Киллиан крутил головой, глядя то на карту, то на долину внизу. Дождь лил как из ведра и видимость была ужасной, но дорога тут, по идее, одна, так что заблудиться было сложно. Но он, судя по всему, как-то умудрился. Валент, сидевший рядом с ним впереди, молча прижал карту пальцем и принялся сверяться с окружающей местностью под ревнивое сопение Киллиана, которому сейчас меньше всего хотелось, чтобы этот святоша нашел ошибку, выставив его перед боссом полным дураком. Валент, однако, никаких ошибок не обнаружил. Но даже учитывая ночь и дождь, было очевидно, что старинной усадьбы Вольфсхофф в данной долине не наблюдается.

Видя их затруднения, Старпом вышел из машины и закурил. Килли, чуть затупив, выскочила следом, раскрыв над ним зонтик. Это не было её обязанностью и никто никогда не просил что-то подобное. Но она чувствовала, что так надо. Там, в Байе Бланше, босс вел себя как деликатный предупредительный любовник и иногда — как наставник, так что Килли решила, что они близки. Потом… Потом качель эмоций качнулась в другую сторону. Киллиан, увлеченный Татьяной, вряд ли что-то заметил. А вот она поняла, откуда взялась та жуткая репутация, которая сопровождала их нынешнего патрона. И то, как легко он ставил на кон людей. Даже сестру. Это было как холодный душ, после которого она некоторое время его избегала. Теперь же это все пришло в какое-то равновесие.

Они не близки. И вряд ли когда-то будут. Слишком большая пропасть их разделяет. Но Килли тут потому, что она полезна. Босс держит её поэтому, а не из жалости. А при её биографии не быть жалкой — уже достижение. И пусть вся полезность пока исчерпывается ролью «шестерки» на побегушках, но… Но ей это даже нравится. Никто, или почти никто не признается, что ему нравится быть «шестеркой». Все с чего-то взяли, что должны иметь амбиции, стремиться к холодным заоблачным вершинам…

Да в жопу! Килли, насмотревшись на развернувшуюся вокруг Дэ Эгюра драму, решила, что роль подручной её вполне устраивает. Причем желательно такой, которая что-то вроде горничной. Бегает за сигаретами, греет койку, зонтик вон держит. У них в этих замесах шансы выжить, судя по всему, максимальны. Осталось Киллиану в голову эту мысль вбить, а то его все геройствовать тянет…

Старпом докурил сигарету и прикурил от неё вторую. Это означало, что он погрузился в размышления. Килли переложила зонтик в другую руку и тоже прикурила. Босс определенно знал толк в стиле, потому как стоять и молча курить под дождем посреди мрачного леса было дико стильно. Сколько они так простояли, сказать было сложно. Затем хлопнула дверь машины и Валент, уставший ждать, присоединился к ним, накинув на голову капюшон своей робы, дабы укрыться от дождя.

— Что думаете? Мы ведь не сбились с пути, верно?

— Верно…

— Но и просто так исчезнуть особняк тоже не мог?

— Не мог… — снова необычно кратко для себя согласился Старпом.

— И с чем мы, по вашему, имеем дело? Вы так ничего и не рассказали толком.

— Там рассказывать особо нечего. Все то же, что ты, наверняка, видел уже не раз. Богатый влиятельный человек, который решил, что он слишком богат и влиятелен, чтобы просто так умереть. Поэтому решил поискать тайные знания, которые позволят ему жить вечно и вечно наслаждаться своими деньгами, своим положением и своей властью.

— Но что-то пошло не так?

— Или все пошло очень так. В отличие от остальных, этот Вольфган упорнее своих предков и умнее. А еще у него оказались очень интересные связи, благодаря которым он смог продвинуться очень далеко.

— Насколько далеко?

— Это тебе и предстоит выяснить.

— Мне?

— Да. Именно тебе.

— А вы?

— Про меня Вольфган в курсе, так что наверняка соорудил там ловушку.

— Вы хотите, чтобы я пошел в ловушку вместо вас?

— Разумеется.

— И так открыто мне об этом сообщаете?

— Я думал, ты ценишь честность?

— Безусловно, однако, зная, с кем я имею дело, было бы странно не видеть в этой откровенности подвох.

— Это нормально. Люди готовы поверить в любую ложь, но никогда — в правду.

— Хотите сказать, что вы сейчас честны со мной?

— А смысл мне врать? Заставить тебя полезть туда обманом? Зачем, если ты пойдешь туда и так?

— С чего вы это решили?

— Там куча испорченных богачей творит мерзкие кровавые ритуалы, дабы сохранить собственные жизни ценой жизней других людей. И ты можешь ворваться на их вечеринку с огненным мечом, — Старпом покосился на Валента, чье лицо пыталось быть бесстрастным, с понимающей ухмылкой, — Я же говорил — мне придется думать, как удержать тебя от того, чтобы ты не начал там всех крошить налево и направо. И, кстати, вот это уже не проблема. Точнее не моя проблема.

— А чья?

— О! Это отдельный сюрприз. Приятный, как бы сомнительно это не звучало.

— Хотелось бы подробности.

— Не люблю портить сюрпризы, так что ограничусь общим описанием ситуации. Как ты верно заметил, особняки просто так не исчезают. Я почти уверен, что они завершили ритуал, и в ходе него выделилось громадное количество энергии, которое утащило здание в отдельный пространственно-временной карман.

— Что-то вроде того, в котором вы прятались в Цитадели?

— Скорее, вроде того, что сотворила Барбара.

— Подслушивали наши разговоры?

— А чем мне еще было там заниматься?

— Хорошо… И что там? В этом «Кармане»?

— Ловушка. Вольфган был бы крайне глуп, если бы не предусмотрел мое появление. А он не глуп.

— Это и есть сюрприз?

— Нет. Это — констатация факта. Для того, чтобы насладиться своей вечностью, Вольфгану надо нейтрализовать меня.

— Почему?

— Потому что убивать самодовольных ублюдков, решивших, что им все дозволено — моя слабость. И он это знает.

— А с чего вы решили, что он будет самодовольным ублюдком и использовать дар бессмертия во зло?

— Он богат.

— Это не преступление.

— Нет. Но это порождает преступников. В мире бизнеса звериные законы. Либо ты сожрешь всех, либо сожрут тебя. В этом-то вся трагедия. Сам по себе богач может быть неплохим парнем и искренне хотеть помочь, например, своим рабочим. Дать им нормальный рабочий день, нормальные условия труда, достойную зарплату. Но тогда у него вырастут издержки. Он просто не сможет конкурировать и вылетит на улицу без гроша в кармане следом за своими рабочими, которым он хотел помочь. Поэтому дело не в богачах. Дело в том, что вся система построена так, что богатеют те, кто выжимает все соки из земли, воды и людей. А Вольфган в этой системе — одна из самых крупных тварей. Так что сам думай, сколько человеческого в нем осталось.

— Вы сгущаете краски. Я лично видел предприятия, где владелец заботится о своих людях. И они процветают.

— Где? Где-то в тех нишах, что для акул бизнеса мелковаты? Торговля яблоками, фамильные сыры, скрипки ручной работы? Мотоциклы? — Старпом улыбнулся, увидев, как дернулось бесстрастное до этого момента лицо Валента. — Что будут делать эти уютные семейные заводики, когда монстр вроде «Вольфган Груп» зайдет на их территорию? Напомни мне, почему ты сирота?

— Вы об этом ничего не знаете!

— Серьезно? А мне кажется, что знаю, почему ты не продолжаешь дело отца на его фабрике, а бегаешь тут с мечом в поисках справедливости.

— Вы… — Валент сжал губы, и некоторое время сопел, не решаясь продолжить, — вы наводили про меня справки?

— Мне было интересно, что Аргус в тебе нашел. А нашел он в тебе вот это. Вот эти горящие глаза фанатика, который, разочаровавшись в правосудии земном, уповает только на правосудие высшее, а законы, указы и приказы считает не более чем рекомендацией. Ты же знаешь эту его боль? Эту его ошибку, за которую он так и не смог себя простить?

— Вы про тот приют?

— Да. Старик хотел вырастить тебя более несгибаемым и принципиальным, чем был он сам. Как ты думаешь? Ему удалось? — Валент промолчал, — Я думаю, что да. Так что мне не надо тебе врать, чтобы ты полез туда. Ты полезешь и так. Ради справедливости. И ради мести. Ты, как скоро выяснит Силус, на редкость мстительный сукин сын.

— Я не ищу мести.

— Да-да-да… Как тебе будет угодно. В любом случае — оно все там.

— Допустим… — Валент замолчал, размышляя, — Но вы сказали, что это ловушка?

— Ты боишься?

— Для вас не будет толка, если я там умру, не сделав, что от меня требуется. А требуется от меня, как я понял, обезвредить эту ловушку?

— Это вряд ли. Медвежий капкан на зайца не срабатывает.

— Тогда какой смысл?

— Ловушка рассчитана на меня. А значит, у тебя есть возможность оттуда выбраться. Выбраться и рассказать, что там было. После чего уже можно думать, как это все разломать.

— То есть вы хотите, чтобы я провел разведку?

— Что-то вроде того. И, как окажешься внутри, поищи девушку с татуировками.

— Какими?

— Ведьминскими. Она с моего корабля и, возможно, её используют, как наживку в этой ловушке. Или еще для чего-то. В общем, просто так мечом не размахивай.

— Ясно… — Валент снова тяжело засопел, — Вы правы — я пойду туда. Не ради мести и не чтобы вам помочь…

— А зачем, если не секрет?

— Вы можете в это не верить, но я верю. Верю, что всех после смерти ждет суд. И если кто-то хочет его избежать, мой долг — дать высшему правосудию свершиться. Как мне туда попасть? В эту ловушку? Просто идти вперед?

— Нет. Как я и сказал, она предназначена для меня. А я кое-чем отличаюсь от обычного человека.

— И чем же?

— Знаю дорогу…

…

Длинная аллея из многовековых дубов тянулась, казалось, бесконечно. Оставшись один и продолжив двигаться в указанном направлении, Валент пытался определить момент перехода в то самое «карманное» пространство, сравнивая свои ощущения сейчас с теми, которые были в Цитадели. Однако тогда, в суматохе, ему было сильно не до того, чтобы прислушиваться к себе, поэтому, когда впереди показался старинный особняк, он разочарованно вздохнул и переключил внимание на него.

Когда-то давно особняк был пограничным замком, построенным, чтобы контролировать долину и проходившую рядом дорогу. Вольфганы купили его пару веков назад, перестроив бывшее укрепление в загородный дом. В свое время это являлось очень модным, да и места тут были потрясающие, и пару раз Валент остановился, завороженный видами.

Сам особняк представлял из себя прямоугольное здание с высокой двускатной крышей, практически целиком занимавшее большую скалу, возвышающуюся над перевалом, через который некогда проходил важный торговый тракт. Рядом с ним была прилеплена высокая круглая башня и на этом место на скале кончилось, поэтому вспомогательные постройки теснились внизу, у основания скалы, отгороженные со стороны долины стеной с массивной квадратной башенкой, в которой были сделаны ворота.

Подойдя к ним, Валент подергал створки, вделанную в них маленькую дверцу, попробовал вскрыть её, не преуспел и, убедившись, что здесь заперто, отошел, чтобы осмотреться. Дальше дубовая аллея превращалась в ведущую через лес наверх дорогу. Там имелся заметный отсюда узкий мост через пропасть, который, видимо, вел непосредственно в сам особняк. Решив, что подняться и осмотреться будет не лишним, Валент пошел по дороге. Дождь все продолжался и лес, и так не выглядевший гостеприимным, выглядел особенно мрачным. В Ординаторы не берут слабых духом и за время службы Валент успел повидать всякое, однако даже ему в сплетении ветвей, поросших мхом камнях и шорохе капель мерещилось всякое. Или может не мерещилось? Граница, отделяющая наш мир от того, где все привычное нам меняется до неузнаваемости и где правят свой бал сущности, от которых он, вступая в Орден, поклялся защищать людей, и так очень тонка. А насколько тонка она будет в этом, созданном нечестивыми ритуалами месте?

Остановившись, Валент достал Святой Символ, унаследованный им от наставника и взвесил его в руке, размышляя, затем, решившись, качнул, держа на уровне глаз и читая псалом. Если, дочитав и открыв глаза, он не почувствует в движении Символа диссонанса, то все в порядке. Если же что-то будет отличаться от ожидаемого, это повод насторожиться. Да — способ грубый и многие братья заслуженно относятся к нему со скепсисом, а некоторые вообще называют глупым суеверием. Однако лучшего у него сейчас нет.

Вздохнув, Валент открыл глаза. Ощущения в держащих цепочку пальцах и память говорили, что символ так и должен качаться влево-вправо. Однако в этом размеренном движении чувствовался едва уловимый разлад между видимым и ожидаемым. Со вздохом убрав символ, Валент осмотрелся и продолжил путь.

Наверху, перед мостом, имелось здание старого таможенного поста и перестроенные в гараж конюшни. Гараж и площадка перед ним были забиты дорогими машинами. Видимо тут и правда была встреча некого тайного общества, включавшего в себя весьма состоятельных господ.

Здание поста, судя по всему, использовалось для проживания прислуги, но сейчас пустовало. Войдя, Валент осмотрел вычищенную печь, пустые умывальники и перемытую посуду. Люди отсюда не сбежали в ужасе, не вышли на секунду и уже не вернулись. Они знали, что будут отсутствовать долго. Скорее всего, хозяин особняка на время встречи распустил слуг по домам, дабы избавиться от лишних глаз. Это хорошо. Меньше потенциальных случайных жертв…

Выйдя из здания, Валент направился по мосту к воротам с двумя башенками, защищавшими вход в особняк. Здесь все так же оказалось запертым. Вздохнув, он сперва подергал створки, затем принялся изучать маленькую дверцу, такую же, как на воротах внизу. Судя по всему, она была заперта на накидной запор. Достав карманный нож, Валент сунул его в щель, после некоторой возни откинул крючок и вошел в крошечный дворик, со всех сторон окруженный камнем.

Дверь, ведущая внутрь особняка, с виду была ровесницей замка, однако, присмотревшись, можно было заметить следы переделки. Видимо, раньше она была очень маленькой и узкой, чтобы задержать нападавших в этом простреливаемом со всех сторон каменном мешке и позволить им проникать внутрь только по одному. Потом проем расширили, как и бойницы с боков, ставшие высокими окнами, и вставили новую дверь, но сделанную из потемневших от времени дубовых досок, окованных металлом. В кузнечном деле Валент не разбирался, так что для него новая оковка выглядела так же, как и старая. Единственное, что выточенные на токарном станке бронзовые петли немного бросались в глаза своей правильностью и симметричностью. Скорее всего, господа просто не желали мучить уши жутким скрипом петель кузнечной работы.

Толкнув дверь, затем потянув и обнаружив, что тут не заперто, Валент вошел в холл и осмотрел сперва галерею, с которой арбалетчики должны были бить по рвущимся внутрь врагам, затем — поддерживающую её колоннаду. Ни там, ни там никто не прячется, хотя место для засады идеальное, а его приближение давно должно было быть замечено. Вряд ли местные обитатели настолько беспечны, чтобы не оставить никого следить за округой. Или настолько? Кого им тут бояться, в конце концов? Судя по стоимости автомобилей снаружи, даже полиция не рискнет тревожить столь уважаемых людей, поэтому, пока кто попроще запирается на три засова, у них тут чуть ли не щеколда.

Внутри кольнуло от того, насколько этот Альва, или кто он там, легко его прочитал. Валент видел слишком много людей из бедных районов и достаточно — из богатых, чтобы верить в то, что Всемогущий благословляет золотом за трудолюбие и набожность. И нет — он действительно не ищет мести. Но справедливость в том виде, в котором он это себе представляет, похожа на неё, как родная сестрица.

Из холла две двери вели вбок. За одной обнаружилась гардеробная, за другой — обширная кладовая. Оставалась та дверь, которая ведет вперед. Толкнув её, Валент вошел в зал и остановился, оценивая ситуацию. Его все-таки ждали…

Посреди зала застыла в ожидании нечеловеческого вида тварь. Но «нечеловеческого» не в том смысле, как конструкт, собранный вторгнувшейся в Цитадель их ордена сущностью. Она имела слабое представление о тонкостях анатомии, так что её творение выглядело гротескно и чужеродно. Эта же, судя по всему, в ней разбиралась прекрасно, так что её творение, даже будучи скроено из трех гуманоидов, выглядело гармонично и двигалось весьма грациозно.

— Привет, милый. А вот и ты… — голос твари был женским, с поправкой на её уже совсем не человеческую анатомию, — Вольфган говорил, что ты дракон, но ты такой маленький…

— Дракон?

— Да… Или ты скажешь, что тебя опять не за того приняли?

— О! Понимаю… — до Валента наконец дошло, что тварь ожидала тут совсем не его. — Нет, боюсь, что вы действительно ошиблись. Он предвидел, что упомянутый вами Вольфган расставит для него ловушку и послал сюда меня.

— Как тебе не стыдно быть таким врунишкой! Но, допустим, я тебе поверила. Что же мне теперь с тобой делать? О! Я думаю, ты составишь прекрасную компанию Том. Мне нравится с ней играть, но играть с двумя игрушками будет вдвое веселее.

— Я в качестве игрушки не очень хорош… — Валент вытянул руку и миг спустя её оттянула приятная тяжесть стремительно раскаляющегося клинка. — Вам не понравится.

— Милый — ну зачем ты так? Ты решил напугать меня? — тварь улыбнулась жутковатой улыбкой, не обращая внимание на светящееся лезвие. — Тут нельзя умереть. Но здесь можно чувствовать боль. Много боли. Возможно, со временем ты научишься её любить.

— Я предупредил…

Оскалившись, тварь по змеиному метнулась вперед. Это было быстро, но недостаточно. Уйдя с линии атаки, Валент нанес быстрый удар, снеся чудовищу голову и, обратным финтом разрубив туловище в районе талии. Отрубленные куски пролетели дальше, ударившись в стену. Способности молчали, однако он все равно, держа клинок наготове, быстро огляделся. Затем прислушался, но кроме звуков, издаваемых агонизирующей тварью, ничего не услышал. «Тут нельзя умереть», — она была явно в этом уверена, так что точно ли это агония? Валент подошел к отрубленной голове, которая еще шевелила губами и пыталась моргать и вопросительно дернул подбородком, словно она могла дать ему какие-то объяснения. Голова последний раз шевельнула ртом, затем её глаза остановились.

…

Длинная аллея из многовековых дубов тянулась, по ощущениям, километра два. Оставшись один и продолжив двигаться в указанном направлении, Валент пытался определить момент перехода в то самое «карманное» пространство, сравнивая свои ощущения сейчас с теми, которые были в Цитадели. Однако, тогда, во всей этой суматохе, ему было сильно не до того, чтобы прислушиваться к себе, поэтому, когда впереди показался старинный особняк, почему-то казавшийся смутно знакомым, он разочарованно вздохнул и переключил внимание на него.

Когда-то давно особняк был пограничным замком, построенным, чтобы контролировать долину и проходившую рядом дорогу. Вольфганы купили его пару веков назад, перестроив бывшее укрепление в загородный дом. В свое время это являлось очень модным, да и места тут были потрясающие, и пару раз Валент сбавлял шаг, чтобы полюбоваться ими.

Сам особняк представлял из себя прямоугольное здание с высокой двускатной крышей, практически целиком занимавшее большую скалу, возвышающуюся над перевалом, через который некогда проходил важный торговый тракт. Рядом с ним была прилеплена высокая круглая башня, и на этом место на скале кончилось, поэтому вспомогательные постройки теснились внизу, у основания скалы, отгороженные со стороны долины стеной с массивной квадратной башенкой, в которой были сделаны ворота.

Подойдя к ним, Валент подергал маленькую дверцу, но та ожидаемо была заперта, и отошел, чтобы осмотреться. За замком дубовая аллея превращалась в ведущую через лес наверх дорогу. Там имелся узкий мост, соединявший скалу с гребнем горы, и, скорее всего, вход непосредственно в сам особняк. Решив проверить его, Валент пошел по дороге. Дождь все продолжался, поэтому лес, и так не выглядевший гостеприимным, был в такую погоду особенно мрачным. В Ординаторы не берут слабых духом, и за время службы Валент успел повидать всякое, однако даже ему в сплетении ветвей, поросших мхом камнях и шорохе капель мерещилось всякое. Или может не мерещилось?

Граница, отделяющая наш мир от того, где все привычное нам меняется до неузнаваемости и где правят свой бал сущности, от которых он, вступая в Орден, поклялся защищать людей, и так очень тонка. А насколько тонка она будет в этом созданном нечестивыми ритуалами месте?

Остановившись, Валент достал Святой Символ, унаследованный им от наставника, качнул его, держа перед глазами и, поймав ритм, закрыл их, читая про себя псалом. Если, дочитав и открыв глаза, в его движении не будет чувствоваться диссонанса, то все в порядке. Если же что-то будет отличаться от ожидаемого, это повод насторожиться. Да — способ грубый и многие братья заслуженно относятся к нему со скепсисом, а некоторые вообще называют глупым суеверием. Однако, лучшего у него сейчас нет.

Вздохнув Валент открыл глаза. Ощущения в держащих цепочку пальцах и память говорили, что символ так и должен качаться влево-вправо. Однако, тот, вместо этого, описывал фигуру, похожую на восьмерку. Со вздохом убрав символ, Валент осмотрелся и продолжил путь.

Наверху, перед мостом, имелось здание старого таможенного поста и перестроенные в гараж конюшни. Гараж и площадка перед ним были забиты дорогими машинами. Значит тут и правда была встреча некого тайного общества, включавшего в себя весьма состоятельных господ. Здание поста, судя по всему, использовалось для проживания прислуги, но сейчас пустовало. Войдя, Валент мельком осмотрел вычищенную печь, пустые умывальники и перемытую посуду. Люди отсюда не сбежали в ужасе, не вышли на секунду и уже не вернулись. Они знали, что будут отсутствовать долго. Вполне ожидаемо, что хозяин особняка на время встречи распустит слуг по домам, дабы избавиться от лишних глаз. Это хорошо. Меньше людей может оказаться под ударом.

Выйдя из здания, Валент направился по мосту к воротам с двумя башенками, защищавшими вход в особняк. Здесь маленькая дверца так же оказалась запертой однако, достав карманный нож, Валент сунул его в щель, откинул задвижку и вошел в крошечный дворик, со всех сторон окруженный камнем.

Дверь, ведущая внутрь особняка, носила следы переделки. Раньше она была очень маленькой и узкой, чтобы задержать нападавших в этом простреливаемом со всех сторон каменном мешке и позволить им проникать внутрь только по одному. Потом проем расширили, как и бойницы с боков, ставшие высокими окнами, и вставили новую дверь, сделанную из потемневших от времени дубовых досок, окованных металлом. Эта оковка выглядела так же как и старая, но выточенные на токарном станке бронзовые петли бросались в глаза своей правильностью и симметричностью. Скорее всего, господа просто не желали мучить уши жутким скрипом петель кузнечной работы.

Осторожно потянув за заменявшее ручку массивное кольцо, Валент обнаружил, что тут не заперто, вошел в холл и осмотрел сперва галерею, с которой арбалетчики должны были бить по рвущимся внутрь врагам, затем — поддерживающую её колоннаду. Ни там, ни там никто не прячется, хотя чего он ожидал? Кого собравшимся тут бояться, в конце концов? Судя по стоимости автомобилей снаружи, даже полиция не рискнет тревожить столь уважаемых людей, поэтому, пока кто попроще запирается на три засова, у них тут чуть ли не щеколда.

Внутри кольнуло от того, насколько этот Альва, или кто он там, легко его прочитал. Валент видел слишком много людей из бедных районов и достаточно — из богатых, чтобы верить в то что Всемогущий благословляет золотом за трудолюбие и набожность. И нет — он действительно не ищет мести. Но справедливость в том виде, в котором он это себе представляет, похожа на неё, как родная сестрица.

Из холла две двери вели вбок, скорее всего, в какие-то кладовые или гардеробные. Оставалась та дверь, которая ведет вперед. Толкнув её, Валент вошел в зал и остановился, увидев посреди зала нечеловеческого вида тварь. Но в отличие от конструкта, собранного вторгнувшейся в Цитадель их ордена сущностью, это было сделано тем, кто разбирался в тонкостях местной анатомии, так что, её творение даже будучи скроенным из трех женских тел, выглядело гармонично и двигалась весьма грациозно.

— Привет, милый. А вот и ты… — голос твари тоже был женским, с поправкой на особенности анатомии, — Вольфган говорил, что ты дракон. Покажешь мне свое настоящее лицо?

— Я не дракон.

— Неужели? Тебя опять не за того приняли?

— Верно, — Валент усмехнулся, понимая, что тварь ожидала тут совсем не его, — Тот, кого вы ждали, ожидал, что упомянутый вами Вольфган расставит для него ловушку, поэтому послал сюда меня.

— Правда? Какая жалость! Что же мне теперь с тобой делать? О! Я думаю, ты составишь прекрасную компанию Том. Мне нравится с ней играть, но играть с двумя игрушками будет вдвое веселее.

— Игры с огнем до добра не доводят, — Валент вытянул руку и миг спустя её оттянула приятная тяжесть стремительно раскаляющегося клинка, — Со мной — тем более.

— Милый — ну зачем ты так? Ты решил напугать меня? — тварь улыбнулась жутковатой улыбкой, не сводя, тем не менее, взгляда со светящегося лезвия, — Тут нельзя умереть. Но здесь можно чувствовать боль. Много боли. Я научу тебя её любить…

— Попробуй…

Тварь некоторое время колебалась, затем бросилась вперед. Это было быстро, но ожидаемо. Уйдя с линии атаки, Валент выставил клинок вбок, вскрыв тварь по всей длине. Пролетев дальше, она врезалась в стену и беспорядочно задергалась. Способности молчали, однако Валент все равно, держа клинок наготове, быстро огляделся, после чего развернулся к агонизирующей твари. «Тут нельзя умереть», — она была явно в этом уверена, так что, осторожно подойдя сбоку, Валент коротким, но мощным ударом обезглавил тварь, дабы быть уверенным, что та сдохла. Голова последний раз шевельнула ртом, затем её глаза остановились.

…

Длинная аллея из многовековых дубов тянулась уже полчаса. Оставшись один и продолжив двигаться в указанном направлении, Валент пытался определить момент перехода в то самое «карманное» пространство, сравнивая свои ощущения сейчас с теми, которые были в Цитадели. Однако, мало того, что тогда, во всей этой суматохе, ему было сильно не до того, чтобы прислушиваться к себе, так еще появилось некое смутное чувство узнавания, сильно сбивавшее с толку. Поэтому, когда впереди показался старинный особняк, почему-то тоже показавшийся знакомым, он разочарованно вздохнул и переключил внимание на него.

Когда-то давно особняк был пограничным замком, построенным, чтобы контролировать долину и проходившую рядом дорогу. Вольфганы купили его пару веков назад, перестроив бывшее укрепление в загородный дом. В свое время это являлось очень модным, да и места тут были потрясающие, и по дороге Валент получил определенное удовольствие, любуясь ими.

Сам особняк представлял из себя прямоугольное здание с высокой двускатной крышей, практически целиком занимавшее большую скалу, возвышающуюся над перевалом, через который некогда проходил важный торговый тракт. Рядом с ним была прилеплена высокая круглая башня, и на этом место на скале кончилось, поэтому вспомогательные постройки теснились внизу, у основания скалы, отгороженные со стороны долины стеной с массивной квадратной башенкой, в которой были сделаны ворота.

Подойдя к ним, Валент походя подергал маленькую дверцу, которая ожидаемо была заперта, и по той же аллее, которая превращалась в ведущую через лес дорогу, пошел наверх. Там имелся второй вход, ведущий через узкий мост, соединявший скалу с гребнем горы, непосредственно в сам особняк. Дождь все продолжался, поэтому лес, и так не выглядевший гостеприимным, был в такую погоду особенно мрачным. В Ординаторы не берут слабых духом, и за время службы Валент успел повидать всякое, однако даже ему в сплетении ветвей, поросших мхом камнях и шорохе капель мерещилось всякое. Или может не мерещилось?

Граница, отделяющая наш мир от того, где все привычное нам меняется до неузнаваемости и где правят свой бал сущности, от которых он, вступая в Орден, поклялся защищать людей, и так очень тонка. А насколько тонка она будет в этом созданном нечестивыми ритуалами месте?

Остановившись, Валент достал Святой Символ, унаследованный им от наставника, качнул его, держа перед глазами и, поймав ритм, закрыл их, читая про себя псалом. Если, дочитав и открыв глаза, в его движении не будет чувствоваться диссонанса, то все в порядке. Если же что-то будет отличаться от ожидаемого, это повод насторожиться. Да — способ грубый и многие братья заслуженно относятся к нему со скепсисом, а некоторые вообще называют глупым суеверием. Однако, лучшего у него сейчас нет.

Вздохнув Валент открыл глаза. Ощущения в держащих цепочку пальцах и память говорили, что символ так и должен качаться влево-вправо. Однако, тот, вместо этого, описывал широкую восьмерку. Это настораживало. Убрав символ, Валент осмотрелся и продолжил путь.

Наверху, перед мостом, имелось здание старого таможенного поста и перестроенные в гараж конюшни. Гараж и площадка перед ним были забиты дорогими машинами. Ожидаемо, если тут была встреча некого тайного общества, включавшего в себя весьма состоятельных господ. Здание поста, судя по всему, использовалось для проживания прислуги, но хозяин особняка на время встречи наверняка распустил слуг по домам, дабы избавиться от лишних глаз. Войдя и мельком осмотревшись, чтобы подтвердить свою догадку, Валент удовлетворенно кивнул. То, что прислуга отсутствует, было хорошо. Меньше потенциальных случайных жертв…

Выйдя из здания, он направился по мосту к воротам с двумя башенками, защищавшими вход в особняк, карманным ножом откинул задвижку на дверце в одной из створок и вошел в крошечный дворик, со всех сторон окруженный камнем.

Дверь, ведущая внутрь особняка, раньше была очень маленькой и узкой, чтобы задержать нападавших в этом простреливаемом со всех сторон каменном мешке и позволить им проникать внутрь только по одному. Потом проем расширили, как и бойницы с боков, ставшие высокими окнами, и вставили новую дверь, сделанную из потемневших от времени дубовых досок, окованных металлом. Оковка походила на старую, а вот выточенные на токарном станке бронзовые петли сразу бросались в глаза своей правильностью и симметричностью. Скорее всего, господа просто не желали мучить уши жутким скрипом петель кузнечной работы.

Решительно распахнув дверь, Валент вошел в холл, на ходу осмотрев сперва галерею, с которой арбалетчики должны были бить по рвущимся внутрь врагам, затем — поддерживающую её колоннаду. Разумеется, сейчас никаких арбалетчиков тут не было, да и кого собравшимся бояться? Судя по стоимости автомобилей снаружи, даже полиция не рискнет тревожить столь уважаемых людей, поэтому, пока кто попроще запирается на три засова, у них тут чуть ли не щеколда.

Внутри кольнуло от того, насколько этот Альва, или кто он там, легко его прочитал. Валент видел слишком много людей из бедных районов и достаточно — из богатых, чтобы верить в то что Всемогущий благословляет золотом за трудолюбие и набожность. И нет — он действительно не ищет мести. Но справедливость в том виде, в котором он это себе представляет, похожа на неё как родная сестрица.

Не обращая внимания на две боковые двери, Валент прошел в зал, где его ждала тварь, скроенная из трех, точнее, двух с половиной женских тел. Причем, в отличии от той химеры, что он видел в Цитадели, тварь создавшая это, куда лучше разбиралась в тонкостях человеческой анатомии, поэтому получившийся конструкт выглядел и двигался почти как нормальное живое существо.

— Привет, милый. А вот и ты… — голос твари тоже был женским, и то ли от этого, то ли от ласкового тона становилось мерзко, — Вольфган говорил, что ты дракон, но ты так мал?

— Вместо дракона сюда пожаловал рыцарь, — Валент усмехнулся, понимая, что тварь ожидала тут совсем не его, — А ваш Вольфган слишком предсказуем. И его ловушки тоже.

— Но ты все равно в неё попался. Что же мне теперь с тобой делать? О! Я думаю, ты составишь прекрасную компанию Том. Мне нравится с ней играть, но играть с двумя игрушками будет вдвое веселее.

— Можешь рискнуть, — Валент вытянул руку и миг спустя её оттянула приятная тяжесть стремительно раскаляющегося клинка, — Но закончится это все плохо.

— Милый — ну зачем ты так? Ты решил напугать меня? — несмотря на жутковатую улыбку, нервный взгляд твари был сосредоточен на светящемся лезвии, — Тут нельзя умереть. Но здесь можно чувствовать боль. Много боли. Я дам тебе насладится ею…

— Попробуй…

Тварь долгое время колебалась, словно пытаясь понять, чем ей это грозит, затем сделала выпад. Шагнув вперед, Валент срубил протянутые к нему руки и мощным ударом снизу вверх рассек от паха до плеча. Тварь завалилась на бок, дергаясь и хрипя. Способности молчали, однако Валент все равно, держа клинок наготове, быстро огляделся, после чего развернулся к ней. «Тут нельзя умереть», — тварь была явно в этом уверена, так что, крутанув клинком, Валент, действуя наверняка, снес ей голову. Голова последний раз шевельнула ртом, затем её глаза остановились.

…

Длинная аллея из многовековых дубов. Оставшись один и продолжив двигаться в указанном направлении, Валент пытался определить момент перехода в то самое «карманное» пространство, сравнивая свои ощущения сейчас с теми, которые были в Цитадели. Однако, вместо этого понял, что знает каждое дерево в этой казавшейся бесконечной аллее и каждую выбоину в плитах дороги. Особняк впереди. Его еще не видно, но это будет прямоугольное здание с высокой двускатной крышей, рядом с которым прилеплена высокая круглая башня. Больше места на скале нет, поэтому вспомогательные постройки теснятся у основания скалы, отгороженные со стороны долины стеной с массивной квадратной башенкой с воротами.

И ворота, и маленькая дверца в них окажутся запертыми, так что он пойдет по дороге через лес наверх, где будет куча машин, дом слуг, которые уехали, дабы хозяин мог проводить свои ритуалы без лишних глаз, и узкий мост, ведущий прямо в особняк. Ворота за мостом также заперты, но дверца в них без проблем откроется карманным ножом. Дальше будет маленький дворик, дверь которая выглядит как старая, но на самом деле её заново изготовили под старину, когда перестраивали замок в загородный дом, холл с боковыми дверьми, которые не имеет смысла проверять, так как там гардероб и кладовая, а когда он войдет в зал, его будет поджидать сделанная из нескольких тел тварь с женским голосом. Тварь примет его за какого-то дракона, затем скажет, что здесь невозможно умереть, бросится вперед и он снесет ей голову, а потом…

Что же потом? Или не потом? Он что-то забыл. Что-то связанное с его службой Ординатором. Или с Ментором Аргусом? Точно! Наставник! Что-то связанное с ним! Но что? Альва намекал, что его можно вернуть? Может, это? Но душа наставника уже с Единым, так что остается только… Единый! Символ единого, в виде жертвенного столпа, единицы и Шпиля, на котором держится мироздание. Достав унаследованный от наставника святой символ, Валент посмотрел на то как он качается, затем прикрыл глаза, шепча псалом. Если в его движении не будет чувствоваться диссонанса, то все в порядке. Если же что-то будет отличаться от ожидаемого, это повод насторожиться. Да — способ грубый и многие братья заслуженно относятся к нему со скепсисом, а некоторые вообще называют глупым суеверием. Однако, лучшего у него сейчас нет.

Вздохнув, Валент открыл глаза, глядя на то как он, в соответствии с ожиданиями описывает широкую восьмерку. Диссонанс отсутствует и это значит… Значит совсем противоположное! Потому, что тут созданное нечестивыми ритуалами карманное пространство. Здесь не может быть привычной нам нормы — только её иллюзия. А если иллюзия кажется тебе нормальной, значит тут определенно что-то не так. Но что?

Осмотрев открывшийся впереди особняк и еще раз убедившись в том, что он, как и аллея, знаком ему до мельчайших деталей, Валент остановился, размышляя. Надо попробовать рассуждать как наставник — он был мастером решения подобных головоломок. Его фантомные воспоминания связаны с одной и той же последовательностью событий. Что, если изменить свое поведение? Войти в особняк не через верхние ворота, а снизу?

— Нет, друг мой. Это слишком просто… — раздавшийся сбоку и чуть сзади знакомый голос заставил Валента вздрогнуть, — Таким образом ты просто создашь новую петлю и будешь крутится в ней до тех пор, пока не станет очевидно, что это все повторяется раз за разом.

— Наставник?

— Нет, друг мой… — сделав шаг вперед, Аргус посмотрел на Валента своей хитрой улыбкой и покачал головой, — Это не я. В основном, это твои воспоминания обо мне.

— В основном?

— Но не целиком. Как ты неоднократно подмечал, идя через тот мрачный лес, завеса здесь необычайно тонка. Это значит, что всякие мерзкие твари с той стороны будут в этом месте особенно сильны. Поэтому, я советую тебе быть настороже. Они любят лазить в чужие головы и могут, взяв мой образ, пытаться на тебя влиять.

— Я… — Валент послушно склонил голову, — Я буду осторожен, наставник.

— Хорошо. Теперь, когда ты предупрежден, что я не более чем призрак, созданный из твоей фантазии и, возможно, пытающийся тобой манипулировать, давай подумаем, что тут происходит.

Вложив ладони в рукава робы, Аргус уставился на особняк видневшийся вдали. Валент, сбитый с толку и растерянный, косился на него, не зная что думать. Дождь лил, они стояли, не говоря ни слова и так продолжалось, как будто вечность.

— Друг мой… — наконец заговорив, Аргус заставил Валента вздрогнуть, — Я прекрасно понимаю твои чувства. Но, несмотря на произошедшее, ты все еще Ординатор. И долг для тебя прежде всего.

— Долг присяге и долг моим идеалам. Ему я ничего не должен. Это важно.

— Ты пошел сюда не из-за него. Ты пошел сюда потому, что посчитал своим долгом прекратить то, что творит Вольфган. У которого, кстати, имелись обширные связи не только с аменцами, но и с Орденом Одаренных.

— Я об этом не знал.

— Тогда откуда я про это знаю? Я же плод твоего воображения, не забывай.

— Возможно, я догадывался… В принципе догадаться было не сложно.

— Так! А вот это тебе, друг мой, лучше прекратить.

— Что именно, наставник?

— Убеждать себя. Тебе показалась подозрительной моя осведомленность. Не надо искать этому объяснения и убеждать себя, что подобное нормально. Это не нормально. Еще раз повторюсь — не обманывайся моей внешностью. Возможно, тобой пытаются манипулировать. Но! Ты можешь наблюдать за этим и попытаться понять, что от тебя хотят. Понимаешь?

— Да. Я понимаю… — тяжело вздохнув, Валент вытер лицо от капель, — Ладно — попробую порассуждать, как вы учили. Итак… Это — ловушка. Вольфган приготовил её для Альвы, ожидая, что тот за ним придет.

— Это не Альва. Его действительно часто путают. Черных птиц легко спутать.

— Каких «черных птиц»?

— Не отвлекайся, друг мой. Его личность можно выяснять долго. Сейчас это не главное. Главное, что ловушка была расставлена не на тебя. «Медвежий капкан не сработает на зайца.» Так кажется он выразился?

— Да, наставник. Погодите! Возможно я понял, что это за «капкан»! Временная петля — это он и есть! Учитывая, что у меня нет фантомных воспоминаний о чем-то после убийства той твари, её смерть перезапускает цикл. Вот почему здесь невозможно умереть.

— Интересная мысль… Учитывая, что наш общий друг умеет каким-то образом перерождаться, запереть его там, где невозможна смерть, выглядит интересным способом от него избавиться. Но почему это привязано к смерти твари? И привязано ли?

— У меня пока нет идей.

— У меня тоже, — вздохнув, Аргус кивнул вперед, — Тогда предлагаю двигаться, а то тут такая сырость, что я, даже будучи призраком, чувствую, как у меня ломит кости.

Они двинулись вперед. Дойдя до нижних ворот и еще раз убедившись, что те ожидаемо заперты, Валент задрал голову рассматривая мост. Затем принялся изучать щели, надеясь, что тут запор аналогичен тому, что наверху.

— Кажется, я пытался его вскрывать, но у меня не получилось и все последующие разы я проходил мимо. Видимо запомнил, что не стоит терять здесь время. Но что, если я был недостаточно усерден?

— Все еще хочешь попробовать изменить маршрут? Это вряд ли что-то даст. Вольфган знал, с кем будет иметь дело и знал, как тот умен. Уж подобный маневр он бы предусмотрел.

— Возможно. Но я тоже промок и мне не хочется тащиться наверх. А тут есть где обсушится и согреться.

— С чего ты взял?

— Честно говоря — не знаю. Возможно, уже ходил этим путем и это действительно ничего не изменило… Но… Нет… — разочарованно выдохнув, Валент оставил попытки взлома, — Тут, возможно, заперли на замок.

— А это можно легко проверить, друг мой!

Выпростав ладони из рукавов, Аргус вытянул их вперед, уперся в ворота и принялся медленно погружать их в старое дерево. Затем шагнул вперед, пройдя сквозь створку, как и положено призраку. Валент, удивленно наблюдавший за этим, подошел и посмотрел сквозь щель. После осторожно позвал.

— Наставник? Вы в порядке?

— Да! Ощущения крайне специфические, однако в бытии призраком есть определенные преимущества. Кстати — замка на запоре нет. Но он весьма ржавый. Попробуй приложить побольше усилий, только следи, чтобы нож не сложился тебе на пальцы.

Послушно кивнув, Валент сунул нож в щель еще раз и, постукивая по нему ладонью, все-таки смог сдвинуть приржавевший запор с места, открыть дверцу и войти внутрь.

— Наставник?

— Я тут! Решил пока осмотреться, — Аргус, выйдя прямо через стену одной из построек, кивнул в её сторону, — Ты был прав. Тут генераторная и котельная, и внутри довольно тепло. А вон там — кладовые. Они заперты, но внутри есть продукты и вино.

— Это опять очень подозрительная осведомленность. Я точно не мог этого знать. Или мог? Если я действительно проходил здесь, то вполне мог заглянуть и туда, и сюда.

— Ты в этом уверен, друг мой?

— Нет.

— Значит это подозрений не снимает. Так! А теперь реши, что ты хочешь больше — греться или есть?

— Я бы, наверное, сперва обсушился…

— Ну что-же — тогда сюда…

Валент вошел в прилепленное к скале здание, из глубины которого доносилось урчание механизмов и огляделся. Генераторы были огромными по меркам поместья, которое им приходилось обеспечивать энергией. Одного бы за глаза хватило на небольшой городок, а тут их было три. Так же каждый легко мог бы обеспечить все тут горячей водой, однако проектировщики сделали отдельную котельную, где стоял еще один генератор, на этот раз адекватной мощности. Подивившись такому решению и поставив себе в мозгу отметку, что надо найти, что эти монстры питали, Валент снял и выжал промокший плащ, повесил его на горячие трубы и с облегчением опустился на табурет, стоявший у грубо сколоченного стола. Аргус уселся напротив, озадаченно хмыкнул, после чего, вытянув руку, медленно опустил её на столешницу.

— Как интересно! Я могу проходить через материальные преграды, однако, пока я об этом не задумываюсь, все ощущается как обычно. Ноги чувствуют неровности пола, я не проваливаюсь через табурет и рука… Я могу протолкнуть её через стол, но, если не делаю это специально, рука ложится на него, будто из плоти и крови.

— А вы можете манипулировать предметами? — Валент подтолкнул к нему жестяную кружку.

— Сейчас попробую… О! Могу! А если…? — кружка со стуком упала, — Да. Это определенно зависит от моего желания. Так что, возможно, тебе не надо было ковырять тот запор. Я мог бы просто тебе открыть. Подожди здесь!

Аргус вышел, причем как положено — воспользовавшись дверью и через некоторое время вернулся, неся в одной руке бутылку вина, а в другой — перетянутую шпагатом колбасу.

— Как вы вынесли это через закрытую дверь? — удивленно поинтересовался Валент, — Вам удалось открыть её изнутри?

— Нет — там навесной замок. Поэтому я положил их на подоконник, открыл щеколду на окне, прошел через стену и забрал с другой стороны.

— Вам впору начинать карьеру взломщика, наставник. С такими-то возможностями…

— Ты не о том думаешь, друг мой. Это определенно уже не плод твоего воображения.

— Верно… Но вы сами сказали, что являетесь в основном моими воспоминаниями о вас?

— И это так… Должно быть так.

— Может ли это быть неким свойством данного места. Альва… Или Не Альва, если верить вами сказанному, намекал на некий сюрприз, который меня здесь ждет, и который он не хотел портить? Приятный сюрприз.

— О! Он говорил о сюрпризе гораздо раньше. Еще когда вы встретились там, в том месте, которое удивительно напоминало место из видения.

— И спрашивал, не хочу ли я помочь вас вернуть? И что вы мертвы только телом.

— А душа бессмертна. И еще он обещал тебе встречу со Святым Сыном. Задумайся, откуда я это знаю.

— Если вы плод моего воображения, вы знаете все, что знаю я.

— Плод воображения не может принести тебе вино и колбасу. А знаешь, кто может? И кто умеет копаться в людском разуме, выуживая оттуда воспоминания?

— Твари из Бездны… Но будь вы ею, разве вы бы не пытались меня убедить в том, что вы и есть Аргус?

— А ты бы поверил? Ты — Ординатор Ордена Чистых. Тебя учили распознавать подобное и сопротивляться этому. Я лично тебя этому учил.

— Вы правы, наставник… Ваша душа должна быть со Всемогущим. То видение — просто трюк. Как и все, что тут происходит.

Вздохнув, Валент поднял кружку, взял бутылку, содрал пальцами воск с горлышка, выдрал пробку и, налив себе вина, тяжело привалился к стене, глядя в одну точку. Аргус вздохнул, дотянулся до бутылки и, осторожно пригубив, удивленно причмокнул.

— Призрак, который может напиться… Да — это определенно что-то странное.

— Сколько раз мы уже ведем этот разговор? — достав нож, Валент нарезал колбасу и сделал Аргусу жест, приглашая того угощаться, — Это же ведь не первый раз? У меня есть такое ощущение, что не первый. Или это уже паранойя?

— Определить это можно только одним способом. Выяснить, откуда у тебя эти воспоминания?

— Это не воспоминания. Скорее — ощущения. Я не знаю, откуда они.

— Разумеется, ты не знаешь, друг мой. Знай ты — я бы тоже это знал. Но давай подумаем, как это можно узнать?

— Как это можно узнать? Ну вообще-то ощущение, что что-то тут не так, у меня появилось после вот этого… — Валент достал святой символ, — Диссонанса не было, но в таком месте это невозможно. Проверьте сами.

Аргус взял протянутый ему символ, раскачал его, закрыл глаза, шепча псалом, после чего открыл их и уставился на описываемую символом восьмерку.

— Интересно. Говоришь, ты не чувствовал диссонанс?

— А вы чувствуете?

— Да. Но возможно, в моих руках это работать не будет. Хотя то, что я от прикосновения к нему не разлетелся в дым, радует и пугает одновременно.

— Я не пытался вас проверить таким образом, наставник. Я не суеверный пастушок, который думает, что символ изгоняет исчадий. В Цитадели он был на каждом шагу, но их это не остановило. Как не помешало забрать тело Марты.

— И все таки… — взяв кусок колбасы, Аргус отправил его в рот и задумчиво прожевал, — Все таки это тоже интересно. И к слову об исчадьях. Та тварь, убийством которой петля перезапускается, весьма примечательна.

— Да. Она явно знала, что делала, лепя свое тело.

— На фоне той, что была в Цитадели. Ты это тоже отметил. Однако, вот что странно — ту мы еле одолели, а эта против тебя практически беспомощна. Хотя, если вдуматься, имея более глубокие познания о нашем мире, позволяющие создавать столь функциональных конструктов, она должна быть куда опаснее… Но она просто… — Аргус замолчал интенсивно размышляя, — Умирает. Петля каждый раз заканчивается её декапитацией. Но те твари от этого не умирали. Они перемещались в запасные тела.

— Возможно, у этой его нет?

— У неё, судя по виду, было три тела под рукой. Это уж не говоря о том, что, судя по числу машин, собралось тут куда больше народа. Но даже если три. Не разумнее было бы распределить риски? Что дает ей нынешнее тело? Да ничего такого. Можно, что называется, «давить массой», но у неё это ни разу не вышло.

— Я тренированный боец, наставник. И у меня «Лийбэа».

— Знаю. Но ждали они тут того, кто намного опаснее. Выставить против него это? На что они надеялись? Очевидно, на это и надеялись!

— Не понимаю.

— Понимаешь, друг мой! Все ты понимаешь!

— Удержать меня от того, чтобы я принялся резать тут всех налево и направо… Но как он мог знать?

— Никак. Видеть смысл там, где его нет — ошибка такая же, как и не видеть его там, где он есть. Что, однако, не отменяет того, что мысль верна. Даже если была высказана по другому поводу. Зная нашего общего друга, он бы просто размазал эту тварь.

— Чем перезапустил бы петлю и так раз за разом, пока…

— Пока что? — Аргус, хитро сощурившись, приложился к бутылке отпив вина прямо из горла.

— Пока не понял бы, как и я, что все это повторяется? Разве нет?

— А как ты понял?

— Не знаю.

— Мы опять вернулись к тому, что тебе надо выяснить природу этой фантомной памяти. Думаю, ответ в этом. Возможно тут есть книги, которые способны пролить на неё свет.

— А что делать с тварью?

— Не убивать. Раньше это был замок. Уверен, в нем имеется место, где можно её надежно запереть.

— И вы, с вашими талантами призрака, легко можете его найти.

— Я могу даже помочь её туда заманить.

— Вы уверены, что она вам ничего не сделает?

— А что она мне может сделать? Я уже мертв, друг мой. Хотя и чересчур деятелен для покойника. Но, в любом случае, бояться мне особо нечего.

…

Килли, которую оставили охранять машину вместе с братом, тревожно посмотрела на вернувшегося Старпома. Она слышала их с Валентом разговор, но поняла не особо много. В основном то, что Валент пошел в ловушку. Поэтому, подождав пока Старпом сложит зонт, устроится на сиденье и закурит, Килли решила поинтересоваться дальнейшими планами.

— Мы ведь его дождемся, да?

— Да.

— То есть это все будет быстро?

— Для нас — довольно быстро.

— А для него?

— Понятия не имею. Время внутри наверняка течет не синхронно с нашим, но вот насколько, угадать отсюда сложно. Может там пару веков провести.

— Пару веков⁉ — Килли удивленно выкатила глаза, — А что мы будем делать если он того… Умрет?

— Нас это, конечно, огорчит… Но не остановит. Беспокоишься за него?

— Ну так… Он вроде нормальный. Для церковника.

— Это хорошо. Не забудь ему об этом сказать, когда он вернется.

— Зачем?

— Чтобы он знал, очевидно. Всегда приятно знать, что кому-то не похер, сдох ты уже или еще нет. Разве не так?

— Ну так… Просто… Ну ладно…

Растерянно кивнув, Килли замолчала. Вместо неё с переднего сиденья повернулся Киллиан. Он тоже слышал разговор, но, в отличие от сестры, его больше интересовали иные моменты.

— Босс… А что это за «карман», о котором вы говорили?

— Небольшой изолированный мир со своим временем, физикой и логикой.

— О! А как это?

— Ну вот так… Тебе сложно объяснить или просто?

— А «сложно» — это очень сложно?

— Ну смотри. У нас есть энергия. В натурфилософии под этим понимают меру движения и взаимодействия материи и её перехода из одних форм в другие, так что по факту, все что нас окружает, в том или ином виде, есть энергия и содержит энергию. И есть информация. Это то, что данную энергию направляет, структурирует, придает ей форму. Вместе они формируют окружающую нас материю, время, пространство и нас самих.

— Э-э-э… А как же боги? Я думал, они все создают?

— Боги, точнее то, что вы ими считаете — информация. Информационные структуры способны к самоорганизации и самоопределению так же, как и биологические. Если дать им доступ к достаточному количеству энергии, они могут структурировать её, создавая материю. Прикол в том, что на это способны не только они.

— А кто еще?

— Любой, у кого есть достаточно энергии, может заделаться мини-демиургом и создать мирок с нужными ему законами. Правда при спонтанном творении законы обычно сильно от наших не отличаются — мы себе тяжело представляем что-то за пределами привычных нам взаимодействий, если можем представить вообще. Поэтому такой мирок дико разбалансирован и нуждается в подпитке извне, так как все внутри работает не на физических законах, а на «чудесах». Чудеса же крайне энергозатратны. К счастью, такой мирок может легче запитываться от Изнанки, где ситуация обратная — энергии вагон, но проблема с информацией. И на стыке нашего мира и того, можно нагородить практически все, на что хватит фантазии. Понимаешь?

— Неа, — честно признался Киллиан, — Хотя очень интересно. А почему карман-то?

— Ну ты че? Совсем? — Килли звонко постучала по лбу, — У тебя на штанах карман где? Вот! Как раз на стыке, то есть шве! Снаружи — сукно, а че внутри, то пока не залезешь, не поймешь. Вот! Даже я поняла!

— Ага… И что — прям любой мир можно создать?

— Практически.

— Даже тот, где, ну допустим, булки будут на дереве расти?

— Не вопрос. Хоть виски в бутылках. Проблема будет в том, как это все продумать. Привычный ему мир творец воспроизводит, можно сказать, «рефлекторно», и «костыли» вставляет тоже. А вот что-то отличающееся надо продумывать. Но возможно все.

— И почему это никто не делает?

— Почему? Вот же — сделали. Ритуал замороченный и результат, я подозреваю, будет не тот, на который они рассчитывали, но сделали, когда возникла острая необходимость.

— Да не — я имею в виду, что ну… Почему вот наши не сделают себе мир такой, который по вкусу, где сасанахов нет, и не живут там?

— И такое делали… — Старпом закурил новую сигарету, — Но ничем хорошим это не закончилось.

— Почему?

— А что вы там делать будете?

— Ну как: «Что?» Жить!

— Что ты подразумеваешь под «жить»?

— Ну что под этим обычно подразумевают? Работать, отдыхать, виски гнать, детей растить.

— Но только в покое и безопасности?

— Да.

— И как долго у вас, во-первых, продержится монолитность вашего общества? Сейчас один эринец за другого держится потому, что спиной к спине проще от врагов отбиваться. Да и то драться по разным поводам умудряетесь. А там врагов не будет. А вот поводы для драк останутся. Как скоро вы там все передеретесь без общего врага?

— Э-э-э… Да ну, решим как-то. С драками. Следить за всеми, чтобы не буянили, а если буянит — воспитывать. Или сразу воспитывать, чтобы не дрались.

— А с работой? Один навоз выгребает, второй колбасу крутит. Все хотят быть на месте второго и никто не желает быть первым. Как это решать будете?

— Ну, там придумаем. Проверку какую-то. Кто на что горазд. У кого, допустим, на колбасу рука легкая, тот и колбасник. У кого виски — тот виски пусть гонит. А кто совсем дурак, того навоз чистить.

— Хорошо — что с детьми? У тебя мир не резиновый и прокормить может ограниченное количество людей. А войн нет, насилия нет, болезней нет. Ты же такой мир своим создать хочешь, верно? Как скоро он пополам треснет от перенаселения?

— Ну надо, значит, чтобы не просто так детей строгали, а по графику. Кто умер — смотрим, кто там следующий по очереди за ребенком.

— То есть ты собираешься построить для эринцев мир тотального контроля, где всех будут воспитывать в нужном большинству ключе, указывать каждому, где его место и позволять заводить детей только по спискам. Я все верно понимаю?

— Нет! В смысле, ну не то, что бы так строго, просто как тогда еще?

— Да никак. В том и проблема. А еще проблема в том, что если вам все-таки, несмотря на столь жесткий контроль, не удастся удержать ситуацию, то придется вылезать из маленького уютного мирка обратно в наш большой и жестокий. Где за это время появилась куча новых угроз. Начиная от неизвестных вам болезней и заканчивая местными народами, которые, пока вы там в безопасности и спокойствии теряли хватку, тренировались резать друг друга. И что вы делать будете?

— Не знаю, — расстроенно скривившись, Киллиан пожал плечами, — Сдохнем, наверное.

— Возможно нет. Но горя хлебнете изрядно. Изоляционизм никогда не решал проблемы.

— А что их решало?

— Действие. Оборона всегда должна быть активной. Неприступных крепостей не бывает. Рано или поздно тебя из твоей раковины вытащат. Если, конечно, ты не придешь за ними раньше.

— За кем?

— За всеми…

— Как вы? — осторожно подала голос Килли, — Вы говорили, что Вольфган решил вас поймать, потому, что знает, что вы за ним придете? Вы поэтому это делаете?

— Отчасти, — затушив окурок в пепельнице, Старпом потянулся, — Больше, конечно, из удовольствия, но и данные соображения имеют место быть. А теперь, после столь вдумчивой беседы, предлагаю поужинать. Или уже позавтракать? Доставай, что там у нас осталось.

…

Тварь, как выяснилось, не торчала постоянно в зале, курсируя по всему замку. А еще не видела Аргуса в упор, что опять таки было крайне странно, так как с одной стороны, это было бы нормально, будь он просто плодом воображения Валента, как сам и предполагал в начале. Однако последующие события и, главное, возможность манипулировать предметами, привели к пересмотру данной гипотезы. Но тварь категорически отказывалась его воспринимать, что, с одной стороны, было хорошо, с другой — представляло известную проблему с тем, как заманить её и запереть.

— Наставник — может, попробую я?

— Я думал об этом, друг мой. Но что, если ты не прав, эта встреча — единична и случайна, и при следующем перезапуске петли я тут не появлюсь?

— Перезапуск? Но она, предположительно, вызывается смертью твари?

— Которую тебе придется ей устроить, если что-то пойдет не так. Поэтому, оставим это все на крайний случай и подумаем. О! А что если вспомнить старую школу?

— Старую школу?

— Да! Я же, как-никак привидение?

— Вам виднее, наставник.

— А что у нас, традиционно, ассоциируется с привидениями?

Хитро подмигнув, Аргус прошел сквозь стену и, пару минут спустя, до Валента донесся звон каких-то цепей. «Где ты, милый? Не заставляй меня тебя искать!» — тварь, судя по всему, также это услышала и пошла на звук, — «Ай, вот ты где! Решил спрятаться от меня? Нет — здесь тебе не скрыться!» Ответом на это стал тяжелый хлопок железной двери, скрежет засова и яростные гулкие удары, перемежаемые угрозами и проклятьями. Подождав некоторое время и убедившись, что выбраться тварь не сможет, Валент поспешил в находящееся за стеной помещение, когда-то бывшее темницей. Аргус уже ждал там и в ответ на незаданный вопрос, поднял какое-то рубище, которое для твари, видимо, просто висело в воздухе, словно те гремящие кандалами призраки-простыни, которых рисовали, иллюстрируя страшные рассказы в дешевых газетах.

— Так вот о какой «старой школе» вы говорили?

— А ты о чем подумал?

— Признаться, это бы я вспомнил в последнюю очередь. Никогда не представлял вас читающим эти глупости.

— Ты думал, я родился таким? С бородой, морщинами и знаниями?

— Конечно нет. Более того — когда я вас впервые встретил, вы казались мне очень старым, хотя были чуть старше, чем я сейчас. Но я привык считать вас таким.

— Издержки наставничества… — Аргус грустно усмехнулся, — Ну ладно… Вернемся к делам. Я, признаться, тут слегка без тебя осмотрелся… Место интересное. Однако, думаю, сперва ты захочешь побеседовать с той штукой, что я запер? Похоже она слегка подуспокоилась.

Кивнув, Валент пошел дальше, с интересом осматриваясь по сторонам. При перестройке замка новые владельцы не использовали старую темницу под что-то более безобидное, а наоборот — отремонтировали и укрепили её. И зная, что семья Вольфганов, идя к богатству и власти, не брезговала ничем, это наводило на мрачные размышления о том, зачем им собственная маленькая тюрьма в уединенном особняке. Но сейчас это оказалось на руку. Старые деревянные двери, даже с металлической оковкой, тварь бы может и снесла. Но вот новые стальные, в стальной же раме даже не сильно дрожали от сыплющихся на них ударов. Подойдя, Валент отодвинул железную шторку, закрывавшую маленькое смотровое окошко. Тварь, наклонившись к нему с другой стороны, злобно оскалилась.

— Ну что ты, милый? Поймал меня? Как это у тебя получилось? Хитрец… Думаешь, что ты самый хитрый, да? Тут нельзя умереть. Поэтому, рано или поздно, я отсюда выберусь. И тогда…

— Боль? Ты говорила что-то про боль?

— Да! Много боли!

— Научишь меня её любить? Я помню. А еще что-то про дракона. Вольфган так меня называл, верно?

— Верно, милый… Верно!

— Тебе не интересно, откуда я это знаю?

— Нет… Я хочу только твоей боли. Только её. Дать тебе то, что ты заслуживаешь!

— То есть, те разы тебя ничему не научили?

— Какие «те разы», милый?

Вместо ответа Валент призвал меч и внимательно понаблюдал за ужасом и смятением в глазах твари, которая была не в силах оторваться от светящегося цветом раскаленной добела стали клинка. Затем удовлетворенно кивнул.

— Ты помнишь его, ведь так? Помнишь, что раз за разом все заканчивалось одним и тем же. Ты видела этот клинок. И ты умирала. Не ври мне — я читаю это в твоих глазах.

— Этого не должно было быть! — не сводя взгляда с клинка, тварь медленно отползла к дальней стене, — Все должно было быть по другому!

— Что? Вольфган тебя обманул? Дай угадаю — он обещал тебе бессмертие, а вместо этого ты стала всего лишь приманкой в его ловушке. Да — технически ты бессмертна. Но это — бесконечный кошмар, каждый раз оканчивающийся твоей смертью.

— Маленькая мерзавка! Это она все испортила! Здесь должен был быть Магистр! Не я! Вольфган хотел оставить в ловушке для дракона его! Он это заслужил! Но она все испортила!

— Кто «она»?

— Ведьма! — тварь метнулась к окошку с такой скоростью, что Валент рефлекторно подался назад, — Маленькая ведьма! Она была дерзкой! Она плела заговоры! Сперва сговорилась с Магистром! Потом — с Том! Она не боялась! Она сделала печать под языком! Она знала, что умрет!

— Умрет? Ведьма умерла?

— Умерла… Умерла… Порезана на кусочки! Мелкие, мелкие кусочки! Да! Да! Я её убила! Не она меня! Я её! Я! Я!

Сорвавшись на крик, тварь принялась в исступлении ритмично колотить дверь. Валент поспешил закрыть окошко, после чего переглянулся с Аргусом. Тот только развел руками.

— Я понимаю не больше твоего, друг мой, но, думаю, осмотр этого места может кое-что прояснить.

— Согласен. Я не знаю, что это за Магистр, но, по всей видимости, у них что-то пошло не по плану. И в этом виновна эта самая «Ведьма».

— Скорее всего, это та самая девушка с ведьминскими татуировками, о которой говорил тебе наш общий знакомый.

— И она мертва.

— Возможно. Хотя последовавшая за этим истерика меня смущает. Вдобавок, этом мире невозможно умереть, если верить словам той…

— Твари.

— Нет, друг мой. Это не тварь в привычном нам смысле. Не выходец из Бездны. Думаю, это когда-то было человеком. Если не по сути, то хотя бы по форме.

— Отсюда и понимание анатомии?

— Вероятно. К чему гадать? Сперва улики — потом выводы. Не наоборот, друг мой, ни в коем случае не наоборот!

Место и правда оказалось интересным. Из темницы в основную часть особняка можно было попасть через обширный подвал, соединенный с кухней, из которой, в свою очередь имелась дверь в столовую, которую при перестройке снабдили большими окнами с видом на долину. Из столовой можно было пройти в уже хорошо знакомый Валенту зал и холл. Эти три больших помещения занимали весь первый этаж. Лестница наверх обнаружилась в неприметной нише. На втором этаже с одной стороны от лестницы были жилые помещения, а с другой — огромная библиотека. Это заинтересовало Валента, но он решил сперва все-таки досмотреть жилые комнаты.

Комнату Вольфгана он опознал сразу. В молодости тот увлекался спортивной охотой, так что его покои были наполнены трофеями, картины демонстрировали сцены на данную тему, а на стене висели ружья и штуцеры, начиная с антикварных и заканчивая современными. Оружие Валент осмотрел мельком, а вот рабочий стол его заинтересовал. Если Вольфган вел дневник, это могло пролить свет на происходившее тут. Однако и сам стол, и ящики оказались пусты. Аргус, следовавший за ним, указал в сторону камина, в золе которого лежали скрюченные от жара кусочки бумаги и не догоревший картон обложек.

— Для него это тоже был путь в один конец. Фигурально выражаясь, он сжег мосты.

— А еще это место было ловушкой для того, кому лучше не давать зацепок… — присев у топки, Валент убедился, что записи уничтожены очень тщательно, — Проклятье… Если он уничтожил информацию, это плохо.

— Информация неуничтожима…

— Что?

— Тогда, когда вселившееся в Марту исчадие пыталось взять меня под контроль, я провалился в кошмар, где видел то, что не мог видеть и слышал то, что не мог слышать.

— Что именно, наставник?

— Разговоры. Недобрые планы… Это был тот приют. Я видел подноготную творившегося там зла. Тварь пытала меня этим, добиваясь моего покаяния.

— Вы мне про это не рассказывали.

— Я никому про это не рассказывал.

— Тогда каким образом…? Откуда это взялось?

— Наш общий знакомый. Он появился в этом кошмаре. Подменил образы. Убил тварь, выкинув её из моей головы. И я задал ему тот же вопрос.

— Что он ответил?

— Что информация неуничтожима. Поэтому этим тварям, которые сами есть суть информация, ничего не стоит влезть в твою память или показать тебе, то что было, даже если этого никто не видел.

— Я не понимаю, что вы этим хотите сказать, наставник? Это относится к вам? Вы поэтому знаете то, что я не мог знать?

— Возможно. Он про это что-то такое говорил тоже. Но сейчас я не об этом. Я размышляю над тем, не может ли призрак убитого человека прочитать призрак сожженной книги? Не думаю, что это чем-то отличается от реконструкции разговора, который никто не слышал.

Встав на колено, Аргус запустил пальцы в пепел и принялся доставать оттуда бумаги, тетради, какие-то чертежи и схемы. Потерявший речь Валент сперва смотрел на это все, затем попытался поднять один из листков. Однако пальцы просто прошли сквозь него.

— Увы, друг мой… Увы… Взаимодействовать с ними могу только я. Хотя… Прочесть написанное ты можешь?

— Могу.

— Значит я просто буду перелистывать тебе страницы.

— Конечно, наставник… — Валент нервно сглотнул, — Простите… Вы же понимаете, насколько это… Потрясающе! О! Вы можете стать не только превосходным взломщиком, но лучшим в мире сыщиком!

— Понимаю твое восхищение, друг мой, так что вынужден еще раз призвать не терять бдительности и ставить это все под сомнение. Это все может быть игра разума, которой вас пытаются завлечь в ловушку. Бдительность! Любые чудеса требуют бдительности!

…

Поклонившись у порога, Чашеблюститель вошел и протянул Силусу бумаги. Тот недовольно покосился на них и кивнул головой, веля пока отложить в сторону.

— Это важно, господин.

— У меня не бывает неважных дел. Подождет.

— Это о том Ординаторе.

— Котором?

— Валенте. Ученике Аргуса. Вы велели следить за ним и докладывать, если появится интересная информация.

— Эта — интересная?

— Её прислали срочной депешей.

— Ладно… Давай посмотрим.

Открыв конверт, Силус извлек бумаги и начал читать. Затем отложил, взял прилагавшиеся к ним листки, разлинованные словно нотный стан и принялся вникать в покрывающие их значки. Потом снова взялся за доклад.

— Действительно интересно… Брат и сестра. Судя по всему — близнецы. И у обоих признаки… Шизофрении? Очень странно. И Валент… Что их может связывать?

— Это еще не все, господин. Было кое-что, что они не рискнули доверить бумаге.

— Что же это?

— Видение, господин. Специальный человек с образом еще едет, но посыльный передал, что это было необычное видение. Оно было… Отстраненным.

— Они уверены?

— Абсолютно. И это еще не все… Дело в том, что в фокусе был… — Чашеблюститель нервно облизал губы, собираясь с духом, чтобы это сказать, — Ментор Аргус…

Повисло молчание. Затем Силус схватил со стола пресс-папье и в ярости запустил им в стену, оставив на шелковых обоях уродливую вмятину.

— Упрямый старый дурак! Сперва не мог умереть тихо и без скандала, теперь еще Видение! Проклятое тупое Видение!!! Кто о нем знает⁉

— Магистр клянется, что это не выйдет за пределы узкого круга посвященных.

— Прям клянется⁉

— Да, господин… — растерянно кивнул Чашеблюститель, — Думаю, я его правильно понял.

— Это значит, что об этом скоро узнают все.

— Вы не доверяете Магистру?

— Я доверял Ливии. Эта грязная вероломная шлюха была из моего круга посвященных! Как ты думаешь — если измена проникла даже сюда, то сколько шпионов крутится там⁉ Думаю, это уже известно всем.

— Да, но даже если так… Это ничего не доказывает.

— При чем тут это, о Всемогущий! Ты хоть знаешь, что подобное Видение означает?

— Ну… Насколько я в курсе, они крайне редки и…

— И?

— И это все, что мне известно… Простите, господин.

— Отстраненное видение зафиксировано около дюжины раз за всю историю Церкви. И все, кто в них фигурировал, причислены к лику святых!

— Святых? Но оно же связано с Ересиархом?

— Дурак! Оно связано со Святым Сыном! К нему должен идти Ересиарх за прощением! Отстраненное же видение, это его наблюдение за путем к Нему другой души! И если Святой Сын решил встретить кого-то лично…

На столе зазвонил телефон. Силус взял трубку, с каменным лицом выслушал собеседника на другом конце линии. После чего аккуратно опустил трубку на рычаги отбоя… и смел аппарат со стола.

— Дукс… Хочет срочно побеседовать.

— О… Но зато теперь мы точно знаем, что в окружении Магистра есть его люди. Я могу приказать их выявить…

— ПОЗДНО!!! Вы все делаете очень поздно! Мы должны предвидеть все наперед! У нас есть Орден Одаренных, который может видеть будущее! А мы постоянно на шаг позади даже долбанных солдафонов Якобуса! Теперь у них есть свой святой и все, кто хотя бы рядом с ним постоял, включая тупицу Кассия и эту самодовольную свинью Якобуса, будут купаться в лучах его славы.

— Конечно, Предвозвестник, — Чашеблюститель испуганно вжал голову в плечи, — Это очень плохо.

— О нет! Нет… Знаешь, что очень плохо? Мы убили святого… Понимаешь? Этот неугомонный дурак Аргус постарался нам все испортить, даже стоя на пороге смерти. Они взяли нашего человека, хоть и мертвого. И теперь-то уж точно найдут того, кто сделает ему некроскопию.

— Всех способных на это контролируем мы.

— Не переживай. Чтобы зарыть меня, Якобус готов сотрудничать даже с Доминцами или Залесцами.

— Суд не примет доказательства от безбожников.

— Официально — нет. Но они будут знать, куда копать. Да и Дуксу этого хватит вполне.

Выдохнув и успокоившись, Силус, опустился в кресло. Затем поднял голову на все еще испуганно сжавшегося Чашеблюстителя.

— Нам надо ускорять наши исследования. Сильно ускорять. Ты меня понял?

— Да, господин.

— Ступай… И если еще что-то случится, докладывай немедленно.

…

Оставшись один и продолжив двигаться в указанном направлении по длинной аллее из многовековых дубов, Валент пытался определить момент перехода в то самое «карманное» пространство, сравнивая свои ощущения сейчас с теми, которые были в Цитадели. Однако, вместо этого, понял, что знает каждое дерево в этой казавшейся бесконечной аллее и каждую выбоину в плитах дороги. Особняк впереди. Его еще не видно, но это будет прямоугольное здание с высокой двускатной крышей, рядом с которым прилеплена высокая круглая башня. Больше места на скале нет, поэтому вспомогательные постройки теснятся у основания скалы, отгороженные со стороны долины стеной с массивной квадратной башенкой с воротами…

Откуда он это знает? Откуда все здесь известно ему до мелочей? Достав унаследованный от наставника святой символ, Валент поднял его на уровень глаз, затем прикрыл, их шепча псалом. Если, дочитав и открыв глаза, он не почувствует в его движении диссонанса, то все в порядке. Если же что-то будет отличаться от ожидаемого, это повод насторожиться. Способ грубый и многие братья заслуженно относятся к нему со скепсисом, а некоторые вообще называют глупым суеверием. Однако, лучшего у него сейчас нет.

Вздохнув, Валент открыл глаза и, охнув, отшатнулся, увидев перед собой Аргуса, который остановил пальцем раскачивающийся символ. Наставник! Точно! Он тоже был тут. Точнее, его призрак, способный проникать сквозь стены! Возможно, это просто наваждение или часть ловушки. Или тварь из Бездны приняла его образ и дурит ему голову. Наставник сам постоянно заострял на этом внимание, призывая не верить ему на слово. Но они вместе, как в старые добрые времена, вели следствие. Разговаривали за столом в котельной, заманили в ловушку странную тварь, которую Валент как будто убивал до того бессчетное число раз, нашли сожженные записи, которые смогли прочитать, узнав из них… Часовня! Что-то в часовне, не в самом особняке! Старинная часовня, прилепившаяся выше вспомогательных построек, но ниже самого особняка и полускрытая в… пещере? Куда тянулись кабели от тех громадных генераторов. Там что-то есть!

— Друг мой, я понимаю, ты в замешательстве, — Аргус ободряюще улыбнулся, — И, возможно, даже растерян. Я бы с удовольствием оставил тебя в покое на время, дав тебе все осознать…

— Я знаю это лицо… Вас обуял азарт, наставник? Мы близки к разгадке?

— Скорее всего. Поэтому я должен тебя еще раз предупредить, чтобы ты не терял головы. И я, и все мои слова…

— Могут быть ловушкой. Вы можете быть образом, который тварь из Бездны вытащила из моей головы, поэтому я должен с осторожностью относится ко всему, что вы говорите.

— Ты помнишь мои предостережения⁈ Отлично!

— Это не память… Это что-то иное. Что-то странное…

— Это твоя связь с Упорядоченным. Именно она — ключ ко всему. И к моему появлению тут, и к тому, что ловушка в виде бесконечной петли, перезапускающейся каждый раз, когда ты убиваешь Патрицию или входишь в тайные помещения за часовней…

— Патриция? Кто это?

— То странное существо. Чудовище, обитающее в особняке. Раньше это была Патриция Кац. Ученая, хирург, исследователь, работавшая на Аменское правительство. Она была одним из сотрудников «Мит Фарм». Видимо, Вольфгана заинтересовал её опыт.

— Как она стала… этим?

— Вольфгану удалось провести странный ритуал, который он называл «О-Мо-Омомо».

— Он решил не пытаться повторить имперские опыты, а начал с первоисточника? С анаркайя?

— Да. До него никто не пытался этого делать, по причине отсутствия информации. Анаркайя имели на удивление примитивную письменность, так как считали письмо уделом плебеев. Аристократы могли передавать друг другу образы напрямую и, владея Вечностью, либо не видели смысла фиксировать знания в письменном виде, либо пользовались иными способами.

— Но информация, как вы сказали, неуничтожима?

— Верно, друг мой. И Вольфган сделал на это ставку. Он решил провести ритуал анаркайя и, тем самым, привлечь сущности, которые могли содержать нужные ему знания.

— То есть его планом был сговор с тварями Бездны?

— Верно.

— Он сошел с ума!

— Нет, в том то и дело. Он все очень хорошо спланировал. В частности, он попытался нейтрализовать нашего общего знакомого.

— Вольфгану известно, кто это? Та тварь… Патриция. Она странно его называла…

— Дракон. Думаю, речь тут идет о мифологии. Мифологический дракон символизирует собой испытание, которое нужно пройти, чтобы получить сокровище. Он связан с бессмертием и водой или водоемом, а именно так Вольфган описывает мир по ту сторону Изнанки. Как громадный нездешний океан, хранящий в глубине всю память мира и населенный опаснейшими чудовищами.

— А что-то еще? Что-то, что поможет нам понять, с кем мы имеем дело?

— О! Тут есть один интересный момент. Если верить некому «Магистру», о котором Патриция также упоминала, наш общий знакомый лишен связи с Упорядоченным.

— Как?

— Не знаю. Но именно на этом и была основана данная ловушка.

— Погодите, наставник, — сбившись с шага, Валент остановился, напряженно размышляя, — Но вы сказали, что это узнавание, эти призрачные воспоминания — результат моей связи с Упорядоченным?

— Верно, друг мой! А он этой связи лишен. И пребывая здесь, теоретически не имел бы никаких шансов понять, что что-то не так.

— Поэтому он послал сюда меня! Поэтому он был уверен, что я смогу отсюда выбраться!

— Правильный человек в правильном месте способен изменить мир. А неправильный человек в правильном месте — разрушить даже самые продуманные планы. Теперь же пойдем и поищем выход. Ты выдвинул занятную теорию насчет того, как отсюда выбраться, и мне не терпится её проверить.

— Конечно, наставник… — Валент покладисто кивнул, замер, после чего с подозрением поинтересовался, — Погодите… А почему петля перезапустилась в этот раз?