Ночь на вершине Башни Ветров была такой холодной, что, казалось, даже мысли в голове покрывались инеем и со звоном осыпались в трусы. Ветер здесь не просто дул, он хозяйничал. Завывал, как стая голодных полярных волков, которые не кормились неделю, пытаясь сорвать нас с узкой площадки и швырнуть вниз, на спящий город.

Мы стояли на самом краю, балансируя над бездной. Я, кутающийся в свою вонючую рыбацкую накидку, которая грела не лучше, чем газетный лист, и пахла так, будто в ней умерла вся популяция сельди в океане. Рядом Коршун, нервно подбрасывающий на ладони рубин Элоизы. Камень в его руках казался единственным теплым предметом в этом ледяном аду.

И… пустота.

Точнее, Афтель.

Бог Иллюзий и Обмана не утруждал себя физическим воплощением. Зачем марать божественные ноги о грязные камни? Он присутствовал здесь как сгусток мрака, плотный и осязаемый. Как дрожание воздуха над раскаленным асфальтом, только наоборот, от этого марева веяло могильным холодом, ломило зубы и хотелось перекреститься, даже если ты убежденный атеист, мастер спорта и веришь только в силу гравитации.

А гравитация тут, кстати, так и манила проверить нас на прочность.

— Ну, и долго мы будем тут морозить… кхм… фаберже? — простучал зубами я, стараясь перекричать ветер. Челюсть сводило так, что слова вылетали с трудом. — Как пользоваться артефактом, Афтель? Инструкцию по применению не выдали. Или мы просто пришли полюбоваться видом на ночную столицу перед тем, как нас сдует к чертям собачьим?

— Терпение, мой юный друг, — голос Бога прозвучал не снаружи, а прямо в моем мозгу, минуя уши.

Ощущение было мерзкое, будто кто-то ковыряется в черепной коробке холодной ложкой. Голос был сухим и скрипучим, как старый паркет в актовом зале.

— Мы ждем нужного момента. Звезды должны встать в правильную позицию. Эфирные потоки сейчас слишком нестабильны.

— Звезды ему, видите ли, не угодили, — буркнул Коршун, ежась от холода и пряча нос в воротник рваного плаща. — Звезды встали в ряд — нам будет ад, звезды встанут в круг — и нам каюк…

Он явно нервничал. Я видел, как дрожат его пальцы, сжимающие «Сердце Иливии». Вор привык работать в тени, тихо и быстро, а не стоять на вершине шпиля под прицелом всех ветров, ожидая конца света.

— Заткнись, Рыжий, — беззлобно, но с ноткой усталости отозвался Афтель. — Лучше готовь артефакт. И не урони, иначе я тебя развоплощу на атомы еще до того, как ты долетишь до земли!

Я осторожно посмотрел вниз. С высоты птичьего полета, или полета самоубийцы, что в нашем случае было одним и тем же, столица Эрмар казалась россыпью тлеющих угольков в гигантском камине. Где-то там, в лабиринте кривых улиц, спали люди. Торговцы, стражники, воры, та же Элоиза в своей уютной каюте на вдали еле виднеющемся в море корабле… Они не подозревали, что сейчас три идиота на башне собираются вырубить им свет.

Точнее, магию. Основу их жизни.

Голова закружилась то ли от высоты, то ли от сюрреализма происходящего.

— А зачем тебе вообще эта «Ночь Тишины»? — спросил я, пытаясь отвлечься от тошноты и сконцентрироваться на деле. — Ну, отключим мы магию на пару часов. Что это даст? Экономию электричества? Или ты хочешь, чтобы местные маги споткнулись в темноте и шеи себе посворачивали?

Тень Афтеля сгустилась, уплотнилась, приобретая очертания человеческой фигуры в балахоне. Капюшон был пуст, там клубилась тьма, но я чувствовал на себе тяжелый, давящий взгляд.

— Ты мыслишь слишком узко, Игорь, как и все смертные. Вам бы только поесть, поспать да морду кому-нибудь набить. Мне не нужна экономия, мне нужно убежище.

— От кого? От налоговой? — хмыкнул я, пытаясь бравадой заглушить страх. — Алименты не заплатил?

— От братьев, — в голосе Бога проскользнули нотки злобной ярости и… страха? Настоящего, липкого страха, который не скрыть никаким пафосом. — Они объявили на меня охоту. Адил, с его жалким пантеоном божков решил, что я слишком много интриговал в прошлых веках. Они хотят меня уничтожить, стереть из ткани бытия. Даже до Иливии дошли, и Душа этого Мира, эта тварь Пресветлая, поддержала их… инициативу.

Он махнул призрачной рукой, обводя горизонт широким жестом собственника, которого выселяют из квартиры.

— Мне нужен, скажем так, бункер. Карманное измерение, скрытое от их всевидящего ока. Но чтобы его создать, мне нужно «вырезать» кусок реальности, отсечь его и переместить в собственное измерение, в межмирье. А сделать это, не привлекая ненужного внимания, можно только в полной магической тишине. Когда эфир замолкнет, я вскрою ткань мира и создам свою «нору». Размером с эту страну.

Теперь понятно почему ему нужно «выключить магию» всего Королевства.

— Скромно, — оценил я. — Ничего не скажешь. А мы тут при чем? Зачем тебе два смертных, если ты такой могущественный строитель реальностей?

— А вы мои инструменты, — Афтель хищно усмехнулся.

Я не видел его рта, но почувствовал эту улыбку кожей, как порыв ледяного ветра.

— Ты, Игорь, выключатель. Твоя аура уникальна, ты поглощаешь магию, она работает как черная дыра, пустота. Ты любопытная аномалия для этого магического мира. А кулон…

Он указал призрачным пальцем на рубин в руках Коршуна. Камень, словно почувствовав внимание хозяина, пульсировал тревожным багровым светом.

— … это усилитель. Динамик. Мы пропустим твою «пустоту» через призму «Сердца Иливии». Это создаст резонанс, чудовищную волну антимагии, которая накроет все Королевство. Это будет как… короткое замыкание глобального масштаба. Пробки выбьет везде. От амулета крестьянина до защиты королевского дворца.

Коршун нервно хохотнул, перекладывая камень из руки в руку, словно тот жег ему ладони.

— Замыкание — это весело. Искра, буря, безумие… и мы — угольки. Афтель, ты уверен, что нас не расплющит отдачей? Я, знаешь ли, планировал пожить еще, потратить накопленное…

— Не боись, Рыжий, — голос Афтеля стал елейным, обволакивающим, как патока с ядом. — Я вас прикрою. Как только я создам свою реальность и открою брешь, вы первыми туда шагнете. Там безопасно. И там, в моем новом мире, я верну Игоря домой, прямо в его техногенный мирок. А тебе дам… ну, что ты там хотел? Корону? Гарем? Королевство на блюдечке?

Коршун замер. Ветер трепал его рыжие волосы, но он даже не моргал, глядя в пустоту капюшона Бога.

— Жизнь, — тихо сказал он. И в этом слове было столько усталости, что мне стало не по себе. — Просто жизнь. Без чужих счетов, долгов и палачей, дышащих в затылок. Я хочу перестать бежать.

— Договорились, — прошелестел Афтель. — Я ценю сделки. Начинаем.