Саблин сидел в приёмной зале, погружённый в раздумья. В голове прокручивались обрывки разговоров с присутствующими в доме, отдельные слова и фразы. Он вспоминал, кто где спал, нарисовал план комнат, отмечая расположение спящих, восстанавливал в памяти время и последовательность, когда каждый из них выходил на крыльцо, обдумывал все детали, которые могли помочь воссоздать картину ночи смерти Арсения Кузнецова. Его взгляд скользил по планам помещений усадьбы и чертежам – как новым, сделанным архитектором, так и старым. Он внимательно снова и снова изучал общий план, поэтажный и каждой комнаты, пока вдруг не заметил нечто, ускользнувшее от него прежде, невзирая на многократные просмотры. Саблин нахмурился.

– Интересно…

Максимова, сидевшая рядом и уткнувшаяся в документы по бюджету проекта реставрации, подняла голову.

– Что именно?

– Все страницы поэтажного плана усадьбы пронумерованы, но не хватает листов с номерами пять и девять.

Дина встала, подошла к следователю и взглянула на чертежи. Действительно, двух страниц не хватало.

В этот момент в комнату вошёл Жуков с сумкой в руках.

– Вот, вещи Кузнецова, – сказал он, передавая ношу Максимовой.

– Игорь, задержитесь на секунду, – попросил Саблин. – Как думаете, почему здесь нет двух страниц? – он показал Жукову стопку чертежей формата А1 с поэтажными планами помещений усадьбы.

Игорь приблизился, начав листать и просматривать схемы. На его лице появилось удивление.

– Не понимаю, почему так. Все страницы находились на месте. Я видел план пару дней назад, когда Кузнецов над ним работал.

– Получается, кто-то забрал часть чертежей? – предположил Саблин.

Жуков замолчал, потом ответил:

– Кому это надо?

– А что было на тех схемах? – спросила Дина.

Жуков ещё раз внимательно всмотрелся в документы.

– На пятом листе план первого этажа восточного крыла, а на девятом – западного и оранжереи.

Саблин взял в руки другие чертежи, на которых каждая комната была отображена отдельно.

– Могло быть что-то на пропавших страницах, чего нет на других чертежах?

– Затрудняюсь сказать, я ведь не архитектор, – замялся Жуков. – Там просто зафиксировано расположение всех комнат, как они примыкают друг к другу, толщина перекрытий, двери и окна. Да то же самое, как на общем и покомнатном плане, только в другом масштабе.

– А где лежали чертежи всё время? Здесь, на столе? – уточнил Саблин.

– Да, – подтвердил Жуков. – Последний раз я их показывал вашему коллеге, капитану Карлову.

– Тогда страницы были на месте?

– Я не обратил внимания.

– Ясно, спасибо, – сказал Саблин. Жуков, постояв секунду в замешательстве, ушёл.

– М-да, ещё одна странность, – прокомментировала Дина. – Кому понадобились чертежи?

Саблин молчал, погружённый в свои мысли. Максимова тем временем принялась разбирать вещи архитектора, выкладывая их на стол.

– Всё-таки с этим домом что-то не так, и Кузнецов, видимо, это заметил, – произнёс Саблин, вытаскивая из пачки сигарету.

– Но мы же решили: его убили ненамеренно. Или вы теперь думаете иначе? – Дина рассматривала личные документы Кузнецова, затем достала кошелёк, наушники, какие-то лекарства, пару чистых футболок и носков, аккуратно сложенные брюки и рубашку, зубную щётку в пластиковом пакете, расчёску.

– Не знаю, пока не знаю, – пробормотал Саблин, – вроде бы кажется, всё очевидно, но каждый раз мы вновь и вновь утыкаемся в поместье.

На дне сумки Дина нашла небольшой бумажный свёрток. Развернув его, она обнаружила внутри золотой браслет-цепочку.

– Товарищ майор, смотрите!

Саблин взял украшение в руки и начал внимательно его рассматривать.

– Похоже на браслет Можаева, упомянутый его женой, вам не кажется? – с изумлением проговорила Дина.

Саблин молча кивнул.

– Ведь если вещь принадлежала Кузнецову, он наверняка носил бы её, а не держал в сумке, – продолжила Максимова. – Откуда это у архитектора?

– Скорее всего, Кузнецов нашёл браслет, осматривая усадьбу, – сделал предположение Саблин.

– Да, он мог подумать, что украшение осталось со времён прошлой реставрации, и взял себе. Золотой же!

– Значит, Можаев точно здесь был, – Саблин резко встал. – Мне необходимо ещё раз осмотреть усадьбу, самому.

Клубок противоречий в голове следователя затягивался всё туже. Ему требовалось пройтись по всем комнатам, по каждому коридору, заглянуть в каждый угол. Он должен попытаться увидеть усадьбу глазами Кузнецова, Можаева, и, возможно, убийцы.

Майор переместился из приёмной залы в библиотеку восточного крыла, того самого, поэтажный план которого отсутствовал. Он медленно бродил по комнате, касаясь стен, прислушиваясь к тишине. Саблин представлял, как Кузнецов ходил здесь, делал замеры, зарисовывал детали. Зачем он пришёл ночью в библиотеку? Что привлекло его внимание? Ведь очевидно, заснув в каминной, архитектор не мог услышать, как неизвестный проник в дом. Выходит, он оказался здесь по другим причинам. Искал что-то? И где обнаружил браслет Можаева? Здесь или в какой-то другой комнате?

Следователь остановился у окна. Он вспомнил слова Жукова о пропавших листах. На них были планы расположения комнат, толщина перекрытий, двери и окна. Но зачем кому-то понадобилось красть эту информацию? Что особенного могло там быть, требовавшее отдельного внимания? Саблин чувствовал – ключ к разгадке лежит где-то здесь, в этих стенах, в тишине, в атмосфере тайны. И он должен найти его, прежде чем случится что-то ещё.