16.02.2016

Дмитрий Пучков: Я вас категорически приветствую! Александр, добрый день! Представьтесь, пожалуйста.

Александр Сотниченко: Здравствуйте! Александр Сотниченко, доцент Санкт-Петербургского университета, специализируюсь по Турции.

Дмитрий Пучков: Животрепещущий момент. Что сейчас в этой самой Турции происходит? Они действительно хотят на всех напасть, в том числе и на нас?

Александр Сотниченко: Ой!.. Войны, на самом деле, никто не хочет. И они тоже не хотят, но уж больно не хочется расставаться им с огромным количеством денег, которое они вложили в сирийскую революцию. А денег этих, по моим подсчётам, более двадцати миллиардов долларов.

Дмитрий Пучков: Ого!

Александр Сотниченко: Представляете? Инвестируешь-инвестируешь, инвестируешь-инвестируешь, пять лет инвестируешь, а прилетает Россия и все инвестиции коту под хвост.

Дмитрий Пучков: А как это они? А кого они спонсируют этими деньгами? Как-то напрямую вооружённым негодяям выдают?

Александр Сотниченко: В том числе. Особенно на севере страны. В Турции есть такой МОМ, это Центр армейского планирования, там ведущую роль играют именно турки, в том числе и турецкое командование. Они планируют операции на севере Сирии, думают, какой организации сколько оружия, сколько денег, сколько продовольствия, сколько амуниции поставить и впоследствии докладывают своему начальству.

Дмитрий Пучков: То есть это прямое вмешательство в жизнь суверенной страны?

Александр Сотниченко: Абсолютно. Но при этом с юга есть другое — МОК в Иордании. Американцы, французы, англичане сидят и координируют усилия так называемой «умеренной оппозиции» на юге, в районе Дара, где иорданская граница. То же самое — оружие, деньги, продовольствие, снаряжение и так далее.

Дмитрий Пучков: И, как мы понимаем, и те, и другие снабженцы, они члены блока НАТО?

Александр Сотниченко: Ну, в общем, да, хотя нельзя сказать, что те и другие снабженцы дружат без каких-то проблем, потому что между Турцией и Соединёнными Штатами Америки, Турцией и Европой очень много всевозможных трений. И эти трения, я думаю, мы вполне можем использовать в наших интересах.

Дмитрий Пучков: А чего они хотят добиться? Чем им этот Асад вот так досадил, что кушать не могут?

Александр Сотниченко: Это длинная история. Если вы позволите, я её расскажу.

Дмитрий Пучков: Да!

Александр Сотниченко: Поставьте себя на место Эрдогана. Я его, честно, нежно люблю. Я был первым российским автором, который ещё в 2002 году начал писать про Эрдогана хорошо. Мне он всегда нравился. Это действительно политик, который пришёл к власти из низов, из самого кошмарного района Стамбула — из Касым-паши, типа как из Купчино, ну, практически как Путин. Я сам из Купчино.

Из коммуналок он возрос. Он не из политической элиты, папа не был министром-капиталистом. И вот он возрастал-возрастал, стал успешным мэром Стамбула и в конце концов завоевал в результате действительно свободных и демократических выборов власть в 2002 году. И он несёт полную ответственность за создание стратегического партнёрства между Россией и Турцией. Буквально недавно наши страны были едва ли не союзниками. Американцы в ужасе писали в своих газетах — Россия и Турция создают военно-политический блок, какой ужас, что будет на Ближнем Востоке с нами и так далее. Но, к сожалению, все эти прекрасные вещи уничтожила Арабская Весна.

Его можно понять. Войдите в его положение. Вот Эрдоган в Турции. Он — исламист. Умеренный исламист, хороший, на самом деле. Он понимает, что с Россией нужно дружить, что с Европой нужно дружить. Со всеми нужно дружить. Прекрасную политику ведёт.

До этого там сидели стопроцентно проамериканские силы, которые говорили: наши друзья — Европа и Америка, а наши соседи, Россия, Иран, арабские страны — наши враги.

Эрдоган подружился и с Россией, и с Ираном. И с Асадом он тоже подружился, они даже отдыхали в отеле семьями, до такой степени. С ноля турецко-сирийские торговые отношения поднялись почти до трёх миллиардов долларов, во многом благодаря политике Эрдогана. Но тут приходит Арабская Весна, и что он видит? Режим в Тунисе пал, режим в Египте пал, режим в Ливии тоже пал. Причём везде турки потерпели серьёзное экономическое поражение. В Ливии, говорят, они потеряли потенциальных инвестиций до двадцати пяти миллиардов долларов. Они с Каддафи очень плотно дружили. Но они-то тоже не самая главная страна в мире. Они видят, что Америка против, Европа против. Что делать? Эрдоган очень долго думал прежде, чем принять такое решение. Они видят, везде режимы падают, а кто приходит на смену? А на смену в Египте приходят добрые «Братья-мусульмане», которые идеологически очень близки к Эрдогану. И в Тунисе приходят «Братья-мусульмане». И Эрдоган думает: «Ага, смотрите, это же всё бывшая Османская империя! И Египет, и Тунис, и Ливия. И везде сейчас в эти страны приходят прекрасные, нам идеологически очень близкие «Братья-мусульмане». Ещё шаг и Османская империя прямо со страниц учебников истории, блистательные султаны, блистательные гаремы, замечательные янычары, — всё это вновь приходит к нам в двадцать первый век. И Стамбул становится центром, может быть, даже мира!»

Как от такого отказаться, а? И, если режимы падают, кто даст гарантию, что сирийский режим устоит? Он был на сто процентов уверен, что Асад через месяц, ну, через два-три-четыре, ну, бог с ним, через полгода, но тоже падёт.

Дмитрий Пучков: Надо только денег влить.

Александр Сотниченко: Чуть-чуть помочь. В Тунисе сами пали. В Египте сам режим пал. В Йемене вот-вот. Я даже как раз был в Турции, когда принималось это решение. Была большая конференция в Газиантепе. Газиантеп — это город, где все сирийские беженцы сидят, это ровно на границе с Сирией. Главный город, откуда идут поставки боевикам и так далее. Там была большая-большая конференция, толпы понаехали всякие: и сирийцы-оппозиционеры, и тунисцы. Все думали, что делать? Как Турция выступит, какое решение она примет? Молчать или открыто вступиться за оппозицию? И вот тогда в ноябре, это был рубеж ноябрь — декабрь 2011 года, Эрдоган делает заявление в лагере сирийских беженцев, что он проклинает кровавый режим Асада, что он ждёт, когда этот режим, с его точки зрения нелегитимный, падёт и к власти придут добрые, умеренные демократические силы.

Мудро. Я считаю, что на самом деле Эрдоган поступил мудро. Но проиграл. Согласитесь?

Что происходит дальше? Дальше турки садятся, начинают думать. Что нам сделать для того, чтобы режим Асада скорее пал, а умеренные и дружественные демократические силы скорее пришли к власти? Нужно открыть границы для беженцев и сделать у себя на территории прекрасные лагеря. Всему миру показать — смотрите, мы за права человека!

Дмитрий Пучков: Помогаем.

Александр Сотниченко: Мы помогаем, у нас школы, больницы. У нас права человека, толерантность и всё такое. Действительно, при помощи саудовских, катарских денег были построены великолепные лагеря в провинциях Хатай и Газиантеп. Туда понаехали сразу кучи беженцев. Им говорили: буквально три месяца, не больше, режим падёт, вы вернётесь в цветущую демократическую страну. Потом, разумеется, помощь оппозиции — оружие, деньги и так далее. Плюс ко всему дипломатическая помощь оппозиции. Что это значит? Это значит в Стамбуле создаётся штаб этих самых «Умеренных оппозиционных сил», который делает всякие прокламации от имени сирийского народа, всевозможные беглые офицеры из армии Асада бегут на территорию Турции, тоже там вещают по полной программе. Это всё 2012–13 год.

Но что дальше-то происходит? Асад не падает и не падает. Причём тогда он не падает сам. Это сейчас пришла Россия, Иран и всё такое. Разумеется, мы тогда тоже что-то поставляли, но помощи реальной не было. Асад не падает сам, как только эти оппозиционеры ни бьются. Сначала кто воевал против Асада? В основном, беглые офицеры из Асадовской армии, которые столкнулись с тем, что их бросали подавлять митинги, народные выступления, подобные тем, что были в Египте и Тунисе. Надо сказать, что подавлялись они действительно кроваво. И надо сказать, что тех, кто отказывался их подавлять (в основном, это офицеры-сунниты), потом преследовали, родственников их брали и так далее. На самом деле было на что обидеться.

Дмитрий Пучков: А офицеры не понимают, что если вот это не разогнать, то дальше будет такая кровавая баня?

Александр Сотниченко: Вот тоже поймите. Представляете, Сирия? Что такое Сирия? Это Советский Союз, 1989 год, да простят меня мои сирийские друзья. Это очень пожилая партия БААС, чья идеология это идеология 1960-х годов. Которая базируется на чём? Что весь арабский мир от Саудовской Аравии до Мавритании — суть единое географическое пространство, которое может быть объединено на базе националистических идей. Эта идея умерла в 1973 году после известной арабо-израильской войны, когда арабские страны не поддержали Египет и Сирию и дальше воевали кто в лес, кто по дрова. Это вчерашний, если не сказать позавчерашний день.

Действительно, это идеология прошлого. Действительно, режим поражён коррупцией. Действительно, существует множество внутренних всевозможных негативных течений в этом режиме. Очень много было случаев, когда высшие офицеры по договорённости с оппозицией сдавали фронт. Это Чечня, 1996 год. Всё мы проходили, нам это хорошо известно. Режим плохой, но то, что приходит на смену… Если вы помните, был видеоролик, как очень умеренный оппозиционер из свободной сирийской армии, это главный прокси американский, вырезает сердце живое из солдата и начинает его жрать. Свободная сирийская армия — это символ умеренной оппозиции. Вот это — сирийская оппозиция. К сожалению.

Дмитрий Пучков: А ведь есть ещё и радикалы.

Александр Сотниченко: Есть ещё и радикальная оппозиция. Про это тоже прекрасные ролики можете посмотреть.

Что происходит дальше? Сначала это были офицеры, насмотревшиеся «Аль-Джазиры». К сожалению, телевидение в Сирии это телевидение Советского Союза образца 1989 года. Но в Советском Союзе не было спутниковых тарелок, а там они есть, и есть у каждого. И каждому в уши «Аль-Джазира», «Аль-Арабия» и многие другие каналы, которые спонсируются саудовцами, катарцами, американцами и так далее, в уши льют: «Демократии нет!», «Права человека отсутствуют!»

Дмитрий Пучков: А в Саудовской Аравии демократия, надо понимать, есть?

Александр Сотниченко: Нет, на самом деле там есть другое. Самое главное, что многие сирийцы ведь ездили в Саудовскую Аравию и Катар работать. Там было очень много денег. А это, знаете ли, работает не хуже, чем «Аль-Арабия» и «Аль-Джазира». И реально сирийцы купились на всё это дело. Они выходили на мирные демонстрации, а кровавый сирийский режим пытался их подавлять. Сажал в застенки, часто кого попало наказывал и всё такое. Разумеется, сейчас очень многие сирийцы, когда я с ними беседую, говорят, вот надо было в 2011 году как-то пожёстче всё подавить. Сейчас они это признают, а тогда ведь все были против Асада. Я помню: «Как он нас достал. Это вчерашний день. Да здравствует революция!» И все верили, что сейчас придут нормальные демократические силы.

А у демократических сил — я имею в виду зарубежные демократические силы — были совершенно конкретные планы. Главные демократические силы это, безусловно, Саудовская Аравия. Для них Сирия представляет особую опасность, потому что Сирия — лучший друг Ирана.

Вот теперь представим. Иран после американского вторжения, Ирак попадает под влияние Тегерана, это уже две соседние страны. А дальше ещё и Сирия. Появляется единое геополитическое пространство от Каспийского моря до Средиземного. И Иран в случае чего может вывести трубу прямо в Средиземное море, только подгоняй танкеры и наливай.

Дмитрий Пучков: А вот эти басни про трубу из Катара?

Александр Сотниченко: Сейчас расскажу, это отдельная тема. Представляете, для саудовцев это каково? Сейчас что смогут сделать саудовцы? Предположим, Иран начинает торговлю нефтью через Персидский залив, саудовцы могут перекрыть залив в любой момент. Что, кстати говоря, и было сделано американцами во время Ирано-иракской войны. А если будет прямая труба в Средиземное море, фактически это прямой выход: вот она — Европа, вот она — Северная Африка. Для них и для саудовцев это смерти подобно, для них Иран главный геополитический соперник.

Дмитрий Пучков: Поэтому деньги надо давать на любой бардак.

Александр Сотниченко: На любой бардак! В том-то и дело. Вот эти силы заинтересованы в бардаке, именно саудовцы. Катар и Турция — немножко другое. Катар союзник Турции, Турция — союзница Катара. У турков с катарцами действительно очень хороший проект. В Катаре очень много газа, реально, много товарного, очень дешёвого. Если провести трубу из Катара через Иорданию: Катар-Саудия-Иордания-Сирия и дальше прямо в Турцию, то Турция может выбирать. Хочешь, у «Газпрома» покупай, хочешь, у Катара. Разумеется, Катар ближе, там свои люди, и главное, что в Европу этот газ тоже можно будет поставлять. Таким образом, Турция получает деньги за транзит, сидит на трубе и только считает деньги.

Дмитрий Пучков: Я считаю, нам такая труба не нужна.

Александр Сотниченко: Разумеется, потому что тогда на «Газпроме» можно ставить крест, поскольку у Европы будет реальная альтернатива «Газпрому». Сейчас её нет. И у Турции её нет. Турки сейчас говорят: «Мы можем отказаться от российского газа». Не могут! Сейчас из Азербайджана строится труба, из иракского Курдистана строится газовая труба, но все вместе они не могут обеспечить даже половины газа, который они покупают из «Газпрома». Так что если мы зимой перекроем газ, у турок альтернативы не будет.

Есть, конечно, газотранспортный флот у Катара, но при нынешних ценах на нефть и газ, газотранспортный флот утрачивает рентабельность.

Дмитрий Пучков: То есть если газ сначала сжижить, потом налить в специальные корабли, потом куда-то отвезти, потом там нужны специальные терминалы.

Александр Сотниченко: Они все есть, сейчас Катар уже всё построил, залез в огромные долги.

Дмитрий Пучков: У себя.

Александр Сотниченко: Оно и в Европе есть, но это реально очень дорого. Просто очень дорого и при нынешних ценах это нерентабельно совершенно.

Проект на самом деле хороший. Берём власть, строим трубу, торгуемся с «Газпромом», сидим на трубе, всё замечательно, но вот только режим Асада не падает и не падает.

Смотрите, первого февраля Эрдоган сделал заявление перед европейцами по поводу беженцев. Беженцев сирийских в Турции более двух миллионов человек. Они-то ломанулись туда, думая, что немножко посидят и вернутся на коне, а выяснилось, что возвращаться-то некуда. Там идёт война, и до сих пор она продолжается. Лагерей, которые построили турки и саудиты, не хватает катастрофически. В лагерях в лучшем случае около трёхсот тысяч. А их два с лишним миллиона. Эти беженцы — несчастные, в Стамбуле голые дети выпрашивают деньги — всё как положено. Всё как вы себе представляете, вот так оно и есть.

Турция, конечно, с этим не справляется. Конечно, Турция — большая страна, семьдесят с лишним миллионов человек, но Эрдоган буквально первого числа заявил, что уже потрачено девять миллиардов. Для турецкой экономики это очень большая сумма.

Второй момент. Представляете, сколько денег требуется, чтобы содержать все дипломатические представительства в Стамбуле, выступать от имени оппозиции, информационная политика там, специальные каналы на Сирию и так далее? Это всё очень дорого. А уж я молчу, сколько стоит кормить оппозиционеров. Я имею в виду тех, которые реально воюют в Сирии. Стоят они, кстати, недорого. Знаете, сколько получает боевик?

Дмитрий Пучков: Нет.

Александр Сотниченко: Значит, в Исламском государстве они все мотивированы там и далее, они получают чуть больше пятидесяти долларов.

Дмитрий Пучков: В месяц?

Александр Сотниченко: В месяц. Как вы, готовы умирать за пятьдесят долларов?

Дмитрий Пучков: Видимо, где-то в других местах получают ещё меньше.

Александр Сотниченко: Нет, это минимум. Средняя зарплата у боевиков, именно у сирийских, от двухсот до четырёхсот.

Дмитрий Пучков: А что же их заманивает тогда в это Исламское государство?

Александр Сотниченко: Исламское государство — это очень высоко идеологизированная структура, которая базируется на очень высоком уровне пропаганды и социальной справедливости. Если ты живёшь в Исламском государстве, то твои дети бесплатно ходят в школу и получают там бесплатные завтраки, обеды и ужины, всё очень дёшево, ты имеешь право на часть захваченного имущества. Это только зарплата пятьдесят долларов. Захватил христианский город — христиане джизью платить не хотят, специальный налог на неверных — и ты можешь успешно разграбить всё и поделить. Там есть свои источники дохода.

Дмитрий Пучков: В городе вино и бабы, гуляем три дня.

Александр Сотниченко: В том числе и так. Там рынок живого товара, есть за что уцепиться! Есть, где найти свой интерес.

Если брать другие отряды, для турок самые близкие — это так называемые туркоманские отряды.

Дмитрий Пучков: Кто это вообще такие? Туркмены?

Александр Сотниченко: Смотрите, есть огузские племена, тюркские. Есть тюрки — это и казахи, якуты, турки, гагаузы и так далее. Есть разные племена, в том числе племя огузов, огромное. Это азербайджанцы, гагаузы, турки и в том числе туркмены.

Дмитрий Пучков: Гагаузы, они ж в Молдавии?

Александр Сотниченко: У них великолепный турецкий язык без арабского наноса, потому что они православные. Они реально православные, в церковь ходят, одни из немногих православных тюрок. В том числе и туркмены. Часть туркменского племени обошло Каспийское море с восточной стороны и стали нынешними туркменами, в Туркменистане. А часть обошли с западной стороны, став азербайджанцами, это те, которые остались на Кавказе. Чуть южнее и дальше пошли в сторону Константинополя — это наши турки и те, которые пошли чуть южнее в сторону Сирии, осели там в двенадцатом веке, это те самые тюркмены, туркоманы. Они есть и в Сирии, и в Ираке. У них язык очень близок к турецкому, они очень близки к нынешним туркам.

Когда началась вся эта заваруха, турки начали подкармливать прежде всего их, выступать в поддержку именно туркменов, говоря, что это тюркский мир, что это наши братья.

Дмитрий Пучков: Что-то мне это напоминает.

Александр Сотниченко: Они проводят прямую параллель с Донбассом. Абсолютно. Они говорят, что у вас там Донбасс, а у нас туркмены. Было сформировано более двадцати батальонов туркменских, из которых примерно половина личного состава не столько сами туркмены, сколько добровольцы из Турции. Из различных националистических организаций.

Дмитрий Пучков: «Серые волки».

Александр Сотниченко: Те же самые «Серые волки». Опять же очень разноплановая организация. Например, турецкие националисты из официальной партии — Партии националистического движения, у меня там очень много друзей, они недавно сделали несколько очень крутых заявлений, что они совсем не с Эрдоганом, Эрдоган хочет ввергнуть Турцию в войну. А ряд таких небольших политических партий — они реально отправляют туда добровольцев, есть исламисты, которые туда едут. Туркменские отряды, они такие, скорее, не исламистские, но то, что там воюют турки, получают из Турции оружие, амуницию, деньги и так далее — это ни для кого не секрет. Человек, который убивал нашего пилота — турок. Одного вроде бы уже забомбили, второго видели недавно на похоронах в Стамбуле. Наверное, тоже скоро забомбят.

Дмитрий Пучков: Я думаю, кому надо, тоже его видели, да.

Александр Сотниченко: Смотрите, турки бились в первую очередь на севере. И их прокси, кого они кормили, это были туркоманы, которые живут на северной границе Сирии, прямо вдоль границы Турции. А также целый комплекс организаций, который не так давно был объединён в организацию «Джейш аль-фатх», то есть «Армия завоевания». Туда вошли и знаменитая «Джабхат ан-Нусра», явные террористы, «Аль-Кайда» самая натуральная. У них там, например, пушка «Бин Ладен» есть такая, самая натуральная. И многочисленные другие организации, там их целый комплекс. Они в первую очередь держались за город Алеппо. Это крупнейший город Сирии, раньше был больше, чем Дамаск. Промышленная столица Сирии.

Прямо на Алеппо идёт широчайшая дорога «Газиантеп — Алеппо», и по этой дороге из Турции к боевикам шло очень много всего. Под видом гуманитарной помощи, разумеется, Красный Крест и всё такое. Эту дорогу активно бомбили. Дорога шла по узкому коридору от турецкой границы до города Алеппо. Шириной этот коридор составлял от двадцати пяти до пятнадцати километров, сужаясь практически до пяти уже непосредственно возле города. Тем не менее дорога великолепная, снабжение шло без всяких перебоев.

И ещё: когда наша операция только начиналась в октябре месяце, уже тогда ставили планы, что надо этот коридор перекрыть. И вот на днях эту дорогу, этот коридор перекрыли наши Военно-космические Силы с участием сирийской армии и иранских добровольцев, там целый комплекс различных отрядов. Что туркам делать? Фактически вся северная группировка отрезана пока ещё от удобных путей снабжения. Потому что есть путь через горы, он ещё пока не перекрыт, но всё к тому идёт.

Чем это закончилось? Все эти боевики, видя, что сложилась такая печальная обстановка, ломанулись на турецкую границу. Сейчас там, на границе, творится ад. Толпы народа стоят на границе, требуют пустить их в Турцию. А турецкие пограничники стоят и ждут сигнала. А Эрдоган не знает, что делать, потому что если всех их пустить… Там, конечно, есть и мирные жители, которые, наслушавшись баек о кровавом Асаде, тоже хотят убежать. Но, во-первых, в Турции нет больше места, а, во-вторых, половина этих людей — это те, кто только что убивал под лозунгами «Да здравствует шариат повсюду!» И в Турции они совершенно не нужны, тем более что в прошлом году в Турции были два кровавейших теракта, один из которых Номер Один за всю историю, где погибло более ста человек. И вот такие люди сейчас придут в Турцию.

Евросоюз сейчас говорит: «Нехорошо, господин Эрдоган! Нужно беженцев принимать, есть конвенция Организации Объединённых Наций». А Эрдоган пока ещё решения не принял. И вот поэтому наши страны находятся сейчас на острие конфликта и как никогда, наверное, за последние лет семьдесят возможно боевое столкновение между Россией и Турцией.

В целом, я не могу сказать, что этот вариант является самым вероятным, но тем не менее я бы его не исключал. Вот, представьте, более двадцати миллиардов долларов! Это только турки вложили. А сколько ещё саудиты, катарцы и так далее?

Дмитрий Пучков: Чисто ситуация в казино: сейчас выиграю, сейчас выиграю, сейчас выиграю, сейчас выиграю! Двадцать миллиардов денег — моё почтение!

Александр Сотниченко: Да больше, я думаю. Это только турки более двадцати миллиардов.

Дмитрий Пучков: Официальные. А сколько через ЦРУ завезли, вообще никто не знает.

Александр Сотниченко: В ЦРУ свои расходы, но вместе, я думаю, там и за сотню будет. И сейчас рушится всё: беженцы бегут, боевики бегут. Что делать?

И горячие головы в Турции сейчас серьёзно рассуждают над вопросом «Может быть, стоит ввести войска». И войска пока они собираются ввести в двух направлениях. Одни отстаивают старую идею так называемых «зон безопасности». Это ещё в конце 2012 года Турция выставила на обсуждение со своими союзниками по антиасадовской коалиции: давайте мы введём войска в Северную Сирию, где проживают эти самые туркмены, и создадим там двадцатимильную зону безопасности, где беженцы могут прятаться от ударов авиации Асада.

Дмитрий Пучков: А через эту зону можно будет из Катара трубу провести?

Александр Сотниченко: Нет, трубу там провести нельзя будет. Но в этой зоне, во-первых, можно держать сирийских беженцев, чтобы они не кошмарили турецкое население, а, во-вторых, там можно разместить базы по подготовке боевиков. Вроде как и не на Турецкой территории, всё в Сирии. Тем не менее турки говорили тогда, что будут сбивать любой самолёт, который над этими зонами будет летать, и, разумеется, армию Асада туда тоже не допустят.

Но не вышло. В том числе благодаря противодействию России, да и западники не очень поддержали эту идею, потому что это фактически вторжение на территорию суверенного государства. Подобная программа была у турок вместе с Хуссейном. Поскольку те и другие сражались против курдов, у них был договор между двумя суверенными государствами, что турки могут размещать свои блок-посты на иракской территории. Но это всё-таки с разрешения Хуссейна было, а здесь у Асада никто не спрашивает, поэтому это было бы явным нарушением суверенитета страны.

И вторая идея — это использование турецких войск для борьбы с сирийскими курдами. Это вообще отдельная история. В Сирии помимо кучи равных народов проживают ещё курды. Их более полутора миллионов человек. Они проживают на севере страны в двух больших анклавах. Один маленький, Африн, на западе. Другой — большой, длинный, от Кабаны до Камышлы, на востоке. Курды там очень близки этнически к турецким курдам. В Турции курдов пятнадцать миллионов. Курды Турции очень светские, среди них распространены идеи автономии в составе Турции, что никак не принимается турецким руководством.

Надо сказать, что Эрдоган в своё время сделал очень много для решения курдского вопроса. Разрешил использование курдского языка, было открыто курдское телевидение, экономически развивал юго-восток страны.

Дмитрий Пучков: А раньше, надо понимать, не было ни школ на своём языке, ни культуры, ни телевидения, ни радио, ничего?

Александр Сотниченко: Там был полный кошмар.

Дмитрий Пучков: Пятнадцать миллионов человек!

Александр Сотниченко: Да. Когда Мустафа Кемаль Ататюрк создавал Турецкую республику — а он был националист — у него был лозунг «Турция для турок». Курды там предусмотрены не были. Поэтому для них создали идею, что они вообще не курды. Курдов таких нет. А они суть горные турки, утратившие свой язык.

Дмитрий Пучков: Опять мне это что-то напоминает!

Александр Сотниченко: При том, что курдский язык и турецкий — совсем разные языки. Курды — это индоевропейская группа, их язык близок, скорее, к персидскому, а турецкий — тюркская группа. И вот курдам были запрещены не только школы на курдском языке, им запрещено было даже говорить на курдском языке.

Дмитрий Пучков: Отлично.

Александр Сотниченко: А ещё Ататюрк был такой модернист. С точки зрения модерна там как? Если у тебя есть паровоз, телефон, электричество и многое другое, то ты такой развитой, развитие пойдёт и многое другое. А если тебя лишить всего этого, ты будешь деградировать в варварство и дикость. Он и подумал тогда, что, может быть, не стоит сильно развивать те самые юго-восточные районы и курды там погрязнут в варварстве и дикости?

Что нам говорит уже постмодерн современный? Что чем меньше электричества, тем выше рождаемость! И если тогда, когда граждан Турции в 1923–1924 году было миллионов двенадцать и из них курдов было всего миллиона полтора, максимум два, то сейчас граждан Турции всего семьдесят семь миллионов, из которых курдов минимум пятнадцать. Соотношение изменилось довольно радикально, и курдский вопрос встал серьёзно на повестке дня. Эрдоган пытался его решить и экономическим развитием региона, и строительством школ, университетов, действительно он очень много сделал. Например, там открывались университеты, где преподаватели получали больше денег, чем в центральных университетах. И многое другое. Но за последние два с половиной года все прежние достижения Эрдоганом были похерены. Полностью. И началось это опять с сирийского вопроса. Потому что в связи с этой всей эволюцией — он-то думал, что сейчас Асад падёт, демократы придут к власти, а на самом деле Сирия просто развалилась, и сирийские курды объявили фактически свою полную независимость и автономию. Они, кстати, сейчас в хороших отношениях с Асадом, они координируют друг с другом свои действия и надеются, что Асад даст им культурную автономию. Отделяться они пока не собираются. Тем не менее Эрдогана это очень испугало. Когда стало появляться исламское государство и начало воевать именно с курдами, и осадило курдский город Кабано, Эрдоган сделал всё, чтобы предотвратить проход курдских добровольцев из Турции на помощь сирийским курдам. И курды сразу всё вспомнили. Как их травили газом при Хуссейне, вспомнили, как турки их бомбили все 1980–1990-е годы. И фактически вся вот эта прекрасная программа, там было много всего, всё было пущено коту под хвост.

Дмитрий Пучков: И эти люди рассказывают нам про Россию, как про тюрьму народов. Ни стыда, ни совести.

Александр Сотниченко: О, что вы!

Дмитрий Пучков: И это мы ещё ничего не говорим про курдов, которые в Ираке сидят.

Александр Сотниченко: В Ираке всегда получше было. Во-первых, Ирак был под англичанами. И англичане курдов поддерживали как меньшинство, это их любимая колониальная тема сдержек и противовесов — натравливать одних на других. У них ещё с 1930-х годов были курдские школы и многое другое. Но там проблема в чём? Иракские курды — это не те курды, которые в Турции и в Сирии. Они друг друга понять-то могут, но с трудом. Разные языки, во многом разная культура и так далее.

Кстати, Эрдоган подружился с иракскими курдами и для иракского Курдистана Турция — главный экономический партнёр. Он экономически решил во многом курдскую проблему. Но сейчас-то я не знаю, сейчас уже и в Турции идёт настоящая война, на днях были серьёзные перестрелки в Дияр-Бакыре, это миллионник, главный курдский город на территории Турции. В Джизе, это провинция Ширнак, тоже на границе с Сирией и Ираком, там вообще ряд населённых пунктов постоянно переходит из рук в руки. То Партия рабочих Курдистана захватит, то её выбьют, она уйдёт в горы, потом опять захватит. К сожалению, Турция сама погружается в ближневосточный хаос. А это тоже отражается на экономике, это и деньги, и стабильность, и так далее.

Спрашивается, зачем сейчас? Давно пора, видя, что сейчас Асад остаётся, что ничего уже сделать невозможно, ну, не получилось у тебя, сдай ты назад. Эрдоган, он же действительно умный политик, раньше, по крайней мере, был. Пока ещё всё не превратилось в катастрофу, сдай назад. Скажи, давай опять с Асадом помиримся. Это же нормальная ситуация, это политика. Ну, поддержали оппозицию, сделали ошибку, признай свои ошибки.

Дмитрий Пучков: Нервы ни к чёрту, извините.

Александр Сотниченко: Да, да. Но… Сейчас, наверное, уже поздно.

Дмитрий Пучков: А вот эти курды, которые внутри Ирака, внутри Турции, внутри Сирии, они не хотят дружно объединиться в одно государство?

Александр Сотниченко: Теоретически такая идея есть, но пока она владеет умами интеллигенции, которая живёт в Европе. Это очень разные во многом народы, с очень разной культурой. Например, турецкие курды. В Турции живёт большинство курдов в мире, как минимум там пятнадцать миллионов. Это те люди, которые сами себя считают курдами, как курды выступают, с курдской идентичностью. Многие из них не знают курдского языка, потому что, знаете, какое давление с 1923 года? Система всеобщего образования…

Дмитрий Пучков: «Горные турки».

Александр Сотниченко: «Горные турки». У них только в 2001 году был принят закон, разрешающий слушать музыку на курдском языке и тому подобные вещи. Серьёзно!

Дмитрий Пучков: Это ж фашизм, ёлы-палы.

Александр Сотниченко: Ну, дык…

Дмитрий Пучков: Чисто Украина, украинизация.

Александр Сотниченко: Обычный национализм. Любой национализм он такой на самом деле. Национализм базируется на обязательной общности языка. И в Турции это действительно было до самого последнего времени, но это отразилось и на курдах, которые учатся в турецких университетах. Сейчас даже нет школ на курдском языке общеобразовательных. Частные пара-тройка есть, но всё равно они учатся все на турецком, смотрят турецкое телевидение, собираются поступать в университеты, не Эрбиль какой-нибудь иракский, а именно в Стамбул и в Анкару.

Иракские курды — это свой язык, своя культура, отличающиеся очень сильно от турецкой курдской. Причём в горах Канди, которые находятся в Ираке, тоже есть база Партии рабочих Курдистана, где именно турецкие курды сидят, этнически близкие к турецким. И их ненавидят власти в Эрбиле, власти этого самого иракского Курдистана, которые очень проамериканские и такие все за стабильность, за торговлю нефтью.

А ещё есть иранские курды, это вообще третье. Совершенно особый мир.

Дмитрий Пучков: Я считаю, им всем надо помогать!

Александр Сотниченко: Смотря что нам нужно. Не могу сказать, что курдский фактор является стабилизирующим фактором на Ближнем Востоке. Если мы сейчас вступаем в реальный конфликт с Турцией, разумеется, курдская проблема станет одной из тех, которые можно будет использовать, как в своё время в 1980-е годы мы использовали для давления на Турцию ту же Партию рабочих Курдистана. Тем более что связи есть. На днях у нас открывается Курдский информационный центр этой самой демократической партии.

Дмитрий Пучков: Ох, неспроста!

Александр Сотниченко: У нас, в принципе, с ними налажены неплохие отношения. Другое дело, что стоит ли нам настолько ссориться с Турцией, тем более что были налажены отношения вплоть до стратегического партнёрства. Может быть, действительно прислушаться к словам Путина, что мы чётко знаем, кто виновен в срыве всех этих отношений. Есть конкретные люди, принимающие решения о том, что надо сбивать российский самолёт. Это премьер-министр Ахмед Давутоглу, прекрасный учёный, профессор и так далее. Это Реджеп Тайип Эрдоган, президент Турции. Они ответственны за это. Но есть огромное количество оппозиционных партий, которые ненавидят Эрдогана. Вы думаете, в Турции единство, что ли? Там такая ненависть друг к другу.

Есть курды опять же. Есть огромное количество политических сил от левых до националистов, которые очень недовольны. Даже в самой Партии справедливости и развитии, партии Эрдогана, есть огромное количество людей, которые имели бизнес с Россией. Эрдогана же они воспринимали как некоего гаранта хороших отношений. Стратегическое партнёрство, строительный бизнес. Вот у нас в Петербурге кольцевая дорога.

Дмитрий Пучков: Отлично строят.

Александр Сотниченко: Западный скоростной диаметр, кукурузина «Газпрома», которая сейчас строится. Это тоже ведь турки строят. И они, крупные бизнесмены, думая, что всё будет продолжаться, вступали в партию, а тут получается, что в партию-то они вступили, а бизнес потеряли. Я знаю, что очень многие турецкие бизнесмены, в том числе депутаты, сейчас бегают между Москвой и Анкарой, пытаясь сохранить хотя бы что-то. Потому что они вложили деньги, надеялись, что процветать будут, а тут всё рухнуло.

Дмитрий Пучков: Зачем он этот самолёт сбил? Зачем? Какой был смысл?

Александр Сотниченко: Вот о чём я и говорю. Столько денег вложено. Надеялись, что Россия отступит, я думаю. И они думали, что Россия, потеряв самолёт, умерит свои бомбардировки. Мы знаем, что произошло наоборот. Мы после этого только нарастили группировку и начали бомбить именно туркменские отряды, именно на границе между Сирией и Турцией, на границе страны. Именно туркменские отряды, и они все в ужасе побежали в Турцию. И они не очень довольны тем, что произошло, даже сами туркмены.

Дмитрий Пучков: А вот такой вопрос, Александр. Вот с этой наболевшей нефтью. Откуда они её берут, кому её продают и, самое главное, кто с этого наживается?

Александр Сотниченко: Это интересный вопрос. Смотрите, в Сирии нефти было сначала не очень много. Нельзя сказать, что они зарабатывали с неё много денег. Серьёзные разработки начались только в конце 1980-х годов, а в 1990-е годы правительство Сирии, это при старшем Асаде, провело хорошую разведку. Были найдены серьёзные запасы нефти и газа, но всё это происходило на востоке страны. Как раз там, где сейчас пресловутое Исламское государство. Были приглашены многие западные компании, которые активно её разрабатывали. Надо заметить, что Сирия не тратила эти деньги направо и налево, откладывала в специальный фонд, который до сих пор ещё не потрачен, что позволяет сирийскому режиму до сих пор существовать при, разумеется, помощи из России и из Ирана.

Другое дело, что это, в основном, пустынная местность. Людей живёт немного и там эти города нефтяников — Разор и Ракка. Когда появилась организация ИГИЛ, они ломанулись именно туда, потому что население там, в основном, суннитское, нефтяные разработки, рядом граница с Турцией. Разумеется, они подумали и о том, как будут продавать это дело. Продаётся нефть следующим образом…

Дмитрий Пучков: Уточню ещё разок. Это находится на севере, близко к Турции, так?

Александр Сотниченко: Достаточно близко. Но, смотрите, ИГИЛ завоевал и часть Ирака, и часть Сирии. Граница на бумаге есть, а на самом деле её нет. В той части Ирака, где стоит ИГИЛ, они граничат с одной стороны с настоящим Ираком, а с другой стороны — с Иракским Курдинстаном, с курдской автономией. На самом деле, граница там достаточно прозрачная, как и в Сирии, народ ездит туда-сюда совершенно спокойно. И что происходит, смотрите. Нефть добывается в Сирии под Раккой и по территории, контролируемой ИГИЛом, едет на бензовозах в Ирак. Границу проходят свободно, потому что граница тоже под ИГИЛ. Они приезжают в Мосул. Мосул — это город, который раньше входил в состав Иракского Курдистана. И, по идее, для того, чтобы сохранить целостность, бензовозы легализуются как курдские и идут в Иракский Курдистан.

Дмитрий Пучков: Отлично.

Александр Сотниченко: Из Иракского Курдистана в Иракский Курдистан. Никто же не следит, что они через границу с Сирией проехали. Дальше эта нефть легализуется как курдская и идёт в руки турецких бизнесменов, среди которых, говорят, есть даже сын Эрдогана Биляль.

Дмитрий Пучков: А на большие ли это суммы?

Александр Сотниченко: Американцы говорили, на восемьсот миллионов долларов в год. Много это или нет, мы не знаем.

Дмитрий Пучков: Для личного обогащения отлично.

Александр Сотниченко: Достаточно. Честно говоря, чтобы оправдать инвестиции, которые Турция вложила в беженцев, в отряды оппозиции и так далее, наверное, всё-таки нет.

Дмитрий Пучков: Финансировать войну на такое невозможно.

Александр Сотниченко: Невозможно. Тем более что восемьсот миллионов — это общая стоимость нефти, а ещё что-то идёт Исламскому государству, всякие там распилы и так далее. На руках тех турецких бизнесменов что-то оседает, но говорить о том, что из-за этого война стала самоокупаемой, ни в коем случае нельзя.

Дмитрий Пучков: И как в настоящий момент, прекратили ли поставки нефти?

Александр Сотниченко: Я думаю, что нет. Ну, конечно, наша авиация следит за этим всем, но вы поймите, что прекратить этот путь очень трудно. Дорог много, бензовозов много, нефть добывается. Но в целом, правда, говорят, что поумерили в значительной степени и добычу, и продажу, что заставило лидеров ИГИЛ снизить зарплату своим боевикам. Там очень много сейчас дискуссий всевозможных, в том числе религиозных. Думаю, они связаны в том числе и со снижением цен.

Дмитрий Пучков: Ну, а если, например, эта самая Турция подтянет туда войска, сосредоточит железный кулак для удара. А мы им там можем что-то противопоставить в этот момент?

Александр Сотниченко: Это сложный вопрос, потому что у нас там реальных сухопутных сил нет. У нас там только авиация и комплексы ПВО. Разумеется, если что, турецкая авиация будет сбиваться, если они будут серьёзно вторгаться на территорию Сирии. Хотя опять же, насколько я знаю, мы стараемся очень лояльно относиться к этому вопросу, потому что турецкие самолёты всё равно нарушают сирийское пространство, а мы их вроде как не сбиваем. Ну, так, по-серьёзному, они, конечно, не нарушают, но тем не менее.

Если это сухопутные войска… У нас сухопутных войск нет, серьёзного противодействия мы оказать не сможем и сирийская армия тоже, она и так очень сильно истощена пятилетней войной. Кто может оказать реальное сопротивление — это курды. А курды очень недолюбливают турок. Они прекрасно понимают, что этот удар будет направлен и на них. И ещё курды на территории Турции, которые могут своими методами как-то там ответить. Насколько эти методы могут быть опасны для Турции в нынешних условиях, когда власть подвергается большой критике, когда экономика страны находится в относительном кризисе? В России, понятно, экономика стоит на нефти, нефть упала, практически в три раза, и рубль очень сильно упал. Логично. Турецкая экономика, наоборот, не стоит на нефти. Это промышленная экономика, нефть и газ они закупают. По идее, снижение цен на энергоносители должно положительно отразиться. Но все экономисты говорят, что Турция в глубоком кризисе, экономика не растёт который год вообще, рост ВВП на душу населения не происходит и инфляция почти как в России.

Дмитрий Пучков: А в чём причина?

Александр Сотниченко: Причина в том, что все деньги идут в Сирию.

Дмитрий Пучков: Ха-ха-ха, разумно! Разумно!

Александр Сотниченко: Представляете, раньше война не финансировалась, а теперь финансируется. И финансируется на очень высоком уровне, я думаю, что двадцать миллиардов — это минимум, абсолютный минимум. Я думаю, что там значительно больше.

Дмитрий Пучков: А человек, который всё это организовал и делает, ему сколько у власти сидеть осталось?

Александр Сотниченко: У власти ему осталось сидеть много. Там ситуация следующая. Он приходит к власти как лидер партии в 2002 году. Не сразу он стал премьер-министром, долго рассказывать, стал он премьером в 2004 году, но по закону он может быть главой правительства, а Турция — это парламентская республика — только три раза. И вот он все три раза был. Больше он не может. Что он делает? Он ставит премьером своего соратника Ахмета Давутоглу, а сам баллотируется в президенты. Президент в Турции как президент в Германии.

Дмитрий Пучков: Никто не знает, как его зовут.

Александр Сотниченко: А он говорит: «А мы сделаем по-другому». Он строит себе великолепный президентский дворец. Это надо видеть!

Дмитрий Пучков: «Ельцин-центр» отдыхает?

Александр Сотниченко: В общем, да. «Ельцин-центр», честно говоря, некрасивый, с моей точки зрения. Турецкий именно в восточном стиле, со вкусом сделано, но он огромный совершенно!

Второе, он говорит: «Нужно провести референдум и изменить Конституцию следующим образом: была республика парламентская, станет президентская». И тогда вся власть будет сконцентрирована у него в руках.

По Конституции Эрдоган как президент может находиться у власти два семилетних срока. Выборы прошли в 2014 году, если я не ошибаюсь. Ему ещё сидеть и сидеть.

С другой стороны, и у Мубарака вроде как с легитимностью было всё в порядке, и у Асада. И если учитывать ту ситуацию, которая сейчас в Турции с курдами, с оппозицией и так далее… Может быть, на референдуме народ и проголосует за президентскую республику, но неизвестно, чем это всё кончится. Вполне возможно, что может кончиться теми же самыми процессами, которые сам Эрдоган поддерживал в других странах.

Дмитрий Пучков: А что говорят их западные партнёры по блоку НАТО? Вот им как этот случай с самолётом и убийством нашего пилота? Что они про это думают, об этих отважных шагах Эрдогана?

Александр Сотниченко: НАТО сохраняет спокойствие. Во всех случаях, когда наш самолёт был сбит и пилот убит, и когда наш самолёт пересёк границу, НАТО сказало, что, типа, мы осуждаем российскую позицию, но тем не менее никаких действий совершено не было. Для НАТО и, в первую очередь, для Вашингтона бесконечно выгодным является устроение русско-турецкой войны. То есть Турция и Россия как в девятнадцатом веке будут взаимно ослаблять друг друга, пока англичане и французы, а сейчас, считай, американцы, будут доминировать в мире.

В чём заключается нынче стратегия США? По этому поводу много книжек написано. Они давно отказались от старой Бушевской стратегии «навяжем всему миру демократию и везде будет рай не Земле». Они уже поняли, что рай на Земле не построить. Есть народы, которым демократия противопоказана, русские, турки, китайцы — не нужна им демократия!

Дмитрий Пучков: Надо быть умалишённым, чтобы думать, что общественное устройство Соединённых Штатов можно перенести куда-нибудь в Малайзию или в Бангладеш. По-моему, умалишённым надо быть.

Александр Сотниченко: А я вот уважаю Буша, он честный. Я его уважаю, он так верил в демократию, так он любил её, что хотел, чтобы всё человечество как-то прикоснулось к её ценностям. Но нынешние демократы, они поняли, что не получается. И поэтому сейчас новая стратегия, не глобальное доминирование, о чём мечтал Буш, что Америка — лидер новой, всемирной империи, а сохранение глобальной гегемонии. Сохранение первого места. А чтобы сохранять первое место, нужно, чтобы все остальные дрались друг с другом. Остальные чтобы были на третьем и четвёртом, а второго не было.

Дмитрий Пучков: Чтобы вокруг была война, чтобы все воевали друг с другом (но не с Америкой!), а Америка всем поставлять оружие будет.

Александр Сотниченко: Да. И, кстати, сирийцы это очень хорошо понимают. Я там общался, они говорят: «Задача Америки — это устроить Третью Мировую войну без участия США».

Дмитрий Пучков: Ну, мне кажется, не получится за океаном отсидеться.

Александр Сотниченко: Почему? Океан далеко, за океаном вполне себе безопасно. Если турки, русские, иранцы, саудовцы будут друг с другом воевать из-за Сирии и взаимно друг друга ослаблять, для американцев это то, что надо.

И поэтому я искренне надеюсь, что войны не будет и горячие головы даже в самой Турции это прекрасно понимают. Я думаю, что опыт русско-турецких войн девятнадцатого века, да и восемнадцатого, у них как-то отпечатался в памяти и Турция, не вступив во Вторую мировую войну против Советского Союза, очень много приобрела. Они торговали и с англичанами, и с немцами. И золотой запас у них к 1945 году увеличился в десять раз.

Дмитрий Пучков: Неплохо! Но, похоже, на сегодняшний день в турецком руководстве забыли известную присказку, что каждый русский царь должен навалять Турции. Обидно! Вроде так хорошо всё шло.

А вот экономические санкции. Перестали ехать массово наши туристы. Я прочитал (ну, информацию черпаем из интернетов, то есть она ничем не проверенная и на уровне слухов, лично для меня), что владельцы тысячи трёхсот отелей выставили эти отели на продажу. Никого нет, никто не едет, содержать их дальше накладно и надо от них избавляться. Действительно отсутствие наших туристов наносит серьёзный материальный ущерб?

Александр Сотниченко: Во-первых, Турция пока ещё не вкусила эффекта от санкций в полной мере. Санкции были введены в ноябре, когда туристический сезон уже закончился. Настоящий эффект будет летом. Россия занимала твёрдое второе место по поставкам туристов в Турцию. На первом месте была Германия, на втором месте Россия. Это четыре с лишним миллиона человек. Каждый турист, в среднем, приносил в Турцию около тысячи долларов. Четыре с лишним миллиарда. Это очень большая сумма. И, вполне возможно, что среди турецких туроператоров и владельцев отелей царит настоящая паника. И причём думать надо уже сейчас, потому что это ж надо содержать отели всю зиму, пока они впустую стоят.

Дмитрий Пучков: Конечно.

Александр Сотниченко: Поэтому туризм потерпит очень большой кризис следующим летом. Второй момент касается деятельности турецких фирм, которые занимались строительством. Действующие контракты сохранились, а вот новые-то не заключаются. Россия была огромнейшим рынком для этих самых турецких компаний.

Третий момент — это поставки сельскохозяйственной продукции. Для Турции это действительно очень важно, потому что сельское хозяйство там развито хорошо, Россия была успешным рынком на много-много миллионов долларов, примерно около миллиарда. Для России это, в целом, конечно, тоже потери. Потери традиционного поставщика, который поставлял качественную продукцию, быстро поставлял, но у нас есть Иран. Иранцы просто ждут нас с распростёртыми объятиями. Наконец, у нас есть Сирия! Там, где наши базы находятся, Латакия, Тартусс, плодородные земли — апельсины падают, никто их не ест. Всё это можно вывозить, только сделайте нормальную систему прохождения таможни и тому подобные вещи.

Мы-то без турок обойдёмся. А вот чем будут заниматься турецкие крестьяне, пока неизвестно. Ну, а самое главное, что эти санкции не касаются поставок нефти и газа. Если с нефтью турки как-то сами справиться могут, то с газом совсем нет. Без нашего газа они прожить не могут. И если что, мы отключим газ.

Мы, конечно, потеряем в значительной степени доходы, но турки замёрзнут. Именно на этом базируется известный французский специалист по Турции Фабрис Буанше, буквально вчера я читал его статью, где он полностью исключает военное решение конфликта. Я ему задал вопрос, ответа пока не получил, будет ли вторжение Турции и Саудовской Аравии? Он написал в своей статье, что не будет, и единственное, что могут сделать турки и саудиты, это создать новую террористическую организацию, выдать им ПЗРК, чтобы сбивать российские самолёты. Но сухопутную операцию он почему-то исключает. Я бы всё-таки, зная турок, не исключал сухопутную операцию. Он специалист по Сирии, я по Турции. Я бы не стал исключать, но это настоящее безумие и настоящий подарок Вашингтону.

Дмитрий Пучков: Подводя итог. То есть то, что лично я вижу. Как обычно, всё из-за денег, да?

Александр Сотниченко: И из-за денег тоже, да.

Дмитрий Пучков: Как обычно, масса граждан задаётся вопросами, что мы там делаем? Если я правильно понимаю, проведённая из Катара труба отрубит все поставки газа из России и тогда «Что мы там делаем?» превратится в вопрос: «Почему мы там ничего не делали? До чего вы страну довели! Мы же тут обнищали» и всякое такое. Посему участие там надо принимать крайне активное.

Александр Сотниченко: С моей точки зрения, да. И стратегически развивать нашу позицию, потому что тактически у нас там всё построено хорошо. В Сирии мы одерживаем победы, недавно Азасский коридор перекрыт. Действительно все пишут, буквально на днях «Вашингтон пост» так и написал, что с перекрытием Азасского коридора вся северная группировка повстанцев вынуждена будет или уйти в Турцию, или сдаться. То есть это несомненный успех, который признан нашими врагами. С южной стороны посложнее, но и до них тоже доберёмся. И до Исламского государства доберёмся обязательно. Просто всё нужно решать по частям.

Если бы мы туда не влезли и турки с саудитами додавили бы Асада, во-первых, в этой стране был бы настоящий ад. Потому что «Джейш аль-Ислам», главная организация, очень умеренная, кстати, в Женеве присутствует, недавно нашей ракетой убили её лидера, Захрана Аллуша, который так и говорил: «Когда мы придём к власти, мы всех христиан-друзов и аллавитов убьём».

Дмитрий Пучков: Молодец какой. Это умеренная оппозиция?

Александр Сотниченко: Это очень умеренная оппозиция. Это не ИГИЛ. Он был известен тем, что захватил небольшой райончик в Дамаске и несогласных с его режимом в железных клетках выставлял на крышах зданий, чтобы в результате российских бомбардировок они гибли и их показывали как жертв, павших от российской агрессии. То есть там прекрасные, добрые, умеренные люди.

Дмитрий Пучков: Вот паскуда, а!

Александр Сотниченко: Причём, это совершенно не секрет, про это все знают.

Как вы понимаете, если эти люди приходят к власти, в Сирии идёт настоящая резня всех мусульман-не суннитов (то есть шииты, алавиты и христиане-друзы). В этих группировках типа «Исламское государство», «Джабхат ан-Нусра», «Джейш аль-Ислам», они позиционируют себя как чисто сирийские организации, бог с ними, а у всех остальных воюют наёмники из Центральной Азии, с Кавказа. Куда они будут деваться? Куда их турки и саудиты направят, как вы думаете? К нам — в Москву, в Петербург! Это я вам точно обещаю.

Дмитрий Пучков: В этом-то никаких сомнений нет. Именно для этого они там боевой опыт и получают.

Александр Сотниченко: Разумеется. И турки очень не хотят, чтобы сейчас они к ним шли. Они уже там столько терактов поустраивали в Турции. Разумеется, турки будут делать всё, чтобы они потом отправились в Центральную Азию и на Кавказ как минимум, а желательно дальше, и в Россию тоже. Ну, и плюс, конечно, труба катарская. Потому что если Катар построит трубу, то это очень серьёзный конкурент «Газпрому» на европейском рынке. И Европа обязательно воспользуется этим фактом для того, чтобы давить на Россию и по украинскому вопросу, и по многим-многим другим.

Дмитрий Пучков: Ох, и кубло! Ох, и напутано, и наворочено! С ума сойти.

Александр Сотниченко: Политика — сложная штука.

Дмитрий Пучков: Спасибо, Александр!

Александр Сотниченко: Пожалуйста! Всегда рад.

Дмитрий Пучков: Приходите почаще, рассказывайте, что там и как.

А на сегодня всё, до новых встреч!