Осип Андреевич поправил очки на переносице и задумчиво посмотрел в окно, словно пытаясь уловить отголоски прошлого в тишине деревенского дня. Возраст старика был неясен: лицо испещрено морщинами, немного впалые щёки, чуть взъерошенные седые волосы и кустистые брови. Но в глазах светилась искорка, выдавая острый ум и неугасающую жажду жизни. Он сидел, ссутулившись, но, собравшись говорить, выпрямился и расправил плечи, будто обретая былую уверенность педагога.

– Тере́шка… это не просто байка, как думает капитан, а наша история, переплетённая с землёй, с этим самым лесом, – произнёс старик. – В другой его части, не там, откуда вы пришли, а севернее, почти на берегу водохранилища, находится усадьба – «Лисий омут». Имение когда-то принадлежало купеческой семье Тучковых. Они были люди своеобразные, говорили, что не от мира сего. Так вот. Перед революцией там проживал барин, Терентий, интересовался всякими мистическими науками, новыми идеями запада, постоянно ездил в Петербург, привозил какие-то книги и сам бывал за границей, так как знал языки. К нему часто приезжали странные люди, то ли лекари, то ли колдуны, но иногда и монахи, а однажды даже какой-то предсказатель. Терентия люди побаивались, замкнутый и строгий мужик был. Те, кто у него работал, шептались про то, что барин часто закрывался в кабинете, мог днями не выходить, – Осип Андреевич говорил не спеша. Его голос, подобно старому колоколу, звучал глубоко и резонансно, проникая в уголки сознания, но в то же время спокойно и размеренно, будто обволакивая слушателей, а тщательно расставленные интонации подчёркивали истинный смысл сказанного. Между ключевыми фразами он делал многозначительные паузы – короткие, но весомые, словно приглашая глубже уловить скрытую суть.

В комнате царила абсолютная тишина, все слушали, затаив дыхание, точно заворожённые. Внимательно смотря на старика, Максимова ловила каждое слово. Саблин, откинувшись на спинку дивана, прикрыл глаза. Капитан Карлов, сидя на стуле у стола, разглядывал потолок дома, поглаживая бороду. Лыков, рядом с ним, упёрся локтями в колени и опустил голову. Григорий Иванович, видимо, не раз слышавший эту историю, украдкой разглядывал следователей. Лариса осталась стоять в проходе в кухню, а Прохор с улыбкой наблюдал за отцом, наслаждаясь его рассказом.

– Изначально усадьба была построена по какому-то уникальному проекту, западному, – продолжал Осип Андреевич. – Позже возвели четырёхэтажную башню, там барин и сделал себе кабинет. Терентий скончался, и с началом революции его семья срочно уехала в Европу, а в имении остался управляющий, якобы дожидаться возвращения хозяев, но усадьбу вскоре забрали большевики. Во время войны в районе Тверской области шли бои с немцами, и дом заняли нацисты, устроив там временный штаб, им очень нравились европейские интерьеры усадьбы, говорят, даже они что-то искали, отсюда пошла и легенда, будто перед смертью Терентий спрятал какие-то сокровища, а семья, уезжая, не забрала их, так как никто не знал, где он их спрятал, и немцы хотели найти. Что это было, неизвестно, но Терентий часто же ездил в Германию и вроде как там общался с кем-то из будущего командования Третьего Рейха, вот они и прознали, а потом искали.

– А какое сокровище, совсем неизвестно? – не сдержалась Дина.

– Нет, но правда тут есть, так как ещё до немцев приезжали военные и перекопали весь сад вокруг усадьбы, даже кладбище, а потом, когда война закончилась, местные тоже искали, думали, немцы не нашли и им повезёт, но ничего не обнаружили.

– Понятно, – нахмурилась Дина. Саблин, не открывая глаз, улыбнулся.

– Ну так вот. После войны в имении был лагерь для военнопленных, а затем дом стал ничей, пустовал. Однако в двухтысячных годах его вроде купил какой-то бизнесмен, новый русский, как тогда называли. Территорию привели в порядок, хотели открыть гостиницу, даже приходили в деревню узнавать про быт помещика и его историю. Часть комнат отремонтировали, провели электричество, говорят, даже какие-то предметы интерьера нашлись в подвалах. Но затем тоже бросили. С тех пор в усадьбе никаких работ не ведётся, но ходят слухи, там что-то неладное творится. Грибники, забредающие в ту часть леса, говорят, видели несколько раз свет в доме, доносились какие-то звуки. Похоже, это Тере́шка там бродит в своём родовом имении.

Саблин открыл глаза и обратился к Осипу Андреевичу.

– То есть сейчас усадьба пустует?

– Да, – ответил вместо старика Карлов. – В начале года правительство области хотело взяться за реставрацию, но пока не слышал, чтобы к ней приступили.

– В начале этого года? – майор переглянулся с Диной.

– Разумеется. Если хотите, завтра туда съездим – чуть дальше Черногорки, ближе к водохранилищу, прям напротив острова Лисий.

– Поэтому усадьба называется «Лисий омут»? – спросила Максимова.

– Вероятно, – Осип Андреевич закивал. – Название ей дали давно, ещё в царские времена.

– Поедем туда обязательно, – решил Саблин.

Дождь за окном забарабанил с новой силой, дополняя своим монотонным звучанием историю о заброшенном дворянском поместье.

– А про Тере́шку? Что дальше? – напомнила Дина.

– Ах да. Про него самого́, – закивал старик. – Терентий, как я уже сказал, барин, жил в усадьбе, был начитанным, учёным, его боялись, но уважали. Чем он занимался в имении, точно никто не знает, прислуга опасалась заходить в его покои, говорят, он изучал книги в башне и туда никого не пускал. А однажды умерла одна из его дочерей, непонятно, что случилось, но после этого работников вообще перестали пускать в помещения восточного крыла, а потом из дома и подавно всех прогнали, только на кухню пускали, одну девку для уборки оставили и выходить ей не разрешали. Как раз тогда всё и началось. Сперва на родовом кладбище около поместья, а потом в лесу на болотах стали видеть странного человека, может, и не человека вовсе, фигуру в тёмном одеянии, она бродила по болотам в длинной рясе. Народ принялся говорить, что это Терентий с ума сошёл после смерти дочери, вот и бродит, а потом и сам Терентий вроде умер, его не встречали больше, хотя и похорон, говорят, не делали, кладбище же рядом с усадьбой, но фигура ещё несколько раз являлась людям на болотах. Так и прозвали её – Тере́шка, мол, призрак барина бродит и дочь свою ищет, и болота Тере́шкины стали, туда никто из деревни с тех пор не совался, боялись, а детей Тере́шкой пугали, – Осип Андреевич сделал короткую паузу, а затем продолжил. – Было это перед революцией, потом семья уехала, вроде бы всё успокоилось. Но недавно Лёнька, мужик, что живёт на краю деревни, ходил в лес к усадьбе. Там теперь многие гуляют, никто уж в Тере́шку не верит. Лёнька шёл к водохранилищу, мимо кладбища, а там человек в чёрном, бродит между могил и воет! – старик понизил голос на последнем слове и обвёл присутствующих обеспокоенным взглядом. – Говорит, странно так бродил, будто наклонился и искал в земле что-то. Все опять про Тере́шку заговорили, близко к усадьбе никто не подходит, и боятся в ту сторону леса гулять. А как тело того мужика нашли, так и вообще народ напуган. Поди, кто-то в усадьбу влез, дети или городские, и Тере́шка недоволен.

Осип Андреевич умолк, сложив руки на столе. В комнате повисла тишина. Все осмысливали услышанное.

– А вы не боитесь, раз в лес ходите? – нарушил молчание Саблин, обращаясь к Григорию Ивановичу и Прохору.

– Так мы же в другую сторону, – сказал грибник, – там Тере́шка ни разу не появлялся.

– А когда, говорите, видели его у усадьбы? – спросил Саблин.

– Недели две назад, около того, но теперь туда просто никто не ходит, может, он там до сих пор и шастает, – Григорий Иванович пожал плечами.

Карлов неожиданно рассмеялся.

– Предрассудки это, ребят, ну правда! Кто-то гулял у усадьбы, а его за Тере́шку приняли, вот и всё!

– Зря вы так, Егор Михалыч, – подал голос Лыков. – Я хоть и из города, но тоже эту историю слышал. В моё детство в усадьбе лагерь был, так мать меня туда не пускала. Все знают про Тере́шку. Тема такая… чертовщиной попахивает.

Карлов недовольно посмотрел на старшего лейтенанта, но промолчал.

– Ладно, – Саблин поднялся с дивана, – спасибо за историю, но нам пора обратно в город возвращаться.

Капитан тоже встал и подошёл к окну, отодвигая занавеску.

– По лесу сейчас идти обратно к машине не очень приятное занятие. Дождь-то усилился. Ливень прям!

– Надо позвонить в Вышний Волочёк и вызвать сюда за нами машину, – предложила Дина.

– Ну… – Карлов достал из кармана брюк мобильный и проверил сеть. – Связи нет.

– Её тут ни у кого нет, – заметил Прохор. – Более или менее работает только у магазина, но в такую погоду… не уверен.

– Я сбе́гаю проверю, – решил Лыков и поспешил в предбанник за верхней одеждой, и вскоре все услышали, как хлопнула входная дверь дома.

– Можете заночевать здесь, – предложил Прохор, – если не удастся вызвать машину и дождь не прекратится. У нас в бане много места, разместим вас.

– Да, да, – подтвердила Лариса. – А вы, что же это, чай так и не попили и пироги не попробовали? Давайте!

– Заслушались вашего свёкра, – хохотнул Егор Михайлович.

Гости присели к столу, и в воздухе повис аромат свежей выпечки, смешиваясь с запахом крепкого чая. Лариса разлила душистый напиток по чашкам, а затем с улыбкой пролепетала:

– Ну теперь уж никто не уйдёт голодным! Угощайтесь, не стесняйтесь. Это мои фирменные пироги с яблоком и творогом, надеюсь, вам понравится.

Максимова, откусив кусочек, одобрительно кивнула.

– Лариса, просто божественно! Вкус невероятный, сразу вспоминается детство. И тесто воздушное, буквально тает во рту!

– Спасибо, мне очень приятно, – зарделась Лариса, ставя перед каждым гостем чашку с чаем. – Я старалась. Мой свёкор, кстати, тоже большой любитель выпечки. Всегда говорит, что пироги – это душа дома.

– Точно, – подтвердил Осип Андреевич, с удовольствием попивая чай.

Хлопнула дверь, и в комнате появился промокший Лыков.

– У магазина связи тоже нет, – сообщил он, – а дождь льёт как из ведра! Просто ужас, под ногами каша!

Саблин, прожевав угощение, посмотрел на Карлова, и тот, каким-то неведомым ему самому образом, прочитав во взгляде майора невысказанное решение, изрёк:

– Тогда мы подождём немного и, если дождь не стихнет, пожалуй, воспользуемся вашим предложением и переночуем у вас.