— Просыпайся, Игорёк. Пора восстанавливать справедливость.

Голос Афтеля растворился, оставив после себя эхо, похожее на скрежет гвоздя по стеклу. Иллюзия золотого пьедестала, сквозь серый туман, моргнула напоследок, как старый телевизор перед тем, как окончательно сгореть, и схлопнулась в точку.

Я открыл глаза. Реальность ударила по всем органам чувств одновременно. Вместо запаха победы, озона и дорогих духов в нос ударила кислая вонь пролитого вина, старой пыли и мышиного помета. Вместо рева трибун, тихий, раздражающий писк комара над ухом. Вместо тяжести золотого кубка в руках, ощущение грязного, липкого пола под ладонями.

Я снова лежал в подсобке таверны «Дырявый кошелек». Только теперь здесь казалось еще темнее и теснее, чем раньше. Свеча на столе почти догорела, чадя черным дымком, который рисовал на потолке причудливые узоры. Надо мной склонилась знакомая рыжая физиономия.

— Очнулся! — выдохнул Коршун с таким облегчением, будто я ему денег должен, но на тот свет свалил. — Слава яйцам… то есть, богам! Я уж думал, ты там остался. В смысле… в глюках. У тебя глаза были, как у дохлой рыбы, честное слово. Жуткое зрелище.

Я лежал, глядя в потолок, и чувствовал, как внутри меня, в той пустоте, где только что была эйфория от победы, начинает закипать что-то черное. Горячее. Злое.

Элоиза!

Картинка из видения Афтеля стояла перед глазами: она, красивая и холодная, отправляет магического вестника. Она продает нас. Меня. После всего, что пережили после того, как стали напарниками по несчастью, после… да, черт побери, я почти поверил, что в этом дурном мире есть что-то хорошее! Вот от Коршуна, честно говоря, я много чего плохого ожидал и предполагал, что ткнет нож в спину. Но вот Лизи…

— Ты… — прохрипел я. Горло пересохло, язык ворочался с трудом, словно я жевал песок.

Я резко сел. Мышцы сработали быстрее мысли, рефлекс борца, которого пытаются прижать лопатками к ковру. Моя рука метнулась вперед и сгребла воротник рубахи Коршуна.

— Я тебя ненавижу, рыжий утырок! И…Ты знал⁈ — рявкнул я ему в лицо.

— Что? — Коршун удивленно заморгал, пытаясь отстраниться, но моя хватка была железной. — Ты о чем, Игорёк? Ослабь клешню, задушишь же!

— Что Элоиза нас сдала⁈ — я притянул его ближе, так что наши носы почти соприкоснулись. — Что она нас подставила⁈ Что вся эта засада на площади, суд, эшафот — это все из-за нее⁈

Коршун замер. Его бегающие глазки на секунду остановились, встретившись с моими. В них мелькнуло узнавание. Он понял, что я знаю. И понял, что врать сейчас опасно для здоровья. Челюстно-лицевого здоровья.

Он отвел взгляд в сторону, рассматривая пустую винную бочку в углу.

— Знал, — тихо выдавил он.

Это слово прозвучало как выстрел.

— И ты молчал⁈ — я встряхнул его так, что у него зубы клацнули, а голова мотнулась, как у тряпичной куклы. — Ты с самого начала знал⁈ Еще когда мы сидели в одной камере⁈ Молчал, что нас продала эта… эта… принцесса⁈

Я отшвырнул его от себя. Коршун отлетел к стене, ударился плечом, охнул и потер ушибленное место.

— Я не хотел тебя расстраивать! — усмехнулся он, обиженно кривя рот. — Ты же на нее смотрел, как на друга или может даже больше. Поэтому не хотел, разрушать твои трогательные иллюзии. Ты же такой ранимый, еще бы убивать пошел с горя. Или, того хуже, ныть бы начал!

— Ранимый? — я медленно поднялся на ноги.

Внутри что-то перегорело. Та часть меня, которая верила в сказки про прекрасных дам и благородных рыцарей, окончательно сдохла, оставив после себя лишь холодный расчет и спортивную злость. Как перед финальной схваткой, когда ты заранее знаешь, что противник будет фолить, судья куплен, но ты все равно должен его размазать.

Я отряхнул колени, хотя чище мои джинсы от этого не стали.

— Я не ранимый, Рыжий. Я просто доверчивый идиот. Был.

Я прошелся по тесной каморке. Три шага туда, три обратно. Адреналин требовал выхода. Мне нужно было действие, нужна была цель.

— Где она? — спросил я, остановившись напротив вора. Голос звучал ровно, без истерики.

— Кто? — Коршун все еще потирал плечо, косясь на меня с опаской.

— Принцесса. Капитан. Предательница. Называй как хочешь. Где Элоиза?

Коршун поправил измятый воротник, шмыгнул носом и криво усмехнулся. Видя, что убивать его прямо сейчас я не собираюсь, к нему начала возвращаться его природная наглость. Он снова становился тем самым скользким типом, которого я знал.

— Понятия не имею, — развел он руками. — Я ж не ее личный секретарь. Но…

Он выдержал театральную паузу, подняв палец вверх.

— Ищи ветра в поле, а кораблик — в море. Кто не знает брода, спросит у народа!

— Хватит паясничать, Пушкин недоделанный, — оборвал я его. Бесит, ведет себя так, словно не он продал меня своему местному божку за спасение шкуры. — Конкретнее.

— Конкретнее? — Коршун хмыкнул. — Конкретнее, нужно знать, где пришвартована ее лоханка. Столица большая, порт огромный, кораблей тьма. «Морская Звезда» могла встать даже в королевских доках, а могла спрятаться в контрабандистской бухте. Кстати, говорят, у нее там любовь-морковь с ее Экс-Капитаном. Живут припеваючи, тратят, небось, награду за поимку нас-драгоценных.

Упоминание Экс-Капитана кольнуло новой злостью, но я задавил это чувство. Не время.

— Нам нужно ее найти! — ударил кулаком в ладонь.

И мне пришлось рассказать Коршуну чего от меня хотел Афтель и что Рыжий теперь в моей команде по добыче артефакта, а не я в его.

— Поэтому мне нужен ее чертов кулон. Афтель сказал, он у нее.

— А мне нужно, чтобы ты не свернул себе шею раньше времени, — парировал Коршун, хмурясь от новой информации. — Искать вслепую — гиблое дело. Мы сейчас в розыске, если ты забыл. Твоя физиономия висит на каждом столбе, а моя на каждом втором столбе столицы. Сунемся в порт просто так и нас повяжут быстрее, чем ты скажешь «антимагия».

Он подошел к столу, пошарил в карманах и выудил пару местных серебренных монет. Подбросил их на ладони.

— Информация — товар, Игорёк. А за товар надо платить.

— У меня нет денег, — резонно заметил я, выворачивая пустые карманы джинсов.

— Теневые осведомители обычные деньги и не берут, — подмигнул Коршун. — И есть места, где языки развязываются быстрее, чем кошельки. Сегодня в городе Большая Ярмарка. День Осеннего Равноденствия, все дела. Купцы, гадалки, воры, шпионы… Весь сброд стекается на площадь Трех Фонтанов.

Глаза Рыжего загорелись азартом.

— Там, в толпе, проще всего затеряться. И там, среди шума и гама, можно купить что угодно, даже секрет, где прячется одна вероломная особа королевских кровей.

Я посмотрел на него. Вор, лжец, предатель… И мой единственный проводник в этом дурдоме.

— Ярмарка так ярмарка, — кивнул я. — Веди, Сусанин. Только если ты опять решишь меня кинуть…

— Не кину, — серьезно, без тени улыбки ответил Коршун. — Афтель следит, помнишь? Я теперь с тобой одной цепью скован.

— Романтично, — буркнул я. — Ладно, выдвигаемся. Мне нужно найти Элоизу, забрать кулон, поработать антимагией и вернуться домой. И желательно успеть до того, как этот мир окончательно сведет меня с ума.

Мы вышли из душной подсобки в зал таверны. За окнами уже занимался серый рассвет, обещая новый день, полный проблем, опасностей и, надеюсь, хотя бы одного нормального пирожка с мясом. Почему-то мой желудок при воспоминаниях о земной еде жалобно заурчал, подтверждая серьезность намерений. Хоть я и ел не так давно, вроде бы.

— Слышь, Птиц, — окликнул я Коршуна у выхода. — А на ярмарке еда продается?

— Продается, — усмехнулся тот. — Если успеешь украсть.

— Ну, с этим у нас проблем не будет, — мрачно подытожил я. — У меня лучший учитель в королевстве. Пошли.