Бельгийский младенец, которому немцы отрубили руки, путешествовал не только по городам и деревням Великобритании, но прошел и через Западную Европу и Америку, добравшись даже до далекого Запада. Никто не останавливался, чтобы поинтересоваться, сколько проживет младенец если ему отрубить руки, если под рукой не окажется опытный хирурга для перевязки артерий (ответ: считанные минуты). Каждый хотел верить этой истории, и многие даже доходили до утверждений что видели младенца. Ложь была так же общепризнана, как и проход русских войск через Британию.

Один человек, которого я не видел, рассказал представителю Католического Общества, что своими глазами видел, как немецкая солдатня отрубила руки ребенку, который цеплялся за юбки матери.

Корреспондент The Times в Париже, 27 августа 1914 года.

2 сентября 1914 года корреспондент The Times цитирует заявление французских беженцев: "Они рубят маленьким мальчикам руки, чтобы у Франции больше не было солдат".

Изображения младенца с отрубленными руками были очень популярны на континенте, как во Франции, так и в Италии. В газете Le Rive Rouge это изображение появилось 18 сентября 1915 года; а 26 июля 1916 года оно было дополнено еще более жутким изображением немецких солдат, поедающих эти руки. 30 апреля 1915 года Le Journal напечатал фотографию статуи ребенка без рук. Но самое дикое изображение из всех, не содержащее никаких элементов карикатуры, было выпущено союзниками в пропагандистских целях и опубликовано в Critica в Буэнос-Айресе (перепечатано в Sphere, 30 января 1925 года). Заголовок к изображению гласил: "Библия прежде всего", а под ней было написано: "Пустите детей приходить ко Мне"38. Кайзер изображен стоящим за огромной плахой с топором, его руки в темных пятнах крови. Вокруг плахи груды рук. Он манит женщину, чтобы та привела к нему детей, вцепившихся в нее; у некоторых уже отрублены руки.

Младенцам не только отрубали руки, но и насаживали на штыки, а однажды даже пригвоздили к двери. Но безрукого бельгийского младенца запомнил каждый. Его шумно обсуждали в автобусах и других общественных местах, его видели в больнице, а сейчас он в соседнем приходе и т. д.; при этом его выставляли напоказ не как единичное злодеяние, а как типичный пример жестокости.

В парламенте преобладала обычная уклончивость, предполагающая что история была правдой, хотя единственное представленное доказательство было "увидено свидетелями".

Г-н А. К. Ллойд обратился к Первому лорду казначейства, имеются ли материалы для идентификации и розыска выживших детей, чьи руки были отрезаны немцами и дела которых обозначены буквами и номерами в отчете Комитета Брайса; и если да, то рассмотрит ли он возможность сделать эту информацию доступной, конфиденциально или иным образом, лицам, заинтересованным в будущем этих выживших детей?

Сэр Дж. Кейв: Мой достопочтенный друг попросил меня ответить на этот вопрос. Во всех случаях, кроме двух, когда свидетели видели детей изуродованными таким образом, ребенок был либо мертв, либо умирал от того обращения, которому он подвергся. Ввиду того, что эти дети находились в Бельгии, которая до сих пор находится под немецкой оккупацией, маловероятно, что их сейчас можно было бы отследить, и любая попытка сделать это в настоящее время может привести к дальнейшему преследованию жертв или их родственников.

Г-н Ллойд: Разве сюда в больницу не доставляли других больных?

Сэр Дж. Кейв: Нет это не те дела, к которым относится вопрос достопочтенного члена палаты.

Палата общин, 19 декабря 1916 г.

Иногда безрукий человек взрослел. Г-н Тайлер на собрании Братства в Глазго 17 апреля 1915 года сказал, что у него есть друг в Харрогейте, который видел медсестру с отрезанными немцами обеими руками. Он дал адрес своего информатора. Письмо было немедленно адресовано другу в Харрогейте с вопросом, верно ли утверждение, но ответа так и не было получено.

Но наиболее душераздирающая и художественно оформленная версия истории о безруком ребёнке появилась в Sunday Chronicle 2 мая 1915 года.

“Несколько дней назад благородная знатная дама посетила здание в Париже, где уже несколько месяцев размещаются бельгийские беженцы. Во время своего визита она заметила ребенка, девочку лет десяти, которая, несмотря на жару в комнате, держала руки в жалкой потрепанной муфте. Вдруг ребенок сказал матери: "Мама, пожалуйста, высморкайся за меня”.

“Поразительно” сказала благотворительная дама полусмеясь, полусурово, - такая большая девочка, как вы, которая не может пользоваться собственным носовым платком.

Девочка ничего не сказала, а мать говорила глухим, деловитым тоном. “У нее теперь нет рук, мадам” сказала она.

Дама посмотрела, вздрогнула, поняла. "Неужели” - сказала она, “немцы…?" Мать расплакалась. Это был ее ответ”.

Г-н Нитти, бывший премьер-министром Италии во время войны, утверждает в своих мемуарах:

"Чтобы донести до мира правду о нынешнем европейском кризисе, необходимо снова и снова разрушать порочные легенды, созданные военной пропагандой. Во время войны Франция вместе с другими союзниками, включая наше собственное правительство в Италии, распространяла самые нелепые изобретения, чтобы пробудить боевой дух нашего народа. Жестокости, приписываемые немцам, были такими, что у нас стыла кровь. Мы слышали историю о бедных бельгийских детях, которым гунны отрубили руки. После войны богатый американец, глубоко тронутый французской пропагандой, направил эмиссара в Бельгию с намерением обеспечить пропитание детям, которым отрубили бедные ручки. Он не смог обнаружить ни одного. Г-н Ллойд Джордж и я, возглавляя итальянское правительство, провели обширные расследования относительно правдивости этих ужасных обвинений, некоторые из которых, по крайней мере, касались имен и мест. Каждый расследуемый случай оказался мифом”.

Полковник Репингтон в своем "Дневнике мировой войны" говорит:

“Кардинал Гаскей сказал мне, что Папа обещал выразить великий протест всему миру, если будет доказан хотя бы один случай надругательства над бельгийскими монахинями или отсечения рук у детей. Было начато расследование, и многие дела были рассмотрены с помощью бельгийского кардинала Мерсье. Ни один случай не удалось доказать”.

Бывший министр финансов Франции Клотц, которому в начале войны была доверена цензура печати, рассказывает в своих мемуарах ("De la Guerre a la Paix", Париж, Пайо, 1924):

“Однажды вечером мне показали доказательство Figaro, в котором два известных ученых утверждали и подтверждали своими подписями, что своими глазами видели около сотни детей, которым немцы отрубили руки”.

Несмотря на показания этих ученых, я сомневался в точности отчета и запретил его публикацию. Когда редактор Figaro выразил свое негодование, я заявил, что готов в присутствии американского посла расследовать дело, которое взбудоражит мир. Я потребовал, однако, чтобы название места, где должны были проводиться эти исследования, было дано обоими учеными. Я настоял на немедленном предоставлении этих деталей. Я до сих пор без их ответа или визита”.

Но эта ложь так завладела воображением людей, что еще далеко не умерла. Совсем недавно ливерпульский поэт в сборнике "Мозаика песен" написал следующие строки в "патриотической" поэме:

Они сдержали первый безумный натиск

“Культурного” германского гунна

Который обесчестил каждую бельгийку

И искалечил сына каждой матери