Как и накануне, ливень после обеда только усилился. Ветер яростными порывами клонил кусты к земле, а хлёсткие косые струи дождя отбивали звонкую дробь по окнам усадьбы. Вода бурлила в желобах на крыше, с рёвом низвергаясь вниз и превращая дорожки в мутные потоки. Листья беспорядочно кружились в воздухе, словно стаи испуганных птиц, и прилипали к мокрым стёклам. Внутри поместья в слабом освещении казалось, что стихия пытается прорваться внутрь, и только потрескивание веток в камине напоминало о существовании другого мира, далёкого от бушующей за стенами непогоды.

Команда проекта по реставрации усадьбы решила не терять времени, собравшись в столовой и приступив к повторному изучению чертежей и смет.

Саблин же, устроившись на подоконнике в каминной, погрузился в свои мысли, наблюдая за тем, как стихия заливает окрестности. До него доносились обрывки разговоров из соседней комнаты: оживлённые реплики Вето́шкина, деловые комментарии Мавританова и развёрнутые объяснения Жукова о предстоящих задачах.

Максимова сидела на полу у камина, время от времени подбрасывая в огонь ветки, собранные Кузнецовым, и поглядывая на вход в помещение, невольно ожидая появления Игоря. Его открытая улыбка и прямой взгляд настойчиво всплывали в памяти. Обычно она легко отделяла рабочие моменты от личных, но в этот раз что-то пошло не так. Ещё утром она была погружена в свои мысли о деле, а теперь её разум занят совершенно другим. Дина вздохнула. Ей следовало собраться. Но где-то в глубине души зародилось лёгкое, почти незаметное чувство любопытства. Любопытства к человеку, сумевшему так легко выбить её из колеи. И это, пожалуй, ощущалось как самое неожиданное во встрече с Жуковым. В голове звучал его голос: «У такой красивой девушки, наверное, бурная личная жизнь». Слова, сказанные так быстро, так легко, – комплимент, который она должна бы проигнорировать, но почему-то зацепивший её. Неужели у него просто такая манера общения, способ расположить к себе собеседника? Или что-то другое? Дина не знала. Она никогда не считала себя мастером в чтении мужских намерений, особенно если эти намерения направлены на неё саму. «Глупо!» – одёрнула себя Максимова. Он местный, а она – из Москвы. Их пути, скорее всего, разойдутся так же быстро, как и пересеклись.

Дождь за окном усиливался, барабаня по стеклу с новой силой. Казалось, сама природа пыталась заглушить её мысли и вернуть к реальности. Реальности, где её ждало сложное дело, где каждая деталь имела значение и где личные переживания были неуместны.

Голоса в столовой стихли, а спустя несколько минут в каминной появился Вето́шкин, держа в руках бутылку коньяка и пластиковые стаканчики. Он медленно подошёл к подоконнику, где сидел майор, и поставил свою ношу рядом.

– Вот, всегда с собой в машине вожу на всякий случай, – довольно сообщил Антон Борисович, откупоривая бутылку. – Похоже, этот случай и наступил.

– За рулём не следовало бы, – прокомментировал Саблин.

Вето́шкин усмехнулся.

– Да вы что, я же не идиот! За рулём не пью. Но, сами видите, никуда мы уже не поедем сегодня. Через полчаса стемнеет, а дождь и не думает прекращаться. Похоже, до утра тут останемся, товарищ майор. Хотите? – он поднял бутылку, предлагая Саблину.

– Нет, спасибо.

– А вы, капитан? – Вето́шкин обернулся в сторону Максимовой.

– Нет, – отказалась Дина.

Послышались голоса, и в каминную вошли Мавританов и Грекова.

– О, Антон Борисович, – обратилась к мужчине Ирма, – вы, я смотрю, уже расслабляетесь? Похоже, мы никуда не едем.

Вето́шкин усмехнулся.

– Присоединитесь?

– Ну, раз такое дело, не откажусь, – Ирма подошла к Антону Борисовичу и взяла протянутый стаканчик.

– Я, пожалуй, тоже, – решил Мавританов.

Саблин открыл окно и закурил. В залу ворвался свежий, прохладный ветер, тревожа языки пламени в камине.

– А где Левашова? – Ирма сделала глоток коньяка.

– Ох, – махнул рукой Мавританов, чуть сморщившись после выпитого залпом крепкого напитка, – наверное, где-то читает или медитирует. Она у нас странная девушка, очень замкнутая, увлекается феншуйными темами, и лучше её не трогать, а то разнервничается, – последнюю фразу Сергей произнёс с лёгкой издёвкой.

В зале появились Жуков и Кузнецов. Вето́шкин тут же предложил им выпить, но и они отказались, устроившись на полу на спальниках.

Дина обернулась на вошедших.

– А вы тут едите?

– Конечно. У нас с собой были бутерброды, – сразу же откликнулся Жуков. – Электрический чайник на кухне позволяет подогревать воду, заваривали готовые супы. Правда, мы не планировали еду на большое количество человек, но поделиться со всеми хватит. Хотите?

– Да. Я бы съела что-нибудь.

– Не вопрос, – Жуков быстро встал и отправился в кухню.

– А почему вдруг в этом году решили заняться усадьбой? – поинтересовался Саблин, выпуская сигаретный дым в окно.

– Ну, как… финансирование появилось, – пояснил Мавританов. – В основном благодаря главному спонсору, Антону Борисовичу, – он с благодарностью взглянул на Вето́шкина, который поднял стаканчик и улыбнулся.

– А месяц назад тут проводились работы? Приезжал кто-нибудь? – продолжил майор.

Мавританов отрицательно покачал головой.

– Решение принято недавно. Месяц назад и не думали о реставрации из-за отсутствия бюджета. Сейчас же всё нужно срочно обследовать и представить проект реконструкции начальству заповедника, поэтому ребята здесь и живут для ускорения процесса оценки ситуации.

– И когда начнётся реставрация?

– Если утвердят, то, полагаю, через пару недель. Ждать нельзя, впереди зима, некоторые работы надо успеть завершить до холодов.

– А что планируется здесь сделать?

– Музей, – Мавританов протянул стакан Вето́шкину, который тут же его наполнил. С каждым глотком руководитель проекта становился всё более разговорчивым и доброжелательным. Саблин заметил, как от былой раздражительности Сергея ничего не осталось и он, похоже, даже начинал получать удовольствие от общения с окружающими.

– Планов много, но увидим, получится ли? Усадьба красивая, из неё можно сделать хорошее место для отдыха с кафе или рестораном.

В комнату вернулся Жуков с горячим супом «Доширак». Максимова обрадованно вскочила с места, приняла еду и, вернувшись к камину, приступила к трапезе.

– А не страшно вам здесь было жить целую неделю? – обратился Саблин к Жукову. – Мы вчера ездили в деревню, недалеко отсюда находится, там рассказали историю про Тере́шку. Он вроде жил в этой усадьбе.

Мавританов рассмеялся.

– Слышал о нём. Обожаю подобные сказочки! Наш народ любит их придумывать, а потом пугать себя и всех вокруг!

– Сказки или не сказки, – серьёзным тоном произнёс Кузнецов, – но пару дней назад, до начала дождей, мы с Игорем жили в палатках, на улице, и видели вечером свет в усадьбе.

– Да, – подтвердил Жуков, усаживаясь рядом с Арсением. – В башне, на самом верху, где был кабинет барина.

Максимова перестала есть и многозначительно посмотрела на Саблина.

– И чего? – усмехнулся Мавританов. – Ну, свет, а дальше?

– А то, Сергей, что электричество в башню не проведено.

– Вы проверили её? – спросила Дина.

– Конечно, – кивнул Жуков. – Но не в тот же вечер, – он замолчал на секунду. – Я хоть и не верю во всякое такое, но как-то побоялся, если честно. А на следующий день мы поднялись туда. Ничего не обнаружили.

– Вот! – Мавританов подошёл к камину. – О том и речь! Вам показалось.

– А кто-то мог незаметно проникнуть в усадьбу? – уточнил Саблин.

Вопрос майора повис в тишине. Все присутствующие, казалось, ожидали ответа, глядя на Жукова, с недоумением уставившегося на Саблина.

– Да нет, – нахмурившись, сказал Игорь, а затем бодро улыбнулся, видя тревогу на лицах присутствующих. – Здесь однозначно больше никого нет, иначе мы бы знали.

Вето́шкин налил себе ещё коньяка в стаканчик и выпил. Саблин выбросил окурок и закрыл окно. В этот момент раздался громкий женский крик.