В камине догорал огонь, отбрасывая еле заметные колышущиеся тени на серые стены, поглощённые ночным сумраком. В центре комнаты, завернувшись в плотные одеяла, крепко спали Жуков и Кузнецов, утомлённые долгим днём. Чуть дальше, примостившись у стены и накрывшись пальто, дремал Саблин. Время от времени он вздрагивал, словно ему снились какие-то тревожные события, но тут же успокаивался, погружаясь обратно в забытьё. Ближе к огню в спальном мешке лежала Максимова, убаюканная теплом, исходящим от тлеющих углей.

Вопреки всем уговорам ночевать в одной комнате, Вето́шкин, Грекова, Левашова и Мавританов предпочли соседнюю. Антон Борисович, ссылаясь на возраст, уверял, что прохлада пойдёт на пользу, Ирма и Лида согласились, а Мавританов, чувствуя лёгкое опьянение после коньяка, поддержал такое решение. Жуков, выдав им запасные спальные мешки, не стал настаивать, понимая: люди взрослые и сами в состоянии определить, где им будет комфортнее. Однако, несмотря на свои слова о пользе прохлады, Антон Борисович долго не мог уснуть, беспокойно ворочаясь и пытаясь найти удобное положение. Грекова и Левашова, напротив, легли и моментально затихли, как и Мавританов, ощущавший остатки алкогольного тепла. К нему сразу пришли сны, полные ярких образов помещичьей жизни.

Старинная усадьба погрузилась в ночь и безмолвие под монотонный шум дождя, барабанившего по крыше, и если бы бронзовые часы в библиотеке, замершие десятилетия назад, ещё отсчитывали время, они показали бы начало третьего утра. Именно в этот момент где-то в глубине дома раздался тихий, но отчётливый скрип. Он был настолько необычен во всеобщей тишине, что Максимова невольно проснулась. Не до конца вынырнув из сна, она попыталась уловить причину своего пробуждения, но звук не повторился. Дина перевернулась на другой бок и снова задремала. Однако спустя некоторое время скрип снова нарушил её покой. Открыв глаза, капитан стянула спальный мешок, укрывавший её с головой. Сбросив остатки сна, она осознала: звук похож на то, как кто-то осторожно открыл дверь.

Сердце Дины забилось быстрее. Она прислушалась, пытаясь уловить повторения звука, но тишина вновь окутала усадьбу, и лишь потрескивание углей в камине нарушало её. Максимова медленно и тихо выбралась из спальника. Осторожно, крадучись, она пересекла комнату, вышла в столовую и направилась к дверям, ведущим в холл. Их закрыли на ночь, в попытке сохранить тепло. Дина остановилась и вновь прислушалась. Ничего. Только ровное дыхание спящих и шум дождя на улице. Но ощущение чужого присутствия не покидало её. Оно было почти осязаемым, как холодный сквозняк, продирающий сквозь одежду. Максимова замерла, пытаясь сообразить, что же она слышала на самом деле? Может, ей показалось? Приснилось? Но тут она заметила: между створками дверей виднелась узкая полоска света. Двери не закрыты до конца, словно их специально оставили так. Неужели кто-то выходил?

Охваченная недобрым предчувствием, Дина потянула ручку и шагнула в холл. Ледяная прохлада обрушилась на неё вместе с порывами ветра. Озноб охватил Максимову. Сперва она не поняла, почему в доме вдруг стало так холодно, но тут же догадалась: входная дверь усадьбы распахнута настежь. В дверном проёме стояла фигура. Тусклый свет с улицы выхватывал из темноты лишь очертания: длинный плащ, ниспадающий до пола, и глубокий капюшон, скрывающий лицо. Точь-в-точь как описывал Саблин ночного гостя у деревенской бани.

Фигура вздрогнула и исчезла в темноте. Не раздумывая, Дина бросилась за ней. Она выбежала на крыльцо, но там уже никого не было. Только мокрые от дождя ступени и пустая, чернеющая впереди поляна. Ветер трепал волосы Максимовой, а холод начал проникать под одежду. Она огляделась. Вокруг простирался тёмный, безмолвный лес.

Капитан спустилась с крыльца, гадая, куда скрылась фигура и в каком направлении ей теперь идти? Внезапно сквозь пелену дождя она снова увидела тёмный силуэт, удаляющийся в сторону оранжереи.

Дина молниеносно выхватила из кобуры пистолет, предусмотрительно оставленный при себе на ночь, и бросилась в погоню. Фигура остановилась, обернулась, и заметив Максимову, ускорила шаг, скрываясь за оранжереей.

– Стой! – выкрикнула Дина.

Добежав до оранжереи, она никого не обнаружила. Ринувшись дальше, в лес, Максимова вскоре остановилась: в непроглядной тьме не было ни единого ориентира. Фигура исчезла. Холодные капли дождя стекали по лицу капитана, она прерывисто дышала и ощущала, как насквозь промокли её носки, ведь девушка выбежала без обуви. Страх нарастал. Сжимая пистолет, Дина вытянула руки и повела ими по сторонам. В голове промелькнула мысль: «Следовало разбудить Саблина! Не стоило выходить одной!»

Тишина давила на барабанные перепонки. Только мерное шуршание дождя и её собственное дыхание нарушали ночной покой. Она попыталась вспомнить, в каком направлении бежала, но лес казался лабиринтом, сотканным из теней и мокрых веток.

Внезапно кто-то коснулся её плеча. В испуге Дина обернулась. Чья-то рука резко опустила её руки, в которых она сжимала оружие.

– Боже, вы меня напугали! – выдохнула Дина.

– Что случилось? – лицо Саблина, мокрое от дождя, выглядело мрачным.

– Я видела фигуру, как и вы тогда в Черногорке. Мне послышался какой-то звук, и я вышла в холл. Кто-то был в усадьбе, пока мы все спали!

– Возможно, это тот же человек, – предположил Саблин.

– Тут точно что-то неладно, – Дина убрала оружие в кобуру.

Они двинулись обратно. Проливной дождь хлестал, превращая землю под ногами в вязкую, хлюпающую грязь, а зябкий ветер гнал следователей скорее в усадьбу.

– М-да. Неладно – мягко сказано, – заметил Саблин. – Пропадает инженер, потом его тело находят в лесу, а недалеко заброшенная усадьба, оказавшаяся теперь на реставрации.

– Тере́шку начали замечать как раз в тот момент, когда пропал Можаев, месяц назад.

– Да. И этот странный череп… В усадьбе явно что-то произошло. Но если наш инженер тут был, то подобное многое объясняет. В районе нет связи, поэтому он перестал звонить жене.

– А потом Можаева убили, – добавила Дина. – Здесь.

Саблин покосился на Максимову, и в его взгляде она прочитала тревогу.

Они вернулись к крыльцу, где их встретила толпа. Все были взволнованы, переговаривались шёпотом, на их лицах застыли растерянность и недоумение.

– Всё в порядке? – выкрикнула Ирма, кутаясь в своё жёлтое пальто. Её волосы растрепались, а низ брюк промок от косого дождя.

– Я видела кого-то, – ответила Дина. – Он находился в усадьбе, но ушёл в лес.

– Наверное, это ваш Тере́шка приходил за черепом, – попытался разрядить обстановку шуткой Вето́шкин, но, заметив серьёзные лица, осёкся.

– Какой ещё Тере́шка? О чём вы говорите? – испуганно пролепетала Левашова.

– Да прекратите, не несите чушь! – вздохнул Мавританов.

– Но ведь кто-то был, – возразил Жуков, поправляя на плечах одеяло. – Капитан не стала бы просто так бегать по лесу!

– Дверь, наверное, ветром открыло, а Динаре показалось в темноте, – Мавританов развёл руками. – Ну серьёзно, не бывает никаких Тере́шек. Вы же взрослые люди, прекратите думать про эти идиотские сказочки!

– А если это не Тере́шка? – с нервозностью в голосе спросила Ирма. – Ведь мог кто-то чужой приходить! Что теперь делать?

– Успокойтесь, пожалуйста, идите ложитесь спать, – твёрдо сказал Саблин. – Мы с капитаном подежурим на всякий случай.

Все вошли в усадьбу. Левашова начала тихо расспрашивать Ирму про Тере́шку, но Грекова отвечала короткими фразами, сама мало зная. Жуков закрыл входную дверь, убедившись, что она надёжно заперта. Компания направилась в столовую, а Саблин вдруг вспомнил про череп, оставленный Максимовой в библиотеке. «Надо бы его забрать, а то вдруг действительно неизвестный приходил за ним», – подумал майор.

– Иди, я сейчас, – бросил он Максимовой.

Следователь прошёл через приёмный зал, шагнул в библиотеку и включил свет. Несколько секунд майор стоял и просто смотрел. То, что он увидел, не было неожиданным или ошарашивавшим, скорее удручающим и прискорбным – подтверждением тягостных предчувствий. Саблин словно знал, рано или поздно столкнётся с подобным в стенах этой странной усадьбы. На полу лежало тело. Человек распростёрся в центре комнаты, раскинув руки в стороны. Его лицо было обращено к потолку, застывшее в выражении, которое могло быть как последним вздохом отчаяния, так и страхом. Тишина библиотеки мгновенно стала давящей, будто комната затаила дыхание, ожидая следующего движения Саблина.

– Максимова! – крикнул он.

Дина появилась через пару секунд. Вбежав, она заметила тело и замерла.

– Чёрт возьми! Это…

– Кузнецов.

В библиотеке появился Жуков, за ним Вето́шкин и Мавританов. Ирма и Левашова зашли последними. Лидия тут же вскрикнула, Антон Борисович выругался. Игорь хотел подбежать к телу, но Дина остановила его.

– Оставайтесь на месте!

Саблин приблизился, присел на корточки, стараясь не касаться ничего лишнего. Одежда на покойном была целой, не порванной, крови нигде не наблюдалось, отсутствовали следы насилия, однако бледность кожи и чуть заметная синева губ говорили о многом. Саблин дотронулся до Кузнецова: проверил пульс, ощупал затылок и шейные позвонки, а затем осторожно приподнял руку жертвы – почти холодная. Он огляделся. Никаких следов борьбы или посторонних предметов.

Максимова обернулась к присутствующим.

– Отойдите подальше, не подходите.

– Что случилось? Что с ним? – забеспокоился Мавританов.

– Он мёртв, – Саблин встал, поворачиваясь ко всем. – Его убили.

– Боже мой, как убили?! Не может быть! Кто? – воскликнула Ирма.

– Похоже, тот, кто залез сегодня в усадьбу, – предположил Вето́шкин.

– Какого чёрта здесь происходит?! – Жуков смотрел на тело, а потом перевёл взгляд на майора. На его лице отразился ужас от произошедшего с коллегой.

– Кузнецову свернули шею. Убийца либо тот, кого видела Дина, либо… – Саблин осёкся, глядя на лица собравшихся.

– Либо что? – резко нарушил повисшую тишину Мавританов. – Убийца – один из нас?

Наступило тягостное молчание. Каждый взгляд скользил по другим, ища подтверждения или опровержения этой пугающей мысли. Тревога, которая витала в воздухе, сгустилась.

– Так, дело принимает серьёзный оборот, – наконец произнёс Саблин, его голос был ровным, но в нём чувствовалась жёсткость. – Придётся срочно ехать в Вышний Волочёк. Дина, ты останешься с телом. Кто готов меня отвезти?

– Но там же идёт дождь и темно! – напомнила Ирма. – Как вы поедете?

Жуков, ещё бледный от шока, но уже взявший себя в руки, выступил вперёд.

– Я готов. У меня старая машина, её не жалко. Правда, завязнуть реально можно, но в такой ситуации мне всё равно.

– Хорошо, – кивнул Саблин, – выезжаем через десять минут.

– Прошу вас, разойдитесь, – тихо, но настойчиво сказала Дина.

Люди начали выходить из библиотеки, оставляя Саблина и Максимову наедине с мёртвым телом. Следователь снова склонился над Кузнецовым, его взгляд внимательно изучал каждую деталь, пытаясь найти хоть какую-то зацепку или намёк на то, что произошло. Дина же, стоя чуть поодаль, наблюдала за действиями майора. Её лицо было напряжённым, но в глазах читалась сдержанность. Мысли о том, кто мог совершить такое и почему, переполняли капитана. Неужели тот, кого она видела в лесу, действительно проник в усадьбу и совершил чудовищное преступление? Или же всё гораздо сложнее и убийца скрывается среди команды проекта по реставрации, в стенах дома, под маской спокойствия и недоумения?

Саблин поднялся.

– Следов борьбы нет. Кузнецов либо не сопротивлялся, либо его застали врасплох. Шею свернули резко, сзади, – добавил он. – Это требует силы и точности. Не каждый способен на такое.

Дина подошла ближе.

– Вряд ли кто-то стал бы просто стоять и ждать, пока ему свернут шею. Возможно, Кузнецов знал убийцу. Или, по крайней мере, не воспринимал его как угрозу.

– Не думаю. Скорее, он даже не слышал, как к нему подошли сзади и напали. Посмотри на положение тела, – Саблин указал рукой. – Кузнецов стоял спиной к входу, когда его убили. И поэтому упал набок.

– Но… что он здесь делал ночью? Я не понимаю. Все же выбежали на крыльцо, пока мы были в лесу, – нахмурившись, проговорила Дина.

Следователь достал из кармана мобильный и взглянул на время. Часы показывали половину четвёртого утра.

– Я, конечно, не эксперт, но, судя по окоченению тела, Кузнецов умер раньше, чем ты выбежала из усадьбы. Если бы убийство произошло буквально перед этим, полагаю, тело было бы тёплым.

– Как-то всё очень странно, товарищ майор, – покачала головой Максимова. – Зачем кому-то убивать Кузнецова?

– А вот это самый главный вопрос. Не исключено, он что-то видел, – задумчиво пробормотал Саблин. – Или слышал. Или же перед нами отвлекающий манёвр, – он обвёл взглядом библиотеку.

– Отвлекающий манёвр? От смерти Можаева?

– Или от чего-то ещё.

В приёмной зале послышались быстрые шаги, и в библиотеку ворвался Жуков.

– Поездка отменяется! У машин спущены шины!

Саблин, обеспокоенно переглянувшись с Максимовой, бросился на улицу. На крыльце их уже ждали Вето́шкин, Мавританов, Грекова и Левашова. Майор выскочил под дождь к автомобилям. Он осмотрел шины – у каждой машины действительно было проколото по два колеса.

– Какой-то абсурд! – воскликнул Вето́шкин, ругаясь сквозь зубы. – У меня новый мерседес, дорогие колёса! Что за чертовщина, кто это сделал?!

– Господи, неужели мы здесь застряли? – с тревогой залепетала Левашова, зашуршав в кармане упаковкой таблеток. Девушка вытащила из кластера одну и быстро проглотила. – И теперь нам придётся оставаться в доме с трупом?!

Мавританов молча закурил.

– Это сделал тот неизвестный, приходивший ночью, – Ирма обхватила себя за плечи, ощущая холод. – Тере́шка… Он хочет, чтобы мы тут оказались в ловушке!

Саблин вернулся на крыльцо и тоже закурил.

– Призраки шины не режут. Это человек. И, судя по всему, он действительно хочет нас здесь задержать.

– Но зачем? – удивилась Ирма.

– Чтобы нас убить, – прошептала Левашова, удаляясь в усадьбу.

– Тьфу ты, мать твою! – зло проворчал Вето́шкин.

Саблин сильнее нахмурил брови и посмотрел на Дину. Ситуация, похоже, выходила из-под контроля. Его взгляд скользнул по лицам присутствующих, задерживаясь на каждом чуть дольше обычного. Он видел, как напряжены плечи Вето́шкина, как нервно Жуков переминается с ноги на ногу, как Ирма старается сохранять спокойствие, но её сжатые пальцы рук выдают внутреннее волнение. Мавританов, казалось, погрузился в себя. Он курил, его взгляд был устремлен куда-то вдаль, словно он пытался разглядеть там что-то, скрытое в темноте ночного леса.