Синицын, сгорбившись, сидел перед монитором компьютера в полицейском участке. Его взгляд скользил по информации, касающейся команды реставраторов из усадьбы «Лисий омут». Саша изучал личные дела сотрудников заповедника и подрядчиков, но что конкретно хотел найти, не знал. Уверенности в связи этих людей с убийством Можаева не было, однако проверить нужно.

Сергей Викторович Мавританов, тридцатисемилетний заместитель руководителя отдела охраны памятников культуры, получил образование в Вышнем Волочке по специальности «Экономика и управление на предприятии». Ирма Тихоновна Грекова, сорокаоднолетняя биолог и старший специалист того же отдела, училась в Тверском государственном университете. Двадцатипятилетняя Лидия Семеновна Левашова, помощница в областном музее-заповеднике, недавно окончила школу управления. Игорь Данилович Жуков, тридцатипятилетний выпускник Вышневолоцкого филиала Тверского университета по специальности «Транспортные и технологические машины и оборудование», владеет собственной строительной фирмой. Арсений Александрович Кузнецов, сорокапятилетний архитектор, получивший образование в Санкт-Петербургском горном университете, имел опыт работы в нескольких городах. Все они, за исключением Мавританова, который родился в посёлке Красномайский Тверской области, были из Вышнего Волочка и проживали там же. Антон Борисович Вето́шкин, пятидесятитрёхлетний бизнесмен, торговавший ранее медицинским оборудованием в Твери, в прошлом невролог, но никогда не практиковал.

Ничего примечательного или странного в этих биографиях Саша не нашёл. Кроме того, судя по фотографиям в личных делах, обе женщины – Грекова и Левашова – не соответствовали описанию той блондинки, арендовавшей офис в торговых рядах.

В кабинет вошёл Лыков. Подойдя к Синицыну, он непринуждённо спросил:

– Ну, накопали что-нибудь?

– Пока нет, – неохотно ответил Саша.

– Я так и думал.

– А те женщины в усадьбе, Грекова и Левашова, сейчас не блондинки? Фото в делах ведь старые.

– Нет, Грекова не блондинка, а Левашову я не видел, но искать блондинку – гиблое дело. Если вы думаете на кого-то из них, то легко можно было надеть парик, – Лыков усмехнулся.

– Ну да, – Саша и сам понимал.

Он откинулся на спинку стула и снова взглянул в экран, на лица людей, чьи жизни казались такими обыденными, такими предсказуемыми. Экономист, биолог, помощница, инженер-строитель, архитектор, бизнесмен-торговец – набор профессий, который мог бы встретиться где угодно и никак не связан с чем-то криминальным или таинственным. Но что-то не давало покоя. Он снова пробежал глазами строчки досье, пытаясь уловить мельчайшие детали. Возраст, образование, место жительства – всё слишком ровно и правильно. Никаких резких поворотов или тёмных пятен.

«Может, дело не в них самих, а в их связях?» – промелькнуло в голове старшего лейтенанта. Жуков имел собственную фирму. Строительный бизнес нередко связан с какими-то махинациями или нелегальными сделками. А Кузнецов, архитектор, работавший в разных городах, мог иметь контакты, выходящие далеко за пределы Вышнего Волочка. Но это были лишь предположения, догадки, не подкреплённые никакими фактами.

Синицын посмотрел на фотографию Ирмы Грековой. Биолог. Какая связь учёного со старинной усадьбой? Разве что какая-то редкая флора или фауна, найденная в заброшенной оранжерее? Но подобное уже совсем из области фантастики. Вето́шкин – бизнесмен, в прошлом врач. Никогда не работал по профессии – такое бывает, просто сменил сферу деятельности.

Саша вздохнул. Тупик. Ноль зацепок. Эти люди, скорее всего, действительно просто работают в усадьбе над проектом и даже не знают об истории Можаева.

Синицын быстро поблагодарил Лыкова за информацию, увы, оказавшуюся бесполезной.

– Позвоните мне, будьте добры, как только Карлов вернётся, – бросил он, направляясь к выходу.

Улица встретила старшего лейтенанта промозглой сыростью и противным ветром. Вышний Волочёк, обычно тихий и сонный, сегодня казался особенно неприветливым. Синицын ускорил шаг, погружённый в свои мысли. Сотрудники заповедника и работавшие вместе с ними в усадьбе выглядели совершенно непричастными к случившемуся с Можаевым. К тому же они появились там только неделю назад. Тогда где искать?

В голове Саши крутились два сценария. Либо с инженером что-то случилось в самой усадьбе, либо уже на обратном пути, где-то в глухом лесу. Если последнее и это никак не связано с «Лисьим омутом», то дело может зайти в тупик, ведь найти убийцу в бескрайнем лесу – задача почти невыполнимая. А если всё же в усадьбе?

Синицын принялся перебирать в памяти информацию о поместье. Вспомнил рассказ Прокофия Кузьмича в краеведческом музее. И тут его осенило. Реставрация началась неделю назад. Одну неделю… Получается, до этого усадьба пустовала. Никого там не было. А значит, люди, пригласившие туда Можаева, проникли в усадьбу незаконно. Зачем им понадобился инженер, да ещё и тайно, в заброшенном имении? Саша остановился посреди улицы. Они что-то искали! Конечно! И именно поэтому убили Можаева. Он либо нашёл, либо увидел то, чего не должен был. Тогда копать надо глубже, исследуя прошлое усадьбы!

Саша вновь вызвал такси, решив вернуться в музей. Экскурсовод – его единственная зацепка, ведь именно он встречался с Можаевым и разговаривал с ним. Вдруг что-то важное ускользнуло, какая-то мелочь, которую нужно обязательно проработать, как учил его майор Саблин. Любая деталь может оказаться ключом к разгадке.

Войдя в музей, в одном из залов Саша отыскал Прокофия Кузьмича, окружённого группой посетителей. Тот собирался начать экскурсию и явно был удивлён внезапным появлением Синицына.

– Простите, у вас есть буквально пара минут переговорить? – обратился Саша к экскурсоводу.

Прокофий Кузьмич колебался секунду, но затем отошёл в сторону вместе со старшим лейтенантом.

– Подскажите, пожалуйста, чем ещё интересовался тот инженер из Москвы? Может, спрашивал о чём-то, кроме усадьбы? Любая мелочь или фамилии, названия – всё важно, – настаивал Синицын.

Прокофий Кузьмич задумался.

– Нет, вроде бы ничего такого. Я вам уже говорил – он смотрел чертежи, спрашивал про усадьбу. И вообще, столько народу у нас бывает, разве упомнишь, что было месяц назад?

– А про последнего владельца усадьбы, Терентия Тучкова, или его родственников он спрашивал?

– Нет. Да и про Терентия больше ничего не известно, про его семью и подавно, они же уехали из России. Я всё вам рассказал! То же самое говорил и Можаеву. Разве что он выяснил больше в Красномайском.

– Где? – уточнил Саша.

– В посёлке, тут рядом, километрах в десяти от города.

– Почему вы думаете, инженер там что-то мог узнать? Он туда ездил?

– Не имею представления, – экскурсовод замолчал, а затем добавил: – Хотя, возможно. Я вот сейчас вспомнил, как упоминал в разговоре про завод в Красномайском. Тучков давал деньги на его строительство.

– Завод? Какой завод? – Саша почувствовал, что приближается к чему-то важному.

– Ну вы даёте! Не знаете? – удивился Прокофий Кузьмич. – В тысяча восемьсот пятьдесят девятом году на берегу реки Шлины титулярный советник Владимир Самарин открыл небольшой химический завод, но потом, в тысяча восемьсот семьдесят третьем году, предприятие выкупили, построили там первую стекольную печь и наладили выпуск цветных ламп, ваз и графинов, которые быстро прославили Вышний Волочёк на всероссийских выставках. После национализации в тысяча девятьсот двадцать третьем году завод получил имя «Красный Май» и превратился в один из крупнейших стекольных гигантов СССР. Там выдували лампы для первого метро, делали линзы светофоров. Однако в двухтысячных годах производство остановилось, корпуса опустели. На сегодняшний день стекольный завод не функционирует, инфраструктура посёлка пришла в упадок.

– Вы думаете, завод заинтересовал инженера? Но он же не связан с усадьбой «Лисий омут».

– Я не знаю, – повторил Прокофий Кузьмич. – Просто вы спросили, что ещё я рассказывал, вот и вспомнил.

– А куда в Красномайском Можаев мог обратиться за дополнительной информацией?

– В посёлке есть музей завода. Экспозиция представляет одну из богатейших в России коллекций цветного художественного и технического стекла.

– Понятно, – Саша задумался. Информация про завод была любопытной, но как её использовать, неясно. – А вы не в курсе, есть ли какие-нибудь легенды про усадьбу или завод? Что-то народное, из неофициальных источников? – решил зайти с другой стороны Синицын.

Прокофий Кузьмич рассмеялся.

– Конечно, есть. Однако я не специалист в данной области. Но если вы отправитесь в Красномайский, то, думаю, обязательно найдёте кого-то, кто расскажет подобное. Народ любит предания.

– Хорошо. Спасибо вам большое. И извините, что отнял у вас время, – Синицын пожал руку Прокофию Кузьмичу.

– Ничего страшного. Но вот ещё, – экскурсовод добродушно посмотрел на Сашу. – Только не обижайтесь, но мой вам совет: если поедете в посёлок, не размахивайте там удостоверением. Люди там простые, но осторожные. Коли будете общаться, словно допрос ведёте, вам ничего не расскажут, – он снова рассмеялся. – Уж простите, но никто не любит людей из органов. Все сразу напрягаются, начинают думать, будто потом проблем не оберёшься. Это мы тут, городские, более открытые. Да и люди у нас в музее разные бывают. А в посёлке всё иначе. Народа там мало, большинство друг друга знают. Так что будьте проще и… хитрее.

Экскурсовод улыбнулся и направился к ожидавшей его группе, оставляя Синицына с неожиданным наставлением. Саша вышел из музея, обдумывая услышанное. Проще и хитрее. Интересный совет. Не вызывать подозрений, не пугать людей своей официальностью. Ну что же, в этом есть смысл. Главное теперь – добраться до Красномайского. Возможно, там ничего важного он не найдёт, но если Можаев там был, стоило проверить.