Саблин подошёл к окну и встал рядом с Мавритановым.

– Как я уже сказал, стопроцентной уверенности у меня нет, однако факты говорят сами за себя. Первое – мы нашли браслет Можаева в усадьбе, значит, он здесь был. Второе – череп. Его кто-то вытащил из подземелья, и это не Грекова и не Вето́шкин, иначе бы они сразу забрали книгу, получается, всё тот же Можаев. Третье – череп валялся на полу. Почему? Потому что Грекова и Вето́шкин не заметили его. А в каких случаях люди не видят важные вещи? Правильно. В момент конфликта или чрезвычайных обстоятельств. В данном случае – драка с Можаевым. Он выронил его. Тогда же инженер потерял и браслет, иначе зачем ему снимать подарок жены. Четвёртое – кровь на кладбище. Я уже объяснил, откуда она там. И, наконец, последнее – Тере́шка.

– Тере́шка? – повторил Мавританов. – Он-то тут при чём?

– Тема с призраком с самого начала была для меня ключевым моментом, – Саблин присел на подоконник. – История старика из деревни про Тере́шку, бродившего по лесу на рубеже двадцатого века, не имеет никакого отношения к фигуре, которую видели жители Черногорки.

– Как это? – выпалила Дина. Её лицо выражало смесь удивления и разочарования.

– Да, да. Именно так. Мне показалось уж больно странным, что старинная легенда ожила ровно в тот момент, когда пропал Можаев. На совпадение не похоже. А как только призрак появился ночью в усадьбе и сбежал через входную дверь, тут я понял – это человек. Кто-то специально воскрешал местную страшилку, запугивая народ.

– И этот кто-то Грекова или Вето́шкин? – с растерянностью в голосе спросил Мавританов.

– Да. Таков был их новый план. Если вы помните, – Саблин обратился к Карлову и Максимовой, – то я спрашивал Осипа Андреевича в деревне, когда именно Тере́шку видели у усадьбы последний раз?

Офицеры в унисон кивнули.

– Так вот. Старик утверждал, что около двух недель назад, на кладбище. То есть как раз в момент смерти Можаева.

– Хотите сказать, тогда на кладбище житель деревни видел не Тере́шку, а раненого инженера, сбежавшего из усадьбы? – догадался Карлов.

– Именно! Ночью, оказавшись на кладбище и зная о местной легенде, человек из деревни легко мог принять стонущего и скорчившегося от боли инженера за Тере́шку. Эта информация быстро разлетелась по деревне. А через десять дней нашли тело, усугубив ситуацию и вызвав дополнительную панику. Слухи, скорее всего, дошли до Лыкова. Он же, наверное, приезжает в Черногорку на вызовы, Егор Михайлович?

– Ну, частенько, да.

– Вот. А когда Лыков узнал, что мы собираемся в усадьбу, это и дало нашим преступникам простую идею – запугать нас призраком.

– Но Лыков всё время находился с нами в деревне, – возразил Карлов, – а Тере́шку вы заметили ночью в окне бани.

– Совершенно верно. В тот вечер Осип Андреевич как раз поведал нам легенду про Тере́шку. Тогда-то, думаю, Лыкову и пришла эта мысль. Он выходил из дома Прохора проверить, есть ли связь, но на самом деле звонил сообщникам.

– Но связи же не было, – вновь парировал Егор Михайлович.

– Откуда нам это стало известно?

– Лыков сказал…. Хм. Да, – Карлов кашлянул. – То есть к бане приходил один из преступников, переодетый в Тере́шку?

– Да.

– В такой ливень?

– Егор Михайлович, – Саблин вздохнул. – Ну вы же – умудрённый опытом следователь, вам-то и не знать, как исхитряются люди ради своей цели, особенно если хотят скрыть следы преступления.

– А чего они добивались? – Синицын скрестил руки на груди. – Думали, вы откажетесь от идеи ехать в усадьбу?

– Возможно, хотя сложно дать оценку их действиям. В тот день Жуков с Кузнецовым собирались уезжать, и дом вновь остался бы в их распоряжении, но ситуация усложнилась нашим приездом, и вмешались погодные условия, начался сильный дождь. Всем стало очевидно, что придётся ночевать в усадьбе.

– Ну так преступники могли бы и дальше искать кабинет Тучкова на следующий день, – предположил Карлов.

– Всё верно. Они так и планировали. Но тут на сцену вышел Арсений Кузнецов, – Саблин слез с подоконника и вновь стал прохаживаться по залу.

– Он о чём-то догадался и помешал им, – добавила Дина.

Саблин остановился и внимательно взглянул на Максимову.

– Да. Но не совсем так, как мы с тобой предполагали.

– Разве Кузнецов не находился в библиотеке, когда кто-то вышел из потайного туннеля, ведущего в оранжерею?

Следователь покачал головой.

– Я думаю, архитектор понял что-то про кабинет. Не знаю, что именно, но он поделился этим с Грековой. Ирма запаниковала и предложила Кузнецову поговорить без свидетелей, так как можем вмешаться мы, а вовлечение полиции нежелательно.

– Почему не сказали мне?! – возмутился Мавританов.

– С вами сложно общаться, – Жуков хмыкнул, – уж простите.

– В итоге они договорились встретиться ночью в библиотеке, – заключил Саблин. – А чтобы им никто не помешал и не проснулся, решили подстраховаться, и Вето́шкин принёс из машины коньяк.

– Собирался всех напоить? – Мавританов изобразил подобие улыбки.

– Да. Хотел попытаться. Но события начали развиваться непредсказуемым образом. Левашова нашла череп. У Грековой и Вето́шкина появилась новая проблема: основания для приезда полиции и обследования усадьбы. Нужно было вновь выкручиваться, и самым очевидным показалось выкрасть череп и спрятать его.

– Но исчезновение черепа не отменило бы необходимость обыска усадьбы, – вставил Карлов. – Если найдены неопознанные останки, требуется расследование.

– Правильно. Поэтому кто-то из них той ночью проколол автомобильные шины, чтобы мы не смогли уехать и вызвать полицию. Грекова и Вето́шкин – не мы с вами, они мыслили иначе, не как сотрудники правоохранительных органов. А Лыкова с ними не было. Поэтому люди действовали по наитию и, разобравшись с колёсами, придумали план: ночью поговорить с Кузнецовым, а потом забрать череп. Тут мы возвращаемся к теме Тере́шки. Суть второй части плана заключалась не в простой краже черепа, а чтобы кто-то увидел призрака. Тогда пропажу сразу не заметят в суматохе, а может, и вообще забудут от страха. Собственно говоря, почти так и случилось. Исчезновение останков мы обнаружили только на следующий день. Но вернёмся к Вето́шкину и коньяку, – Саблин продолжил ходить по комнате. – Как вы помните, Левашова принимала успокоительные таблетки, о чём всем в усадьбе было известно. Однако Грекова предложила ей выпить коньяк после того, как Лида нашла череп. Я обратил на это внимание. Странно, не правда ли? Пить алкоголь после приёма успокоительных. Но всё объяснимо. Для приведения плана в исполнение никто не должен был проснуться в комнате, где собирались спать Грекова и Вето́шкин.

– Но там с ними находился ещё и я! – подчеркнул Мавританов.

– Верно. Кстати, почему вы не захотели ночевать с нами в каминной?

– Ну… если честно, то лучше спать рядом с людьми, которых знаешь.

– Именно! На это и рассчитывал Антон Борисович, оповестив всех о намерении лечь отдельно, в другой комнате. Ирма его поддержала, надеясь, что остальные сотрудники заповедника последуют их примеру. Так и случилось.

– Но я не принимаю снотворное. Я мог и проснуться.

– Вы приняли коньяк, Сергей. Вето́шкин целенаправленно вам подливал, поэтому вы тоже спали крепко.

Мавританов покраснел, но не стал ничего комментировать.

– Что именно случилось во время разговора Кузнецова с Грековой и Вето́шкиным, я не знаю, это покажет допрос, но итогом стала смерть архитектора. Убивать, возможно, и не собирались. Хотели поговорить и убедить молчать.

– Кто его убил? – спросил Карлов.

– Думаю, Вето́шкин. Свернуть человеку шею непросто, нужна сила и определённые навыки. Военная или медицинская подготовка.

– Он врач! – резво выпалил Синицын. Карлов и Саблин с интересом на него посмотрели. – Да! Я проверил личные дела тех, кто был в усадьбе. Вето́шкин – невролог.

– Ну вот вам и ответ, – заключил Саблин. – Убив Кузнецова, Грекова и Вето́шкин решили не отступать от намеченного плана. Антон Борисович по-тихому вернулся в комнату и лёг, а Ирма надела плащ и намеренно громко скрипнула дверью в надежде, что кто-то проснётся.

– И проснулась я, – сказала Дина. – Но вот только я вспомнила… – она запнулась.

– О чём?

– Простите, товарищ майор. Сейчас всплыло в памяти, когда вы заговорили про те события. Ночью я слышала какие-то звуки дважды. Сначала не сообразила, что меня разбудило, и вновь заснула, а потом звук был уже громче и отчётливее. Наверное, первый звук был, когда выходил Кузнецов, а второй уже Ирма.

– Не страшно, – махнул рукой Саблин. – Возможно, если бы ты сообщила сразу, события быстрее сложились в моей голове, но ничего бы не изменило. В общем, Дина встала, вышла в холл и увидела, как Тере́шка убегает из усадьбы. Цель достигнута. Максимова побежала следом, а затем проснулся я и бросился вдогонку. Но мы совершили ошибку, решив, что преступник спрятался в лесу. Ирма туда даже не собиралась. Она забежала в оранжерею, через тайный ход вернулась в усадьбу и встала на крыльце, делая вид, будто только проснулась от шума. Понятно, ни мне, ни Дине не пришло в голову обратить внимание на спящих, поэтому мы не заметили отсутствия Грековой в комнате. Но я не просто так расспрашивал народ утром о том, кто когда встал и вышел на крыльцо. Ирма была первой, а Вето́шкин последним. Ни у кого сей факт не вызвал тогда подозрений. Но у меня сидело в голове какое-то смутное предчувствие, что в последовательности появления всех на крыльце есть скрытая логика.

– Ну дела! – тихо буркнул Карлов.

– Вообще, честно говоря, план был хорош! Со стороны всё выглядело правдоподобно: кто-то забрался в усадьбу, убил Кузнецова, украл череп, проколол шины и сбежал. Мотива для убийства и желания задержаться в поместье ни у кого нет. Подозрение ни на кого не падает. Идеально! – Саблин развёл руками.

– Чертежи тоже украли они? – нахмурил брови Жуков.

– Да. Боялись, что вы, Игорь, выясните про кабинет, как Арсений.

– А кто нас запер в оранжерее и зачем?

– Хороший вопрос, Дин. Это подводит нас к смерти Левашовой. Несмотря на все усилия преступников, девушка всё же проснулась той ночью. Она заметила, как из комнаты вышла Ирма. Вероятно, Грекова ушла первой, а Лида, заснув снова, не видела ни Кузнецова, ни Вето́шкина. Левашова намеренно умолчала, не сообщив нам об этом, ведь Ирма – её коллега, но, похоже, как-то выдала себя, и Грекова догадалась. Я не утверждаю пока уверенно, но пришёл к такому выводу, услышав их беседу в напряжённых тонах, когда осматривал усадьбу вчера, однако не придал значения. Позже всё встало на свои места. Левашова больше всех хотела уехать, почувствовав опасность. И Ирма это поняла. Если бы девушка рассказала нам о событиях ночи, подозрения в убийстве Кузнецова неминуемо пали бы на Грекову. Подобное нельзя допустить, и преступники решили избавиться от девушки. После убийства двух человек смерть третьего не казалась, похоже, для них проблемой. Нужен был лишь удобный случай. И он представился, когда мы с Диной отправились обследовать оранжерею.

– Да, да, – вклинился Жуков, – тогда все в очередной раз собирались уйти из усадьбы и ждали вас. Лида пошла в кухню собрать еду в дорогу, я упаковывал чертежи, Сергей находился в каминной, а где Грекова и Вето́шкин… я не помню.

– На это они и рассчитывали. Люди разделились. И каждый был один. Именно тогда кто-то спустился в кухню и убил Левашову, зная, что мы с Диной заперты в оранжерее и появимся не скоро. Идеальный момент! Если начнут разбираться – никто ничего не видел, и каждый попадает под подозрение, так как свидетелей нет.

– Да. А когда мы выбрались из оранжереи, я пошла искать Лиду и нашла её уже мёртвой, – дополнила Максимова.

– Интересно, – произнёс Мавританов. – Хм. Но а как вы всё-таки догадались, что убийца не один человек, а их двое? И это Грекова и Вето́шкин? А не я, например? Или Жуков?

Саблин вновь подошёл к окну, ближе к собеседнику.

– Правильный вопрос, Сергей, – майор достал сигарету и начал мять её пальцами. – Если честно, то в какой-то момент подозрительными казались мне все. Включая вас, да. Но потом основным стал Антон Борисович. Он сам проговорился. Дважды упомянул, что я и Максимова из Москвы. А ведь мы намеренно об этом умолчали.

– Вы из Москвы? – удивился Жуков, глядя на Дину. Она кивнула.

– Ну надо же, – Мавританов покачал головой. – Как же вас сюда занесло, позвольте узнать?

– Можаев москвич. Мы приехали выяснить обстоятельства его гибели.

– А, вот оно как…

– Когда Вето́шкин упомянул Москву, я понял: он мог получить эту информацию только от кого-то со стороны. Но, учитывая, что Антон Борисович всё время находился в усадьбе, а решение о её посещении мы приняли спонтанно, то вариантов оставалось немного.

– Ему сказал либо я, либо Лыков, – прокомментировал Карлов.

– Именно так я и подумал. Вы, Егор Михайлович, если честно, были первым в списке подозреваемых. Однако, проанализировав ряд фактов, мне пришлось пересмотреть свою позицию. Вспомнил о неприязни Лыкова к нам, его нежелании оперативно связаться с Москвой после обнаружения тела Можаева и как он выходил якобы проверить связь в деревне – множество моментов настораживало. Тщательно всё обдумав, я остановился на нём.

– Хм-м-м, – протянул капитан.

– Возвращаясь к вопросу о Вето́шкине и Грековой, – Саблин продолжал крутить в руке сигарету. – Антон Борисович, будучи мужчиной внушительных габаритов, совершенно не соответствовал образу Тере́шки. Это навело меня на мысль о наличии сообщника, возможно, женщины. Но Вето́шкин – бизнесмен, и, насколько мне известно, не имел близких отношений ни с кем из сотрудников заповедника. Я проанализировал поведение каждого, реплики и поступки. И тут всплыла одна вроде бы незначительная деталь. В ночь смерти Кузнецова, когда мы с Диной вернулись из леса, все собрались на крыльце, проснувшись от шума, но только у Грековой были мокрые брюки, самый их низ. Как у нас с Максимовой. Изначально я списал подобное на сильный дождь, но, заметив у остальных сухую одежду, сообразил: такой эффект возможен лишь при прохождении по улице в сильный дождь. Далее я сосредоточил своё наблюдение на Грековой и Вето́шкине. Вы, вероятно, помните, как после трагической гибели Левашовой Антон Борисович решил остаться в усадьбе со мной, в то время как остальные стремились скорее покинуть усадьбу? Это показалось мне странным, но, уже зная о его причастности, догадался: он стремился сохранить контроль над ситуацией, опасаясь, что я, оставшись один, смогу отыскать кабинет. Вообще, надо признать, они оба прекрасно играли свои роли. Грекова изображала недовольство и тревогу, Вето́шкин же демонстрировал показной скептицизм и браваду. Но когда на лестнице появилась фигура, их маски слетели. Испуг Грековой был неподделен, а Антон Борисович, бросая на неё полные ужаса взгляды, лишь подтвердил мои догадки. В критический момент человек инстинктивно ищет поддержки у того, кто разделяет его тайну. Оба они знали, что Тере́шка – их собственное творение, и появление той фигуры означало: реальность превзошла их ожидания. Они поняли, что столкнулись с чем-то совершенно иным, не имеющим отношения к их замыслам. Тогда-то я и убедился, что они сообщники. Если бы не эти, на первый взгляд, мелкие детали, им, вероятно, удалось бы избежать разоблачения. До последнего момента я не мог решить, как заставить их совершить ошибку. И внезапно пришла идея – найти кабинет. Сделать это в их присутствии. Таким образом, у преступников не оставалось бы иного выхода, кроме как раскрыть себя. Что они, собственно, и сделали.

Все замолчали. В помещении повисла тишина. Рассказ Саблина о событиях в усадьбе с тяжестью лёг на плечи каждого из присутствующих. В головах у всех роились мысли о развернувшейся трагедии, о трёх загубленных жизнях, о подробностях, которые стали известны. Осознание того, что два дня они провели в одном доме с убийцами, вызывало озноб. Каждый невольно задавался вопросом: «А если бы жертвой стал я?»

Примостившись на подоконнике, Мавританов неотрывно смотрел в окно, в чёрную бездну ночного леса. Жуков, подперев щёку рукой, устремил взгляд в потолок. Максимова, погружённая в свои мысли, казалась отстранённой, а Карлов, сдвинув брови, задумчиво поглаживал бороду. Из глубины усадьбы продолжали доноситься приглушённые голоса и шаги оперативников.

– А призрак? – вдруг нарушил молчание Мавританов.

Саблин хмуро взглянул на него.

– Ну да, – Сергей поправил очки. – Чёрт возьми, сам не верю, что это говорю, но, как я понял, Грекова переодевалась в Тере́шку. Так? А ведь мы видели ещё кого-то на лестнице, когда Ирма стояла рядом с нами, перепуганная до смерти! Как такое объяснить?

– Товарищ майор, – вставила Дина, – и на кладбище… Помните? Там тоже было похожее. А потом оказалось, все спали в доме. Включая Грекову и Вето́шкина.

Саблин потёр виски́ и тяжело вздохнул. Они были абсолютно правы, указывая на эти нестыковки, но версий случившегося у него не имелось. Следователь знал, что на кладбище и на лестнице они лицезрели не Грекову, не Вето́шкина и уж тем более не Лыкова. Но кого же тогда? Мысль о настоящем призраке помещика представлялась абсурдной, невозможной, даже забавной. Логика подсказывала – должно быть рациональное обоснование, но реальность, похоже, насмехалась над попытками его найти. Грекова в образе Тере́шки, убегающая в лес из деревни и из усадьбы, – это понятно, но как объяснить появление призрака в других местах, особенно его присутствие на лестнице, когда Грекова действительно стояла рядом в испуге? И кладбище… самое загадочное. Все спали, все находились в доме, а призрак – был там. Саблин чувствовал: нужны ответы, но стоит ли их искать? Его мир состоял из фактов, улик и допросов, реальных преступников и их мотивов. Если в этом про́клятом поместье присутствовало что-то, не поддающееся логике и не имеющее отношения к его делу, он предпочёл бы оставить данное обстоятельство в стороне. Следователь не отрицал странных эпизодов, произошедших в усадьбе, но пусть мир сверхъестественного останется там, где ему и положено быть.

В зал вошёл молодой офицер, неся в руках прозрачный пакет для сбора улик.

– Товарищ капитан, – произнёс он взволнованно, обращаясь к Карлову, – недалеко от усадьбы обнаружили человеческий череп… – офицер поднял пакет, демонстрируя его содержимое, – …и плащ.

Карлов шумно выдохнул, переведя взгляд на Саблина. На лице майора появилась едва заметная улыбка.

– Всё, что найдёте, грузите в машины, – распорядился Карлов. – Разберёмся в отделении.