Все взгляды тут же обратились к майору. Саблин затянулся сигаретой.

– Я пока не могу говорить со стопроцентной уверенностью, ведь предстоит ещё допрос задержанных, но у меня уже сложилась определённая картина произошедшего, – начал следователь. – Итак. Валентин Можаев прибыл в Вышний Волочёк тринадцатого сентября, больше месяца назад, по приглашению неизвестных заказчиков. Мы с моими коллегами оказались правы, предположив, что Можаев сперва поехал в торговые ряды для встречи с ними, и я почти убеждён: той незнакомкой, снявшей помещение, была Ирма Грекова.

– В парике, – добавил Синицын.

– Ну да, судя по всему. Так вот. В липовом офисе заказчики договорились с Можаевым отправиться в «Лисий омут». Какую конкретно задачу поставили перед инженером, не ясно, но не исключено, его заранее уведомили: усадьба старая и в ней есть скрытые комнаты, которые надо найти. Здесь нет ничего необычного или подозрительного, ведь подобные дома часто имеют потайные ходы.

– Можаев точно знал об этом! – снова перебил майора Синицын. – Он посещал краеведческий музей в Вышнем Волочке и изучал чертежи усадьбы, особенно его интересовала башня.

– Значит, я прав. Продолжим, – Саблин сделал ещё затяжку. – Попав в усадьбу, Можаев, очевидно, сообразил, что работа займёт не один день. Факт его пребывания здесь не вызывает сомнений. Мы нашли его браслет в вещах Кузнецова.

– Браслет? – удивился Карлов.

– Да. Жена инженера говорила о нём. Думала, опознание будет по нему, а не по штифту. Но украшения в момент смерти на Можаеве не было. Он потерял его в усадьбе.

Карлов понимающе закивал.

– Заказчики, вероятно, пообещали Можаеву солидное вознаграждение, и он остался в доме, планируя быстро закончить работу. Так сделали вы с Кузнецовым, – Саблин взглянул на Жукова, сидевшего на полу, скрестив ноги по-турецки, – и я решил, что инженер мог поступить так же.

– Поэтому Можаев и перестал звонить жене. Здесь нет сети́, – сказала Дина. Она отошла в сторону и прислонилась к стене.

– Именно. В этот момент, пятнадцатого сентября, приехав в «Лисий омут», инженер перестал выходить на связь.

– Но разве он не волновался об отсутствии возможности сообщить о себе? – спросил Карлов.

– Первые несколько дней, наверное, не думал о подобном, желая скорее завершить работу. Да и, возможно, Грекова или Вето́шкин уверили, что связались с его супругой. Здесь важный аспект – деньги. Чем быстрее закончишь, тем быстрее заработаешь.

– Можаев целый месяц здесь жил? – Карлов нахмурился. – Тогда должны остаться следы его пребывания, нет? – капитан вопросительно посмотрел на Жукова.

– Не знаю, – покачал тот головой. – Когда мы приехали, ничего на это не указывало.

– Послушайте, ну не будьте наивны, – хмыкнул Саблин. – Замести следы так, чтобы никто не заметил – не так уж и сложно. Берёшь старый мешок из подвала, растрясаешь его по полу, и вот – вековая пыль лежит, как будто так и было.

– Подождите, подождите, – вмешался Сергей Мавританов, его лицо выражало искреннее негодование. – Эта усадьба – государственная собственность! Здесь нельзя ничего проводить без разрешения районных властей! Как они… в смысле, Грекова и Вето́шкин, смогли, мало того, попасть внутрь, так ещё и поселить тут человека на несколько недель?!

Карлов вздохнул и глянул на Мавританова почти с насмешкой.

– Да вы что! Сюда, наверное, кто только не залезал в своё время. Начиная от детей и заканчивая бездомными. Кто же будет проверять! Да и двери, наверное, плохо закрываются, половина стёкол выбита. Не говорите ерунды! – он хмыкнул.

– К тому же, Сергей, – добавил Саблин, – кажется, вы забыли, Грекова – сотрудник заповедника, а Вето́шкин имеет большие связи. Таким людям несложно попасть в места, куда другим нельзя. Кроме того, с ними был старший лейтенант Лыков. Даже если бы кто-то удивился пребыванию людей в усадьбе, присутствие сотрудника полиции сняло бы все вопросы.

Мавританов поправил очки, поджал губы и промолчал.

– Возвращаясь к Можаеву, – продолжил Саблин, – он жил здесь не целый месяц, как вы упомянули, капитан, а чуть больше двух недель. Это следует из того, что, когда нашли тело, инженер был мёртв уже десять дней. Смерть наступила третьего октября, то есть спустя всего восемнадцать дней после исчезновения.

– То есть когда мы прекратили поиски, он был ещё жив, – тихо произнёс Карлов, поглаживая бороду.

– Увы, да. Но, боюсь, вы бы не смогли его найти, при всём уважении, – заметил Саблин. – Но давайте пойдём дальше. Инженер, конечно же, нашёл кабинет Тучкова. Но, по всей видимости, он, как и я вначале, искал его в башне.

– Да, я… – открыл рот Синицын, но майор поднял руку, останавливая его.

– Я помню, Саш, о чём ты выяснил в музее: Можаев изучал чертежи башни. Поэтому-то я так и сказал. Кузнецов, кстати, тоже обратил внимание на толщину перекрытий восточного крыла. Но мы все ошиблись. Кабинет в подземелье. Однако эта ошибка сподвигла на поиски, и в итоге помещение было найдено. А вот дальше… дальше начинается и самое интересное, и самое страшное. Можаев отыскал секретный проход, будучи один в усадьбе. Это неопровержимый факт, так как Грекова и Вето́шкин не имели понятия, где он находится, в противном случае дальнейших событий просто бы не было. Но именно в этот момент что-то произошло. Положение стало тревожным и подозрительным. Вероятнее всего, Можаев догадался: люди, позвавшие его обследовать усадьбу, – мошенники, и обещанных денег он не получит. А главное – с ними Лыков, сотрудник полиции, и значит, помощи ждать не от кого, что ещё больше испугало Можаева, поэтому он и не показал подземелье заказчикам и не объяснил трюк с часами. Но, желая доказать им факт обнаружения кабинета, Можаев забрал оттуда череп Тучкова и предъявил его Грековой и Вето́шкину, надеясь таким образом подстраховаться, обеспечить получение вознаграждения.

– Начал шантажировать их, – подчеркнула Максимова.

– Да. Мошенники такого поворота не ожидали. Завязалась потасовка, переросшая в драку, в ходе которой Можаев потерял браслет. Один из преступников, думаю, Лыков, пытаясь усмирить инженера, ударил его по голове. Но Можаеву удалось бежать. События развивались вечером или ночью. Мужчина выбегает из усадьбы. Лес, естественно, внушает страх, поэтому он движется в сторону водохранилища, а на пути оказывается старое кладбище – совсем недалеко от усадьбы. Сил уже нет, рана даёт о себе знать. Можаев не в состоянии идти дальше, останавливается, стонет. На кладбище мы с Диной обнаружили кровь на одном из памятников, уверен – она принадлежит несчастному инженеру. Далее его догоняют и возвращают в дом, но на следующий день Можаев умирает. Что теперь делать – непонятно. Наши мошенники становятся убийцами. Тут на выручку приходит старший лейтенант Лыков. Он предлагает отнести тело в лес и облить кислотой, рассчитывая на практически невозможное опознание. Но Лыков, конечно, не подозревал о штифте в руке инженера, – Саблин кашлянул. – Когда я читал материалы дела, у меня сразу возник вопрос – почему так долго не сообщали в Москву о найденном теле. Помните, Егор Михайлович, я даже задавал вам его?

– Да, – подтвердил Карлов. – Я дал вам объяснения.

– Верно. И среди прочего вы сказали, что после вскрытия Лыков потратил немало времени на выяснение каких-то деталей.

– Так точно. Перед тем как связаться с Москвой, он повторно изучил обстоятельства исчезновения Можаева. К тому времени мы уже закрыли дело и не хотели всплытия упущенных нюансов.

– Это версия Лыкова. А я думаю, что вместе с Грековой и Вето́шкиным они решали, как им действовать дальше. После вскрытия стало очевидно: по штифту Можаева быстро идентифицируют, и начнётся очередное расследование. Преступникам требовалось срочно придумать новый план, поскольку поиски кабинета продолжались. Местонахождение тайного хода, ведущего туда, им было неизвестно, но, полагаю, они догадались, что он в библиотеке.

– А, минуточку, – прервал майора Сергей Мавританов. – Какого числа обнаружили тело Можаева?

– Двенадцатого октября, в воскресенье.

– Так подождите, к тому моменту мы уже приняли решение об открытии проекта по реставрации усадьбы! Во вторник, четырнадцатого октября, мы приезжали на место вместе с Игорем и Кузнецовым, чтобы они обследовали дом и озвучили нам сроки по подготовке материалов для комиссии.

– Да, да, – подтвердил Жуков.

– Верно, – кивнул Саблин, – Можаев погиб третьего октября, и всё время до обнаружения тела преступники искали кабинет. Грекова и Вето́шкин, само собой, знали о будущей реставрации, но планировали завершить поиски до её начала.

– И вы думаете, они не опасались, что Жуков и Кузнецов обнаружат проход в процессе осмотра? – с сомнением спросил Мавританов.

– Так мы и не обнаружили, – хмыкнул Игорь. – Наша задача же была сверить старые чертежи с новыми и выявить наиболее затратные фазы реставрации.

– Ваши коллеги, Сергей, надеялись на быстрое обследование усадьбы, а до полноценного старта реконструкции пройдёт ещё пара недель. Времени достаточно.

– Почему они не наняли другого инженера для поисков?

– Да вы что! – усмехнулся Карлов, глядя на Мавританова. – После истории с Можаевым, наверное, они расстались с подобной идеей. Да и Лыков всё-таки не дурак. Не стал бы так рисковать.

– Согласен, – произнёс Саблин. – Таким образом, получается, именно обнаружение тела Можаева сбило им все планы.

– А потом приехали мы, – с улыбкой добавила Максимова.

– Да. И это стало настоящей проблемой, – майор поднялся и начал прохаживаться по комнате, чувствуя, как затекли мышцы спины от сидения на табурете.

– То есть вы хотите сказать, – заговорил Карлов, наблюдая за передвижением Саблина, – Грекова и Вето́шкин искали в усадьбе потайной кабинет помещика Тучкова, а Лыков им помогал?

– Да.

– И они пригласили Можаева в Вышний Волочёк, привезли сюда, а когда инженер нашёл кабинет и отказался сообщить им, где он находится, убили?

– Всё верно.

– И зачем им кабинет? – продолжал задавать вопросы Карлов.

– Они искали книгу. Её вы забрали у Грековой.

– Хм, – капитан принялся вновь поглаживать бороду.

– С пророчествами монаха Авеля, – уточнил Синицын, – о которых я вам говорил.

– Я понял… М-да… Понял.

– Простите, товарищ майор, – вновь встрял Мавританов, явно сбитый с толку, – но откуда вам известны все эти подробности? Мне вот совершенно неясно, как вам удалось так буквально воссоздать последовательность случившегося?

Максимова тихонько хмыкнула. Подобные фразы она слышала бесчисленное множество раз. И от свидетелей, и от коллег, и даже от самих подозреваемых, когда Саблин описывал им картину произошедшего так, словно присутствовал лично на месте преступления. Но Дина давно перестала удивляться проницательности майора. Он, как никто другой, обладал даром выстраивать безошибочную логическую цепочку событий, опираясь на самые незначительные детали.