил, как так вышло. Оно прям из того человека обрезанного со всех сторон — «Супермальчика», как они его назвали — собралось. Ну, из него и той фигни, которой тот был обвешан.

— Метаморф?

— О! Точно так они его и называют! Опасный очень, так как все тут изучил.

— Это видно по его форме. Она весьма практична. Как вы его отогнали?

— Бутылку зажигательную в него швырнул. Затупил, правда, сначала, так как меня воспоминания не вовремя накрывают. Но и он тоже, пока понял, что мы такое, тормозил изрядно. Его шапки эти с толку сбивают. Не дают мысли читать. Типа нельзя, чтобы он этого Парсона нашел.

— Да. Это будет неприятно. Вы поэтому собираетесь меня убить?

— Я? Я не собираюсь! Эти вон двое если хотят — то пускай попробуют. Посмотрю, что у них выйдет.

— Нет! — Парсон, внимательно слушавший их диалог, примирительно поднял руки. — Вы нас не так поняли. Просто по пути сюда мы встретили довольно недружелюбных персон, а кроме того, вы, Дитрих, должны понимать, почему нельзя дать Метаморфу завладеть моей памятью. Тем более, что на вас прототип «Черного Шлема». Значит и вас он не видит. То есть вы можете идти с нами без опасности выдать наш маршрут.

— Так метаморф не может проникнуть через эту дверь?

— Верно. Но он может проложить себе другой путь. Если будет знать, что затраты на это оправданы.

— Можно поступить проще…

— Ваш заочный знакомый… Как вы сказали? «Varenikoff»? Он уже предлагал «легкий выход».

— Убить и сжечь?

— Именно. Только вот путь дальше лежит через мою старую лабораторию. Вы уверены, что сумеете открыть все двери, что вам встретятся на пути?

— Собираетесь дать нам сбежать?

— Мне плевать, сбежите вы или нет. Меня интересует только выберусь ли я. И вы достаточно хорошо меня изучили, чтобы понимать, что я не вру.

Дитрих некоторое время молча размышлял. Затем открыл дверь, которая вела в его укрытие, и, выйдя в коридор, внимательно осмотрел Парсона и Семнадцатого. Затем повернулся к Капитану.

— Каков ваш план?

— Довести вон того ханурика до выхода и самому выбраться.

— Судя по всему, он собирается выбраться через ход в старом особняке. Но вокруг него стена и охраняется военными.

— Зачем?

— Чтобы оттуда больше ничего не вылезло.

— А что оттуда вылезало? — Капитан с подозрение покосился на Парсона.

— Ничего особенного. Петерфельды изучали там феномен «вендиго», которому подвержены аменские аборигены. Ну и, говорят, несколько штук сбежало и устроило кое-какой беспорядок. Но это уже давно в прошлом.

— Петерфельд? — Капитан нахмурился, — Слышал я где-то про этого говнюка…

— Петерфельд был хорош. Он был тем еще ублюдком, но дело свое знал. Вы убили великого ученого. Просто информирую.

— Да и хуй с ним. Особняк зачем до сих пор охраняют?

— Без понятия. С этим вопросом к господину Семнадцатому.

— Общественность нервно относится к подобным инцидентам… — без особой охоты пояснил тот. — Нам приходится демонстрировать, что все под контролем.

— Ну вы поняли… «Обеспокоенная общественность», — изобразил в воздухе скобки Парсон, чье лицо скривилось, будто он откусил лимон. — Под её давлением они выносят важные исследовательские комплексы за пределы нашей юрисдикции, после чего туда заявляетесь вы и ваши друзья, убиваете ученых, саботируете работу, крадете данные, а когда я в поте лица пытаюсь все это восстановить, вы снова появляетесь и находите таки способ насрать мне в кашу. Вы хоть чуть-чуть чувствуете себя виноватым?

— Нахуй пошел! Сча еще раз в ухо дам!

— Так я и думал. В любом случае, раз правительство «демонстрирует», что у них все под контролем, значит охрана на стене еще хуже, чем тут. Для вас она проблемой не станет.

— Хорошо… — Капитан покосился на Дитриха, — Можно попробовать выбраться там. Че скажешь?

— Что надо быть готовым ко всему, однако выглядит действительно перспективно.

— Ну вот и порешали… Оружие есть?

— Пара дубинок и самодельное копье. Тут с вооружением негусто.

— Да я уж заметил… — Капитан задумчиво огляделся, — Слушай, ты тут пока бегал, девку не встречал? Рыжую такую? С сиськами.

— Она в изоляторе.

— Серьезно⁈ Где?

— Там, по пути. Но предупреждаю, что не знаю, что с ней.

— В смысле?

— Она каким-то образом уцелела во время бойни у эвакуационной лестницы, но могла быть заражена. Так что я засунул её вместе с еще парой выживших в камеры изолятора, оставил еды и воды и пошел искать способ выбраться.

— Давно проверял, как они там?

— В том-то и дело, что давно. Поэтому и предупреждаю. И надеюсь на ваше здравомыслие. «Легион» — опасная дрянь и лекарства от него не существует.

— Да я уже в курсе.

— Тогда вы понимаете, что если она заражена, помочь вы ей не сможете.

— Понимаю… Жаль конечно… Такого кока хер сейчас найдешь, — Капитан тяжело вздохнул, потом резко сам себя одернул. — Отставить раньше времени девку хоронить! Дуракам везет, а она, по чести сказать, ума не особого, так что мабыть и пронесло! Пошли посмотрим!

…

Изолятор был похож на «Камеры Содержания», поэтому, когда Капитан увидел на стекле камеры кровь, его пробил пот. Только потом он сообразил, что дыры нет. Запертый там бедолага бился о толстенное стекло, пока не расшиб себе башку.

— Ожидаемо… — прокомментировал это Парсон. — Внедрение «Легиона» в мозг все равно сопровождается вспышкой агрессии. Видимо, он увидел свое отражение в стекле… Кстати, Полковник искал своих людей. Это, судя по форме, один из них. Трусливо пытался сбежать.

Ему никто не ответил и они прошли дальше. Во второй камере обнаружилось лежащее навзничь тело, вокруг которого растеклась большая лужа крови, а рядом валялась зазубренная крышка от консервной банки, которой он вскрыл себе вены.

— Наслушался как тот бьется и решил сделать все сам, — грустно кивнув, Дитрих шагнул дальше и остановившись посмотрел на Капитана. Маска скрывала эмоции, так что тот заглянул в камеру со страхом. При виде знакомой копны рыжих волос, сердце екнуло. Барабашка лежала. Но не так, как тот, в предыдущей камере, а на койке, отвернувшись к стене. Нерешительно подняв кулак, Капитан некоторое время сомневался, потом постучал по стеклу. Барабашка вздрогнула, затем начала поворачивать голову и, смешно всплеснув руками, упала на пол, где села, сонно протирая глаза. Затем, поняв, кто там стоит, удивленно распахнула их и кинулась к стеклу.

— Товарищ Капитан! Вы тут? А я там… Все побежали… Потом кидаться друг на друга начали! А он вон, — Барабашка кивнула на Дитриха, — отвел меня сюда, сказал, что надо в карантине посидеть. Я долго тут сидела! Там кто-то бился громко — спать мешал. Потом перестал, я уснула, и тут вы!

— Я… — Капитан почувствовал как по щеке, ныряя в бороду, ползет слеза, — я тут… сейчас… Где эта штука открывается?

— Её нельзя выпускать! — Парсон загородил собой рычаг открывания двери, — У неё нет защитного шлема. Камера экранирована, но если её открыть…

— А я знаю, где один взять можно… — Капитан повернулся к Семнадцатому. — Есть тут кандидат…

— У меня имеется предложение лучше! До выхода тут недалеко. Давайте мы дойдем, убедимся, что все чисто, после чего вы выпустите свою подчиненную и мы просто свалим отсюда до того, как Метаморф сможет пробить себе вход.

— А он там не пролезет?

— Нет. Моя старая лаборатория строилась не только для экспериментов с «Легионом» и Одаренными.

— Вы там в «Зазеркалье» что ли лазали?

— Откуда вам про это известно? — Парсон и Семнадцатый напряженно переглянулись. — Ну конечно! Документы Петерфельда! Вы их читали, да? Вы сказали, что где-то слышали про него. Скорее всего, вы ознакомились с документацией по его работам, которую похитил ваш агент.

— Видимо. А че?

— Нет! Это просто невыносимо! — со стоном заломил руки Парсон. — Вы даже не понимаете, какое сокровище было у вас в руках! Мы потратили годы работы и миллиарды на то, чтобы снова переоткрыть то, что было в тех бумагах, а вы спрашиваете: «А че?» Где они?

— Не помню. Я тут помню, а тут… — Капитан скорчил гримасу глубокого сожаления. — Тут не помню. Сам виноват. Нехер было мне мозги бурохтать.

— Вы передавали их своим спецслужбам?

— Да я-то откуда знаю⁈

— Вспоминайте! Это очень важно!

— Маузер мой где? Наградной!

— Зачем он вам?

— Он всегда со мной был! Куда дели⁈

— При чем тут ваше оружие⁈

— Не знаю… Но почему-то помню, что это важно!

— Пойдемте! — прервал их Дитрих. — Вы, фрау, пока собирайтесь. Сейчас мы за вами вернемся. Я так понимаю, что нам нужна та герметичная дверь в конце блока?

— Верно понимаете, — кивнул Парсон, — Переход сразу за ней и открыть её могу только я!

Махнув Барабашке подождать, Капитан потопал вперед, периодически заглядывая во всякие двери, чтобы убедиться, что они одни. Он уже начал понимать местную планировку. Весь комплекс представлял из себя основные тоннели, идущие от круглого центрального зала, где находились лифты и эвакуационная лестница. На них были нанизаны перпендикулярные отнорки, где располагались лаборатории, камеры и прочие помещения. Места их пересечения образовывали залы, похожие на центральный, но поменьше. Видимо, они нужны были, чтобы разворачивать проходческую машину, или чем тут это все копалось? Каждый основной тоннель был метров пятьсот в длину, а отнорки — метров по сто. Кроме этого. Этот был нестандартный и закончился не тупиком, как тот, где над ним ставили эксперименты, а нестандартной небольшой, но мощной круглой дверью, как в банковском сейфе. Подойдя, Парсон с гордостью постучал по ней.

— Вот, господа! Вам выпала честь попасть в святая святых, с которой началось шествие этой великой страны, а с ней и всего человечества к миру, порядку и процветанию!

— Это ты вон тот кровавый бардак, что тут творится, считаешь путем к миру, порядку и процветанию? — с подозрением поинтересовался Капитан.

— Вы просто не способны понять все величие замыслов, которые пытаетесь испортить! Все великое всегда давалось не только потом, но и громадной кровью. Но в памяти потомков остаются только победители, так что все это того стоит!

— Ну уж, куда мне!

— Ваше ехидство смотрелось бы более убедительно, не будь ваши собственные руки по локоть в крови невинных.

— Я этим не горжусь.

— Вот в том и проблема. Вы похожи на нерешительного врача, который, вместо того, чтобы отсечь гангренозную конечность разом, пилит её по частям, что в итоге приводит только к еще большей крови, боли и страданиям. То, что мы делаем, и даже то, что тут происходит — это «малая кровь» по сравнению с любой войной.

— Да-да-да. «Легион» прекратит войны — ты уже говорил.

— И повторюсь. Совершенное оружие, как ни странно, войны склонно прекращать. Когда ты гарантированно будешь уничтожен, воевать мало кто решится. Да — найдутся фанатики, которые предпочтут смерть завоеванию, но туда им и дорога. Разумные люди поймут, что лучше договориться и занять место в новом мироустройстве, получив все те выгоды, которые сулит мир и порядок.

— Ваш порядок…

— Наш, а в чем проблема? Править должны лучшие. Если мы смогли утвердить свою власть, значит мы умнее, дальновиднее и решительнее остальных.

— Еще, пока, не смогли.

— Это вопрос считанных лет. Произошедшее здесь — всего лишь досадная заминка, не более, как и уничтожение предыдущего проекта. Прогресс нельзя остановить и ему нельзя противиться, так как пытаясь это сделать, вы просто отстанете и вынуждены будете, в конечном итоге, подчиниться тем, кто, образно говоря, изобрел порох, пока вы строгали копья… — Парсон, просияв от пришедшей в голову удачной мысли указал на «шпалицу», которую Капитан держал в руке, — Дубины! Дубина будет, в данном случае, лучшей аналогией.

— А кто вам сказал, что остальные не работают над порохом? — вкрадчиво поинтересовался Дитрих.

— Вольфган, если говорить про вашу страну. Он увел исследования в сторону личного бессмертия. Это интересно, особенно элитам, но что толку с бессмертия, если к ним пожалуют ребята с дубинами?

— Вы думаете, он один что-то делает?

— Разумеется, нет! Но я знаком со всеми, кто что-то из себя представляет. И все они отстают от меня на годы!

— Зачем тогда вам был нужен я?

— Дитрих, я понимаю, что ваши чувства задеты, но умоляю, избавьте меня от этой патриотической чуши! То, что вы продвинулись в разработке защитного снаряжения и приборов, я даже готов признать. Но проблема вашей нации всегда была в излишней скрупулезности. Вы тратите время на создание инструментов, в то время как я уже ваяю шедевр!

— И главная проблема вашего «шедевра» в том, что у вас нет от него защиты.

— Но он работает, и это главное! Защита же, как я сказал, вопрос нескольких лет! Ладно! Мы здесь не за этим! Мне уже не терпится снова прогуляться по коридорам своей старой доброй лаборатории! Не подглядывайте!

Повернувшись к двери, Парсон принялся вводить код. Затем крутанул штурвал и, проскальзывая туфлями по бетону, попытался потянуть дверь на себя. Капитан, глядя на это, покачал головой и, схватившись за штурвал поверх него, рывком сдвинул громадный кусок стали с места.

— Наверно смазка загустела… — аккуратно просунув платок под шлем, Парсон вытер пот, после чего приглашающе махнул рукой, — Вот она! Святая святых и начало начал!

— Ебать… — Капитан, оглядел открывшийся вид, — Вы как это туда вообще взгромоздили?

Вопрос был действительно интересный, так как старая лаборатория представляла из себя громадный шар, размером с многоквартирный дом, собранный из литых секций на соответствующих размеру монструозных болтах и подвешенный на многочисленных тросах и распорках внутри громадной пещеры.

Вокруг в живописном беспорядке были прицеплены и пристроены платформы, лестницы и мостки, какие-то сооружения, строившиеся явно в разные времена, так как часть была из уже очень ветхого дерева, в то время как другие, округлых форм, являлись продуктом более современных технологий.

И все это освещалось многочисленными лампами и прожекторами, поставленными так же хаотично, однако в данном хаосе прослеживалось желание не оставить ни одного темного уголка. Убедившись, что сооружение произвело на всех нужное впечатление, Парсон указал на верхушку шара, соединенную с потолком пещеры железной фермой.

— Там находится лифт, который доставит нас на поверхность. Надеюсь, он работает, потому что я не хочу ползти по лестнице.

— Дай-ка я осмотрюсь… Капитан перехватил дубину поудобнее. — Чует мое сердце, вы тут не просто так иллюминацию включенной держите. Да и подвешивать заморачивались тоже не от скуки.

— Вы совершенно неправы, но, с другой стороны, осторожность никогда не повредит, верно?

С подозрением покосившись на Парсона и остальных, Капитан выглянул, покрутил головой по сторонам, посмотрел вниз, наверх, затем потыкал дубиной в железный мостик, который вел от выхода к лаборатории, после чего решился на него встать и пройти метров двадцать, внимательно прислушиваясь как его шаги эхом бьются о своды пещеры. Затем остановился, снова слушая, не вызвали ли эти звуки какого-то интереса и, удовлетворенно кивнув, вернулся.

— Ну, вроде и правда никого.

— А вы ожидали увидеть в пещере с крайне скудными пищевыми ресурсами крупных хищников?

— Да я тут с вами, юннатами херовыми, че хошь увидеть ожидаю! Развели такого, что волосы на жопе дыбом! Ладно, че там? Черри выпускать можно?

— Думаю, да. После того, как мы закроем эту дверь и окажемся внутри пещеры, Метаморф нас уже не увидит.

— Уверен?

— Как вы правильно заметили, подвешивали мы это все не от скуки. Дело в том, что данная пещера обладает уникальными экранирующими свойствами. Точнее дело, конечно, не в самой пещере, а в породах вокруг неё. И обеспечиваемое ими отсутствие внешних помех очень важно, когда вы пытаетесь поймать сигналы из «Зазеркалья».

— Погодь! — Капитан нахмурился, — Ты говоришь, дело в породе вокруг? И та тварюка через неё нас не может видеть?

— Да.

— А это все там прорыто в той же породе?

— Именно.

— Но там она нас видит?

— Вы просто невыносимо тупы… — Парсон тяжко вздохнул, — Там у нас — система ходов, разделенная проницаемыми для его чувств переборками. Тут у нас две двери. Одна устойчива к его воздействию, но я не уверен насчет всяких технических отверстий, неизбежно нарушающих изоляцию. И вторая так же устойчива, но уже вделана в саму породу. Понимаете?

— Кажись, да… А она только видеть через неё не может?

— Нет! В том и вся идея! Поэтому вам и надо было увести меня подальше. Не зная, как тут все устроено в деталях, метаморф просто оказывается в непроницаемом для него каменном склепе, который ему не покинуть!

— То есть через тот эвакуационный выход он не выберется? Ну, в который все ломились?

— Он уже перекрыт. Увидеть, как это сделано, метаморф не может, а значит и соорудить себе необходимое для решения задачи тело не в состоянии. Остальной персонал об этих мерах не осведомлен. Даже господин Семнадцатый не в курсе, так как глядя на их абсолютно идиотские решения и понимая возможные последствия, я по собственной инициативе сделал систему блокировки комплекса, которая надежно предотвратит побег подопытного любой силы, и только я знаю, как она устроена.

— А-а-а!!! Ну вот теперь все понятно!

— Вы до сих пор думаете, что я вас обманываю, пытаясь заставить вас спасать меня?

— Скажи, ты бы такое не сделал?

— Не буду отрицать — я бы сделал для спасения своей жизни что угодно.

— Ну вот и разобрались…

Капитан сделал шаг в сторону карантинных камер, затем остановился, осмотрел взирающую на него троицу и со словами: «Шоб сквозняком не захлопнуло!», всадил свою дубину в щель между дверью и косяком. После чего, убедившись, что та сидит надежно, потопал за Барабашкой.

Семнадцатый проводил его взглядом, затем подергал дубину и призывно оглянулся. Парсон кинулся помогать без вопросов. Дитрих же только покачал головой. Остальные двое, будучи не уверенными, что Капитан вне зоны слышимости, сделали большие глаза. Дитрих снова отрицательно покачал головой.

— Помогайте! — наконец решился зашипеть Семнадцатый. — Лучшего шанса от него отделаться не будет!

— Зачем?

— Вы хотите выпустить его наружу?

— А меня? Вы хотите выпустить наружу меня? — Дитрих внимательно посмотрел на сложную гамму чувств на лице Семнадцатого. — Зачем тогда мне помогать вам? Чтобы остаться потом одному против двоих? Один из которых обвинил меня в шпионаже, а второй предлагал убить?

— Но вы же!.. Вы же…

— Кто?

— Вы же — совсем другое дело! Мы тесно сотрудничаем с герром Вольфганом!

— Он с нами — нет. Общий корень «Вольф» в его фамилии и «Вольфсанхеле» не означает, что мы близки. Вольфгану плевать на страну — он озабочен собственным бессмертием. В принципе, вы это и без меня знаете.

— Да, но… но это же залесец! Он немедленно донесет о том, чем мы тут занимаемся, своим спецслужбам!

— Выбравшись, он окажется в чужой стране, где его ищут, без денег, документов и связей. Не думаю, что у него выйдет далеко убежать.

— А вот тут вы ошибаетесь… — поняв бесполезность своих усилий, Парсон отпустил дубину и присел отдохнуть. — Правительство искало его с войны, а он все это время работал в аменской судоходной компании. Дело, конечно, не столько в его пронырливости, сколько в том, что наши спецслужбы и полиция битком набиты бюрократами, которые песка в пустыне не найдут, но сам факт!

— Думаете, он провернет такой трюк второй раз?

— Посмотрите на него… — Парсон указал на Семнадцатого, который все еще дергал даже не шевелившуюся от его усилий дубину в одиночку. — На его уровень аргументации, на его умение оценивать отдачу от собственных усилий… На его владение ситуацией, наконец. А ведь он представляет теневое правительство! То есть, взобрался на самый верх! Тех, кто ниже него, представляете?

— Для того, чтобы взобраться так высоко, нужны были специфические знания и таланты, применимые только внутри бюрократической иерархии, сложившейся внутри управленческого аппарата. Не удивительно, что в реальном мире он словно рыба, выброшенная на берег.

— Именно! Каковы, по вашему, шансы этих ребят изловить нашего бравого капитана, который посреди всего этого бардака не только вкусно покушал и соорудил себе целый самодельный арсенал, но и нашел где-то водку!

— Серьезно?

— Абсолютно. Регулярно к ней прикладывается. Я думаю, что снаружи он сбежит, как только мы отвернемся и в следующий раз мы услышим о нем, когда он разгромит нам еще какой-нибудь важный научный комплекс.

— То есть тревогу господина Семнадцатого можно понять?

— Нет, так как тот тревожится не о том, и вся его лихорадочная деятельность в лучшем случае лишена смысла.

— А о чем ему надо тревожиться?

— О вас, герр Дитрих, — Парсон с улыбкой покосился на замершего Семнадцатого. — Залесец решителен, но не любит лишнего кровопролития. А вот вы окажетесь в той же ситуации, что и он — без денег, документов и связей, в чужой стране. Вы, конечно, не столь приметны, но все равно, вам будет важно, чтобы вас начали искать как можно позже. Для чего от свидетелей вашего побега лучше избавиться.

— Вы намекаете, что я могу захотеть вас убрать?

— Я об этом тревожусь. Больше, чем о том, что залесец расскажет про нашу программу своим спецслужбам.

— Как мне развеять ваши тревоги?

— Вы показали себя смышленым. Подумайте…

…

«Ну, ты как?» Капитан неуклюже обнял бросившуюся обниматься Барабашку. Та уже увязала все съестное, которое у неё оставалось, в какой-то узелок из постельного белья и топталась с ним словно на перроне, в ожидании запаздывающего поезда. Увидев Капитана, Барабашка радостно запрыгала, напоминая собаку, которая скачет, пока хозяин отпирает калитку, пытаясь куда-то выплеснуть раздирающие её эмоции.

— Я так боялась! Тут такое началось! Все бегали, кричали, потом куда-то побежали! Я с ними побежала! Потом все начали драться и кусаться! И я побежала обратно! Меня он нашел… который в маске. Дал еды и сказал сидеть тут, пока все не уляжется. Тут скучно было. И страшно! А потом вы пришли! Мы же домой идем, да?

— Да. Попробуем пробиться. Места впереди, конечно, подозрительные… Но по сравнению с тем, что было — тихие. Вроде. Давай — иди впереди, чтобы на глазах была.

Послушно кивнув и прижав к себе узелок, Барабашка потопала вперед. Капитан шел сзади, периодически оглядываясь. Дойдя до двери, он с подозрением оглядел ожидавшую его троицу, пристально посмотрел на раскрасневшееся от натуги лицо Семнадцатого и, усмехнувшись, в раскачку выдрал свою «шпалицу» из щели.

— Мало каши ел…

— В смысле?

— В коромысле. Ты думаешь, я вашу гадскую сущность сразу не разглядел?

— Не надо разбрасываться необоснованными обвинениями!

— И то верно… Надо сразу в торец бить. В следующий раз эту штуку не в косяк воткну, а тебе в сраку.

— Пойдемте, — снова прервал «обмен любезностями» Дитрих. — Не время и не место выяснять отношения.

— Ну пошли, — нехотя согласился Капитан, которому хотелось поскандалить. — Давай — шуруй вперед и смотри в оба. Я — замыкающий. Остальные — между нами и тоже не зевать. А то рано расслабились.

Дитрих согласно кивнул, перебрался на железный мостик, осмотрелся, после чего махнул, что можно выбираться. Сзади, с другого конца коридора, раздался тихий скрежет. Что это было, никто не понял, но и Парсон и Семнадцатый мигом оказались на площадке перед мостиком. Капитан подтолкнул Барабашку, с грохотом закрыл дверь и закрутил до упора штурвал замка.

После вызванного шума и скрежета вокруг воцарилась тишина, изредка нарушаемая поскрипыванием конструкций. Еще раз оглядевшись, Дитрих пошел по мостику, держа копье перед собой. За ним двинулись остальные. Под тяжестью аж пятерых человек, железо мостика начало неприятно потрескивать, но ветхая конструкция выдержала, позволив им добраться до платформ, соединенных лабиринтом лестниц с торчавшей внизу шара трубой большого диаметра, в днище которой был врезан круглый люк с кремальерным замком.

На одной из площадок Дитрих остановился, подняв сжатую в кулак руку. После чего указал острием копья на пол, где на покрывавшем все налете виднелась цепочка следов.

— Это кто? — осведомился Капитан, озираясь.

— Понятия не имею. Следы слишком нечеткие. Но точно не крысы.

— Парсон говорил, что тут нихера крупного не живет. Да, Парсон?

— Ну, лично я тут ничего такого не видел, а так же не вижу предпосылок для обитания тут чего-то… опасного.

— Ну а это тогда что за хуйня бродила?

— Возможно, кто-то из персонала? Или вы думаете, что лампочки тут вечные?

— Так никто же кроме тебя кодов от двери не знает?

— Вариант открыть её и впустить ремонтника вы не рассматриваете?

— И как давно ты его последний раз сюда запускал?

— Надо посмотреть в ежедневнике. Вы серьезно считаете, что человек с моим графиком помнит подобные мелочи?

— А что делать, если это не ремонтник?

— Вы у меня спрашиваете? Я думал, маленький мозг и большая дубина здесь именно у вас.

— Слышь ты, умник… — Капитан тяжело выдохнул. — Хуй с тобой… Дитрих?

— Я считаю, что нам надо побыстрее отсюда выбираться вне зависимости от того, шастает тут что-то или нет.

— Ну пошли. Только смотри в оба. Я земли не вижу, и есть ощущение, что до неё лететь уж больно дохера.

Группа снова двинулась вперед, с трудом находя путь в лабиринте лестниц. Наконец им удалось подняться до люка и немного передохнуть, пока Дитрих осматривал запор, слишком замороченный для обычной кремальеры. Парсон отстранил его и принялся тыкать в рукояти пальцем проговаривая про себя детскую считалочку. Затем принялся их поворачивать.

— Очередной кодовый замок?

— Вы представляете, сколько тут дверей, доступ к которым должен иметь только я? Связка ключей весила бы фунтов двадцать. А коды в голове ничего не весят. И, кроме того, ими куда сложнее завладеть.

— Ясно…

Открыв люк, Парсон отошел, пропуская Дитриха вперед. Тот снял с копья служивший наконечником нож, сунул его за пояс и, ловко подтянувшись, исчез внутри. Там заскрипел еще один люк и зажегся свет. Одобрительно кивнув, Парсон вытянул руки после чего требовательно посмотрел на Капитана. Тот, злобно бурча, сцепив ладони в замок, подсадил сперва его, затем Семнадцатого, затем Барабашку. И попробовал залезть сам.

— Сука! Ы-ы-ы!!! Да насрать в те руки, кто это все делал!

— Не пролазите? — с издевательским участием поинтересовался Парсон.

— Это все потому, что у кого-то очень узкие двери!

— Это все потому, что кто-то очень много ест!

— Что делать?

— Ну, есть два варианта. Либо ждать, пока вы похудеете…

— А долго ждать?

— Это был сарказм. Там, снаружи, должна быть лестница. Ведет туда же, но по внешней стене. Надеюсь, она вас выдержит.

— Заебись-то как… Ладно — хули делать…

— Я с вами!

Дитрих попытался остановить Барабашку, но она спрыгнула вниз и Капитану пришлось её ловить. Вздохнув, он махнул им рукой и, задраив люк, обернулся к Парсону и Семнадцатому.

Парсон молча кивнул следовать за ним. Лаборатория внутри представляла из себя еще более странную конструкцию, чем снаружи. Все помещения были как бы «размазаны» по стенкам, оставляя центр для массивного серебристого шара, который плавал в воздухе без видимой опоры. Видя, как Дитрих непонимающе осматривает его в поисках подпорок, Парсон, снявший, наконец, шлем из сетки и с наслаждением разминающий шею, покачал головой.

— Их нет! Опоры. Вы ищете опоры. Они отсутствуют.

— То есть он просто левитирует?

— И да, и нет.

— В каком смысле?

— Со стороны это действительно выглядит как левитация. Однако, это не так. Данный шар, изготовленный, кстати, из чистого бериллия, находится в бесконечном падении.

— «Зазеркалье»… В нем приходится бежать со всех ног, чтобы только остаться на том же месте…

— Все верно! Данный шар падает в ином мире, чтобы постоянно оставаться на месте в нашем.

— То есть там — точка входа?

— И опять-таки верно! Видите, господин Семнадцатый, почему я перевел Дитриха из подопытных в помощники? И оцените, насколько он умнее нашего первобытного друга!

— Вы говорите ему много лишнего… — недовольно буркнул тот.

— Я? Я не сказал вообще ничего. Он сам про все догадался, — Парсон посмотрел на вольтметр шлема и принялся отцеплять застежки, — Кстати — эти штуки уже можно снять. Все равно батарея лично у меня уже почти села.

— Я пас… — Дитрих отрицательно покачал головой.

— Почему, если не секрет?

— Залесец. Если он такой прыткий, как вы его описывали, то я не хочу, чтобы он видел мое лицо.

— Надеетесь вернуться на службу и не хотите, чтобы у их спецслужб была ваша внешность?

— Что-то вроде того.

— Предусмотрительно… Хорошо, что мне прятаться уже смысла нет. Эта штука крайне громоздкая и неудобная, — еще раз сочно потянув шею, Парсон огляделся, — А сейчас надо включить питание лифта.

Когда тяжело пыхтящий Капитан забрался наверх по закрепленному на боку сферы лаборатории скобтрапу, волоча за собой совершенно выдохшуюся Барабашку, вся троица уже встречала его наверху. Выбравшись и усевшись, чтобы отдышаться, Капитан машинально прошелся по карманам в поисках трубки и разочарованно выругавшись посмотрел на них.

— Че рожи такие скорбные?

— Возникла непредвиденная проблема.

— Да как вы заебали…

— Вы говорите так, будто я этому виной…

— Ты, лично, тоже заеб… Что там?

— На лифте нет питания.

— Ножками потопаем…

— Вы поднялись на значительно меньшую высоту и уже без сил. Ваша подчиненная тоже. Боюсь из всех нас в форме, позволяющей осилить данный подъем, находится только Дитрих.

— Там че? Отдыхать негде?

— Там шахта. Мотели в ней не предусмотрены. А кроме того, внутри еще и несколько клинкетов. Думаю, они тоже закрыты и без сервоприводов мы их не сдвинем даже с вашей помощью.

— Далеко до рубильника?

— Щитовая находится в технических помещениях основного комплекса.

— Ты предлагаешь туда обратно лезть⁈

— Нет, конечно! Это было бы самоубийством! Тем более, что наши шлемы разрядились. Ваш, кстати, тоже.

— Ну и хер с ним… — сняв конструкцию с головы, Капитан отбросил её в сторону, — Так как мы туда попадем?

— Как вы понимаете, данный комплекс копали не руками. Для его прокладки использовали тоннелепроходческий щит. Его спускали по частям через эту шахту, собирали внизу, после чего забуривались на нужных уровнях, чтобы создать то великолепие, которое мы покинули.

— Ближе к делу…

— Все это требовало питания, так что щитовая должна была быть одним из первых помещений, которые были обустроены.

— То есть в неё можно попасть из этой пещеры?

— Верно!

— А как же эта срань? Ты говорил, что та дверь от неё защищает, а тут, оказывается, этих выходов дохера!

— Вы серьезно думаете, что у человека с моим состоянием есть средства только на одну подобную дверь? Кроме того, раз освещение внутри работает, значит, скорее всего, метаморф туда не может добраться.

— Как это связано?

— Ему свет не нужен. Он нужен нам. И он достаточно умен, чтобы понимать это. Раз все там еще не обесточено, значит пролезть туда он не может. Возможно, дело в том, что тоннели техуровня значительно уже и требования к ним слабее, поэтому для заливки использовался не специальный высококачественный бетон, а раствор на основе щебня из местной породы. Которая, как я уже говорил, метаморфу, фигурально выражаясь, не по зубам.

— Ясненько… То есть там мы с ним не столкнемся?

— Я сказал: «Скорее всего».

— Бля… Ладно — пошли, хули делать-то?

— Нет — я с вами пойти не могу.

— С хера бы?

— Вероятность… — тон Парсона походил на тот, которым разговаривают с умственно отсталыми, — Есть вероятность того, что Метаморф туда все-таки пролез или пролезет. Мне рисковать нельзя.

— А если ты нам напиздел про лифт и клинкеты?

— Вы мне не доверяете?

— Сам-то как думаешь?

— Доверять придется. Если вы, конечно, не собираетесь оставить свою подчиненную меня караулить.

— Да вот хуй тебе… Идем все вместе и точка! Тем более, что я без понятия, где это и что там включать.

— Вы меня не поняли?

— Это ты меня не понял, мудила, — зарычав, Капитан поднялся во весь рост. — Ты либо туда сам пойдешь, либо полетишь. И твой дружок номер семнадцать тоже. Дитрих?

— Я с вами.

— Вот и ладушки… Стоять! По этой лесенке, а то тебя из этого шарика уж больно долго ковырять придется.

— Мы проделали громадный путь и из-за вашего недоверия все может пойти прахом!

— Попизди мне еще! Вперед, крабье береговое! Пререкаться он тут решил!

…

Спуск оказался весьма утомительным, так как окрестности вокруг лаборатории напоминали трехмерный лабиринт. Платформы громоздили, казалось, безо всякого плана и из того, что было под рукой, связывая их лестницами и мостками абсолютно как попало. Капитану причина этого была не ясна, но вот Дитрих с интересом заглянул в пару попавшихся по пути кабин и, видимо, что-то понял…

— Вы фиксировали нестабильные точки перехода вокруг стабильной?

— Хм… — Парсон заинтересованно покосился на Дитриха, — Я ожидал, что вы кое чему тут научитесь, но вы меня прямо-таки радуете!

— Этот феномен нам давно известен. Стабильные точки перехода всегда сопровождаются нестабильными. Мы пытаемся использовать данный эффект для их обнаружения.

— Вот как? И могу я поинтересоваться успехами?

— Пока что мы уперлись в проблему с дальностью. Отличить нестабильные переходы от эффектов спонтанного переноса частиц на дальностях больше полукилометра крайне сложно.

— Потому что это практически одно и тоже! Только спонтанный перенос, если можно так выразиться, дорога с односторонним движением, а точка перехода позволяет двигаться в обе стороны.

— В этом и проблема. Спонтанный перенос случается практически везде и создает помехи.

— Полкилометра это сколько в футах? Тысяча шестьсот, примерно? Ну это тоже очень неплохая дальность.

— Недостаточная для практического применения.

— Ох это «практическое применение»! Как меня этим достали всякие узколобые вояки! Я добываю знания! Как это применить на практике — не моя забота! Знаете, что я вам скажу…

Но Дитрих не слушал, так как его внимание привлек вагон. В прямом смысле вагон метро, снятый с рамы и подвешенный посреди этого хаоса. Удивленно уставившись на это чудо, он подошел и заглянул в окно. Это действительно был обычный вагон метрополитена, непонятно зачем спущенный сюда и подвешенный среди платформ. Парсон, немного раздраженный тем, что его не дослушали, с досадой отмахнулся.

— Вы только начали радовать меня своим умом и вот… Очевидно вы хотите задать глупейший вопрос, что он тут делает, да?

— Нет. Я слышал про этот случай. Вагон исчез прямо из тоннеля метро вместе с пассажирами. Мне просто интересно — он переместился сюда, или его привезли для исследований?

— Это секретная информация! — прямо таки крикнул Семнадцатый, яростно сверля взглядом то Дитриха, то собиравшегося пустится в рассказ Парсона.

— Переместился, — Дитрих понимающе кивнул. — Так реагировать на факт того, что его сюда спустили, дабы потыкать в него приборами, вы бы не стали.

— Это не ваше дело! Прекратите вынюхивать!

— Не приказывайте мне, — голос Дитриха остался подчеркнуто спокоен. — Вы не в том положении, чтобы повышать на меня голос.

— А меня больше вот это занимает, — Капитан, который, в этот момент осматривался по сторонам указал на поблекший плакат. — «Свет — это ваша безопасность»… Интересно, что бы это могло, нахер, значить?..

Он демонстративно обернулся на сверкающую огнями, словно прогулочный теплоход, лабораторию, затем повозил пальцем по полке под плакатом, где были ячейки, размерами соответствовавшие ручным фонарям. Парсон, на которого все посмотрели, развел руками.

— Я понимаю, что вам очень хочется, чтобы в таинственной пещере жил страшный дракон, или, на худой конец, людоед… Эта лестница ведет вниз. Там — пещера. Скользкие камни, трещины, провалы… Некоторые идиоты пренебрегали фонарями, считая, что света от лаборатории им хватит. С гордостью скажу, что нашли почти всех. Только парочка застряла так глубоко, что спелеологи решили не рисковать.

— Допустим…

— А если хотите снова задавать тупые вопросы по поводу освещения вокруг лаборатории, то вы сами видели эти платформы. По ним даже при свете перемещаться не вполне безопасно. Но надо, так как стабильная точка никуда не делась. Эксперименты с ней приостановлены, так как мы получили все данные, которые могли получить на нашем уровне развития науки и техники, однако наблюдение ведется. Поэтому сюда ходят. Не так много и часто, чтобы все тут перестраивать, но достаточно, чтобы не гасить свет.

— Это все хорошо, но если внизу небезопасно передвигаться без фонарей, — Дитрих огляделся, по сторонам, — то где нам их взять?

— У меня есть… — Капитан достал из вещмешка фонари, которые он прикарманил на посту охраны. — Предлагаю два использовать, а два оставить как запасные. Я не знаю, насколько в них батарейки свежие.

— Ваша хозяйственность потрясает…

— Поживи с мое…

Дав Дитриху два фонаря, Капитан махнул продолжать спуск. Дно пещеры их удивило. Ориентируясь на слова Парсона, они представляли себе классическую картину с сталагмитами, руслами подземных вод и упавшими сверху камнями, а попали на стройплощадку с горами щебня, штабелями ржавых труб, проводами на рогатинах и даже намертво вросшим в пол бульдозером, который капавшая сверху минерализованная вода начала запаивать в камень, как букашку в янтарь. Капитан хотел было поинтересоваться, где же те коварные трещины, как Дитрих предупредительно вскинул копье, указывая им и светом фонаря на сгнившее ограждение, за которым начинался казавшийся бездонным провал.

Следуя за кабелями и змеящимися по полу трухлявыми дорожками из досок, они вышли к бетонному порталу, терявшемуся где-то под потолком. Сбоку от него лестница поднималась куда-то наверх, но Парсон указал на решетку, похожую на ту, которой перегораживают от любопытных выходы из ливневок, закрытую на висячий замок. За ней виднелся круглый тоннель метра два в диаметре, по обе стороны которого шли пучки кабелей, выходя прямо через прутья решетки и расходясь по всей пещере.

— Че-то скромненько… — скрутив и оторвав проржавевший замок вместе с проушинами, Капитан заглянул внутрь. — Я думал, тут еще одна сейфовая дверь будет.

— Зачем сейфовая дверь на электрощитовой?

— Да у вас все не по людски…

Пропустив всех вперед, Капитан принялся протискиваться мимо торчавших из стены кронштейнов с кабелями, матерясь под нос в адрес всех, кто приложил руку к строительству данного места. Через пару минут впереди раздался сперва слабый, потом все более отчетливый гул громадных машин.

— Генераторная? А куда отводятся выхлопные газы?

— О! Неужели вы думали, что данное место будет получать энергию от банальных генераторов? — отмахнулся Парсон. — Нет! Это проект «Охота на оленя»…

— Вы же потерпели с ним неудачу? — хмыкнул из под маски Дитрих.

— Да. И творчески утилизировали последствия… Как вы знаете, теория предсказывала, что если взять радиоактивное вещество нужной чистоты, то при достижении определенной массы в нем начнется цепная реакция с выделением громадного количества энергии. Военные очень хотели сделать из этого бомбу…

— Но энергия начала утекать. Кажется, именно так возникла теория о сообщающихся мирах, обменивающихся энергией?

— Был многообещающий план, как блокировать данную утечку.

— Господин Парсо-ох… — попытался заткнуть болтуна Семнадцатый, но Капитан ткнул его под ребра фонарем, дабы тот не лез…

— Ой да бросьте! Об этом фиаско знают уже все! Я же хочу рассказать, как мы превратили поражение в маленькую победу! В общем, тонна высокообогащенного урана, защитный бериллиевый экран… И подземная каверна с особой экранирующей породой…

— Разрешите вопрос? А что бы было, если бы у вас все получилось? Разве эту пещеру вместе с лабораторией не?..

— Это считалось допустимым. Военные ОЧЕНЬ хотели мегабомбу.

— Но что-то опять пошло не так?

— Не совсем… Данные мы получили весьма ценные… А еще мы получили то, что было названо «сверхгорячей точкой».

— Сверхгорячая точка?

— Есть теория, что выделившейся энергии хватило на создание небольшого пространственного кармана, наполненного тем самым мегавзрывом. Который постепенно просачивается в наш мир. Военные придумали «блестящую» идею попробовать потушить его водой… Вода испаряется, поднимается по шахте, конденсируется, стекает вниз, снова испаряется…

— Вы поставили туда паровую турбину?

— Учитывая, сколько стоит тонна обогащенного урана, получить с этого хоть какую-то пользу было делом чести! Зато на ближайшие сотни лет данный комплекс абсолютно энергоавтономен!

Тоннель наконец расширился, выводя их сперва в коллектор, от которого в стороны расходились еще несколько проходов, а затем — в двухэтажный машинный зал. Он был хорошо освещен, так что Капитан с Дитрихом выключили фонари и принялись осматриваться. Самое интересное скрывал бетон, через который доносился глухой гул, так что здесь были только пульты, с которых контролировались и управлялись генераторы, и стена с рубильниками, распределявшими энергию, отгороженная от основного помещения решетчатой клетью.

Клеть была заперта, и Парсон только развел руками, давая понять, что это не его хозяйство и ключей у него нет. Недовольно зарычав, Капитан пару раз треснул по решетке, проверяя ту на прочность, осмотрел дверь и уже хотел было начать ломать, как его окликнул Дитрих.

— Бросьте! Зачем вам туда?

— Так это… Рубильники надо включить!

— Это я понимаю… — Дитрих продемонстрировал импровизированное копье, — Я не понимаю, зачем вам лезть внутрь для этого? Вот длинная прочная палка. Почему бы нам не включить что надо ею?

— А? Че?

Некоторое время Капитан переводил взгляд с него на копье, затем на решетку, с решетки обратно на Дитриха, после чего с досадой сплюнул.

— Нахер тогда эту вот всю хуйню городили⁈ Только с толку сбивает!

— Чтобы кто-то случайно не получил удар током, возможно?

— Ай! Я тут уже столько дичи повидал, что голова кругом. Ты! Парсон! Какой рубильник?

— Надо посмотреть по схеме. Вы думаете, я тут все знаю на память?

— Где схема?

— Должна быть где-то тут?

— Стол кто-нибудь видит? — Капитан вспомнил, как нашел инструкцию на посту охраны и подбоченясь огляделся. — Нет? Ну давай искать тогда…

Все разбрелись по залу заглядывая в разные шкафчики и углы. Наконец удалось обнаружить на втором этаже каморку инженера, где в шкафу обнаружились искомые схемы. Найдя номер рубильника, включающего лифт, Дитрих спустился обратно и древком копья перекинул его в нужное положение.

— Это все? — осведомился Капитан, — Теперь работает?

— Лифт — да, но еще надо включить приводы клинкетов, — Парсон сверился со схемой, — Это два крайних во втором ряду. Ну и, как мне кажется, освещение будет не лишним. В том же ряду семнадцатый. Вот теперь — все.

— Ну, потопали тогда обратно… Так! А где этот! Семнадцатый?

— Здесь его нет! — находившийся внизу Дитрих быстро огляделся, — Возможно сбежал, пока мы искали схемы!

— И сейчас наверняка на полпути к лифту! — Капитан в гневе ботнул кулаком в стену, — Сука!

— Я могу отключить лифт.

— Отключишь лифт, уехать он не сможет и мы его тогда итить! Накуканим! Только нам обратно сюда идти надо будет…

— А что страшного в том, что он уедет без нас? — осведомился Парсон, которому обратно тащится сюда явно не хотелось, — Вам так лень ждать лифт?

— Нет, просто он… Ну это там…

— Клинкеты. И не факт, что Семнадцатый знает, как их открыть. А также старый бункер с кучей кодовых дверей.

— Вы полагаете, что он никуда не денется?

— Я, честно говоря, не понимаю, зачем он вообще сбегал?

— Возможно его напугала ваша просьба придумать, как развеять ваши тревоги, — предположил Дитрих, — потому как это было похоже на предложение договориться. Без него…

— Ну если рассматривать это с такой точки зрения, — Парсон задумчиво кивнул. — С другой стороны, я начинаю думать, что избавиться от него и правда было бы весьма удобно. Я бы предпочел, чтобы была только одна точка зрения на произошедшее. Моя.

— Боитесь, что он донесет, как вы со мной откровенничали?

— И это тоже. Поймите — я не болтливый идиот. И не хвастун. Но иногда, знаете ли, так тяжело держать эти секреты в себе. Роберт, увы, погружен в свои проблемы — с ним не поделишься, а окружающие либо уже знают, либо не должны знать.

— Еще как понимаю, — Дитрих, судя по звуку из под маски, грустно ухмыльнулся. — А тут как раз представился такой повод.

— Вы про мои рассказы, или про господина Семнадцатого?

— Про все сразу… Герр капитан? Как Вы считаете?

— У меня этого сучонка прибить давно руки чешутся… Хотя, по хорошему, он ничего еще не сделал… Но если сделает — лично башку оторву!

…

«Не работает! — Парсон раздраженно подергал рубильник, управляющий лифтом, — Вы точно включили все, что я вам сказал?» Капитан, уставший после подъема, хотел послать его в жопу, но Дитрих, которого внезапно озарило догадкой, махнул не начинать новую склоку.

— Это Семнадцатый… Он не побежал к лифту. Он бегал куда-то в другое место… И, понимая, что мы можем его тут бросить, снова отключил лифт.

— Да сук-к-ааа… — обреченно простонал Капитан. — И че мы теперь — так и будем туда-сюда метаться?

— Я могу доверять лично вам?

— В смысле?

— Я знаю, где рубильники и знаю, что там относительно безопасно. Вы оставайтесь здесь, а я пойду и включу лифт.

— А если он тебя там поджидает?

— Думаю, я с ним справлюсь.

— Ты не знаешь, за чем он бегал. Возможно, что и нет.

— У вас есть лучшее предложение?

— Найти пидораса и ноги поломать.

— Мы будем искать его тут очень долго. И, как вы верно сказали, мы не знаем, зачем он бегал. Возможно он собирается устроить на нас засаду. Одному мне будет проще.

— Уверен?

— Да.

— Хорошо. Мы тебя тут подождем.

— Как только появится питание, пустите лифтовую кабину.

— Не! Мы на войне своих не бросаем! Сказал же — тут подождем.

— Он имеет ввиду, запустить её в холостую… — поморщившись, пояснил Парсон, — Если Семнадцатый решит спрятаться, чтобы снова обесточить лифт когда Дитрих уйдет, это выманит его из укрытия. Очевидная хитрость!

— А! Ну тогда ладно. Давай — действуй. Когда назад пойдешь, мигни два раза фонариком, чтобы я знал, что это ты.

— Принято.

Кивнув, Дитрих принялся спускаться вниз. Капитан, опершийся на «Шпалицу» тревожно наблюдал, как тот петляет по мосткам и лесенкам, а затем потерял его где-то внизу и со вздохом огляделся. Барабашка, следившая за Дитрихом вместе с ним, повторила и вздох, и озирания по сторонам, затем покопалась в своем узелке с продуктами и принялась что-то стряпать, минут через десять протянув и Капитану, и Парсону по бутерброду и банке рагу из консервированных овощей с тушенкой.

— Эх… Кашеваришь опять? Как в старые-добрые времена? — благодарно приняв это все у неё, усмехнулся Капитан. — Ты смотри! Даже вкусно выглядит!

— У нас тут на снабжении продукты только высшего качества! — гордо похвастался Парсон.

— Ну вот и чудно. Не хватало еще бурдой всякой давиться в такой обстановке. Ешь давай.

— Я, конечно, благодарен вам за этот жест, но ни подача, ни состав блюд…

— Если следующее, что ты скажешь, не будет: «Спасибо, все было очень вкусно, съел до крошки», я в тебя это ногой затолкаю.

— Опять угрожаете насилием?

— Предупреждаю. Черри старалась, готовила, да еще в такой обстановке. Так что если тебе подача не угодила, то это просто неуважение к чужому труду. А я этого очень не люблю. Прям такая злость берет, что не пересказать. Жри давай и не выебывайся.

— Я не совсем понял момент про уважение к чужому труду… — Капитан выдохнул с такой недоброй силой, что Парсона чуть не сдуло, — но ваша мотивация мне, в целом, ясна, как и последствия… Так что, видимо, выбора у меня нет?

Посмотрев, как Капитан медленно качает головой, Парсон принялся есть, натужно улыбаясь каждый раз когда Барабашка на него смотрела. Капитан тоже чинно, не торопясь поел, поискал, куда можно выбросить банку и, не найдя мусорки, зашвырнул её подальше. После чего нахмурив брови сфокусировался на фигуре тяжело, с одышкой, поднимающейся по лесенкам.

— А вот и пропажа наша…

— Кто? — не понял Парсон.

— Дружбан твой номерной… Разминулись что ли с Дитрихом?

— Скорее обошел его и теперь торопится к лифту, чтобы уехать на нем как появится питание, так как думает, что мы снова пошли все вместе.

— Ну сча ему сюрприз будет… А ну-ка отошли от края, и не отсвечиваем…

Семнадцатый, тем временем, поднялся до входа в лабораторию и, судя по бормотанию пытался вспомнить считалку, чтобы его открыть. Затем, грязно ругаясь, полез по лестнице снаружи. Выбравшись наверх, он, в полуобморочном состоянии пытался прийти в себя так долго, что Капитан, устав ждать пока тот их заметит, «поприветствовал» его.

— Здорово, пидар… Где пропадал?

— Вы тут?.. — вздрогнув, Семнадцатый окинул их быстрым взглядом. — Отправили Дитриха одного? Он вам настолько доверяет?

— Не ожидал?

— Нет… Но и вы спорю, не ожидаете… — все еще тяжело дыша, Семнадцатый встав на ноги, выдернул из засунутой за пояс брюк кобуры Маузер, — Что тупой бюрократ вроде меня тоже догадался, почему вы, в связи с документами Петерфельда, вспомнили свое наградное оружие… У Петерфельда были микропленки с ключевой информацией по проекту. Он изготовил их в тайне, намереваясь снова всех нас кинуть и сбежать… Думаю, они спрятаны в кобуре. Там много места для подобного тайника.

— Ну что же! Поздравляю! — Парсон изобразил аплодисменты. — Признаю, я вас недооценил.

— Это верно… Ты меня сильно недооценил. Ты думал, я не пойму, к чему были эти разговоры там? У той двери? С Дитрихом? Хотел избавится от меня? Подталкивал его, чтобы убрать меня как ненужного свидетеля и договориться с тобой?

— Ты все не так понял…

— Не еби мне мозги, Лоуренс! Ты считаешь меня просто бюрократом из «Гостиной», но ты не знаешь, как я туда попал! Я подчищал грязь за ними! Делал ту работу, которую сейчас делает Чойс. А ты знаешь Чойса — он частенько убирает дерьмо за твоим карманным чудовищем Робби.

— Не смей так говорить о нем!

— Заткнись нахер, отец года! Кем ты думал, он тут станет? Первенцем новой расы сверхлюдей? Наслушался бредней Вольфгана? Нет! Мы здесь делаем чудовищ для того, чтобы нас не сожрали чудовища намного страшнее… — щелкнуло реле и на контрольной панели лифта загорелась тусклая желтоватая лампочка. — О! Дитрих таки добрался до рубильников! Интересно, что он будет дальше делать? Наверняка, понимает, что просто развернуться и уйти — не вариант. Будет сидеть в засаде? Но как заставить меня действовать? Дайте попробую угадать?

Жестом приказав Парсону зайти в кабину, Семнадцатый попятился следом, держа злобно сопящего Капитана на мушке, нажал кнопку подъема и крикнул после того, как лифт с скрежетом тронулся.

— Кстати, капитан! Перед тем, как увезти вас сюда, я приказал убить всех твоих людей и взорвать корабль! Так что она — последняя! Была последняя!!!

Капитан кинулся, чтобы оттолкнуть Барабашку с линии огня, но только успел увидеть как попадание пули взметнуло рыжие волосы и она, взмахнув руками, опрокинулась назад, падая с платформы. Семнадцатый продолжил стрелять по Капитану, но тот ушел в «мертвую зону» под кабиной.

— Вот же шустрый сукин сын! Да, Лоуренс, вы были… — повернувшись к Парсону, Семнадцатый уперся переносицей в ствол. — Сука…

Пуля двадцать второго калибра, выпущенная в упор, пробила Семнадцатому голову, но убойной силы не хватило, чтобы прикончить его сразу, так что когда Парсон попытался вытащить у него из-за пояса кобуру, он схватил его за руку и потянул к краю. Уцепившись за решетку, Парсон оттолкнул Семнадцатого ногой и, высунувшись, посмотрел, как тело падает вниз, ударяясь о балки фермы. Затем, тяжело дыша, навинтил на ствол колпачок, делавший его похожим на авторучку, и повертел в руках, прежде чем убрать в карман.

— Проклятье! Кто бы мог подумать, что этот сувенир когда-нибудь пригодится? Жаль, что не удалось забрать микрофильмы… — мазнув взглядом по панели управления, Парсон потянулся было к кнопке спуска, но остановился на полпути — С другой стороны, теперь мои знания вдвое ценнее! И не останется никого, кто мог бы дать показания! Что ж! Где-то проигрываем — где-то выигрываем…