Как бы ни критиковали французов, мы никогда не сможем обвинить их в лицемерии. Они осознавали огромную важность "пропаганды" и сознательно работали над ней. Они не стыдятся этого факта и не пытаются его скрыть. Мы же всегда смешивали нашу ложь с праведным негодованием и высокой моралью, стараясь сделать ее как можно более государственной и благородной, хотя история с “фабрикой трупов” была, пожалуй, самой чудовищной и самой успешной ложью войны. Французские власти были от нее в восторге; а один из английских военных корреспондентов поведал как французских корреспондентов заставляли подписывать репортажи о фабрике трупов их собственными подписями.

Еще свежа память о том, что в насыщенные событиями дни перед 4 августа 1914 года французское правительство заявило, что оно продемонстрировало свои миролюбивые намерения, отведя все свои войска на десять километров от границы — жест, воспринятый и здесь и во Франции как величественный, великодушный и героический. Правда, однако, заключалась в том, что французы хотели как можно дольше отсрочить объявление войны, чтобы дать время подготовиться Великобритании и России. Вот как пишет об этом один француз:

Было очевидно: если бы этот приказ хоть в малейшей степени скомпрометировал успех наших планов, то наши генералы не потерпели бы его. Можно с абсолютной уверенностью утверждать: если и были какие-то точки, где наши войска могли бы отойти на десять километров от границы, то лишь там, где это не создавало бы неудобств; там же, где им необходимо было быть ближе, они были ближе. Фактически были определенные пункты, где они оставались на границе, и многие, по словам М. Мессими (военного министра), были отведены всего на четыре-пять километров. Более того, после 17:30 часов 2 августа, то есть за целый день до объявления Германией войны, приказ был отменен под предлогом того, что утром три немецких патруля совершили вторжение на нашу территорию.

Без сомнения, десятикилометровое отступление было всего лишь ловушкой для дураков, специально разработанной для того, чтобы англичане поверили, что французская мобилизация была мобилизацией мирных жителей.

Georges Demartial "L’Évangile du Quai d’Orsay"155

Изрядная доля лжи, циркулирующей в Великобритании, брала свое начало по ту сторону Ла-Манша. Французы были истинными знатоками фальшивых фотографий; примеры приведены в главе под этим заголовком. Инсинуации в их беспощадных карикатурах также оказали значительное влияние на тех кто восприимчив к картинам.

Многие виды лжи во Франции были такими же как те которыми снабжали здесь нас. Но их метод был более обширным и тщательным, как показывает разоблачения в книге "За кулисами французской журналистики" написанной неким "Французским Главным Редактором". Следующие выдержки ваяты из восьмой главы этой книги.

…Если вы сведете ложь в научную систему, намажете ее толстым и тяжелым слоем, с большими усилиями и достаточным финансированием разнесете ее по всему миру как чистую истину, вы сможете долгое время обманывать целые нации и гнать их на бойню за дела, в которых они не имеют ни малейшего интереса. Мы достаточно убедились в этом во время последней войны, и увидим это в следующей войне, с помощью которой доброе провидение неуклюже попытается решить проблему перенаселения.

Мы немедленно и совершенно справедливо заключили, что недостаточно возбудить массы к войне. Чтобы избежать обвинений в развязывании войны, необходимо представить противника опасным возмутителем спокойствия и самым страшным врагом всего человечества.

Мы не дожидались уроков лорда Нортклиффа. Мы моментально оценили огромную важность воодушевления общественного мнения на поддержку нашего более или менее правого дела. Уже через три дня после начала войны Вивиани обнародовал закон, который в тот же день был принят палатой и сенатом и предусматривал в качестве первого взноса в мощную пропаганду пустяковую сумму в двадцать пять миллионов франков золотом для учреждения La Maison de la Presse156, гигантского здания, на улице Франсуа 3, в пять этажей, без подвала, где расположены типографии, и нижнего этажа с его большим конференц-залом.

Суетливое, оживленное движение туда-сюда, как в улье; подъезжающие грузовики, элегантные автомобили с претенциозными пассажирами. В двухстах помещениях разместились мастерские, кабинеты, гостиные и приемные, где обитают помешанные на войне герои, чья отвага растет по мере удаления от окопов.

От подвала до пятого этажа, увенчанного стеклянной крышей, - все здесь является воплощением концентрированной пропаганды. В подвале стояло оборудование, необходимое для печати и размножения, под стеклянной крышей работал отдел фотохимии и графики. Его основная работа заключалась в изготовлении фотографий и иллюстраций деревянных фигур с отрубленными руками, вырванными языками, выколотыми глазами, раздробленными черепами и обнаженными мозгами. Сделанные таким образом снимки рассылались как неопровержимые доказательства германских зверств во все концы земного шара, где они безошибочно производили желаемый эффект.

В тех же комнатах были сделаны фиктивные фотографии разбомбленных французских и бельгийских церквей, оскверненных могил и памятников, сцен разорения и запустения. Постановкой и росписью этих сцен занимались лучшие художники-декораторы Парижской Гранд-Опера.

…Дом Прессы был неутомимым гейзером, непрестанно изрыгавшим фальшивые военные сводки и фиктивные новости с тыла и фронта, самую гнусную и жесточайшую клевету на противников, и поразительные вымыслы приписываемых им гнусных деяний. Коварный, но действенный яд, распространяемый таким образом, ввел в заблуждение и заразил множество благонамеренных, но неискушенных людей.

...Во время войны ложь стала патриотической добродетелью. Клевета была навязана нам правительством и цензурой и считалась необходимостью из-за опасности проиграть войну; кроме того, ложь была выгодна и часто публично почиталась. Было бы бесполезно отрицать успех лжи, использовавшей прессу как лучшее средство широкого и быстрого распространения. Были предприняты величайшие усилия, чтобы клеймить каждое вражеское слово как ложь, а каждую свою ложь - как абсолютную истину. Все шло на всех парусах под флагом "Пропаганды".

Не пренебрегали и воспитанием детей. В газете Le Matin от 12 ноября 1915 года была статья "Учителям".

Во всех французских школах должна быть коллекция карточек "Германские преступления", чтобы дети навсегда запомнили зверства варваров.

Далее речь шла об известном художнике, создавшем дюжину композиций, посвященных "наиболее ярким из немецких преступлений".

... "Учителя, подпишитесь сегодня и поставьте эти картины в своих школах".

Искажения в прессе были столь же обычны во Франции, как и в других странах. Уже 25 июля 1914 года г-н Бертло, бессменный глава министерства иностранных дел г-на Пуанкаре, способствовал публикации в газетах Echo de Paris и Le Matin грубо искаженной версии мирных переговоров между Бьенвеню Мартеном и бароном Шёном. Общественное мнение гораздо легче поддается правительственной и газетной дрессуре во Франции, чем в этой стране. Поэтому там было меньше нужды в изысканности, больше шансов на сокрытие истины, меньше опасений что даже самая грубая ложь не будет принята - при условии что она исходит от некоей власти. Более того, во Франции менее склонны проверять истории и утверждения, которыми они были обмануты, и разоблачать их ложность теперь, когда все это закончилось. Тем не менее, ни один народ не осознает более разумно глупейшей бесполезности войны и ее бессмысленного варварства, чем простой народ Франции.