Киллиан не знал, почему он проснулся. Просто почему-то открыл глаза, первые пару секунд не понимая, где он. Потом оглянулся. Снаружи по-прежнему шел дождь. Посмотрев в салонное зеркало, он увидел, что Старпом тоже спит, с комфортом расположившись на широком заднем диване. Рядом, уютно свернувшись, посапывала Килли. Достав сигарету, Киллиан прикурил и опустил окно, зябко поежился от ворвавшегося снаружи холодного ветерка, после чего заметил в мареве устало бредущую в их сторону фигуру.

— Босс… Босс! — прошипел он, не сводя с фигуры взгляда, — Сюда кто-то идет!

— А! Ну вот и все. Как я и говорил, для нас много времени пройти не успеет.

Разбудив Килли, Старпом велел ей перебраться на переднее сиденье, а сам подвинулся на диване и гостеприимно распахнул дверь мокрому до нитки Валенту. Тот, подойдя, зачем-то обернулся назад, затем сел и некоторое время молча смотрел в никуда. Затем, наконец, заговорил.

— Вы меня все это время ждали?

— Для нас прошло три часа где-то. А для тебя?

— Не знаю… Много. Возможно — целая вечность.

— Временная петля? Обычно от неё так капитально счет времени теряют.

— Да. Вольфган знал, что у вас… — Валент замолчал, пристально глядя на Старпома, — Прежде чем я начну, я хочу задать один вопрос…

— Насчет Аргуса?

— Вы знали, что он там будет, не так ли? Почему вы мне сразу не сказали?

— Зачем? Чтобы ты всю дорогу считал, что это мой трюк?

— А так я постоянно сомневался, думая, не является ли он образом, созданным, чтобы меня одурачить какой-нибудь тварью из Бездны.

— Ну… — Старпом жестом приказал Килли прикурить сигарету и дать ему, — Технически, это так и есть. Но дурачить он тебя не собирался. Это все тот же старый добрый Аргус. Насколько это возможно.

— Поясните…?

— Я понимаю, что ты веришь и ты тверд в своей вере… Что не отменяет того, что веришь ты во всякую ерунду. Нет никакого специального места, куда души отправляются после смерти. То, что вы называете «душой», это набор информации. Личной информации, личного опыта, впечатлений и так далее. И, вслед за телом, личность умершего также подвергается распаду. Сперва, как листья с дерева осенью, облетают мелочи. Стираются детали, незначительные и незаметные черты уходят, оставляя голый ствол. Он может стоять долго. Его поддерживает память, и чем больше и лучше его помнят, тем дольше он продержится, постепенно распадаясь.

— А как же неуничтожимость информации?

— Так же, как и сгнившее дерево. То, что было им, те вещества, та энергия, которую оно в себе запасло, никуда не делись. Они стали частью других живых существ. Твоя личность сформировалась благодаря общению, интеллектуальному труду и примеру тех, кто жил как рядом с тобой, так и до тебя. Был бы ты без них, без тех миллиардов неизвестных тебе личностей, без их усилий тем, кто ты есть сейчас?

— Кажется я понял… Но как тогда быть с наставником? И с Видением?

— Ну… Видимо кто-то сумел удержать его личность от распада. Давай подумаем, кто это мог быть и при чем тут Видение? Ты, помнится, говорил, что оно указывает на Ересиарха.

— Но вы это отрицали.

— Нет. В основном, не подтверждал. Но мы можем вернуться к данному разговору. Я вне подозрений, Аргус тоже. Остаешься ты и Ливия. Ливия — женщина… И, учитывая, что прецедентов с женщиной Ересиархом история не знала…

— Я? Вы хотите сказать, что Ересиарх — это я?

— Возможно, пока еще нет. Однако, как ты сам убедился, время в странных местах течет так же странно. А может, уже и да — давай посмотрим, как все это выглядело со стороны? Я спокойно мотался туда-сюда по всему миру и никаких видений не было. Они появились, когда ты пригласил своего наставника поучаствовать в твоем расследовании, положив, таким образом, начало цепочке событий, которая привела тебя сюда. В этот момент пространства и времени. Кто ты в нем?

— Я… Я — изменник и дезертир, передавший светским властям компромат на Предвозвестника, который нанесет серьезный удар по положению Церкви в Лонге. Я помог вам проникнуть в святая святых своего ордена. Я похитил Меч Королей и убил им посланных за мною Ликторов, — сжав губы, Валент склонил голову, — Я — Ересиарх и действую ровно так, как это и описывали.

— Добро пожаловать в клуб… — Старпом с усмешкой сделал долгую затяжку, — Но это все не отменяет того факта, что делал ты это исключительно из самых высоких побуждений, следуя своему чувству долга и чувству справедливости.

— Самые страшные вещи творятся именно из высоких побуждений.

— Серьезно? Ты считаешь, что поступал неправильно?

— Какое это имеет значение?

— Ключевое. Добро и зло — понятия относительные.

— Я вредил Церкви, которая меня вырастила и воспитала.

— Исходя из привитых ею же идеалов. И если те идеалы, которые она проповедует, вступили в противоречие с тем, чем она теперь является, это не с тобой что-то не так. Это с ней что-то не так.

— Меня это должно утешить?

— Нет. Тебя должно утешить то, что Святой Сын, посмотрев на то, во что превратилось его детище, пришел ровно к таким же выводам.

— Святой Сын?

— Да. Я не просто так предлагаю организовать тебе встречу с ним. Вам будет, о чем поговорить. Но сперва закончим здесь.

— Хорошо… — посидев в задумчивости, Валент, наконец, согласно кивнул, — Но сперва… Вы говорили, что что-то удерживает личность Аргуса от распада. Это я? Это потому, что я стал Ересиархом?

— Нет. Это не ты. Это потому, что кое-кто питает слабость к принципиальным людям, которые сражаются до конца. Ты еще его меч с собой таскаешь. Правда, иронично?

— Очень… — Валент грустно улыбнулся, — Наставник бы оценил.

— Оценит. Когда все летит в известное место, люди вроде него нужны миру. Так что Аргуса мы вернем. Сразу, как только затопчем Вольфгана и его идейку стать бессмертным божеством во плоти.

— Вы это знали?

— Догадывался. Я вообще много о чем догадываюсь — не первый день на этом свете живу. Например, я догадываюсь, что в попытке выбраться ты пробовал самоубиться. Пробовал же?

— Это выглядело хорошей идеей. Ловушка рассчитана на вас, а вы не склонны к подобному.

— Логично.

— И если хотите знать, данный опыт, даже стертый из памяти перезапуском петли, мне не понравился.

— Надо думать. Ладно — давай о приятном. Что ты там обнаружил?

…

Выслушав Валента и сев за руль, Старпом повел машину одному ему известным маршрутом. Петляние между деревьев по странным, невесть откуда взявшимся и не подчиняющимся никакой логике проселкам внезапно вывело их к особняку. Но не снизу, а сверху, со стороны старого таможенного поста. Валент, увидев до боли знакомые места, вздрогнул и стал оглядываться. Понимая, что, а вернее, кого тот ищет, Старпом указал в сторону таможни. Раньше, когда Валент поднимался к нему, оно пустовало. Но теперь внутри горел свет, а из трубы шел дым.

— Это… Он?

— Ты надеялся, что он будет ждать, когда ты вернешься с нами?

— Конечно…

— Значит, это он. Ну вернее — его призрак. Личность без тела.

— Кстати об этом… Проявляя свойства призрака, наставник, тем не менее, лихо управлялся с предметами.

— Это вопрос или ты просто решил похвастаться его умениями?

— Вопрос. Скорее всего. Потому что обычно для призрака это не характерно.

— То есть с буйными призраками встречаться не приходилось?

— Буйными? Что-то подобное я читал, но никогда не видел лично.

— Ну, вот увидел. Механизм тот же самый, только в нашем мире призраки встречаются только там, где есть достаточно свободной энергии, чтобы они могли проявиться, чем сильно ограничены, да еще и посмертный распад накладывает свои отпечатки. А это место, как любит говорить tovarish kapitan, хер клало на физику и существует в промежутке, где этой энергии — залейся.

— Понимаю! То есть тут душе наставника особенно легко присутствовать.

— Как-то так, да. И использовать прижизненные навыки для манипуляций с вещами — тоже. Я тебе больше скажу — были прецеденты, когда в подобных местах трудами призраков дети рождались.

— Ну, нам это не грозит…

— Вам может и нет… — буркнула Килли.

— Если что, я заметил, что ты — девушка, — покосился на неё Валент, — Но имел ввиду обеты своего наставника.

— А у привидений есть обеты?

Валент впал в легкий ступор, так как в этом была своя правда и, умерев, Аргус и правда становился свободен ото всех данных им клятв и обетов. Близнецы тем временем внимательно изучали окрестности через окна. Выглядело все мрачненько, так что сомнений в том, что тут привидения водятся, ни у кого не было. Поэтому они оба с тревогой посмотрели на Старпома. Тот легкомысленно отмахнулся.

— Пойдем. Привидения в целом — самые безобидные из подобных проявлений, а Ментор Аргус еще и весьма дружелюбен для своей биографии.

— Сейчас, зонтик только возьму…

Килли которая с одной стороны заметно трусила, с другой — очень хотела посмотреть на настоящее привидение, вылезла и, обежав машину, раскрыла над Старпомом зонт. Валент и Киллиан, лишенные такой предупредительной прислуги, посмотрели на падающий сверху дождь и потопали за ними.

Внутри здания было тепло и уютно, горел камин. Аргус, выглядевший, к разочарованию близнецов как самый обычный человек, сидел в массивном кресле, обложившись книгами, и читал. Услышав, что дверь отворилась, он повернулся, заложил том, который изучал, встал и, радушно раскинув руки, направился к гостям.

— Я знал, друг мой, что у тебя все выйдет! Модель была грубой, но она сработала.

— Давно не виделись, Ментор, — Старпом помахал ему рукой, — Модель, значит?

— Да. Вам интересно?

— Разумеется. Но сперва, давайте я представлю вас своим помощникам. Это — Килли и Киллиан.

— Ментор Аргус, молодые люди.

— На вид совсем как настоящий… Ой! — Килли, с присущей ей непосредственностью, потыкала в Аргуса пальцем и с удивлением обнаружила, что тот проходит сквозь него, — И правда призрак! А вы через стены ходить можете?

— Могу. Иногда это очень удобно.

— А покажите!

Аргус жестом осадил хотевшего возмутиться такой фамильярностью Валента и прошел сквозь стену в соседнее помещение, после чего появился уже через дверь с бутылкой вина.

— Вот как-то так. А теперь возьми-ка это и сделай всем глинтвейн. Погода к нему очень располагает. Котелок вон там, фрукты и специи — в кладовой, откуда я вышел. А вы, молодой человек, займитесь дровами. Мы же пока побеседуем.

— Ага!

Килли и Киллиан дружно кивнули и, несмотря на то, что их глаза все еще горели любопытством, принялись исполнять. Старпом, Валент и Аргус, в ожидании глинтвейна, сели за стол, заваленный исписанными бумагами.

— Это что? — взяв одну, полюбопытствовал Старпом, — Часть дневника?

— Да. Сейчас я все соберу. Это заняло кучу времени и не хотелось бы что-то залить или перепутать.

— А чей дневник, если не секрет?

— Вольфгана.

— Он его не уничтожил?

— Уничтожил. Сжег все свои записи дотла.

— Я знал, кого подписывать на это дело… — лицо Старпома растянулось в широченной улыбке человека, смакующего одно из самых изысканных наслаждений в своей жизни, — Бедняга Вольфган — он еще не знает, с кем связался. И это я сейчас, внезапно, не про себя.

— Да — догадка была весьма элегантной, — польщено потупился Аргус, — Но так как манипулировать записями можно было только через меня, я решил их, для удобства, переписать, раз уж могу это сделать и у меня есть время.

— Кстати, насчет времени, наставник, — вспомнил Валент, — Оказалось, что мои похождения тут заняли в реальном времени всего несколько часов. А сколько я отсуствовал для вас? Я смотрю, вы принесли сюда книг, успели продублировать записи… Несколько дней? Неделя?

— Почти год. Я не сразу догадался вести календарь.

— Год? А Патриция? Она так и заперта там?

— Нет — я счел это жестоким даже для кого-то вроде неё.

— Патриция Кац? — услышав знакомое имя, осведомился Старпом, — Хотя я не удивлен.

— Вы её знаете?

— Слышал о ней. Дочь весьма знаменитого врача и исследователя, выдвинувшего теорию о том, что Одаренность есть следствие мозговых аномалий. Первая женщина — дипломированный хирург, героиня войны, работавшая в госпитале на линии фронта. Суфражистки были от неё без ума. Там же обзавелась знакомствами, так что, когда война шла к концу, её пригласили поработать над секретным правительственным проектом. После этого о ней было мало что слышно. По моему, она защитила докторскую диссертацию, но тема была засекречена.

— Все верно. А еще у неё была дочь, которая сильно её разочаровала. Вот её записи, если вам интересно. Они здесь. Но, предупрежу вас как и Валента, что не всему, что я говорю и пишу, можно доверять, так как это может быть некой игрой разума, направляемой недоброжелательными силами. Я до сих пор не уверен, что я такое.

— Не беспокойтесь, наставник… — Валент покосился на Старпома, — Мы обсудили это и, вы, почти наверняка, все еще вы.

— Серьезно? Нет — это безусловно радует, хотя и озадачивает. Насколько мне известно, неупокоенные души не обладают ясностью мысли. Церковь проводила эксперименты в данном направлении, но результатом стали Псаломщики, которые, несмотря на подобие жизни, прижизненной личности не сохраняют.

— Валент вам все объяснит, пока я читаю, — взяв записи Патриции, Старпом устроился на стуле поудобнее, — Более того — я имею планы по возвращению вас в мир живых, настолько полноценно, насколько это возможно.

— Знаю. Проявившись тут в виде призрака, я каким-то образом получил доступ к его воспоминаниям и в курсе вашего разговора.

— Последнего?

— Нет — последний, почему-то, мне не доступен.

— Думаю, это от того, что вы довольно быстро обособились, превратившись из его воспоминания о вас в полноценную личность с собственным опытом.

— Вот как? Занятно… Но давайте пока прервемся. Ваши спутники, похоже, справились с заданием, и снова будут меня изучать.

— Буду благодарен, если вы их займете, так как чтиво и правда прелюбопытнейшее. Я думал, что Патриция заинтересовалась одаренными, работая над правительственным проектом, но, оказывается, это занимало её задолго до того. Влияние отца? Он, кажется, тоже этим увлекался? Хотя, кто не увлекался?

Взяв у Килли кружку с глинтвейном, Старпом отсел подальше, чтобы ему не мешали. Валент последовал его примеру изредка полуревниво, полунасмешливо наблюдая, как Аргус, которому всегда доставляло удовольствие общаться с молодежью, закатил близнецам небольшую лекцию о своем посмертном опыте, попутно заставив тех приводить сделанные им записи в порядок.

…

Сонная Килли, завернутая в одеяло, вышла из комнаты на втором этаже и остановилась рядом с Валентом, который, сидя на верхних ступенях лестницы, наблюдал за Старпомом и Аргусом, ведущими некую оживленную беседу.

— Долго они еще?

— Долго… Ты была права насчет обетов, — Валент грустно улыбнулся, — При жизни они не могли поговорить по душам, так как их разделяла пропасть долга. Но теперь, когда смерть стерла эту границу, они, наконец? способны это сделать.

— А! Понятно… То есть, спать он не пойдет?

— Вы спите вместе?

— Разумеется! — согласно кивнув, Килли округлила рот в притворном сожалении, — Ой прости! Я забыла, откуда ты. Ты, наверное, был даже не в курсе, что так можно.

— Не смешно. Я имел ввиду, что ты слишком юна для подобного.

— Ну конечно! Достаточно взрослая, чтобы работать прачкой в церковном приюте, куда меня могут запихнуть насильно просто потому, что моя мать — проститутка и меня надо исправлять. Достаточно взрослая, чтобы быть посаженной в тюрьму за воровство или отправленной на каторгу. Достаточно взрослая, чтобы жить на улице и спать под мостом. Но вот письку в письку вставлять, а это, между прочим, одно из немногих удовольствий в этой жизни, которое мне по карману — вот для этого я еще слишком маленькая!

— Прости…

— За что? — такой ответ сбил приготовившуюся ругаться Килли с толку.

— Никак не могу привыкнуть, что со мной больше нет той универсальной морали, на которую я привык опираться.

— Бля… Я думала, вы так только по торжественным случаям выражаетесь. А вы, оказывается, все время так говорите.

— Как?

— Ну так! — Килли попыталась компенсировать недостаток словарного запаса жестами, — Вот так вот!

— Витиевато?

— Наверное. Я не знаю, что это значит, но звучит прям как будто в точку…

— Понятно… — Валент кивнул, затем махнул головой в сторону Старпома, — А он? Он же тоже говорит весьма витиевато? Его ты понимаешь?

— Не всегда… Но он шутит много. Его весело слушать. И ему так положено.

— Почему?

— Потому, что он — ши. Ши должны от людей отличаться.

— Ши?

— Народ холмов.

— Ты считаешь, что он — фея?

— Еще какая!

— И ты его не боишься?

— Ну… — Килли задумчиво поскребла голову, — Иногда он, конечно, пугает до усрачки… Но меня и Финн тоже до усрачки пугал. Зато с ним веселее. Да и сытнее.

— Вы поэтому ему служите?

— Ну а чо? Нормально устроились, учимся всякому, запоминаем… Что еще надо?

— Цель, например. Идею.

— А! Идея! Идея у нас есть!

— Какая?

— Мудакам должно быть больно!

— И все?

— Ну да… А че еще надо? Коротко… Просто… Уэм… Ладно — я спать…!

Сочно зевнув, Килли развернулась и пошла в комнату. Валент посидел еще немного и решил последовать её примеру. Утром, к его удивлению, дождь прекратился, хотя ему уже начало казаться, что он идет здесь постоянно. Долину затянуло сползающим с гор туманом и, подойдя к окну, он некоторое время любовался красотой окружающего пейзажа. Затем спустился вниз.

Старпом и Аргус, судя по всему, проговорили всю ночь, но были свежи и бодры. И если Аргусу, в его положении, сон мог и не требоваться, то вот Старпом… Хотя Килли вчера уверяла, то он — фея. Может, феи тоже не спят? Сам Валент выспался превосходно, хотя, казалось бы, ни место, ни обстоятельства к этому не располагали. Подойдя к близнецам, которые жарили в камине колбаски, он втянул носом пленительный запах, и пошел разгребать стол, чтобы позавтракать по человечески.

— А это че? — Киллиан, кивнул на перевернутый стул с натянутой на ножки простыней, который Валент собирался убрать, — Там надписи. Это ритуал какой-то? Вы колдовали?

— Нет. Это — модель данного места. В свое время подобный подход помог нам увидеть то, что мы не могли представить в уме, так что мы решили попробовать повторить данный подход.

— Модель? — оба близнеца недоверчиво прищурились, не понимая, серьезно это или Валент так шутит, — Так непохоже же⁉

— Что не мешает ей исполнять свою функцию…

— Не хочешь рассказывать — ну и не надо! Мы понимаем, что ты просто не хочешь признаваться в колдовстве. Вам такое нельзя, наверное?

— Ладно… — сдавшись, Валент пристроил перевернутый стул так, чтобы тем было видно, — Эта простынь изображает наше пространство. Эта шишка — особняк.

— И че?

— Я беру её и начинаю вдавливать в ткань пространства. Правая рука — сила, которая должна быть приложена с нашей стороны, дабы продавить его. Левая, которой я её удерживаю — сила с другой стороны, которая стабилизирует получившийся карман, дабы он сохранялся. Видите — если я сделаю несколько оборотов, то карман перестает нуждаться в давлении на нашей стороне. Приложение силы разовое. Его нужно лишь слегка придерживать с той.

— Ну пока все понятно… — близнецы переглянулись и кивнули, — А дальше?

— Дальше — с этой стороны поверхность имеет складки, но какой-нибудь жук может пробежать по нему, даже не заметив этого. Однако, если он обратит на них внимание, то может, при желании, пролезть внутрь. И вылезти. Карман выдавлен в нашем пространстве, и всегда имеет с ним связь. Вопрос только в том, как найти эту точку.

— И как?

— По искажениям… — отпустив шишку, Валент вынул её и показал на складки ткани, — Видите? Чем ближе к точке перехода, тем искажение сильнее, хотя без точного понимания, что ты ищешь, заметить его сложно.

— Почему?

— Потому, что это — та же самая ткань. Модель очень примерна и ты, на фоне размеров подобного этому кармана, даже не жук, а микроб. Я, честно говоря, не знаю как ваш босс замечает их в нашем мире, но этот мир меньше, так что усердно к нему присмотревшись, мы смогли найти ряд несоответствий, проанализировать их и найти путь наружу.

— То есть, ты умный, что ли?

— Не настолько, как хотелось бы… Мне помогал наставник. К тому же, я уже бывал в подобном месте с вашим боссом и примерно представлял, хотя и не до конца, с чем имею дело.

— А! Но все равно ты этот… — Киллиан пощелкал пальцами вспоминая, — «Башковитый», как Финн выражался. Я бы не додумался.

Еще раз уважительно кивнув, он потыкал ножом в колбаски и дал знак, что можно есть.

…

В особняк Старпом направился через мост. Близнецов оставили с Аргусом, дав тем задание осмотреть и обыскать стоявшие перед входом машины. Валент ставшим уже привычным движением вскрыл запор и, отворив дверцу, вошел первым. Старпом зашел следом, огляделся и, подойдя к входной двери, взялся за кольцо.

— На себя, — машинально подсказал Валент, — Но постойте! Может, сперва, обсудим план? Вы же помните, что петля перезапустится, если вы её убьете? Однако, если её запереть…

— Я не собираюсь её убивать. Во всяком случае, пока не выясню все, что мне надо.

— У вас есть план, как нейтрализовать Патрицию?

— В каком-то роде…

— Может, вы поясните, чтобы я был в курсе. Все-таки мы идем вместе. Или это секрет?

— Скорее, он просто недостаточно элегантен, чтобы им хвастаться.

— Но все-таки?

— Создавая петлю, Вольфган хотел использовать отсутствие у меня связи с Упорядоченным.

— Ну да. Не имея возможности заметить, что что-то не так, вы бы были обречены крутится в ней вечно.

— И я этим страшно разочарован. Знаешь, как бывает? Когда предвкушение некого события приносит больше удовольствия, чем само событие.

— Не понимаю, о чем вы?

— Вольфган… Он казался умным. Я думал, что он действительно узнал про меня больше, чем остальные. Даже проявил нехарактерную для себя осторожность, послав тебя на разведку…

— А он, значит, вас разочаровал?

— Крайне… Знаешь — когда мы стояли в Порто, меня решил похитить и обменять на нашего механика один недоумок. Руис Бароза, если тебе о чем-то говорит, — говоря это Старпом пересек холл и вошел в зал, — Так вот — он и его дуболомы повеселили меня больше, и угрозу представляли более серьезную, чем все, что Вольфган тут наворотил. Возможно, дальше будет интереснее. Но план с петлей говорит лишь о том, что он так и не понял, с кем имеет дело…

Тварь, медленно выползшая из бокового прохода, двигалась, отрезая ему путь к отступлению, однако Старпом, не обращая внимание на неё, подошел к большому камину, украшавшему зал, достал сигарету и закурил.

— Она сзади! — подсказал не ставший соваться туда Валент.

— Привет, милый. А вот и ты… — начала Патриция свой привычный диалог, — Вольфган говорил, что ты дракон. Покажешь мне свое настоящее лицо?

— С удовольствием…

Старпом повернулся и тварь, вздрогнув, застыла. Затем медленно, не сводя с него взгляда, опустилась на колени и пала ниц, дрожа от страха. Сделав долгую затяжку, Старпом насмешливо посмотрел сперва на это, затем на застывшего в дверях с непонимающе-подозрительным лицом Валента.

— Как вы это сделали? — наконец сумел взять себя в руки тот, — В смысле, если у вас нет связи с Упорядоченным, что вы сами признали, разве это не означает, что вы лишены способностей…?

— К чему?

— К Дару! Вы же контролируете её разум? — Валент указал на Патрицию, все так же распростертую на полу, — Показали ей что-то ужасное?

— Нет. Я показал ей ровно то, что она просила.

— Ваша спутница говорила, что вы можете быть жутковатым. Но настолько?

— Дело в том, что наша дорогая Патриция — гибрид.

— Слиться с сущностями с той стороны, соединив человеческий разум с его воображением и их силу творения — это был план Вольфгана. Вы это имеете ввиду?

— Верно.

— Можете пояснить, так как я не совсем понял, что он хотел?

— Как я уже говорил там, в вашей Цитадели… Хотя, по-моему вы с Аргусом к тому времени уже отсутствовали… Так вот, в том мире, откуда к нам лезет всякое, что ваш орден призван уничтожать, порядки несколько иные. В нем столько свободной энергии, что любое творение происходит просто по желанию.

— Творение чего?

— Чего угодно. Все вокруг зависит от того, как ты это себе представляешь. Ты буквально способен лепить мыслью реальность.

— Погодите… Так вот что имели ввиду поднятые той сущностью миньоны! Они называли это миром богов!

— Верно. И, видимо, это же имел ввиду Вольфган, когда писал, что собирается породниться с богами. Судя по тому, как Патриция выглядит, у них это вышло.

— А какое отношение это имеет к вам?

— Сущность, с которой она слилась, видит меня по-своему.

— Она видит… — Валент перевел взгляд со Старпома на Патрицию и обратно, — Дракона?

— Считаете, что образ недостаточно роматичен?

— В смысле, разве это не мифологический персонаж?

— Интересное утверждение от человека, который посвятил жизнь службе мифологическому персонажу.

Улыбнувшись, Старпом, которого это все явно веселило, подмигнул уязвленному Валенту, и указал на Патрицию.

— Хотите её допросить? А то меня она побаивается. Я же пока осмотрюсь.

— Конечно… — подойдя ко все еще распростертому на полу чудовищу, Валент обошел его по кругу, — Но может вы останетесь? Что, если мне придется защищаться?

— Не придется. Патриция не будет делать глупостей. Ты же не будешь? — вздрогнув, тварь мелко закивала не поднимая головы, — Она не будет.

— Вы уверены?

— Я уверен, что в мое отсутствие вы сможете побеседовать свободнее. Тебе же не терпится задать ей вопрос, как она меня видит, верно?

Еще раз улыбнувшись, Старпом сделал круг по залу, потом нашел лестницу наверх и ушел туда. Валент, проводив его глазами, повернулся обратно и замер, столкнувшись взглядами с Патрицией, которая, вскинув голову, зыркала на него в упор.

— Хочешь знать, кто это? — её губы нервно дернулись, — Хочешь знать как выглядит его настоящее лицо?

— Нет… — пододвинув поближе скамью, Валент уселся на неё, подавшись вперед, — Наставник показал ему не все документы, что мы тут нашли. Кроме твоих записей и записей Вольфгана были еще старые записи некого «Магистра», сделанные тобою под его диктовку. Так что я догадываюсь, как ты его видишь. И знаю, кем его считают.

— Тебе все равно?

— Нет. Мне не все равно. Но я слишком часто выносил суждения, не зная всей правды. А последние события показывают, что то, что я считал правдой, таковой не является. Кроме того — его часто с кем-то путают. В этом он прав. И он этим наслаждается.

— Ты не понимаешь…

— Ты тоже… Посмотри на себя. Неужели это то, к чему ты стремилась? Неужели то, что ты получила, оправдывает отказ от человечности?

— Да — я не человек. Я стала большим!

— Нет. У тебя уже был разум чудовища, если верить тому, что написано в тех документах. Ты просто приобрела тело чудовища. Но знаешь, что я тебе скажу? Я понимаю тебя и сочувствую. Ты просто хотела помочь отцу. Любой ценой. Даже ценой себя и своих детей. И это тебя сломало. После чего ты стала ломать других людей. В том числе — собственную дочь.

— Она должна была стать нашим триумфом… — Патриция оскалилась, морщась в попытке изобразить человеческие эмоции на нечеловеческом лице, — А она стала просто… Просто… Она не моя дочь! Нет! Это всего лишь расходный материал. Подопытное животное!

— Печально наблюдать деградацию столь великого разума и столь великой души… Я хотел бы тебе помочь, но не знаю, как… — вздохнув, Валент развел руками, — Возможно, ментор Аргус что-нибудь придумает. Ладно — оставим это пока. Магистр… Вольфган пишет о нем скупо и не упоминает его имени. Что ты о нем знаешь? Кто это? Я хочу знать все, что известно тебе.

…

Вернувшийся Старпом застал Валента сидевшего на скамье, задумчиво глядя в негорящий камин. Патриции нигде не было видно. Подойдя, Старпом молча предложил Валенту початую бутылку вина. Тот взял её и, отхлебнув прямо из горла, вернул.

— Где она?

— В темнице… — Валент неопределенно кивнул, — Я сказал ей идти туда и ждать своей участи.

— Какой?

— Я думал, вы будете это решать.

— Мне хочется знать твое мнение.

— Не знаю… Возможно, наставник рассудит мудрее.

— Он пока мертв, хоть и крайне болтлив для покойника. Так что перестань прятаться за его спину и начни решать сам.

— Я не могу. С одной стороны она, несомненно, чудовище. Самое страшное из чудовищ, которая использовала свои знания, знания врача, призванного спасать жизни, во зло. На её счету сотни искалеченных и отнятых жизней. С другой… С другой она и сама искалечена, а её единственная дочь, родившаяся после стольких неудачных попыток, не оправдала ожиданий. Кстати, что с ней? Она об этом в своих дневниках умалчивает.

— Вольфган писал, что раздобыл для ритуала четыре «двойственности», одна из которых — дочь Патриции.

— Что это за «двойственности», я тоже не совсем понимаю?

— Что угодно — в том и прикол. Он собирался повторить ритуал Анаркайя. Так как он его понял. То есть, неправильно. Анаркайя, еще с древних времен, были очарованы тем, что называется «синергия». Когда два элемента, соединяясь, обретают новые свойства. Что-то вроде: «Руда плюс огонь — получаем металл.» И анаркайя видели в этом частицу божественности, поэтому их верховное божество было двулико, а все ритуалы основывались на «О-Мо-Омомо». Вольфган перевел это как «Один и Два дают Множество», что, опять таки, неправильно.

— А как правильно?

— «Дуализм». «О-мо-омомо» есть дуализм в чистом виде. Добро и зло, плоть и дух, мерзости и добродетели — всем этим ваша религия обязана именно им.

— То есть для ритуала нужны были не просто «двойственности», а противоположности?

— Верно. Поэтому две из четырех двойственностей, которые он нашел, для ритуала не годились.

— Ритуал не удался?

— Удался, в том и все веселье. Значит либо случайно, либо с помощью чьей-то подсказки, он смог выбрать верные.

— Кажется я начинаю понимать… Сестры Шу ему не подходили. Как и мужчина с раздвоением личности. Следовательно, остается двойственность разных миров и двойственность разных полов. Но дочь разочаровала Патрицию как раз потому, что имела только телесные дефекты. То есть, она страдала проклятьем Туисто!

— Я думаю, куда большей проблемой являлось отношение матери, превратившей её в подопытного зверька, на котором она вымещала свою обиду на мир.

— Бедная девочка… Она этого не заслужила. Как и сама Патриция.

— Доктор Ганс однажды сказал умную вещь, — Старпом отхлебнул еще вина, — Что не надо путать объяснение и оправдание. На каждого сломавшегося и ставшего творить зло под давлением обстоятельств ли или из-за незалеченных душевных травм, можно найти того, кто в стократно худших условиях смог сохранить человечность. А значит все, что с тобой случилось, объясняет, как ты дошел до жизни такой, но не оправдывает.

— Да — наверно, вы правы… Вы поэтому так жестоки?

— Я не жесток. Я просто почтальон, которые доставляет счета. Хожу, конечно, медленно, не ко всем успеваю, но если успею — заплатить придется.

— А кто эти чеки выписывает?

— Сами люди. Потому что, согласись, было бы странно жрать в три горла, трахать все, что движется и прочим образом радоваться жизни и в конце не получить внушительный счет.

— Хотите сказать, что если так не делать, то вы не будете иметь ничего против того, что кто-то живет слишком долго?

— На досуге расспроси Аргуса про Уемануса. Они встречались, насколько я знаю.

— Хорошо… Но я все еще не знаю, что делать с Патрицией?

— Я тебя не тороплю. Время подумать еще есть. Но не много. Я, кажется, придумал как проникнуть в часовню, не устроив перезапуск петли.

…

Выслушав план, Аргус поразмыслил и согласно кивнул. На этот раз с близнецами оставили Валента, который начал руководить приготовлением обеда. Спустившись вниз, к часовне, Старпом осмотрелся и посмотрел на Аргуса, который пребывал в задумчивости.

— Что такое?

— Не знаю, как объяснить… Я всегда был тверд в своей вере, но сейчас меня посещают сомнения.

— Загробная жизнь пошла не так, как вы себе представляли?

— Дело даже не в этом… То пространство, где скрывались вы, выглядело загадочным творением ушедшей цивилизации. То место, которое сотворила Барбара — маленьким нечаянным чудом… Они, как бы кому и что не казалось, не посягали на право Творения.

— А это место посягает?

— Да. Потому, что Вольфган не только его сотворил, но и установил здесь свои законы. Он выступил хоть и маленьким, но демиургом. Я не знаю, насколько здесь простирается его власть… Всемогущ ли он в пределах этого места… Но даже то, что есть, заставляет… Задуматься…

— Вы думаете о том, не является-ли большой мир снаружи сотворенным кем-то вроде Вольфгана, но посильнее?

— Думаю. Не могу об этом не думать.

— Почему?

— Потому, что если Он… Тот кто установил законы нашего мира, не является мудрым и высшим существом, значит наш мир имеет изъяны в своей сути. Возможно, в нем упущено что-то важное… Как например Вольфган упустил возможность появления меня и мою способность прочесть то, что он хотел уничтожить. Как он упустил возможность того, что сюда придете не вы, а Валент, разрушив все его планы…

— Вас это пугает?

— А вас нет? Ведь если фундамент мироздания с изъяном, то можем ли мы надеяться что-то здесь поправить?

— Не волнуйтесь. Мир никто не творил. Во всяком случае тот, что вы считаете домом. Что иронично, так как, по сути, вы — уличные дети. Но изъянов в мироздании хватает… Это плохая новость.

— А хорошая?

— Вы серьезно недооцениваете свои силы.

— Думаете, мы справимся?

— Не знаю как у вас, а лично у меня выбора нет.

— Почему?

— Если вы все попередохнете, то мне тут станет дико скучно.

— Понимаю… — Аргус не смог удержаться от улыбки, — Но если серьезно?

— Я абсолютно серьезен. Жизнь человека мимолетна, однако все равно вы умудряетесь страдать от безделья. А представьте века одиночества? Никаких книг, музыки, женщин, алкоголя, азартных игр. Жуть!

— Если это правда с вами случилось, то вы, как минимум не такой странный, как могли бы быть.

— А то! Ладно — вы помните, что от вас требуется?

— Да. Мне нужно изменить сигилы.

— Верно. Творение было не спонтанным и Вольфган, как вы верно заметили, установил здесь свои законы. Судя по тому, что он изучал, сделано это через кодирующие символы. Неплохой выбор для новичка, однако, такое кодирование уязвимо.

— Например для злонамеренного призрака, — Аргус приложил ладонь к груди, — Которого они, возможно, даже не заметят, как не заметила меня Патриция.

— Сигилы помните?

— Наизусть. Я, если хотите знать, в свое время выступал консультантом в научной работе по этой теме.

— Прекрасно. В таком случае, жду вас тут.

Усевшись на одну из скамей, Старпом достал сигареты и, поймав на себе неодобрительный взгляд Аргуса, отмахнулся.

— В священных текстах ни слова относительно курения табака в храме нет.

— Я понимаю, что вы не уважаете Священные Тексты, поэтому прошу проявить уважение ко мне.

— Ладно — ладно… Тогда жду вас там.

— Хорошо…

Еще раз оглянувшись, чтобы убедиться, что Старпом курит снаружи, Аргус, по привычке осенив себя святым символом, прошел через стену сбоку от алтаря и исчез. Вернувшись, когда Старпом докуривал вторую сигарету, он встал рядом озабоченно переминаясь с пяток на носки и бормоча «пу-пу-пу».

— Что такое? Глифа не было?

— Был. Все как вы сказали.

— Жаль. Оставалась надежда, что Вольфган будет оригинален. Представьте — подкинуть мне фальшивый сгоревший дневник, дав уверенность, что я знаю его замыслы, а самому сделать что-то совершенно другое!

— Для этого надо было предвидеть возможность прочесть уничтоженное.

— Так предвидь! Ты решил быть демиургом, творцом! Ты решил, что твое воображение — товар которым ты можешь соблазнить силы из иных миров! Ну так прояви его на всю катушку! Сделай что-то безумное! Внезапное! Что-то, что меня удивит! Но нет — все до отвращения банально и предсказуемо.

— Ну… возможно, он таки сделал кое-что подобное.

— Что именно?

— Его там нет. Там никого нет.

— А! Вот это как раз ожидаемо.

— Серьезно? Но… — Аргус задумался, затем недовольно сморщившись, шлепнул себя по лбу от досады, — Ну конечно! Это же — ловушка для вас! Останься они тут, они бы были заперты вместе с вами. Да уж… Столько размышлять об этом и не додуматься до очевидного. И я ведь, заметьте, боялся туда ходить, так как Патриция меня не видела, но я не знал, будет ли также с Вольфганом и его приспешниками!

— Ничего — вы, по крайней мере, сами поняли свою ошибку и признали. Ценное качество. И крайне редкое в наше время. Ладно — пойдем пообедаем и посмотрим, что там Вольфган хотел от меня спрятать.

…

«Красота», — Старпом, подойдя к искусно вырезанным из камня перилам балкончика, с которого открывался вид на громадный зал, вырезанный в толще скалы. Остальные тоже осторожно приблизились и осмотрелись. Место, куда вел тайный ход, скрытый за алтарем, поражало воображение. Раньше это, видимо, была пещера, вход в которую закрывало здание часовни. Но кто-то приложил кучу усилий, что бы превратить её в скрытый храм с центральным залом, который, по периметру в три этажа опоясывали галереи, из которых шли ходы в какие-то помещения.

— Ахуеть! — не смог сдержать матерного восхищения Киллиан, — Это же как это… Как в сказках, прям…

— ЭГЕ-ГЕ-ГЕ-ГЕЙ!!! — его сестра приложила руки рупором ко рту и заорала, вызвав громкое эхо, — Вау!!! Здорово!

— Прекрати! — сурово сдвинул брови Валент, — То, что тут, скорее всего, никого нет, не значит, что точно никого нет. А ты своими криками привлекаешь ненужное внимание.

— Простите… Тут просто так… А это все древнее?

— Нет… — Аргус, который тут уже побывал, отрицательно покачал головой, — Это все вырублено сравнительно недавно. Лет сто, может двести назад.

— Фигассе недавно! Это когда было-то⁉

— По историческим меркам — почти вчера.

— А что такое — «историческая мерка»?

— Ну как бы вам объяснить? Все познается в сравнении…

Аргус принялся читать близнецам очередную лекцию. Старпом и Валент, не сговариваясь, воспользовались этим, чтобы осмотреть имевшиеся на этом ярусе помещения. В них обнаружилась куча аппаратуры. Исследовав приборы и стараясь ничего не трогать, Валент вернулся к Аргусу, все еще вещавшему про бездны лет, которыми оперирует история и дождался Старпома, чьи глаза возбужденно поблескивали.

— Вы понимаете, что это такое?

— Да. Научный центр. Вольфганы вели собственную исследовательскую программу.

— Теперь понятно, зачем им такие мощные генераторы. Но что они изучали?

— Судя по всему — многое. Одаренных, иные миры, скрытые пространства, вечность. Пойдемте вниз. Меня очень интересует та установка, которую они собрали. Хотя я догадываюсь, что это такое.

— Догадываетесь?

— Да. Мы с Гансом, в свое время, проводили подобные опыты, пусть и в меньшем масштабе.

Спустившись в зал, Старпом принялся с интересом изучать кресла. Остальные наблюдали как он, словно ищейка, рыскает вокруг.

— Ну да. Схема та же, только вместо антенны они использовали других культистов. А вот тут, в этом подобии ванны Холея, находился мясной аналог блока управления.

— Магистр… — пояснил Валент, — Патриция сказала, что сюда положили того самого Магистра.

— Правильно. Это — ключевое место во всей установке. Кого попало сюда не подключишь. И в фокусе всего этого у нас алтарь, где творится самое веселое… А за ним — зеркало. Кстати — статуя с зеркалом намного древнее всего остального. Интересно — они нашли её тут, или затащили внутрь потом, после постройки? Но для этого потребовалось бы разобрать часовню. Зачем было её собирать потом обратно? Надеюсь на это-то место ваши принципы не распространяются, Ментор?

Насмешливо взглянув на Аргуса, Старпом достал сигареты и, усевшись в одно из кресел, принялся дымить, внимательно глядя на алтарь. Затем пересел в другое кресло. Его рот медленно расплылся в улыбке. Повернувшись к Валенту он жестом предложил ему сесть посередине, а Аргусу занять крайнее кресло.

— Вы что-то увидели?

— Да-а-а…

— Что именно?

— Я думал, вы уже поняли, что я не люблю портить сюрпризы?

— Скажите хотя бы… — Аргус замолк на полуслове и посмотрел на Валента, — Друг мой… Помните, зачем мы делали модель?

— Чтобы найти… О! Кажется я понял! Здесь еще один карман⁉

— Да. Крайне небольшой, — согласно кивнул Старпом — Возможно, в нем помещается только этот зал. Поэтому искажения, которые он вызывает, видны очень хорошо.

— А можно нам посмотреть?

Сев в кресла, близнецы тоже принялись пристально вглядываться сами не зная куда. Затем глаза сперва Килли, потом Киллиана, широко распахнулись от удивления и ужаса.

— Босс…

— Увидели?

— Нет… Босс… Там это… Лишний человек.

— Где?

— В зеркале…

Старпом и Валент с Аргусом удивленно посмотрели на зеркало. Близнецы в нем отражались, как и Старпом с Валентом, а вот Аргус — нет.

— Вы уверены? — не сводя с зеркала взгляд, поинтересовался Валент, — Потому что нам кажется, что одного не хватает.

— Ага… Мы оба её видим. Это же значит что она есть, да? Обоим же сразу рехнуться нельзя?

— Она? — заинтересованно прищурился Старпом, — Как выглядит?

— Татуированная вся с ног до головы. Голая. Стоит на алтаре, смотрит на нас и пытается что-говорить.

— О! Вот значит она где!

— Кто?

— Ведьма. Её примерно так мне и описали.

— Та самая, которую Вольфган использовал в ритуале? — осведомился Аргус, — И которую вы просили найти?

— Да. Мне больше интересно… Хотя…

Встав, и дав близнецам команду сидеть, Старпом прошел к зеркалу, изучил его, алтарь и вернулся.

— Занимательно. Аргус в зеркале не отражается, его не видит Патриция. Видимо, для местного мира и его обитателей вы не существуете, как и положено всякому приличному привидению. Не берусь судить, с чем это связано — с особенностями физики или воззрениями творившего его Вольфгана. Но вот вы… — Старпом указал на удивленно переглянувшихся близнецов, — Вы тоже подходите под «О-Мо-Омомо».

— Кого?

— Неважно. Важно, что эти кресла, алтарь и зеркало соединены в единую систему. И теперь все окончательно понятно. Зеркало было нужно, чтобы создать дубликат пространства с ловушкой для меня. Ведь это именно то, что зеркала и делают. А вы — двойственности вроде тех, что они использовали в ритуале. Разнополые близнецы.

— Каком ритуале?

— Страшном и кровавом. Это тоже несущественно. Ритуал проведен, связь установлена и, благодаря ей, вы можете видеть то, что является ключом к обоим мирам.

— Татуированную девушку?

— Да. Именно её в ходе ритуала… использовали, дабы добыть энергию для создания данных миров.

— И что нам теперь делать-то? — близнецы испуганно поерзали, — Она все что-то говорит. А мы не понимаем что. И по губам читать не умеем.

— Сейчас что-нибудь придумаем, — Старпом наоборот был возбужден и обрадован тем, что наконец получил вызов своему интеллекту, — Тут куча аппаратуры. Что мы? Прибор для общения с потусторонним миром что ли не соберем?

— А нам что делать?

— Сидите пока тут.

— Нам страшно!

— С вами Валент останется. Валент — расскажи им что-нибудь веселое.

— Что? — Валент растерянно повернулся сперва к близнецам, потом к Старпому, — Сказку, что ли?

— Да. Ту, которая не про похороны. Мы с Аргусом сейчас вернемся. Он мне просто нужен, на случай если двери попадутся закрытые. Ну и так он в целом умнее тебя. Это не упрек, если что. Просто факт…

Оставив еще более растерянного Валента и близнецов в неловком молчании, Старпом принялся бегать по помещениям. Аргус, виновато разведя руками, последовал за ним.

…

Собранный прибор выглядел оригинально. Старпом прикатил тележку с какими-то силовыми блоками, а Аргус — моток кабелей, чтобы это все подключить. Близнецы наблюдали за этим с откровенным ужасом, так как наука была для них таким же колдовством, как и призраки. То есть сейчас они имели дело с колдовством в квадрате.

— Итак… — замерев с двумя концами толстенного кабеля в руках, Старпом покрутил головой, соображая, как это все подключать, — Источник у нас там, в районе алтаря. А тут у нас своеобразный приемник. Вы синхронизированы?

— Мы? — близнецы удивленно переглянулись, — Не знаем.

— Ладно — синхронизируем вас по кабелю. Хуже не будет. Но это не точно.

— А нас ебом не токнет? — испуганно поинтересовалась Килли, — Наоборот в смысле!

— По идее не должно… Если кабели не перепутаем…

— А если перепутаете?

— Ниче страшного. Тут должны быть токи высокой частоты. Они относительно безвредны.

— Относительно? А относительно чего?

— Относительно выстрела из дробовика в лицо.

— Это как Диглану выстрелили? — поинтересовался Киллиан, — И он выжил после этого.

— Ты с ним тоже знаком?

— Он наш двоюродный дядя… Вы с ним работали?

— Да. Он нам с Капитаном ассистировал в одном дельце. Так что можете не волноваться — если Диглан смог пережить выстрел из дробовика в лицо, токи высокой частоты вы, скорее всего, точно переживете.

Расплывшись в полной энтузиазма улыбке, Старпом принялся подключать кабели к блокам. Затем, позвав на помощь теперь уже и Валента, втроем притащил сооружение, похожее на раму три на три метра, на которую была натянута тонкая медная сетка, и поставили её вертикально перед алтарем, тоже подключив ко всему этому кабелями. Венцом стали пара громкоговорителей с усилителем и микрофоном, которые Старпом водрузил поверх всего остального.

— Так. Вы все еще видите её?

— Да, — синхронно кивнули близнецы, — Она тут. Только через сетку видно плохо. Можно её убрать?

— Нет. Что она говорит?

— Ждет.

— Чего?

— Не знаю. Может, поняла, что вы что-то затеяли.

— Хорошо… Тогда включаю питание.

— Ай! — вскрикнула Килли подпрыгивая, — Жжется!

— Это нормально. Сейчас немного убавлю мощность… Терпимо?

— Ну так…

— Терпи… Ну что, начинаем koncert po zayavkam radioslushatelei, как говорят в Залесье?

— Попрошу не выражаться, — машинально сделал ему замечание Аргус, следивший за показаниями, — Так. Кажется, мы бьем куда надо. Экран немного мешает, но если мы заденем ту аномалию, возможно, это может быть небезопасно…

— «Меня слышно?» — взяв микрофон, Старпом принялся крутить ручки настройки, — Говорите, если она отреагирует.

— Нет… Пока ничего… — близнецы мотали головами, — О! Она уши руками заткнула!

— Ясно… Перебор… Тогда входящий канал усиливаем, исходящий глушим… Проверка связи!

— «Вас слышно!» — голос был слабый, поэтому пришлось выкрутить усиление на максимум, — «Найдите Змея! Скажите ему, что большая охота ждет его на той стороне! Мясо богов ждет его на той стороне! Мы ждем его на той стороне! »

— Принято… Помощь уже в пути. — Старпом обвел взглядом Валента и Аргуса, после чего кровожадно оскалился, — Ну что, господа? Похоже, меня пригласили на охоту.

— Вы собираетесь отправиться туда в одиночку?

— Да. Вольфган обрел божественность и в своем убежище обладает абсолютной силой. Не думаю, что вы хотите испытать её на себе. Лучше пока выясните, что там в малом кармане.

Подойдя к зеркалу, Старпом осмотрел его, затем достал новую сигарету, прикурил её и выдул клуб дыма, который сперва показался куда больше и плотнее, чем должен был быть. Но потом стало понятно, что это само полотнище зеркала задымилось по всей свой громадной площади. Махнув рукой своим изумленным спутникам, Старпом шагнул в этот дым.

…

Находящаяся тут версия зала не имела питания от генераторов особняка, так что внутри царил непроглядный мрак, в котором… Это был глухой, сдавленный стон, сопровождавшийся тяжелым прерывистым дыханием. Валент поднял сияющий раскаленным металлом клинок, чтобы разогнать темноту и увидел подвешенную посреди зала фигуру. Цепь, спускавшаяся с потолка, ныряла в её рот, проходила, судя по буграм на животе, через желудок и весь кишечник, выходя сзади. Всё тело обвивали кабели вроде тех которыми они недавно подключали аппаратуру, только воткнуты были не в разъемы, а в ноздри, уши, соски и гениталии. На вид это было не особо совместимо с жизнью, но жертва несмотря на то, что руки и ноги безвольно обвисли, была жива, хрипло дышала, стонала, сотрясаясь от рвотных спазмов, пытавшихся вытолкнуть цепь и, когда вспыхнул свет, попыталась зажмурить удерживаемые зажимами в открытом состоянии глаза

Некоторое время Валент стоял, с отвращением созерцая данную картину, затем огляделся, в поисках способа, как спустить несчастную на землю. Внезапно, та задергалась еще сильнее, а затем мозг кольнуло ощущение угрозы. Тело, подчиняясь годам тренировок, отреагировало само и клинок, зашипев, врезался в чью-то плоть. Пытавшаяся напасть сзади уродливая тварь, похожая на паука-кентавра на восьми ногах и с восемью руками, торчавшими из неестественно раздутого торса, с воем отскочила и, забравшись куда-то наверх, некоторое время корчилась и стонала от боли, сверкая восемью глазами на составленном из четырех разных кусков подобии лица.

— Ты тоже изувечил себя, «Магистр»? — Валент вложил в голос максимум презрения, дабы стало ясно, что он ни в коем случае не считает самозванца достойным данного титула, — Но должен сказать, что как бы ни была уродлива твоя внешность, она далеко не такая мерзкая, как твое нутро.

— Это твоя благодарность за то, что я дал вашему ордену? — раздалось из темноты, — Я знаю, кто ты, вор мечей и изменник клятвам.

— А я знаю кто ты. Роберт Петерфельд, не так ли?

— Верно… Ты сообразителен. Но почему ты?

— Если ты ждал его, то он не снизошел до того, чтобы лично тебя прикончить.

— Высокомерен, как всегда. Пошел в зеркало?

— Верно.

— Поэтому, я и не захотел оставаться там с Вольфганом и остальными. Лучше я буду иметь дело с кем-то вроде тебя.

— Думаешь, у тебя есть шансы против меня?

— Нет. Разумеется, нет. Сделка была ошибкой.

— Сделка?

— Та, которую заключил Вольфган. Он, при всем своем уме и деловой хватке, романтик. Это его подвело. Всех нас подвело…

— Ты только сейчас это понял? Посмотрите на себя. Что ты, что Патриция — вы уроды!

— О! Это — меньшая из проблем, поверь. Красота относительна. Главная проблема в том, что оказывается, «нездешний разум» не обязательно «высокий разум». Я кажусь весьма разумным, но, поверь, по сравнению с тем, что я имел, это деградация. Их интеллект приспособлен к кардинально иным условиям. По нашим меркам, они глупее лабораторных крыс. Да, они могут аккумулировать громадные объемы информации и сейчас моя голова забита кучей фактов. Но они бесполезны. Это библиотека, по которой погуляла стая обезьян. Полное отсутствие какой либо структуры. Вместо полезных сведений — просто нагромождение беспорядочных обрывков.

— Ну что же… Теперь понятно, почему Патриция вела себя столь по животному.

— О да… Прискорбно, очень прискорбно… Она ведь была выдающимся умом.

— А это её дочь, я так полагаю?

— Ну… Можно сказать и так, хотя есть в ней кое-что лишнее. Такое же лишнее, как и она сама в том мире. Живое напоминание матери о том, что даже громадные жертвы не всегда даруют успех.

— Освободи её.

— Поверь — не стоит.

— Я два раза повторять не стану! — Валент угрожающе поднял оружие.

— А вот я повторю — этого делать не стоит, так как убьет всех нас. Стабильность данного мирка держится на ней. Знаешь, что будет, если он схлопнется?

— Нет.

— И я тоже не знаю. Поэтому она останется тут, нравится тебе это или нет. Давай, вместо этого, я предложу тебе сделку.

— Ты же сказал, что сделка была ошибкой?

— Сделка Петерфельда, но не моя. Кое-какие знания в моей голове еще могут быть полезны. А я знаю много, очень много о твоем новом друге…

— Нет.

— Подумай хорошенько.

— Тут и думать нечего… Ты не первый, кто пытается соблазнить меня тайнами о нем.

— И, поверь, там есть то, что тебе стоит знать.

— Нет… Все, что надо о нем знать, я уже и так знаю.

— Уверен?

— Абсолютно.

— Он тебя обманывает. Что бы ты там о нем ни знал — это обман.

— И это именно то, что о нем надо знать, — Валент со вздохом усмехнулся, — Он любит врать и обманывать. И умеет это делать. Поэтому-то я и уверен, что все, что ты можешь о нем рассказать, не стоит ничего. Это очередная ложь, которую он не сказал тебе прямо. Вместо этого он положил её, присыпав листвой, у тебя на пути и смеялся, наблюдая, как ты споткнувшись, разворошил эту листву и думал, что смог найти и отрыть тщательно спрятанное.

— Ты судишь обо мне по себе. Я ни капли не сомневаюсь, что он мог провернуть с тобой подобное. Но поверь — не со мной. Я знал его куда дольше и куда ближе чем ты.

— Тщеславие — любимейший из его пороков.

— Ну что же… — Петерфельд по паучьи ополз галерею, на которой сидел, по кругу, — Я могу предложить тебе иные знания. Жил я не так долго, как некоторые, но дольше чем ты. Вооружившись этим знанием, ты не только вернешь себе былое положение. Ты поднимешься намного выше.

— Не трудись… Мне ничего от тебя не надо…

Валент тоже начал двигаться, словно в задумчивости обходя зал. На мгновение, все вокруг снова окутала тьма, а когда свет клинка опять её прогнал, рядом с Валентом застыла сгорбленная фигура Патриции.

— Если тебе от меня ничего не надо, зачем ты пришел?

— Я пришел за возмездием… И чтобы предложить ей искупление. Говоришь, что этот мирок держится на том, что ты выжимаешь из этой несчастной? Интересно, сможешь ли ты заменить её?

…

«Наставник!» Увидев Валента, с трудом волочащего довольно крупное тело, Аргус немедленно кинулся на помощь. Рядом с залом было помещение с медицинским оборудованием. Уложив жертву на стол, они принялись осматривать её, думая, как помочь. Главной проблемой была цепь. У Валента не было никаких идей, как вынуть её, не повредив несчастной все внутренности и он растерянно посмотрел на Аргуса. Тот некоторое время задумчиво хмурился, затем, подняв свои руки, задумчиво посмотрел на них.

— Как ты думаешь, друг мой, насколько моя призрачная природа может быть избирательной?

— Что вы имеете в виду, наставник?

— Я имею ввиду, могу ли я быть бесплотным для плоти, если можно так выразиться, но воздействовать на металл?

— Меня больше занимает концепция местного бессмертия. Любая ли смерть тут перезапускает время? И с какого момента идет отсчет? Просто это определяет количество наших попыток.

— Предлагаю уложиться в одну. Давай-ка проведем небольшой опыт. Возьми вон ту ложечку и положи её себе на язык.

— Что вы хотите, сделать, наставник?

— Проверить свои возможности по избирательному манипулированию. Дотянутся до неё пальцем через твою щеку.

— Если что-то пойдет не так, вы мне её проткнете.

— И это будет крайне неприятно, друг мой. Но не так страшно, как проткнуть ей сердце или сонную артерию.

— Хорошо…

Взяв со стола с инструментами ложку из нержавеющей стали, Валент, широко открыв рот, положил её на язык и, косясь, принялся наблюдать как Аргус медленно тянется к ней пальцем.

— О! Кажется… Кажется, я могу её толкнуть! Да, друг мой! Я определенно её толкаю! А вы не выказываете ни малейшего дискомфорта, — Валент, не имея возможности говорить, сделал одобряющий жест, — Отлично! Тогда не будем терять времени! Сейчас я попробую вынуть это все так аккуратно, как только возможно.

— Может, как-то обезболить её?

— Это могло бы быть хорошей идеей, понимай мы в медицине.

Лежавшая на столе жертва дернулась и ткнула пальцем куда-то в сторону полок. Валент и Аргус посмотрели сперва на неё, потом в указанном направлении.

— Это? — Аргус принялся тыкать пальцем в бутылки, — Это? О! Эфир! Ну конечно! Я что-то про это слышал…

— Она показывает еще на что-то… — подсказал Валент, — Вон те небольшие флаконы.

— Вижу… Этот? Этот? Этот⁉ Кураре? Но это же яд? Хотя — всё есть яд и все есть лекарство. Вопрос только в дозировке. Пальцы… Вижу. Это граммы? Друг мой, будь добр, взвесь нужное количество. Теперь эфир… Ага! В том шкафу? Вот это? О! Маска! Эфир дают при помощи неё? Ну… Попробуем разобраться.

Дав наркоз и нужную дозу кураре, Аргус вздохнул, обменялся с Валентом взглядами и запустил руки в пациентку, вытягивая змеящуюся по её внутренностям цепь. Заняло это, по ощущениям, вечность и, наконец, последнее звено покинуло тело. О том, насколько гладко все прошло, можно было бы судить только по окончании действия наркоза, так что, растерянно постояв, они вышли, дабы перевести дух…

— Где дети? — Валент огляделся по сторонам.

— Я отослал их в дом. Тебя не было несколько часов.

— О! То есть время в этом кармане тоже течет не как у нас? — Валент понимающе кивнул, затем ухмыльнулся, — Теперь ясно, почему Петерфельд продолжал наш диалог как ни в чем не бывало, когда я вернулся с Патрицией.

— Но я так и не понял твой замысел.

— Петерфельд мучил жертву, дабы поддерживать свой мирок.

— Разве это необходимо?

— Не знаю. Возможно то, что они вложены, играет роль? Так или иначе, я не хотел рисковать.

— И ты решил использовать страсть Патриции к садизму?

— Да. Он её или она его — роли не играет. У меня было время, чтобы освободить жертву и уйти.

— Ну что же — отличное решение.

— А еще… — Валент обернулся, дабы убедиться, что спасенная до сих пор спит, — Еще я решил, что это ужасно знать, что твоя собственная мать тебя ненавидит.

— Ты убедил Патрицию спасти дочь?

— Нет. Но именно так я и скажу её дочери, когда та очнется.

— Солжешь ей?

— Солгу, — Валент с грустной улыбкой посмотрел на наставника, — Думаете, я попал под дурное влияние?

— С одной стороны, ложь во благо — это тоже ложь. Но с другой, правда должна служить добру, а не выступать орудием пытки. Так что я поддержу твою ложь.

— Хорошо. Что нам делать дальше?

— Дождемся, когда бедняжка очнется, после будем ждать нашего общего знакомого.

— Учитывая фокусы со временем в этих пространствах, кто знает, сколько это займет?

— Ты куда-то торопишься?

— Нет.

— Я тоже, мой друг… Я тоже…

…

Это было не похоже на боль и не похоже на наслаждение. Это было не похоже на горе и не похоже на радость. Это был крепкий коктейль из всего спектра эмоций, которые может испытывать человек. Это было слияние. Целостность. Единство. Все, кто был в зале, стали едиными, когда мрак затопил его. Едиными со своими желаниями, амбициями, чувствами, заблуждениями и страхами. И с теми чуждыми, странными, невообразимыми жуткими созданиями, которые воплощали их.

Окружающие стены и скалы растворились в темной воде, оставив тонкую обнаженную фигуру, светящуюся линиями колдовских символов, стоять посреди нигде, напротив стаи странных, словно порождение ночного кошмара, тварей, возглавляемых громадным чудовищем. Да — именно таким Вольфган себя и видел. Громадным, мощным, вселяющим страх и трепет. С удовольствием оглядев себя он уставился на Ведьму.

— Что же? Это все, на что тебя хватило? Ты была там, росла там, видела их и их мощь, и после всего этого выбрала быть просто человеком?

— Это то, к чему меня привел мой путь. Я дошла по нему до края и увидела свое отражение на той стороне. Вот оно. Не больше, но и не меньше.

— Раньше ты казалась сильной.

— Сейчас я еще сильнее.

— Сильнее? Вот настоящая сила!

Боги гневливы. Вольфган гордился своим самообладанием, но теперь… Теперь эмоции не были чем-то отдельным от мыслей, а мысли — от слов. Все что он чувствовал, немедленно ударяло в голову и вылетало через рот громогласным рыком. Злясь еще и на это он выкинул вперед руку и темная вода вокруг Ведьмы разлетелась словно от чудовищного взрыва образовав пузырь с нею в центре. Затем вскипела пузырями, но когда они унеслись вверх, она по прежнему стояла на месте такая же, как и была. Не такая, какой он ей повелел быть.

— Я — целая. Я знаю кто я. Ты бессилен меня изменить.

— У меня должна быть власть менять… — Вольфган еще раз растеряно оглядел себя, — Я чувствую её.

Вокруг из тьмы снова возникли стены зала. Развернувшись, Вольфган проложил себе путь прямо сквозь камень, развалил часовню и, сопровождаемый своей свитой, вышел наружу. За его спиной развернулись крылья. Слишком тяжелый, чтобы летать, он, презрев законы физики, оттолкнулся от земли и, поднявшись в воздух, с радостным хохотом сделал круг над особняком, после чего, одним усилием воли вмял землю в середине долины, сделав там озеро.

— Да! О да! У меня есть сила! Теперь я — дракон! Я могу менять мир! Я всесилен! Этот мир мой!

Радостно хохоча, Вольфган огляделся и улыбка, или то, что должно было её символизировать, начала медленно сползать с его морды.

— Это не тот мир! Я заперт! Нет! Я должен был оказаться снаружи, а он внутри! Он! Не я! Я просчитался! Но где? — монстр начал метаться по крохотному миру, который был точным отражением мира-ловушки, — Выход! Здесь есть выход! Должен быть! Почему я не знаю о нем? Я — бог этого мира! Где мое всезнание⁉

Всезнание обрушилось на него в тот же миг, заставив тяжело рухнуть на землю. Было видно, как мучительно оно ему дается. После чего, повернув морду в сторону Ведьмы, которая спокойно созерцала это все стоя на алтаре.

— Ты! Это ты виновна! Ты вмешалась в ритуал! Два отражения! Два зеркала! Ты создала второе зеркало в её разуме! Два, но не одно! Двойственности! Вот зачем тебе это было надо! Я знаю это! Я всезнающ! Но цена всезнания… незнание? Я знаю все, что известно и поэтому не могу знать то, что неизвестно. Но ты можешь! Ты найдешь выход! Искупишь свой грех! Я достоин править! Выведи меня в свет!

— Нет, — Ведьма, которой это адресовалось, отрицательно покачала головой, — Я не стану тебе помогать стать в нем богом!

— Я тебя заставлю! Всесилие! Почему я не могу тебя заставить⁉

Повернувшись к остальным тварям, в которых превратились культисты, он одним взглядом приказал им разорвать друг друга, затем воскресил, приказал убить друг друга снова и опять воскресил.

— Я могу заставить их! Любого! Но не тебя! Почему?

— Тебе нечем было мне угрожать тогда. Тебе нечем мне угрожать сейчас. Боги бессильны перед теми, кто в них не верит, разве ты не знал?

— Богохульство! Но у меня есть последователи! Вы! Взять её! Пытать её! Разорвать и собрать, чтобы разорвать снова! И так до скончания времен!

Свита кинулась исполнять приказ, но самых шустрых и ретивых встретила волна призраков. Фигура Ведьмы разделилась на тысячи отражений, которые буквально погребли орущих от боли и ужаса чудовищ под собой. Остальные отпрянули в ужасе.

— Ты забыл спросить, кто охранял меня там, за гранью… — призраки, растерзав тварей, потянулись обратно исчезая в Ведьме, но перед этим шепча что-то и улыбаясь ей, — Кто не дал скользким холодным тварям сожрать испуганное дитя? Кто растил его и оберегал?

— Это всего лишь люди! Нет — даже не люди! То, что от них осталось!

— Имя им: «Бесконечное племя». Цепь тех, кто держится друг за друга дабы не сгинуть во тьме. За предков, друзей, потомков. И я — его часть. Я — дочь большого мира. Его гор, его трав и его морей. Если ты придешь в него, то только затем, чтобы умереть!

— Твое племя поклонялось Владыкам!

— Мое племя поклонялось много кому. Владыки были просто ступенью. Одной из множества. Теперь же вы — просто добыча.

— Не зазнавайся! Может, твое племя способно защитить тебя, но оно не способно одолеть меня!

— Да. Поэтому я призвала того, кто охотится на вас…

— Он не придет! Его судьба — скитаться под дождем в нигде! Вечно!

— Приманки нет в ловушке. Вместо него там Патриция. Значит все, что ты задумал не сработает. Поэтому Магистр и спрятался не здесь. Он укрылся подальше от тебя, надеясь, что Змей наестся и не обратит внимание на жалкого искалеченного аксолотля.

Зеркало за спиной Ведьмы отразило туман, а затем лопнуло под его напором. Дымная пелена окутала руины зала. И из этого тумана, неторопливой походкой вышла фигура с сигаретой в руке.

— Что я пропустил?

— О! Все же посмел явиться сюда⁉

— А ты надеялся, что твоя детская фантазия меня остановит? — сделав затяжку, Старпом осмотрел присутствующих, — Ох, ебать… Говорят, что когда девушки сомневаются в себе, то берут на свидание страшненькую подружку, чтобы выгоднее смотреться на её фоне, но это уже перебор, честно говоря.

— О нет! Не твоя очередь сейчас смеяться! Моя! Я властвую здесь! Это — мое творение! Тут играют по моим правилам!

— Обожаю правила. Их так весело нарушать.

— Умри!

Вольфган отдал приказ, однако это Старпома не впечатлило поэтому он просто обрушил на него свою громадную ладонь, но тот, галантно подав Ведьме руку, притянул её к себе и словно в танце ушел от удара. В воздух взметнулась пыль. Чудовище, поняв что промахнулось, принялось гвоздить наугад. Затем остановилось, чтобы посмотреть на результаты.

— … мы заочно знакомы, но не имели удовольствия встретится лично… — голос шел откуда-то из глубины галерей, — Кстати, вы а ля натюрель щеголяете по воле обстоятельств или это ваш жизненный выбор?

Заревев от ярости, Вольфган принялся крушить зал, чтобы добраться до наглеца. Его свита, боясь попасть под удар, выбежала прочь.

— Тебе не спрятаться! Я все равно тебя найду!!!

— Ищи — должен быть… — раздался из глубины помещений спокойно-издевательский голос.

— Где ты!!?

— Тут! — в место откуда раздался звук, обрушился чудовищной силы удар, — Или тут! Я здесь не очень хорошо ориентируюсь.

— Мне надоело с тобой играть! Я — бог! Я повелеваю тебе умереть!

Взлетев через разрушенную крышу, Вольфган, вытянув руки, усилием воли превратил весь храм вместе со скалой и особняком в кучу щебня, потом рухнул сверху и залил все огнем.

— И так будет с каждым, кто восстанет против меня!

— Взял и поломал все. Ну и кто ты после этого?

Взревев от ярости, Вольфган повернул голову и увидел, что Старпом, все еще держа Ведьму за руку, стоит чуть поодаль с осуждающим видом, наблюдая разгром.

— Как!!?

— Как что? Или ты тоже думаешь, что отсутствие связи с Упорядоченным лишает меня каких либо способностей? Но задай себе вопрос — те волшебные невообразимые зверушки, которым ты позволил трахнуть свой мозг ради превращения вот в это ходячее уебище? Они связаны с Упорядоченным? И как это мешает им делать ту грязь, ради которой вы решились на это противоестественное соитие?

— Не сравнивай себя с ними! Они — чистый разум! Обитатели той стороны, где творение легко как мечта!

— Ты определенно тупее, чем я надеялся… Мы все сейчас наполовину на той стороне, откуда они родом! Для этого не надо было даже сливаться с ними в страстной оргии! Валент вон призрак своего наставника сочинил как нечего делать, не смотри, что в целом деревянный по пояс, как и положено у них в ордене.

— Ты не можешь сравниться в силе со мной в моем же мире!

— Ой, дурак… «Творение, легкое как мечта» — сам же говорил. Проблема в том, что ты давно разучился мечтать.

— Я стал драконом! Я всегда мечтал им стать!

— Дракон — это прошлое. Что-то из тех времен, когда зверь мог представлять угрозу. Потом перестал, но люди, по инерции продолжали представлять что-то громадное и зубастое. Тебе бы в будущее заглянуть. Но свиньи не умеют смотреть в небо…

— Умри!

Разрушительная мощь обрушилась на то место, где стоял Старпом, а затем страшный рев бросил и Вольфгана и его подручных на землю. Крылатая машина войны, стремительная и изящная, словно хищная птица, промчалась через долину и свечой взмыла в небо на двух столбах ревущего пламени. Перевернувшись через спину как играющий дельфин, она закрутилась, мелькая небесно голубым и белым, пронеслась, словно издеваясь, прямо через стаю пытающихся угнаться за нею чудовищ, раскидав их ударной волной, снова ввинтилась в небо и, растворилась в голубой дымке.

— Взять их!

— Кого⁉ — остальные твари, растерянно таращились вверх, — Их не видно!

— Вам дать глаза⁉ Вот вам глаза!

Завыв от боли, прислужники покрылись глазами. Кучей глаз, все так же бесполезных, несмотря на многочисленность. Ответом на это стал удар. Пикирующим ястребом обрушившись сверху, машина выпустила снаряды, которые, преследуя жертву словно живые, вбили её в землю и с ревом исчезла в дали. Силы бога были против неё бесполезны, так же, как и против тех, кто сидел внутри. Имена! Старая, если не сказать древняя магия имен, услужливо подсказало всезнание. Ты не можешь направить свой разум на то, у чего для него нет имени. Остается только использовать остальное. Но как?

Еще один удар. Приспешники, понимая, что лидер не может их защитить начали разбегаться. Быть подопытными для испытания сил и мишенями — это явно не то, чего они ожидали от ритуала обещавшего им силу богов и вечную жизнь. Машина сменила свою форму превратившись из стремительного ястреба в подобие совы, маневрируя на коротких крыльях среди рельефа, внезапно выскакивая из-за крон, чтобы убить очередную жертву и снова скрываясь.

Вольфган, пытаясь прекратить это, поймал себя на мысли, что данная штуковина умудряется убивать его приспешников быстрее, чем он их воскрешает. Затем, когда Старпому это надоело, он просто появился перед Вольфганом вися в воздухе элегантно удерживая Ведьму под руку.

— Я вот не пойму одного? Почему именно бог? Ведь боги смертны еще больше чем люди?

— Боги не могут быть смертны! Это — боги!

— Идеи бессмертны. А боги, которые их воплощают — смертны словно бабочки в огне… Стоит кому-то поверить, что бога можно убить и бог умрет. Потому, что бог бессмертен, только пока в это верят.

— Заткнись!

Взмахнув лапой Вольфган попытался смести Старпома, но вместо этого сам отлетел сокрушенный невидимой и неведомой силой, которая протащила его по земле оставляя длинную борозду.

— Ты дурак… Такой же дурак как остальные, которые решили, что получив возможность буквально материализовать свои мечты, станет сверхчеловеком. Это не так работает. Позволь я тебе объясню… Биология считает, что человек — та же обезьяна. Нет. Человек — это сверхобезьяна. Разум дал нам возможность менять мир, вместо того, чтобы приспосабливаться к нему.

В этом вся суть. В разуме. Знаешь, почему ты такой уродливый? Потому, что ты так же ограничен в своих мечтах и фантазиях как и твари с той стороны. Ты хотел стать большим, чем человек, но ты не можешь представить себе, что такое сверхчеловек. Все, что ты можешь себе нафантазировать, это что-то большое и сильное. Все, о чем ты можешь мечтать — сила и власть. И ты не можешь представить себе силу без громадного тела. Не можешь представить себе власть, которая не ставит на колени. Не можешь представить себе тайное знание, которое было бы постижимо людьми, а не невообразимыми и неописуемыми сущностями.

Алиса, после стольких лет на той стороне, осталась человеком потому, что мечтала им стать. Скромная мечта стать цельной. Достижимая мечта. Её сила — в представлениях о связи с своими предками и своим миром которые, вместе, хранят своих детей. И этого хватило, чтобы ты и твой цирк уродов обломали зубы. Обломали, потому, что не в силах это понять. И я тебе не подвластен потому, что ты понятия не имеешь, кто я.

— Я знаю, кто ты!

— Нет. Не знаешь. Все те мифы, которые вы насобирали — бред полный. Бред тех, кто не может понять и признать, что стать большим, чем человек, можно без сил извне. Как я уже сказал — человек, это всего лишь сверхобезьяна. Чтобы стать сверхчеловеком, надо не отказаться от того, что тебя человеком делает, а сделать еще один шаг дальше от обезьяны. Ты же, сейчас, сделал шаг назад. Стал большой уродливой обезьяной, которая была бы вожаком в стае других обезьян. Сильной — да, умной — да, могущественной — не вопрос. Но мотивации у тебя те же, что и у кидающейся говном мартышки. Я сильнее тебя не потому, что имею некую сверхъестественную мощь или владею древними секретами. Я сильнее тебя, потому-же, почему человек сильнее обычной обезьяны. Подумай над этим.

Взвыв от ярости и бессилия, Вольфган принялся крушить мирок божественными силами. Горы, земля, лес, мертвые и выжившие последователи. Он не мог уничтожить то чему не мог придумать имени, не мог влиять на то, сути чего не понимал, так что единственным выходом видел уничтожить все. Наконец, оставшись висеть в пустоте в одиночестве он, тяжело дыша, огляделся.

— Кто я? Почему я веду себя, словно тупое животное? — ярость внезапно угасла, — Я же был хладнокровным и расчетливым человеком? Я отказался от человечности… Я отказался от себя? Но я должен был стать большим? И я стал им. Я смог сотворить мир и смог его уничтожить. Теперь сотворю снова. Без него. Это станет моей победой. Да! Да будет так!

…

Ведьма недоуменно покрутила головой. Все вокруг было как раньше — скала, особняк, лес, горы. Только посреди долины осталось сделанное Вольфганом во время пробы сил озеро. Старпом галантно подал ей руку помогая спуститься с камня, на котором она оказалась.

— А где Вольфган?

— Возомнил себя демиургом, но не учел, что, уничтожив мирок с его законами, остался с единственным источником энергии.

— Он потратил себя?

— Ага. Повезло, что сказать. Быстро и без мучений.

— А что это было? Та крылатая штука?

— Я её придумал. Мы с Гансом любили поболтать о том, куда наука и техника пойдут дальше. Столько интересных идей буквально витает в воздухе.

— Да. Это было интереснее, чем дракон…

«Босс!» — повернувшись Старпом увидел Килли и Киллиана махавших им рукой от здания таможни.

— Вы вернулись⁉ Здорово! Аргус там, в храме. Ждет Валента. Ох ебать! Озеро! — близнецы, с вытянувшимися от удивления лицами ткнули вдаль, — Его там раньше не было! Это вы сделали?

— Нет! Это все, на что Вольфгана хватило… Надеюсь, хоть глубокое…

— Мы вас не слышим, босс! Нам подойти⁉

— Не надо. Я сейчас отошлю Алису к вам, а сам проведаю этих двоих…

Спустившись в храм, Старпом застал Аргуса и Валента сосредоточенно шарящими по залу. Увидев его, они облегченно выдохнули.

— Слава Всемогущему! А что с девушкой? С той ведьмой?

— Цела, здорова, снова в гармонии с собой и сейчас сожрет всю еду, если вы не поторопитесь.

— Прекрасно! Потому что мы, честно говоря, немного перепугались.

— Что такое?

— Тот небольшой карманный мирок, который вы предложили обследовать, — Валент сделал паузу, чтобы все поняли, что ему именно предложили, а не приказали, — Он пропал. Было такое чувство… Странное. Как в цитадели, перед тем как закрылись гермозатворы. Мы принялись анализировать возможные причины и обнаружили, что искажения, по которому определялся вход, отсутствуют.

— Потому, что миры схлопнулись. Видимо, Вольфган в ярости уничтожил не только пространство, но и время. Че случилось? Что с лицами?

— Там были Патриция и Петерфельд.

— За этим стоит некая история, я подозреваю?

— Вы хотели моего мнения по поводу участи Патриции, — немного с вызовом напомнил Валент, — Я решил, что если она пожертвует собой ради спасения дочери, то это может хоть как-то, пусть и не полностью, искупить причиненное ею зло.

— Спасения дочери?

— Мы отнесли её в медблок. Ей требовалась помощь и, надеюсь, мы смогли сделать все верно.

— Могу я посмотреть?

Аргус приглашающе кивнул и Старпом, пройдя за ним, с интересом осмотрел спасенную, все еще пребывающую в отключке.

— Ладно… Что-то такое от тебя я и ожидал. Вы давали ей эфирный наркоз?

— Она сама попросила.

— Дочь медика — понятно… А кураре зачем?

— Тоже она.

— Понимаю, что не ваша инициатива. Просто, если мне не изменяет память, кураре — миорелаксант.

— Дело в том, что из неё надо было кое-что вытащить.

— Что?

Проследив за взглядами, Старпом наклонился и с интересом рассмотрел валявшуюся под столом цепь.

— Серьезно?

— Да. Прямо через весь пищеварительный тракт.

— И подвесил… — добавил Валент, — Ему зачем-то нужно было заставить её страдать. Я хотел снять её, но он сказал, что тогда мы все погибнем.

— Что логично. Второй слой в таких местах сделать можно, но он крайне нестабилен. Так что Юджин использовал её, как своеобразный гаситель. Это же следы от подключений?

— Да. Не пойму только, чем обусловлен выбор мест? Выглядит как плод извращенного разума.

— Именно этим и обусловлен. Втыкать, в принципе, пофиг куда, лишь бы было побольше нервных окончаний, но малыш Юджин всегда имел несколько больную фантазию. А ты, значит, подвесил вместо неё Патрицию?

— Скорее натравил на Петерфельда, думая, что важны именно страдания…

— О как! Ладно — риск, говорят, дело благородное. Хотя, если это было до того, как миры схлопнулись, вас бы при коллапсе просто сюда выкинуло. Ваша моделька это предсказывала. Не факт, правда, что одним куском…

— А сейчас их куда выкинуло?

— Никуда, в том-то и прикол. Вольфган снес временную линию, так что два связанных мирка съехались в один. В тот, где время, собственно, осталось. И, кстати, вам сильно повезло, что перед тем как уничтожить время, он уничтожил материю и пространство. Бумкнуть могло на все деньги.

— Не понимаю о чем вы, но звучит как что-то, что не стоит наблюдать вблизи.

— Именно! Так вот, карман, где осталась эта парочка, был сделан из пространства, а главное — времени мира-ловушки, бывшего отражением уничтоженного Вольфганом мира. А теперь его нет. И их никуда не выкинет, так при отсутствии времени ничего измениться не может.

— Сложная концепция, но, думаю, я вас понял, — кивнул Аргус, — А что с Вольфганом?

— Ой! Там такая печальная история! Он попытался сотворить уничтоженное заново, но его хватило только повторить сделанное первый раз озеро. Творение, особенно если не за чужой счет, очень затратная штука.

— Озеро?

— Озеро. Довольно милое, кстати. Вольфган был тот еще мудак, но вкус имел.

— Ну что же… Если все так закончилось, то… — Аргус повернулся к пациентке, — Теперь бы убедиться, что с ней все будет в порядке. Дело в том, что мы сделали, что могли, однако такой способ подвешивания… Насколько миры изменили свои свойства? Что, если она умрет?

— Это, опять таки, к Вольфгану. К сожалению, сесть и расспросить, как он тут все наладил, возможности не выпало. Но знаете что? Алиса ассистировала доктору Кригеру.

— Она сведуща в медицине?

— Другого бы Ганс даже драить полы не допустил. К тому же она — ведьма. А тут эти штуки работают гораздо эффективнее. Хотелось бы дать ей передохнуть, но что поделать… С другой стороны, учитывая, что временной поток тут медленный, можем себе позволить немного расслабиться после. Особняк, не разграбленный стоит… Или может, себе оставить? Места тут шикарные, озеро, опять таки, организовалось удачно…

Старпом задумчиво размял в пальцах сигарету и пошел за Ведьмой.