Сходство методов, с помощью которых ложь распространялась в Германии, с нашими собственными в этой стране, хорошо показывает, насколько оболванивание народа является необходимым атрибутом войны во всем мире.

Внутри страны цензура была строже, чем у нас. Не допускалось никаких приличных слов в отношении врага а хорошее обращение с заключенными в британских лагерях замалчивалось. Проявилась такая же поразительная глупость в отношении утаивания фактов, как и в этой стране. Но еще большая ошибка была в допущена когда ситуацию до самого конца изображали в розовом цвете и с преувеличенным оптимизмом. Подлинная правда о ходе событий скрывалась, каждый успех противника преуменьшался, влияние американского вмешательства минимизировалось, состояние немецких ресурсов преувеличивалось, так что приход финальной катастрофы стал для многих сюрпризом. В связи с этим немцы получили более веские основания для обвинения своих властей, чем мы. Предупреждения и предостережения не были проигнорированы в этой стране.

Пресс-бюро (Pressekonferenz) возглавлял военный. Данные о потерях, насколько это было возможно, скрывались. 15 ноября 1914 Пресс-бюро заявило о гибели нескольких сотен человек, в то время как в официальных списках на тот момент уже значилось 55,000 имен. Один из членов Пресс-бюро поддержал циркуляр нашего военного министерства, сказав однажды, имея дело с ложным официальным отчетом: "Важна не столько точность новости, сколько ее эффект."133

Турки были дискредитирующими союзниками. Резню армян приходилось скрывать, хотя некоторые издания пытались их оправдть.

Наши поэты, писатели и профессора имели своих точных двойников в Германии и придавали ортодоксальному "патриотизму" интеллектуальный и литературный оттенок.

За пределами Германии немецкая ложь была не слишком искусной. Она была либо слишком тонкой, либо слишком неуклюжей. У них было широкое поле для охвата когда против них выступало так много наций. "Окружение" было главным лозунгом, а в случае России и Франции - "Агрессия".

В октябре 1914 года принц Рупрехт Баварский134 заявил, что амбиции Англии "в течение многих лет были направлены на то, чтобы окружить нас кольцом врагов, чтобы задушить нас", и подобных заявлений было множество.

Относительно преднамеренной политики окружения в отношении Великобритании герр Рудольф Кирхер135 замечает в своей книге "Engländer" (1926):

Личность Грея является живым доказательством того, что политики окружения как военной цели, как это воображали в Германии, никогда не существовало. Все это были фантастические предположения, столь же фантастические, как мысль о том, что немецкий народ созрел и готов к нападению и борьбе за мировое господство.

Германское правительство, как и все другие правительства, было безупречным и находилось во власти происков вражеских правительств. У них не было главного Чудовища, которого можно было бы демонизировать, как это сделали союзники, а было лишь несколько не очень выдающихся государственных деятелей.

В первые дни паники они начали с военного донесения о том, что 3 августа 1914 года "французские авиаторы сбросили бомбы в окрестностях Нюрнберга", и в газетах появились кричащие заголовки. Но прусский посланник в Мюнхене телеграфировал в Берлин, что "никаких свидетельств сброса бомб и уж тем более того что авиаторы были французскими" нет (документы Каутского, № 758136).

В то же время поступило донесение губернатора Дюссельдорфа, что "восемьдесят французских офицеров в форме прусских офицеров на двенадцати автомобилях предприняли тщетную попытку пересечь границу в Вальбеке". Оба эти сообщения были телеграфированы министром иностранных дел г-ном Яговым посланникам в Брюсселе и Гааге, чтобы довести их до сведения правительств как нарушения международного права. В оба донесения, без сомнения, поверили, но ни одно из них не имело никаких подтверждений. С другой стороны, до 3 августа 1914 г. имели место несколько случаев нарушения территории Франции немецкими пограничными патрулями.

Помимо абсурдных лозунгов вроде "Боже покарай Англию" и "Гимна ненависти137", Великобритания, естественно, стала объектом особого внимания. Газета Frankfurter Zeitung 3 сентября 1914 напечатала речь г-на Джона Бернса, которая была чистым вымыслом. В октябре в газета New York American появилось интервью с "высокопоставленным представителем британского правительства", которое после проверки оказалось полностью фальшивым.

Аэропланы использовали для сбрасывания на французские окопы и укрепления открыток с изображением разрушенных французских церквей, подписанных "Разрушено англичанами". Имели место и обычные преувеличенные донесения, и сенсационные сообщения о том, что происходит во вражеских странах: отчаяние, деморализация и паника, обвинения в злоупотреблении "белым флагом", особенно против британских войск, и другая "необходимая" на войне ложь.

Нейтральные страны, разумеется, были подвержены пропаганде с обеих сторон. Был сделан германский фильм, в котором немецкие солдаты кормили бельгийских и французских детей, а английские военнопленные улыбались от восторга, работали под суровыми взглядами прусских солдат.

25 ноября 1914 газета Norddeutsche Allgemeine Zeitung опубликовала факсимиле перевода доклада генерала Дюкарна бельгийскому военному министру от 10 апреля 1906 года138, с описанием визита полковника Барнардистона в связи с отправкой экспедиционного корпуса в случае войны между Германией и Францией. В переводе, растиражированном другими газетами без приложения факсимиле, было три ошибки.

(1) Уточнение, которое было неотъемлемой частью текста, гласило: "L'entrée des Anglais en Belgique ne se ferait qu'après la violation de notre neutralité par l'Allemagne". (Вступление англичан в Бельгию произойдет только после нарушения Германией нашего нейтралитета.) В германской публикации это уточнение представили как заметку на полях и привели на французском языке, чтобы многие читатели не смогли его понять139.

(2) В цитате: "Он (полковник Барнардистон) подчеркивал, что наша беседа должна быть абсолютно конфиденциальной", слово "беседа" было переведено как "официальный договор".

(3) Дата на французском языке "Fin Septembre 1906" (конец сентября 1906) была переведена как “Abgeschlossen September 1906” то есть “заключено", создавая впечатление, что был "заключен" некий официальный договор.

Эти ошибки, взятые каждая в отдельности, могли быть сделаны по небрежности, но все три вместе, несомненно, указывают на преднамеренную попытку фальсификации.

В первые месяцы войны бюро Вольфа140 распространило в газетах сообщение: "Сегодня французский врач, в сопровождении двух переодетых французских офицеров, попытался заразить колодец в Меце бациллами чумы и холеры; преступники были пойманы и расстреляны". Впоследствии было выпущено официальное опровержение этой истории.

Сообщалось, что самый большой туннель в Германии, в пограничном Кохеме, был разрушен хозяином местного постоялого двора Николаи и его сыном, и что оба были расстреляны. Газета Rheinisch Westfälische Zeitung заявила, что после тщательного расследования было обнаружено, что Николаи был натурализованным немцем, французом по происхождению, и можно поздравить местное население, что преступник не был истинным германцем. На следующий день заместитель префекта Кохема объявил, что в предполагаемом заговоре нет ни слова правды; Николаи жив и является весьма уважаемым гражданином, я его сын в это время служит в прусском полку141.

Ложь о злодеяниях врага наводнила Германии так же, как и эту страну. Выколотые глаза там, кажется, были так же популярны как безрукие бельгийские младенцы здесь.

В сентябре 1914 года некоей даме из Кёльна сообщили, будто в госпитале города Aix-la-Chapelle142 целая палата отведена раненым солдатам, которым в Бельгии выкололи глаза. В ответ на запрос ведущий врач Aix-la-Chapelle заявил, что такой палаты не существует, и что ни одного подобного случая не наблюдалось. Но история перекочевала из Aix-la-Chapelle в Бонн, где снова главврачу больницы пришлось ее опровергнуть. Затем она отправилась в Зигмаринген. Газета Weser Zeitung в Бремене подхватила это и написала то же самое о больнице в Берлине. Это было опровергнуто столичной комендатурой (Kommandatur der Residenz). Апогеем этой истории стало сообщение, что маленький мальчик лет десяти видел "полное ведро солдатских глаз" (ein ganzer Eimer voll Soldatenaugen)143.

Газета Die Zeit im Bild от 12 января, № 38, привела подробные сведения о священнике, носившем на шее ожерелье, состоящее из колец, снятых с отрезанных им пальцев. Официальный отчете из города Lüttich, где это якобы произошло, говорится, что такого случая никогда не было.

В газете Kölnische Volkszeitungот 15 сентября 1914 рассказывалось о том как рота немецких солдат проходила маршем через бельгийскую деревню, когда стоявший у двери церкви священник пригласил капитана войти туда со своими солдатами со словами "даже в эти темные времена благостно подумать о Боге" (da es doch in dieser schweren Zeit gut sei auch

an den lieben Gott zu denken). Капитан принял приглашение. Когда солдаты заполнили церковь, вся рота была расстреляна из пулемета, спрятанного за алтарем.

Такие истории, подобные этой144 возникли в основном на почве анти-католических предубеждений. Священников обвиняли в укрывательстве французских солдат в своих домах, но ни одно из этих обвинений не было доказано. Инцидент, о котором было множество различных версий, произошел с Деманже, священником из Лeгарда. Говорили, якобы он выдал врагу позицию немецких войск, и поставил в башне своей церкви пулемет, из которого расстреливал немцев. Сообщается, что он был застрелен, и его тело, исколотое тридцатью штыковыми ранами, видели перед дверью легардской церкви. Мало того, что все это было выдумкой, но из официальных сведений выяснилось, что Деманже, который был жив, сопротивляясь врагу вел себя героически, и получил похвалу от немецких офицеров.

Варианты этой истории и ее разоблачение как клеветы появились в Frankfurter Zeitung 18 сентября 1914 года и Kölnische Volkszeitung 11 октября 1914 года.

31 августа 1914 года газета Berliner Lokalanzeiger сообщила, что амстердамская медсестра слышала от немецкого офицера, что после оккупации Левена там было тихо. Но позже в подвале монастыря были обнаружены тела пятидесяти немецких солдат, расстрелянных монахами. Обитатели обители были арестованы, а настоятель - расстрелян.

Эта история получила широкую огласку, и, поскольку она ожесточила религиозные чувства, генерал фон Биссинг145 выпустил ее полное опровержение и приказал не распространять ее в прессе (Мюнстер, 6 сентября 1914 г.). Тем не менее, эта история была включена в несколько немецких книг о войне.

В сентябре 1914 года сержант (Unteroffizier) Адольф Шмидт рассказал в письме родителям, как он и его бойцы были приглашены французским священником выпить кофе. Подозревая неладное, он вызвал врача для проверки напитка, и тот обнаружил в кофе стрихнин. На следующее утро священник и его повар были расстреляны (Schwarzwalder Chronik, 18 сентября 1914 года). Вся эта история оказалась выдумкой сержанта, который впоследствии отказался от своих показаний.

В апреле 1915 года Vossische Zeitung сообщила о вторжении в Египет 70-тысячной армии сенуситов. Это известие было перепечатано в Corriere della Sera в Италии и опровергнуто посольством Великобритании.

В письме от 26 августа 1914 года в газету Hamburger Fremdenblatt рассказывалось как бельгийцы снабжали немецких солдат сигарами, наполненными порохом, который ослеплял их при раскуривании. В другом письме, напечатанном тоже 26 августа в Berliner Tageblatt, сообщалось, что бельгийцы подсыпали в письма немцев наркотический порошок146.

23 января 1915 года Kölnische Zeitung опубликовала леденящий душу рассказ очевидца события, случившегося на Восточном фронте, где двенадцатилетний мальчик был прибит к столу гвоздями, вбитыми в каждый его палец. Судья Розенберг из Эссена занялся этим делом и запросил название места происшествия. После проволочек и увиливаний, а также значительных трудностей с поиском автора истории, он установил, что местом происшествия был Просткен. Судья написал местным властям и получил ответ 14 сентября 1916 года о том, что ни о каком подобном происшествии в округе ничего не известно147.

В том, что на Восточном фронте были случаи жестокости и варварства, не может быть никаких сомнений. Но их преувеличивали пока они не стали переросли в повальные обвинения русских в систематическом отрезании рук и ног мужчинам и грудь женщинам148.

И на Востоке, и на Западе ходили слухи о зверствах без упоминания названий мест и людей.

Ниже приводится пример такого рода истории, которые немецкую публику заставляли принимать как типичное описание методов их врагов.

29 октября 1915 года газета Kolnische Volkszeitung описала следующий инцидент:

После провозглашения Священной Войны149, ряд британских аскари мусульманского вероисповедания отказались воевать против германских войск в Восточной Африке; после этого на этих 112 "мятежников" надели наручники, избили и доставили в Найроби, где военный трибунал приговорил их к повешению. Но через несколько дней вместо повешения был отдан новый приказ, согласно которому осужденные должны были стать живыми мишенями для ружейной практики чернокожих новобранцев. В одно ноябрьское утро прошлого года десять таких заключенных были доставлены в лагерь к югу от Найроби, где находились британские аскари. Сперва осужденные должны были вырыть огромную яму, где их потом предстояло похоронить. Затем их связали по рукам и ногам, заткнули рты и поместили в кусты, высокую траву или на деревья так, чтобы была видна лишь небольшая часть их тел. Английские офицеры давали указания стрелять. На расстоянии от 100 до 300 шагов новобранцы стреляли по живым мишеням. Эта тренировка продолжалась все утро и день, а к вечеру двое мужчин были найдены мертвыми, а остальные, тяжело раненые, были затем убиты. После этого их тела были брошены в яму. Такая тренировка стрельбы продолжалась ежедневно, пока все осужденные не были убиты150.

Некий англичанин, находившийся в Берлине в первые дни войны, слышал в штаб-квартире Международного Профсоюза151 непрерывные дискуссии о возможности добраться до британского побережья и атаковать его. Утверждалось, что такая атака подорвет престиж Великобритании. Англичанин настаивал на том что это только сильно поможет притоку добровольцев в британскую армию152.

Когда Хартлпул, Скарборо и Уитби подверглись настоящей бомбардировке, утренняя пресса широко освещала это событие аршинными заголовками. "Укрепленные города Хартлпул, Уитби и Скарборо подверглись бомбардировке". Затем следовало описание характера укреплений на холме в Скарборо и снова в Уитби от Телеграфного Бюро Вольфа. Текст подразумевал, что они были выбраны для бомбардировки именно потому, что это были хорошо известные укрепленные города. Этот вопрос обсуждался в день выхода газеты, и немецкие профсоюзные деятели снова и снова указывали на свидетельства в прессе о военном характере этих трех городов. Англичанин точно описал Хартлпул и Скарборо как излюбленные курорты британских детей, а Уитби - местом паломничества туристов из Англии и Америки. Но это не произвело впечатления153. Они были сильно раздражены и предпочитали собственную ложь, общепринятую в Германии. Напомним, Daily Mail ответила серией фотографий младенцев.

Ложь, разоблаченная не кем-нибудь, а министром иностранных дел, непременно должна быть зафиксирована. Сэр Эдвард Грей, выступая 25 мая 1916 года в Палате общин, отозвался о заявление канцлера Германии г-на фон Бетманн-Хольвега в следующих выражениях:

Я нашел лишь одну новую вещь в заявлении канцлера Германии об условиях мира. Это утверждение о том, какой была позиция британского правительства во время дипломатических трудностей в отношении Боснии154. Это утверждение является неправдой в том что касается нас. Обвинение в том, что наша позиция в отношении переговоров по Боснии была воинственной - первоклассная ложь. Представление о том, что мы пытались подтолкнуть Россию к войне или заявляли что эта страна будет готова начать войну из-за Боснии, в корне противоречит истине.