— Кто здесь? — я оглянулся, продолжая улыбаться на камеры так широко, что у меня уже сводило скулы. Где-то на периферии сознания мелькнула мысль: «Надо будет рекламный контракт с зубной пастой подписать. Улыбка на миллион».

— Неплохо. Очень неплохо, — голос был сухим, скептическим. Он прозвучал не снаружи, а внутри, словно кто-то подключился к моей черепной коробке через Bluetooth. И сопровождался редкими, медленными хлопками.

Хлоп… Хлоп… Хлоп…

Звук был плоским, картонным. Он совсем не вязался с ревом многотысячного стадиона. Я моргнул. Арена дрогнула. Трибуны с ликующими зрителями подернулись рябью, как отражение в луже, в которую с размаху бросили булыжник. Цвета потекли. Флаги, плакаты, лица фанатов… все смешалось в грязно-серую кашу.

— Мам? Пап? — я резко повернул голову к VIP-ложе.

Отец все еще махал рукой, но его пальцы вдруг неестественно вытянулись, превращаясь в восковые потеки. Мама улыбалась, но ее улыбка ползла вниз, стекая на нарядное платье, словно ее лицо было нарисовано гуашью под проливным дождем. Брат все также сидел рядом с родителями, втыкая в свой новенький телефон, который я ему подарил но его фигура была смазанной и из 3D переходила в 2D, причем с очень хреновой графикой.

У меня внутри все оборвалось. Холодный липкий страх, похуже любого Саливана, сжал горло.

— Что за черт…

Свет софитов мигнул и погас, будто кто-то выдернул шнур из розетки. Огромный золотой кубок в моих руках, тяжесть которого я ощущал всем телом, вдруг стал невесомым. Я сжал пальцы, пытаясь удержать свою победу, но металл рассыпался серым пеплом, просачиваясь сквозь пальцы сухой пылью.

— Эй! — крикнул я, и мой голос утонул в вате. — Что происходит⁈ Где свет⁈ Электрика позовите!

Пьедестал исчез из-под ног. Просто растворился. Я рухнул… но не упал. Удара не последовало. Я повис в серой, безликой пустоте и здесь не было ни верха, ни низа, ни горизонта. Только бесконечный, давящий на уши серый туман. Ни звуков, ни запахов, ни даже ощущения собственного веса.

— Где я⁈ — заорал, барахтаясь в пустоте, как жук в банке с молоком. — Это что, кома⁈ Я умер⁈

— Ты там, где хотел быть, — ответил тот же голос. Такой спокойный, равнодушный, с нотками скуки.

Прямо передо мной из серого тумана начала сгущаться фигура. Сначала это был просто силуэт, тень, но потом она обрела плоть и цвет. И это был парень. Мой ровесник, лет двадцати, может, чуть старше, одет до неприличия просто: серая туника, самые обычные штаны, босые ноги. Щуплый, невысокий, плечи узкие, такого в переулке встретишь и даже достебаться насчет сигарет не захочешь, жалко будет. Лицо… абсолютно никакое. «Среднестатистическое», как пишут в полицейских сводках. Такое увидишь в толпе в метро, скользнешь взглядом и забудешь через наносекунду. Кудрявые темно-русые волосы, тонкие губы, обычный нос… Отвожу взгляд в сторону и уже не помню всех деталей внешности!

С прищуром посмотрел на него вновь. Обычный студент-ботаник, который пришел пересдавать зачет. Но глаза… Серые, бездонные, с вертикальным зрачком. Змеиные глаза. Они не отражали света, потому что света здесь не было. Они сами были тьмой. Они смотрели не на меня, а сквозь меня, просвечивая рентгеном каждый мой нерв, каждый страх, каждую постыдную мысль. От этого взгляда хотелось сжаться в комок и спрятаться под одеяло.

— Привет, Игорь, — сказал он, и его губы едва шевельнулись. Голос звучал сразу отовсюду, обволакивая. — Нравится сказка? Красиво вышло, правда? Я старался с деталями: гимн, слезы мамы… Трогательно.

— Кто ты? — прохрипел я, пятясь назад, хотя в этом киселе пятиться было некуда. Мои борцовские рефлексы кричали: «Опасность! Не подходи!».

— Ты знаешь, кто я, — он улыбнулся и от этой улыбки, холодной и неестественной, повеяло могильным холодом склепа. — Твой друг Коршун тебе говорил. Вспоминай.

Вспышка памяти прошила мозг. Грязная таверна. Дрожащий Рыжий, проливающий вино. Шепот ужаса: «Бог Иллюзий и Обмана…»

— Афтель! — выдохнул я, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом.

— Бинго! — парень щелкнул пальцами, и звук прозвучал как выстрел. — Садись, пять. Бог Иллюзий, Обмана и… ну, скажем так, альтернативной реальности. Приятно познакомиться, «антимаг».

Я огляделся. Пустота давила на психику.

— Значит… это все… — я махнул рукой туда, где только что была арена, где была моя жизнь, мой триумф. — Моя победа… Родители… Тренер… Это все…

— Иллюзия, — кивнул Афтель, словно мы обсуждали погоду. — Фейк. Качественная, дорогая, персональная галлюцинация. Я создал ее для тебя, чтобы ты понял: я могу дать тебе все. Абсолютно все, чего ты жаждешь. Хочешь быть чемпионом мира? Будешь. Хочешь, чтобы отец гордился? Легко. Хочешь вернуться домой и забыть этот мир как страшный сон? Пожалуйста.

Он сделал шаг по воздуху, словно под ним был невидимый пол, и подошел ближе.

— Пойми, Игорь, никто тебе не поможет. Ни Коршун, ни маги, ник-то. Даже более того, они тебя боятся и хотят препарировать. Или использовать. Только я. Я единственный, кто может открыть дверь в твой мир. По-настоящему открыть, Игорь. Не в галлюцинации, а в реальности.

— Что тебе нужно? — спросил я, чувствуя подвох каждым миллиметром кожи. Бесплатный сыр только в мышеловке, а бесплатное золото на Олимпиаде — в наркотическом бреду. — Ты же Бог Обмана. Зачем тебе помогать какому-то попаданцу?

— Услуга за услугу, — Афтель склонил голову набок, разглядывая меня, как энтомолог забавную, редкую букашку. — Мне нужно, чтобы ты поработал… выключателем.

— Кем? — я нахмурился. — Электриком, что ли?

— Глушилкой. На одну ночь. Мне нужна «Ночь Тишины». Во всем Королевстве Иливия не должно быть магии. Ни искорки. Ни капли. Полная тишина, эфирный вакуум.

— Я не могу, — буркнул я, скрестив руки на груди. — У меня радиус полметра, я проверял, дальше антимагия рассеивается. Я могу потушить фаербол, но не целую страну.

— Я знаю, — кивнул Бог, и в его глазах мелькнуло раздражение. — Ты слаб. Ты сырая заготовка, но мы это исправим. Нам нужен усилитель. Артефакт, который срезонирует с твоей природой и разгонит твою «пустоту» до масштабов страны.

— И где его взять?

— О, это самое интересное, — глаза Афтеля сверкнули хищным блеском. — Я бы сказал, что найти его — твоя проблема, если хочешь домой. Но сегодня я добрый, подскажу. Артефакт — это древняя родовая реликвия. Называется «Сердце Иливии» и находится она у того, в чьих жилах течет королевская кровь.

— У короля? — предположил я. — Ну, тогда без шансов. Я к королю на колени уже садился, второй раз меня охрана на фарш пустит.

— Нет, не у короля. У наследника.

Я вспомнил слова Коршуна. Наследник… Он говорил, что он — потерянный принц по настоящей наследной линии. Но…

— Ты что, поверил в эту чушь? — пугающе-каркающе рассмеялся Афтель, явно прочитав мои мысли. Или у меня просто все на лице было написано? — У Элоизы. — жестко, как приговор, произнес Афтель. — У твоей подружки-принцессы. У той самой милой девочки, с которой вы бегали по болотам. У той самой, которая предала вас, и именно из-за нее вас схватили в пещере.

— Что⁈ — я аж подпрыгнул в невесомости, забыв про гравитацию. — Элоиза⁈ Предала⁈ Да не может быть! Мы же… Она же…

— А ты не знал? — Бог деланно удивился, приподняв бровь. — Ах да, Коршун, добрая душа, постеснялся сказать. Берег твои чувства. Какая прелесть.

Афтель усмехнулся, и вокруг него на миг проступили картинки: Элоиза на палубе корабля, выпускающая в небо сияющего магического голубя, пока мы с Коршуном шли к пещеру за артефактом. Крупным планом Афтель подсветил ее холодное, расчетливое лицо в тот момент, когда она, по сути, выносила нам с Коршуном приговор.

— Да-да, ты все правильно понял, она отправила магического вестника папочке, — голос Афтеля лился ядом. — Сдала вас с потрохами, указала точное место. А знаешь почему? Нет, не только из-за ненависти к Коршуну. А чтобы выслужиться перед папочкой, как примерная дочь. Чтобы показать: «Смотри, папа, я не просто сбежала из дома, я нашла преступников и заслужила свободу!». Ей нужен был шанс красиво вернуться во дворец, если что-то в ее «приключениях» пойдет не так. И этим шансом, обратным билетом в высшее общество, стали ваши головы.

Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Перед глазами всплыло лицо Лизи. Ее улыбка, и мечты о свободе, ее решительность и харизма, когда она захватывала пиратский корабль. А я думал, мы друзья! Я ее не бросил! Я тащился с ней через дерьмо и топи, помогал встретиться с любимым! Я дрался за нее с пиратами… ну, не совсем так, но готов был! Я думал, мы… команда. Полагал, мы разошлись с ней ровно, по-человечески.

А она… Она просто использовала меня. Как тупую гору мышц. Как расходный материал!

— Ах ты ж… тварь! — вырвалось у меня. Ярость, горячая и темная, затопила сознание.

— Вижу, ты мотивирован, — довольно усмехнулся Афтель, явно наслаждаясь моим гневом. — Это хорошо, злость отличное топливо. Достань мне этот кулон, Игорь. Забери его у этой дряни, и я верну тебя домой. К маме, папе, брату и кубку. Настоящему кубку, который не рассыплется в прах.

— А Коршун? — спросил я хрипло. — Он тоже в доле?

— Твой рыжий друг? — Афтель поморщился, как от зубной боли. — Он поможет тебе, куда он денется. Он тоже, как и ты, служит мне ради исполнения не сбывшихся надежд. Служи мне ради награды. И ради мести. Разве ты не хочешь посмотреть в глаза той, кто тебя продала?

Видение начало таять. Серые, змеиные глаза Бога растворялись во тьме, оставляя после себя лишь эхо его слов и горький привкус предательства на губах.

— Игорь, проснись. Пора восстанавливать справедливость.