06.11.2015

Дмитрий Пучков: Я вас категорически приветствую! Сегодня у нас в гостях человек, которого многие читали, но мало кто видел — Андрей Ваджра. Андрей, добрый день!

Андрей Ваджра: Здравствуйте.

Дмитрий Пучков: Как говорится, большое видится на расстоянии. Уже прошло больше года со времени государственного переворота на Украине. С майдана и со всеми его последствиями. Бытует мнение среди определённых граждан в России, что происходящее на Украине — это такая большая репетиция того, что должно произойти в России. Если вам не трудно, поделитесь, как оно происходило на Украине, почему происходило именно так? Как это готовится, кто в этом принимает участие, ну и вообще в целом процесс, очень интересует.

Андрей Ваджра: Те, кто считает, что происходившее на Украине касается не только Украины, они действительно правы. Это я могу говорить как человек, который почти всю свою жизнь прожил на Украине, большую часть жизни прожил в Киеве и наблюдал все эти процессы: и те, которые на майдане, и те, в ходе которых шло становление страны под названием Украина как таковой. Более того, я могу сказать, что не только майдан, не только переворот, не только то, что сейчас там происходит, касается Украины, не только эти события, но и Украина как таковая существует не сама по себе, она существует как некое приложение к России. Это вообще единственный смысл её существования как такового. Это звучит достаточно странно, многие украинские патриоты начнут в этом месте кричать и топать ногами. Тем не менее в общении с этими патриотами любая тема, о чём бы ты ни говорил, рано или поздно сводится к клятым москалям, к России, к российскому империализму, к тому, что украли название Украины истинное, а истинное, как вы знаете, название Украины — это Россия, а истинное название украинцев — это русские, понимаете? Там это сложно на самом деле. Но в любом случае всё рано или поздно возвращается к России, москалям, империализму, к тому, как грабили столетиями русские украинцев, угнетали, как украинцы самоотверженно боролись. Вы обречены в любой беседе рано или поздно приходить именно к этому.

Это является свидетельством того, что Украина существует как некий придаток к России, выполняющий определённую функцию.

Дмитрий Пучков: Это хорошо или плохо? Или так сложилось?

Андрей Ваджра: Это не хорошо и не плохо — это судьба! Это просто судьба. Сам феномен Украины тесно связан с Россией. Если бы не было России, Украина бы просто никому не была нужна. Вот в чём проблема Украины, прежде всего. Присутствие такого соседа Украину просто бодрит.

По большому счёту, я человек, рождённый в СССР. Человек, который никогда не задумывался, какой он национальности. Я вам честно скажу, вокруг меня были разные люди, я никогда не задумывался, кто они по национальности. Всегда судил, что есть гнида, есть приличный человек, на которого можно положиться. Это было для меня главным критерием, по которому я разделял людей на своих и чужих. 1991 год всё это перевернул. Оказалось, что последняя гнида, может быть, тебе ближе, чем порядочный человек. Получается, что стали заложниками этой графы в советском паспорте: ага! — украинец, слава богу, значит, свой. А меня это корёжит. Какой свой? Ты себя видел в зеркале? От того, что ты вышиванку надел, ты ближе мне не станешь.

Дмитрий Пучков: Советский народ — это была наднациональная общность.

Андрей Ваджра: Да, в этом был определённый смысл. Потому что ты в любом случае оценивал человека по тому, каков он есть как личность, а не по формальным признакам, у кого там рост, у кого вес — это не объединяющее начало.

Дмитрий Пучков: Могу из собственного детского опыта привести пример. У нас в школе был дирижёр нашего оркестра Исаак Абрамович Рабинович. Это был самый авторитетный мужчина в нашей школе, к которому все мальчики ходили по своим мальчишеским вопросам решать какие-то проблемы, склоки, ссоры. Мне только в девятом классе кто-то сказал: «Да ты чего? Он же еврей!» Для меня это была такое серьёзное удивление. Во-первых, он был никакой не еврей, а человек, начнём отсюда, а что еврей — это было дело абсолютно десятое и никак не вредило тому, что это был самый авторитетный мужчина в нашей школе.

Андрей Ваджра: У меня в детстве было достаточно много друзей действительно евреев. Это была такая пикантная тема всегда, всё, что касалось евреев. В любом случае, оно так было. Это мне абсолютно не мешало. Ни мне, ни кому-то другому, мне было с ними интересно. Для меня это было главное. А еврей он или армянин, чукча, да без разницы, абсолютно без разницы. На первый план выходили человеческие качества. Если он не сволочь, если он умный, с ним интересно — всё остальное вторично, в принципе вторично.

Но с победой нэзалэжности на Украине многие вещи изменились. Когда всё рухнуло и нэзалэжность начала выстраиваться, я оказался в университете Тараса Шевченко, тогда он был государственный, сейчас он национальным стал, и я наблюдал эти первые шаги становления украинской дэржавности. У меня на глазах абсолютно русские люди превращались в украинцев, когда советский преподавательский состав начинал тужиться, переходить на ридну мову, которую никто не знал никогда, кроме парочки фанатиков украинской идеи, которые раньше перешли, у них сдвиг произошёл на почве определённого рода литературы. Я смотрел на эту непонятную ломку и не понимал, ради чего, зачем? Вот люди себя насиловали.

Мне это напоминало Советский Союз. Союз вроде рухнул, а надвигалось нечто похожее, причём какая-то пародия. Украина — это, по сути, пародия на Советский Союз. Я на это смотрел, для меня это был полный бред. Такая жёсткая пародия в духе ваших переводов. Вот эти вот мальчики с горящими глазами, которые бегали с книжками Дмитрия Донцова. Это идеолог украинского национализма.

Дмитрий Пучков: Корчинского знаю, этого не знаю.

Андрей Ваджра: Это идеолог, который сказал, что украинцы — это ух! — мы существуем! Москали — враги, их надо уничтожить. Освободим Европу от угрозы москальства и так далее. По сути, он озвучил националистические бредни, которые в начале века по Европе ходили. На основе которых возник феномен Муссолини, итальянский фашизм, потом германский национал-социализм. Донцов писал что-то такое среднее. Обчитался романтиков немецких, философов. Воля к власти, мы всех убьём и победим, в этом суть жизни — истреблять, насиловать, убивать и господствовать. Этим как бы пронизано: давайте мы как украинцы покажем себя. Зарежем всех, кого можно зарезать. Точнее, кого ваши вожди назовут врагами, вы их всех зарежете, этим мы покажем, что мы — властелины мира. В этом основная суть нацизма. В этом есть такая местечковость, знаете. Тот же немецкий национал-социализм имел такую перспективу, он был на фундаменте немецкой культуры, что-то собой представлял как феномен. У меня даже есть отдельный текст по поводу эстетики национал-социализма.

Дмитрий Пучков: Была культура, для начала, на которой можно было…

Андрей Ваджра: Там был фундамент, на котором можно было возвести даже эти бредовые идеи. Здесь фундамента нет вообще никакого. В принципе. Фундамент — это село и сознание сельского жителя, причём ущербного, который в большинстве своём всегда был холопом. И вот на этой почве начала взращиваться воля к власти по Ницше. Перечитали сельские мальчики европейскую философию. Перечитали и не совсем так всё поняли. Точнее, поняли с точки зрения своей ущербности.

Дмитрий Пучков: Знаете, у меня сформулировалось, что, по всей видимости, разные народы обладают разными задатками. И если, например, взять англичан, их вполне можно представить, как мне кажется, нацией господ, которым поколениями, столетиями внедрялось, что они лучше.

Андрей Ваджра: Даже не представить, это их судьба была на протяжении столетий. Действительно, такими и были.

Дмитрий Пучков: Они господствовали.

Андрей Ваджра: Согласен.

Дмитрий Пучков: Даже если почитать, например, гражданина Киплинга. Казалось бы, поэт, существо духовно тонкое, всё равно там всё насквозь видно. Говорят, гражданин Гитлер массу националистических идей почерпнул из Великобритании, из её истории. Но мы, русские, на нацию господ никак не тянем вообще. У нас совершенно другой подход, совершенно другие отношения с близлежащими и дальними народами. Не так получается. Я по простоте душевной всё время считаю русских и украинцев одним народом, две ветви одного и того же. И они тоже не нация господ. Как они собираются господствовать, не совсем понятно.

Андрей Ваджра: Понимаете, творчество того человека, о котором я говорил, и украинский национализм вообще — пространство для достаточно небольшого количества людей. Смысловое пространство. Основной массе, подавляющей массе населения нынешней Украины весь этот псевдофилософский бред о господах и рабах, воле к власти — это всё такая пурга далёкая и непонятная, что даже об этом говорить смешно.

Но есть тонкая прослойка сельских интеллектуалов, которые действительно подвинулись немножко на этой сверхценной идее «украиньской нации», которая там «пануэ» или должна господствовать. Поэтому говорить о всём народе я бы не стал.

Плюс питательная среда для этих идей, она не на всей Украине, она в Галиции, в Галичине. Это бывший осколок Австрийской империи, там особая психологическая среда. Это первая территория, которая прошла через тотальный геноцид, этнические чисти и концлагеря. Наверное, это первый европейский опыт таких вещей.

Дмитрий Пучков: То, что австро-венгры устраивали.

Андрей Ваджра: Совершенно верно. Приказ сверху был отдан австрийцами, выполняли очень много имперских национальностей, расстрельные списки делали местные украинцы. Старательно записывали всех, кого надо было записать с их точки зрения. И даже не имело значения, каких человек убеждений. В списки мог попасть просто кто-то, кто кому-то мешал.

Дмитрий Пучков: Это первейшее дело. Как наши знаменитые репрессии. Если я хочу отжать комнату у соседа, я напишу донос.

Андрей Ваджра: Задолго до Иосифа Виссарионовича, 1937-го года и всего остального вся эта хрень — она происходила на Галичине. В итоге было истреблено до ста тысяч человек. Просто потому что люди называли себя русскими. «Ты русский?» — «Да, русский». Хлоп! Или на дерево — раз! И не имеет значения, сколько тебе лет, какой у тебя пол и так далее. Там творились дикие вещи.

То, что я сейчас вижу на Украине, это всё то, что происходило когда-то в Галиции. Шло истребление русских людей. Те, которых не убили, бежали. Помните, там был прорыв русской армии, когда во Львов русские полки зашли, а потом они отступали и вместе с ними бежало около двухсот тысяч человек. Там населения было всего несколько миллионов. Плюс на протяжении войны там были построены концентрационные лагеря, причём лагеря смерти. Туда людей отправляли умирать. Тех, кого не повесили, не застрелили, не зарубили, отправляли умирать в концлагеря. Это первый опыт. Это потом была нацистская Германия, а первый опыт был именно там.

Дмитрий Пучков: Европейский.

Андрей Ваджра: Совершенно верно. Вы говорите, что в русском сознании этого нет. В нём действительно нет этого и, в принципе, нацизм, фашизм, национализм в тех крайних формах — это всё экспортировано к нам. Это всё то, что пришло к нам с Европы. Так же, как и коммунизм, собственно говоря.

Дмитрий Пучков: Ну, и тем не менее. Есть, допустим, некая область, в которой господствуют подобные настроения, а большинству населения всё по-барабану. Но! Если оттуда понадёргать грамотно людей, исповедующих подобные идеи, запустить их в телевизор, на радио, начать печатать их книжки, доверить преподавать в школе, довести до ВУЗов, то обработанная масса очень быстро начнёт думать точно так же.

Андрей Ваджра: Совершенно верно. Галичина использовалась как плацдарм. Когда рухнул Союз и Украина осталась наедине с собой, Галичина использовалась как плацдарм, началась экспансия местных свинопасов галичанских в Киев. Ехали-ехали, лезли, ползли, то есть всеми силами, вспомните, перед крушением Союза была первая акция протеста на майдане — студенты требовали, кто были эти студенты? Это были жители Львова! Цэ били украиньски патриоты, яки приихалы до Кыева. Вот это первое сидение на майдане, с этого, в принципе, всё и началось.

Дмитрий Пучков: На первом или на втором?

Андрей Ваджра: Это были ещё 1990-е годы, ещё Советский Союз был. Насколько я помню, ещё до развала Союза. По-моему, они требовали отставки премьер-министра.

Дмитрий Пучков: Это отвлекает в сторону. Для меня это всегда прекрасно, что какой-то восемнадцатилетний подросток, глубоко разбирающийся в государственном управлении, у него за плечами семья, выращенные дети, десять работ сменено, трудовая книжка уже закончилась, он обладает таким гигантским жизненным опытом, что именно это позволяет ему идти на площадь и чего-то требовать. В двадцать лет это особо ярко понятно.

Андрей Ваджра: Этим даже и двадцати-то не было. Это было первое, первый шаг. Они же сейчас этим гордятся. Это ветераны сидения тогда. Хотя, по большому счёту, всех надо было загрузить в машины и отвезти в участок.

Дмитрий Пучков: Я думаю, что это уже бесполезно. То есть когда их умами кто-то овладел…

Андрей Ваджра: Вы знаете, тогда было зарождение зла, которое мы сейчас видим. Это был зародыш. То сидение на майдане галичанских хлопцев — это было зарождение. Это был зародыш, который потом начал интенсивно развиваться. Когда наступил 1991 год, всё рассыпалось и вот она, Нэзалэжна, появилась, этот зародыш начал разрастаться активно. На Украине любят говорить: «Народ поднялся, сверг тирана!» Но мы-то прекрасно понимаем, что это организационное мероприятие требует организации.

Дмитрий Пучков: Конечно. Например, моё любимое: поставить туалеты, в которые все будут гадить, а эти туалеты надо увозить и привозить пустые. Сколько стоит?

Андрей Ваджра: Покушать.

Дмитрий Пучков: Мало того, что должна быть горячая еда, кто-то должен следить за порядком, кто-то должен вылавливать пьяных, не допускать пронос алкоголя. Кто-то должен следить за медициной. Кто-то всем, в конце концов, выдал одинаковые палатки, флаги и шмотки.

Бабушки принесли пирожки? Покажите мне бабушек, которые хотя бы десять тысяч человек накормить могут.

Андрей Ваджра: Понимаете, это не будет видеть человек религиозный.

Дмитрий Пучков: Конечно.

Андрей Ваджра: А основная масса жителей Украины, как показала практика, абсолютно религиозные люди, хотя многие из них и атеисты. Но это им не мешает иметь религиозное сознание. Они мыслят категориями «верю-не верю». Они не мыслят категориями «знаю», «понимаю». Они полностью выпали из сферы фактов и логики, это что-то далёкое. «Мы верим! Мы верим, что нас примут в Евросоюз». Я говорю, ребята, давайте рассуждать. Вот факты, факты, факты и делаем вывод. «Нас это не волнует. Мы знаем, что мы будем в Евросоюзе!» Ну, вот…

Так же, как человек знает, что он будет в раю. Христианин уверен, что он попадёт в рай, если не попадёт в ад. Он обязательно будет либо там, либо там. А почему? «А я не знаю».

Дмитрий Пучков: Верю и всё.

Андрей Ваджра: Доктрина такая. Просто это вера.

Дмитрий Пучков: При этом самые примитивные вопросы многократно пытался дискутировать и обсуждать.

Андрей Ваджра: С религиозным человеком дискутировать бесполезно.

Дмитрий Пучков: Бессмысленно.

Андрей Ваджра: Эту внутреннее, это интимное. В принципе, каждый из нас имеет право во что-то верить, если это не мешает другим людям, вот в чём проблема. Православный человек или просто христианин, который идёт в церковь, молится, у него диалог с богом, он абсолютно имеет на это право, если у него есть эта потребность, здесь всё понятно. Но когда чья-то вера отправляет в братские могилы тысячи людей, наверное, с этим что-то стоит делать.

Дмитрий Пучков: Надо задуматься, да.

Там самые примитивные вопросы. Многократно пытался дискутировать. Ну, позовут тебя в Европу, вольёшься ты в это европейское сообщество. Расскажи, пожалуйста, что вы там такое у себя экономически делаете, что европейцам от вас понадобится. «Запорожцы» выпускаете? Ракеты для русских? Так они для русских, европейцы их не купят. У вас даже железная дорога не той ширины, её придётся менять. Одно, другое, пятое, десятое… Вы чего, на правах чистильщиков туалетов туда хотите?

Андрей Ваджра: Вы апеллируете не к тому, к чему они привыкли апеллировать.

Дмитрий Пучков: Так никто не слушает. Они не хотят про это говорить вообще.

Андрей Ваджра: В принципе, если взять опять тех же галичан. Одна из морковок, которой их завели туда на майдан — это было обещание дать им безвизовый режим. Если упростить, великие укры, как известно, они в Галиции полноценные украинцы, они мечтают о том…

Дмитрий Пучков: Чтобы свалить из своей Галиции.

Андрей Ваджра: А ещё проще, чтобы понятно было питерцами, они мечтают о праве питерца пойти взять шенгенскую визу в Эстонию, к примеру, года на два-три. Это не проблема?

Дмитрий Пучков: Конечно.

Андрей Ваджра: Галичане мечтают об этом. Вот они снесли полстраны именно ради того, чтобы каждый питерец мог пойти и оформить визу в течение какого-то времени и спокойно в течение какого-то времени ездить в Европу.

Дмитрий Пучков: На заработки.

Андрей Ваджра: Я знаю, что питерцы ездят не на заработки, а чтобы развлечься, купить, что они хотят купить. Знаете, почему здесь дают шенген, а в той же Галиции не дают, почему? Потому что шенген это не вопрос, что помахал раз на майдане, чего-то потребовал, заявил, что ты европеец. Визу дают тем людям, у которых есть деньги, которые могут поехать в Европу их потратить.

Дмитрий Пучков: Именно для этого.

Андрей Ваджра: Вот почему россиянам дают, а украинцам не дают.

Дмитрий Пучков: Вот у нас есть рядом не очень дружественная страна Финляндия. Мы в нее всё время ездим, тут сто двадцать километров, это рядом. Перед выездом в Финляндию с тебя не так давно просили заполнить анкету. «Чего тебе там надо?» — спрашивало финское правительство. Ты едешь отдыхать, ты едешь закупаться? Отдыхать планируешь где? Закупаться планируешь чем? Запчасти для машины, ещё что, пиши, конкретизируй, какую сумму планируешь потратить в конце? А когда выезжаешь оттуда, то финские на границе, они не пограничники, какие-то государственные служащие, тоже ходят вокруг тебя: «Пожалуйста, пара вопросов. Не хотите ответить?» — «Хочу». Где был? Что видел? Сколько денег потратил? Что купил, что вывозишь? И для них это серьёзный заработок, а наши, они действительно едут туда отдохнуть, закупиться.

Андрей Ваджра: У меня знакомая рассказывала, с мужем этим летом ездили в Финляндию. Где-то на каком-то пляже загорали, купались. По её утверждению, подавляющая часть людей, которая отдыхала на этом пляже, были россияне.

Дмитрий Пучков: Да. Там есть ужасные вещи для нас. Что отдохнуть в Ленинградской области по деньгам получается дороже, чем поехать в Финляндию. Но тем не менее никому, уверяю, в башку не приходит, что виза нужна для того, чтобы поехать туда на работу. Здесь деньги заработать гораздо проще.

Андрей Ваджра: Поэтому для россиян визы дают, а для украинцев не дают. И что для них самое печальное, не дадут. Их развели. Сказали: друзья мои, сейчас вы снесёте этот антинародный режим, и на следующий день (как Порошенко: «Я на следующий день всё оформляю») вы стройными рядами едете в Европу без виз, чуть ли там не жить будете.

Дмитрий Пучков: Так работать там нельзя всё равно, это ж рабочая виза нужна.

Андрей Ваджра: Это уже второй вопрос. Они об этом не задумываются. Просто хочется вот так. Они ощущают себя европейцами, а европейцы на них смотрят со страхом. Недавно на польской границе задержали машину, в ящиках гранатомёты. Извините, какие визы? Друзья мои, какие визы? — в ящиках гранатомёты.

Дмитрий Пучков: Скажу как милиционер: одну задержали, десять проехало благополучно.

Андрей Ваджра: Совершенно верно. Европейцы этого всего пугаются.

Дмитрий Пучков: Ещё бы!

Андрей Ваджра: Очень сильно этого боятся. Поэтому все обещания безвизового режима закончились, никогда их не будет уже, потому что Европа испугана. Для них всё, что происходит на Украине, разновидность ИГИЛ. Дикие варвары, от которых можно ожидать чего угодно.

Дмитрий Пучков: В общем-то, они не сильно ошибаются.

Андрей Ваджра: Не сильно ошибаются, потому что я ходил по майдану, видел этих людей. По большому счёту, это бомжи на привале. Я, может быть, утрирую, но оно так и есть. Но в чём проблема? Проблема в том, что всё происходящее, на первый взгляд кажущееся стихийным, это не стихия. Это управляемая стихия.

Вот те же мальчики, которые сидели на граните[6]. «Революция на граните», они её назвали так пафосно, романтично. Потом эти мальчики, когда это всё рухнуло и нэзалэжность пришла, мальчики, такие же, как они, стройными рядами ездили в США, в Европу на стажировки, на семинары. Американцы и европейцы платили деньги. Большие деньги. Сотни миллионов, в лучшем случае, а по откровениям американских чиновников, речь шла о миллиардах.

В течение двадцати с лишним лет американцы и европейцы вкладывали, вкладывали, вкладывали деньги в то, чтобы эти мальчики с пластилиновыми мозгами, из которых можно лепить что угодно, ехали туда к ним, и их там… стажировали. Плюс момент, когда варвары приезжают в имперский Рим и видят его великолепие со своих этих шалашей и землянок. Тот же самый эффект. Мальчики из прикарпатских селений, которых привозили в Штаты, которых привозили в Европу, видели это великолепие, сто сортов колбасы, эту чистоту, порядок.

Дмитрий Пучков: Ошарашивает.

Андрей Ваджра: А старшие дяди, специалисты по прикладной психологии, им рассказывают: «Друзья мои, если вы будете делать всё, что мы вам говорим, у вас будет так же! Через год, через два вы будете такими же, как мы. Главное, вы делайте то, что мы вам говорим».

Дмитрий Пучков: Разваливайте своё государство.

Андрей Ваджра: Вы понимаете, это не проговаривается. Просто делайте, мы вас научим, как это сделать. И учили. Мальчикам рассказывали, как необходимо организовываться в группы, как эти группы организовывать в сети, чтобы проводить разнообразные мероприятия. Закладывались организационные азы.

Второе: закладывалась элементарная психология. Учили, как определять психотипы людей, как находить к ним подходы, как их использовать оптимально для того или для другого. Естественно, что опытные психологи выявляли — вот это лидер, по сути своей лидер, это — хороший исполнитель и так далее. Шёл длительный организационный процесс. В это вкладывались деньги. Много денег, очень много денег.

Дмитрий Пучков: Официально сколько там, четыре миллиарда, пять миллиардов?

Андрей Ваджра: Там очень много денег уходило. Надо учитывать, что эти деньги ещё даются под распил. То есть эти пять миллиардов — часть пилится тупо. Сначала в Штатах, потом здесь пилится. Американцы знают, какую дать сумму, чтобы хватило на проведение мероприятия с учётом…

Дмитрий Пучков: Всё просчитано.

Андрей Ваджра: Они это прекрасно знают.

Это был длительный процесс. Через семинары и всё остальное не одна тысяча украинских детей прошла. Создавалось организационное ядро. Потом они отправились назад в Украину, уже подготовленные. Там на тот момент уже создавалась сеть неправительственных организаций, финансируемых либо американцами, либо европейцами.

Дмитрий Пучков: Это то, что у нас некоторым образом душат.

Андрей Ваджра: Да, это то, что в России слегка подрезали, что вызвало такую истерику.

Дмитрий Пучков: Ещё бы.

Андрей Ваджра: Сетка неправительственных организаций — самое святое, что есть на Украине, святее ничего нет, основа демократии. На самом деле, это основа воздействия на страну: сбор информации, распространение информации, подготовка этих детей несчастных к разнообразным и весёлым акциям. Это лагеря, это всё что угодно.

Дмитрий Пучков: То есть, во-первых, это промывка мозга; во-вторых, обучение специфическим действиям.

Андрей Ваджра: Они должны быть функциональны, совершенно верно. Они должны быть, практически функционалы, для дальнейшего использования. Подготовка шла годами. Сетка наполнялась так называемыми «активистами». Естественно, шла обкатка. Проводились разнообразные акции протеста, ещё какие-то мероприятия. Обкатка шла во время предвыборных кампаний. По сути, создавалась мобилизационная система. Неформальная, неофициальная, эффективная. И её постоянно усовершенствовали, специалисты приезжали. Специалистов много было. Сербия — целые конторы были созданы, которые профессионально этим занимались. Они разрабатывали технологии. Всё это было поставлено на очень мощную организационную основу.

Плюс к этому надо добавить средства массовой информации. В отличие от России, на Украине был только один государственный канал, который в принципе никто не слушал, потому что смотреть и слушать было невозможно.

Дмитрий Пучков: А всё остальное частные лавочки?

Андрей Ваджра: Всё остальное частное, принадлежащее богатым и очень богатым людям. С одной стороны мобилизационная система, с другой — средства массовой информации. Это совмещается. Когда в первый раз совместили, получился первый майдан 2004–2005-х годов.

Дмитрий Пучков: Я бы ещё добавил, что, по всей видимости, внутри этой структуры, где детей обучают, она тоже, наверное, делится на разнообразные сектора. Один пропагандисты, а другой — силовой блок, в рамках которого выращивают неонацистов, которые могут действовать физически.

Андрей Ваджра: С неонацистами немножко по-другому. Я чуть позже расскажу. Пока мы подошли к первому майдану. Что я рассказывал, касалось организации первого майдана. Организационная система плюс средства массовой информации, в итоге получается прямой доступ к массовому сознанию людей. Мы получаем первый майдан.

Дмитрий Пучков: Я бы, извините, ещё раз перебил. Когда был уже второй, случилось такое событие, что главный редактор нашего «Эха Москвы», это у нас мега-либеральная радиостанция, которая озвучивает вещи, которые считает нужным озвучить…

Андрей Ваджра: Я знаю.

Дмитрий Пучков: У нас считаются просто отмороженными либералами, у которых в голове ничего нет. И вот главный редактор приехал побеседовать на «Громадьске телебачення» с известным Найемом. Наш Венедиктов, глава нашего либерального направления в СМИ, выглядел чуть ли не отмороженным сталинистом.

Андрей Ваджра: Кстати, вы заговорили про российских либералов. Я с большим удовольствием наблюдал последний этот год после переворота, с удовольствием наблюдал, когда приезжали российские либералы, их приглашали на вот эти «собачьи бои» на украинское телевидение, я наблюдал их шок. Они попадали в среду, даже при всей их деформированности, в которой есть только одно мнение, правильное, другого быть не может. То есть, несмотря ни на что, в российской среде это правильно воспринимается как тоталитаризм. Я смотрю, они пытались что-то говорить, публика их сразу чуть ли не топтала, хотя они свои же, приехали друзья, братья. Я видел шок на их лицах. Они высиживали до первой рекламы, а потом реклама проходила, их в студии уже не было. Потому что там не о чем было говорить. Там надо было просто дружно орать одну и ту же мысль. Это их вводило в ступор. Украинский свидомизм — это доведённый до абсурда российский либерал.

Вот, если российского либерала довести до полного…

Дмитрий Пучков: Оставить без присмотра…

Андрей Ваджра: Это готовая тоталитарная секта, по большому счёту. За время нахождения в Питере пару раз мне довелось пообщаться с бытовыми либералами. Не с вождями, а с бытовыми. Общение с таксистом, который меня вёз в аэропорт, оставило неизгладимое впечатление. Я с ним разговаривал, и у меня было такое впечатление, что я где-то в Киеве разговариваю со свидомым. Психотип абсолютно одинаковый. Это люди, которые мыслят готовыми штампами. Любая апелляция к логике или к фактам приводит их в трепет и нервное состояние. Если он проговаривает какой-то тезис и ты: «Да!», он рад сильно. А когда спрашиваешь: «Объясните, как вы к этой мысли пришли?» (факты соединяем вместе, получается тезис), он на меня смотрит: «А как? Все знают, что это вот так вот». Что значит «все знают»? Вы мне объясните, как вы пришли к этому выводу. Меня не интересует, что все знают. В своё время, все знали, что Земля плоская и стоит на слонах. Тоже все знали и человека сожгли даже за это.

Дмитрий Пучков: Ну, как в известном тезисе: если факты противоречат, тем хуже для фактов.

Андрей Ваджра: И российский либерал впадает в ступор. Милый человек, сидит, баранку крутит в такси. Чудесно, он даже не на митинге где-то, за это деньги ему не платят. По большому счёту, российский либерал точно так же, как украинский свидомый, это некая религиозная форма сознания. С ними бессмысленно спорить. Попробуйте спорить с религиозным фанатиком. Вы будете апеллировать к фактам и логике, а он будет апеллировать к доктрине, считая её фундаментом всего мироздания. Там истина спрятана. У либералов истины свои спрятаны, у свидомых свои. Но, в принципе, в вопросе ненависти к России они сходятся.

«Вот, я уеду с этой Рашки». Я говорю: «А что ты будешь делать? Тебя там где-то ждут? Ты вообще что умеешь?» — «Не знаю, но я хочу». — «А что ты там будешь делать?» — «Я ещё не думал об этом, но очень хочется».

Дмитрий Пучков: Взрослый человек!

Андрей Ваджра: Я ж передаю, я же не выдумываю.

Дмитрий Пучков: Взрослый человек…

Андрей Ваджра: А ты сидишь и думаешь, а что ему ещё говорить? Он собрался уехать. Я знаю отзывы людей, которые там. У моей знакомой, учились вместе в университете, муж получил гринкарту, они уехали в Штаты. А потом случайно пообщался с ней в «Одноклассниках. ру». Сказать, что она счастлива, очень тяжело. Переписываемся и меня особо впечатлило — «Пятнадцать лет прожито впустую». Я говорю: «А может уехать?» — «Куда?»

Дмитрий Пучков: А куда?

Андрей Ваджра: «А куда? Всё. Я уже здесь». Прокомпостировано. Ехать некуда. Жизнь уже закончится здесь. «Может, — говорю, — в Австралию?»

Дмитрий Пучков: Хрен редьки не слаще.

Андрей Ваджра: Вроде как там получше социально. «Нет, туда сложно попасть. Вот подружке повезло, в Канаду уехала». Вот вам Америка. Я понимаю, что кому-то везёт, кому-то не везёт, но тем не менее.

Дмитрий Пучков: Давайте вернёмся назад. Вот первый майдан, вот они слились — частные СМИ и подготовленные дети.

Андрей Ваджра: Сошлось, да. Тогда была применена так называемая «ненасильственная форма свержения власти», которая не предполагала насилия в принципе. Более того, люди, которые ездят по Штатам и по Европам по семинарам, они по своей сути не совсем способны к насилию. Они способны языком работать в большей степени.

А на втором-то майдане концепция поменялась. До этого уже полыхал Ближний Восток, там тоже начиналось с майдана. Потом пришли к выводу, что при активном сопротивлении власти, которое имеет легитимное право на насилие…

Дмитрий Пучков: И тоже нащупала какие-то ходы.

Андрей Ваджра: …И, в принципе, знает саму технологию, что остаётся? Остаётся переходить к насилию. Естественно, что на втором майдане ненасильственный вариант уже не прошёл. И тогда эту мобилизационную систему, которая уже была с первого майдана, её просто запустили. Я пытался между двумя майданами донести мысль до великих в Киеве, что, друзья мои, вас списали. За полтора года до переворота я выдал в сеть политический доклад, где детально описал, что готовится новая оранжевая революция, которая приведёт к разрушению государства. Единственное, я исходил из того, что из-за отсутствия армии на Украине хватит у людей ума не начинать насилие, потому что нет силового ресурса. Но идиотизм этих людей я недооценил. Они всё-таки начали это делать, несмотря на то, что армии у них не было. И началась кровь.

В принципе, между двумя майданами, где-то за полтора года я начал бить в барабан. Более того, через своих знакомых в ближайшем окружении мне удалось этот доклад занести единственному читающему в «Партии регионов» — Азарову. Я знаю, что он это читал. «Ну, что?» — говорю. «Прочёл». — «И что сказал?» — «Сказал, что страшно». — «Ну, и?» — «Тем не менее, сказал, что договорятся». А в этот момент они действительно пытались договориться, точнее, пытались откупиться.

Началась эта дурноватенькая фишка по поводу сланцевого газа, якобы гигантских запасов на гигантские суммы в миллиарды долларов. И Янукович с компанией на тот момент решили этим газом откупиться. Мы вам газ, а вы нас не трогаете. Эти сказали: «Хорошо».

Дмитрий Пучков: И газ, и потрогаем.

Андрей Ваджра: Да. У меня в 2007 году вышла книга «Путь зла. Запад: матрица глобальной гегемонии». Я над ней работал лет шесть, собирал факты, делал анализ и выводы. В ней я пришёл к выводу, что экспансию Запада остановить невозможно. Точнее, её можно остановить только силовым путём. Других вариантов нету. Это природа западной цивилизации. Она возникла в процессе экспансии, и за счёт неё живёт в процессе перераспределения ресурсов. Экспансия ведёт к захвату территории, захвату сырья, ресурсов и перераспределению от периферии в центр. Украина — это один из вариантов.

Дмитрий Пучков: На мой взгляд, это совершенно очевидное.

Андрей Ваджра: История западных цивилизаций — это история колониальных империй. Мы сейчас переживаем пик её. Это то, что сейчас называют «мировое сообщество», глобализация — это просто наивысшая фаза западного империализма и не более того.

Я говорю простыми вещами, простыми понятиями из советских книжек. На самом деле, они многие вещи хорошо помогают объяснить и описать. Мы сейчас в наивысшей фазе западного империализма. Поэтому люди, которые управляют всем этим процессом, это люди с многовековым опытом имперского строительства, с многовековым опытом управления аборигенами по всему миру. Поэтому, когда украинские правители считали, что они разводят интеллигентных дядечек (у них сигнал об опасности поступает, когда они видят физиономию, которая несёт угрозу, они ж сами вышли из гопоты, а тут интеллигент приехал — бородка, костюмчик дорогой), они не воспринимали их как угрозу, а на самом деле это были хищники. Я им тогда ещё говорил: «Они приезжают не потому, что пообщаться хотят и обнять, они приезжают посмотреть на свои жертвы». Они приезжают и смотрят, как лучше их…

Дмитрий Пучков: Под нож пустить.

Андрей Ваджра: Да! А эти не понимают. Они думают, раз эти едут, то всё нормально. Всё наладилось.

Дмитрий Пучков: Знаете, общение с Западом лично мне всегда напоминает одну и ту же картину. Вот вокзал. Внутри вокзала зал ожидания, там сидит пятеро воров, именно не уголовников, а воров. Все в перстнях, в татуировках, сидят в карты играют. И вдруг с пригородной электрички выходит Ваня, из своей деревни приехал. И идёт мимо. Видит, в карты играют. Дай-ка и я присяду тоже в карты-то поиграть. Я ж умею, с соседом Петром постоянно играл. И вот он к этому ворью в перстнях садится играть в карты. Есть ли у этого Вани какие-то шансы не то, что победить, а уйти хотя бы в трусах? В моём понимании уголовных картёжных игр, никаких шансов нет. Потому что с тобой на совершенно законных для вора основаниях можно жульничать. Если ты умный, то ты видишь, что с тобой жульничают, и скажешь: «Э-э, так нельзя». А если ты не видишь, что тебя обувают, «заряжают» колоду, перемигиваются сидят, так ты лох, тебя раздевать надо! Вот это типичная ситуация.

Андрей Ваджра: Поэтому этих фраеров из «Партии регионов» жёстко развели. Второй майдан изначально исходил из концепции насильственного захвата власти, потому что уже все прекрасно понимали — Янукович, который спрятал ксиву президента, просто так её не отдаст. В принципе не отдаст. Тогда рубили в момент перехода, когда Кучма уходил, а на его место должен был придти кто-то другой. Тогда можно было красиво срубить, надо было только испугать. Они испугали кого надо, те испугались и власть отдали.

Дмитрий Пучков: Приличия соблюли.

Андрей Ваджра: Да, соблюли приличия. Главное, чтобы массовка была и всё остальное. А здесь так уже невозможно было сделать. Поэтому в эти радостные ряды запускается мобилизационная система, которая вводит в массовку хорошо организованные отряды дебилов в виде разнообразных националистов, футбольных фанатов и ещё какой-то хрени. Они, по большому счёту, собрали весь этот молодняк, который бьёт копытом от переизбытка гормонов. Это такая возрастная специфика. Детям хочется попрыгать. Поэтому одни идут в националисты, по лагерям бегают с автоматами, другие идут в футбольные фанаты, чтобы кому-то морду набить и покричать на трибуне, а умные люди всё это используют. Если вещь полезная, почему бы её не использовать?

На майдан завозился так называемый «Правый сектор». Что такое «Правый сектор»? На тот момент как такового «Правого сектора» не существовало, даже когда его объявили. Это общее название огромного количества разнообразных молодёжных группировок, склонных к тем или иным формам насилия.

Дмитрий Пучков: Не сильно в курсе, но я так понял, что это что-то футбольное. Какой-то сектор.

Андрей Ваджра: Совершенно верно. Основу составляли футбольные фанаты, потом из них формировались нацистские отряды. Они легко переключались. Это специфика основной массы людей, не имеет значения суть происходящего, имеет значение форма. Вот мы подорвались и побежали с криком «А-а-а!», а чего бежим, в принципе, никто не знает. И зачем бежим, никто не знает. Но это кайфно!

Дмитрий Пучков: Со своими…

Андрей Ваджра: Со своими. Пацаны! Это драйв. Это классно. Они себя ощущают: «Это, ух! — мы самые сильные! Все перед нами прогнулись, одни мы — красавцы!»

Это использовалось. Отчего ж это не использовать? Заносят руководителю пакетик и говорят: «Надо кричать вот это». — «Без проблем, — пакет спрятал. — Пацаны, сегодня у нас супер-речёвка, кричим…» Что там у них последнее было? «Слава Киевской Руси! Новороссия, соси!», прошу прощения.

По большому счёту, оно всё такое. Занесли деньги, мы прокричали. А когда ты кричишь, оно ж входит, так человеческое сознание, так психика устроена. Когда ты что-то всё время повторяешь, рано или поздно они там запечатлеются. Если ты проговариваешь определённый набор мыслей, рано или поздно ты начинаешь верить в то, что ты говоришь.

Дмитрий Пучков: Это твои мысли уже фактически.

Андрей Ваджра: Совершенно верно. Переключить потом этих фанатов на национализм, точнее, на неонацизм, потому что неонацизм, по большому счёту, убил на втором майдане либерально-демократический национализм, который был до этого момента. Он его просто сожрал. То есть пришли пацаны с дубинами, потом взяли автоматы. Сказали: «Мы строим белую расу, которая будет господствовать на всей планете! Мы уничтожим москалей. Мы уничтожим семитов. И мы будем господствовать!» О чём и говорил: «А-а-а!» и пацаны побежали. Никто не задумывается о сути — просто драйв.

У меня знакомый был, который тоже в детстве этим увлекался. И вот мы иногда сидим ресторане, курим сигару. Он: «Да, национализм… Национализм — это драйв. Но он бесплоден. Вот мы подорвались, мы побежали, то спалили, того убили, это разрушили. И тишина».

Национализм, особенно в таких крайних формах проявления, абсолютно бесплоден. Он только разрушает. Это абсолютно деструктивная функция, которая облекается в некую смысловую форму. Кому-то хочется бежать и под это желание подстраивается идея господства. Я упрощаю, но тем не менее психология работает именно так.

Как начинался майдан. Я был непосредственным участником, потому что один мой хороший знакомый принимал в этом активное участие, и я со стороны непосредственно наблюдал за происходящим.

Сначала, когда Украина отказалась от подписания и сказала, мол, потом подпишем Ассоциацию, в Европе начался приступ психоза. По этому поводу, естественно, такой же приступ начался внутри Украины в рядах оппозиции. Хорошие люди перезвонили ректорам институтов и университетов Киева и попросили: в эти дни, будьте любезны, освободите студентов от учёбы, пусть пройдут, дайте им возможность выразить свою гражданскую позицию.

Я помню. Я гулял по Киеву, прекрасная солнечная погода, вот эти вот стайки радостно смеющихся детей, подростков. Единственная специфика, в каждой такой стайке шёл мальчик и с галичанским говором выяснял по телефону, куда идём: «Куды-куда? Все, идэмо туда». Вроде как люди вышли отдохнуть, повеселиться, нас выпустили, погода прекрасная, но вот есть эти мальчики с мобильными телефонами, которые подсказывали, что мы не просто гуляем, а идём именно туда. Начиналось очень прекрасно, весело. Шарики, улыбки, музыка, танцы.

Дмитрий Пучков: Берите с собой термос и хорошее настроение.

Андрей Ваджра: И хорошее настроение, совершенно верно. Всё начиналось очень мило. Правда, я разговаривал с человеком, который завёз на майдан технику. А там, по-моему, сто тысяч долларов стоила аренда на десять дней. То есть мы понимаем, что это ля-ля-ля на майдане, это…

Дмитрий Пучков: Конечно!

Андрей Ваджра: Это не просто ля-ля-ля. Это ля-ля стоит как минимум тысяч сто дней за десять.

Дмитрий Пучков: Третьего дня в Фейсбуке читал какие-то откровения Тягнибока про то, что надо было платить по двадцать пять тысяч долларов за сутки, пока какой-то из его друзей за двести тысяч долларов эту сцену не выкупил.

Андрей Ваджра: Да, там были люди, которые это проплачивали.

Дмитрий Пучков: Деньги примерно те же. Плюс, что мне рассказывал человек, непосредственно принимавший участие, туда были заведены стройные колонны деточек, которые сидели в неправительственных организациях и которые прошли через стажировки. Их туда завели. Это всё накрыли волной выпихнутых из вузов студентов. Пошёл драйв.

Внутри был раздрай полный. Организоваться как-то они не могли. Тяжело было. По большому счёту, детям хотелось веселиться, а тех, которые там деньги отрабатывали, было мало, их не хватало. Не хватало критической массы. Что такое Ассоциация? Для большей части населения — это пустой звук.

И вот этот процесс увеселения на майдане ни к чему не вёл в конечном итоге. Власть изо всех сил старалась их покупать, стравливать. Шёл обычный рабочий процесс. В конечном итоге, понимая, что деньги кончаются, толка никакого и перспективы тоже никакой, решили лавочку прикрывать. С кем надо договорились, и было уже с такого-то момента (я уже не помню, числа не важны), что мы убираем всё, закрываемся. Всё хорошо. И тут вдруг в день, когда лавочка закрывалась, приезжает сумасшедший «Беркут» и начинает всех метелить. Смысл? Договорились же, уже всё.

Я знаю, что договор уже был. Всё! Собрались начальники этого майдана, первой его части, они уже договорились.

Дмитрий Пучков: Выдохлось уже всё.

Андрей Ваджра: Выдохлось. И тут начинается! Истерика-то по поводу того, что они бьют наших детей.

Дмитрий Пучков: Онижедети.

Андрей Ваджра: Они же дети, да. Сначала на шоу Шустера за несколько часов до самого факта силового разгона прибежали сумасшедшие идиоты, начали кричать, что там наших детей избивают. Сразу показали майдан…

Дмитрий Пучков: А там никого не избивают.

Андрей Ваджра: «Ты — дура! Тебе когда говорили кричать?»

Накладка такая.

Дмитрий Пучков: То есть всё было запланировано.

Андрей Ваджра: Совершенно. Это был упомянутый вами Найем. Я разговаривал там с людьми, которые в этом во всём участвовали. Он там сидел в кафешке рядом с майданом до ночи, ждал, а рядом было две камеры с операторами. Люди готовились, люди ждали. Реально ждали. Когда это началось, там появился Найем, там появилось телевидение, всё это красиво засняли — избивают наших детей! Хотя опять же — детей? Всё, что я видел, я видел разбитые носы у мужиков тридцатилетних. Где там дети, я не знаю. Тут выскочила Лыжечко, известная суперзвезда, начала верещать о том, как избивают наших детей, как мы убегали и как они безжалостно чуть ли не убивали. И на следующий день кнопку нажали, и из Галичины поехали автобусы с радостными галичанами.

Дмитрий Пучков: По всей видимости, за деньги уже, да?

Андрей Ваджра: Ну, а как вы себе представляете? Станция метро «Житомирская» на краю Киева. Все прилегающие улицы битком забиты автобусами и микроавтобусами, битком. Вы хотите сказать, что это народная самодеятельность?

Безусловно, организационно всё это было прекрасным образом сделано. Людей загружали в автобусы, людям платили деньги. Понимаете, если бы я там не ходил, если бы я воочию не видел. Сценка: центр Киева, между улицей, которая соединяет Крещатик с улицами, которые вокруг администрации и кабмином, там у них баррикады были. Вот сидят эти, скучают. Прибегает тётка: «Гроши дають!» И все дружно подорвались и побежали.

Друзья мои, я ж это воочию видел, а что же вы мне рассказываете, что деньги не платили! Ну зачем?

Плюс опять-таки по поводу мотивации, тоже галичане. Иду, передо мной идёт парочка, ну, не знаю, Львов, Тернополь, Ивано-Франковск. Идут, рассматривают дома, центр Киева, там, в принципе, неплохие дома. «Дывысь, я думаю, шо мы будемо жыты там». То есть они шли и выбирали, в каком доме они будут жить! Вы понимаете?

Дмитрий Пучков: То есть им обещали.

Андрей Ваджра: Они приехали с села где-то в какой-то глуши, приехали в центр Киева и ходили выбирали, что вот здесь мы будем в этом доме жить! Их не волновало, что там, в принципе, кто-то живёт: «Мы — элита. Мы — элита нации! У нас должно быть всё самое лучшее». А ты так на него смотришь — чудо ты немытое, вшивое и недоделанное. А оно приехало, и оно решает уже, где будет жить.

Ну, естественно, что это они так думали. Когда этот процесс был запущен, вожди оппозиции, на бегу роняя экскременты, извините за такие подробности, страшно было, что их там… Теоретически, такая вероятность есть. Отдавали приказ, что переходим к силовому варианту. И они перешли к силовому варианту. Эти шизоиды из неонацистских группировок, вот их выпустили вперёд. Начались бутылкометания, появились цепи, ножи, арматура появилась, мелкокалиберное оружие появилось, весь полный набор. И закрутилось.

По большому счёту, когда первая часть майдана гасла, было избиение вброшено, съехались все. Второй этап, когда майдан опять начал гаснуть, ну, невозможно в напряжении постоянно быть, тем более, если результата нет, произошёл расстрел так называемой «небесной сотни».

Прошло уже полтора года. Сразу сказали, стреляли российские диверсанты, потом сказали, стрелял «Беркут» с российскими диверсантами ГРУ и так далее. Потом ещё несли полнейшую пургу, причём у них принято объяснять происходящее сразу, буквально через час. Убили кого-то, допустим. Сразу: «Сделали вот эти!» — «А почему?» — «А потому что мы знаем!» — «Факты есть?» — «Нет, но мы знаем, что эти сделали».

До сих пор ищут доказательства того, что там были российские диверсанты. В последнее время появилась другая версия, причём она официально появилась, пробиваться начала потихонечку, сейчас идёт зачистка нацистских структур и уже всерьёз говорят, что стреляли в «небесную сотню» представители ВО[7] «Свобода».

Дмитрий Пучков: Видимо, по указке из Кремля, я всё-таки надеюсь.

Андрей Ваджра: Видимо, да. По большому счёту, всё, что происходит, оно происходит по указке Кремля. По крайней мере, если слушать и верить тому, что говорят украинские СМИ.

«Сотню» расстреляли, пошёл драйв… Необходимо заметить по поводу технологий. Длительно удерживать в постоянном психофизическом напряжении людей, в принципе, невозможно. Наступает истощение — и физическое, и психологическое. Для того чтобы поддерживать тонус, существуют определённые химические препараты, так называемые стимуляторы. Допустим, что происходит сейчас на Ближнем Востоке в ИГИЛ — есть такой известный препарат как каптагон, это психостимулятор. Есть целый ряд препаратов — боевых психостимуляторов, которые позволяют солдату длительное время пребывать в активном состоянии.

Дмитрий Пучков: Видели сами, что принимают?

Андрей Ваджра: Знаете, я думаю, что часть принимала сознательно, часть несознательно, им не говорили, что они принимают. Опять-таки это из разговоров с людьми. Допустим, женщина-врач одной из больниц, в которую привозили героев майдана. Их привозили в наркотическом угаре. Люди, которые прошли через майдан, которые приходили потом: «Что-то плохо себя чувствуем». А вы сдайте анализы. Кровь сдали. «Давно вы сидите на наркотиках?» — «На каких наркотиках?»

Понимаете? В ход пускали даже такие вещи. Но психостимуляторы имеют побочное действие. Когда их принимают много и долго…

Дмитрий Пучков: Отходняк.

Андрей Ваджра: Не отходняк. Они ведут к психозу. И вот в течение этих месяцев достаточно большое количество людей было приведено в состояние психоза.

Психоз, с психологической точки зрения, вещь весьма заразительная. Даже если человек не принимает и в принципе нормальный, когда он попадает в среду, где…

Дмитрий Пучков: Беснуются.

Андрей Ваджра: То рано или поздно он начинает резонировать. Наша психика так устроена.

Дмитрий Пучков: Грамотно используют, надо отметить.

Андрей Ваджра: Совершенно верно. Когда эти несчастные люди, «герои майдана», «небесная сотня» так называемая попёрли в атаку, опять-таки зачем, объясните? Для чего надо было это делать? Никто не объяснит, какая была цель этой безумной атаки. Представьте, вы, нормальный человек, пошли в атаку куда-то на кого-то. У вас есть палка, щит.

Дмитрий Пучков: Это первое, что бросается в глаза. Если оттуда стреляют, то твоя палка и твой щит совершенно бесполезны.

Андрей Ваджра: Вы идёте и — вжик, вжик, чпок! — упал рядом. Вжик, вжик, чпок! — и упал рядом. Нормальный человек что делает в этой ситуации? Он падает на землю и пытается выползти из зоны обстрела.

Дмитрий Пучков: Да.

Андрей Ваджра: Это нормальная реакция. Это инстинкты работают. Если ты этого не делаешь и продолжаешь идти, о чём это говорит?

Дмитрий Пучков: Что-то с головой не так.

Андрей Ваджра: Совершенно верно, ты находишься не в том состоянии. В неадекватном состоянии. И вот «небесная сотня» шла, её сзади с гостиницы «Украина» расстреливали неизвестные до сих пор стрелки. Почему до сих пор неизвестные? Прошло столько лет, нельзя было за это время выяснить?

Дмитрий Пучков: Они говорили, что это «Беркут». Смешно. Эти люди действуют официально, получив приказ, из своего оружия, оружие у них отстрелянное, всё лежит в пулегильзотеках. Покажи! Вместо этого пули все пропали, деревья, в которые пули попадали, спилили. Ничего нет. Ничего не было, парни!

Андрей Ваджра: Этих людей там просто тупо положили. Принесли очередную жертву. Как тех избивали, но, слава богу, повезло, им надо было только избить их. Здесь было принято решение их убивать. Для чего? Для того, чтобы взбодрить массовку, показать картинку. Это всё показали: «Смотрите! Тиранический режим убивает свой народ! А-а!» Запад впал просто в экстаз негодования. Естественно, это повод усилить давление.

Назвать Януковича суперменом тяжело. Его, в принципе, за глаза называли «телом». Понимаете? «Тело» поплыло. Там мощнейшее было давление со стороны западных дипломатов. Люди, как Янукович, предназначены для распила, они не предназначены для защиты государства и законности. Всё их сознание и жизненный опыт только под распил, как можно украсть и не сесть.

Дмитрий Пучков: Это они умеют.

Андрей Ваджра: Это единственная их функция, других функций нет. Поэтому, когда они оказались между беснующимся майданом и мощнейшим давлением с Запада, они даже не столько майдан боялись, они боялись Запад. Страх перед Западом на них оказывал парализующее воздействие. Даже понимая, что им готовят, страх не позволял им сопротивляться. Уже чисто вопрос выживания стоял. Они были настолько парализованы страхом перед всемогущим и великим Западом, что позволили произойти тому, что произошло. Понимая, что если поймают, тебя просто разорвут. Причём жестоко разорвут, в прямом смысле этого слова.

Если рассказывать достаточно сжато, вот что происходило на майдане. Потом, когда всё закончилось, нужные люди сели в нужные кабинеты.

Дмитрий Пучков: Даже выборы какие-то провели.

Андрей Ваджра: Выборы… Ну, а как ещё можно было узаконить захват власти? Проведём демократические выборы! Провели. Но проблема — майдан же остался на месте. А тут восстание на Донбассе. Оказывается, кто-то не захотел! Кто-то был против, чтобы кто-то захватывал власть в стране.

Дмитрий Пучков: В то время, как вся страна в едином порыве…

Андрей Ваджра: А тут ты понимаешь!.. Какой ужас.

Ну, так это же чудесно. Куда девать вот это вот всё, которое съехалось на майдан? Оно же хотело чего-то ещё. То, что Яценюк сел в своё кресло и Порошенко, это, конечно, замечательно, но то, что там стояло, оно же хотело другого. Не только этого. Точнее, этого оно, в принципе, и не хотело.

Дмитрий Пучков: Но его никто не спрашивал.

Андрей Ваджра: Никто не спрашивал, да. Но оно же с автоматами.

Я почему это говорю. Я знаю по рассказам людей, которые в кабинете министров были. Они действительно очень сильно боялись эту толпу на майдане. Они боялись, что в один прекрасный момент эта толпа ворвётся в здание и всё закончится для них очень печально.

А тут восстание на Донбассе. Представляете, российская террористическая армия вторглась! Кто встанет на защиту Родины? Патриоты.

И вот всё это, которое там все эти месяцы бесновалось, запаковали в добровольческие батальоны и с песнями…

Дмитрий Пучков: Канализировали.

Андрей Ваджра: Да, отправили. Но опять-таки, тут работают стереотипы. Как привыкли галичане? Они привыкли, что мы самые сильные, мы самые смелые, если мы навалимся толпой, для нас вообще никаких преград.

Но русская ментальность-то… Они, по большому счёту, никогда с ней не сталкивались. Они не знают, что такое русская ментальность. Они её в первый раз узнали, воочию увидели на Донбассе. Увидели, что такое русские, когда они приняли решение драться.

Кстати говоря, если бы у них были мозги, они бы это поняли ещё до начала боевых действий, когда Беня Коломойский заслал туда фанатов. Днепропетровских в Донецк. Когда эти трагические события были в Одессе, завезли автобусами патриотов в Донецк. Если бы их под охраной милиции оттуда не вывезли, я думаю, они там бы все и остались. То есть это первый город, который дал им мощный отпор. Показал, что сносить головы умеете не только вы. Как бы это никого не образумило, они отправили туда вот этих патриотов.

Чёрная форма… Они же смотрели фильмы про эсэсовцев. Показывали, как они местное население — на колени, пистолеты в голову. Там то же самое было. А потом их начали просто убивать. Причём чёрная форма вот эта эсэсовская, от которой они так тащились, была первым признаком того, что вот этого чувака надо не просто взять в плен, а его надо прямо на месте закопать. И их там на месте. Почему они потом поснимали всю эту бутафорию? Потому что стало страшно. Их начали убивать. И вот эти первые отряды, которые шли с майдана, эти проверенные в боях на Грушевского, они там все остались. Их просто там всех тупо закопали в ямах.

Потому что они столкнулись с силой, которая намного сильнее их. И они «поплыли». Сейчас, по большому счёту, на Донбассе галичан нет. В первую фазу их всех выбило. Пики самые кровавые пришлись не на галичан, они начали прятаться. По уклонению от мобилизации Галиция опередила все другие области страны. Они заварили эту кашу, срубили на этом бабло и разбежались, как тараканы. А в мясорубку начали закидывать жителей Центральной и Восточной Украины.

Дмитрий Пучков: Кого мобилизовали.

Андрей Ваджра: Да. Русских. По большому счёту, там сейчас русские сражаются с русскими. Парадокс. О чём, в принципе, мечтали американцы. Мечта осуществилась. А цена колоссальная. Мы не знаем, на самом деле, официальные потери. Не считая жителей Донбасса, хотя их в первую очередь надо считать, потому что гибнут-то мирные жители, гибнут дети, женщины, старики, то есть те, которые не участвуют в военных действиях. Убить ополченца не так-то просто.

Дмитрий Пучков: Как любого солдата, да. Обучен, прячется.

Андрей Ваджра: Тем более русского мужика, который попал в условия войны. С его смекалкой, с его мозгами, его убить не так-то просто. Гибли именно мирные жители. И сколько их там полегло в безымянных могилах, сколько было расстреляно карательными отрядами одному Богу известно. Реально первая фаза АТО — это была карательная фаза. Когда ещё народ не взял в руки оружие. Когда встречали карателей с палками. И сколько там по ямам людей лежит в безымянных могилах, это только одному Богу известно.

А потом в могилы начали закапывать их. Потом немножко ситуация поменялась, когда народ понял, что происходит, и взялся за оружие, тогда начали закапывать в ямы их. И соотношение потерь там один к пяти-один к десяти. Это говорит о том, кто умеет воевать, а кто не умеет.

То, что я рассказываю, имеет непосредственное отношение к России. Всё, что было применено на Украине, это такая лаборатория для обкатки технологий, которые должны применяться в отношении России. По большому счёту, оно самое главное.

Недавно общался со своим товарищем, и мы пришли к парадоксальной для многих, прежде всего, на Украине мысли: если не станет России, то для всех нас, независимо от наших убеждений, независимо от того, кем мы себя считаем, для русских, для украинцев, для кого угодно, кто живёт на этих землях, начнётся такой ад, по сравнению с которым то, что происходило и происходит на Украине, это детский лепет.

Нету ничего другого. Если не станет России, мы все обречены. Если то, что было сотворено с Украиной, сотворят с Россией, если начнётся Великий Хаос, великая резня — бежать некуда. В Европу никто не пустит. Пулемётами будут расстреливать. Это сейчас они стесняются по отношению к неграм и арабам, которые к ним бегут, а когда ещё с этой стороны побегут…

При всём том, плохая Россия, хорошая, без России нам всем конец, независимо от наших убеждений, нашего мировоззрения, религиозных взглядов и всего остального. К сожалению, на Украине до сих пор этого не понимают. Они находятся в состоянии психоза. Они до сих пор в нём пребывают, вот в чём беда.

Я не склонен к сентиментальности, по своей натуре такой. Даже в какой-то степени циничный человек, не мягкий, к сожалению. Но когда я вижу этих мужиков с Украины в роликах ютуба, снятых на телефон, с записями их бесед, когда смотрю на эти лица растерянные, не понимающие, что происходит… Они понимают, что происходит что-то ужасное, но они до сих пор не понимают причин происходящего. А я на них смотрю, я это ощущаю, хотя между нами пропасть в плане образования, в плане интеллекта и остального. Есть люди, которые занимаются простой деятельностью, работают руками, так получилось, что я работаю головой, но в любом случае психологическая связь остаётся. Когда я вижу эти лица, вижу эту растерянность, эту обречённость, у меня сердце сжимается. Я всё равно понимаю, что это мой народ, при всей пропасти, которая между нами. При всём том, что сотворили с их мозгами, превратив в кашу. Мне до боли жалко их. Я понимаю, что моя Родина — она растерзана. Она утопает в крови и дерьме. И нету выхода.

В той ситуации никакого выхода нет. Даже если не будет продолжения войны, если она будет вариться в том, в чём она сейчас варится, это будет ужас. Страна рассыпается на глазах. Понимаете, люди остаются без всего. Ломается инфраструктура. Дорога — это пример того, насколько цивилизована страна. На Украине нету дорог уже давно. Дорога — это там, где много ям, вот это дорога.

Дмитрий Пучков: Место, где можно проехать не очень быстро.

Андрей Ваджра: Место, которое обозначено ямами. А трубопроводы? А канализация?

Дмитрий Пучков: Это ж деньги нужны. Нужна экономика. Экономики нет.

Андрей Ваджра: Совершенно верно. Оно всё взаимосвязано. Толкни только одну доминушку, и посыплется всё. Сейчас оно поэтапно всё сыплется.

Дмитрий Пучков: Я не экономист, но твёрдо знаю специфические вещи: то, что производят в России, оно не сильно востребовано в Европе, мягко говоря, и то, что производят на Украине, оно не сильно востребовано.

Андрей Ваджра: Нет, высокотехнологические продукты востребованы.

Дмитрий Пучков: Сколько их?

Андрей Ваджра: Сколько ни есть, но есть.

Дмитрий Пучков: Да. А, например, вертолётные двигатели и ракетные двигатели, они в России востребованы.

Андрей Ваджра: Потому что Украина, а, точнее, Малороссия, Малая Русь, она органическая часть России. Разорви — это как почку вынуть из организма. Вона будэ нэзалэжная, но недолго. Организму будет тяжело, но ничего, с одной почкой живут. А почку выкидывают на помойку. Вот сейчас Украину вынули из организма и выкинули на помойку.

Дмитрий Пучков: Возвращаясь к тезису, что это судьба. Опять-таки такой избитый пример: с женой можно развестись и никогда больше её в жизни не видеть, а вот с соседом на границе разойтись нельзя, и нет ни законных, ни незаконных способов от него избавиться. Вот есть Украина и есть Россия, и вот она граница. И что, интересно знать, лучше — дружить или воевать? А если воевать, то, разрешите поинтересоваться, в чьих интересах война идёт? Населения Украины, которое, как и все нормальные люди, просто хочет зажиточно жить, воспитывать детей, отдавать в хорошие заведения?

Андрей Ваджра: По большому счёту, основная масса людей хочет только этого, не более того.

Дмитрий Пучков: Причём, обращаю самое пристальное внимание, не внутри Евросоюза, не под Берлином и не под Парижем. А, наверное, лучше всего у себя на Украине. Которая, как известно, для любого вменяемого украинца — лучшая страна на свете: прекрасный климат, отличная земля и мы здесь. Зачем нам куда-то ехать, для чего?

Может быть, с соседями как-то вменяемые отношения налаживать?

Ну, с этим правительством, я думаю, невозможно.

Андрей Ваджра: Понимаете, тут глубже проблема.

Дмитрий Пучков: Я бы перебил. Постольку поскольку по времени уже не уложимся, давайте сделаем так. Вы достаточно подробно рассказали про то, как оно получилось и почему получилось именно так, а в дальнейшем давайте обсудим, что из этого получится и что нас в этом деле ждёт?

Андрей Ваджра: Договорились.

Дмитрий Пучков: Очень интересно. Спасибо большое! Надеюсь, не последний раз.

Андрей Ваджра: Я думаю, что да.

Дмитрий Пучков: А на сегодня всё. До новых встреч!